Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Конспект лекции История государства и права России (2010) - файл 1.doc


Конспект лекции История государства и права России (2010)
скачать (1337.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1338kb.16.11.2011 02:06скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Реклама MarketGid:
Загрузка...
ТЕМА 5. - ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ МОСКОВСКОЙ РУСИ (XIV–XVII вв.)

.

ТЕМА 5. - ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ МОСКОВСКОЙ РУСИ (XIV–XVII вв.)

1. Формирование служилого сословии: бояре и аристократия, дворянство - 2. Купечество и посадское население. Государственная политика па формированию «третьего сословия» - 3. Категории крестьянства. Оформление крепостного права - 4. Изменения в правовом статусе холопов.

 

.

^ Формирование служилого сословии: бояре и аристократия, дворянство

.

Формирование служилого сословии: бояре и аристократия, дворянство

Класс феодалов и служилое сословие – для XV–XVI вв. – синонимы. Представители этого класса служили на военной, придворной и приказ­ной службе. Высший слой его составляли родовитые боярские фамилии и удельные князья, утратившие самостоятельность и перешедшие на службу к московскому князю. «Княжата» и бояре составляли высшую военную и гражданскую администрацию (в составе Боярской думы, во главе «путей» и приказов, на других высших должностях). Первоначально они служили ещё по договору и пользовались правом перехода от одного князя к дру­гому. Принцип свободы выбора сюзерена формулировался так: «А боярам и слугам межи пас (князей) вольным коля», и «кто которому князю слу­жит, где бы ни жил, а поехати ему с тем князем, которому служит».

Однако это право свободного перехода постепенно стало ограничи­ваться, а при Иване III было уничтожено совсем, хотя формально бояр­ская служба московскому государю продолжала оставаться доброволь­ной. Но московский князь ввел своего рода «крепость», беря с бояр «крестоцеловальные» записи о непереходе, подтвержденные значитель­ным количеством поручителей, а отъезд за рубеж (в Литву, например) стал рассматривать как государственную измену. Уложение о службе 1556 г. закрепило обязанность военной службы с определенного числа земель, сравняв в этом боярскую аристократию и дворянство. Именно земельные владения на праве собственности – вотчины – составляли основу эконо­мического и политического могущества боярской аристократии. Эти зем­ли пользовались правом отчуждения любыми способами: продажи, даре­ния, заклада, передачи по наследству и пр.

Формирование отношений подданства между феодальной знатью и московским государем породило лестницу чинов, которыми жаловалась аристократия. Высшим был чин боярина введенного, затем окольничьего, затем шли дворцовые чины. Эти чины не передавались по наследству и могли сохраняться в роде только в результате продолжения службы. Ис­точники знают также редкие случаи приобретения боярского звания про­стыми людьми, пробившимися вверх но служебной лестнице либо в силу своих особых дарований, либо в силу богатства.

Поскольку родовая честь зависела от служебной и знатные титулы не всегда являлись основанием для высокого чина, в московском государст­венном праве сложилась исключительная особенность, его отличавшая. Это местничество — соперничество знатных родов в борьбе за высшие чины и звания, за право быть старшим по службе. Согласно местничеству знатные фамилии располагались на ступенях иерархической лестницы в таком порядке: наверху потомки русских князей из рода Рюрика, за ними – Гедиминовичи, далее – потомки крупных удельных князей, затем потомки старых московских бояр, далее – потомки мелких удельных кня­зей и т.д. При назначении на должности великие князья должны были руководствоваться родовым старшинством назначаемых лиц, а в случае воз­никновения споров о старшинстве – искать данные о службе предков в особых книгах (дворцовых, свадебных, пограничных, приказных и др. разрядах).

Рассмотрение местнических споров принадлежало боярам, а решение – царю, который либо признавал притязания на более высокую долж­ность, либо отвергал, объявляя указ «быть без мест» (на время военного похода), либо наказывал «за бесчестье» поднявшего спор. История мест­ничества закончилась в конце XVII в., в ходе военной реформы, прово­дившейся под руководством В.В. Голицина, когда было принято решение упразднить его. 12 января 1682 г. разрядные книги и другие местнические дела были сожжены в дворцовой печке в присутствии депутатов от Думы и архиереев. Эта акция, нанеся сильный вред исторической науке, сравня­ла между собой разные категории служилого сословия и окончательно закрепила принцип выслуги в качестве основного принципа организации российского чиновничества.

К другим категориям феодалов принадлежали дети боярские – обед­невшие потомки размножившихся боярских родов – и слуги вольные – будущие дворяне, служившие во дворах князей. Их положение определя­лось не земельным владением, а личной службой. Особую группу среди слуг вольных составляли слуги под дворским, занимавшие дворовые (но в то же время и государственные) должности казначеев, ключников, тиунов, садовников, псарей, бортников и т.п. Они, как и ранее, верстались из хо­лопов. Духовная Василия Дмитриевича так определяла их происхождение: «А кто будет казначеев и тивунов и посельских или кто будет моих дьяков, что будет от мене ведали прибыток ли который, или кто будет у тых же­нился, те люди не надобе моим детем, дал есмь им волю. Также кто будет моих людей полных, купленных, грамотных (т.е. по грамоте. – Л. и В.Б.), дал есть им свободу». И еще: «А кто моих казначеев или тuвунов или дьяки прибыток мой ведали, или посельски, или ключники или кто из холопов моих купленных ... тех всех пущаю на свободу».

Ещё одним источником поступления на службу в дворянское войско являлись иностранцы и инородцы (в том числе и татары). Значительная часть русских дворянских родов вела свое происхождение от них. Это не удивительно, если учесть, что офицерский состав русской армии в XVII в. формировался в значительной степени из иностранцев: датчан, немцев, итальянцев, ветров, поляков. По подсчетам профессора Загоскина среди русских дворянских родов было 168 происшедших от Рюрика, 233 польско-литовского происхождения, 229 -- западноевропейского, 120 татарского... (из общего числа чуть более 900 родов).

Формировавшийся из указанных источников дворянский слой служи­лого класса нес свою службу с поместья, которое в отличие от вотчины, давалось во временное пользование.

В течение XVII в., в условиях стирания граней между вотчиной и поме­стьем, класс феодалов консолидируется, возникает понятие корпоративной замкнутости, в 1675 г. запрещается ввод в дворянство посадских лю­дей и крестьян. Дворянство становится главной силой в государственном аппарате и на военной службе.

.

^ Купечество и посадское население

.

Купечество и посадское население

Уже к XV в. русские города, пострадавшие от ордынского нашествия, вос­становили свое былое значение, расстроились и окрепли, в них развивались ремесла и торговля, строились и украшались дворцы и храмы. Городское на­селение, занимавшееся ремеслом и мелкой торговлей, жило на посаде (на ули­цах и в слободах, чаще всего объединявших специалистов одной профессии – гончаров, сапожников, бронников, золотых дел мастеров и т.д.) и называ­лось посадским. Оно облагалось тяглом (налогами) в пользу государства, вы­полняло строительные и военные повинности. Здесь существовали свои ре­месленные организации наподобие западных цехов.

Купечество, как и ранее, делилось на разряды. К самому высшему при­надлежали гости. Это звание за особые заслуги жаловали купцам князья. Оно давало им ряд привилегий: освобождало от суда местных органов и подчиняло княжескому суду, от общинных податей и повинностей, пре­доставляло право владения вотчинами и поместьями. Пожалованные в гости купцы, как правило, служили в финансовых органах, заведовали таможнями, монетным двором, занимались оценкой и распределением княжеской казны, предоставляли государям займы и пр. Число их было невелико, в конце XVII в., по свидетельству Г. Котошихина, оно рав­нялось 30.

Основная масса купечества была объединена в сотни. Особой извест­ностью пользовалась суконная сотня, члены которой фигурируют в ис­точниках уже в XIV–XV вв. Защита корпоративной чести закреплялась в Судебнике 1550 г., который устанавливал штрафы за бесчестье: рядовых посадских тяглецов – 1 руб., средних посадских и дворян 5 руб., суконной сотни торгового человека – 20 руб., гостей и лучших людей – 50 руб.

Помимо ремесленных и торговых организаций в городах располага­лись дворы аристократии и монастырей. Эти «островки феодализма» не платили налогов (были обелены) и могли снижать цены на свои товары, создавая конкуренцию посадским людям. Кроме боярских людей (жителей «белых слобод») от тягла в городах освобождались служилые люди по прибору (стрельцы, пушкари, воротники и пр.), которые также занимались ремеслом и имели преимущество перед тяглецами. Налоговое бремя по­садских людей было поэтому весьма тяжелым, а круговая порука при уп­лате податей и повинностей в посадской общине мешала развитию пред­принимательства. Часть населения городов переходила «в заклад» к беломестцам, записывалась в служилые, в кабальные холопы, а государство теряло при этом своих налогоплательщиков.

Уже в первой половине XVII в. оно начинает предпринимать меры, бо­рясь с этим злом, и неоднократно в законодательном порядке запрещает «заклады» посадских и приобретение земель в городах беломестцам. Об­наруживается также тенденция к постепенному прикреплению черных по­садских людей к тяглу (к посадам).

Окончательно вопрос разрешился Соборным Уложением 1649 г. Оно вернуло посадам отторгнутые у них «белые слободы», принадлежавшие вотчинникам, монастырям и церкви, а также обеленные (освобожденные от тягла) дворы поповых детей, дьячков, пономарей и других церковно­служителей, лавки и дворы крестьян. Крестьянам, в частности, было раз­решено отныне торговать в городах только с возов и стругов, а все свои торгово-ремесленные заведения либо продать посадским, либо самим за­писаться в городское тягло. Аналогично разрешается вопрос о служилых по прибору – они обязывались платить налоги до тех пор, пока не прода­дут свои лавки и промыслы тяглецам. Эти положения Соборного Уложе­ния облегчали налоговое бремя посадских людей и расширяли их права на занятия ремеслом и торговлей (по сути было введено монопольное право горожан на занятие предпринимательством).

Но политика государства в отношении формировавшегося третьего со­словия имела и другую сторону. Соборное Уложение прикрепило горожан к тяглу. Было предписано, во-первых, вернуть на посады всех ушедших от тягла в предшествующие годы, осуществив «бездетно» и «безповоротно» сыск закладчиков (крестьян, холопов, кабальных, служилых по прибору, стрельцов, новых казаков и др.). Во-вторых, выход из посада, от тягла, запрещался впредь под угрозой ссылки в Сибирь, на Лену. Даже за пере­ход из одного посада в другой государство грозило смертной казнью. В-третьих, были предусмотрены санкции против тех, кто в будущем примет беглых посадских людей. Им грозила «великая опала от государя» и кон­фискация земли. Наконец, Уложение, введя монопольное право горожан на городскую собственность ограничило право распоряжения ею. Продажа имущества посадского человека могла иметь место только внутри посадской тяглой общины.

Таким образом, Уложение ввело в городах специфический вариант крепостного права. Это был шаг, который на столетия обрек русский го­род на отсталость от Запада. Там города получали от государства приви­легии, создавались условия для свободного предпринимательства и кон­куренции. Там в города от крепостной зависимости бежали из сел кресть­яне. Русским крестьянам бежать было некуда, разве что на окраины, в казаки, в Сибирь.

.

^ Категории крестьянства

.

Категории крестьянства

Крестьяне составляли основную массу жителей Московской Руси. Они издревле делились на две категории: черносошных (или чернотяглых), живших на черных, государственных землях (верховным собственником их был великий князь), и крестьян, живших в вотчинах и поместьях бояр, дворян, церковных феодалов. Черносошные крестьяне, как и черные по­садские люди, жили общиной, которая владела землями и на основе кру­говой поруки осуществляла платежи в казну. Источники называет их ещё письменными или численными людьми, потому что они все исчислены (учтены), несут тягло и распоряжаются своей землей не иначе, как с согла­сия общины и при условии передачи новому владельцу (наследнику, арен­датору или покупателю) лежащего на данном участке земли тягла.

Крестьяне, жившие в частновладельческих вотчинах, строили свои отношения с владельцами земли на условиях ряда – договора. Садясь нa неосвоенную или запущенную землю и беря обязательство расчистить по­ля и луга, распахать пашню, построить дом и т.п., крестьянин получал льготу (освобождение от уплаты податей на 2, 5 и более лет) и подмогу (ссуду) – деньгами или. что было чаше, скотом, орудиями труда, семенами. Ссуда денежная – серебром – дала название крестьянам, ее взявшим, – серебренники. Необходимость возврата ссуды при уходе с насиженного места не только сдерживала выход, но делала его практически невозмож­ным, ибо крестьянин после окончания льготных лет значительную долю своего продукта отдавал владельцу земли в виде подати – своеобразной платы за пользование ею. Разве что новый владелец, переманивший кре­стьянина, уплатит за него серебро и «откажет» его у старого хозяина.

Плата за пользование землей вносилась ежегодно в виде денежного или натурального оброка. В разных землях он был разный, состоял либо из части урожая, либо из определенного количества продуктов с выти (тяглой единицы). Так, в середине XVI в. крестьяне Соловецкого мона­стыря давали по 4 четверти ржи (1 четверть, или четь, – 3 пуда, один пуд – 16 кг.), 4 четверти овса, по сыру на Успеньев день (или 2 деньги), по 50 яиц, по хлебу и калачу – на Покров. Крестьяне, жившие в поместье сына боярского Микиты Леонова (всего 58 дворов, 325 вытей), в это же время давали ему такой доход: «деньгами 5 рублёв, 11 четей ржи. овса 222 чети, солоду ячного 50 четей и полчети, 28 четей пшеницы…, круп гречневых 14 четей, гороху и конопель 14 четей…, хмелю 28 чети; а мелкого доходу: 37 баранов, 37 полот (туш. – Л. и В. Б.), 74 куров, 37 зайцов, 37 тетереней, 37 сыров, 37 овчин, 37 поярков, 37 пятков льну, 4 пуда масла коровья, 12 пудов с третью меду, 37возов сена…» (Торопецкая писцовая книга 1540 г.). Надо думать, что в это число входил и государственный налог – государево тягло, которое, хотя и в меньшем размере, чем черносошные, «тянули» и владельческие крестьяне.

Часть крестьян (главным образом на плодородных землях), в местах, где имела место барская запашка, находились на барщине. Это личная рабoта в хозяйстве феодала. Она могла быть либо дополнением к оброку, либо заменяла его. По грамоте митрополита Киприана Константиновскому монастырю 1391 г. крестьяне, отбывая барщину, «церковь наряжали, двор тынили, хоромы ставили, пашню пахали на монастырь взгоном, убира­ли хлеб и сено, прудили пруды, сады оплетали, на невод ходили, хлебы пекли, пиво варили, лен пряли». Такие работы называли монастырским изделием. Царский Судебник считал барщину явлением общим и вполне законным, обозначая ее термином боярское дело.

Правовое положение крестьянства. Одним из неотъемлемых прав кре­стьян, смягчавшим определённым образом тяжесть повинностей, которы­ми они были обременены, оставалось право свободного выхода от земле­владельца и перехода к другому. Судебник 1497 г. узаконил и срок этого выхода: за неделю до Юрьева дня осеннего – 26 ноября – и неделю после него. Судебник 1550 г. подтвердил этот срок. При выходе крестьянин, за­платив долги, платил ещё пожилое – за пользование двором. По первому Судебнику оно составляло в степной полосе 1 рубль (Судебник царский добавил ещё 2 алтына), а в лесной – полтину. Размер пожилого зависел от прожитых лет: полная плата взималась от 4 лет и более. За меньшее ко­личество лет и плата была меньше (за 1 год 1/4 цены двора, за 2 года 1/2 и т.д.). Судебник 1550 года, принятый после восстания в Москве 1547 г., не­сколько смягчил порядок выхода, разрешив крестьянину при выходе в Юрьев день собрать урожай с земли прежнего владельца.

Однако главной тенденцией в развитии крестьянского хозяйства в Мо­сковской Руси становится сужение возможностей выхода и прикрепление крестьян к земле. Помимо «серебра» этому способствовал институт староожилъства. Старожильцами назывались крестьяне, долгие годы жившие на земле феодала и платившие подати, пользовавшиеся уважением и поче­том, ведавшие раскладом тягла в общинах, осуществлявшие суд по мел­ким делам. Уходить с насиженных мест в спокойные годы они не имели повода. Из-под протектората крупных бояр и монастырей крестьяне вы­ходили редко, уход был, главным образом, из худородных поместий.

Но поземельная зависимость, тем не менее, постепенно превращалась к личную. Уже в XV в. великий князь давал некоторым монастырям грамо­ты, по которым крестьян «не велел выпущати прочь». В XVI в. с расшире­нием территории государства на восток и начавшимся движением сель­ского населения, сосредоточенного ранее в пределах верхнего бассейна Волги, на Среднюю Волгу, на Дон, Урал, для землевладельцев прикрепле­ние крестьян стало насущной задачей. К тому же с середины XVI в. в Рос­сии сложился целый ряд неблагоприятных обстоятельств, способствовав­ших закрепощению. Это проигранная, длительная Ливонская война, за­ставлявшая правительство увеличивать налоги обычные, вводить налоги чрезвычайные и дополнительные, что ухудшало положение крестьянства. Огромный вред крестьянам нанесла опричнина, походы и эксцессы оп­ричников разоряли население.

Начавшийся экономический упадок крестьянских хозяйств довершили стихийные бедствия, неурожаи, массовые эпидемии, поразившие страну. Уже в 1550-е гг. во время «морового поветрия» (так называли чуму) только в Нов­городской земле умерло 250 тыс. человек. В конце 1560-х гг. трехлетний голод опустошил страну, цены поднялись во много раз, дело доходило до людоед­ства. Одновременно вновь разразилась эпидемия чумы, охватившая 28 горо­дов России. Города пустели, крестьянское хозяйство деградировало. К сере­дине 1580-х гг. в Московском уезде осталось всего 14% обрабатываемой паш­ни, в стране наступило «великое разорение». Население снималось со своих мест и бежало на окраины, скрываясь от властей.

.

^ Введение крепостного права

.

Введение крепостного права

В этих условиях у московского правительства был один выход за­претить свободу крестьянского передвижения и ввести заповедные лета. С 1581 г. на землях, охваченных очередной переписью, все записанные в писцовые книги крестьяне объявлялись старожильцами и не могли поки­дать свои дома.. И хотя первоначально эта мера рассматривалась как вре­менная, ею было положено начало закрепощения. Следующий его этап – введение в 1597 г. пятилетнего срока сыска беглых крестьян (урочных лет), в течение которого ставших владельческими крестьян можно было искать и возвращать на прежние места жительства.

В первой половине XVII в., восстанавливая после Смуты законопорядок в стране, правительство неоднократно меняло этот срок сыска неза­конно ушедших крестьян (девять, пятнадцать, десять лет), руководствуясь, прежде всего, интересами формирующегося дворянства, чьи земли были более разорены, чем земли крупных феодалов. Дворяне и мелкие феодалы стояли за полную отмену срока давности исков о крестьянах.

Соборное Уложение 1649 г. закрепило бессрочный сыск крестьян, по­ставив последнюю точку в процессе их закрепощения. Крепостное право, т.е. право землевладельца на личность крестьянина и его детей, закрепля­лось в законе введением пытки для тех крестьянских детей, «которые от своих отцов и матерей учнут отпиратися». Закон установил большие штрафы и наказания кнутом для лиц, принимавших и укрывавших беглых. Вводилась имущественная ответственность крестьянина за своего госпо­дина, долги дворян следовало «править» на их крестьянах. Постепенно переходило к их владельцам и право распоряжения и отчуждения кресть­янских земель.

Соборное Уложение, однако, охраняло при этом личность крестьяни­на, посягательства на его жизнь и честь оставались уголовно наказуемы­ми. По традиции «хозяева» крестьян считались как бы государственными представителями (агентами) по отношению к ним и обязаны были под­держивать должный порядок на крестьянских землях (не разорять кресть­ян и не наносить тем самым ущерба казне). Любые противоправные дей­ствия по отношению к крестьянам (как, собственно, и по отношению ко всему населению) запрещались. Права крестьян оговаривались законом, в том числе право равного суда для всех.

Резкое ухудшение положения крестьянства наступает во времена Петра I, когда крестьянин превращается в крещеную собственность помещика, а его положение сравнивается с холопским.

.

^ Правовое положение холопов

.

Правовое положение холопов

В указанном периоде прослеживаются две тенденции в развитии хо­лопства: утрата холопом статуса раба и ограничение холопства государ­ством. Уже в XV в. исчезает такой источник холопства, как плен. Судеб­ники объявляют бежавшего из плена холопа свободным. Практикуется отпуск холопов после смерти господина. Расширяются и другие пути выхода из холопства: ключники в городах – не холопы, наделённые орудиями труда и посаженные на землю по отпускной грамоте – не холопы.

Оформление холопства кабального (за денежный заем) требует санк­ции государственной власти. Кабальные грамоты составлялись площад­ными подьячими (своеобразные русские нотариусы) и свидетельствовались (скреплялись) в Холопьем приказе. Там же выяснялось, не служил ли бу­дущий холоп прежде, а главное, не состоял ли в тягле. После этого грамо­та заносилась в кабальную записную книгу, где отмечался рожай – на­ружный вид человека: цвет волос, форма лица, носа, рот, особые приметы – рваное ухо, хромота, горб и т.п. Запись в кабальные холопы осуществ­лялась с 15 лет и не распространялась на детей, рожденных до холопства.

Мы видим, что холопство постепенно смещается в экономическую об­ласть, холоп признается личностью, его жизнь защищается законом, он приобретает имущественные права, сближается в правовом отношении с крестьянином. По Уложению 1597 г. холопы оставались «приписанными» к господину после уплаты долга и приравнивались к закрепощенным кре­стьянам. Соборное Уложение превращает холопство в весьма своеобраз­ный институт: в холопство поступают при голоде или иных чрезвычайных обстоятельствах. Категорически запрещается поступать в холопство к «некрещеным иноземцам». Окончательно институт холопства ликвидиру­ется при Петре I, когда были стерты грани между холопом и крепостным.

С такой социальной структурой Россия вступала в XVIII век, в новый период своей истории, период абсолютизма.

.

ТЕМА 6 - ПРАВО МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА (XIV–XVII вв.)

.

ТЕМА 6 - ПРАВО МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА (XIV–XVII вв.)

Вопросы:

1. Право собственности. Вотчина и поместь - 2. Обязательственное право - 3. Семейно-наследственное право - 4. Уголовное право Московской Руси. Развитие понятия «преступ­ление - 5. Преступления и наказания в судебниках 1497 и 1550 гг - 6. Уголовное право в Соборном Уложении. Виды преступлений. Сис­тема наказаний.

.

^ Право собственности

.

Право собственности

В указанном периоде обрабатываемые земли уже принадлежат субъек­там (феодалам, корпорациям, крестьянам), и их правовой статус стано­вится более четким. Главными формами поземельной собственности ста­новятся вотчина и поместье. Церковное землевладение начинает ограни­чиваться (при Иване IV особенно), вводятся запреты на приобретение но­вых земель, на завещания в пользу церкви, на вклады в монастыри. Но оно все ещё остается весьма значительным. Государство постепенно изы­мает у феодалов их иммунитетные права, прибирает к своим рукам судеб­ные и фискальные функции. Все феодальные земли облагаются государст­венными налогами и повинностями, тяжесть которых падает на крестьян. Но и крестьяне, прежде всего сидевшие на государственных землях, оста­ются собственниками земли с правом отчуждения. Здесь сделки с землей даже после установления запрета на выход являются обычной практикой.

Судебники не содержат правовой регламентации собственности. Они лишь упоминаю! различное имущество и землю в качестве объектов воз­можных судебных споров. Чтобы облегчить разбирательство о принад­лежности собственности, Судебник 1497 г. предписывает устанавливать «загороды» между селами, деревнями и земельными участками (ст. 61–62). Утверждается принцип частной собственности на землю: иски о ней могут взаимно предъявляться феодалами, монастырями, крестьянами, ад­министрацией князя (ст. 63). Однако процедура разбора споров и возме­щения убытка собственникам в Судебнике не разработана.

Более подробную регламентацию правового статуса земельных объек­тов дает Судебник 1550 г. Главное внимание он уделяет вотчине и поме­стью.

 

^ Судебник 1550 г. о вотчинах

.

Судебник 1550 г. о вотчинах

Вотчина – земельное держание наследственного характера. Оно дава­лось вассалам за военную службу, но с правом отчуждения; вотчину мож­но было продать, отдать в залог, подарить, обменять, передать по наследству. Однако новый владелец получал вместе с вотчиной и обязанность нести военную службу. Это то же самое, что феод (или лен) на Западе.

Судебник различает две категории вотчин (ст. 85). К первой относи­лись родовые вотчины, распоряжение которыми ограничивал родовой обычай. Нужно иметь в виду, что часть родовых земель (луга, леса) нахо­дилась в общем владении всего рода, во владении отдельных его членов только обрабатываемые земли (пашни). Но и этими землями нельзя было распоряжаться без согласия родичей («остальной братии»). Сделки, как правило, оформлялись от лица всего рода; родичи имели право преиму­щественной покупки отчуждаемой вотчины; против сородича, ослушав­шегося и поступившегося вопреки общему мнению, можно было воз­буждать иск.

Идя навстречу пожеланиям вотчинников и упрощая процедуру купли-продажи вотчины, Судебник 1550 г. разрешил отчуждение родовых недвижимостей без согласия родичей. Но при этом, пытаясь сдержать про­цесс «оскудения» родовитых фамилий, установил в законодательном по­рядке право родового выкупи. Родственникам была предоставлена возмож­ность выкупать у чужака родовые земли в течение 40 лет после сделки. Сначала это право распространялось только на сделки возмездного ха­рактера (куплю-продажу, залоги и мену), а затем, в XVII в., и на все ос­тальные: завещание, дарение и др. Правда, воспользоваться этим правом могли лишь братья и племянники; прямые потомки (дети и внуки), а также все прочие боковые родичи исключались из числа пользователей.

Чуть позже, в 1580 г. Иван IV запретил выкуп принадлежащих круп­ным земельным собственникам родовых вотчин, заложенных в годы оп­ричнины в монастыри. Очевидно, эта мера подготавливала взятие запре­щенных к выкупу земель в казну, но не была осуществлена.

Кроме родовых вотчин имели место вотчины купленные и подаренные (пожалованные) государем за службу пожизненно или в собственность. Последние, как и купленные вотчины, могли свободно обращаться на рынке недвижимости в качестве товара.

 

.

^ Судебник 1550 г. о вотчинах

.

Судебник 1550 г. о вотчинах

Вотчина – земельное держание наследственного характера. Оно дава­лось вассалам за военную службу, но с правом отчуждения; вотчину мож­но было продать, отдать в залог, подарить, обменять, передать по наследству. Однако новый владелец получал вместе с вотчиной и обязанность нести военную службу. Это то же самое, что феод (или лен) на Западе.

Судебник различает две категории вотчин (ст. 85). К первой относи­лись родовые вотчины, распоряжение которыми ограничивал родовой обычай. Нужно иметь в виду, что часть родовых земель (луга, леса) нахо­дилась в общем владении всего рода, во владении отдельных его членов только обрабатываемые земли (пашни). Но и этими землями нельзя было распоряжаться без согласия родичей («остальной братии»). Сделки, как правило, оформлялись от лица всего рода; родичи имели право преиму­щественной покупки отчуждаемой вотчины; против сородича, ослушав­шегося и поступившегося вопреки общему мнению, можно было воз­буждать иск.

Идя навстречу пожеланиям вотчинников и упрощая процедуру купли-продажи вотчины, Судебник 1550 г. разрешил отчуждение родовых недвижимостей без согласия родичей. Но при этом, пытаясь сдержать про­цесс «оскудения» родовитых фамилий, установил в законодательном по­рядке право родового выкупи. Родственникам была предоставлена возмож­ность выкупать у чужака родовые земли в течение 40 лет после сделки. Сначала это право распространялось только на сделки возмездного ха­рактера (куплю-продажу, залоги и мену), а затем, в XVII в., и на все ос­тальные: завещание, дарение и др. Правда, воспользоваться этим правом могли лишь братья и племянники; прямые потомки (дети и внуки), а также все прочие боковые родичи исключались из числа пользователей.

Чуть позже, в 1580 г. Иван IV запретил выкуп принадлежащих круп­ным земельным собственникам родовых вотчин, заложенных в годы оп­ричнины в монастыри. Очевидно, эта мера подготавливала взятие запре­щенных к выкупу земель в казну, но не была осуществлена.

Кроме родовых вотчин имели место вотчины купленные и подаренные (пожалованные) государем за службу пожизненно или в собственность. Последние, как и купленные вотчины, могли свободно обращаться на рынке недвижимости в качестве товара.

 

.

^ Обязательственное право

.

Обязательственное право

В Московском государстве в сравнении со временем Русской Правды в обязательственном праве появляется много новелл. Во-первых, меняется форма заключения договора. Обязательным по закону становится пись­менный акт, будь то меновая, купчая, кабальная или иная сделка. Акты составляются подьячими (в приказах или на площадях), скрепляются сви­детелями (в ценных актах – до 5–6 человек), подписываются самими контрагентами (либо, если они неграмотны, доверенными лицами, теми, «кому они верят») и подтверждаются печатью приказа. В XVII в. данный порядок соблюдался так строго, что, по словам Г. Котошихина, ни одно дело не могло рассматриваться в суде только в присутствии свидетелей «все то ни во что без крепостей». До середины XVI и. отсутствие докумен­та являлось причиной назначения судебного поединка. Требовалось также свободное волеизъявление. С 1719 г. документы надо было регистриро­вать в Юстиц-коллегии. Только после «явки» их в нее сделка приобретала силу.

Второе. Ответственность по обязательствам переходит от лица к его имуществу. Раньше несостоятельный должник попадал в холопы. Судеб­ник 1550 г. запретил, во-первых, при договоре займа должнику служить за проценты в хозяйстве кредитора, а во-вторых, выдавать его кредитору «в вечное рабство» (ст. 85, 90). Должник мог работать на кредитора только «до искупа», то есть до отработки долга. Для главы и членов семьи уста­навливалась и твердая цена каждого года долговой отработки.

В XVII в. взыскание с лица было разрешаю обращать на его имущество: дворы, вотчины, поместья, лавки и заведения посадских людей несо­стоятельных должников – можно было продавать с публичного торга (в случае, если не помогал правеж и откупиться им было нечем).

Третье. Со смертью должника прекращается только обязательство личного характера (служилая кабала), а имущественные переходят к на­следникам. С конца XVI в. вводится в действие такое понятие, как дав­ность или срок подачи исков по договорам. Он равен 15 годам (с момента исполнения договора). Этот срок сохраняет и Соборное Уложение. Но закон знает и уважительные причины неисполнения договора (пожар, грабеж, другой несчастный случай). Он устанавливает отсрочки исполне­ния обязательств (мораторий) и даже освобождает от него в ряде случаев (когда, например, заложенная вещь украдена). Точно так же и торговцы, потерявшие часть товара или денег в результате стихийного бедствия, при совместных операциях освобождались от уплаты убытков своим компань­онам.

Теперь о классификации договоров. Ко времени принятия Соборного Уложения в Московском государстве сложилась достаточно развитая сис­тема обязательств. По-прежнему широко фигурирует купля-продажа. Це­лый ряд глав Уложения регламентирует ее, поскольку условия купли-продажи базируются не только на товарном обмене, но и учитывают при­надлежность участников сделки к тому или иному сословию. Для воин­ских чинов, к примеру, покупка имущества и провианта предписывалась как сделка «без всякого насилия» и по «прямой цене». Цену диктовали рынок и государственное регулирование. Продажа поместных земель в «вотчину», как уже отмечалось, разрешалась только с «именного госуда­рева указа». Вотчины в свободном обороте были только купленные, на родовые и выслуженные распространялось право родового выкупа. Куп­ля-продажа крестьян Уложению не известна. Крестьяне были самостоя­тельным субъектом договоров. Но грань между крестьянами и их имуще­ством уже отсутствует: при возврате беглых прежним хозяевам забиралось все их движимое имущество.

Что касается дарений, то в XVI в. запрещаются дарственные на землю в пользу церкви, как, собственно, и другие способы отчуждения недвижимостей в пользу церкви. Зато в XVII в. входит в употребление мена, которая прикрывает куплю-продажу (когда крупное имение, скажем, отдают мона­стырю за некую ничтожную вещь). В 1714г. Петр 1 прекратил мену вместе с другими способами распоряжения недвижимым имуществом.

Заем. Главное изменение в оформлении договора займа касается про­центов (роста). Церковь в России, как и на Западе, осуждала рост (и рос­товщичество). Лица духовного звания, занимавшиеся неблаговидным де­лом отдачи денег в рост, подвергались «извержению из сана». Светские же законы до XVII в. не воспрещали взимания процентов. Правда, власти нередко вмешивались в ростовщические дела, пытаясь притушить недо­вольство народных масс действиями ростовщиков. В XVI в. законодатель приступает к систематическому снижению роста, чтобы окончательно за­претить его в XVII в. Уже Иван IV запретил «понедельные» росты, обязав взыскивать из расчета годовых (на пять шестой, т.е. из 20 %), в 1557 г. он же ввел льготные годы (мораторий), когда в течение 5 лет капитал взы­скивался без роста.

В 1626 г. было установлено правило, согласно которому сумма процен­тов не должна была превышать величину долга. Долг считался погашен­ным, если проценты превышали его. Наконец, Соборное Уложение со­вершенно воспретило взимание роста, осудив его с религиозной точки зрения. Этот запрет (но, разумеется, в законе, а не на практике, ибо на практике сохранялись традиционные 20 %) действовал до 1754 г., когда вместе с основанием заемного банка был введен 6 %-ный рост.

Личный наем издревле был источником холопства. В Московском госу­дарстве это перестает быть правилом. Сначала Судебник 1497 г. делает исключение для некоторых видов службы (для городских ключников), Су­дебник 1550 г. запрещает холопить всех, идущих в услужение в городах, распространяет этот запрет на превращение в холопов феодалами «детей боярских» и т.д. Соборное Уложение, учитывая потребности хозяйства в свободном труде, устанавливает свободное «поступление в найм» для кре­стьян, без оформления «крепостей». Найм подразумевался различный: обработка земли, охрана имущества, хозяйственные работы.

Договор поклажи, как и другие, требовал документального оформле­ния, с точным перечислением вещей, отданных на хранение. Лишь для служилых воинских чинов поклажа могла осуществляться без такого оформления, но при свидетелях. Разновидностью поклажи был заклад имущества за деньги, при просрочке выплаты имущество переходило в собственность хранителя.

К XVII в. получает широкое распространение подряд на доставку това­ров, производство разного рода работ, перевозку через реки и т.п. Специ­ально оговаривались в Соборном Уложении ювелирные и высокоценные подряды. Порча украшений, алмазов, драгоценных камней обязывала мастера выплатить стоимость испорченной вещи по оценке сторонних экспертов. Кроме того, возвращалась и сама вещь. Такое правило дейст­вовало и для других форм подряда.

Широко известна также аренда недвижимости (земли, водоемов, лесов и пр.), распространенная в крестьянской среде. Осуществлялась она при обязательном участии свидетелей, которые в случае возникновения спора подтверждали условия договора.

.

^ Семейно-наследственное право

.

Семейно-наследственное право

В Московском государстве брак приобретает черты хозяйственного союза, выгодной сделки. И по форме он становится договором, которому предшествует обручение. Отказ от брака до венчания требовал матери­ального возмещения потерпевшей стороне. Стоглавом в 1551 г. устанав­ливается брачный возраст: для мужчины с 15, для женщины с 12 лет. С XVI в. действует правило, согласно которому члены семьи отвечают за долги мужа и отца и отрабатывают их за него.

В 1550-х гг. был составлен Домострой – сборник бытовых правил. По нему глава семьи имел право наказывать своих домочадцев. Так, жену ре­комендовалось бить плетью, «назидательно, вежиливо», не нанося ей уве­чий тяжелыми предметами. Смолоду следовало внушать детям должные правила поведения. «Сыну своему воли не давай, но сокруши ребра ему», советовал Домострой. Сам глава семьи рассматривался как верный и по­корный слуга государя, который должен «скорбь и тесноту с благодарени­ем терпеть».

С Соборного Уложения, которое утверждает господство мужчины в семье и власть родителей над детьми, становится обязательным согласие на брак родителей. Жалобы детей на родителей запрещаются под страхом наказания. Убийство родителей детьми наказывается «нещадной смер­тью», убийство детей родителями – только годом тюрьмы и церковным покаянием. Запрещается четвертый брак. Для оформления брака требует­ся разрешение архиерея, который выдает священнику «венечную память», выяснив предварительно отсутствие препятствий к браку (кровного род­ства, прошлого брака и др.).

После обязательного церковного венчания брак вступал в силу и был юридическим основанием для возникновения наследственных прав. Уже судебники допустили к наследованию женщин (ст. 60 1-го и ст. 92 2-го), и это правило было подтверждено Уложением. Только в случае отсутствия дочерей к наследованию допускались другие родственники. Наследование осуществлялось по завещанию и по закону. Но воля завещателя ограничи­валась необходимостью обеспечения имущественных интересов всех чле­нов семьи законной долей на прожиток.

Собственник свободно распоряжается движимостью. Сложнее с не­движимостью, особенно в крестьянской среде. В кодексе почти ничего не говорится о крестьянском землевладении, очевидно, здесь действовали ещё нормы обычного права. Тем не менее можно отметить, что наследо­вание у прикрепленных к земле крестьян было нацелено на переход земли к семье с сохранением на крестьянском наделе налогов и повинностей. Со­храняется роль общины в перераспределении наделов. То же правило дей­ствует и в посадской среде: стремление сохранить городские земли в по­садских общинах сдерживает свободу завещания.

.

^ Уголовное право Московской Руси

.

Уголовное право Московской Руси

Термин «уголовное» право произошел от головничества, головщины – терминов, связанных с убийством – самой тяжкой сферой преступных действий. Как обособившаяся отрасль права оно сформировалось к XVII в., на стадии позднего феодализма, когда законодатель стал вводить в обиход такие понятия, как «вина», «соучастие», «подготовка к соверше­нию преступления» и др. В Соборном Уложении они находят уже более или менее полное отражение, хотя само понятие преступления как дейст­вия, «преступающего» закон в абстрактном смысле, появится лишь в на­чале XVIII в.

Развитие понятия преступного. Субъект преступления. В Московском государстве понятие преступления как «обиды» частному лицу исчезает. С конца XV в. для обозначения этого понятия стал использоваться термин лихое дело, нарушающее интересы государства. К XVII в. появляется ещё один термин воровство, которым именуются антигосударственные высту­пления (отсюда вор – самозванец, воровские деньги, воровские письма – фальшивые деньги и документы). Позднее этот термин смещается в сферу имущественных преступлений.

Согласно религиозной точке зрения считалось, что человек может гре­шить с семи лет. Этот возраст становится минимальным порогом привле­чения к уголовной ответственности. Полная уголовная ответственность для мужчин наступала с 14, а для женщин с 12 лет. Это возраст вступления в брак, приобретения всех имущественных и семейных прав. С Соборного Уложения он поднимается для мужчин до 15 лет (возраст клятвопринесения).

Независимо от принадлежности к тому или иному классу или сословию лицо, совершившее правонарушение, привлекалось к суду. Субъектами преступления в это время становятся и холопы. Ко всем сословиям приме­няются и все виды наказания, хотя феодалы, наделенные правом суда над низшими сословиями, имели преимущество в процессуальной сфере. Но правоспособность и ответственность оставались всеобщими, без какого-либо исключения.

.

^ Преступления и наказания в судебниках 1497 и 1550 гг.

.

Преступления и наказания в судебниках 1497 и 1550 гг.

Деление преступлений в судебниках приобретает подобие некоей сис­темы. На первом месте стоят политические преступления. Судебники (ст. 9 1-го и ст. 61 2-го) квалифицируют их как антигосударственные, требую­щие применения смертной казни. «Государскому убойце и крамольнику, церковному татю и головному, и подымщику и зажигальнику, ведомому ли­хому человеку живота не даты, казнити его смертною казнею». Здесь пере­числены такие преступления, как измена, заговор, призыв к мятежу, под­жег с целью передачи объекта врагу, брань и бесчестье государя, шпио­наж, направленные против власти. Законодатель дает лишь примерный перечень таких «лихих» дел, предоставляя суду право расширять их состав (определять впредь «иное какое лихое дело»), подводя под него иные дея­ния.

На второе место можно поставить должностные преступления. Судеб­ники вводят запрет на взяточничество, мздоимство, злоупотребления вла­стью, неправый суд и пр. Уже Судебник Ивана III (ст. 19) провозглашает возможность отмены решения «неправого суда» боярина и дьяка, не уста­навливая, однако, никаких репрессивных мер за него. Ст. 33–34 запре­щают недельщику (судебному лицу) просить и брать «посулы» – взятки. В Судебнике 1550 г. эти деяния рассматриваются уже как уголовно нака­зуемые, но ответственность за должностные преступления носит сослов­ный характер: высшее боярство выплачивает штрафы, дьяки наказывают­ся тюрьмой, подьячие – торговой казнью.

К имущественным преступлениям относятся кражи (татьба), разде­ляемые уже 1-м Судебником на простые и квалифицированные. Простая кража наказывалась торговой казнью, т.е. битьем кнутом, возмещением убытков истцу и выплатой продажи (штрафа) по решению суда. К квали­фицированным кражам, требовавшим применения смертной казни, отно­сились кражи церковные, головные (сопровождаемые убийством), кражи с поличным, совершаемые ведомым лихим человеком (рецидивистом), раз­бои. При отсутствии денежных средств (статка) тать выдавался «головой на продажу» и должен был отработать нанесенный ущерб (ст. 42 1-го Су­дебника).

Большое место в судебниках занимает охрана прав собственности. Штрафами и кнутом наказываются повреждение изгороди или межевых знаков земельного участка, запашка или потрава чужой земли, поврежде­ние пчелиных ульев, бобровых гонов, истребление скота и пр.

Знают судебники и споры, возникающие из обязательств по договорам. Они, как правило, решаются полем и заканчиваются для проигравшего уплатой требуемого истом и возмещением судебных издержек.

Преступления против личности чаще всего сопряжены с имуществен­ными (разбой, грабеж). Это убийство (душегубство), ябедничество (злостная клевета) и преступления против чести. Они также разделяются на простые, предусматривающие имущественно-штрафные взыскания, и квалифицированные («ведомым лихим разбойником»), требовавшие при­менения смертной казни. К преступлениям против чести судебники, в от­личие от Русской Правды, относят не только оскорбления действием, но и оскорбления словом («лай» и «непригожее слово»). Споры об оскорблени­ях заканчивались полем и возмещением ущерба истцу. «А исцово доправят на виноватом» – обычная в отношении суда формула.

Судебники не знают религиозных преступлений, которые, естественно, имели место и сурово наказывались. В России, как и в Европе, еретиков сжигали, но количество таких преступлений было невелико. Русскому праву не был свойственен террор ради террора, на Руси не было инквизи­ции. Еретиков сжигали лишь тогда, когда в их действиях видели социаль­ную опасность. Даже в середине XVI в., когда церковь начала свой поход против светских развлечений, считая их «бесовским наваждением» (запрещалось играть в кости, шахматы, устраивать увеселения, пляски и т.п.), усиления репрессий против нарушителей не последовало. Церковь прибегала, главным образом, к покаянию и, в особенных случаях, к отлу­чению.

Более мягким, чем в Западной Европе, было на Руси и уголовное нака­зание. Смертная казнь, к примеру, применялась по Судебнику 1497 г. в 9 случаях (в германской Каролине 1532 г. – в 44). Русские летописи почти не содержат данных о казнях во время правления Ивана III. До середины XVI в., как о том свидетельствует С. Герберштейн, казни вообще приме­нялись крайне редко, в том числе за кражи и за убийство. Не были распро­странены и изуверские способы казней, свойственные Европе. На Руси не отрубали части тела, не сажали на кол, не выкалывали глаза, не вытягива­ли кишок. Наиболее приемлемым считалось отсечение головы, повешение (для разбойников), как и в Европе, фальшивомонетчикам заливали горло металлом. В иных случаях прибегали к утоплению. Так, в 1488 г. Иван III велел «казнити, потопити в Москве реке нощью…лихих баб, приходивших с зельем к великой княгине Софье».

Хотя русскому праву было чуждо изуверство ради устрашения, все же в наказаниях прослеживается стремление законодателя не просто пока­рать преступника, по и устрашить окружающих по принципу: «чтобы на то смотря, другим неповадно было так делать». Наказания за «коромолу» совершаются, как правило, открыто, при большом стечении народа. Су­дебник 1497 г. знает кнут (торговую казнь), который применяется и к фео­далам, замешанным в антигосударственных заговорах. При Иване IV «раздача боли», т.е. применение палок, плетей и кнута при «наведении должного порядка», становится одним из методов государственной политики. Судебник 1550 г. вводит болевые наказания за должностные престу­пления: фальсификации протоколов суда, подделку документов, корыст­ные злоупотребления. Кнут превращается в средство пытки.

С середины XVI в. стали применяться правежи – битье толстыми прутьями по икрам ног для выбивания долга. После месячного правежа несостоятельного должника выдавали кредитору «головой для искупа».

Судебник 1497 г. не знает тюремного заключения, хотя случаи заточения преступников в монастырские подвалы или башни имели место. Однако государство не имело средств для широкого применения заключения, ко­торое долгое время оставалось уделом высокопоставленных лиц: князей, бояр, воевод. Но задачи борьбы с массовой преступностью, размножив­шейся в XVI в., породили тюрьмы, которые в ходе губной реформы пере­даются для обслуживания населению. Судебник Ивана IV упоминает тюрьму уже в 21 случае (для служилых, «лихих» людей, лжесвидетелей), но не назначает сроков тюремного заключения.

В качестве дополнительного вида наказаний за большинство преступ­лений выступают штрафы. Как самостоятельный вид штраф назначается за бесчестье. По Судебнику 1550 г. (ст. 26) для «гостя» он равен 50 рублям, для торгового и посадского человека – 5, крестьянина – 1 рублю. За бес­честье женщины устанавливалась двойная сумма штрафа.

.

^ Уголовное право в Соборном Уложении

.

Уголовное право в Соборном Уложении

1. В Соборном Уложении понятие преступления было уточнено и рас­ширено. Под ним стали понимать всякое «противление» царской воле, на­рушение предписаний и правопорядка, установленных государством. 2. Чет­че стало отграничиваться уголовное преступление от гражданского пра­вонарушения (хотя самих понятий ещё не существовало). 3. Соборное Уложение различает преступления умышленные и совершенные по неосто­рожности, случайно. 4. Знает оно и стадии преступления: умысел, покуше­ние на убийство, совершенное деяние. Ответственность за умышление на государственные интересы наступала и без совершения преступления. 5. Ответственность за уголовные преступления несут все члены феодального общества, без исключения: бояре, дворяне, крестьяне, холопы. При этом соблюдается основной принцип феодального права – права – привиле­гии: степень наказания определяется сословно-социальной принадлежно­стью потерпевшего и преступника. Так, за непредумышленное убийство дворянин наказывается тюрьмой, холоп – кнутом.

.

^ Виды преступлений

.

Виды преступлений

Соборное Уложение впервые дает их четкую классификацию. На пер­вое место поставлены преступления против церкви, ранее бывшие объек­том церковного законодательства. В первой главе «О богохульниках и церковных мятежниках» рассматриваются религиозные преступления: святотатство, возложение хулы на Бога и другая «церковная татьба». Проявления богохульства в любой форме (словесно, через поклонение языческим богам, волхование) наказывалось квалифицированной смертью через сожжение. Ещё подробнее расписана защита самой церкви и ее слу­жителей. Срыв богослужения в церкви требует смерти, произнесение в ней непристойных речей в лицо митрополиту или игумену или другому свя­щенническому чину – торговой казни. Столь же строго законодательство и в отношении других церковных «бесчинств»: убийства, нанесения уве­чий в стенах церкви и т.п. Мы видим, что религиозные преступления при­обретают политический смысл, и государство, стремясь поднять авторитет церкви как особого идейного института, отходит от былого либерализма.

Свыше 70 статей X главы «О суде» Соборного Уложения посвящены защите чести, достоинства и неприкосновенности духовного сословия всех рангов. За бесчестье патриарха даже думные чины – бояре, окольничие и думные люди отдавались ему головою. Начиная с митрополита и ниже, предполагаются штрафы, составляющие годовой оклад оскорбленных.

Вторая группа преступлений – преступления против особы государя. Впервые в русском законодательстве смертной казнью карается любой человек, независимо от его социального статуса, имеющий умысел против жизни и здоровья царя. (Умысел на жизнь и здоровье феодала – отсече­нием руки). Весьма детально разработаны в Уложении нормы, направлен­ные на охрану порядка в царском дворе и безопасности государя. Гл. III «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого бес­чинства и брани не было» велит наказывать штрафами, тюремным заклю­чением и членовредительством за брань в присутствии «царского величе­ства», драки, побои, нанесение ран. Ранение, причиненное оружием, даже не смертельное, не говоря уже о смертельном, в присутствии царя, влечет за собой неминуемую смертную казнь и уплату долгов убитого. Если царь при таких разборках не присутствовал и угрозы его жизни не существова­ло, наказание было более мягким.

Третья группа – государственные преступления – действия «скопом и заговором» против власти, против государственного аппарата. Запреща­лось самовольно, «скопом и заговором», приходить к царю, к его чинов­никам, с разного рода требованиями, а при их предъявлении избивать и грабить должностных лиц. Такого рода действия, имевшие место во время городских восстаний 1648 г., наказываются смертной казнью «без всякие пощады».

Четко определено в законе и понятие измены Московскому государст­ву, каравшейся смертной казнью и конфискацией вотчин, поместий и дру­гого имущества. Это «сбор рати», переписка и иные контакты с недругами царя, оказание им помощи, сдача города недругу, прием шпионов и ди­версантов (иностранных людей для измены) и др. Судьбу изменников должны были разделить и члены их семей, знавшие о преступлении и не предотвратившие его. Однако Уложение делает значительный шаг вперед от опричного XVI в., освобождая от наказания жен, детей, родителей и других родичей, не знавших о преступлении. Более того, оно выделяет «прожиток» жене и детям из конфискованного имущества.

Важно отметить также, что при таких строгостях шпиономании не су­ществовало, и Соборное Уложение разрешало свободный выезд за рубеж всем гражданам по личным и торговым делам. Достаточно было обра­титься к воеводе, и тог обязан был оформить «без всякого задержания» проезжую грамоту, рискуя в случае задержки подвергнуться «государевой опале» и возмещению простоев и убытков. Даже не всякий тайный (без проезжей грамоты) переход границы рассматривался как измена. Если целью его было торговое дело или другой промысел, можно было отделаться битьем кнутом, да и то для того, «чтобы, смотря на то, другим не­повадно было так делать». Соборное Уложение, таким образом, знает пре­зумпцию измены. Измену надо доказывать. По этой же причине убить из­менника можно было только в погоне, «догнав по дороге» (и получить награду в виде части имущества), но убийство захваченного изменника расценивалось как преступление со всеми вытекающими отсюда последст­виями.

Также обстоит дело и с ложным доносительством. Возводя извет (извещение о противозаконном деянии), доносительство, в норму закона, Уложение предписывает, что каждый извет должен иметь непреложные доказательства. Недоказанный донос крестьянина или холопа на своего господина наказывается кнутом, ложный извет человека из верхов на од­ного из своих рассматривается самим царем и наказывается той мерой, которую должен был нести оговоренный.

К государственным преступлениям относятся и нарушения прерогатив и регалий царской власти, порча и изготовление фальшивой монеты, нару­шение государственной монополии на изготовление и продажу спиртных напитков и табака, подделка печатей и документов. Все они строго кара­ются вплоть до смертной казни, а их укрывательство, недоносительство влекут за собой пытки, кнут, штраф, отрешение от должности.

Столь пристальное внимание Уложения к преступлениям политиче­ским свидетельствует о шедшем правовом оформлении понятий государ­ственного суверенитета, государственной безопасности, государственного подданства, воинского долга. Воинские преступления (побеги со службы, нарушения правил и порядка, произвол в отношении местного населения, насилие над женщинами) наказываются кнутом, конфискацией поместий, казнью (за измену – повешение на виду у неприятельских сил).

Довольно многочисленную группу составляют в Соборном Уложении должностные преступления и преступления против порядка управления. К ним относятся неправый суд за взятку или в результате пристрастного от­ношения к подсудимому по мотивам дружбы или вражды, нерадивое от­ношение к должностным обязанностям, волокита с рассмотрением дел в судах, подделка судебного решения («приписки и скребения» судного спи­ска), вынос дела из приказа, лжеприсяга, нарушение порядка судопроиз­водства «для корысти» и пр. Нарушение законности дьяками и подьячими строго каралось штрафами, тюремным заключением, отсечением руки и т.п. с обязательным отрешением от должности.

Отслеживались и действия низового звена в судах, приставов, недельщиков, губных целовальников. За поборы, устройства побегов татям и ворам или отдачу на поруку без доклада воеводе следовали кнут, тюрьма, денежные взыскания, лишения имущества и должности. За вы­борных губных целовальников при этом отвечала избравшая их община: недостающее для возмещения убытков потерпевшего имущество возмеща­ли выборщики. Но закон, как и в других случаях, брал под защиту судеб­ные органы отложных наветов. Ложные челобитья, ложные свидетельские показания и доносы, нанесение оскорблений судьям, драки в суде и т.п. требовали того же наказания, «что указано дьякам и подьячим».

Самую многочисленную группу преступлений в Соборном Уложении составляют уголовные преступления против имущества и личности (прав и жизни частных лиц). В области имущественных преступлений особое внимание уделялось татьбе, разбою и грабежу. Закон отличал простое во­ровство от разбойных краж и грабежей (с нападением на поселения, жи­лища, ограбления в пути с применением насилия, с использованием ору­жия, с сожжением двора, хлеба, с убийством). Наказание определялось в зависимости от характера и размеров содеянного и включало в себя обя­зательное возмещение материального ущерба. Смертная казнь за кражу назначалась уличенному в пей в третий раз. В первый раз применялась пытка, кнут, 2 года тюрьмы, выдавалась своеобразная «справка о судимо­сти» – резали левое ухо. Во второй раз – резали второе ухо и сажали в тюрьму на 4 года. Уличенному в разбое в первый раз резали ухо и давали 3 года тюрьмы. Повторное преступление требовало смертной казни.

К преступлениям против личности закон относил убийства и нанесение увечий (ран, побоев и пр.). Мри правовой квалификации убийств и при оп­ределении санкций за них требовалось усматривать наличие или отсутст­вие умысла. В первом случае, как правило, следовала смертная казнь, во втором – менее суровое наказание. Соборное Уложение знает непреду­мышленное убийство (при обороне дома, в драке, в порядке самообороны, при защите слугой своего господина и пр.), наказание за которое зависело от социальной принадлежности человека. Так, служилый человек, убив­ший чужого крестьянина или холопа, возмещал ущерб другому помещику лучшим своим крестьянином или холопом, вместе с их женами и детьми, с их имуществом, выплачивал их кабальные долги (если они были) и под­вергался тюремному заключению «до государева указа».

Уложение знает и категорию убийств нечаянных (от несчастного слу­чая): испугавшимся животным, на охоте при стрельбе в зверя и т.п. В та­ких случаях предписывается «наказание никому не чинити», ибо соверши­лось убийство «без хитрости», «грешным делом, без умысления».

Как видим, Соборное Уложение знает такие понятия, как необходимая оборона и крайняя необходимость. Но оно знает и предел необходимой обороны и не допускает самосуда. Убить татя можно было, только поймав его на месте преступления, с «поличным», «в дому», в погоне, при оказа­нии им сопротивления. В таком случае требовалось незамедлительное предъявление убитого (или раненого) «окольным людям» (соседям, одно­сельчанам), а затем доставка его с поличным соответствующим властям. Самосуд над татем требовал компенсации его «бесчестья» и освобождения от пыток при дальнейшем рассмотрении дела. Помещики за самосуд над своими людьми лишались поместья. Даже животное (собаку, например), напавшее на человека, можно было убить только при «ручном бое», а не из ружья.

И только умышленное убийство влекло за собой смертную казнь неза­висимо от социальной принадлежности убийцы. К таким причислялось всякое убийство в церкви, на государевом дворе, в суде, при татьбе и раз­бое, убийство слугами господ, детьми родителей, женами мужей, незакон­норожденных детей, братьев и сестер. Квалифицированным убийством считалось отравление зельем. Смертной казнью, как уже отмечалось, на­казывалось насилие над женщиной воинскими людьми.

Что касается увечий, то их нанесение в любом случае требовало выпла­ты больших штрафов и часто огромной компенсации потерпевшему. Применялось и членовредительство по принципу талиона: око за око, зуб за зуб, руку за руку, нос за нос, ухо за ухо и т.д.

.

^ Система наказаний

.

Система наказаний

Как мы уже видели, Соборное Уложение практиковало множествен­ность наказаний за одно преступление. Это объясняется тем, что законо­датель преследовал несколько целей, разрабатывая систему наказаний. Одной из них было желание восстановить справедливость возмещением нанесенного вреда. Не случайно почти в 30 % статей фигурируют штрафы.

Необходимо было устранить из общества склонных к преступной дея­тельности лиц и по возможности попытаться исправить преступивших закон. Поэтому гораздо шире, чем ранее, применяется тюремное заключе­ние (в 40 случаях). Оно было срочным (как исправительная мера), бес­срочным (до указа) и пожизненным (до смерти). Для обычных преступни­ков сроки содержания в тюрьме колебались от 3 дней до 4 лет. Чаще всего практиковалось лишение свободы на срок до нескольких недель и месяцев. Важно отметить, что идея краткосрочного заключения (за нанесение по­боев, бесчестье, кражи, оскорбления, нарушение порядка работы государ­ственных учреждений и пр.), являясь исправительной мерой, была и ко­дексе ведущей.

С 1662 г. на содержание тюрем и заключенных были установлены бюд­жетные отчисления, и строительство тюрем стало государственной обя­занностью. Практиковалась и последующая ссылка на окраины государ­ства, где ссыльные, впрочем, использовались для охраны крепостей и го­родов и на некоторых государственных службах.

Смертная казнь в Уложении оценивалась учеными по-разному, в лите­ратуре фигурируют от 36 до 63 случаев. По подсчетам В. А. Рогова, о смертной казни говорится в 55 статьях, но с учетом повторений остается 25 случаев применения. Это наиболее тяжкие преступления, некоторые из них караются лишением жизни и в современном уголовном праве (богохульство, сдача города неприятелю, подделка денег, изнасилование, поджег и пр.). Смертная казнь за убийство преследовала цель обеспечить защиту личности. Главными способами казни были повешение (за разбой) и отсечение головы (за измену). Соборное Уложение знает ещё сожжение (за богохульство), залитие горла металлом (за фальшивомонетничество) и закапывание в землю по горло женщин (за убийство мужей). Как правило, в других случаях способ казни не указывался. Существовала возможность выбора ее в соответствии с воззрениями эпохи, со сложившимися обычая­ми. Конечно, применение смертной казни преследовало ещё одну цель – устрашение.

Нужно иметь в виду, однако, что угроза смертью, как полагал в свое время проф. Сергеевский, была чаще всего «мнимой угрозой, исполнение которой не предполагалось и самим законодателем в момент издания того или другого сепаратного закона». Это авторитетное мнение поддержал затем видный российский юрист, знаток уголовного законодательства России, Н.С. Таганцев. Он писал, что смертная казнь сделалась в XVII в. «одной из гиперболических формул, которыми был переполнен наш юридиче­ский язык того времени. Как всякий жаловавшийся на побои на подьяческом языке, что его били смертным боем до смерти многажды; как богатый мо­настырь, ходатайствуя о новых льготах, непременно писал в челобитной, что от крайнего и великого разорения жить братии нудно и гладно и что он ходатайствует лишь потому, чтобы не помереть им голодной смертью всем до единого, так и законодатель говорил всякому ослушнику, что он безмерно живота лишен будет и что его будут казнить смертью без «сякой пощады, вовсе не думая, что эта угроза всегда будет выполнена. Это была излюбленная формула уголовной угрозы».

Телесные наказания назначались Уложением в 140 случаях. Это были, главным образом, наказания болевые, преследовавшие цель принудить преступников к исполнению правовых и административных предписаний и норм. Членовредительные наказании применялись гораздо реже (всего в нескольких статьях) – урезание ноздрей для «табачников» и ушей для «татей». Чаще всего применялись кнут и батоги, которые не преследовали цели смертной казни. Около 100 статей, говорящих о наказании кнутом, не назначая числа ударов, отдавали решение этого вопроса в руки судей.

Некоторые наказания, применявшиеся, главным образом, к представи­телям служилого сословия, носили позорящий характер: лишение чести и чина, отдача головою, торговая казнь. Ряд санкций имел неопределенный характер: «быти от государя в опале», «казнить торговой казнью да вки­нуть в тюрьму» и др. По всей вероятности они определялись в каждом конкретном случае судьями и самим царем.

Итак, Соборное Уложение, требуя от правоспособного населения ис­полнения правовых норм, вменяет в обязанность власти заботиться о безопасности всех сословий, тщательно разбирать обвинения, защищать от доносов, осуществлять справедливый суд. Закрепляется принцип инди­видуальной ответственности для всех сословий, запрещалось преследова­ние невиновных родственников и членов семьи, применение бесцельных жестоких наказаний. Можно смело утверждать, что, несмотря на свойст­венную средневековью жестокость, традиции терпимости и гуманности в русском уголовном праве были значительно сильнее, чем в западных странах.

.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13



Скачать файл (1337.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru