Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Ильин Е.П. Дифференциальная психология профессиональной деятельности - файл 1.doc


Ильин Е.П. Дифференциальная психология профессиональной деятельности
скачать (4391.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc4392kb.24.11.2011 09:24скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Реклама MarketGid:
Загрузка...



Е. П. Ильин


ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

профессиональной деятельности



ПИТЕР


Москва ■ Санкт-Петербург ■ Нижний Новгород ■ Воронеж

Ростов-на-Дону ■ Екатеринбург ■ Самара ■ Новосибирск

Киев ■ Харьков ■ Минск

2008


Ильин Е. П.


Дифференциальная психология профессиональной деятельности. СПб.:Питер, 2008. — 432 с: ил. — (Серия «Мастера психологии»).

В книге профессора Е. П. Ильина детально изложены теория и практика дифференциальной психологии профессиональной деятельности. Из нее вы узнаете, как индивидно-личностные и типические особенности человека влияют на выбор вида деятельности на ее эффективность, как специфика деятельности влияет на формирование личностных черт и особенностей поведения профессионала (профессиональную деформацию), а также многое другое.

Книга предназначена для психологов, педагогов и студентов вузовских факультетов психологического и педагогического профилей.






Оглавление


Предисловие .....................................................

Часть 1

Общие дифференциально-психологические аспекты

профессиональной деятельности
Глава 1. Дифференциально-психологические аспекты выбора профессиональной деятельности.................

1.1. Склонности к тому или иному виду деятельности и выбор профессии………….

1.2. Теория профессионального выбора Дж. Холланд ......

1.3. Экстраверсия — интроверсия и выбор вида профессиональной деятельности

1.4. Личностные особенности по Р. Кеттелу и выбор профессии........

1.5. Особенности эмоциональной сферы и выбор профессиональной деятельности .........

1.6. Преобладание первой или второй сигнальной системы по И. П. Павлову и склонность к тому или иному виду занятий ..
Глава 2. Дифференциально-психофизиологические аспекты профессионального отбора ................................

2.1. Необходимость профессионального отбора в разные профессии..

2.2. Профессионально важные качества и способности ..................
Глава 3. Дифференциально-психофизиологический подход к изучению профессиональной деятельности .................

3.1. Эффективность выполнения различных видов деятельности и типологические особенности..............

3.2. Эффективность групповой деятельности и типологические особенности ...........

3.3. Стимулирование профессиональной деятельности лиц с различными типологическими особенностями .................

3.4. Дифференциально-психофизиологические аспекты профессионального обучения и тренировки.........................

3.5. Профессиональная адаптация лиц с различными типологическими особенностями….

3.6. Индивидные и личностные особенности, удовлетворенность трудом и текучесть рабочих кадров....................

3.7. Стили профессиональной деятельности и типологические особенности.............

3.8. Методология изучения связи эффективности деятельности с типологическими особенностями проявления свойств нервной системы и темперамента...................

3.8.1. неправомерность разделения типологических особенностей проявления свойств

нервной системы на «хорошие» и «плохие»..

3.8.2. Адекватность понимания связи свойств нервной системы с эффективностью

деятельности ................................

3.8.3. Необходимость выявления типологических комплексов .....

3.8.4. Необходимость изучения зависимости эффективности деятельности от

типологических особенностей не только на успешных, но и на средних по успешно-

сит и неуспешных работниках ....................

3.8.5. Учет этапа овладения профессиональным мастерством.....

3.8.6. Использование системного подхода при изучении связи типологических особенностей с эффективностью деятельности ...

      1. Принципы прогнозирования эффективности деятельности по типологическим особенностям..............................



^
Глава 4. Гендерные аспекты профессиональной деятельности..

4.1. Пол и склонности к профессиям....................................

4.2. Представленность мужчин и женщин в различных профессиях .....

4.3. Половые особенности адаптации к профессии .....................

4.4. Пол и профессиональная карьера ..................................

4.5. Пол и эффективность групповой деятельности ....................

4.6. Пол и организационное поведение.................................

4.7. Пол и бизнес ......................................................

4.8. Пол и служба в государственных силовых структурах..............

4.9. Страх женщин перед успехом......................................
Глава 5. Индивидуально-типические различия в отношении к работе ...

5.1. Типы людей по поведению и переживанию, связанными с работой ...

5.2. Типы карьерных ориентации ......................................

5.3. Различия в требованиях, предъявляемых мужчинами и женщинами к профессиональной деятельности ..................

5.4. Различия в удовлетворенности трудом мужчин и женщин .........

Глава 6. Профессиональная деформация личности как дифференциально-психологическая проблема............

6.1. Что такое профессиональная деформация личности? ..............

6.2. Трудоголики ......................................................

6.3. Проявление профессиональной деформации у представителей различных профессий .............

6.4. Причины и механизмы появления профессиональной деформации личности .....................................
Часть II

Дифференциально-психологические аспекты деятельности руководителей
Глава 7. Кто такой успешный руководитель?........................

7.1. Психологические особенности успешных руководителей..........

7.2. Стили руководства................................................

7.3. Эффективность различных стилей руководства....................

7.4. Отношение подчиненных к различным стилям руководства........

7.5. Стили общения как отражение стиля руководства .................

7.6. Стили самопрезентации ...........................................

Глава 8. Может ли женщина быть успешным менеджером и руководителем?...........

8.1. Женщина-менеджер...............................................

8.2. Как часто женщины бывают руководителями?.....................

8.3. Психологические характеристики женщины-руководителя ........

8.4. Эффективность женского руководства.............................

8.5. Стили женского руководства ......................................
Часть III

Психологические особенности различных профессий
Глава 9. Дифференциально-психологические особенности личности и деятельности работников профессии типа «человек — человек».....................................

9.1. Дифференциально-психологические особенности личности и деятельности педагогов

9.2. Психологические особенности медицинских работников...........

9.3. Психологические особенности психологов.........................
Глава 10. Дифференциально-психологические особенности работников сферы искусства и телевидения...........................

10.1. Психологические особенности музыкантов ........................

10.2. Психологические особенности артистов балета.....................

10.3. Психологические особенности артистов цирка .....................

10.4. Психологические особенности актеров.............................

10.5. Психологические особенности телекоммуникаторов (ведущих программ и дикторов) ...................................
Глава 11. Дифференциально-психологическая характеристика работников интеллектуальных профессий..................

11.1. Психологические профили работников интеллектуальных профессий .........................................................

11.2. Психологические особенности литераторов ........................

11.3. Психологические особенности творческих профессий, связанных с текстами……….

11.4. Психологические особенности инженеров ..........................

11.5. Психологическая характеристика предпринимателей и работников банков…….

11.6. Психологические особенности работников судебно-исполнительских и охранных ведомств.......

11.7. Психологические особенности научных работников................

11.8.Психологические особенности представителей экстремальных профессий……….
Глава 12. Профессии типа «человек — техника» .....................

12.1. Психологическая характеристика операторов .......................

12.2. Психологическая характеристика водителей транспорта ............

12.3. Психологическая характеристика слесарей..........................

12.4.Психологические особенности работниц легкой промышленности ..

12.5. Психологическая характеристика профессий, связанных с изготовлением изделий из материалов повышенной прочности…………..
Заключение....................................................

Приложения


Приложение 1. Психологическое тестирование......................

Приложение 2. Методики определения профессионально важных качеств (ПВК) ..................

Приложение 3. Методики изучения склонности к различным видам профессиональной деятельности в связи с индивидуально-типологическими различиями людей...............................

^ Приложение 4. Методика изучения стилей деятельности и руководства ...

Список литературы .............................................

Алфавитный указатель ...........................................


Предисловие

Эта книга — об одном из разделов психологии, называемой психологией труда. В изданных на русском языке учебниках и учебных пособиях по рассматриваемой дисциплине (Е. И. Гарбер, 1978; С. Н. Архангельский, 1982; Б. В. Кулагин, 1984; Ю. В. Котелова, 1986; Е. М. Иванова, 1987; Е. А. Климов, 1998; Ю. К. Стрелков, 2001; Э. Ф.Зеер, 2003; П. Мучински, 2004; В. А. Толочек, 2005; А. В. Карпов, 2005)1 мало или совсем не рассматриваются дифференциально-психологические аспекты, касающиеся того, как индивидуально-личностные и типические особенности человека влияют на выбор вида деятельности и ее эффективность — с одной стороны, и как специфика деятельности влияет на формирование личностных черт и особенностей поведения профессионала (профессиональную деформацию) — с другой. И неудивительно: знания об этом, полученные отечественными учеными в 1920- 1930-х и в 1940-1950-х гг., были ли преданы анафеме вместе с психотехникой, либо позабыты.


^ Психологическая рационализация подбора кадров. В дореволюционный период этот комплекс проблем изучался в работах педагогов и социологов (А. В. Мастрюков, В.П. Вахтеров, И. А. Стебут, Е. Чарнолуская, Л. Криживицкий, В. Железнов и др.), в которых выбор профессии связывался с определением призвания. Составными частями призвания назывались господствующие склонности и способности.

<...> Потребность в психологическом изучении профессий как задачу психологии некоторые представители педагогической психологии и практики сформулировали в 1917 г. <...>. Так, например, Н. А. Рыбников (На распутье, 1917) указывает на различие требований, предъявляемых различными специальностями внутри одной профессии, и ставит вопрос об основных и второстепенных требованиях, предъявляемых различными профессиями к лицам, их исполняющим.

<...> В. М. Бехтерев (1919) обратил внимание на связь профпригодности с производительностью труда и обозначил проблему профподбора как одну из государственных задач, требующую комплексного изучения с участием врачей, психологов, техников. При этом он отмечал, что обследование личности должно производиться не только на предмет выяснения ее большей или меньшей пригодности к той или иной работе, но и в целях индивидуализации самой работы. <...> Рассматривая тесты в качестве возможного средства определения способностей, В. М. Бехтерев все же подчеркивал необходимость учитывания наклонностей.

Для психотехников, опиравшихся на персоналитическую концепцию В. Штерна, в первой половине 1920-х гг. ведущими оказались исследования, связанные с проблемой профотбора, а со второй половины 1920-х гг. - исследования по проблеме профконсультации.

При решении этих проблем было две задачи: психологический анализ профессий и определение пригодности личности для работы или обучения той или иной профессии.

Казаков В.Г., 1983. С. 87-88.


До недавнего времени считалось, что мотивы выбора той или иной профессии определяются не склонностями человека (последние даже не упоминались), а внешними социальными факторами: внеклассной и внешкольной работой, влиянием учителей и родителей и даже выполнением комсомольских поручений (Е.М. Павлютенков, 1980). Ян Стреляу и Анджей Краевски (1974) писали: «На протяжении многих лет психологов интересует вопрос, зависит ли результат действий, шире — деятельности человека, от свойств темперамента. Предопределя­ют ли некоторые свойства темперамента возможность достижения лучших результатов, и наоборот? Существуют ли свойства темперамента, препятствующие достижению определенного уровня результатов деятельности? Следует сразу сказать, что на основании результатов большинства исследований мы вправе ответить отрицательно на все эти вопросы» (с. 176).

В то же время словацкий психолог Ян Райскуп (1979) пишет, что «некоторые профессии связаны с видами работ, предъявляющих повышенные или специфические требования к психике человека. К таким работам нельзя допускать любого работника, не учитывая соответствующих индивидуальных предпосылок к данной конкретной профессии. <...> Профессии машинистов, шоферов и операторов доступны не каждому. <...> Определенные личностные характеристики требуются также для должностей руководителей на всех уровнях управления. <...> Все эти общеизвестные факты приводят к такому выводу: прежде чем принять человека на работу, необходимо квалифицированно и всесторонне обследовать его индивидуальные способности, возможности и предрасположенность и на основе этого составить научно обоснованное заключение об его производственной дееспособности» (с. 77).

К сожалению, эти общие положения на практике реализуются плохо, поскольку дифференциальная психология трудовой деятельности как научная дисциплина разработана слабо. Это касается и зарубежных исследований по психологии труда, несмотря на то что на протяжении многих лет проводятся серьезные изучения, например, связи между личностными факторами «Большой Пятерки» и эффективностью отбора и деятельности (Corina et al., 1992), исследуются личностные профили определенных профессиональных групп (C. Dykeman, J. Dykeman, 1996). Однако положение с дифференциальной психологией трудовой деятельности по-прежнему не блестяще, о чем пишут А. Фернхем и П. Хейвен (2001): «Многие рецензенты, анализирующие современные учебники по психологии труда, отмечают, что в них уделяется мало внимания личностным чертам, которые не рассматриваются в качестве главных (или даже второстепенных) детерминант выполнения работы (O'Brian, 1986; Hough, 1997). Авторы учебников отводят много места лидерству, мотивации, удовлетворенности и стрессу, однако не проявляют большого интереса к таким темам, как влияние устойчивых личностных черт на выбор профессии или продуктивность, психологические функции работы для различных сотрудников и влияние работы на формирование личности» (с. 205). Единственной отечественной монографией, в которой рассматриваются дифференциально-психофизиологические вопросы профессиональной деятельности (на уровне того фактического материала, который имелся в 70-х гг. XX в.), остается книга К. М. Гуревича «Профессиональная пригодность и основные свойства нервной системы» (1970). Правда, следует отметить и раздел книги «Очерк теории темперамента» (Пермь, 1973), написанный В. С. Мерлиным, который посвящен влиянию особенностей темперамента на трудовую деятельность. Однако за прошедшее время накопился большой материал, требующий обобщения, что и явилось целью данной книги.

Изучение этих вопросов очень важно для комфортного существования человека, так как значительная часть нашей жизни посвящена профессиональной деятельности. Можно даже сказать, что от правильного выбора этой деятельности и ее эффективного осуществления зависят счастье человека, его положение в обществе, материальный достаток, физическое и психическое здоровье. Между тем практика показывает, что первый выбор профессии, осуществляемый человеком в молодом возрасте, часто по наитию, оказывается неудачным. Многие не решаются сменить профессию, особенно если это связано с получением второго высшего образования, и вынуждены в течение десятилетий выполнять работу, которая им не по душе. Например, однажды на курсах повышения квалификации бухгалтеров я спросил специалистов с двадцатилетним и более стажем, избрали бы они снова свою профессию, и большинство из них ответили отрицательно. А разве не об этом же говорит тот факт, что около половины докторов наук по психологии не имеют базового психологического образования и первое высшее образование они получили в области медицины, педагогики, физики, математики, спорта и т. д.? Множество подобных случаев можно найти среди музыкантов, актеров и представителей иных профессий искусства.

Дифференциальная психология профессиональной деятельности как раз и призвана уменьшить количество допускаемых ошибок при выборе профессиональной деятельности и стиля (способов) ее выполнения. Но для этого требуется широкое применение полученных в ее недрах сведений в практике профессиональной ориентации и отбора. К сожалению, здесь-то и кроются основные трудности. Ведь многим практикующим психологам дифференциальная психология и дифференциальная психофизиология кажутся сугубо теоретическими дисциплинами, далекими от производственной и других видов деятельности. Надеюсь, что их мнение изменится после ознакомления с этой книгой.

Дифференциальная психология профессиональной деятельности не только дает научно обоснованные рекомендации для правильного выбора человеком профессии с учетом его склонностей и наличествующих профессионально важных качеств, но и изучает влияние различных видов труда на развитие способностей и изменение личностных черт (последнее называют профессиональной деформацией). А это влияние может приводить к удивительным результатам. Например, установлено, что текстильщики, специализирующиеся на производстве черных тканей, различают до сорока оттенков черного цвета. Спортсмены — мастера по плаванию различают температуру воды в бассейне с точностью до половины гра­дуса. Но во многом оправдывается поговорка: «С кем поведешься, от того и набе­решься». С. П. Безносов (2004) пишет, например, об этом: «Зачастую некоторые работники исправительных колоний психологически почти неотличимы от своего контингента. Особенно в так называемых «лесных колониях», в небольших посел­ках, отдаленных от культурных центров, где сотрудники ЛИТУ вынуждены в течение долгих лет общаться с людьми, осужденными к лишению свободы за раз­личные преступления. Длительное отсутствие возможности общения с нормаль­ными людьми и порождает профессиональную деформацию личности, если нет прочного иммунитета» (с. 86).

Настоящая книга рекомендуется при изучении дисциплины «Дифференци­альная психология профессиональной деятельности», которую преподают на факультетах психологии. Издание состоит из трех частей: в первой рассматри­ваются общие подходы к дифференциально-психофизиологическому изучению различных видов профессиональной деятельности, объединенных по какому-либо психологическому признаку (монотонная деятельность, деятельность, свя­занная с психическим напряжением, и т. п.), с учетом свойств темперамента и нервной системы (поэтому желательно, чтобы читатель уже имел представле­ние об общих вопросах дифференциальной психологии и психофизиологии), тендерных различий, профессиональной деформации личности; во второй час­ти обсуждаются дифференциально-психологические аспекты деятельности ру­ководителей, в третьей части дается психологическая характеристика основных, наиболее распространенных видов профессиональной деятельности, не только описанных (см., напр., работы М. А. Бендюкова и Н. С. Савриловой, 2003; Л. А. Головей, 2000; сборники «Человек и профессия» под редакцией Е. А. Климова, 1975-1986), но и достаточно полно изученных психологами. Однако, увы, тща­тельное изучение всех видов профессиональной деятельности практически не­возможно: так, в 1959 г. их насчитывалось около 30 тысяч, ежегодно появляется более чем 500 новых, а устаревшие виды профессиональной деятельности отми­рают медленнее появляющихся (В. Г. Подмарков, 1972).

Приложения издания содержат методики, способствующие дифференциаль­но-психологическому изучению профессиональной деятельности практическими психологами. Книга снабжена обширным списком литературы по рассматривае­мой проблеме.


^ ЧАСТЬ 1

Общие дифференциально-психологические аспекты профессиональной деятельности
Можно выделить несколько общих аспектов в изучении различных видов профессиональной деятельности: дифференциально-психологический, дифференциально-психофизиологический, гендерный и профессиональная деформация личности.

^ ГЛАВА 1
Дифференциально-психологические аспекты выбора профессиональной деятельности

    1. Склонности к тому или иному виду

деятельности и выбор профессии

В связи с выбором той или иной профессии важно учитывать склонности человека. Традиционно склонность, как и другие психологические понятия, определяется исследователями по-разному.


В концепции индивидуально-психологических различий Б. М. Теплова существенное и еще недостаточно оцененное значение имеют развивавшиеся им в связи с изучением способ­ностей представления о склонности как направленности на занятие определенной деятельностью, как личном отношении к деятельности. По определению Б. М. Теплова, «склонность - это тенденция заниматься какой-нибудь определенной деятельностью» (1954. с 220). Такая индивидуальная особенность, ее возникновение и развитие рассматривались им в неразрывной связи с формированием других индивидуальных особенностей, и прежде всего способностей человека.

<...> Понятно, что не всякое занятие может быть притягательным для личности, а только такое, которое встречает внутренний отклик. Нередко деятельность может нравиться своими результатами, приносимой ею пользой, тем, какое общественное признание она дает. Но подлинная склонность означает расположенность и к самому процессу деятельности, когда работа - не просто средство достижения каких-нибудь целей, но и сама по себе ста­новится привлекательной. В основе возникновения <...> склонностей, - писал Б. М. Теплов, - лежат потребности» (там же. С. 220).

Длительность по склонности может быть отнюдь не легкой и не во всех своих частях приятной, и тогда человек проявляет настойчивость, волю, готовность пожертвовать чем-нибудь ради успеха деятельности и самой возможности заниматься ею. В удовлетворении, получаемом от деятельности, обычно неотделимы значение приближения к желаемым результатам и непосредственное удовольствие от многого из того, с чем приходится иметь дело, от самого применения своих сил.

Различия между людьми по склонностям выступают прежде всего в том, сформировалась ли вообще склонность и какова ее сила. Велики различия по широте склонностей: у одного человека склонностей может быть несколько и самых разных, у другого - только одна. Склонности могут быть разной продолжительности и разной степени осознанности. Та или иная склонность может занимать очень разное место в устремлениях личности: от несущественного до самого главного, придающего смысл жизни. У одного и того же человека мо­гут существовать склонности разного уровня.

Индивидуальная быстрота становления и смены склонностей, та или иная широта их в не­которых отношениях - при прочих равных условиях - обусловлены и чертами темперамен­та: живость или медлительность, большая или меньшая нервная выносливость придают определенное своеобразие тому, как формируются и проявляются склонности.

<...> Разумеется, когда речь идет о формировании склонностей, первостепенное значение имеют индивидуальные различия в самом уровне развития личности, с ее умственным кру­гозором, волей, чувствами, вкусами, отражающими социальное бытие человека.

Особенно глубокая, органическая внутренняя связь, как на это обращал внимание Б. М. Теплов, существует между склонностями и способностями. <...> Склонности - это стремления, способности - это возможности, они имеют общие корни, между тем и другим - подлин­ная взаимосвязь.

Лейтес Н. С, 1976. С. 45-46.

По словам В. Н. Мясищева (1962), склонность часто понимают как направленность, но последняя не только не получила своего определения при использовании авторами, но нередко и толкуется через «склонность». Например, С. Л. Рубинштейн (1946), Б. М. Теплов (1941), Н. С. Лейтес (1950), разделяя «интерес» и «склонность», считают, что первый — это направленность на познание, а вторая — направленность на деятельность.

Наоборот, в «Психологическом словаре» (1983) «интерес» представлен в составе «склонности». Там дается такое определение: «Склонность - любое положительное, внутренне мотивированное отношение (влечение, интерес и проч.) к какому-либо занятию. Психологическую основу склонности составляет устойчивая потребность личности в определенной деятельности, когда привлекательными оказываются не только достигаемые результаты, но и сам процесс деятельности» (с, 342).

Не случайно в монографии К. К. Платонова рассматривается вопрос о связи способностей и потребностей. Следовательно, склонность можно понимать не только как направленность (предпочтение), но и как стремление к какому-либо занятию. Таким образом, в ней есть как содержательно-оценочная сторона (отношение к чему-либо), так и динамическая, побудительная (стремление что-то делать), «тяга» — по удачному выражению Н. С. Лейтеса.

Важность выявления склонностей человека к тому или иному виду деятельности обусловлена их связью со способностями к атому виду деятельности, Однако в большинстве случаев психологи ограничиваются констатацией связи способностей со склонностями. При этом понимание ее весьма разнится. В качестве крайних и противоположных точек зрения отметим представления А. Ф. Лазурского (1995), отождествлявшего эти два понятия (с ним согласен и К. К. Платонов, писавший, что склонность к труду и учению сама по себе является способностью), и точку зрения Б. М. Теплова, допускавшего возможность независимого развития склонностей и способностей и даже противоречия между ними на разных этапах развития.


<...> Тяга ребенка к умственной нагрузке, творческие устремления, умственная изобрета­тельность - признаки повышенных способностей. Но что произойдет с этими особенностя­ми в ходе дальнейших возрастных изменений, сохранятся ли они и получат дальнейшее развитие как устойчивые индивидуальные особенности? Несомненные признаки способно­стей могут оказаться по преимуществу возрастными, недолговечными. Поэтому, когда речь идет об умственных достижениях ребенка, о темпе его развития, преждевременно судить о них как о способностях в собственном смысле слова. Выражение «способности» примени­тельно к детям, в сущности, условное выражение, оно служит для обозначения особой пси­хологической реальности - предпосылок способностей, где индивидуальное еще недоста­точно отличимо от возрастного.

<...> Ранние пристрастия к некоторым видам занятий (по преимуществу к математике, к технике) оказывались действительными предвестниками будущих достижений. Но все же чаще происходит как бы выравнивание темпа развития таких детей, и тогда обнаруживает­ся, что их способности не представляют собой чего-либо особенного. Накапливаются дан­ные для своего рода типологии случаев затухания ярких умственных проявлений у рано развившихся детей.

^ Лейтес Н.С, 1985. С. 15.



Отмечая единство склонностей и способностей (но не их тождество!), В. Н. Мясищев писал, что взаимосвязь между ними означает не только их единство, но и причинно-следственную взаимозависимость, обеспечивающую психическое развитие по спирали. Соответственно, соотношения между ними можно представить таким образом (рис. 1.1, а).

Однако далее он указывает, что основным и стойким внутренним условием склонности является способность. Тогда схема соотношения между способностями и склонностями к определенной деятельности должна принять другой вид (рис. 1.1, 6).

Если же принять точку зрения К. К. Платонова, согласно которой любая склонность (или стремление) входит в соответствующие способности, то схема будет соответствовать соотнесению части (склонности) к целому (способности) (рис. 1.1, в).

Однако из этих схем видно только то, что способности и склонности связаны друг с другом определенным образом, но не понятны причины такой связи, «общих корней», о которых пишет Н. С. Лейтес.




Фрейдистскую теорию личности можно использовать для прогнозирования выбора профес­сии. Так, например, люди с оральным типом личности общительны, разговорчивы, иронич­ны, любят поспорить, поэтому их должны привлекать профессии орального типа (Kline, 1984). Поэтому многие из них становятся дантистами, юристами, проповедниками, радио­комментаторами и т. п. Если они выбирают профессию музыканта, то, скорее всего, будут играть на деревянных или медных духовых инструментах, а не на струнных или ударных. Их может интересовать кулинария (профессия повара) или, в случае фиксации на оральном этапе, т. е. периоде грудного или искусственного вскармливания, они могут выбрать какую-нибудь из профессий, частично удовлетворяющих эту потребность, и успешно работать в области этой профессии. Люди с личностью анального типа, для которых - если верить теории - характерны любовь к порядку, упрямство, экономность и самоконтроль, должны предпочитать такие профессии, как бухгалтерское, библиотечное или банковское дело и обеспечение технической безопасности.

Фернхем А, Хейвен П., 2001. С. 233.



Изучение причин выбора различных видов спорта в связи с типологическими особенностями свойств нервной системы — с одной стороны, и связи способностей с типологическими особенностями — с другой, позволило установить, что лица, обладающие определенными типологическими особенностями, имеют способности к данному виду спортивной деятельности и склонность заниматься им. Склонность эта подкреплялась объяснениями обследуемых, какого рода работа была им по душе, к чему они более склонны. Оказалось, что в большинстве случаев это соответствовало психологическим особенностям выбранного ими вида спортивной деятельности. Такое совпадение наблюдалось не только у опытных спортсменов, но и у новичков. Например, среди предпочитавших интенсивную кратковременную работу и выбравших занятия спринтом чаще всего встречались люди со слабой нервной системой, дающей преимущество в быстродействии. Изучение особенностей прыгунов на лыжах, где требуется помимо прочего смелость, показало, что среди новичков преобладали лица с сильной нервной системой, в значительной степени обусловливающей это волевое качество (Е. П. Ильин, 1986).

Таким образом, полученные в многочисленных исследованиях данные показывают: на природную склонность к тому или иному виду деятельности оказывают сильное влияние типологические особенности проявления свойств нервной системы. Поэтому лица с подвижностью нервных процессов склонны к разнообразной по содержанию деятельности, что и привело их в спортивные игры; ригидность лиц с инертностью нервных процессов обусловливает их склонность тщательно отрабатывать детали выполняемых действий. Для последней группы людей более комфортной оказывается ситуация предсказуемости, не требующая принятия срочных решений, что и предопределило выбор ими определенных видов спорта (например, спортивной гимнастики). Склонность лиц с сильной нервной системой к риску привела многих из них к занятиям прыжками на лыжах с трамплина и т. д. Конечно, в каждом конкретном случае выбор вида спорта мог определяться еще и другими причинами, но выявленная тенденция весьма отчетлива. И в соответствии с ней схема соотношений между способностями и склонностями должна принять следующий вид (рис. 1.2).



Склонности зависят не только от типологических особенностей свойств нервной системы, но и от личностных особенностей.

Так, в работе бельгийских психологов Де Фрюи и Мервильд (De Fruyt, Mervielde, 1996) было выявлено, что студенты, специализирующиеся в области филологии и истории, получили самые высокие оценки по шкале нейротизма и самые низкие — по экстраверсии. Студенты-психологи имели низкую оценку по добросовестности, среднюю оценку по шкалам нейротизма и экстраверсии и самую высокую — по открытости новому опыту. Студенты, избравшие естественные и инженерные науки, имели самые низкие оценки по нейротизму и т. д.

Результаты исследований позволяют нам указать следующие психологические особенности развитая склонности к педагогической профессии.

1. Формирование четкого понимания требований к учительскому труду как процессу созда­ния социально ценной личности школьников.

2. Наличие склонности расширяет диапазон педагогических интересов и поисков и обеспечивает устойчивое активное отношение студентов к овладению профессией.

3. В личности студентов, проявляющих склонность к педагогической профессии, прослеживается: а) умение предугадывать помыслы и чувства учащихся и находить целесообразные решения непредвиденных педагогических ситуаций; б) уравновешенность, тактичность и отсутствие повелительных форм в общении с детьми; в) стройность и последовательность мысли, доказатель­ность и доступность суждений для восприятия учащимися; г) способность организовать учебно-практическую и трудовую деятельность учащихся более целеустремленно и эффективно.

КамзабаевТ.К., 1968. С. 132.



Сравнение личностных особенностей студентов-первокурсников различных факультетов университета, проведенное А. И. Серавиным и И. А. Фирсовой (1999), показало следующее. Для студентов-философов характерными были замкнутость, интровертированность, тенденция к рефлексии, пассивность Студенты-историки отличались теми же характеристиками, а также рассудительностью и агрессивностью. Студенты -юристы были общительными, экстравертированными, склонными к импульсивным и необдуманным выводам и поступкам, агрессивными, активными. Студенты -журналисты обладали общительностью, легкомысленностью. Студенты-психологи характеризовались самой высокой общительностью, низкой агрессивностью, склонностью задумываться о том, что они говорят и делают. Таким образом, очевидны различия между студентами: философами и историками — с одной стороны, и юристами, журналистами и психологами — с другой. Выбравшие профессии типа «человек — человек» обладают общительностью, в то время как выбравшие профессии «человек — знак» склонны к замкнутости. В то же время между студентами-юристами, журналистами и психологами также имеются некоторые различия по личностным особенностям.

Это подтверждается и данными, полученными М. С. Корягиной (2004): студенты-психологи выделялись выраженностью эмпатии, а студенты юридического факультета — высокой возбудимостью. Они ценят материальное благополучие, твердую волю, а на последних местах у них стоят такие ценности, как «счастье других» и «честность». У студентов-психологов высокое место в иерархии ценностей занимают «хорошие друзья», «здоровье», «честность» и «счастливая семейная жизнь». Такие ценности, как «твердая воля» и «материальное благополучие», для психологов не являются основными.

Итак, способности и склонности связаны между собой не прямо, а опосредованно, через типологические особенности. Они сосуществуют параллельно друг с другом (но не раздельно!), если обусловлены природными задатками человека.

Судя по данным, полученным Э. А. Голубевой (1993) с сотрудниками, сказанное выше относится и к предпочтению интеллектуальных видов деятельности. Так, школьники с высокой и низкой активированностью центральной нервной системы проявили различный интерес к тем или иным занятиям: вторые более склонны заниматься техникой, а первых занимают сферы, связанные с «природой», «человеком», художественным творчеством. Не случайно, как пишет Н. С. Лейтес (1977), выдающиеся в интеллектуальном отношении дети стремятся реализовать умственные усилия, поскольку у них имеется потребность в интеллектуальной активности.1

Потребности в активности определенного вида как латентные состояния напряжения нуждаются в соответствующей разрядке, что при активизации состояний и проявляется в склонности. Однако та только на первых этапах выступает как безотчетное стремление. Затем, по мере получения удовлетворения (удовольствия) от процесса выполнения избранной деятельности, она становится более осознаваемой, «обрастает» другими мотиваторами, которые в сознании человека превращаются в действующие «мотивы» (объяснения, почему он выбрал для занятий данный вид деятельности). Не понимая до конца истинной причины склонности, человек трактует свой выбор положительным отношением к этой деятельности («нравится»), и ему этого достаточно.


У очень большой группы студентов выбор вуза не связан со склонностью к учебным предметам школьного курса: в техническом вузе таких оказалось 33,6%, в медицинском - 69,6%, в сельскохозяйственном - 54,9%, на экономическом факультете торгово-кооперативного института - 58,6%.

Абсолютному большинству студентов первого курса (79,6% юношей и 64,8% девушек) нравится их будущая профессия; несколько меньше из них (71,1% юношей и 60,2% девушек) отмечают, что избранная профессия соответствует их склонностям.

Крылов Н.И., 1968. С. 137.



Причины расхождения между склонностями и способностями. Как отмечает В.Н. Мясищев, несоответствия между способностями и склонностями могут быть двух видов:

  • при наличии склонности недостаточно выражена способность;

  • при наличии способности не выражена склонность.

Первая ситуация особенно часто проявляется, когда речь идет о двигательных способностях. Обусловлено это тем, что они зависят не только от типологи­ческих особенностей свойств нервной системы, но и от физиологических (вегетативных и биохимических) процессов, от особенностей строения мышц, связочного аппарата и т. п. Поэтому при отсутствии таковых типологические особенности, сильно влияя на склонность, не смогут в такой же степени обеспечить проявление способности к деятельности, выбранной по склонности.

Первый вариант расхождения склонностей и способностей возникает, как отмечает В. Н. Мясищев, из-за захваливания ученика при недостаточно выраженных способностях, которые не развились должным образом потому, что чрезмерные похвалы породили у учащегося самоуверенность, снизили его усердие.

Еще одной причиной расхождения между способностями и склонностями по первому варианту может стать социальная обусловленность выбора деятельности. Так, К. К. Платонов отмечает, что наблюдавшиеся им случаи такого несовпадения были вызваны тем, что один человек овладение пилотажем считал своим партийным долгом (он был политработником в летной части), другой же (научный работник) видел в этом путь к научным исследованиям в авиации и т. д. Правда, в приведенных примерах вряд ли можно говорить о склонностях к летному делу. Скорее — о социальных мотивах.

Создает видимость наличия первого варианта и то, что нередко склонность отождествляется с предпочтением определенного рода занятий. Предпочтение как сознательный выбор может быть следствием моды на профессию, ее престижности в обществе, т. е. социально обусловлено. Тогда кажется, что профессия выбрана по склонности. В этом случае выбор осуществляется человеком без учета своих способностей, что и приводит к расхождению между ними и предпочтением (псевдосклонностью).

Решение вопроса о соотношении склонностей и способностей нередко сводится к определению соотносимости интереса к деятельности и способностей. И хотя некоторыми авторами интерес понимается как склонность, все же это не тождественные явления. Склонность ближе к влечению, в котором человек осознает объект, который его влечет, но не понимает причину этого влечения. В случае же с интересом как отношением человек понимает, почему его заинтересовал данный объект.

Следовательно, объединение разных психологических феноменов - влечения и интереса — как склонность, о чем говорит В. Н. Мясищев, представляется не совсем удачным, пусть даже и то и другое, по словам автора, пробуждает дремлющие силы, мобилизует трудоспособность, побуждает к поискам основания деятельности.

Второй вариант соотношения склонностей и способностей (способности есть, а склонности нет) скорее следует рассматривать как утрату склонности вследствие потери интереса к деятельности из-за неправильного обучения (его монотонности, чрезмерных требований, предъявляемых к ученику) или появление сильного интереса (возможно, по чисто внешней привлекательности) к другой деятельности.

Некоторые профессии требуют совпадения нескольких видов склонностей, т. е. направленности личности. Например, профессия врача-педиатра требует склонности к медицине и к работе с маленькими детьми. Профессия учителя требует склонности к преподаванию и профильному предмету. Это создает трудности в определении своего истинного призвания. Часто выбирающие профессию учителя руководствуются только одной склонностью (к физике, математике, литературе, физкультуре и т. п.), не имея другой, необходимой для выбираемой профессии, — склонности учить других. Например, К. М. Гайдар (1989) выявил, что только 26,95% первокурсников поступили в университет, руководствуясь одновременно интересом к профилирующему предмету и желанием быть учителем. Начав учебу, лишь 35,7% опрошенных студентов твердо решили стать учителями.

^ 1.2.Теория профессионального выбора Дж. Холланда
Одной из наиболее известных психологических теорий профессионального выбора, объединяющей личностные черты с предпочтением рода занятий, является концепция Дж. Холланда (Holland, 1963). Он попытался объяснить, почему разные типы людей предпочитают разные типы профессиональных занятий.

Холланд полагает, что все люди делятся на 6 типов: реалистичных (Р), интеллектуальных (И), социальных (С), конвенциальных (К), предприимчивых (П) и артистических (А). Каждый тип личности характеризуется:

  • определенными чертами характера и складом ума;

  • способностями к определенным видам деятельности;

  • предпочтениями определенного рода занятий;

  • содержанием увлечений;

  • профессиональными возможностями.

Каждому типу личности соответствует определенный тип профессий (табл. 1.1).

Таблица 1.1

Тип

Особенности личности, способности

Направленность, предпочтения

^ Профессиональная среда

Профессии

Реалистич­ный

Активность; агрессивность; деловитость; настойчивость; рациональность; практическое

мышление; хорошая координированность;

пространственное воображение; технические

способности

Конкретный результат; настоящее; веши, предметы и их практическое использование; занятия, требующие физического развития, ловкости; отсутствие ориентации на общение

Техника, сельское хозяйство, военное депо. Решение конкретных задач, требующих подвижности, двигательных умений, физической силы. Социальные навыки нужны в минимальной мере и связаны с приемом-передачей ограниченной информации

Механик, электрик, инженер, фермер, зоотехник, агроном, садовод, автослесарь, шофер и т. д.

Интеллек­туальный

Аналитический ум;

независимость и оригинальность суждений;

гармоничное развитие языковых и математических способностей;

критичность; любознательность; склонность к фантазии; интенсивная внутренняя жизнь; низкая физическая активность

Идеи; теоретические ценности; умственный труд; решение интеллектуальных творческих задач, требующих абстрактного мышления; отсутствие ориентации на общение в деятельности; информационный характер общения

Наука. Решение задач, требующих абстрактного мышления и творческих способностей. Межличностные отношения играют незначительную роль, хотя необходимо уметь передавать и воспринимать сложные идеи

Физик, астроном, ботаник, программист и др.

Социальный

Умение общаться; гуманность; способность к сопереживанию; активность; зависимость от окружающих и общественного мнения;

приспособление; решение проблем с опорой на эмоции и чувства; преобладание язы­ковых способностей

Люди; общение;

Установление контактов с окружающими;

стремление учить,

воспитывать;

избегание интеллектуальных проблем

Образование; здравоохранение; социальное обеспечение; обслуживание; спорт. Ситуации и проблемы, связанные с умением разобраться в поведении людей, требующие постоянного личного общения, умения убеждать

Врач, педагог, психолог, социальный работник и т. п.

Конвенциальный

Способность к переработке числовой информации; стереотипный подход к проблемам;

консервативный характер; подчиняемость;

зависимость; следование обычаям; исполнительность; преобладание математических способностей

Порядок; четко расписанная деятельность; работа по инструкции, заданным алгоритмам; избегание неопределенных ситуаций, социальной активности и физического напряжения, принятие позиции руководства

Экономика; связь; расчеты; бухгалтерия; делопроизводство

Занятия, требующие способностей к обработке рутинной информации и числовых данных

Бухгалтер, финансист, экономист, канцелярский служащий и др.

Предприим­чивый

Энергия; импульсивность; энтузиазм;

предприимчивость;

агрессивность;

готовность к риску;

оптимизм; уверенность в себе; преобладание языковых способностей;

хорошие организаторские

качества

Лидерство; признание;

руководство; власть;

личный статус; избегание занятий, требующих усидчивости, большого труда, двигательных навыков и концетрации внимания; интерес к экономике и политике


Решение неясных задач; общение с представителями различных типов в разнообразных ситуациях. Занятия, требующие умения разбираться в мотивах поведения других людей и красноречия

Бизнесмен, маркетолог, менеджер, директор, заведующий, журналист, репортер, дипломат, юрист, политик и т. д.

Артисти­ческий

Воображение и интуиция; эмоционально сложный взгляд на жизнь;

независимость; гибкость и оригинальность мышления; хорошие двигательные способности и восприятие

Эмоции и чувства; самовыражение; творческие занятия; избегание деятельности, требующей физической силы, регламентированного рабочего времени, следования правилам и традициям


Изобразительное

искусство; музыка,

литература.

Решение проблем,

требующих художественного вкуса и воображения

Музыкант, художник, фотограф, актер, режиссер, дизайнер и т. д.


Как отмечает А. В. Либин (2000), несмотря на явную несогласованность (по крайней мере, явствующую из представленных перечней) между собой некото­рых признаков одного и того же симптомокомплекса, разработанный на базе кон­цепции опросник измерения профессиональных предпочтений (см. приложения) широко используется как за рубежом, так и в нашей стране при профориентации. Нельзя не заметить некоторого сходства типов, выделенных Холландом, с клас­сификацией типов профессий Е. А. Климова: «человек — человек» — реалистич­ный, социальный и интеллектуальный типы, «человек — техника» — реалистич­ный тип, «человек — природа» — реалистичный и интеллектуальный типы, «человек — знаковая система» — конвенциальный тип, «человек — художествен­ный образ» — артистический тип.

Готтфредсон с коллегами (Cottfredson et al., 1993) обнаружили, что оценки личностных параметров «Большой Пятерки» связаны с шестью моделями про­фессиональных интересов, разработанных Холландом. Так, предпочтительный выбор профессий социального или предпринимательского типа можно уподобить экстраверсии, а конвенциональные предпочтения — добросовестности.


    1. ^ Экстраверсия — интроверсия и выбор вида

профессиональной деятельности

По сравнению с интровертами экстраверты более склонны выбирать профессии, связанные с социальными контактами. Так, В. В. Близнова и М. Н. Шевцов (1977) выявили у студентов отделения театральной режиссуры института культуры большую, чем у студентов университета, общительность. Но если у первых общительность находится на среднем уровне, то студенты университета должны рассматриваться скорее как замкнутые. Поэтому существует опасность, что работники-интроверты могут испытывать напряжение, если их профессиональная деятельность требует значительного количества контактов с людьми из других организаций и в ней отсутствуют рутинные операции. Блант (P. Blunt, 1978) предположил, что по этой причине менеджеры-интроверты предпочитают выбирать должности, связанные с относительно рутинными обязанностями (финансы, производство, технический менеджмент), в то время как менеджеры-экстраверты ищут работу в области торговли, маркетинга, транспорта. Это подтверждается выводами, сделанными А. Фернхемом и др. (А. Furnham, 1992а; А. Furnham, R. Coveney, 1996; А. Furnham, Т. Miller, 1997) при изучении торговых агентов: экстраверты имели более высокие оценки выполнения работы и общего потенциа­ла интроверты.

Хок (Hough, 1992) считает, что экстраверсия включает такие компоненты, как аффилиация, сила (ро1епсу) и достижение, а также еще несколько факторов — ярко выраженный индивидуализм (решительность, ориентация на активность, независимость, отсутствие сентиментальности) и локус контроля.

Л. Стерне с коллегами (L. Sterns et al., 1983) обнаружили, что экстраверты выбирают профессии с более высокими уровнями творчества и разнообразия. Они менее удовлетворены канцелярской работой.

Д. Бертрам (D. Bartram, 1995) исследовал экстраверсию и нейротизм у абитуриентов, поступавших на курсы военных летчиков, и установил, что у них уровни экстраверсии и эмоциональной стабильности выше, чем у общей популяции. Следовательно, происходит «самоотбор» людей в определенные профессиональные сферы.
^ 1.4. Личностные особенности по Р. Кеттеллу

и выбор профессии

М.В. Близнюк и А. Г. Безносова-Близнюк (1996) изучали выраженность личностных особенностей у выпускников школы, имеющих склонность к той или иной науке. Были выявлены три группы учащихся: «физики», «математики» и «химики и биологи». Между этими группами были выявлены следующие различия.

«Физики» отличались от «математиков» тем, что имели более высокие оцен­ки по шкалам реализма — сенсизитивности (фактор I) и социабельности — само­достаточности (фактор Q2).

«Физики» отличались от «химиков и биологов» тем, что имели более высокие оценки по шкале эмоциональной неустойчивости © и более низкие — по шкале инертности — импульсивности (шкала D).

«Математики» отличались от «химиков и биологов» тем, что они имели более низкие значения по шкалам реализма — сенсизитивности (I), коллективизма — ин­дивидуализма (фактор J) и самоуверенности — склонности к самообвинению (фак­тор O).

В. М. Бызова (1984) изучила характерологические особенности девушек, по­ступивших в медицинское училище и в ПТУ. Оказалось, что для первых была характерна неустойчивая, астеноневротическая и гипертимная акцентуация ха­рактера. В ПТУ шли девушки не только с неустойчивой и эмоционально-лабиль­ной акцентуацией, но и лица эпилептоидного склада.

В работе Т. В. Кудрявцева и А. В. Сухарева (1985) продемонстрировано, что выбор школьниками профессии того или иного профиля связан с разными осо­бенностями личности.

Интересующимся профессиями типа «человек — человек» присущи потреб­ность в общении и лабильность эмоций (фактор А), конкретность мышления (фактор В), более продуктивная работа в группе (фактор Q2), большая напряжен­ность с низким порогом фрустрации (фактор Q4).

Для заинтересованных в профессиях типа «человек — техника» характер­ными были ригидность поведения (фактор А), реалистичность и независимость (фактор I), радикальность и склонность к экспериментам (фактор (Q1,), большая эффективность индивидуальной деятельности (фактор Q2).

Для склонных к профессиям «человек — художественный образ» характерны лабильность эмоций и потребность в общении (фактор А), способность к обучае­мости и абстрагированию (фактор В), большая импульсивность (фактор F), эмоциональная чувствительность и сенсизитивность (фактор I), уравновешенность (фактор Q4).

Интересующиеся профессиями типа «человек — знаковая система» показали большую выраженность ригидности поведения и стойкости аффекта (фактор А), реалистичности и независимости (фактор I), интенсивность воображения (фактор М).

Наконец, для склонных к профессиям типа «человек — природа» характерны сензитивность, высокая эмоциональная чувствительность (фактор I), выраженная уравновешенность (фактор Q4).

Естественно, возникает вопрос: насколько эти комплексы свойств соответствуют реальным требованиям той или иной профессии? Чтобы выяснить это, Т. В. Кудрявцев и А. В. Сухарев в том же исследовании изучили, какие свойств личности присущи учащимся ПТУ, достигшим успехов в обучении профессиям различного типа.

Те, кто обучался профессиям типа «человек — человек» (учителя, врачи продавцы), имели выраженную потребность в общении (фактор А), высокую ответственность и принципиальность (фактор G), смелость в социальных контактах (фактор H), эмоциональную чувствительность, традиционализм (фактор Q1), склонность к групповой деятельности (фактор Q2). И здесь совпадение было только по двум факторам — А и Q2.

Обучающиеся профессиям типа «человек — техника» (радиомонтажники, слесари механосборочных работ, автослесари) оказались более ригидными в поведении со стойким аффектом (фактор А), импульсивными (фактор F), застенчивыми и осторожными (фактор Н), реалистичными и независимыми (фактор I), уравновешенными и спокойными (фактор Q4). Совпадение с теми, кто выражал склонность к этим профессиям, только по двум факторам — А и I.

Для учащихся из сферы «человек — художественный образ» (художники, актеры)характерна большая ригидность поведения и стойкость аффекта (фактор А), доминантность и склонность к критике (фактор Е), высокое честолюбие (фактор G), соревновательность (фактор L), высоко развитое воображение (фактор М), бесхитростность и естественность (фактор N), радикализм (фактор Q1), склонность к индивидуальным занятиям (фактор Q2), более низкий волевой контроль поведения (Q3). Здесь совпадение было только по одному фактору — А.

Учащиеся из сферы профессий «человек — знаковая система» (экономисты, бухгалтеры, чертежники) характеризовались высокой принципиальностью и ответственностью (фактор G), хорошим абстрактным мышлением и обучаемостью (фактор О). Здесь совпадений вообще не было.

Наконец, учащиеся из сферы профессий «человек — природа» (ветеринары, садоводы) отличались большей уживчивостью и независимостью (фактор L), дисциплиной эмоций, адекватной самооценкой (фактор N), эмоциональной зрелостью, уравновешенностью (фактор О). Здесь также не было ни одного совпадения.

При подобном сравнении снова возникают вопросы о причинах несовпадений. Являются ли они следствием того, что школьники неправильно представляют себе характер нравящейся им деятельности и требования, которые эта деятельность предъявляет к человеку, или же несовпадения обусловлены профессиональным влиянием на личностные свойства в процессе обучения? Первый вариант вполне реален, в чем мы могли убедиться при изучении выбора школьниками и студентами того или иного вида спорта. Оказалось, что неверное представление о характере деятельности в том или ином виде спорта приводит к выбору, не соответствующему имеющимся у человека задаткам и типологическим особенностям (Е.П. Ильин, 2001). Второй вариант менее реален, так как за короткий срок обучения в ПТУ вряд ли успела произойти профессиональная деформация личности обучающихся той или иной профессии.

Причиной имеющихся расхождений могло быть и то, что выделение Е. А. Климовым (1974) типов профессий является весьма обобщенным. Только в пределах этого типа Р.Д.Каверина (1978) насчитала 80 различных профессий. Совершенно очевидно, что даже в профессиях типа «человек — человек» врачевание, обучение и торговля — совершенно разные виды деятельности, требующие проявления не только интереса к общению с людьми, но и многих других свойств личности, которые отличны у врачей, педагогов и продавцов. Когда Т.В. Кудрявцев и А. В. Сухарев изучали особенности личности учащихся ПТУ, они имели дело уже с конкретными профессиями, а неабстрактными сферами типа «человек —человек» и пр. В случае с учащимися ПТУ речь шла уже о кон­кретных требованиях, предъявляемых к человеку той или иной профессией, и те, кто по своим особенностям отвечал этим требованиям, были более успеш­ными в обучении.

^ 1.5. Особенности эмоциональной сферы и выбор

профессиональной деятельности

Имеют значение и особенности эмоциональной сферы человека. Так, в работе Т. В. Кудрявцева и А. В, Сухарева (1985) выявлено, что выпускники средней школы, обладающие лабильностью эмоций, проявляют интерес к профессиям типа «человек — человек» и «человек — художественный образ»; обладающие эмоциональной чувствительностью — к профессиям типа «человек — природа», а обладающие стабильностью эмоций — к профессиям типа «человек — техника» и «человек — знаковая система».

По данным Е. А. Корсунского (1986), 23% писателей запомнили у себя повы­шенную эмоциональную впечатлительность в школьные годы, которая нередко становилась первым толчком к литературному творчеству. Эмоциональную впе­чатлительность некоторые писатели называют величайшим даром: «Если чело­век не растеряет этот дар на протяжении трезвых лет, то он поэт или писатель», — писал К. Г. Паустовский.1

В ряде других исследований тоже получены доказательства того, что выражен­ность тех или иных эмоциональных свойств личности может влиять на профес­сиональное самоопределение. На рис. 1.3 представлены сравнительные данные по возрастным изменениям эмпатии у представителей различных профессий, полу­ченные И. М. Юсуповым (1993).
^ 1.6. Преобладание первой или второй сигнальной системы по И. П. Павлову и склонность к тому или иному виду занятий

С. А. Изюмова (1991) показала психологические различия между учащимися математического и литературного классов. «Математики» чаще относились к мыслительному типу по И. П. Павлову, обладали развитым словесно-логическим мышлением и высокими способностями к переработке информации, высоким субъективным контролем над значимыми ситуациями, чувством ответственности и хорошей самоорганизацией поведения. «Литераторы» чаще были представителями художественного типа, обладали яркими способностями к запечатлению, но отличались низким уровнем субъективного контроля, импульсивностью поведения, высокой любознательностью и большой потребностью к новым впечатлениям.

Рис.1.3. Возрастная динамика индексов эмпатии для представителей различных коммуникативных профессий: 1-педагоги (684человека), 2-врачи-терапевты (211 человек), 3-актеры (117человек)

Аналогичные данные в отношении студентов физико-математического факультета получены в дипломной работе И. И. Михайловой (2007). У них в 75-80% случаев преобладало логическое мышление над образным, в то время как у студентов художественно-графического факультета в большинстве случаев (66-76%) преобладало образное мышление над логическим. Исключение составляли лишь те студенты-художники, которые были склонны к идентичному стилю рисования (с тщательным прорисовыванием деталей): у них наблюдалось, в большинстве случаев, преобладание логического мышления.
ГЛАВА 2

Дифференциально-психофизиологические аспекты профессионального отбора
^ 2.1. Необходимость профессионального отбора

в разные профессии

Еще в XVI в. Френсис Бэкон говорил, что счастливы те, чья природа находится в согласии с их занятиями. Это положение отразилось и во взглядах психотехни­ков в 1920-х гг. Так, один из самых видных ученых, О. Липманн, связывал выбор профессии с типом темперамента. Не менее известный психотехник Э. Клапаред тоже считал, что одни профессии подходят людям с живым темпераментом, а другие — лицам со спокойным темпераментом. Многие исследователи связывали с психологическими особенностями то, насколько часто работники подвержены несчастным случаям. Отсюда очевидна связь дифференциальной психологии и психофизиологии с проблемой ориентации и отбора для различных видов профессиональной деятельности.

Как отмечает К. М. Гуревич (1974), каждый человек может овладеть любой профессией, но все дело в том, сколько на это понадобится времени и сил. Период трудовой активности в жизни субъекта ограничен (особенно это касается артистов балета, цирка, спортсменов), а непродуктивная безрадостная деятельность оборачивается не только личным несчастьем, она отражается и на всем обществе. Поэтому дифференциальная психология труда в одних случаях должна помочь найти кратчайшие и наиболее эффективные для данного человека пути формирования профессионального мастерства, а в других — предотвратить возможные ошибки в выборе профессионального занятия.

Для решения этих задач требуется создание адекватной психологической классификации профессий, чего, к сожалению, до сих пор не произошло. Разные авторы предлагают различные подходы для такой классификации, но все они подвергались критике (И. П. Титова, 1970; В. В. Чебышева, 1971). В нашей стране наиболее известна классификация профессий, предложенная Е. А. Климовым: «человек — человека, «человек — техника», «человек — природа», «человек знак», «человек — художественный образ». Однако такое деление слишком грубо и вряд ли отражает специфику многих, если не большинства профессий. Более детальную классификацию профессий дал В. Г. Лоос (1974). Все профессии он разделил на следующие 8 групп.

^ 1. Делопроизводство (представители этих профессий занимаются оформлением документации: бухгалтер, ревизор, статистик, счетовод). Эти профессии предъявляют к человеку специфические требования: «конторская исполнительность», умение поддерживать тщательный порядок в ведении дел, что связано со склонностью к педантичности; критичность, умение классифицировать материал (Н.Д. Левитов, 1928), а также ряд характерологических черт (А. Dodge, 1940).

^ 2. Литература и искусство. Эти профессии связаны с интересом к художественному творчеству. Они делятся на профессии, связанные с драматическим искусством (актеры, радио- и телекомментаторы); профессии, связанные с изобразительным искусством (скульпторы, художники, архитекторы, дизайнеры, модельеры, фотографы, ювелиры, рекламщики), литературные профессии (писатели, поэты, драматурги, журналисты, критики, переводчики, публицисты, редакторы, референты); профессии, связанные с музыкой (музыканты, певцы, композиторы, дирижеры, аранжировщики); профессии, связанные с режиссурой (режиссеры кино и театра, операторы); профессии, связанные с хореографией (солисты балета, танцоры, хореографы); цирковые профессии.

3. Наука. Представители этих профессий занимаются научной деятельностью.

4. Природа. В отличие от Е. А. Климова, В. Г. Лоос относит в эту группу только те профессии, которые связаны с культивированием природных богатств, а связанные с их разработкой — в другую («рабочие профессии»). Выделены две подгруппы: животный мир (зооветработники: ветеринарный врач, зоотехник, птицевод, пчеловод, рыбовод; рабочие профессии: доярка, конюх, пасечник, птицевод, пчеловод, рыбовод) и растительный мир (агротехнические профессии: агроном, лесничий, садовод, цветовод; рабочие профессии: земледелец, комбайнер, работник оранжереи, тракторист).

^ 5. Работа с людьми. Выделены следующие подклассы: администраторы (бригадир полеводческой бригады, мастер, руководитель отдела и т. д.); медицинские работники (врачи, фельдшеры, медсестры и др.); педагоги (учителя, воспитатели детских учреждений, тренеры, преподаватели институтов, училищ); юристы, библиотекари, делопроизводители (секретарь, страховой агент); профессии по обслуживанию пассажиров транспорта (кондуктор, бортпроводник, проводник поезда); работники сопровождения (переводчик, экскурсовод); работники сферы обслуживания (официант, закройщик, парикмахер, работник справочного бюро и др.); работники торговли (кассир, продавец, контролер).

^ Рабочие профессии. Водительские профессии (шоферы, машинисты, вагоновожатые); промышленные профессии (станочники, наладчики, слесари, токари и др.); операторы (аппаратчики, диспетчеры, операторы); работники типографий (линотипист, наборщик); профессии, связанные с разработкой природных богатств (бурильщик, пильщик, проходчик, шахтер); строительные профессии (каменщик, плотник, маляр, штукатур, бетонщик, бульдозерист).

^ Романтические профессии. Профессии, связанные с «острыми» ощущениями, - геолог, китобой, летчик, космонавт, моряк, рыбак.

Техника. Сюда входят инженерные профессии, связанные с интересом к конструированию машин, оборудования, к проектированию технологических процессов, к работе по организации производства. Это конструкторы, технологи, организаторы производства.

Конечно, приведенная классификация тоже далека от идеала и требует, как замечает сам автор, уточнений по мере изучения отдельных профессий. Особое сомнение вызывает выделение группы романтических профессий. Кроме того, нет исследований, которые бы показали различия по способностям и особенностям личности между работниками, относящимися к различным группам профессий, выделенных В. Г. Лоосом.


Шмидт и Хантер (Schmidt, Hunter, 1998) проанализировали исследования многих методов отбора персонала, которые применялись в последние 85 лет. Полученные результаты позволили им сделать вывод о том, что наиболее валидным предиктором (r= 0,51) успешности выполнения работы являются общие умственные способности (g). Тремя оптимальными комбинациями по­казателя g и еще одного предиктора с точки зрения максимальной валидности (выраженной множественной корреляцией) оказались сочетание общих умственных способностей с тестом честности (0,65), структурированным интервью (0,63) и образцами работы (0,63). Подавляющее большинство других прогностических переменных также повышало общую прогностическую точность системы отбора помимо показателя общих умственных способностей. Тесты, приме­няемые при найме персонала, не менее точны, чем медицинская диагностика, но они далеки от совершенства. Соответственно всегда случаются ошибки отбора (ошибочное признание канди­дата подходящим или неподходящим для конкретной деятельности).

Мучински П., 2004. С. 193.


Возникает вопрос: на какие особенности человека следует прежде всего ори­ентироваться психологам при профессиональной ориентации и отборе? Западные психологи придают большое значение уровню развития интеллекта. Л. Тайлер (L. Ту1ег, 1964) в соответствии с этим уровнем делит профессии на следующие группы: высшие интеллектуальные профессии; профессии, связанные с управле­нием; работники умственного труда; квалифицированные рабочие; полуквалифи­цированные рабочие и выполняющие неквалифицированную работу. При этом она ссылается на данные Т. и М. Харрел (Т. аnd М. Нагге1,1945). Сходные данные получены и Н. Стюартом (табл. 2.1).

^ Таблица 2.1

Успешность по интеллектуальным тестам представителей различных профессиональных групп


Средняя величина по всей выборке составила 100 баллов; эту величину пре­высили (далее — в порядке убывания) бухгалтеры, учителя, счетные работники служащие, торговцы, судовые служащие, квалифицированные рабочие, торговые работники, электромонтеры, станочники; немного ниже средней величины - плотники, неквалифицированные рабочие, шахтеры и сельскохозяйственные рабочие. По мнению Л. Тайлер, представленные данные не показывают, кто более пригоден к какой профессии, они лишь отражают тот факт, что одни люди боле способны к обучению и продолжают свое образование, другим труднее, они прекращают учебу, вследствие чего вынуждены выполнять неквалифицированную работу, не требующую специального образования. Но и среди них имеется достаточное количество лиц с высокими показателями интеллекта. Очевидно, они могли бы выполнять профессиональную интеллектуальную деятельность, но какие- то причины помешали им это сделать. Во всяком случае, тест на интеллектуальное развитие не может служить надежным критерием для дифференцирования большинства профессий. Исключение, пожалуй, могут составить только научная деятельность, требующая высокого интеллекта, и деятельность монотонного характера (конвейерный труд), которую лучше переносят лица, имеющие не очень высокий интеллект.

Поскольку выявление уровня развития интеллекта не может обеспечить на­дежного определения профпригодности, следует учитывать и личностные особенно­сти человека, примером чему могут служить данные И. Л. Соломина (2005). Автор изучал лиц с различными типами акцентуации характера по Леонгарду и то, как скла­дываются у них дела в той или иной профессии. В результате были получены дан­ные, показывающие, какие профессии вызывают дискомфорт у работников различ­ных типов акцентуации и, следовательно, нежелательны для них (табл. 2.2).

Вопрос о необходимости профессионального отбора с учетом способностей и особенностей личности человека в психологии труда рассматривался неоднократ­но и с разных позиций. Суть разногласий состоит в следующем. Е. А. Климов и В. С. Мерлин утверждали, что, поскольку рабочие, имеющие разные типологические особенности, показывают (благодаря сформированности определенного стиля деятельности) одинаковую производительность труда (т. е. все выполняют план на 100%), нет необходимости отбирать людей вообще и с учетом типологических особенностей — в частности. «Главная задача <...> психологии труда состоит не столько в профотборе, сколько в том, чтобы путем рационализации обучения устранить самый факт отбора»-, — писал Е. А. Климов (1959. С. 75).

^ Таблица 2.2

Оценка степени соответствия различных профессий разным

типам акцентуации личности

Тип



Класс



Профессии



^ Типы личности

1

2

3

4

5

6

7

8

«Человек - человек»


Исполни­тельский


Агент коммерческий

-

-

+

-

-

-

-

+

Акушер

-







-




+

-

+

Воспитатель

-




+

-

-




-




Горничная

-

+




-

-

+

-




Кондуктор

-

-

+

-




-

-

+

Контролер

-

-




-




-

-

+

Косметолог

+

+

+

-

-




-

+

Крупье

-

-




-

-

+

-




Мастер по маникюру

+

+

+

-

-




-

+

Массажист

-

-




-

-




-

+

Медсестра

-

+

+

-




+

-

+

Официант

-

+

+

-

-




-

+

Охранник

-

-




-

-

+

-




Проводник




-

+

-

-

-

-

+

Продавец

-




+

-

-




-

+

Санитар

-

+




-

-

+

-

+

Фельдшер

-

+

+

-




+

-

+

Творческий


Врач

-

+

+

-




+

-

+

Гувернер

-

+




-

-

+

-

+

Дефектолог

-




+

-

-

+

-

+

Логопед

-




+

-

-

+

-

+

Менеджер

-

-

+




+




-

+

Преподаватель физкультуры

-

-

+

-







-

+

Психолог







+

-







-

+

Секретарь-референт

-







-

-

+

-

+

Социальный педагог

-

-

+

-







-

+

Социальный работник

-




+

-

-




-

+

Учитель

-

-

+

-







-

+

Экскурсовод

-




+

-







-

+

Юрисконсульт










-

+

+

-




«Человек — техника»

Исполни­тельский

Аппаратчик

-

+

-

-

+

+

+

-

Арматурщик

-




-







+

+

-

Бетонщик

-




-

+




+

+

-

Водитель

-







-

+










Вязальщица трикотажных изделий

-

+

-

-




+

+

-

Газоэлектросварщик

-










+

+

+

-

Гальваник

-

+

-







+

+

-

Гравер

-

+

-







+

+

-

Жестянщик

-

+

-







+

+

-

Каменщик

-







+

+

+

+

-

Кондитер

-

+










+

+

-

Контропер деталей и приборов

+

+

-

-




+

+

-

Кровельщик

-










+




+




Лифтер

-

+

-







+

+

-

Маляр

-

+










+

+

-

Машинист

-







+

+










Механик

-

+

-




+

+

+




Монтажник стальных и железобетонных конструкций

-




-

+

+

+

+




Наладчик

-

+

-

-

+

+

+

-

Облииовщик-плиточник

-

+










+

+

-

Оператор котельной

-

+

-

-

+

+

+

-

Паркетчик

-

+










+

+

-

Пекарь

-

+

-







+

+

-

Печник

-

+

-




+

+

+




Плавильщик

-




-




+

+

+

-

Плотник

-

+




+

+

+

+




Пожарный

-

-




+

+










Прокатчик горячего металла

-







+

+

+

+




Слесарь

-

+

-

+

+

+

+




Станочник

-

+

-




+

+




-

Стекольщик

-

+

-







+

+

-

Столяр

-

+







+

+

+




Стропальщик

-

+










+




-

Такелажник

-

+

-







+

+

-

Ткач

-

+

-







+

+

-

Токарь

-

+

-




+

+

+

-

Фрезеровщик

-

+

-




+

+

+

-

Швея

-

+

-

-




+

+

-

Шлифовщик

-

+

-







+

+

-

Штукатур

-

+










+

+

-

Электромонтер

-

+







+

+

+




Творческий



Бортинженер

-

+




-

+

+




-

Инженер-конструктор




+

-




+

+

+




Инженер-механик

-










+

+







Инженер-строитель

-










+

+







Инженер-технолог

-










+

+







Пилот гражданской авиации

-







-

+

+







Техник по эксплуатации железных дорог

-

+







+

+







«Человек — информация»

Исполнительский

Делопроизводитель




+

-

-




-

-

-

Кассир

-

+

-

-




+




-

Корректор

-

+

-

-

+

-

+

-

Лоцман

-







-

+

+







Налоговый инспектор

-







-

+

+







Оператор ПК

+

+

-

-




+

+

-

Оператор почтовой связи

-

+

-

-




+

+

-

Операционист

-

+

-

-




+




-

Почтальон

-

+




-




+







Телефонист

-

+

-

-




+







Творческий

Аудитор




-

-

-

+

+




-

Банковский служащий

-

+

-

-

+

+




-

Библиотекарь

-

+




-




+




-

Биржевой маклер

-







-













Брокер

-







-













Бухгалтер

-

+

-

-




+




-

Геодезист

-

+

-

-

+

+

+

-

Диспетчер управления воздушным движением

-




-

-










-

Логистик

-







-

+

+







Маркетолог










-

+

+







Переводчик

-

+




-




+







Программист




+

-

-

+

+

+

-

Редактор

-

+

-

-

+

+




-

Штурман

-

+

-

-

+

+




-

Экономист .










-

+

+







«Человек — искусство»


Исполни­тельский



Вышивальщица

-

+




-




+

+

-

Демонстратор одежды

-




+

-







-

+

Закройщик

-

+




-




+

-




Парикмахер

-




+

-




+

-

+

Повар

-

+




-

+

+







Портной

-

+




-




+

-




Реставратор

-

+




-

+

+

+

-

Фотограф

+

+

+

.+










+

Ювелир

-

+




-

+

+

+

-

Творческий



Актер

-




+










-

+

Архитектор




-

+

-




+




+

Дизайнер




-

+

+










+

Журналист

-

-

+

-







-

+

Модельер




-

+

+










+

Музыкант







+
















Художник

+




+

+










+

«Человек — природа»


Исполнительский


Животновод

-

+




+




+

+




Кинолог

-

+




+




+

+




Коневод

-

+




+




+

+




Лаборант




+

-

-




+

+

-

Оператор машинного доения

-

+

-







+

+

-

Плодоовощевод

-

+

-

+




+

+

-

Птицевод

-

+

-







+

+

-

Пчеловод

-

+

-







+

+

-

Фермер

-







+

+










Творческий

Агроном

-

+







+

+







Ветеринарный врач

-

+




-

+

+







Геолог

-










+

+







Зоотехник

-

+




-




+







Инженер лесного хозяйства

-










+

+







Метеоролог




+

-

-




+

+

-

Фармацевт

-

+

-

-




+

+

-

Физик




+







+

+

+




Химик




+







+

+

+




Эколог




+







+

+

+




Примечания: 1 — чувствительный тип, 2 — дистимический тип, 3 — демонстративный тип, 4 — возбудимый тип, 5 — застревающий тип, 6 — педантичный тип, 7 — замкнутый тип, 8 — гипертимный тип.

«+» обозначает, что представителям данного типа личности может быть рекомендована данная профессия, «-» обозначает, что представителям данного типа личности выбор данной профессии может быть не рекомендован вследствие повышенной вероятности затруднений в процессе обучения и профессиональной деятельности; отсутствие знака свидетельствует о том, что представители данного типа личности вполне могут выбрать данную профессию, особенно при наличии интересов или других соответствующих этой профессии способностей.




С организационной и психологической точек зрения нельзя отождествлять профессиональ­ный отбор и отбор персонала при его найме на работу. Дело в том, что в ситуации найма необходимо учитывать не только степень соответствия требованиям, определяемым про­фессиональными должностными задачами, но и более широким спектром организацион­ных факторов. <...> По мнению X. Шулера (1994), авторитетного специалиста в области организационной психологии, отбора и тренинга персонала, нельзя пренебрегать такими существенными факторами, как удовлетворенность рабочей ситуацией и здоровье работ­ников. В результате выстраивается более сложный алгоритм отбора, чем в том случае, ког­да речь идет о психологических аспектах профессионального отбора. Наряду с сопоставле­нием требований деятельности и возможностей претендента на должность оценивается также соотношение потенциала удовлетворенности, связанной с конкретным трудовым по­стом (того, что гарантирует как удовлетворенность работников, так и другие аспекты хорошего самочувствия), и потребностей и интересов претендентов на должность, характера планируемых организационных изменений и потенциалов развития у претендента (чтобы спрогнозировать период его пребывания в организации).

Кабаченко Т. С, 2003. С. 164-165.



В пользу позиции этих ученых говорит и тот факт, что типологические осо­бенности взаимно компенсируют друг друга в своей приспособительной функ­ции. Например, низкая терпеливость (неспособность долго работать на фоне усталости), которой отличаются лица со слабой нервной системой, может быть в определенной степени компенсирована наличием у них инертности нервных процессов, преобладанием торможения по «внешнему» балансу или преоблада­нием возбуждения по «внутреннему» балансу. И наоборот, нетерпеливость лю­дей подвижных компенсируется у них силой нервной системы и т. д. Это дает воз­можность людям с разными типологическими особенностями одинаково успешно приспосабливаться к одной и той же деятельности, не предъявляющей к челове­ку максимальных требований.

В противовес этой точке зрения К. М. Гуревич (1970) доказывал, что в профес­сиях первого типа, связанных с экстремальными ситуациями и большим нервнопсихическим напряжением, отбор необходим. По этому поводу К. М. Гуревич (1974) пишет: «Различия по степеням представленности свойств нервной систе­мы не имеют решающего значения для достижения общественно необходимой эффективности труда и не сказываются заметным образом на удовлетворении, получаемом от труда, в подавляющем большинстве профессий». Далее автор за­мечает: «Одновременно показано, что имеется группа профессий, пригодность к которым формируется только при наличии некоторых природных данных, сте­пень и модальность которых может быть установлена путем предварительного анализа и последующей экспериментальной проверки» (с. 5).


Значительная часть исследований в области психологии персонала посвящена отбору и процессу найма. Еще одна (менее распространенная) функция, касающаяся персонала, предполагает принятие решений о том, какую работу поручить нанятым работникам. Она называется либо расстановкой, либо классификацией (в зависимости от оснований для получения работы). Во многих случаях отбор и расстановка кадров неотделимы друг от друга. Однако в некоторых организациях <...> решения об отборе и расстановке принима­ются отдельно друг от друга.

Расстановка отличается от классификации количеством предикторов, используемых для выбора подходящей работы. Первая предполагает отнесение претендентов к одной из двух или более групп (направление на одну из двух или более работ) на основании одного про­гностического показателя. Многие старшеклассники, например, попадают в математические классы по результатам тестирования математических способностей.

Классификация предполагает определение людей на разные виды работы исходя из двух или более валидных прогностических факторов. По этой причине квалификация отличается большей сложностью; однако она приводит и к более точному назначению человека на ра­боту, чем расстановка.

Мучински П., 2004. С. 196-197.



Вместе с тем, если в ранних своих работах по проблеме отбора К. М. Гуревич относил к профессиям первого типа, безусловно требующим отбора, только те, которые связаны с экстремальными ситуациями, то затем стал причислять к ним и связанные с навыками, требующими скорости и точности. Это произошло после исследования М. К. Акимовой (1974), показавшей, что инертность нервных процессов может служить препятствием на пути овладения такими навыками.

О необходимости проведения отбора в «массовых» профессиях пишет В. Г. Лоос (1974). Он приводит многочисленные примеры того, что во многих профессиях производительность труда рабочих существенно различается, даже при условии одинаковой профессиональной подготовки и стажа работы. Так, Лоос пишет: «В своих беседах с работниками промышленных предприятий мы неоднократно интересовались, имеются ли различия в работе представителей массовых профессии. Оказалось, что имеются и довольно значительные. Примечателен в этом отношении разговор с заместителем главного инженера крупной обувной фабрики. Говоря о профессии раскройщика, он отметил, что среди них есть рабочие, которые «играючи» выполняют по несколько сменных заданий, а есть и такие (причем, добросовестные рабочие), кто с большим трудом выполняют одно задание. Подобные примеры, думается, можно наблюдать на каждом предприятии. Даже такая «простая» работа, как ручное глажение рубашек, характеризуется существенными индивидуальными различиями. Так, например, на одном предприятии было установлено, что лучшие гладильщики обрабатывали одну жесткую рубашку на 1-1,5 мин быстрее, чем худшие гладильщики! Причем 1,5 мин — это во второй половине дня» (Н. Д. Левитов, 1928).


В настоящее время целый ряд проблем профессионального психологического отбора по некоторым из своих аспектов достаточно полно и глубоко разработаны, а проведение отбора на ряд профессий (пилоты, моряки и др.) продемонстрировало высокую его профессиональную эффективность. Например, если до введения психологического отбора отсев курсантов из летных училищ в разных странах составлял 60-75% от общего числа зачисленных на обучение, то проведение отбора позволило снизить показатель отчисления до 25-30%. У курсантов с высокими показателями психологического отбора отмечается более успешное освоение программы летного обучения, снижение на 15-20% количества вывозных и контрольных полетов, уменьшение в 2 раза количества ошибочных действий, чем у курсантов с более низкими показателями психологического отбора (М. Н. Рудный, 1963).

^ Бодров В.А, 1985. С. 93.



Американские психологи приводят ряд интересных данных, иллюстрирующих проявление в промышленности индивидуально-психологических различий. При изучении работы 36 сборщиков электрической арматуры, занятых на идентичных операциях, оказалось, что лучшие рабочие превосходили худших более чем в 2 раза. Весьма существенные различия были зафиксированы при изучении 199 кетельщиц (профессиональный стаж от 1 мес. до 5 лет) — профессии, где требуется вы­сокая степень внимания и тонкие координированные действия. Лишь небольшое количество кетельщиц могли производить свыше пяти дюжин пар чулок в час.

В. Г. Лоос отмечал как очень интересные исследования, проведенные в строи­тельстве: «При изучении работы учащихся-штукатуров накануне их выпуска из училища оказалось, что при выполнении достаточно сложных операций имеют­ся весьма существенные различия в скорости работы. Так, при выполнении опе­рации по накладыванию раствора на «сокол» и набрасыванию раствора на стену лучшие учащиеся затрачивали примерно на 50% времени меньше, чем другие, а при работе по разделке карнизов скорость у лучших учащихся была почти на 100% выше, чем у остальных!» (с. 89-90).

Жесткую позицию по отношению к надобности отбора водителей транспорта заняли В. А. Трошихин и его соавторы (1978).


Мировая и отечественная статистика показывает, что в настоящее время лишь около 5% юношей 17-20 лет имеют потенциальную возможность закончить летное училище и стать хорошими пилотами. С другой стороны, факты говорят о том, что в большинстве случаев успешность овладения летным мастерством проявляется уже в начальном периоде обуче­ния и достаточно стабильно сохраняется всю летную жизнь. Это позволяет говорить о бе­зусловной полноправности понятия «летные способности», их определенной уникальности и константности. В то же время содержание летных способностей, несмотря на огромное количество имеющихся в мире публикаций, до сих пор остается расплывчатым и неконк­ретным. Среди многих десятков отдельных психологических качеств, входящих, по мнению различных авторов, в летные способности (скорость реакции, память, внимание и т. д.), не удалось найти ни одного, которое явилось бы специфическим, а его развитие в значитель­ной мере определяло успех или неуспех летной деятельности. Указанное обстоятельство несомненно влияет на эффективность психологического отбора в авиации.

Покровский Б. Л., 1989. С. 108.



Необходимость отбора в ряде профессий подтверждается и исследованиями западных психологов. Р. Рейнхард (R. Reinhard,1970) сравнил нейротизм лучших пилотов ВМС США с нейротизмом американских студентов колледжей. У первых он оказался в 2 раза ниже. У успешно завершивших обучение летному делу уровни эмоциональной стабильности и экстраверсии были выше, чем у тех, кому это не удалось (Д. Бертрам и Г. Дейл [D. Bartram, H. Dale, 1982]). То, что военным летчикам более присущи экстраверсия и низкий нейротизм, было выявлено и в исследовании М. Окаю и др. (М. Окаuе еt: а1., 1977).

В. Г. Лоос (1974) полемизирует с теми, кто выступает против отбора в массовые профессии на том основании, что решающее значение в профессиональной успешности имеют обучение и тренировка. По этому поводу он пишет: «Тезис о том, что каждого можно обучить любой профессии, не вызывает никаких возражений. Но вот какой степени совершенства он может добиться, если не учитывать способности? Обращаясь к общетеоретическим концепциям, надо сказать, что способности действительно подвержены упражнению, причем в довольно высокой степени. Многое зависит от обучения и воспитания, многое зависит и от методов профессионального обучения. Но вместе с тем упражняемость имеет и определенные пределы. <...> Поэтому, отмечая важность упражнения, не следует перечеркивать большой значимости психологического профотбора».

Упражняемость может снизить индивидуальные различия, но не может их снять. «Каким бы ни было влияние упражнения на величину индивидуальных различий, — говорят Д. Тифин и Э. Маккормик, — представляется ясным, что обучение редко изменяет относительное положение индивидов в их способности выполнять какую-либо работу. <...> Ни одно промышленное предприятие поэтому не должно ожидать от своей программы профессионального обучения дать всем рабочим одинаково высокий уровень эффективного выполнения работы, если рабочие не будут вначале отобраны с учетом их возможностей достижения этого высокого уровня» (Тiffin, Маc Соrmick, 1961).

С.Г. Лопатин (1989) выявил, что многие специалисты отказываются от руководящих должностей из-за того, что считают себя неспособными к такой работе. Из 1725 опрошенных в момент назначения на руководящую должность лишь 8,8% сочли себя готовыми к ней, 20% согласились под нажимом, а 66% нашли у себя способности к руководству постфактум. Отсюда следует, что изучение психоло­гических особенностей и способностей в процессе профконсультации и отбора может помочь людям понять, к чему они пригодны, а к чему — нет, устранит необосно­ванные во многих случаях сомнения в наличии необходимых для выполнения той или иной деятельности профессионально важных элементов.

В.Г. Лоос отмечает: «Существует мнение, что при соответствующих методах обучения можно добиться определенного уровня успешности у каждого человека, выбравшего одну из массовых профессий. Но и здесь следует возразить. Ведь и общество, и сама личность многое теряют от того, что работа осуществляется с определенным, а не высоким или максимальным уровнем успешности. Потери начинаются уже с профессионального обучения, когда на людей с недостаточной профессиональной пригодностью затрачивается гораздо больше времени и материальных средств. Затем эти люди работают менее производительно, испытывая, вполне естественно, неудовлетворенность результатами своей трудовой деятельности. В итоге либо постоянное переживание «профессиональной неполноценно­сти», либо перемена профессии» (1974. С. 93).

В.Г. Лоос приводит данные о текучести кадров, производственных показателях и стоимости профессионального обучения швей, проходивших и не проходивших испытания специальных способностей (рис. 2.1).

Как видно из рисунка, различия между двумя группами были весьма существенными. При этом и производственные показатели рабочих, отобранных в результате специальных испытаний, были выше на 26,6%.

По данным X. Шулера (1994), даже избирательное тестирование (диагностика когнитивных способностей или тестирование личностных качеств) при приеме на работу с большой степенью достоверности (Р < 0,45-0,54) позволяет прогнозировать эффективность деятельности.



Рис. 2.1. Сравнительные данные уровня текучести, производственных показателей и стоимости профессионального обучения швей, проходивших и не проходивших испытания специальных способностей (данные американской промышленности; И. Я. Киселев, 1968)

Следует иметь в виду и другой момент. А. А. Фрумкин, ссылаясь на исследо­вание Л. В. Винокурова и П. А. Отюгова (1998), отмечает, что при психологи­ческой аттестации специалистов ультразвукового контроля металлических изделий (дефектоскопистов) 26 из 30 тестируемых были признаны психологически непригодными к своей профессии. Однако практически все они по характеристике руководства достаточно успешно справлялись со своими обязанностями. Но, с другой стороны, эта профессия относится к категории профессий, стимулирующих развитие профессиональных заболеваний. Отсюда Фрумкин справедливо ставит вопрос: какова стоимость профессиональной адаптации этих работников? Ответ очевиден: постоянно возникающее напряжение, компенсирующее отсутствие необходимых профессионально важных качеств (ПВК), приводит к потере здоровья.

Наряду с недостаточно выраженными способностями, приводящими к низкой эффективности труда и даже потере здоровья, существует на первый взгляд парадоксальное положение, когда наличие способностей, превышающих требования профессии, делает такого человека тоже непригодным к данной работе, хотя он вполне может ее выполнять. Во-первых, этот человек, с точки зрения общественных интересов, будет использоваться неэффективно, нерационально. Во-вторых, его отношение к данной работе будет негативным, так как работа, не соответствующая возможностям человека, не приносит ему удовлетворения и может приводить к невротическим расстройствам.
^ 2.2. Профессионально важные качества и способности
Соотношение понятий «способности» и ткачества». Профессиональный отбор строится на выявлении соответствия данного человека требованиям профессиональной деятельности. Критериями такого соответствия принято считать наличие у человека соответствующих способностей или профессионально важных качеств. Следует отметить, что до сих пор существуют разночтения в толковании и использовании близких терминов — способности, одаренность, качества, характеризующие возможности человека. В одних случаях отказываются от понятия качества и говорят только о способностях (В. С. Фарфель, 1976); в других — оба понятия используются как синонимы (это встречается в большинстве работ по психологии труда). Например, В. Д. Шадриков не разграничивает способности и качества: «Определенные качества и есть способности» (1989. С. 157). В иных публикациях способность оказывается синонимом одаренности (А. Ф. Лазурский, 1921), ПВК и способности отождествляются с профессиональными умениями.

В результате бывает очень трудно разобраться, что же конкретно имеет в виду автор, использующий какое-либо из трех понятий, что, в свою очередь, затормаживает разработку ряда теоретических проблем, поскольку и ученые, и практики лишены адекватного понятийного аппарата. Неудивительно, что вопрос о качествах вообще и профессионально важных качествах в частности в учебниках по общей психологии и психологии труда просто обходится стороной. Примечательно, что в психологических словарях понятие «профессионально важные качества» отсутствует.

Приступая к обсуждению соотношения этих понятий, нужно прежде всего выяснить, насколько необходимо для теории и практики наличие всех этих понятий и можно ли обойтись без какого-либо из них. Следовательно, начинать обсуждение поставленного вопроса надо с нахождения места этих понятий в ряду всех факторов, обусловливающих возможности человека, и эффективности их проявления. Только в этом случае можно понять, что целесообразно вкладывать в каждое из данных понятий и чем они могут отличаться друг от друга.

Возможности человека и эффективность его деятельности определяются как социальными (приобретаемыми в процессе воспитания, обучения, тренировки) факторами, так и врожденными, биологическими. Эти индивидуально-личностные факторы, обусловливающие возможности человека, и подлежат рассмотрению в отношении к разбираемым понятиям.

К врожденным (генотипическим) факторам (задаткам) относятся конституциональные, морфологические особенности (рост, вес, особенности телосложения в целом — соматотип, морфофункциональные особенности строения мышц — быстрые и медленные мышечные волокна), физиологические особенности (уровень максимального потребления кислорода — МПК), психофизиологические особенности (свойства нервной системы и темперамента), простейшие психические функции (процессы), связанные с восприятием, вниманием, памятью и т. д. Максимальный уровень способности обусловливается наличием у человека максимального количества необходимых задатков. Следовательно, отсутствующая типологическая особенность (задаток) не может быть компенсирована другими, и чем большим количеством задатков к данной способности обладает человек, тем более выраженной оказывается у него эта способность. Поэтому для деятельности, предъявляющей экстремальные требования к какой-либо способности человека, требуется отбирать людей, имеющих максимальное количество задатков, влияющих на эти способности.

К приобретенным факторам, влияющим на возможности человека, относятся мотивы, знания, умения, а также возникающий в процессе тренировки прирост врожденных особенностей и факторов, их развитие.

Между врожденными и приобретенными свойствами человека нет разрыва. Знания и умения быстрее приобретаются и достигают лучшего качества у людей с определенными врожденными особенностями; в свою очередь, обучение и тренировка способствуют развитию врожденных особенностей человека. Поэтому индивидуалъно-личностные особенности взрослого человека представляют собой сплав врожденных и приобретенных свойств, который И. В. Павлов назвал фенотипом.

Знание того, какого уровня факторами (генотипического, фенотипического или приобретенного) обусловлены в данный момент возможности и эффективность деятельности человека, важно в том случае, когда прогнозируются его успехи в настоящем и будущем. В зависимости от аспекта, какой нас интересует, меняется и роль факторов, относящихся к разным уровням. При оценке возможностей человека в данный момент для нас совершенно несущественно, за счет чего проявляются эти возможности: представляют ли они результат обучения и тренировки или обусловлены врожденными особенностями. Здесь оценка возможностей абстрагируется от причин, их определивших.

Когда же нужно узнать, следствием чего являются имеющиеся наличные возможности человека (врожденных ли особенностей, их развития или обучения), необходимо тщательно проанализировать компоненты, из которых они складываются, сгруппировать эти компоненты (факторы) по уровням и встроить эти группы факторов в рамки определенного понятия.

Особенно важно выяснить роль врожденных факторов в проявлении имеющихся возможностей человека в следующих случаях:

1) если нужно понять, почему у двух и более субъектов при созданных им равных условиях обучения, профессиональной деятельности и при одинаковом их стремлении к успеху достижения все же различны;

2) если необходимо узнать, за счет чего разные субъекты добились одинаковой эффективности в профессиональной деятельности;

3) если нужен прогноз достижений конкретного субъекта на будущее (когда хотят оценить перспективу его развития как профессионала).

Таким образом, в практических целях требуется задействовать понятия, помогающие обозначить группы следующих индивидных и личностных факторов, обусловливающих возможности человека и эффективность его деятельности:

  • отражающих роль врожденных особенностей человека;

  • отражающих роль приобретенных особенностей человека;

  • отражающих роль сплава врожденных и приобретенных особенностей человека.

Первая группа связывается мною со способностями и одаренностью, вторая - с опытом человека (знаниями и умениями).

Очевидно, что требуется такое понятие, которое было бы отражением сплава врожденного и приобретенного. У В. Д. Шадрикова это способности фенотипа. Мне представляется, что более подходит понятие функциональное качество, тем более что термин «качество» широко используется в общей психологии (волевые и нравственные качества), в психологии спорта (двигательные качества), а в психологии труда говорят о профессионально важных качествах.

Профессионально важные качества — это такие функциональные качества и личностные особенности человека, которые способствуют успешному выполнению данной профессиональной деятельности.

Функциональное качество — наличный уровень проявления какой-либо функциональной возможности человека, базирующейся на той или иной способности, независимо от того, чем этот уровень обусловлен: природными ли особенностями, их развитием или знаниями и умениями их использования, т. е. опытом.

При этом в функциональные качества включаются не все приобретаемые человеком знания и умения, а только те, которые помогают проявиться той или иной способности (быстроте, точности действий, выносливости и т. д.).

Функциональные качества и способности по названию могут совпадать (например, качество быстроты и способность к быстродействию); одна и та же сторона возможностей (функции), например, концентрация внимания, может выступать и как качество, и как способность. Все зависит от точки рассмотрения — фенотипа или генотипа, наличного уровня или прогноза.

Важное отличие понятия «качество» от способностей состоит в том, что первое может характеризовать не только функциональные возможности человека, но и его как личность (личностные качества). Поэтому наряду с двигательными качествами, качествами ума и т. п. выделяют нравственные, волевые, причем первые не связаны с врожденными особенностями человека, а приобретаются в процессе его социализации и воспитания.

Вопрос о превращении способностей в функциональные качества серьезно рассмотрен в работе Б. А. Федоришина с соавторами (1980); они отмечают: «В профессиональной деятельности токаря, водителя автотранспорта и хирурга чрезвычайно важна координация движений обеих рук. <…> Но вместе с тем сенсомоторная координация, четкость и точность двигательных действий сами по себе еще не являются профессиональной способностью (читай: качеством. — Е. И.). Отличная координация двигательных действий хирурга, сидящего за рулем автомобиля, не гарантирует механизм переключения скоростей в автомобиле от поломки из-за неумелого переключения. Профессиональная способность начинает проявлять себя тогда <...> когда сенсомоторная деятельность наполняется профессионально-технологическим содержанием. И это содержание различно у токаря, шофера, часового мастера и хирурга. Таким образом, общий для всех этих специалистов психологический механизм реализуется затем в различных профессиональных способностях (читай: качествах. –Е.И). Ясно также, что и сенсомоторные механизмы, рассматриваемые первоначально как общие для данных специалистов, получают в дальнейшем свое специфическое развитие в зависимости от того, какое место в структуре профессиональной способности они занимают и структурными элементами каких профессиональных способностей являются. Все это в равной мере относится не только к психомоторике, но и к другим психическим процессам и явлениям».1

Таким образом, в процессе овладения профессиональным мастерством каждая способность, реализуясь в конкретных действиях, получает свою огранку, превращаясь в профессионально важное качество.

Разные сферы профессиональной деятельности требуют различных сочетаний профессионально важных качеств. Рассмотрим необходимые ПВК с позиции ти­пов профессий, предложенных Е. А. Климовым и систематизированных в работе Л. Ф. Шеховцовой и Е. И. Тютюнник (1997).

Для профессий типа «человек человек» выделены такие профессионально важные качества:

  • доброжелательность, такт;

  • общительность;

  • эмоциональная устойчивость;

  • самообладание, выдержка;

  • чуткость, отзывчивость, сопереживание (эмпатия);

  • самостоятельность;

  • доминантность;

  • организаторские способности;

  • социальный интеллект;

  • чистота, четкость, выразительность речи;

  • экспрессия лица и поведения;

  • настойчивость.

Для профессий типа «человек — техника» выделяются следующие ПВК:

  • техническое и образное мышление;

  • пространственные представления;

  • концентрация и переключение внимания;

  • образная память;

  • время реакции;

  • координация движений;

  • физическая выносливость.

Для профессий типа «человек знак» нужны другие ПВК:

  • вербальное мышление (умение анализировать);

  • вербальная память;

  • аккуратность;

  • концентрация, устойчивость и распределение внимания;

  • усидчивость;

Для профессий типа «человек — художественный образ» желательны:

  • образное мышление;

  • образная память;

  • пространственные представления;

  • координация движений;

  • мышечно-кинестетическая чувствительность;

  • энергетическая заряженность;

  • аккуратность.

ПВК для профессий типа «человек — природа» практически не изучены.

Все эти описания ПВК весьма приблизительны и во многом не отражают специфику ряда видов деятельности (Р. Д. Каверина (1981) насчитала 215 профессий, относящихся к типу «человек — человек»). Так, в разряд профессий типа «человек — художественный образ» в основном попали рабочие, а не творческие профессии: маляр-алъфрейщик, ретушер, лепщик, печатник плоской печати, резчик, красильщик ткани, закройщик, модельщик и парикмахер. Спецификой этих профессий является в основном репродуцирование художественного образа, а не его создание, поэтому для них важны и такие ПВК, которые относятся к профессиям типа «человек — техника». В то же время не нашли отражения качества, необходимые в хореографии, актерском искусстве и других профессиях.

В работах по психологии основное внимание при рассмотрении ПВК уделяется психическим познавательным процессам и личностным особенностям и крайне редко — психомоторным качествам. Между тем некоторые профессии предъявляют жесткие требования к уровню развития этих качеств, а в других случаях они не играют существенной роли в обеспечении успешности деятельности. Н. А. Грищенко и Л. А. Головей (1987) выявили, что пилоты гражданской авиации и сварщики ручной дуговой сварки отличаются высокими показателями мышечной силы, а артисты балета — относительно невысокими. Тремор низкий у монтажниц радиоаппаратуры, средний — у артистов балета и высокий у пилотов. Пространственная точность движений средняя у пилотов и низкая у артистов балета. Кинестетическая чувствительность (в отношении различения толщины и диаметра деталей) высокая у монтажниц радиоаппаратуры и сварщиков (в отношении различения длины).

Кроме того, проявление одного и того же по названию психомоторного качества может иметь в различных видах деятельности свою специфику не только по уровню, но и по топографии тела человека (нужности в деятельности тех или иных мышечных групп). Как отмечают педагоги хореографической академии, для детей, занимавшихся спортом до того как заняться балетом, это не является преимуществом (как можно было ожидать), а наоборот, является препятствием при отборе, так как спорт развивает у них не те группы мышц, которые требуются в хореографии.
ГЛАВА 3

^ Дифференциально-психофизиологический подход к изучению

профессиональной деятельности

«Известны многочисленные факты, — пишет К. М. Гуревич (1970, с. 6), — когда человек, искренне желающий трудиться в определенной области и получивший нужную подготовку, тем не менее терпит провал. Такие случаи особенно часты в сфере искусства». От себя добавлю — и спорта, очевидно, вследствие чрезвычайно высоких требований, которые предъявляют эти виды деятельности к человеку и уровню его достижений. Однако провалы встречаются и у выбравших другие профессии, особенно относящиеся к типу «человек — человек» (например у педагогов), или у людей, решивших заняться творчеством (ученых, художников и т. д.). Нередко дело не столько в профессиональной предназначенности человека (хотя склонность к определенному роду занятий вряд ли стоит игнорировать), сколько в пренебрежении его индивидуальными и типологическими особенностями, что мешает полному раскрытию возможностей субъекта — с одной стороны, и адаптации к деятельности — с другой.


Типологические различия не могут играть роли не только при приеме на производство, но и при приеме учащихся в профессиональные школы. Они играют существенную роль лишь в организации обучения.

Мерлин В. С., 1973. С, 151.



Требования того или иного вида профессиональной деятельности к способностям человека приводят к тому, что остаются работать в течение нескольких десятилетий в данной профессии только лица с определенными типологическими особенностями нервной системы, отвечающими характеру деятельности. Например, в одной из типографий нами было выявлено, что у всех корректоров со стажем больше 10 лет имелась сильная нервная система, способствующая высокой концентрации и устойчивости внимания. На другом конвейерном производстве у всех работниц с большим стажем была выявлена инертность нервных процес­сов, способствующая монотоноустойчивости. Происходит, очевидно, естествен­ный отбор тех, кто наиболее подходит под требования данного вида труда.

Роль естественного отбора (или, скорее, подбора) с учетом типологических особенностей свойств нервной системы заметна и в данных, полученных Л. А, Лепиховой и Т. Ф. Цыгульской (1982). Ими выявлено, что у 48% учителей слабая нервная система и лишь у 8% — сильная. У студентов музыкально-педагогичес­кого факультета педагогического института «крен» в сторону слабости нервной системы выражен еще больше (84,4%). Зато у курсантов морского училища лиц со слабой нервной системой оказалось только 24%. Остальные имели сильную и среднюю по силе нервную систему.

Сопоставление типологических особенностей свойств нервной системы, пред­принятое А. К. Дроздовским, показало как сходство, так и существенные разли­чия между представителями некоторых профессий (табл. 3.1 и 3.2).

Таблица 3.1

Количество лиц с различными типологическими особенностями проявления свойств нервной системы среди представителей различных профессий ( %)


Л№



Профес­сиональная деятельность











^ Сила нервной системы

Подвижность возбуждения

Подвижность торможения

^ Внешний баланс

Внутренний баланс

%



%



%



%



%



\1

Педагоги -предметники

65


+

55,4

10,8

23,1




47,7




64,6

37,0

64,6

37,0

-

44,6




76,9

53,8

52,3

4,6

27,6




27,6




\2


Воспитатели приютов, детских домов

37

+

67,6

35,2

29,7




56,8

13,6

51,4

43,3

48,7

2,8

-

32,4




70,3

40,6

43,2




8,1




45,9




\3

Психологи-практики (ППМС-центры)

33


-+

54,5

9,0

36,4




48,5




51,5

39,4

48,5

18,2

-

45,5




63,6

27,2

51,5

3,0

12,1




30,3




\4


Психологи -студенты дневного отделения

123



++

32,5




35,0




48.0




53,7

17,9

59,3

37,3

-

67,5

35,0

65,0

30,0

52,0

4,0

35,8




22,0




\5


Психологи —

студенты заочного отделения

146



+

56,8

13,6

32,9




46,6




58,9

30,1

43,2

7,6

-

43,2




67,1

34,2

53,4

6,8

28,8




35,6




\6

Врач и -стоматологи

24


+

62,5

25,0

16,7




33,3




33,3

0

54,2

25,0

-

37,5




83,3

66,6

66,7

33,4

33,3




29,2




\7

Медсестры


29


+

65,5

31,0

20,7




41,4




44,8

13,8

41,4

0

-

34,5




79,3

58,6

58,6

17,2

31,0




41,4




\8

Спецназ


21


+

81,0

62,0

19,0




42,9




85,7

80,9

71,4

61,9

-

19,0




81,0

62,0

57,1

14,2

4,8




9,5





Примечание: строчки со знаком «+» обозначают высокое проявление данного свойства, а строчки со знаком «-» — низкое проявление данного свойства. Знак «Д» (дельта) пока­зывает разность между процентом лиц с высоким и низким проявлением свойства, она учи­тывается при высчитывании среднегрупповых величин типологических комплексов монотоноустойчивости, решительности, смелости, терпеливости (табл. 3.2).

Из представленных в таблице данных видно, что спецназовцы сильно выде­ляются среди представителей других профессий по количеству лиц с сильной нервной системой (81%). Выделяются этой же особенностью работники стомато­логических поликлиник (врачи, медсестры) и воспитатели приютов и детских домов, деятельность которых тоже нередко проходит в экстремальных ситуаци­ях и требует, как говорят в народе, «крепких нервов». Спецназовцы отличаются также высоким процентом лиц с преобладанием возбуждения по «внешнему» и «внутреннему» балансу.

Таблица 3.2

Прогностическая выраженность личностных свойств у представителей различных профессий (в среднегрупповых величинах, баллы)



^ Профес­сиональная деятельность



Монотоноустойчивость

Решитель­ность

Смелость

^ Упорство, терпеливость









ранг



ранг



ранг



ранг

1

Педагоги-предметники

65

47,6

3

143,2

1

52,4

5

69,2

5

2

Воспитатели приютов, детских домов

37

-49,0

10

54,3

3

64,9

2

21,7

8

3

Психологи -практики (ППМС центры)

33

0,0

7

36,4

4

51,4

6

18,0

10

4

Психологи — студенты дневного отделения

123

88,4

2

-13,8

7

-13,1

10

18,4

9

5

Психологи — студенты заочного отделения

146

4,9

6

10,3

5

50,5

7

32,1

6

6

Врачи-стоматологи

24

100,0

1

-50,0

10

58,4

4

150,0

1

7

Медсестры

29

31,0

5

-31,0

8

62,0

3

93,0

3

8

Спецназ

21

-4,8

8

128,6

2

157,1

1

119,0

2


Примечание: знак «перед цифрами, обозначающими выраженность типологического ком­плекса, способствующего проявлению данной личностной особенности, означает, что в дан­ной профессиональной группе имеется такой типологический комплекс, который препят­ствует проявлению этой личностной особенности. Чем больше величина положительного типологического комплекса, тем больше выражена данная личностная особенность.

Как видно из данных табл. 3.2, наибольшей монотоноустойчивостью, исходя из имеющихся типологических особенностей проявления свойств нервной системы, должны обладать врачи-стоматологи, а волевыми проявлениями (решительностью, смелостью, упорством) — спецназовцы. Решительность характерна и для учителей-предметников, а упорство и терпеливость — для врачей и медсестер стоматологов.
^ 3. 1. Эффективность выполнения различных видов деятельности и типологические особенности

Подсчитано, что в мире существует более 3000 профессий. Естественно, что изучить все нереально. Поэтому в психологии труда создаются различные классификации профессий по каким-то объединяющим их признакам. Наиболее из­вестными являются подходы К. М. Гуревича, Е. А. Климова, К. К. Платонова.

В них отражается не только и не столько содержательно-операциональная специфика той или иной профессии, сколько психологические особенности осуществляемой в ней деятельности. Отсюда более экономным оказывается подход, в котором раскрывается специфика видов деятельности, объединяющая многие профессии. Например, фактор монотонности труда встречается, как показано Н.П. Фетискиным (1993), не только в работе на конвейерах, но и на прессовом производстве, у штамповщиков и токарей, тростильщиц, прядильщиц, заточниц, намотчиц катушек, сборщиков часов. Также и экстремальность ситуаций отмечается не в одной, а во многих профессиях.

Соответственно методологически при написании данной главы я придерживался того, чтобы показать влияние типологических особенностей человека на эффективность деятельности, обладающей той или иной спецификой (монотонной деятельности, деятельности в экстремальных условиях и т. д.).


Как видно из исследования Е.А. Климова (1969), при связывании нити ткачихи с подвижными нервными процессами совершают движения быстрее, чем ткачихи с инертными проце­ссами. Таким образом, в этой трудовой операции подвижность нервной системы выступает как положительное свойство, а инертность - как отрицательное. Но если движение требует более длительного времени для его выполнения, как, например, при переходе от одного станка к другому, инертные ткачихи в случае необходимости, скажем, при простое станка, чаще в состоянии ускорить движение, чем подвижные. Таким образом, в данном случае инертность выступает в качестве положительного свойства.

^ Мерлин В.С., 1973. С. 152-153.
Как показала Л.А Копытова (1963,1964), у наладчиков-автоматчиков со слабой нервной системой в аварийной ситуации (при простое двух станков из четырех) резко ухудшаются разные сто­роны ориентировочной и исполнительской деятельности. У рабочих с сильной нервной системой в этих же условиях ориентировочная и исполнительская деятельность улучшается. Наладчики, относящиеся к «слабому» типу, покрываются потом при простое станков, их нервирует крик мастера. Токари-наладчики со слабой нервной системой стремятся в большей степени использовать спокойную ситуацию, когда все станки работают, для профилактических и контрольных действий. Количество таких действий в спокойной ситуации у них больше, чем у рабочих с сильной нервной системой. Они используют при этом большую переключаемость внима­ния в такого рода действиях. Благодаря тщательным и заблаговременным контрольным диагно­стическим и профилактическим действиям эти рабочие компенсируют недостаточную возбудимость внимания при простое станков, когда они не столь быстро обнаруживают простой. Наладку станков они ведут более длительно и тщательно как в спокойной ситуации, так и при простое. <...> Они реже отходят от станков даже при их бесперебойной работе.

Рабочие с сильным возбудительным процессом чаще отходят от станков, так как они менее тревожны. Изменения в работе легко привлекают их внимание. Они гораздо быстрее заме­чают простой и быстрее на него реагируют, увеличивая свою двигательную и ориентиро­вочную активность. Наоборот, в спокойной ситуации их двигательная и ориентировочная активность снижается.

Мерлин В. С, 1973. С. 154-155.



^ Эффективность монотонной деятельности в связи с типологическими особен­ностями. Так уж исторически сложилось, что монотонность труда привлекла наи­большее внимание психологов. Этому способствовало распространение конвей­ерной работы, предполагающей однообразие выполняемых операций, бедность впечатлений, когда в сознании работников образовывался «психологический ва­куум». Причем с годами проблема монотонности труда не только не исчезла, но возросла после того, как стала реальностью монотонная сенсорно-интеллектуаль­ная деятельность. В связи с этим число рабочих профессий, отличающихся моно­тонным характером труда, продолжает возрастать.

Острота этой проблемы состоит не только в снижении производительности и увеличении травматизма, но и в том, что в результате изменяется личность, нару­шается ее контактирование с окружающими, а это приводит к конфликтам на работе и дома (Н. П. Фетискин, 1993).

При состоянии монотонии наблюдается психическая заторможенность, про­падает желание продолжать работу, потому что она становится скучной, неинте­ресной. Предпосылкой этого служит простая однообразная деятельность с малым физическим и психическим напряжением. Чем реже и однотипнее воздействуют на человека стимулы, тем быстрее развивается у него состояние монотонии.

Роль типологических особенностей человека в его устойчивости к развитию такого состояния была показана уже в первых работах, проведенных, правда, в лабораторных условиях (В, И. Рождественская с соавторами, 1967; В. И. Рожде­ственская и И. А. Левочкина, 1972; Н. П. Фетискин, 1972). В дальнейшем изуче­ние монотонии проводилось на производстве (Н. П. Фетискин, 1974; Н. Е. Высотская с соавторами, 1974, и др.).

Выявлено, что монотония быстрее развивается и сильнее выражена у людей с сильной нервной системой, нежели со слабой (В. И. Рождественская с соавторами, 1967; Н. П. Фетискин, 1972; Н. А. Аминов, 1975; Ю. В. Бушов, Ю. А. Рябчук, 1981, и др.). Н. П. Фетискин выявил также, что более устойчивы к монотонии лица с инертностью нервных процессов, преобладанием торможения по «внешнему» балансу и возбуждения по «внутреннему» балансу. Эти особенности обра­зуют, следовательно, типологический комплекс монотоноустойчивости.

Противоположные типологические особенности (сильная нервная система, подвижность нервных процессов, преобладание возбуждения по «внешнему» ба­лансу и торможения по «внутреннему» балансу) не способствуют устойчивости к монотонии и образуют монотонофобный типологический комплекс.

Соответствующие различия между людьми представлены на рис. 3.1.



Рис. 3.1. Зависимость времени появления состояния монотонии от типологических особенностей проявления свойств нервной системы (по данным Н. П. Фетискина)

В последнее время была подтверждена зависимость устойчивости человека к фактору монотонности от слабости нервной системы (высокой активации коры головного мозга) и инертности нервных процессов, определявшихся по ЭЭГ-по­казателям (Е. В. Асланян, В. Н. Кирой, 2003). Неблагоприятной типологической особенностью для такой устойчивости является высокая лабильность.

Выделение из всей выборки лиц с монотонофильным и монотонофобным ти­пологическими комплексами показало, что у первых состояние монотонии появ­ляется на полтора часа позже, чем у вторых, причем у монотонофильных до обе­денного перерыва оно вообще не возникало, в то время как среди монотонофобных наблюдалось почти у половины рабочих. Различны у тех и других и производствен­ные показатели. У монотонофильных рабочая норма выполнялась на 33% быстрее, а брак отсутствовал в 31 % случаев, а вот среди монотонофобных не было ни одного человека, который бы работал без брака.

Изучая эффективность деятельности операторов-аудиторов в условиях сен­сорной монотонии и шума, М. Н. Ильина (1981) выявила, что чем меньше сила нервной системы, тем выше эффективность деятельности этих людей.

Е. Ю. Компан (1983) исследовал вероятность появления ошибки в оператор­ской деятельности у монотонофилов и монотонофобов, выделенных по силе, подвижности и уравновешенности нервных процессов, на основе данных, полу­ченных ранее Н. П. Фетискиным. Оказалось, что чем больше времени отводилось оператору на осуществление перцептивных актов, принятие решения и моторное действие, тем безошибочнее работали монотонофилы по сравнению с монотонофобами. Увеличение напряженности работы (уменьшение времени, отводимого на выполнение операции) меняло такие группы лиц местами: более эффективно теперь работали вторые. Первые, таким образом, превратились в экстремофобов, а вторые — в экстремофилов.

Успешность деятельности сборщиц микросхем (особо точное производство) в связи со свойством лабильности нервной системы изучали М. Д. Дворяшина и Н. С. Копеина (1975), Было показано, что высокая лабильность способствует ус­пешности выполнения этой работы.

И. Д. Карцев (1977) с соавторами рассматривал проявление свойств нервной системы у ряда работниц камвольного комбината: гребнечесальщиц, ленточниц, ровничниц, мотальщиц, прядильщиц, ткачих. Все работницы этих профессий были разделены на группы профессионально пригодных и профессионально не­пригодных. Первые отличались слабостью нервной системы, вторые — ее силой, что авторы связывают с монотонным характером труда. Исключение составили ткачихи, успешность работы которых зависела от сильной нервной системы (при наличии инертности нервных процессов).

Л. В. Пастушенко (1984) при изучении волочильщиков проволоки в метизно-металлургическом производстве, работа которых имеет монотонный характер, было выявлено, что монотоноустойчивыми являются рабочие, имеющие слабую и инертную нервную систему.

В целом полученные при изучении деятельности людей на монотонных про­изводствах данные подтверждают результаты многочисленных лабораторных экспериментов о большей устойчивости к действию однообразного фактора лиц со слабой нервной системой.

Связь монотоноустойчивости со слабой нервной системой В. И. Рождествен­ская объясняет тем, что такие люди обладают более высокой чувствительностью, чем располагающие сильной нервной системой. В процессе действия монотонно­го фактора в центральной нервной системе развивается угасательное торможение, которое делает поступающие сигналы физиологически более слабыми. Из-за высокой чувствительности слабой нервной системы одинаковые по интенсивно­сти сигналы оказываются для нее физиологически более сильными, вследствие чего угасательное торможение у обладающих ею людей развивается медленнее, чем у лиц с сильной нервной системой.

Однако это объяснение, в принципе не вызывающее возражений, неприложимо к влиянию на монотоноустойчивость других типологических особенностей, которые не изучались В. И. Рождественской. Кроме того, развитие угасательного торможения данный автор увязывает с центрами, управляющими действиями человека, хотя очевидно, что главный фактор развития состояния монотонии — это угасание мотивации. Соответственно можно объяснить и связь монотоноустойчивости с инертностью нервных процессов (через ригидность мотивационных установок) и с преобладанием возбуждения по «внутреннему» балансу (что означает большую потребность в активности и, следовательно, более длительное удовлетворение такой потребности). Не случайно у лиц с типологическим комплексом монотоноустойчивости мотивация к работе, по данным Н. П. Фетискина, а более выраженной.

В исследованиях Н. П. Фетискина была установлена связь устойчивости к монотонии со свойствами темперамента: более стойкими оказались лица с высокой ригидностью (что можно объяснить сильно выраженной у них инертностью нервных процессов), интроверсией и низким нейротизмом. Кроме того, устойчивость к монотонии выше у лиц с низкой и средней самооценкой, с интрапунитивной направленностью фрустрации и средним уровнем притязаний. Влиял также пол работающих: у женщин устойчивость выше, чем у мужчин.

Р. Купер и Р. Пейн (R.Cooper, R. Paune, 1967) провели исследование в упаковочном цехе табачной фабрики, где работа была несложной и однообразной. Было выявлено, что у рабочих, уволившихся в течение 12 месяцев после проведения тестирования, уровень экстраверсии и нейротизма был существенно выше, чем у тех, кто остался. Рабочие с высокими показателями экстраверсии и нейротизма чаще несанкционированно отсутствовали на работе, т. е. прогуливали.

Фегерстром и Лиспер (Fegerstrom, Lisper, 1977) обнаружили, что управление автомобилем в течение 4 часов приводит к большему ухудшению работоспособности у водителей экстравертов, чем у интровертов.

Отрицательную связь экстраверсии с эффективностью деятельности при монотонной работе выявили также Р. Сэвидж и Р. Стюарт (R. Savage, R. Stewart, 1972), Г. Айзенк (H. Eysenk,1965). Томпсон (Thompson, 1929), Флехтнер (Flechtner, 1937), Бартенверфер (Bartenwerfer, 1957) установили, что экстраверты при монотонной работе обнаруживают меньшую бдительность, большую не­точность и легкую отвлекаемость.

В западной психологии изучается такое психическое явление, как вигильность, т. е. способность в течение длительного времени сосредоточивать внимание на однообразных сенсорных стимулах и отслеживать их изменение. По существу речь идет об устойчивости субъектов к сенсорной монотонности, что подтверждается снижением в процессе работы частоты сердечных сокращений и уменьшением выраженности КГР. Было выявлено, что экстраверты хуже справляются с этим заданием, чем интроверты (Н. Аладьялова и О. Арнолд, 1991; Н. Eysenk, М. Eysenk, 1985; Г. Коулига [Н. Koeliga, 1992]). Объяснения этим различиям даются разные, но ни одно из них нельзя считать достаточно обоснованным.

Севидж и Стюарт (Savage, Stewart, 1972) у 100 женщин, обучавшихся профессии оператора устройства для набивки перфокарт, выявили отрицательную кор­реляцию между уровнем экстраверсии и производительностью за месяц. Таким образом, совершенно очевидно, что лучше выполняют монотонную работу и лучше к ней адаптируются лица с интроверсией и низким нейротизмом. Однако парадоксальность этого факта состоит в том, что и тем и другим в большей мере присуща сильная (низкоактивированная) нервная система, не способствующая устойчивости к монотонности работы.

Таким образом, можно говорить о наличии двух типов людей: монотонофильных, которые хорошо переносят однообразную работу (а некоторым она даже нравится), и монотонофобных, плохо переносящих такую работу и отрицательно к ней относящихся.

И те и другие близки к типам людей, выделенных Цукерманом (М. Zuckerman, 1979), а именно — тип избегающих ощущений и тип искателей ощущений. С точки зрения Цукермана, поиск ощущений — черта, определяемая потребностью в разно­образных, новых и сложных ощущениях и переживаниях, а также готовность пой­ти ради подобных переживаний на физический и социальный риск. Склонность же к риску, как следует из ряда исследований, связана с низкой тревожностью и силь­ной нервной системой, что соответствует характеристике монотонофобных. Сход­ство искателей ощущений и монотонофобных обнаруживается и в том, что и для тех и для других характерен высокий уровень норадреналина (Ф. Ферли [F. Farley, 1986] полагает, что склонность к поиску ощущений связана и с высоким уровнем тестостерона).

Цукерман считает, что тип людей, склонных к поиску ощущений, на 60% обус­ловлен генетически. И для такого утверждения, как видно из изложенного выше, есть основания.

Реже при монотонной деятельности развивается состояние психического пре­сыщения (почему-то во многих работах называемое психическим насыщением; однако, скажем, между насыщением пищей и пресыщением ею имеется суще­ственная разница: в первом случае человек испытывает удовлетворение, а во вто­ром — отвращение).

По своим характеристикам оно во многом противоположно монотонии (осо­бенно по нейрадинамике). Если для второго состояния характерно развитие тор­можения в эмоционально-мотивационной сфере личности, то при психическом пресыщении, наоборот, нарастает возбуждение. Поэтому вместо апатии, скуки у рабочих появляется раздражение, отвращение к труду, даже агрессивность.

Такое состояние может прийти на смену состоянию монотонии, если работа не прекращается, а может появиться и сразу после периода устойчивой работоспо­собности. Анализ показал, что пресыщение чаще встречается у лиц со слабой не­рвной системой и преобладанием торможения по «внешнему» балансу, т. е. с ти­пологическими особенностями монотоноустойчивости (Н. П. Фетискин).

^ Эффективность деятельности в экстремальных ситуациях и типологические особенности. Существует множество профессий, где деятельность имеет экстре­мальный характер, когда присутствуют, по выражению К. М. Гуревича, «катастрофогенные» ситуации. К числу тех, кто занят в подобных сферах, относятся опе­ративные дежурные энергосистем, водители авто-, авиа- и морского транспорта, космонавты, военные и т. д. Главный фактор здесь — переживание опасности в связи с возможными авариями и большой личной ответственностью за их ликви­дацию. Экстремальная ситуация приводит к нарушению сенсорной н мыслитель­ной деятельности. Человек неадекватно воспринимает показатели приборов (за­цикливается на одном-двух из них, игнорируя другие), соответственно принимая неправильные решения, а порой вообще забывая, что же надо делать. Одновре­менно многие авторы отмечают, что подверженность стрессу у людей неодинакова.

Так, в работе К. М. Гуревича и В. Ф. Матвеева (1966) применительно к дея­тельности операторов — руководителей энергосистем было показано, что «опера­тивные качества», позволяющие успешно справляться с работой в аварийной ситуации, более выражены у лиц с сильной нервной системой. Ненадежными оказались те, кто имел слабую нервную систему и преобладание торможения. У них часто наблюдалась растерянность, доходящая до шока.

Л. А. Копытова (1964) обнаружила, что наладчики, обладающие слабой нервной системой, покрываются потом при простое станков, их нервирует крик мастера. То же выявил Е. А. Климов(1969) у ткачих, отличавшихся инертностью нервных процессов: для них всякая неожиданно возникающая ситуация оказывается стрессогенной из-за их плохой переключаемости.

В деятельности водителей городского транспорта экстремальность ситуа­ций — фактор постоянный. Исследования В. А. Трошихина, С. И. Молдавской и И. В. Кольченко (1978) показали, что при стаже более 5 лет высокую надежность показывают водители, у которых отмечаются подвижность нервных процессов и сильная нервная система. Водители с инертностью нервных процессов осторож­ны при управлении транспортными средствами, сравнительно редко нарушают правила движения, но несмотря на это попадают в аварии чаще. Самая высокая надежность у водителей, имеющих наряду с сильной нервной системой среднюю степень подвижности нервных процессов (рис. 3.2).


Рис. 3.2. Частота аварий и нарушений правил дорожного движения у лиц с разным уровнем подвижности нервных процессов (по В. А. Трошихину с соавторами, 1976)

Положительная роль высокой подвижности нервных процессов для операто­ров химической промышленности была выявлена в исследовании З. Г. Туровской с соавторами (1972).

Однако имеются данные, которые противоречат сказанному выше. Так, В. С. Клягин (1973) установил, что у водителей со слабой нервной системой ава­рий не бывает (рис. 3.3).


Рис. 3.3. Соотношение лиц с сильной, средней и слабой нервными системами среди водителей, сгруппированных по показателям аварийности (А. К. Гордеева, В. С. Клягин, 1977)

Этому соответствует и факт, выявленный И. Данчем (1974) у учащихся-тока­рей: у тех из них, кто имел слабую нервную систему, количество запланирован­ных мер безопасности было выше, чем у тех, кто имел сильную нервную систему. То есть лица со слабой нервной системой стремятся к предупреждению аварий­ных ситуаций. С другой стороны, исследователями (К. М. Гуревич, В. С. Клягин, М. И. Серков, 1974) отмечается, что в ситуации выбора у лиц со слабой нервной системой наблюдались нерешительность и большое количество неадекватных дей­ствий. Это может способствовать тому, что, попав в аварийную ситуацию, водители со слабой нервной системой могут растеряться и принять неадекватные решения.

В. С. Клягин не указывает, какие водители были им обследованы, но если та­ковыми были водители грузовых машин, выполняющие загородные рейсы, сде­ланный им вывод можно объяснить монотонностью труда таких работников, к которому лучше приспособлены лица со слабой нервной системой. К тому же вождение автомобиля за городом требует внимательности на четверть меньше, чем в городе (Э. Бена и др., 1965).

Правда, полученные В. С. Клягиным данные можно объяснить и с других по­зиций. Слабость нервной системы в значительной мере связана с высокой тревож­ностью и боязливостью людей. Отсюда у таких лиц может проявляться и поло­жительное качество: большая осторожность при вождении машины. Для лиц с сильной нервной системой более комфортной оказывается экстремальность си­туаций, отсюда — лихачество и большее число аварий.

Как бы то ни было, данный пример показывает: прямое отнесение многих про­фессий к определенному типу деятельности (монотонной, экстремальной и т. д.) неправомерно; зачастую такие типы могут сочетаться, предъявляя человеку про­тивоположные требования. В связи с этим в более выгодном положении оказы­ваются лица не с крайними проявлениями свойств нервной системы и темпера­мента, а со средней их выраженностью.

С. А. Гапонова (1983), изучая частоту дорожно-транспортных происшествий у водителей различных видов транспорта, установила: количество людей, имею­щих сильную и слабую нервные системы, было одинаковым как в группе безава­рийно работающих водителей, так и в группе «аварийщиков». Автор объясняет это тем, что у первых выражены такие качества, как эмоциональная устойчивость, устойчивость к помехам, концентрация и переключение внимания, а у вторых — высокая способность к прогнозированию, подвижность нервных процессов, боль­шая пропускная способность зрительного анализатора, долговременная память. Кроме того, имеет значение и большая монотоноустойчивость лиц со слабой нервной системой, что важно при поездках на дальние расстояния.

Л. Шоу и Г. Сайкел (L. Shaw, H. Sichel, 1970) сравнили нейротизм и экстравер­сию у водителей автобусов, часто попадавших в аварии, и водителей, которые в авариях не оказывались (рис. 3.4). Большинство из числа первых лиц имело вы­сокие показатели нейротизма и экстраверсии, а среди вторых были в основном эмоционально стабильные интроверты. Аналогичные результаты при одновре­менном учете высокой экстраверсии и нейротизма получены Венебле (Venables, 1956), а также Фернхемом и Сейпе (Furnham, Saipe, 1993). Применительно к во­дителям-экстравертам это подтвердилось и в исследовании Б. Файна (В. Fine, 1963), а в отношении водителей с высоким нейротизмом — в работах Шенка и Рауша (Schenk, Raush, 1979), Лу (Loo, 1979) и К. Хансена (C. Hansen, 1989).


Рис. 3.4. Личностные различия между водителями с высокими и низкими показателями аварийности

Очевидно, существует категория людей, которую можно отнести к «аварий­щикам». Это подтверждается еще одним исследованием (С. Краск [S. Craske, 1968]), в котором выявлено, что лица, ставшие жертвами несчастных случаев, тоже име­ли высокий уровень экстраверсии. Вероятно, экстраверты менее склонны прида­вать значение выполнению предписанных обществом правил, касающихся управ­ления транспортными средствами, поведения на дорогах и т. п. Действительно, лицам, пренебрегающим правилами, свойственны такие черты личности, как экстраверсия, доминантность, агрессивность, стремление к острым ощущениям и тревожность — депрессия (Буйсен и Эрасмус [A. Booysen, J. Erasmus, 1989]).

И. П. Бондарев с соавторами (1983) пришли к выводу, что в профессиях, где деятельность связана с неожиданно возникающими проблемными ситуациями (на­пример, у диспетчеров энергосистем), профессиональная пригодность обусловле­на сильной нервной системой и преобладанием возбуждения над торможением.

Как показали В. К. Сафонов и Г. Б. Суворов (1982), количество «аварий» в деятельности авиадиспетчеров и допускаемых ими предаварийных ошибок зави­сит от силы нервной системы: у тех, у кого она сильная, их меньше. Такая же за­висимость установлена и у людей, отличающихся инертностью торможения.

Успешность деятельности пожарников в экстремальных ситуациях зависит от склонности к риску, которая, по сведениям А. П. Самсонова (1983), сильнее вы­ражена у тех из них, кто имеет сильную нервную систему и низкую степень тре­вожности. Роль последней в операторской деятельности показана В. К. Мартенсом и др. (1983).

Приведенных примеров достаточно для утверждения, что с экстренными си­туациями, возникающими в процессе профессиональной деятельности, успешнее справляются лица, обладающие сильной нервной системой и подвижностью нервных процессов. Чем напряженнее деятельность и выше ответственность, весомее цена ошибки, тем в большей мере ухудшается эффективность деятельности людей со слабой нервной системой. Люди же с сильной нервной системой, наоборот, в этой ситуации мобилизируются и улучшают эффективность своей деятельно­сти. Не случайно В. Д. Небылицын (1969) ввел понятие «оперативной надежно­сти человека», основанной на типологических особенностях свойств нервной системы и включающей в себя выносливость к экстренному напряжению и пере­напряжению, устойчивость к помехам.

Конечно, это не значит, что люди с сильной нервной системой выдержат лю­бую напряженную ситуацию. Приведенные примеры свидетельствуют только о том, что у них выше шансы справиться с большим психическим напряжением, нежели у людей со слабой нервной системой. Вместе с тем следует подчеркнуть, что обычная ситуация мало способствует мобилизации людей, имеющих сильную нервную систему. Они выкладываются в основном в экстремальных обстоятель­ствах. Соответственно и мотивация их деятельности со стороны (педагогом, тре­нером, мастером на производстве) должна быть более сильной, чем лиц со слабой нервной системой. Последних нельзя стимулировать чрезмерно активно, брать с них обязательства о непременном достижении высоких результатов; перед ними нужно ставить цели не предельные, а оптимальные. Не случайно ведь субъекты со слабой нервной системой предпочитают быть ведомыми, а не лидерами. Избе­гание всяческих стрессов — это основа их комфортного существования.

М. Фридман и Р. Роземан (M. Friedman, R. Rosenman, 1974) отмечают, что люди, подверженные стрессу, обладают ярко выраженной склонностью к конку­ренции, стремлением к достижению цели, агрессивностью, торопливостью, нетер­пеливостью, беспокойством, гиперактивностью, экспрессивной речью, постоянным напряжением лицевой мускулатуры, чувством постоянной нехватки времени, повышенной ответственностью.

^ Операциональная напряженность и типологические особенности. Некоторые профессии связаны с высоким темпом выполнения рабочих операций, отчего у работающих возникает операциональная напряженность. В частности, такой труд выполняют радиотелеграфисты и телефонистки. Нормативы радиста 1-го класса предусматривают прием и передачу не менее 18 групп в минуту, причем каждая группа состоит из пяти знаков (букв или цифр), а каждый знак в среднем из 3-3,5 сигналов (точек и тире). Таким образом, за одну минуту телеграфист 1-го класса должен совершить не менее 270 действий. Это предъявляет высокие требования к скорости переработки информации и пропускной способности по восприятию азбуки Морзе1 радиотелеграфистами (Д. И. Шпаченко, 1974). Телефонистка междугородных линий обеспечивает связь одновременно на 10 каналах. Сигналами для нее являются загорающиеся на коммутаторе с постоянно меняющейся частотой лампочки, переговоры с абонентами и телефонистками на линии. Такая работа требует большого внимания, быстрой реакции и хорошей переключаемости.

Изучение типологических особенностей людей, занятых в этих профессиональных сферах, проведенное В. А. Трошихиным и его соавторами, показало, что наиболее успешно овладевали данными профессиями лица с высокой подвижностью нервных процессов и сильной нервной системой. Лица же с инертностью нервных процессов и слабой нервной системой, по мнению авторов, к данным профессиям непригодны.

Эти результаты получили подтверждение в работе В. Г. Зархина (1976), хотя в своих выводах автор более осторожен. Он отмечает, что скорость передачи сообщений радиотелеграфистами зависит, при прочих равных условиях, от степени лабильности нервной системы. Инертность в известной степени служит препятствием для овладения скоростным навыком радиопередачи. В этом случае специфической трудностью становится необходимость совершать быстрые по­вторяющиеся движения рукой. Высоколабильные радиотелеграфисты, работающие с высокой скоростью, допускают в процессе радиопередачи и меньшее количество ошибок.

Н. А. Бесстрашная (1982) изучала роль типологических особенностей в успешности овладения профессией машинистки. Данная деятельность требует владения сложнокоординированным скоростным двигательным навыком, а также предполагает выносливость, поскольку необходимо длительное время поддерживать высокий темп печатания текста и быстрое переключение внимания с одного предмета на другой. Как установлено автором, у лиц, успешно осваивавших эту профессию, была высокая подвижность нервных процессов и высокая работоспособность по «Теппинг-тесту».

Связь быстроты профессионального обучения школьников с подвижностью нервных процессов и лабильностью выявлена также Т. С. Криворучко и Л. В. Бочковой(1982).

^ Состояние утомления и типологические особенности свойств нервной си­стемы. Принято считать, что сильная нервная система более выносливая, и по­этому у лиц, обладающих ею, утомление наступает позже, чем у людей со слабой (менее выносливой) нервной системой. В действительности же подобное сужде­ние верно только относительно утомления, возникающего при работе максималь­ной интенсивности, когда в нервных центрах быстро развивается запредельное торможение (М. И. Виноградов, 1966; В. В. Розенблат, 1961).

При работе же малой, средней и большой интенсивности ведущими фактора­ми остаются физиологические и биохимические изменения в системах обеспече­ния мышечной работы; соответственно и связь свойства силы нервной системы с утомлением имеет другой характер. Как показано М. Н. Ильиной (1972), уста­лость появляется у лиц со слабой нервной системой позже, чем у людей с силь­ной. Объясняется это тем, что субъекты со слабой нервной системой расходуют энергию более экономно, чем те, у кого она сильная (Р. М. Кадыров, 1987).

Правда, следует учитывать, что причины утомления при разных типах работы могут отличаться. Поэтому большая устойчивость людей со слабой нервной си­стемой к утомлению отмечается, когда речь идет о работе средней и низкой, но не максимальной интенсивности. В последнем случае более устойчивыми должны быть лица с сильной нервной системой, поскольку тогда развитие утомления свя­зано с быстрым возникновением запредельного торможения.

^ Эффективность деятельности, требующей концентрации и устойчивости внимания, в связи с типологическими особенностями. Ряд профессий требует концентрированного и устойчивого внимания (так трудятся корректоры в изда­тельствах, наборщики в типографиях, операторы, осуществляющие функцию сле­жения, и т. п.). По моим данным, среди корректоров и наборщиков типографий со стажем свыше 10 лет преобладают лица с сильной нервной системой и инерт­ностью нервных процессов.

И. Д. Карцев и его соавторы (1977) изучали типологические особенности успешных и неуспешных рабочих, осуществляющих сборку изделий из мелких деталей, которая связана с напряжением внимания и зрения. Следовательно, дан­ная работа до известной меры напряженная, особенно потому, что требуется определенная «быстрота» осуществления производимых операций. Вероятно поэтому, в противоположность работникам предыдущих профессий, у сборщи­ков, успешно справлявшихся со своей трудовой деятельностью, в основном отме­чались сильная нервная система и подвижность нервных процессов.

Однако исследования, проведенные на производстве, единичны, потому и при­ходится больше рассматривать результаты, полученные в лабораторных услови­ях при выполнении корректурного теста.

О. Халмиова (1972) показала, что при выполнении этих тестов у испытуемых со слабой нервной системой наблюдается явная тенденция лучше работать в про­стых ситуациях. Усложнение условий ухудшает их результаты, в то время как у лиц с сильной нервной системой достижения улучшаются.

Как показано Н. А. Карпушко (1976), липа с подвижностью возбуждения про­сматривают за отведенное время меньшее число знаков и, что важно, — допуска­ют больше ошибок независимо от сложности заданий, чем лица с инертностью возбуждения. Однако и у инертных резко возрастает число допускаемых ошибок, если в задание вводится дифференцировка (например, не зачеркивать букву С, если перед ней стоит буква Н).

Лица, которые отличаются подвижностью торможения, меньше просматривают знаков и делают меньшее количество ошибок, чем субъекты с инертностью торможения. При введении дифференцировки у вторых заметнее замедление просматривания знаков, чем у характеризующихся подвижностью торможения, но и ошибок они допускают меньше.

При простом задании лица со слабой нервной системой допускают больше ошибок, чем обладающие сильной нервной системой.

Введение дифференцировки не выявило различий между лицами с сильной и слабой нервными системами ни по точности, ни по быстроте выполнения задания.

Обнаружено также влияние «внешнего» баланса: простое задание хуже всех выполняли лица с преобладанием возбуждения (меньший темп работы и большее количество ошибок) и лучше всех те, у кого преобладало торможение. При введении дифференцировки наивысший темп работы и наибольшее количество ошибок было допущено лицами, у которых доминировало возбуждение, а наиболее низкий темп и наименьшее число ошибок — у субъектов с преобладанием торможения.

Таким образом, работа, требующая внимания, лучше осуществляется людьми, имеющими сильную нервную систему, инертность возбуждения и преобладание торможения по «внешнему» балансу.

Лучшая концентрация внимания у лиц с сильной нервной системой была выявлена и другими исследователи (Л. Б. Ермолаева-Томина, 1963; Н. С. Уткина, 1964).

Также рядом авторов показано, что экстраверты лучше интровертов удерживают внимание при внешних помехах.

О. А. Конопкин (1966) выявил корреляцию силы нервной системы со скоростью приема информации, продуктивностью деятельности при побочных сигналах. Показана зависимость пропускной способности информации от подвижности нервных процессов. Все эти параметры имеют большое значение в работе операторов, диспетчеров и других специалистов.

Итак, рассмотрены разновидности деятельности, в которых та или иная их характеристика выражена в крайней степени, является доминирующей, а также и вызываемые ими рабочие состояния. Время появления последних и полнота их формирования у разных людей неодинаковы, что свидетельствует о различной степени устойчивости к факторам, вызывающим эти состояния. При этом один человек может быть устойчив к психическому напряжению и неустойчив к моно­тонности, другой - устойчив к монотонности, но не к длительному физическому напряжению, вызывающему утомление, и т. д. Как явствует из сказанного, это обусловлено тем, что во многом устойчивость к определенным факторам связана с разными типологическими особенностями проявления свойств нервной системы и темперамента. Поскольку у человека имеются одни из них и отсутствуют другие, он не может быть и равной мере стойким ко всем без исключения факторам. Так, лица с сильной нервной системой устойчивее к фруструющим и стрессогенным факторам, но не к монотонности. Лица со слабой нервной системой, наоборот, более устойчивы к монотонности, но менее - к фрустрации и стрессогенным факторам.

Однако во многих профессиях деятельность по своим характеристикам про­тиворечива и поэтому предъявляет к личности подчас противоположные требо­вания. Так, типичными для слесарей-сборщиков конвейерного производства являются: с одной стороны — монотонность осуществляемых ими операций, а с другой — быстрота их выполнения.

Первому требованию соответствуют инертность нервных процессов, преоб­ладание торможения по «внешнему» балансу, слабая нервная система, а второ­му - подвижность нервных процессов, преобладание возбуждения по «внешнему» балансу и слабая нервная система. В этой ситуации выгоднее иметь среднюю вы­раженность свойств нервной системы. Необходимым свойством, по данным А. И. Фукина (1995), оказывается лабильность нервной системы, которая у боль­шинства успешных работников была средней. Среди слесарей-сборщиков так­же отмечался высокий процент тех, у кого был средний уровень подвижности возбуждения и торможения. Среди же тех, чьи успехи невысоки, преобладали лица с высокой лабильностью, инертностью возбуждения и торможения.

Эти данные согласуются с результатами, полученными Р. В. Шрейдер и В. Д. Шадриковым (1976): успешной деятельности сборщиков способствует не низкая или высокая степень подвижности нервных процессов, а именно средняя. В исследованиях В. И. Полякова (1972) и А. И. Фукина (1995) выявлено: на конвейерном производстве успешно работать могут люди не только со слабой, но и с сильной нервной системой (последние - благодаря большей терпеливости; правда, следует учесть, что в типологический комплекс терпеливости входят три особенности, обеспечивающие устойчивость к монотонному фактору: инертность нервных процессов, преобладание торможения по «внешнему», а возбуждения - по «внутреннему» балансу).

Л. А. Копытовой (19646) установлено, что ткачихи, отличавшиеся инертно­стью нервных процессов, при работе одновременно на 3 станках реже, чем их «подвижные» коллеги, отвлекаются от выполнения срочного задания. Когда не­обходимо устранить простой станков или когда обрывается нить, это положитель­ное проявление свойства. Но у ткачих, для которых характерна подвижность не­рвных процессов, чаще, чем у инертных, внимание переключается с одного станка на другой, а это позволяет им быстрее обнаруживать неполадки. Таким образом, последнее обстоятельство компенсирует большую отвлекамостъ внимания.

Сходные соотношения между переключением и отвлечением внимания Л. А. Копытова обнаружила и у токарей-наладчиков, обладавших сильной или слабой нервными системами.

Изучая проявление лабильности в формировании профессиональных качеств ткачих, Е. М. Борисова (1965) выявила: при одинаковой производительности труда разные работницы обладают неодинаковыми способностями. У высокола­бильных по зрительному анализатору были высоко развиты сенсорные качества, а у высоколабильных по двигательному анализатору — моторные. Лабильные быстрее выполняли рабочие операции.

Ткачихи, которым свойственна подвижность нервных процессов, при связы­вании нити совершают движения быстрее, чем те работницы, у которых отмеча­ется инертность нервных процессов. Но если выполнение рабочей операции свя­зано с переходом от одного станка к другому, то «инертные» за счет большего ускорения не уступают «подвижным» (Е. А. Климов, 1969).

Т. В. Баринова (1982) с помощью инструкторов производственного обучения выявила 2 группы ткачих-ковровщиц: предпочитающих скоростное выполнение рабочих приемов (расторопные, быстрые) и медлительных ковровщиц. Затем, проведя хронометрирование, она показала, что медлительные обладают умением планировать с учетом вероятностей, что и позволяет им вести работу в нетороп­ливом темпе. «Лабильные» обладают таким умением в меньшей степени. Это выражается в том, что они уделяют активному наблюдению 50% своего рабочего времени, тогда как «инертные» тратят на это всего 39,8% рабочего времени.

Как уже говорилось, телефонистки трудятся в довольно высоком темпе, чему может способствовать и слабость нервной системы. Однако в процессе работы у них возникают ситуации, требующие психологической устойчивости (плохая слышимость на линии, неправильные действия коллеги на другом конце прово­да), из-за чего бывает невозможно выполнить заказ в течение определенного вре­мени. Возникает угроза жалоб со стороны абонента, что вызывает психическое напряжение у телефонисток. Поэтому их успешной работе на междугородных линиях может способствовать и сильная нервная: система (В. А. Трошихин с со­авторами, 1978).

^ Эффективность интеллектуальной профессиональной деятельности и типо­логические особенности. Связь успешности интеллектуальной деятельности с типологическими особенностями человека в основном изучается с привлечени­ем в качестве объекта исследования учащихся. Профессиональная интеллекту­альная деятельность рассматривается психологами пока недостаточно, а ее диф­ференциально-психофизиологические исследования можно вообще пересчитать по пальцам. Во многом это обусловлено тем, что в «чистом» виде интеллектуаль­ная деятельность человека проявляется не столь уж и часто. Она по преимуще­ству сочетается с перцептивной (операторы, авиадиспетчеры, радиотелеграфис­ты, телефонистки), организаторской (руководители всех рангов, преподаватели) или с двигательной деятельностью (например, спортивные тренеры).

Соответственно особенный интерес представляют данные, полученные Ю. С. Якштисом (1992), занимавшимся изучением особенностей референтов и редакторов. Успешности работы тех и других способствовали слабая нервная система, подвижность возбуждения и торможения и преобладание последнего по «внешнему» балансу (табл. 3.3).

М. К. Кабардов (1983) и С. А. Изюмова (1988) показали, что способности к усвоению иностранного языка связаны с лабильностью нервной системы. При ее инертности возникают трудности восприятия как речи на слух, так и новой ин­формации при дефиците времени и быстрой ее переработке, недостаточно высок и темп речевой деятельности. Очевидно поэтому среди профессий, предполагаю­щих овладение иностранным языком (преподаватели, переводчики), преоблада­ют лица с высокой лабильностью и подвижностью нервной системы.
Таблица 3.3

Коэффициенты корреляции успешности деятельности референтов и редакторов с выраженностью типологических особенностей проявления свойств нервной системы

Типологические

особенности

Референты

Редакторы

Сила нервной системы

-0,470***

-0,470***

Подвижность возбуждения

0,376**

0,350*

Подвижность торможения

0,405**

0,350*

«Внешний» баланс

-0,532***

-0,361*

Примечание: * — р < 0,05; ** — р< 0,01; ***- р< 0,001.
Таким образом, выявляется четкая зависимость успешности интеллектуаль­ной деятельности от такого свойства, как лабильность нервной системы. Однако все приведенные данные касаются тех видов деятельности, где существенное зна­чение имеет быстрота выполнения умственных операций. Другие же виды (в ча­стности — научная деятельность) с этих позиций не изучены.
^ 3.2. Эффективность групповой деятельности

и типологические особенности

До сих пор мы приводили данные об эффективности деятельности, не разграни­чивая ее характер — индивидуальный или групповой. Однако, как показано в ряде исследований, этот аспект для работающих вовсе не безразличен; при этом нема­ловажное значение могут иметь типологические особенности.

В. М. Русалов (1979) изучал специфику межличностного взаимодействия в совместной деятельности лиц, различающихся свойствами экстраверсии/интроверсии и нейротизма (стабильных и нестабильных). Для экстравертов-стабильных наиболее благоприятны партнеры экстраверты-лабильные или интроверты-лабильные, а наименее благоприятны — экстраверты-стабильные или же интроверты-стабильные.

Экстраверты-лабильные показывали лучшие результаты в тех случаях, когда их партнерами были интроверты (вне зависимости от выраженности нейротиз­ма); в то же время худшие результаты они демонстрировали если работали вме­сте с экстравертами, особенно — с лабильными.

Интроверты-лабильные эффективнее работали вместе с экстравертами и хуже — с интровертами, особенно — с лабильными (т. е. обладающими высоким нейротизмом). Интроверты-стабильные лучше действовали, если их партнерами выступали люди, имеющие те же или прямо противоположные свойства темперамента.

Таким образом, исследование В. М. Русалова больше склоняет к выводу, что взаимодействие в работе осуществляется лучше в том случае, если партнеры об­ладают противоположными типологическими особенностями.

Аналогичные данные получены и другими авторами — Т. Д. Сарториус, 1975; С. В. Сергеева, Н. А. Чернявская, 1975; М. Р. Щукин, 1981; В. В. Белоус, 1984.

Однако эта закономерность не работает в ситуации взаимодействия учитель-наставник - ученик-практикант. Н. И. Петрова (1982) выявила, что если студент относится к инертному типу, а учитель — к подвижному (или наоборот), то воз­никает ряд специфических трудностей, обусловленных тем, что студент, подражая учителю, пытается усвоить малоподходящие для него приемы и способы действия, т. е. не «свой» стиль педагогической деятельности. При одинаковых типологических особенностях у учителя и студента возникает значительно меньше конфликтных ситуаций, связанных с выполнением требований учителя.

И. X. Пикаловым (1977) выявлено, что сплоченность коллектива значительно возрастает в тех случаях, когда общие задачи реализуются парами, подобранными по противоположным свойствам темперамента. Выявлено также, что группы, сформированные по признаку силы/слабости нервной системы (в одной группе были только лица с сильной нервной системой, а в другой - исключительно со слабой), показывают разную эффективность совместной деятельности: вторые решали задачу быстрее в 1,5 раза и допускали ошибок почти в 3 раза меньше (В.В. Белоус, А. И. Щебетенко, 1984).
^ 3.3. Стимулирование профессиональной деятельности лиц с различными типологическими особенностями
На многих производствах применяются различные способы стимулирования и восстановления работоспособности рабочих и служащих (психологическая разгрузка в специально отведенных помещениях, транслирование музыки и т. п.). Некоторые исследования показывают, что осуществление этих мероприятий без учета типологических особенностей людей может принести не пользу, а вред. Для доказательства этого сошлемся на работу А. А. Коротаева (1968), который для сборщиц часового завода использовал в качестве стимулятора музыку.

Если музыкальное произведение было работницам неприятно, то даже в спокойной ситуации у лиц со слабой и сильной нервной системой деятельность ухудшалась, причем у первых по всем показателям (время выполнения операции, количество коррегирующих действий, количество неточных движений н отвлечений внимания) ухудшение было большим, чем у вторых. Особенно возрастали время выполнения операций и количество отвлечений внимания.

При напряженном темпе работы неприятная музыка ухудшала деятельность у сборщиц с сильной нервной системой и либо не изменяла, либо незначительно улучшала эффективность деятельности, у лиц со слабой нервной системой. Объяснение последнему факту автор видит в том, что работницы при высоком темпе все внимание сосредоточивали на совершаемых операциях, а от музыки как бы отгораживались своеобразным психологическим барьером (не обращали на нее вни­мания, как говорили сами женщины).

Приятная музыка в спокойной ситуации (при оптимальном темпе работы) улуч­шала эффективность деятельности лиц как с сильной, так и со слабой нервной си­стемой, однако у последних сосредоточенность внимания улучшалась сильнее, в большей степени уменьшалось у них и количество коррегирующих действий.

При напряженной работе приятная музыка оказывала на разных сборщиц неодинаковое влияние. У лиц с сильной нервной системой происходило практи­чески такое же улучшение деятельности, как и при оптимальном темпе работы, а у сотрудниц со слабой нервной системой приятная музыка либо не способство­вала улучшению деятельности, либо даже ухудшала ее (по количеству корреги­рующих действий и отвлечений внимания).

Таким образом, А. А. Коротаев показал, что использование музыки в качестве средства, стимулирующего работоспособность, требует непременного учета типо­логических особенностей работающих.

Дополнения к этим результатам содержатся в работе Л. Я. Дорфмана (1981), выявившего, что у людей с сильной нервной системой физическая выносливость была выше на фоне возникшей под влиянием музыки эмоции радости, а не стра­дания. У лиц же со слабой нервной системой все было наоборот.

Одним из способов стимулирования является использование поощрения и нака­зания. Грей (Gray, 1973), исследовав мотивационные различия между экстраверта­ми и интровертами, пришел к выводу, что у первых преобладает стремление к вознаграждению, а у вторых — к избеганию наказания. В связи с этим экстраверты лучше выполняют работу, если они ожидают вознаграждения, а интроверты - если им гро­зит наказание. Исходя из представлений Грея, бесполезно пытаться мотивировать экстраверта, угрожая страшным наказанием (лишением премии, увольнением), как и мотивировать интроверта путем повышения зарплаты или дополнительными льго­тами. Поэтому в торговле, где в основном работают экстраверты, стимулирование работников будет происходить при регулярном и разнообразном вознаграждении. В бюрократических же организациях, где большинство сотрудников — интроверты, наилучшим способом мотивации является угроза применения санкций.


Фернхем (Furnham, 1992) считает, что используемые в организациях стимулы (напри­мер, зависимость зарплаты от уровня выполнения работы, возможности продвижения по службе), и санкции (например, возможность увольнения, наложения штрафа) по-раз­ному воздействуют на различных сотрудников организации. Экстравертированные орга­низации (т. е. те, где среди работников преобладают экстраверты) могут мотивировать свой персонал и формировать его поведение с помощью небольших (но постепенно воз­растающих и достаточно ощутимых) поощрений, действующих на подкрепление. Эффек­тивность такого стимулирования повышается, если оно проводится регулярно, последо­вательно и публично. Такие поощрения, как присуждение звания «продавец месяца», ежегодные премии за продуктивность, тактичность, безупречные отношения с клиента­ми и т. п., по-видимому, дают наибольший эффект, если используются для мотивации экстравертов. Интровертированные организации (т. е. те, где среди работников преоб­ладают интроверты, чрезвычайно чувствительные к санкциям и наказаниям) могут ис­пользовать наказания с целью пошаговой выработки (shaping) желаемого поведения или, по крайней мере, предотвращения нежелательного поведения. Так, например, угроза неминуемого увольнения, принудительного выхода на пенсию или частичной занятости может заставить интровертов работать усерднее, однако слабо воздействует на экстра­вертов. В интровертированных культурах следует регулярно напоминать людям о том, что нарушение установленных правил или плохое выполнение работы наказуемо. Оче­видный основной вывод состоит в том, что системы управления, предназначенные для регулирования поведения работников, должны обладать чувствительностью к основным индивидуальным различиям. Следует использовать как «кнут», так и «пряник», но эти методы будут оказывать неодинаковое воздействие на разных людей.

^ Фернхем А., Хейвен П., 2001. С. 227.



Показано также, что чем выше уровень нейротизма, тем выше чувствительность человека как к поощрению, так и к наказанию. Поэтому по отношению к людям с низким уровнем нейротизма (т. е. низкочувствительным) иногда необходимо использовать строгий контроль и жесткие дисциплинарные меры (Wakefield, 1979).

Отечественными психологами было выявлено, что в поощрении больше нуждаются лица со слабой нервной системой, а лиц с сильной нервной системой для пользы дела можно и наказать, если они не полностью мотивированы на достижение результата. По данным Б. Б. Суслова (1972), похвала положительно влияет на лиц со слабой нервной системой и не оказывает влияния на лиц с сильной нервной системой. Порицание же отрицательно влияет как на тех, так и на других, но в большей степени на «слабых».
3.4. Дифференциально-психофизиологические

аспекты профессионального обучения и тренировки

Вопросам профессионального обучения в дифференциальной психофизиологии посвящено достаточно большое количество работ. В них продемонстрировано, что в зависимости от специфики профессиональной деятельности успешность обучения определяется разными типологическими особенностями.

Как показали З. Н. Брикс и др. (1982), успешнее овладевают профессией слесаря-инструментальщика учащиеся, у которых отмечается средняя сила нервной системы и уравновешенность нервных процессов. По данным И. Д. Карцева и его соавторов (1977), хорошо осваивают профессию монтажника-высотника лица, имеющие сильную нервную систему и подвижность возбуждения. Это связано с тем, что работа на высоте в десятки и сотни метров представляет опасность для жизни, монтажники должны мгновенно реагировать на сложные, внезапно возникающие ситуации, быстро обнаруживать причину их возникновения. Подвижность торможения и уравновешенность нервных процессов в данном случае влияния на успешность овладения профессией не оказывали. Согласно этим же авторам, профессией сборщика изделий из мелких деталей лучше овладевали учащимся с сильной и подвижной нервной системой.


Наряду с категорией «быстро обучаемых» есть и «медленно обучаемые», которые долго (не менее 3 месяцев) осваивают свою операцию. Скорость выполнения операции у них ниже нормированной скорости, и в этой связи адаптанты постоянно не успевают за конвейером, что не позволяет им досрочно перейти на самостоятельную работу (выполнять работу без наставника). Тем не менее через 3 месяца (по окончании ученического периода) данных адаптантов переводят из учеников в рабочие, в результате они испытывают стресс, отмеча­ют большое напряжение в течение рабочего дня и сильную усталость в конце рабочей сме­ны. Они со страхом ждут «аврального» периода работы. «Авральный» период обычно сразу же выявляет, будет этот рабочий работать в бригаде или нет, «пришелся он ко двору или нет»? <...> Традиционно: если во время «завала» адаптанту помогают члены звена, то зна­чит - его «приняли» в бригаду, он «свой», если же не помогают, то следует увольнение по собственному желанию.

Исследуя индивидуальные особенности и профессионально важные качества рабочих «мед­ленно обучаемой» категории, мы выявили, что им характерна низкая лабильность, инерт­ность нервной системы, высокая терпеливость к напряжению, высокая монотоноустойчивость, малая частота движений, медленная реакция, медленная переработка информации.

^ Фукин А.И., 2000. С. 32.



М. Р. Щукин (1964) установил, что при обучении профессии токаря учащиеся, отличавшиеся инертностью нервных процессов, отставали от других учеников, которые имели подвижные нервные процессы, в усвоении трудовых умений, при чем постепенно такие различия сглаживались по мере обучения. Однако, как утверждают М. Г. Субханкулов (1964) и И. Данч (1974), ученики-токари с сильной нервной системой и подвижностью нервных процессов производят меньше замеров деталей, реже контролируют свою работу, поэтому в начале обучения у них больше ошибок, чем у тех, кто характеризуется слабой нервной системой и инертностью нервных процессов.

М. Р. Щукин (1964) и А. И. Сухарева (1967) отмечают, что для усвоения некоторых трудовых навыков ученикам с инертной и слабой нервной системой требуются более длительный инструктаж и упражнения, чем с сильной и подвижной. Их приходится дольше учить. Инертные чаще требуют повторить инструктаж, они с большим трудом могут рассказать, каким должен быть порядок выполнения трудовых действий, хотя исполняют его практически правильно.

Согласно выводам В. А. Трошихина и его соавторов (1978), при обучении на радиотелеграфиста все 6 человек, сдавших в срок экзамен на III класс, имели высокие и средние показатели подвижности и силы нервной системы. Из 9 человек, не сдавших экзамен, только двое обладали подобными типологическими особенностями. У остальных была либо инертная, либо слабая нервная система.

Исследование, проведенное с другой группой обучающихся, подтвердило эти выводы. Однако 6 человек среди тех, кто не смог обучиться профессии, имели требуемые высокую подвижность и силу нервной системы, но все-таки потерпели неудачу. Авторы предположили, что это связано с парциальностью проявления свойств нервной системы: использовавшиеся ими методики изучения типологических особенностей относились к зрительному анализатору, в то время как для работы радиотелеграфиста важен и слуховой анализатор. Межанализаторные типологические различия встречаются в 15-25% случаев, поэтому авторы посчитали, что неуспешность обучения этих 6 человек обусловлена несоответствием типологическим особенностям, связанным со слуховым анализатором. В одной из серий исследований действительно было выявлено, что наибольшая успешность обучения связана с подвижностью и силой нервной системы, определяемых именно через слуховой анализатор.

Эти же авторы изучали успешность овладения профессией телефонистки междугородных линий. Оказалось, что и здесь наиболее успешно обучались те, у кого большая подвижность нервных процессов. Та же зависимость выявилась и в отношении силы нервной системы: более успешными в обучении профессии были лица с сильной нервной системой.

Правда, следует отметить, что сила нервной системы (работоспособность головного мозга, как пишут авторы) определялась не совсем обычным способом (по числу допускаемых ошибок при приеме сигналов), поэтому заключение о ее влиянии на успешность обучения радиотелеграфистов и телефонисток требует дальнейшей проверки с использованием других способов диагностики свойства силы. На эту мысль наводит и то обстоятельство, что успешность овладения профессией телеграфиста связывается авторами с высокой максимальной частотой движений кистью. Последняя же соотносится не с силой нервной системы, а с ее слабостью.


А.И. Сухарева (1967) выявила, что в первом периоде обучения профессии токаря отчетливо обнаруживается различие между испытуемыми, имеющими противоположные психофизиологические характеристики по лабильности. <...> Мастер совместно с психологом разработали список рекомендаций, например таких; Василию (с высокой лабильностью) добиваться четкого постоянства движений (поскольку большие колебания времени, затрачиваемого на изготовление деталей, были связаны с постоянным изменением приемов), анализировать ошибки, начинать работу в невысоком темпе с последующим постепенным его нарастанием и т. п.; Виталию (с низкой лабильностью), учитывая длительный период разминки, приступать к работе несколько раньше остальных. Мастер учел также, что Василий предпочитает мелкие партии деталей с переключением с одной работы на другую, а Виталий - большие партии, чтобы переключений не было.

Через три с половиной месяца оба испытуемых прошли через вторую производственную пробу. <...> Результаты изучения показали, что произошло сглаживание различий между испытуемыми. Испытуемые словно утратили свои характерные особенности. У Василия исчезли большие временные колебания, а у Виталия укоротился период втягивания в работу.



^ Быстрота научения (и прежде всего формирования двигательных навыков) зависит от ряда психических процессов, которые тесно связаны с типологическими особенностями проявления свойств нервной системы.

На этапе формирования представления о двигательном действии важную роль играют слабая нервная система, уравновешенность нервных процессов и средняя степень их подвижности. Это обусловлено тем, что быстрота формирования представления об упражнении зависит от объема зрительного восприятия, который больше у лиц с указанной типологией. Объем зрительного восприятия определяет полноту «схватывания» схемы движения, особенно при лимитированном времени восприятия, что и происходит в естественных условиях демонстрации двигательного действия тренером или учителем.

На этапе закрепления разучиваемого двигательного действия большое значе­ние отводится мнемическим способностям и обусловливающим их типологи­ческим особенностям свойств нервной системы. Первоначальное запоминание лучше осуществляется лицами с инертностью нервных процессов (В. И. Гончаров, 1983; Е. Д. Юсим, 1975). Но не только память на движения и двигательная память определяют быстроту формирования двигательных навыков. Переработка инфор­мации, использование ее в процессе формирования представления о движении и коррекции техники тоже играют существенную роль, а они связаны с подвижно­стью и лабильностью нервной системы. Очевидно поэтому темпы обучения на начальном этапе выше у лиц с подвижностью и лабильностью нервной системы. Однако затем инертные догоняют «подвижных», и качество навыка становится у тех и других одинаковым (В. П. Мерлинкин, М. Е. Бубнов, 1977).

Свойства темперамента также влияют на процесс обучения. Например, уста­новлено, что высокий уровень нейротизма способствует успешной учебе. Судя по всему, это объясняется большей ответственностью лиц с высокой степенью тре­вожности. Правда, такая связь наблюдается только в группах с высоким интел­лектом и у тех, кто избирает правильные стратегии совладания и имеет достаточ­ную силу суперэго (Дж. Мак-Кензи (J. McKenzie, 1989).

^ Быстрота прироста физических качеств. Было обнаружено, что прирост мы­шечной силы у лиц с разной типологией неодинаков в зависимости от того, какая по интенсивности и объему дается нагрузка на тренировочных занятиях. Наи­больший прирост наблюдается у лиц с сильной нервной системой, если используются интенсивные нагрузки (работа с близким к предельному весом), и у лиц со слабой нервной системой при объемной (средней и большой интенсивности) нагрузке (В. А. Сальников, 19756, 1976). При этом нужно учитывать и частоту, и длительность пауз отдыха между выполнением нагрузок. Лицам с сильной нервной системой можно давать нагрузку с меньшими интервалами, так как восстановление у них происходит быстрее, чем у лиц со слабой нервной системой.

Обладающие инертной нервной системой могут выполнять большую нагрузку на одном занятии, но время восстановления у них больше, поэтому перерывы между занятиями для них должны планироваться более длительные.

^ Методы обучения. В практике обучения используются распределенный и концентрированный методы. Их эффективность различается для людей с разными типологическими особенностями. Распределенный метод лучше применять к тем, кто имеет слабую нервную систему, а концентрированный — к тем, у кого она сильная.

Использование соревновательного метода в процессе обучения также должно проходить с учетом типологических особенностей. Так, эффективность деятельности людей, нервная система которых слабая, может повышаться во время контрольных прикидок (благодаря усилению мотивации), однако злоупотреблять таким методом не стоит, так как это может истощить их нервную систему перед ответственной деятельностью.

По данным В. А. Сальникова (1975а), восстановление и возникновение фазы суперкомпенсации быстрее происходит у людей с подвижностью торможения и сильной нервной системой. Лица со слабой нервной системой, инертностью торможения и преобладанием его по «внутреннему» балансу восстанавливаются медленнее. Следовательно, периоды отдыха должны быть у них длиннее, чем у тех, кто имеет сильную и подвижную по торможению нервную систему.

^ 3.5. Профессиональная адаптация лиц

с различными типологическими особенностями

В процессе выполнения профессиональной деятельности люди сталкиваются с двумя видами адаптации: долговременной, связанной с вхождением в профессию, освоением работы, с коллективом и т. п., и кратковременной (оперативной), связанной со сменой рабочих мест, рабочей смены и т. п.

Изучение долговременной профессиональной адаптации, занимающей несколько месяцев, показано, что она зависит от монотоноустойчивости работающих. У работников, устойчивых к состоянию монотонии, в первый год нарастал интерес к работе, в то время как у не обладающих такой устойчивостью он рос лишь в течение первых 1,5 месяцев, а через 4 месяца постоянно снижался. У 50% лиц устойчивых к монотонии, в это время потребность в достижениях увеличилась, и только у 10% — ослабла. Одновременно у тех, кто относился к числу неустойчивых к монотонности, увеличение потребности в достижениях наблюдалось лишь в 14% случаев, а снижение — в 29%. Различной у тех и других была и динамика профессионального роста. Сначала первые отставали от вторых: I разряд они получили на 2,5 месяца позже. Однако затем стали заметно опережать неустойчивых к состоянию монотонии: II разряда они добились на 4,5 месяца, а III — на 5,5 месяцев раньше (Н. П. Фетискин, 1993).

Подобную закономерность в быстроте адаптации к новым условиям можно выявить и в других исследованиях. Так, согласно Р. Р. Гучетлеву (1985), студенты-спортсмены с подвижностью нервных процессов быстрее адаптировались к новому режиму учебных и тренировочных нагрузок, чем студенты-спортсмены с инертностью нервных процессов.

Можно предположить, что такая же зависимость быстроты адаптации от выраженности свойства подвижности, лабильности проявится и в отношении ротации утренней смены работы на вечернюю или той на ночную и т. д.

Однако важно учитывать, что медленно адаптирующиеся рабочие в конце концов достигают таких же, а порой и лучших производственных показателей по сравнению с быстро адаптирующимися. Больше того, более быстрая адаптация и освоение трудовых навыков лицами, отличающимися подвижностью нервных процессов, может ввести психологов и мастеров производственного обучения в заблуждение относительно их большей пригодности к данной профессии. Как показано А. И. Фукиным (1995), в первые годы освоения профессии слесаря-сборщика конвейерного производства лучших результатов добивались рабочие с типологическим комплексом быстродействия (со слабой, подвижной нервной системой и преобладанием возбуждения по «внешнему» балансу), а в последующей пятилетке — рабочие с типологическим комплексом монотоноустойчивости (слабая нервная система, инертность нервных процессов, преобладание торможения по «внешнему» балансу), поскольку ведущим фактором на этом производстве является все-таки монотонность труда. Рабочие же, добившиеся быстрых успе­хов в освоении данной профессии, но не соответствующие по своей типологии характеру такого труда, впоследствии покинули производство. Так, среди рабочих с большим стажем (10 лет и больше) остались в основном те, типологические особенности которых соответствуют психологической специфике выполняемых рабочих операций. Например, на одном из конвейерных производств все работницы с большим стажем характеризовались инертностью нервных процессов. В. А. Трошихин с соавторами не нашли среди водителей автотранспорта с большим стажем лиц, у которых была бы крайне выражена инертность нервных процессов, препятствующая осуществлению навыков вождения автомобиля.

К сожалению, применительно к трудовым видам деятельности это положение можно доказать лишь отчасти, поскольку массовых обследований различных профессий с дифференциально-психофизиологических позиций до сих пор не проведено. Вместе с тем обследования спортсменов не ниже I разряда, главным образом мастеров спорта и членов сборных команд страны, отчетливо продемонстрировали, что во многих видах спорта подбираются лица с определенной типологией.

Процесс адаптации (приспособления) происходит также благодаря некоторому изменению нейродинамических свойств, обеспечивающих проявление необходимых для успешного освоения профессии качеств. Это установили Е. Высотская и А. М. Сухарева (1974), изучив типологические особенности свойств нервной системы учащихся хореографического училища.

Специфическая особенность обучения хореографии — многократное, изо дня в день, повторение одних и тех же движений, жестов, поворотов, фигур, т. е. тренировочная деятельность носит монотонный характер. В то время как у учащихся общеобразовательных школ с возрастом количество лиц со слабой нервной системой уменьшается, у учащихся хореографического училища оно возрастает. Увеличивается с возрастом и количество учащихся хореографического училища, имеющих инертность возбуждения и торможения, в результате чего в старших классах таких лиц заметно больше, чем в общеобразовательной школе. Следовательно, усиливаются типологические особенности, обеспечивающие устойчивость к монотонности.

Правда, у юношей хореографического училища наблюдалась явная тенденция к увеличению с возрастом подвижности торможения, причем по ее уровню они превосходят как своих сверстников из общеобразовательной школы, так и девушек, обучающихся в хореографическом училище. Очевидно, эта особенность типологии юношей, занимающихся хореографией, связана с их деятельностью. В танце им приходится делать много поддержек, поднимая партнерш. В этом смысле по роду деятельности они близки нижним силовым акробатам. Последних тоже отличает инертность возбуждения и большая подвижность торможения.

^ Оперативная профессиональная адаптации. Как установили В. А. Трошихин с соавторами, период адаптации водителя к новому для него виду транспорта характеризуется некоторым увеличением числа нарушений правил движения (что более присуще лицам с подвижностью нервных процессов) и аварийности (что в большей мере свойственно лицам с инертностью нервных процессов). Быстрее привыкали лица со средним уровнем подвижности нервных процессов.

Н.П. Фетискин изучал влияние типологических особенностей на эффективность деятельности, которая отличалась монотонностью, при смене рабочих мест. Он выявил, что многие рабочие отрицательно относятся к смене рабочих мест в течение одного рабочего дня. Это были в основном люди с типологическим комплексом монотоноустойчивости. Неустойчивые же к состоянию монотонии положительно относились к такой смене рабочих мест.

Особенно сильно в этом комплексе проявилось свойство подвижности нервных процессов: работать на одном месте предпочитали 80% рабочих с инертностью возбуждения и почти 70% — с инертностью торможения. При обязательной для всех смене рабочих мест устойчивые к монотонности труда нередко отставали в выполнении плана от себе противоположных.

С учетом этих данных среди тростильщиц были созданы две бригады. Первую составили работницы, которые были неустойчивы к развитию состояния монотонии, склонные к смене рабочих мест. Вторую бригаду составили монотоноустойчивые сотрудницы. И те и другие должны были работать три недели со сменой рабочих мест и три недели — на одном месте. В результате у первой бригады при смене мест производительность труда повысилась, а у второй — снизилась. Кроме того, у первых состояние монотонии было выражено меньше, а у вторых смена мест усугубляла развитие утомления.

^ 3.6. Индивидные и личностные особенности, удовлетворенность трудом и текучесть рабочих кадров
К.М. Гуревич считает, что различия в типологии не сказываются заметным образом на удовлетворенности, получаемой от труда. Вряд ли это так. Поскольку склонность к тому или иному виду деятельности, как сказано выше, зависит от сочетания типологических особенностей, а удовлетворенность выполняемой деятельностью зависит от того, соответствует ли она имеющейся у человека склонности, то, помимо многих других социальных факторов, удовлетворенность трудом может определяться и типологическими особенностями. Например, П. Ван ден Берг и Д. Фейдж (P. Van den Berg, J. Feij, 1993) установили, что по уровням эмоциональной стабильности и экстраверсии, оцененным при принятии на работу, можно спрогнозировать, какими будут удовлетворенность и желание оставить работу через 1,5-2 года.

А. Фернхем и М. Захерл (А. Furnham, M. Zacherl, 1986) также обнаружили связь ряда личностных особенностей с различными видами удовлетворенности. Люди с высоким уровнем нейротизма, как правило, испытывали значительно меньшую удовлетворенность объемом работы, которую они должны были выполнять, своими коллегами и зарплатой. Лица же с высоким уровнем психотизма были значительно менее удовлетворены своими руководителями, коллегами и характером работы. Экстраверты, в отличие от лиц с высокими показателями нейротизма, оказались удовлетворены зарплатой. Отрицательную связь нейротизма с удовлетворенностью работой обнаружили и М. Перон с соавторами (M. Peron et al., 1979).



Результаты изучения возможных различий между мужчинами и женщинами в том, что каса­ется удовлетворенности работой, неоднозначны и противоречивы. Психологам не удалось обнаружить отчетливого паттерна подобных различий. Скорее всего, на удовлетворенность работой влияет не сам гендер как таковой, а и группа связанных с ним факторов. Напри­мер, женщинам, как правило, платят меньше, чем мужчинам, за ту же самую работу, и у них меньше возможностей для продвижения по службе. Многие женщины убеждены: чтобы добиться равного с мужчинами вознаграждения, им нужно работать гораздо больше и иметь большие способности. Понятно, что подобные обстоятельства не могут не повлиять на удов­летворенность своим положением в организации.

Шульц Д., Шульц С, 2003. С. 298.



^ Текучесть кадров. Удовлетворенность трудом во многом зависит от того, на сколько успешно осуществляет человек свою работу. Успешность же зависит от соответствия работы возможностям человека, которые, в свою очередь, во многом определяются типологическими особенностями человека. Следовательно, последние могут влиять и на текучесть кадров. В частности, таким фактором является устойчивость к монотонии, зависящая от свойств темперамента и нервной системы. Изучение типологических особенностей свойств нервной системы у рабочих, увольняющихся с мотивом «не правится работав, показало: чем разительнее отличались их типологические особенности от тех, которые способствуют устойчивости к возникновению монотонии, тем быстрее после поступления на работу увольнялись эти люди. Н. П. Фетискин выделил 7 этапов (каждый равен одному году работы на предприятии). Оказалось, что лица с сильной нервной системой и преобладанием возбуждения но «внешнему» балансу начали отсеиваться уже на 2-м этапе, а со средней силой нервной системы и с уравновешенностью нервных процессов - на этапе 2-4. К 4-му лиц с монотонофобным типологическим комплексом осталось единицы, а на 6-м их вообще уже не было.

Не случайно на одном из предприятий среди обследованных мною работниц конвейера, имевших стаж свыше 10 лет, были только лица с инертностью нервных процессов.

Сходные данные получены и другими исследователями (А. К. Карповой, 1974; А, И. Самойловой, 1974, и др.). В частности, выявлено, что у работниц, которые 3 года занимались обработкой алмазов (труд монотонный, но требующий одновременно точности и аккуратности), сила нервной системы меньше, чем у обучающихся данной профессии (К. Э. Павлович, 1982). Автор предполагает, что такое различие вызвано естественным отбором: остаются в основном лица со слабой нервной системой.

Естественный отбор приводит к тому, что в определенных профессиях подбираются лица с определенными типологическими особенностями, влияющими на способности, устойчивость к стрессу или монотонии и т. д. Это выявлено А. И, Дроздовским (2004). Он изучил типологические особенности свойств нервной системы у четырех профессиональных групп: бойцы спецназа, врачи-стоматологи, психологи и педагоги. Среди спецназовцев характерным было преобладание лиц с сильной (или средней) нервной системой, инертностью нервных процессов и преобладание возбуждения по «внешнему» и «внутреннему» балансу. Это соответствует типологическому комплексу агрессивности, наступательности, выявленному среди спортсменов, занимающихся боксом, борьбой, настольным теннисом .П. Ильин, 2001). Среди врачей-стоматологов, психологов и педагогов более характерным было преобладание лиц со слабой нервной системой и сдвигом «внешнего» и «внутреннего» баланса в сторону торможения. У врачей-стоматологов отмечена высокая подвижность возбуждения и инертность торможения, а у педагогов и психологов — средняя подвижность возбуждения.

^ 3.7. Стили профессиональной деятельности

и типологические особенности

Наиболее подробно стили профессиональной деятельности изучены в лаборатории В.С. Мерлина; первыми по этой проблеме были исследования Е. А. Климова (1958, 1960), опубликованные в 1969 г. Исследователь показал, что ткачихи-многостаночницы, у которых была инертность нервных процессов, чаше прибегали к профилактическим работам, а вот ткачихи, отличавшиеся подвижностью нервных процессов, трудясь в тех же условиях, осуществляли наиболее часто срочные работы. Таким образом, у первых подготовка занимает значительно большее место, чем у вторых.

Эти данные послужили поводом для проведения целой серии аналогичных исследований и позволили выделить два стиля деятельности по соотношению ориентировочных и исполнительных операций.

Л.А. Копытова (1964) изучила стили деятельности у токарей-наладчиков. Те, у кого была слабая нервная система, стремились в наибольшей степени использовать спокойную ситуацию, когда все станки работают, для профилактических и контрольных действий. Поэтому количество таких действий у них больше, чем у токарей с сильной нервной системой. Благодаря тщательным и заблаговременным контрольным диагностическим и профилактическим действиям эти рабочие компенсируют недостаточную возбудимость внимания при простое станков, когда они замечают это не сразу. На наладку станков им требовалось больше времени, и проводилась она тщательнее, что автор связывает с их большей тревожностью и большей устойчивостью внимания. Они реже отходят от станков даже при бесперебойной работе.

Рабочие с сильной нервной системой чаще отлучаются от станков, так как они менее тревожны. Изменения в работе сразу привлекают их внимание. Они быстрее замечают простой оборудования, быстрее на него реагируют.

В зависимости от соотношения ориентировочных и исполнительных операций находится и соотношение контрольных и собственно рабочих операций. Чем больше ориентировочных действий выполняется до начала деятельности, тем больше контролирующих операций осуществляется во время работы. Это было выявлено М. Г. Субханкуловым (1964) у учеников токарей по металлу, у которых отмечалась инертность нервных процессов.

Таким образом, можно констатировать, что первый стиль деятельности (тщательно продумывание и подготовка к деятельности) связан со слабой нервной системой и инертностью нервных процессов, а второй — с сильной нервной си­стемой и подвижностью нервных процессов.

М. Коссовска и Е. Нека (М. Kossowska, E. Necka, 1994) выявили, что больше времени на подготовительные действия уходило у людей аналитического склада, в то время как субъекты с холистическим (глобальным) складом тратили больше времени на этапах выполнения задания. Если учесть, что аналитическую страте­гию переработки информации предпочитают лица с высоким нейротизмом, а тот связан со слабой нервной системой, мы снова должны заметить: тщательнее гото­вятся к деятельности лица со слабой нервной системой.

Существуют данные (К. М. Гуревич, 1974; Р. В. Шрейдер и В. Д. Шадриков, 1976), что для людей с преобладанием возбуждения характерна торопливость, преждевременность действий. Соответственно, второй стиль деятельности может быть связан и с этой, третьей, типологической характеристикой, да и решитель­ность в большей мере проявляется у лиц с преобладанием возбуждения и подвиж­ностью нервных процессов (И. П. Петяйкин, 1975).

К этому циклу работ можно отнести и исследование А. К. Гордеевой и В. С. Клягина (1977) о проявлении силы нервной системы в деятельности водителей автобу­са. Авторы объясняют меньшую аварийность у водителей, имеющих слабую нервную систему, стилевыми особенностями их деятельности: тщательным планированием и организацией работы, более качественным учетом возможных программ реализации намеченного плана, сочетающимся со значительной углубленностью анализа своих поступков. Значительная часть времени у таких водителей уходит на «проживание, просматривание и проигрывание» вероятных дорожных ситуаций, которые не пре­кращаются и во время вождения автомобиля. Водители с сильной нервной системой пользуются этим приемом реже. Таким образом, слабая нервная система обеспечи­вает более высокий уровень прогнозирования.

М. Р. Щукин (1977), изучая деятельность токарей и паяльщиков, выявил, что лица с подвижностью нервных процессов проявляют торопливость, а с инертно­стью — чрезмерную медлительность, у последних наблюдается также обилие по­вторных движений.


Выявлено, что инертность нервной системы может иметь явно нежелательные проявления, выражающиеся в чрезмерной растянутости выполнения как отдельных операций и действий, так и заданий в целом (М. Р. Щукин, 1970, 1977). Отмеченная особенность может закре­питься, стать привычной и в конечном счете отрицательно влиять на уровень производи­тельности труда. Наряду с этим обнаружено, что часть «подвижных» рабочих проявляют торопливость, что выражается не только в быстром темпе деятельности, но и в недостаточ­ной тщательности выполнения действий и ослабленном контроле. Редкое выполнение кон­трольных действий в ряде случаев приводит к ухудшению качественных показателей работы. Недостатки в выполнении контрольных действий отмечены и у инертных лиц. Они проявля­ются в многократных повторениях отмеченных действий и медленном их выполнении.

Обнаружено, что лица с подвижной и лабильной нервной системой склонны варьировать, разнообразить работу, в то время как представители инертной нервной системы охотно выполняют задания, требующие однообразных действий (С. И. Асфандиярова с соавтора­ми, 1964, и др.). В этом проявляется избирательность в отношении различных ситуаций и заданий, базирующаяся на тенденции создавать более удобные, соответствующие своим индивидуальным особенностям, условия деятельности. Например, водители автотранспорта со слабой нервной системой выбирают и создают условия работы с таким расчетом, чтобы предотвратить возникновение трудных ситуаций (А. К. Гордеева, 1979; В. С. Клягин, 1975; Я. Стреляу, А. Краевски, 1974).

Следующая сторона деятельности, в которой обнаружены типологически обусловленные различин, связана с организацией рабочего места (С. И. Асфандиярова с соавторами, 1964). Если у инертных наблюдается склонность заранее расположить инструмент и приспособления в определенном и привычном порядке и запастись материалом, то у подвижных в расположении инструмента и обеспечении будущей работы строгой организации не наблюдается.

Индивидуальное своеобразие проявляется и в тех приемах, которые характеризуют подготовительный этап работы (изучение документации, подготовка станка к работе и т. д.). У инертных наблюдается большая растянутость этого этапа, вследствие чего они, как правило, позднее приступают к непосредственной работе. У подвижных же данный этап более свернут. Кроме того, в действиях инертных проявляется их склонность к развернутой ориентировочной деятельности.

Индивидуальные особенности выявлены также в соблюдении предъявляемых к работе требований, в том числе и правил техники безопасности (С. И. Асфандиярова с соавторами, 1964; А. К. Гордеева, 1979; И. Данч, 1974, и др.).

Лица с инертной и слабой нервной системой более тщательно и пунктуально выполняют эти требования. У лиц же с подвижной и сильной нервной системой наблюдаются более частые отступления от них. Эта, естественно, приводит к более частому возникновению ошибок и брака в работе.

^ Щукин М.Р., 1984. С. 27-28.



Детальному рассмотрению стиль деятельности токарей, различающихся по силе нервной системы, подвергся в исследовании И. Данча (1974). При планировании операций люди с сильной нервной системой были более активны, выделяли больше операций, зато у лиц со слабой нервной системой оказалось больше запланированных мер безопасности. У первых при выполнении простой, знакомой работы отмечалось больше ручных подач и смен скоростей, у вторых — количество замеров и машинных подач. Допуски «слабых» близки к точным размерам, а минусовые допуски «сильных» приближаются к критическому пункту иного в инструкции размера.

В серийной повторяющейся работе по общей дневной производительности обе группы не различаются, но среднее время ручной обработки поверхности детали, число остановок станка в целях замера, число замеров у «слабых» больше.

При сменной продукции различий по дневной выработке между «сильными» и «слабыми» также нет, однако у первых число остановок для замера и самих замеров было большим, в то время как у вторых большим было время переустановок станка. Качество поверхности оказалось лучшим у «сильных».

Эти данные показывают, что по предварительному планированию, контролю и исполнительному действию и точностным показателям между токарями с силь­ной и слабой нервными системами очевидны различия. Слабые активнее плани­руют меры безопасности, сильные - активную работу на станке. Большая осторожность слабых проявляется и в более частых замерах, склонности к плюсовым допускам. Однако это говорит и об их большей тщательности. Самые критические операции по окончательному оформлению поверхности деталей «слабые» чаще проводят ручным способом. Изменение привычных и повторяющихся условий работы частыми сменами продукции несколько дезорганизует их трудовую деятельность: преимущество в гностических действиях приводит к отставанию от «сильных». Время переустановок станка у «слабых» продолжительнее, они неохотно используют глубокое резание, чтобы выиграть время из-за осторожного обращения со станком; если же времени для длительных ручных доработок качества поверхности не остается, это качество ухудшается.

Токари, обладающие сильной нервной системой, характеризуются большей инициативой в ситуации и более смелой стратегией действий. Они проводят измерения не так часто, реже останавливают станок для получения дополнительной информации о размерах, но частая смена не суживает их гностическую деятельность. Такие работники планируют большее число производственных операций (выделяя иногда и части каких-то отдельных операций), но не очень заинтересованы в припоминании мер безопасности.

Всякие подсобные операции по переустановке станка «сильные» проводят увереннее и быстрее, при возможности берут большие глубины подачи, не стремятся к ручному оформлению внешности деталей, выполняют на станке тонкую, критическую работу. Активное чередование ручных и машинных подач не снижает их внимания к качеству работы и в условиях смены изделий.

По точностным показателям для токарей с сильной нервной системой характерны минусовые допуски, они чаще и значительнее переходят за пределы точных размеров, оставаясь в рамках допущенных величин. Активизация возможностей в условиях повышенной ответственности не снижается. У этих токарей навыки выполнения на станке тонких операций более развить: и действенны, так как на этапе обучения они не боялись ошибок.

Стилевые особенности сказываются в динамике производительности труда в течение смены и в проявлении работоспособности, саморегуляции.

Н. И. Семененко (1976) было рассмотрено, какие типы управления сосредоточенностью произвольного внимания существуют у рабочих-станочников. Первый тип («переменный») характеризовался способностью быстро менять в зависимости от характера операции уровень сосредоточенности внимания. Такие станочники довольно быстро достигают в начале работы достаточно высокого уровня внимания. Во время сложной операции могут усилить его концентрацию, а затем, при упрощении операции, ослабляют его (т. е. обладают лабильным вниманием). Эти рабочие имеют относительно меньшую силу нервной системы.

Второй тип управления сосредоточенностью произвольного внимания («неоднородный») характеризуется длительным сохранением определенного уровня сосредоточенности внимания, а к более сложным операциям рабочие, показывающие такой тип, подготавливают свое внимание заблаговременно. Для них характерна несколько большая сила нервной системы.

Третий тип («единообразный») отличается тем, что, доведя сосредоточенность до определенного уровня, рабочие стремятся сохранить его на протяжении всей смены. У них отмечается инертное внимание, которое не ослабляется, даже если это можно сделать. Рабочие этого типа имеют самую большую силу нервной системы.

В исследовании В. П. Мерлинкина и А. И. Фукина (1975) выявлена связь силы нервной системы и лабильности с динамикой (кривой) производительности труда в течение рабочей смены. Лица со слабой и средней силой нервной системы начинают рабочий день с низкой работоспособности, не достигающей 100%-ной отметки производительности труда. Лица с сильной нервной системой приступают к работе с высокой работоспособностью и плавно ее увеличивают до обеденного перерыва. У лиц со слабой и средней силой нервной системы высокая работоспособность появляется лишь ко второму часу работы.

Группа рабочих, демонстрирующих высокую лабильность, начинала рабочий день на низком уровне, и так продолжалось до обеда; кривая производительности труда, даже в фазу высокой работоспособности, не достигала заданного норматива. Группа же, характеризующаяся низкой лабильностью, показывала уже в начале рабочего дня высокий уровень, и ко второму часу работы превышала норматив. К обеду производительность труда снижалась незначительно.

Польские психологи Я. Стреляу и А. Краевский (1974), изучая стиль деятельности водителей автотранспорта, имеющих сильную и слабую нервные системы, показали, что вторые, в отличие от первых, больше времени уделяли техобслуживанию и уходу за машиной, стремились к менее опасной и утомительной работе, ездили с меньшей скоростью.
^ 3.8. Методология изучения связи эффективности деятельности с типологическими особенностями проявления свойств нервной системы и темперамента
В заключение остановимся на методологических вопросах изучения связи свойств нервной системы и темперамента с достижениями человека в деятельности и особенностями его поведения. Немалый собственный опыт изучения того, как эти свойства проявляются в трудовой, спортивной и учебной деятельности, позволяет постулировать следующие методологические принципы:

  • не делить типологические особенности на «хорошие» и «плохие»;

  • изучать не типы темперамента, а типологические комплексы;

  • не искать везде обусловленность (особенно прямую) эффективности дея­тельности человека свойствами его нервной системы (по крайней мере — не всеми сразу);

  • использовать системный подход при оценке влияния типологических особенностей на выбор вида деятельности и ее эффективность.



^ 3.8.1. Неправомерность разделения типологических особенностей проявления свойств нервной системы на «хорошие» и «плохие»
И. П. Павлов, рассматривая роль типологических особенностей в приспособле­нии животных и человека к окружающей среде, пришел к выводу, что одни из них обладают в этом отношении положительным значением, а другие — отрицатель­ным. Поводом для такого вывода послужило наблюдение за собаками, оказавши­мися во время наводнения в затопленных зонах. У собак с сильной нервной си­стемой после этого стресса выработанные ранее условные рефлексы сохранились а у тех, кто имел слабую нервную систему, — нарушились, причем у многих возникли неврозы. Тогда И. П. Павлов решил, что бессилие раздражительного про­цесса делает слабый тип в основном более или менее инвалидным жизненным типом. Ученый писал: «Мы должны признать тип слабых животных, характери­зующихся явной слабостью как раздражительного, так и тормозного процессов никогда вполне не приспособляющихся к жизни и легко ломающихся, делающихся скоро и часто больными, невротиками под влиянием трудных жизненных по­ложений или, что то же, при наших трудных нервных задачах. А что всего важнее: этот тип, как правило, не может быть улучшен в очень значительной степени воспитанием, дисциплинированием и делается годным только при некоторых особенно благоприятных, нарочных условиях или, как мы обычно выражаемся, в оранжерейной обстановке» (1951а. С. 429).

Для слабого типа, как считал И. П. Павлов, «прямо невыносима как индивидуальная, так и социальная жизнь с ее наиболее резкими кризисами».

Эта точка зрения была некритически заимствована многими педагогами, физиологами, психологами, спортивными специалистами. К «хорошим» типологическим особенностям стали относить, вслед за И. П. Павловым, силу, подвижность и уравновешенность нервной системы, к «плохим» — ее слабость, инертность и неуравновешенность. Поэтому в учебниках и руководствах по педагогике, физиологии и психологии еще и сейчас можно встретить утверждение, будто наивысших успехов в учебе и в выступлениях на соревнованиях добиваются люди с сильной, подвижной и уравновешенной нервной системой.

Между тем научные факты, полученные психофизиологами, опровергают правомерность такого оценочного подхода к выяснению роли типологических особенностей для жизни и деятельности человека. В лаборатории Б. М. Теплова было сделано наблюдение, что слабая нервная система имеет не только отрицательную сторону (неустойчивость к стрессу), но и сильную — высокую чувствительность, а инертность нервных процессов, хотя и не обеспечивает быстрого переключения с одной ситуации на другую, способствует установлению прочных условнорефлекторных связей.

В предыдущих параграфах нами были сделаны выводы о том, что слабая нервна система содействует большей устойчивости к состоянию монотонии и проявлению скоростных качеств. Одновременно сильная нервная система имеет ряд отрицательных сторон: слабую устойчивость к монотонии, медленное реагировали на сигналы.

Найдены положительные проявления и у инертности нервных процессов — лучшая произвольная память, большая монотоноустойчивость, более заметная терпеливость к испытываемым затруднениям.

Наконец, преобладание возбуждения или торможения (по сравнению с уравновешенностью) также бывает позитивным: первое способствует проявлению стельности, смелости, быстроте реагирования, а во втором случае отмечается незначительный тремор (дрожание рук),1 хорошее расслабление мышц, что обеспечивает плавность движений (например, в балете), устойчивость к состоянию утопии.

Вместе с тем у «положительных», с точки зрения И. П. Павлова, типологических особенностей есть отрицательные проявления («сильные» неустойчивы к состояниям монотонии и нечувствительны, «подвижные» — нетерпеливы и т. д.). То же можно сказать и о типах темперамента. У каждого из таковых существуют сильные и слабые стороны. Холерик активен, но вспыльчив; сангвиник весел, оживлен, отзывчив, но нередко легкомыслен, несобран; флегматик спокоен, но зато может быть вялым, безучастным; меланхолик способен глубоко переживать, но часто замыкается, избегает людей.

Поэтому справедливо мнение Б. М. Теплова, согласно которому типологические особенности определяют не столько степень приспособления человека к внешней среде, сколько различные формы уравновешивания организма и внешней среды. Особенно ярко это проявляется в формировании стиля деятельности.

Выдвинутый Б.М. Тепловым вместо «оценочного», предложенного И. П. Пав­ловым, конструктивный подход в большей мере объясняет наблюдаемые различия эффективности деятельности людей.

Конструктивный подход также создает предпосылки для решения вопросов социального характера, поскольку «решительно отвергает мнение о невозможности высоких социальных и творческих достижений у лиц с «отрицательными» проявлениями свойств нервной системы» (В. Д. Небылицын, 1966. С. 14).

Исходя из того, что каждая типологическая особенность может выступать в двух качествах — положительном и отрицательном (это связано с тем, какую профессиональную деятельность выполняет человек и в какой ситуации), Б.М. Теплов указал на равноценность типологических особенностей. Например, человек может приспособиться к определенной ситуации как при слабой нервной системе (за счет высокой чувствительности), так и при сильной (благодаря выносливости нервной системы). По мнению ученого, положительные и отрицательные проявления типологических особенностей взаимно компенсируют друг друга.

Со справедливостью такого утверждения Б. М. Теплова следует согласиться, если учитывать компенсации в социальной сфере. Высоких социальных достижений могут добиться люди с различными типологическими особенностями. Но это не значит, что человек достигает многого в любом виде деятельности и в любых условиях — независимо от того, какие типологические особенности у него имеются. Равноценность и компенсируемость таковых надо понимать в том смысле, что нет вообще неспособных людей, просто разнятся сами способности, и потому ус­пеха различные люди добьются в тех видах деятельности, для занятий какими у них существуют наилучшие способности.

Задатков способностей, равно хороших для всех видов деятельности, быть не может. Они выступают психофизиологической основой эффективной деятельно­сти только для какого-либо определенного ее вида, той или иной ситуации. Сле­дует также учитывать, что во многих видах деятельности к человеку предъявля­ются требования, связанные с проявлением различных и даже противоположных способностей. В этом случае прогноз эффективности деятельности с учетом ти­пологических особенностей особенно затруднен.
^ 3.8.2. Адекватность понимания связи свойств нервной системы с эффективностью деятельности

Типологические особенности проявления свойств нервной системы могут быть статистически связаны с эффективностью деятельности либо прямым, либо опосредованным, либо сопутствующим (рядоположенным) образом.

Когда типологические особенности выступают задатками способностей и склонностей, входят в их структуру, можно говорить об их прямом влиянии. По-другому обстоит дело с воздействием типологических особенностей свойств нервной системы на стиль деятельности — оно опосредовано другими психоло­гическими феноменами. В том случае, когда стиль деятельности формируется стихийно — по склонности, — типологические особенности тоже связаны со стилем прямо. Если же стиль деятельности формируется сознательно, с учетом сильных и слабых сторон человека, то возникает промежуточное звено между ним и типологическими особенностями, а именно — способности и волевые качества, учитываемые при выборе стиля деятельности и зависящие от того или иного типологического комплекса (рис. 3.5).



Рис. 3.5

Вообще, связь типологических особенностей проявления свойств нервной системы с эффективностью деятельности всегда косвенная, опосредованная способностями и стилем деятельности. Поэтому не следует прямо связывать успехи человека с наличием тех или иных типологических особенностей. Достижение высоких результатов в любой области определяется многими факторами, в частности — обученностью, мотивацией, техническими средствами и т. д. Да и сами промежуточные звенья (способности) могут зависеть не только от типологических, но и от физиологических и морфологических особенностей человека (как, например, двигательные способности, связанные со структурой мышц, биохимическими особенностями организма). Таким образом, сам выбор стиля деятельности может определяться не только свойствами нервной системы, но и показателями роста и веса, если речь идет о физической деятельности спортсменов.

В ряде исследований обнаружены связи типологических особенностей проявления свойств нервной системы с социально-психологическими характеристиками человека, важными для эффективности групповой (коллективной) деятельности. Эти корреляции нуждаются в особо тщательном анализе и адекватной трактовке. Во многих случаях они тоже опосредованные. Так, лидерство в экстремальных условиях деятельности связано с типологическими особенностями благодаря влиянию последних на волевые качества. Например, капитаны команд в игровых видах спорта в большинстве своем тоже имеют сильную нервную систему, которая помогает им не терять самообладания и мобилизоваться в критических ситуациях. Но выбирались они на роль делового лидера не потому, что тренер знал об этом свойстве, а по их поведенческим характеристикам, проявляемым в экстремальной ситуации, по психологической устойчивости, надежности.

Другой социально-психологический феномен — совместимость — тоже может опосредованно соотноситься с типологическими особенностями свойств нервной системы. Он зависит от некоторых свойств темперамента, связанных с типологическими особенностями проявления свойств нервной системы. При этом совместимость не означает одинаковость таковых у взаимодействующих людей. Нами выявлено, что взаимные положительные оценки чаще даются субъектами с различными типологическими особенностями и наоборот, взаимная неприязнь чаще встречается у людей, имеющих одинаковые типологические особенности (хотя сходство последних не обязательно приводит к конфликту между субъектами взаимодействия).

Итак, косвенным образом типологические особенности проявления свойств нервной системы могут в ряде случаев влиять на социально-психологические феномены, в том числе и на социометрический статус человека. Отвергая в целом теорию «врожденных черт лидерства», которой придерживаются некоторые социологи (согласно ей, человек с определенными задатками лидера независимо от условий всегда останется таким), нельзя не видеть ограниченность противоположной точки зрения - «ситуационной». Ее приверженцы сводят причину появления лидера лишь к той ситуации, перед которой оказывается человек (как бы вынужденный стать лидером), и не учитывают его особенностей и возможностей. Очевидно, правильнее рассматривать вопрос по-другому: каждая ситуация выдвигает перед потенциальным лидером свои требования, и человек, отвечающий им по своим психологическим особенностям, имеет больше шансов реализовать в этой ситуации свой потенциал (в другой ситуации он лидером не будет, так как она предъявляет к человеку другие требования).

Пытаясь отыскать влияние типологических особенностей на эффективность деятельности, необходимо учитывать, что статистические связи, обнаруживаемые с помощью корреляций, могут быть разнообразными. Как показано В. С. Мерлиным (1973), соотношения между типологическими особенностями и свойствами темперамента по преимуществу бывают прямолинейными. Это значит следующее: чем более выраженной оказывается какая-либо типологическая особенность проявления свойства нервной системы, тем выраженнее и свойство темперамента, зависящее от данной типологической особенности.

Однако подобная зависимость не является изоморфной, т. е. психофизиологические показатели темперамента не заменяют физиологических показателей свойств нервной системы. Нельзя, например, по ригидности (трудной сменяе­мости одних установок на другие) говорить о наличии у человека инертности нервных процессов, поскольку первая (как и другие свойства темперамента) связана с несколькими типологическими особенностями, а не с одной (в данном случае — с инертностью, хотя ее роль в проявлении ригидности, как показала Н. Е. Высотская (1975), довольно большая).

Об ошибке отождествления проявления типологической особенности свой­ства нервной системы с какой-либо психологической особенностью предупреж­дал еще Б. М. Теплов. Он писал: «Взаимоотношение между свойствами нервной системы человека и особенностями его поведения и психического склада очень сложно. В понимании этого взаимоотношения особенно опасно руководствовать­ся легко напрашивающимся словесным параллелизмом. Ведь свойства нервной системы обозначаются словами, которые применяются и к характеристике пси­хических особенностей. Легко напрашиваются такого рода параллели: сильная нервная система — значит, сильный характер, сильная воля; подвижные нервные процессы — значит, подвижный человек, быстрый в движениях, в решениях, в ра­боте. На самом деле параллелизма такого рода между свойствами нервной системы и психическим складом человека нет. <…> Сильный характер складывается по психологическим законам формирования характера, но у разных людей на раз­личной почве при разных свойствах нервной системы».1

Действительно, исследования, проведенные в нашей лаборатории, хотя и по­казали, что «сильная воля» связана с сильной нервной системой, а быстрые ре­шения присущи лицам с подвижностью нервных процессов, однако и «сильная воля», и быстрые решения зависят не от одной типологической особенности, а от нескольких, и какая из них оказала большее влияние — неизвестно. Соответствен­но Б. М. Теплов прав, когда говорит о вероятной ошибке отождествления.

Каждая типологическая особенность проявления свойств нервной системы может влиять па несколько характеристик деятельности; значит, связи свойств нервной системы с психологическими феноменами — гомоморфные (рис. 3.6), Одна­ко из этого вовсе не следует, будто каждое свойство должно быть обязательно связано с любым психологическим феноменом. В ряде случаев свойства нервной системы бывают нейтральными по отношению к тому или иному психологи­ческому феномену.



Рис. 3.6. Схема, показывающая соотношения между свойствами

нервной системы и темперамента

^ 3.8.3. Необходимость выявления

типологических комплексов

Несомненная заслуга И. П. Павлова состоит в том, что он, по словам В. Д. Небылицына, сумел «уловить в хаосе индивидуальных вариаций поведения и рефлек­торного реагирования <..> влияние немногих определяющих факторов, а затем и выделить эти факторы как основные детерминанты поведенческой индивиду­альности и как объекты экспериментального изучения» (1971. С. 237). Но не толь­ко выделение свойств нервной системы стало важным шагом в создании теории индивидуальных и типических различий. Не меньшее значение, на мой взгляд, имеет и разработка И. П. Павловым метода оценки индивидуальности но сочета­нию типологических особенностей проявления свойств нервной системы.

Дело в том, что, пока изучается какое-либо одно свойство и его проявления, существующая ориентация исследователей на выявление особенностей связи поведения и эффективности деятельности человека только с ним (чаще всего — силой нервной системы) оправдана и необходима. Но, поскольку способности, склонности, стиль деятельности, устойчивость к развитию неблагоприятных со­стояний человека обусловлены по большей части не одним свойством нервной системы, а многими, необходимо выявлять комплексы типологических особенно­стей их проявления, определяющие большую или меньшую выраженность того или иного психологического феномена.

Зависимость какого-либо психологического феномена от комплекса типологи­ческих особенностей выявлялась неоднократно. Выделены, например, типологические комплексы быстроты реагирования на стимулы и быстроты движений (В. А. Саль­ников, 1981), терпеливости (М. Н. Ильина, 1972), смелости (Н. Д. Скрябин, 1972), решительности (И. П. Петяйкин, 1975), монотоноустойчивости (Н. П. Фетискин, 1972). В этих комплексах каждая из типологических особенностей — это своеобраз­ный кирпичик, от сочетания которых получается целый фасад здания, придающий тому определенную узнаваемость. В качестве примера приведу схему, центральным звеном в которой выступает слабая нервная система (рис. 3.7).

Рис. 3.7. Схема, показывающая полифункциональность типологических особенностей проявления свойств нервной системы

Сочетаясь с другими типологическими особенностями, слабая нервная система каждый раз выступает в новом качестве — то личностно положительном, то личностно отрицательном. Если она входит в типологические комплексы, способствую­щие проявлению быстроты и устойчивости к состоянию монотонии, то выступает как положительная особенность; если же входит в типологический комплекс бояз­ливости, приобретает отрицательную характеристику.

Можно построить и другие схемы, например такие, где центральным звеном будет инертность возбуждения, поскольку эта типологическая особенность вхо­дит в комплексы терпеливости, устойчивости к монотонии (как положительное свойство) и в комплексы нерешительности, слабой переключаемости с одной си­туации на другую (как отрицательное).

Смысл этих комплексов состоит в том, что типологические особенности подби­раются в них не по случайному сочетанию, а по взсаимоусиливающему влиянию на определенный психологический феномен. Так, Н. П. Фетискин, изучая, сколь быстро наступает состояние монотонии, проанализировал данные, получаемые при 2 спосо­бах деления испытуемых. В одном случае время до начала развития монотонии срав­нивалось у «сильных» и «слабых», «подвижных» и «инертных», у лиц с преоблада­нием возбуждения с теми, у которых преобладало торможение. В другом случае выделялись 2 группы, в одной из которых испытуемые имели все 4 типологические особенности, способствующие устойчивости к монотонии, а в другой у всех отмеча­лись 4 противоположные типологические особенности (т. е. первые имели монотонофильный типологический комплекс, а вторые — монотонофобный).

Когда группы сравнивались по одной типологической особенности, наиболь­шее различие во времени наступления монотонии равнялось 24 мин. При сравне­нии же испытуемых с типологическими комплексами разница увеличилась до 29 мин. Следовательно, сочетание типологических особенностей, действующих вместе, усиливает эффект влияния на устойчивость или неустойчивость к состоя­нию монотонии.

Аналогичная закономерность выявлена и М. Н. Ильиной, которая показала усиливающее влияние сочетания определенных типологических особенностей проявления свойств нервной системы на длительность поддержания волевого усилия, реализуемого на фоне усталости. Если типологические особенности сочетались в «положительный» и «отрицательный» комплексы терпеливости, разница между группами достигала 20%, а при делении только по одному свойству максимальное различие оказалось равным 5%. Имеются и другие исследования, в которых обнаружена та же тенденция (А. К. Дроздовский, 2006).

В то же время отмечаются и взаимонейтрализующие сочетания типологических особенностей. Например, слабая нервная система способствует устойчивости к монотонии, а подвижность возбуждения — нет.

Обусловленность, как правило, каждого психологического явления многими типологическими особенностями делает невозможным диагностику типологических особенностей по опросникам, которые выявляют поведенческие характеристики человека. Ведь каждая из этих характеристик зависит не только от нервной системы или подвижности и т. д., и сказать, какое свойство нервной системы проявляет данная характеристика и в какой степени, практически невозможно.

3.8.4. Необходимость изучения зависимости эффективности деятельности от типологических особенностей не только на успешных, но и на средних по успешности и неуспешных работниках
Помимо прямолинейных существуют и криволинейные связи. Наличие криволинейных связей между типологическими особенностями и эффективностью деятельности заставляет при изучении этой проблемы учитывать два момента.

Во-первых, общераспространенный прием изучения проявлений свойств нервной системы — сравнение двух крайних типологических групп: сильных со слабыми, инертных с подвижными и т. д. — может оказаться неадекватным. Такой подход основан на двух положениях:

  • степень выраженности каждого свойства представляет собой континуум (т. е. некоторую протяженность от малых до больших величин);

  • каждое свойство имеет прямую или обратную линейную связь с изучаемым психологическим феноменом (чем больше выражено свойство, тем больше его влияние на изучаемый феномен — положительное или отрицательное).

Казалось бы, не нужно рассматривать связи типологических особенностей, учитывая их среднюю выраженность. Однако некоторые полученные нами факты заставляют посмотреть на это иначе. Наибольшая точность воспроизведения амплитуд, наибольшая мышечная сила и темп движений кистью присущи лицам с уравновешенностью нервных процессов, а не с преобладанием возбуждения, как предполагалось вначале.

В исследовании Р. В. Шрейдер и В. Д. Шадрикова (1976) наибольшая успешность деятельности была выявлена у лиц со средней степенью подвижности нервных процессов, а не с высокой или низкой. Об U-образной (инвертированной) зависимости психологических показателей от типологических особенностей пишут и другие ученые (И. М. Палей, 1966; Н. М. Пейсахов, 1974).

Таким образом, исследуя проявления свойств нервной системы в способно­стях, эффективности деятельности, обследованных лиц надо делить на 3 группы: с высокой, средней и низкой выраженностью данного свойства — и искать связь с психологическими феноменами, сравнивая все группы, а не только полярные. Во-вторых, признание линейной зависимости между выраженностью свой­ства нервной системы и его психологическим проявлением может не означать, что если успеху сопутствуют какие-то типологические особенности, то неуспе­ху в данной деятельности — противоположные типологические особенности. В связи с этим ошибочным было бы сопоставлять типологические особенности с эффективностью деятельности только успешных лиц, оставляя без внимания группу неуспешных.

Как установил В. С. Клягин (1973), эффективно (безаварийно) управляют машиной лица как с сильной, так и со слабой нервной системой, но высокая ава­рийность коррелирует только с сильной нервной системой. При другом виде дея­тельности препятствием для достижения высоких результатов оказалась слабая нервная система, в то время как среди успешных встречались люди и с сильной, и со слабой нервной системой.

Н. Д. Скрябин (3972) показал, что смелыми являются люди с различными со­четаниями типологических особенностей, а трусливыми — только с определен­ным сочетанием таковых.

Приведенные данные позволяют утверждать, что судить о связи типологи­ческих особенностей с успешностью деятельности только при ориентации на крайние типологические группы или же исключительно на группы успешных в данной деятельности не всегда правомерно, а порой и ошибочно. В поле внима­ния исследователей должны быть как группы людей со средней выраженностью свойства нервной системы, так и группы «неуспешных».

^ 3.8.5. Учет этапа овладения профессиональным мастерством
Важно также учитывать, что на разных этапах овладения профессиональным ма­стерством, адаптации к условиям деятельности ее эффективность может зависеть от различных и даже противоположных типологических особенностей проявле­ния свойств нервной системы. А. И. Фукин (1995) показал, что на начальном эта­пе профессиональной адаптации слесарей-сборщиков конвейерного производ­ства больших успехов добиваются те, кто имеет скоростной типологический комплекс, а после 5 лет работы — уже обладающие типологическим комплексом устойчивости к состоянию монотонии.

В. П. Мерлинкин и М. Е. Бубнов (1977) установили, что темпы обучения дви­гательным навыкам сначала выше у лиц с подвижной и лабильной нервной си­стемой, но затем инертные догоняют «подвижных» — и качество навыка стано­вится у тех и других одинаковым.

Другой исследователь — Р. Р. Гучетлев (1981) — обнаружил в принципе ту же закономерность, только относительно переделки суточного стереотипа: быстрее это совершают люди, отличающиеся подвижностью нервных процессов, но потом инертные их настигают — и уровень адаптации становится у двух групп равным.

^ 3.8.6. Использование системного подхода при изучении связи типологических особенностей с эффективностью деятельности

Типологические особенности проявления свойств нервной системы связаны, как уже говорилось, с различными сторонами личности и деятельности: мотивами, способностями, устойчивостью к неблагоприятным факторам внешней и внут­ренней среды и т. д. Такое многообразие проявлений невольно порождает вопрос: существует ли здесь какая-либо закономерность, взаимосвязь? Рассмотрим схему на рис. 3.8.


Рис. 3.8. Системность влияния типологических особенностей свойств нервной системы на деятельность человека

Определенное сочетание типологических особенностей проявления свойств нервной системы создает склонность (потребность) к определенному типу дея­тельности (связанному, например, с быстродействием, импульсивностью или, на­оборот, с медленностью и размеренностью). Осознание этой потребности (правда, не всегда отчетливое) склоняет человека к выбору деятельности (из числа извест­ных ему), которая в наибольшей мере соответствует такой склонности. Это же сочетание типологических особенностей способствует (в качестве задатков) про­явлению способностей к выбираемому виду деятельности (например, при склон­ности к быстродействию — проявлению скоростных способностей), а последние обеспечивают высокую эффективность выбранной деятельности. Успешность последней подкрепляет склонность, формируя на ее базе стойкий интерес к дан­ной деятельности. Он, в свою очередь, способствует закреплению людей в данной сфере деятельности и повышает их работоспособность благодаря положительно­му отношению к выбранной деятельности.

Эта схема действует и в том случае, когда типологические особенности обуслов­ливают устойчивость к неблагоприятным состояниям, развивающимся при выполнении определенной деятельности. У более устойчивых ее эффективность выше, как больше и удовлетворение от ее выполнения. Подобная закономерность отчет­ливо проявилась при изучении состояния монотонии: рабочие с типологическим комплексом, способствующим устойчивости к ней (т. е. те, у кого такое состоя­ние появляется позже), часто положительно относились и к монотонной работе (Н. П. Фетискин).

Следует подчеркнуть, что при типологически обусловленном выборе вида деятельности удовлетворение от нее человек может получать не только и не столько от результата (эффективности) деятельности, сколько от процесса ее выполнения. Поэтому, например, многие увлеченно занимаются в том или ином коллективе художественной самодеятельности, спортивной секции, не добиваясь высоких достижений.

Рисунок 3.8 иллюстрирует и тот факт, что для определенных видов профессио­нальной деятельности подбираются люди со сходными типологическими осо­бенностями. Скажем, там, где требуется быстродействие, в основном заняты люди с типологическими особенностями, благоприятствующими проявлению скоростных способностей (слабая нервная система, подвижность нервных про­цессов, преобладание возбуждения по «внешнему» балансу).

Среди гимнастов (как цирковых, так и спортивных) преобладали лица с инерт­ностью нервных процессов, обеспечивающей хорошую двигательную память, прочные двигательные навыки. В видах деятельности, связанных с быстрой сме­ной ситуации, чаще всего встречаются лица с подвижностью нервных процессов, которая способствует быстрому переключению внимания. Там же, где требуется высокая концентрация внимания, преобладали лица с сильной и инертной нервной системой (например, у корректоров). Очевидно, отбор и закрепление людей в этих видах деятельности происходит, во-первых, на основе показываемой эффектив­ности работы, а во-вторых, благодаря удовлетворенности самим процессом дея­тельности.

Рассмотренные варианты встречаются хотя и часто, но не всегда, поэтому нельзя данную схему возводить в абсолют и считать, будто людям с «нетипичной» для данного вида деятельности типологией дорога к успеху заказана. Типологи­ческие особенности выступают лишь одним из факторов успеха, облегчают его достижение, но не гарантируют его.

Следует обратить внимание еще на один момент. Приведенная схема не «работает» в том случае, когда выбирающий какой-либо вид деятельности имеет о нем неправильное представление (о тех требованиях, которые предъявляются человеку). Так, я наблюдал, что художественную гимнастику выбирали многие девочки, которые отличались подвижностью нервных процессов, в то время как у спортсменок высокого класса, занимающихся этим видом спорта, в большин­стве случаев отмечается инертность нервных процессов. Это объясняется тем, что девочки представляют себе художественную гимнастику разновидностью танцев, балета, как нечто развлекательное, не требующее большого терпения, настойчи­вости. Отсюда в большинстве своем и происходит неадекватный имеющейся у че­ловека психофизиологической организации выбор вида спорта.

Точно так же представление о бадминтоне, плавании как «пляжном» развле­чении приводит к тому, что занятия этими видами спорта «ради удовольствия» выбирают лица, у которых чаще всего преобладает торможение по «внутреннему» балансу, т. е. девушки с низкой активностью в двигательном отношении. Им кажется, что играть в бадминтон можно стоя на одном месте, а плавать — не спеша и не долго.
^ 3.8.7. Принципы прогнозирования эффективности деятельности по типологическим особенностям

Изложенное выше позволяет сформулировать принципы прогнозирования эффективности деятельности человека по имеющимся у него типологическим особенностям. В самой возможности такого прогноза заключен основной смысл дифференциально-психофизиологического изучения профессиональной деятельности. Можно предсказать с определенной вероятностью, как человек поведет себя в той или иной ситуации, какие способности у него выражены в большей, а какие — в меньшей мере, какой стиль деятельности ему более подходит и т.д. Однако чтобы подобное прогнозирование было эффективным, необходимо учитывать ряд правил (принципов).

  1. Каждая типологическая особенность может выступать как в роли положительного, так и отрицательного фактора деятельности.

  2. Между выраженностью той или иной типологической особенности и эф­фективностью деятельности существуют как прямые, так и обратные ли­нейные связи, а также криволинейная зависимость.

  3. У каждой типологической особенности существует полифункциональное проявление, т. е. она влияет на несколько факторов успешности деятель­ности.

  4. Эффективность действий и деятельности зависит от нескольких типологи­ческих особенностей, образующих часто типологический комплекс, в кото­ром каждая из особенностей усиливает влияние другой. В связи с этим прогноз нужно делать не по отдельным типологическим особенностям, а по их сочетанию, которое у разных людей неодинаково.

  5. Выявлять связь типологических особенностей с эффективностью деятель­ности нужно не только, а порой и не столько в группах с высокими дости­жениями, сколько в группах с низкими достижениями. Это обусловлено тем, что надежными в деятельности могут быть лица с разными типологи­ческими особенностями, а ненадежными — лишь с определенными.

  6. Влияние типологических особенностей может быть опосредовано состоя­ниями человека. Так, сила нервной системы не сказывается на проявлении решительности в спокойной ситуации, но влияет при возникновении у че­ловека страха.

  7. Нельзя ожидать, что каждая типологическая особенность воздействует на все характеристики деятельности и поведения человека. В ряде случаев первые бывают нейтральными относительно какого-либо психологическо­го феномена.

  8. При действии одного и того же фактора разные типологические особенно­сти могут приводить к возникновению различных состояний человека. Монотонность работы вызывает как состояние монотонии (при наличии у человека сильной нервной системы), так и состояние психического пресы­щения (у лип со слабой нервной системой). Поэтому надо изучать индиви­дуальную реакцию человека на воздействие того или иного фактора с уче­том имеющихся у него типологических особенностей проявления свойств нервной системы и темперамента.

  9. По эффективности деятельности и поведенческим характеристикам нельзя сделать вывод о наличии у человека той или иной типологической особен­ности проявления свойств нервной системы. Это связано с тем, что эффек­тивность деятельности может быть достигнута за счет знаний и умений — с одной стороны, и за счет разных задатков, в том числе и различных ти­пологических особенностей — с другой. Важно и влияние, оказываемое на эффективность деятельности силой мотива, что может искажать диагно­стику.

  10. При групповой деятельности индивидуальный психофизиологический прогноз эффективности может не оправдываться. Чем больше для челове­ка значимо окружение, тем в меньшей мере может сказываться влияние на деятельность типологических особенностей проявления свойств нервной системы.

  11. Психофизиологическое прогнозирование выступает лить составной, хотя и необходимой, частью комплексного прогноза эффективности деятельно­сти, в котором нужно учесть личностные особенности субъекта, уровень его профессиональной подготовки, интеллектуального развития и т. д.


Психофизиологическое прогнозирование связано с выявлением природных предпосылок к успешному осуществлению той или иной (но не любой!) деятель­ности, а не с предсказанием ее конкретного результата.

ГЛАВА 4

^ Гендерные аспекты

профессиональной деятельности
Занятость женщин профессиональным трудом стремительно росла на протяжении всего XX в. Эта тенденция отчетливо проявилась в развитых капиталистических странах, не говоря уже о нашей стране, где лозунг «Кто не работает, тот не ест» заставлял косо смотреть на женщин, не занятых в сфере производства. В связи с этим среди занятых в народном хозяйстве СССР 51% составляли женщины. В США в 1960г. работали 37,8% женщин, а в 1993 — уже 57,9%. Этот прирост особенно выражен среди белых женщин и испаноязычных американок, которые в силу лучшего экономического положения по сравнению с афроамериканками могли позволить себе не работать. В 1990-х гг. постоянно не работали лишь 11% американок. К 2005 г. прогнозировалось увеличение этого показателя до 63,2% (Statistical Abstract of the United States, 1994). Однако этот прогноз, судя по статистическим данным для Западной Европы на начало 2006 г., не сбылся. Занятость женского населения составляет около 35%, в то время как занятость мужского населения — свыше 70%. Очевидно, это не случайно, так как в США, например, появилась тенденция оттока американских женщин из производства, они снова хотят заниматься домашними делами. По этому поводу Б. Фримен (1994) пишет: «Более чем странным парадоксом является тот факт, что сегодня, когда женщина в Америке наконец может выбрать себе любую профессию, выражение «работающая женщина» стало чем-то ругательным; что по мере того, как высшее образование становится доступным любой, имеющей к нему способности, оно вызывает такое подозрение; что все больше и больше девушек оканчивают школу и колледж лишь для того, чтобы выйти замуж и иметь детей; что в современном обществе женщинам предоставлено столько возможностей, а они упорно ограничивают себя только одной ролью» (с. 110). Действительно, почему? Может быть, все-таки эта роль и есть призвание для многих женщин? И чтобы понять это, им нужно было сначала получить равные с мужчинами юридические, политические и экономические права? Ведь запретный плод всегда сладок только до тех пор, пока его не попробуешь.


Давайте на минуту представим себе, что женщины трудоспособного возраста (от 16 до 55 лет), занятые в общественном производстве нашей страны, оставили свои рабочие места и приступили к «исконно женским, обязанностям - рожать, стирать, готовить, кормить и т. д.

Что же вслед за этим произойдет? Больные останутся без врачей и медсестер, ибо 83% работников медицины - женщины, школьники - без учителей (71% - женщины), покупате­ли и посетители столовых и других точек общественного питания - без продавцов, офици­антов, кассиров и других работников этой сферы, доля женщин в которой составляет 84%. Четыре тысячи заводов и объединений лишатся своих директоров-женщин, а количество цехов, отделов, лабораторий, оставшихся без руководителей-женщин, составит около 200 тысяч. В настоящее время женщины - научные работники составляют около 40% из общего числа научных работников страны (тогда как в США, например, не превышают 9%). Жен­щин-академиков, членов-корреспондентов, профессоров у нас 2,5 тысячи, доцентов - свы­ше 21 тысячи человек. Социализм впервые превратил в массовые для женщин и такие про­фессии, как шофер, инженер, режиссер и т. д.

Если в конце XIX в. во всей России было 3 женщины-инженера, то сейчас их сотни тысяч. Среди специалистов со средним специальным и высшим образованием на «слабый» пол приходится 59%, на «сильный» - 41%. Сложилась прямо-таки парадоксальная ситуация: мужчин приходится «подтягивать» до уровня женщин.

Лисовский В. Т., 1986. С. 78.




^ 4.1. Пол и склонности к профессиям
«Половые различия в профессиональной направленности, — пишет Б. Г. Анань­ев (1968), — заметны уже на ранних этапах развития детей. Даже в возрасте 24 недель, когда влияние среды еще едва заметно, у девочек гораздо выше интерес к фотографиям человеческого лица, чем к предметам. Мальчики же этого возрас­та проявляют больший интерес к геометрическим фигурам, чем к лицу. Конечно, нельзя говорить о профессиональной направленности младенцев. Скорее речь дол­жна идти о некоторых психологических особенностях, которые в будущем могут повлиять на склонность к той или иной профессиональной деятельности».

С. В. Ковалев (1988) отмечает, что в возрасте 1,5-2 лет отчетливо проявляет­ся большая склонность мальчиков к преобразующей деятельности, тогда как де­вочки предпочитают проявлять активность в установленных рамках. Мальчики этого возраста стремятся к анализу внутренних механизмов и смысла явлений и обстоятельств, а девочки обращают внимание на качество и полезность объектов. Это проявляется и в школьные годы, когда активность мальчиков в разных ме­роприятиях зависит от уяснения ими их смысла и значения, в то время как девоч­кам достаточным оказывается внушенное или внешне заданное значение вещей.

У мальчиков 6-7 лет 70% составляют рисунки с индустриальным пейзажем, в то время как у девочек таких рисунков всего 6%. Девочки в этом возрасте чаще рисуют домики, деревья, цветы, людей, природу.

Позже И. В. Тельнюк (1999) подтвердила эти данные. Девочки любят рисовать цветы, женские образы из сказок, отображают сферу семьи и быта, в рисунках маль­чиков явно выражена военная техника, космос, персонажи компьютерных игр. В тру­довой деятельности девочкам (55%) интересен хозяйственно-бытовой труд, шитье: мальчики же предпочитают работу с дереном, конструктивную деятельность.

По данным этого автора, в ручном труде мальчики более решительны и настойчивы в достижении цели. Мальчики предпочитают работать с крупными инструментами, а девочки — с миниатюрными. Девочки более аккуратны, амплитуда трудовых движений у них меньше.

Неудивительно, что половые различия учащихся оказывают существенное влияние на профессиональное самоопределение и общее перспективное плани­рование жизни.

С.Сингер и Б. Штефлер (S. Singer, B. Steffler, 1954), изучив профессиональные выборы учащихся средней школы, пришли к заключению, что юноши стремятся к работе, позволяющей получить власть, выгоду и независимость, а девушки более всего ценят работу в сфере обслуживания либо дающую интересный опыт.

В. К. Кузьменков (1989) обнаружил различное предпочтение мальчиками и девочками трудовых занятий уже в начальной школе. Мальчики во всех возрастных группах опережают девочек в проявлении интереса к технике. У 10% мальчиков выражено стремление что-либо мастерить и конструировать, а у 80% девочек — заниматься рукоделием и кулинарией. Сходные данные получены Н. А. Яхъяровым (1989) среди учащихся 4-6 классов. Мальчикам 4 класса больше нравится строгать и выпиливать, 5-6 классов — слесарить и плотничать. Девочкам 4 класса больше нравится ручное вышивание, девочкам 5 класса — вязание и шитье на машине.

По данным И. Н. Вакуловой (1979). С. П. Крягжде (1981) и Д. П. Барама (1984), юноши отдают предпочтение технономическим профессиям, а девушки — социономическим. Кроме того, по данным последнего автора, у девочек больше выражен интерес к искусству.

Л.А. Головей (1996) было определено, что среди девушек преобладает социальная, артистическая направленность, а среди юношей — предпринимательская и исследовательская.



Мальчики ожидают, что их профессия будет интересной, перспективной, приведет к успеху. Хорошая оплачиваемость упоминается редко. Девочки же надеются, что профессия принесет хороший доход, успех, будет интересна. Следует отметить, что возможность высоких заработков по избираемой специальности учитывается девочками гораздо чаще, чем мальчиками, что идет вразрез с традиционным образом мужчины как «добытчика».

Руководствоваться при выборе профессии девочки будут своими знаниями и доходом, а мальчики - своими интересами и преимуществами данной специальности (при этом не берется в расчет, что преимущества связаны не с профессией, а с конкретной должностью). В целом девочки смотрят на проблему выбора профессии более прагматично и реалистично. Возможно, это связано с тем, что темпы социального развития девочек в данном возрасте (9-10 классы. - Е И.) опережают темпы развития мальчиков. В то же время последние при решении данной проблемы более интернальны, они рассчитывают в первую очередь на самих себя, а девочки - на помощь родителей.

Азбель А. А., 2005. С. 344-345.



Б. Розен (B. Rosen, 1989) приходит к выводу, что большинство подростков выбирают профессии, соответствующие их гендерной роли. Однако вряд ли этот вывод полностью соответствует действительности. Почему гендерная роль дол­жна предписывать девушке выбор профессии педагога или врача и не предписы­вать этот выбор мужчине? Или, исходя из каких гендерных соображений, очень многие девушки выбирают инженерные профессии или идут учиться в универ­ситет МВД? В Испании в последние годы девушки стали осваивать профессию тореадора, бывшую раньше чисто мужской. Связь гендерных установок с выбо­ром профессии скорее постулируется, чем доказывается. При этом не учитывает­ся такой фактор, как оплата труда в той или иной профессии (что имеет значение для мужчин как кормильцев семьи), наличие в данной местности тех или иных профессиональных учебных заведений и промышленности и т. д. Можно, конеч­но, сказать, что именно гендерные установки толкают девушек в городе Иванове становиться ткачихами, но можно высказать и другую мысль: в городе Иванове, текстильной столице России, просто больше некуда пойти работать. И разве вы­бор женщинами помогающих и обслуживающих профессий не может зависеть от их природной эмпатийности. а не от гендерных установок?

Думается, что, несмотря на известное влияние гендера на формирование про­фессиональной направленности, его роль не следует абсолютизировать.

У юношей профессиональное самоопределение формируется в русле общей жизненной перспективы и органически входит в него. На их профессиональное самоопределение влияют факторы дальней перспективы: чем более определены планы на дальнейшую жизнь, тем выше уровень сформированности профессио­нального плана и степень уверенности в правильности профессионального выбора. У девушек жизненное и профессиональное самоопределение не связаны между собой, для них характерна большая эмоциональность и ситуативность самоопре­деления, менее целостное мировоззрение. Ближайшие планы девушек определя­ются в основном познавательными интересами и уровнем эмоциональной возбу­димости. У юношей на планирование ближайшей перспективы большое влияние оказывают интеллектуальные показатели (комбинаторное мышление, общий уровень интеллекта) и уровень самоконтроля.

В профессиональном самоопределении девушки опережают юношей. И. С. Кон (1989) приводит данные Ю. П. Вавилова и Н. В. Андреенковой, согласно которым среди определившихся с выбором профессии девушек больше, чем юношей (со­ответственно 33% и 21%).

Ту же закономерность выявила позже и Л. А. Головей (1999): по показателям осознанности профессионального выбора и определенности путей получения профессии девушки имеют преимущество (табл. 4.1).

^ Таблица 4.1

Особенности профессионального планирования старшеклассников (количество учащихся, %)

Класс


Пол


Уровень сформированности

профессионального плана

Осознанность

профессионального выбора

Определенность

путей получения

профессии

высокий

низкий

9

М

26

11

26

29




Ж

32

32

38

31

10

М

45

18

32

47




Ж

39

32

55

45

11

М

55

0

45

54




Ж

53

23

50

69

До сих пор речь шла о предпочтении профессий лицами, еще не достигшими социальной зрелости. А что же показывают исследования, проведенные среди взрослых? По данным Л. Термана и К. Майлз (L.Terman. C. Miles, 1936), муж­чины проявляют интерес к профессиям, связанным с приключениями, требующим подвигов, физического напряжения, к работе вне помещения, к механизмам и инструментам, к науке, физическим явлениям и изобретениям. Женщины склонны к профессиям, связанным с эстетикой, с сидячей работой в помещении, с оказанием помощи, особенно детям, беззащитным и нуждающимся людям (рис. 4.1).


Вопросы: 1 - иметь высшее образование или профессию высокой квалификации; 2 - работать в государственном учреждении; 3 - посвятить свою жизнь профессиональной карьере; 4 - работать в сфере воспитания и образования (воспитателем, учителем и т. д.); 5 - работать в сфере бизнеса; 6 - работать в сфере науки; 7-посвятить свою жизнь семье, быть домохозяйкой; 8 – иметь собственный бизнес; работать в сфере массовой коммуникации (журналистом, редактором, диктором); 10- работать в сфере медицины (врачом, медсестрой); 11 - работать руководителем (предприятия, организации, учреждения); 12 - работать в сфере искусства (актрисой, художником, писателем и т. д.); 13 - работать в сфере торговли и услуг (продавцом, официантом, парикмахером и т. д.); 14 - работать в сфере сельского хозяйства; 15 - работать в сфере производства (на фабрике, на заводе) по рабочей специальности; 16 - заниматься низкоквалифицированным, малооплачиваемым трудом; 17 - стать моделью, участвовать в конкурсах красоты; 18 - иметь традиционно мужскую профессию (в армии, службе безопасности и т. д.); 19 - стать профессиональной спортсменкой; 20 - нигде не работать, рассчитывая на помощь родителей; 21-стать профессиональным политическим деятелем; 22 - посвятить свою жизнь религиозному служению (в монастыре, секте).

Сходные данные через полвека получены и другими авторами. М. Гиббс (M. Gibbs, 1985) отмечает, что женщин больше всего привлекает в работе возмож­ность помогать другим людям. При анализе основных предпочтений работающих женщин США оказалось, что в своей профессии они стремятся продолжать ти­пичные семейные виды деятельности: воспитание детей (педагогика), уход за другими (медицина), помощь мужу (секретарская работа; в США 90% секрета­рей — женщины), приготовление пищи (кулинария) (Д. Агасси [J. Agassi,1979]). Кроме того, если мужчины предпочитают социальную активность и более дина­мичны, то женщины ориентированы на кабинетную, камерную, не очень динамич­ную работу (К. Бирд [C. Bird, 1971]).

Как отмечают А. Конрад с соавторами (A. Konrad et al., 2000), женщины пред­почитают работу с людьми и рассматривают качество производственных отноше­ний как один из основных факторов выбора профессии, а мужчины придают ос­новное значение свободе и автономии деятельности.

О. В. Митина и В. Ф. Петренко (2000) изучили профессиональные пред­почтения у российских и американских женщин (рис. 4.2).

Наиболее предпочтительными как для тех, так и для других явились возмож­ности иметь высшее образование или профессию высокой квалификации. На вто­ром месте у россиянок было желание работать в государственном учреждении, а у американок — желание посвятить свою жизнь профессиональной карьере. У американок было выражено и желание работать руководителем предприятия, организации, учреждения или иметь свой бизнес.

Опросив преподавателей различных по профилю вузов, Е. Ф. Шляхтер (1986) установила, что педагогическая направленность вдвое чаще встречалась у жен­щин-педагогов, чем у мужчин-педагогов.


Рис. 4.2. Результаты опроса о «мужских» и «женских» профессиях
^ 4.2. Представленность мужчин и женщин

в различных профессиях

Принято считать, что в сфере занятости имеет место горизонтальная профессио­нальная сегрегация, т. е. асимметричное размещение мужчин и женщин в профес­сиональной структуре: ряд профессий признаются практически либо мужскими, либо женскими. Так, по данным И. Калабихиной (1995), в здравоохранении и социальном обеспечении в России женщины составляют 83%, в торговле и обще­ственном питании — 82%, в образовании — 79% от общего числа занятых. В Бело­руссии, по данным Е. Гаповой (1998), в 1994 г. среди работников бухгалтерского учета доля женщин превышала долю мужчин в 30 раз, а в 1995 г. — в 60 раз (при этом в банках, где зарплата выше, доля мужчин больше); среди медицинского персонала женщин больше, чем мужчин, в 10 раз (однако среди хирургов, как следует из данных Е. Б. Одерышевой (2000), мужчин больше, чем женщин, в то время как среди терапевтов в значительной степени превалировали женщины), а среди педагогических работников - в 5 раз. Например, в 1991 г. среди всех учи­телей России женщины составляли 75%, а в 1994 г. — уже 84%; в 2001 г. — 91%. В других странах положение хотя и лучше, но наблюдается та же тенденция, на­пример в Германии и Франции учи телей-женщин в средней школе «всего» 60%.

Т. И. Рогинская (2002), изучавшая профессиональное выгорание у лиц раз­личных профессий в Германии, Австрии и Польше, приводит следующие данные о количестве мужчин и женщин в ее выборках испытуемых (табл. 4.2).
^ Таблица 4.2

Выгорание у лиц различных профессий (% случаев)

Выборка

Мужчины

Женщины

Учителя (Германия)

13,8

86,2

Учителя (Австрия)

21,4

78,6

Медицинский персонал (Германия)

2,7

47,3

Медицинский персонал (Австрия)

3,4

96,6

Работники сферы управления (Польша)

55,3

44,7

Студенты факультетов педагогики и психологии (Польша)

31,1

68,9


И в этих данных просматривается тенденция распределения мужчин и жен­щин по «мужским» и «женским» профессиям.

О. М. Разумникова (2004) изучала выраженность маскулинности-фемининности у студентов технического вуза. У девушек всех специальностей уровень маскулинности был завышенным, но на этом фоне имелось относительное пре­обладание фемининности у студенток гуманитарного факультета, и маскулинности — у студенток факультета математики и информатики факультета бизнеса. Этому отчасти соответствует и распределение студентов мужского и женского пола на разных факультетах. На факультете математики и информатики незна­чительно превалировали лица мужского иола (76 и 67 человек соответственно), а на гуманитарном факультете и факультете бизнеса — лица женского пола (22 и 71 на первом факультете и 8 и 31 — на втором факультете).

С. Афиногенова (2006) изучала профессиональное самоопределение у сту­дентов педагогического вуза в связи с выраженностью у них биологического и психологического пола. Выли обследованы на принадлежность к тому или ино­му психологическому полу девушки и юноши в возрасте 16 -22 лет различных факультетов (математики, психологии, управления, технологии и предпринимательства, социальных наук, дошкольного образования и физики). Всего было обследовано 500 человек, из них 168 юношей и 332 девушки. Выявление маску­линности — фемининности проводилось с помощью шкалы «М — F» Фрайбурского личностного опросника.

Из табл. 4.3 видно, что на факультетах социальных наук, физики, технологии и предпринимательства среди первокурсников имеется практически равное ко­личество лиц мужского и женского пола. На других факультетах (математики, управления, психолого-педагогическом и дошкольного образования) значитель­но больше девушек, чем юношей.
^ Таблица 4.3

Количество лиц мужского и женского пола среди студентов различных факультетов (абс/%)

Факультеты

Юноши, абс/%

^ Девушки, абс/%

Математики

13/22,0

46/80,0

Социальных наук

40/52,0

35/43,0

Физики

35/54,7

29/45,3

Дошкольного образования

8/9,6

75/90,4

Технологии и предпринимательства

38/51,3

36/48,7

Психолого- педагогический

9/12,0

66/88,0

Управления

25/35,7

45/64,3


Что касается выраженности психологического пола у студентов обследован­ных факультетов, то среди юношей преобладают маскулинные (кроме факультета дошкольного образования), а среди девушек - фемининные. Больше всего мас­кулинных юношей найдено на психолого-педагогическом факультете (возможно, это случайно, так как количество юношей слишком мало), на факультетах управ­ления и технологии и предпринимательства (табл. 4.4).
^ Таблица 4.4

Количество маскулинных, фемининных и андрогинных лиц

среди студентов различных факультетов

Факультеты



Юноши

Девушки

маску­линные

феми­нинные

андро­ги нные

маску­линные

феми­нинные

андро-гинные

Математики

46,1

23,07

30,7

19,5

60,8

19,5

Социальных наук

40

22,5

37,5

20

42,8

37,1

Физики

45,7

17,1

37,1

17,2

48,2

34,4

Дошкольного образования

25

37,5

37,5

12

66,6

21,3

Технологии и предпринимательства

52,6

18,4

28,9

5,5

63,8

30,5

Психолого-педагогический

77,7

11,1

11,1

22,7

45,4

31,8

Управления

52

8

40

20

48,8

31,1



Наибольшее количество фемининных юношей оказалось на факультете дошколь­ного образования, затем на факультетах математики и социальных наук. Маскулин­ных девушек меньше всего на факультетах технологии и предпринимательства и дошкольного образования. На остальных факультетах количество маскулинных де­вушек примерно одинаковое (около 20%). Наибольшее число фемининных найдено на факультетах математики, дошкольного образования и технологии и предприни­мательства. В целом, можно отметить, что среди юношей педагогического вуза име­ется довольно высокий процент фемининных, а среди девушек меньший процент маскулинных по сравнению с теми данными, которые приводятся в литературе.

Таким образом, гуманитарные профессии, такие как воспитатель дошкольных учреждений, психолог и социальный работник, в основном выбирают девушки, а физику, философию, социологию, технологию и предпринимательство чаще вы­бирают юноши. Психологический пол, судя по данным табл. 4.4, оказывает мень­шее, чем ожидалось, влияние на выбор профессии.



Полоролевое разделение труда потеряло былую жесткость, количество исключительно муж­ских и исключительно женских занятий резко уменьшилось, а взаимоотношения мужчин и женщин в семье и на производстве стали в принципе равными. Очень многие социальные роли и занятия вообще не разделяются на «мужские» и «женские». Совместное обучение и общая трудовая деятельность мужчин и женщин в известной степени нивелируют также традиционные различия в их нормах поведения и психологии.

Терпугова 0. В., Шех Е. И., 2002. С. 215.




По данным Д. В Навольской (2003), юноши ориентируются на достижение высокого профессионального статуса и начальственных должностей, а притяза­ния девушек не идут дальше должностей управленцев среднего звена. Юноши направлены на получение материальных благ, в то время как девушки ориенти­рованы на максимальное удовлетворение профессиональных интересов в избран­ной профессии. Таким образом, юноши предпочитают вертикальный тип построе­ния карьеры, а девушки — горизонтальный.

Причин феминизации образовательной сферы несколько. Могут влиять объективные социально-экономические условия: это и демографическая обста­новка в развитых странах после Первой и Второй мировых войн, и недостаточно высокая оплата учительского труда, и падение престижности этого груда. Но есть и субъективные причины, например большая склонность женщин к общению и взаимодействию с детьми. Очевидно, играет роль и то, что мужчинам в женском коллективе трудно удовлетворять потребность в общении, находить с женщина­ми общий язык. Это приводит к тому, что чаще уходят из школы или не приходят в нее мужчины. В результате возникают определенные проблемы в воспитании в школе мальчиков, на что обращал внимание еще в начале XX в. Г. Мюнстерберг. Феминизация школы неизбежно привела и к феминизации требований к уча­щимся, установлению женских эталонов поведения. Инициатива и автономия, свойственная мальчикам, особо не поощряются, ритуал взаимоотношений преоб­ладает над содержанием, а внешняя дисциплина — над самоорганизацией (Бреслав Г. М., Хасан Б. И., 1990).

В настоящее время наблюдается и феминизация психологии. Так, среди сту­дентов психологического факультета Санкт-Петербургского университета соот­ношение лиц мужского и женского пола в конце 90-х гг. XX в. равнялось 1 : 3,5. Среди студентов спецфакультета (получение второго образования) это соотно­шение было еще выше — 1: 4,3.

Однако жесткое деление для большинства видов профессиональной деятель­ности на мужские и женские вряд ли оправдано и не имеет исторических корней. Так, в настоящее время в сфере обслуживания в основном заняты женщины. Но значит ли это, что данная сфера и является только их профессиональным пред­назначением? Разве не были приказчиками в магазинах в царской России муж­чины? Разве не считались в Италии лучшими прачками и цирюльниками тоже мужчины? А Дж. Хаксли и А. Хэдон (J. Huxley, A. Haddon, 1936) упоминают за­мечание греческого писателя III в. Атенауса: «Кто-нибудь знает женщину — по­вара? И действительно, в известных ресторанах шеф-поварами являются муж­чины, как и на конкурсах кондитеров и парикмахеров побеждают не только женщины, но и мужчины. И это не случайно. Ведь и раньше, например, профес­сия повара была мужской. Мужчины искали новые компоненты, соотношения, изобретали рецепты, писали поваренные книги. И двигало ими стремление к дея­тельности, требующей поиска нового, свежего, нестандартного решения. Оче­видно поэтому и вязание изобрели в конце XIII в. итальянские мужчины, и в те­чение нескольких веков это было сугубо мужским делом. Затем вязание стали осваивать и женщины и довели дело до такого совершенства, что мужчины уже не могли с ними конкурировать.

В ряде стран в последние десятилетия женщины успешно пробиваются в тра­диционно мужские профессии. Так, в период с 1985 по 1995 г. в США число жен­щин-судей возросло с 7 до 18%, операторов и специалистов информационных си­стем— с 11 до 28%, экономистов — с 13 до 34%, архитекторов — с 4 до 11% (рис. 4.3).

Рис. 4.3. Изменение гендерных ролей на рабочих местах

Такой же рост наблюдается в США и по другим данным. Если в 1970 г. только 9% женщин получили юридическое образование, 5% — медицинское и 1% — в сфере естественных наук и инженерных специальностей (Biabchi, 1995), то в 1999 г. эти цифры возросли до 40, 30 и 40% соответственно (Smith, 2000).

В большинстве стран дикторами телевизионных новостей в равной степени являются мужчины и женщины. Увеличивается и число женщин, являющихся ведущими программ (Atkin et al., 1991). Больше того, продюсерами большинства программ, где участвовали женщины, отклоняющиеся от стереотипов, были так­же женщины.

В то же время в законодательных актах Российской Федерации имеется спи­сок профессий, запрещенных для женщин. В соответствии с ним женщин, как правило, не берут на тяжелую и опасную работу. Не рекомендуется брать их и в некоторые виды операторской деятельности, в частности — водителями обще­ственного транспорта (шофером автобуса, машинистом тепловоза, пилотом пас­сажирского самолета). Это объясняется не наличием у них меньших способно­стей к вождению (необходимые для этого способности как раз выше у женщин; гак, у них больше поле зрения, они лучше определяют расстояние до объекта и скорость его движения, лучше согласовывают движения с получаемой зритель­ной информацией, но все это проявляется лишь при лабораторном исследовании), а тем, что у женщин легче возникает стресс при неожиданных ситуациях, с кото­рым они справляются хуже, чем мужчины. Следовательно, повышается риск трав­мирования и гибели других людей, если водителем общественного транспорта является женщина.

Статистика подтверждает эти полоролевые ограничения. По данным М. Д. Алек­сандровой (1974), среди 150 обследованных водителей такси были только две женщины. Среди 150 водителей троллейбусов женщин было больше — 23, а сре­ди водителей трамваев женщины уже преобладали — 93 против 57 мужчин. Там, где требуется большая сила, мужчин явно больше. В транспортном цехе машиностроительного завода работа именно такого характера, и неудивительно, что ра­ботающих мужчин там почти в 4 раза больше, чем женщин. В то же время муж­чин и женщин-фрезеровщиков было равное количество.

Среди работников налоговой службы тоже наблюдается четкое разделение по полу. Так, в выборке, обследованной О. С. Дейнека с соавторами (1999), среди служащих налоговой инспекции было 90% женщин, а среди сотрудников налого­вой полиции все — мужчины.

Независимо от профессиональных предпочтений больше женщин занято ум­ственным трудом, чем физическим (З. Дроздовски, 1999): в возрасте 20 лет — со­ответственно 59 и 38%, в возрасте 35 лет — 72 и 35%.

При наборе детей в хореографические училища педагоги испытывают дефи­цит мальчиков, в то время как от девочек нет отбоя.

Надо отметить, что распределение мужчин и женщин в различных професси­ях во многом определяется сложившимися в той или иной стране традициями и экономическим положением. В России большинство врачей — женщины, в Север­ной Америке — мужчины (84%). В Дании большинство дантистов — женщины, а в США и Канаде — мужчины. Хирурги в подавляющем большинстве — мужчи­ны, так как проведение даже плановой операции чревато неожиданным развити­ем событий, приводящим к стрессу. В то же время среди терапевтов много жен­щин, и они являются лучшими диагностами, чем мужчины. Это объясняется тем, что внимание к деталям у женщин выше, чем у мужчин.

А. И. Фукин (2000) выявил, что среди работающих на сборке часов большин­ство женщин (75%), однако на сборке и пуске узла хода часов работают только мужчины, а на операции «установка волоска» — только женщины.

И все же, несмотря на то, что в последние десятилетия половое разделение труда потеряло свою былую жесткость и количество исключительно мужских и исключительно женских занятий резко уменьшилось, превалирование мужчин или женщин в ряде профессий остается, и на то имеются, очевидно, основатель­ные причины. В качестве этих причин одни авторы видят только социальные факторы, другие — как социальные, так и биологические.

Феномен наличия «мужских» и «женских» профессий свидетельствует о нали­чии гендерной составляющей профессиональных стереотипов. Понятие «мужская» профессия включает в себя следующие категории: профессионализм, трудность, на­личие высшего образования и оценивается более значимо по сравнению с «женской»; понятие «женская» профессия включает в себя следующие категории: второстепен­ная, биологически свойственная, не требующая высшего образования. При сравне­нии со статистикой, свидетельствующей о реальном распределении работников в различных областях занятости, явно просматривается тенденция занижения респон­дентами доли мужчин, занятых в неквалифицированных и низкостатусных областях, а также занижение доли женщин, работающих в технических областях.

На основании полученных данных мы можем сделать вывод о том, что суще­ствуют значимые стереотипы в обществе, содержание которых наделяет мужчин умением быстро принимать решения и управлять людьми. Причем различий меж­ду возрастными группами, мужской и женской выборками обнаружено не было, что может говорить об однородности и стабильном воспроизводстве подобных стереотипов из поколения в поколение.


Мужчинам приписывается большее количество положительных и нейтральных (ни женских, ни мужских) профессиональных качеств, мужчин чаще рассматривают как компетентных работников, в то время как в стереотип «идеальной женщины» не входит категория «работник». Надо также отметить, что мужчинам в целом приписывается больше способностей, которые служат базой профессиональной деятельности, чем женщинам. Сравнение мужской и женской выборок по оценкам различных качеств не показало различий: и женщины, и мужчины склонны оценивать мужчин как более компетентных.

<...> От мужчин более, чем от женщин, ожидается достижение успеха, и в то же время женщины менее, чем мужчины, склонны оценивать успех как значимую ценность. <...> Женщины склонны оценивать себя как неспособных быстро принимать решения, не умеющих действовать в условиях конкуренции и не способных достигнуть успеха.

Наши результаты говорят о тенденции воспринимать мужчин как более способных к профессиональной деятельности. Женщины воспринимают себя как менее способных к профессиональной деятельности по сравнению с мужчинами.

Навольская Д. В., 2002. С. 299-300.



Социальные психологи Г. Гибш и М. Форверг (1972), опираясь на обзор А.А. Гольденвейзера, видят причину этого не в биологических особенностях мужчин и женщин, а в социальных условиях, складывающихся в том или ином обществе. А. А. Гольденвейзер установил, что не существует какой-либо производ­ной деятельности, которая выполнялась бы повсюду и во все времена исключительно людьми одного пола. Препятствия, которые у женщин обусловлены периодами менструаций, беременностью и кормлением младенцев, не являются настолько серьезными, как принято считать в европейской культуре. Большая мышечная сила у мужчин также не оказывает серьезного влияния на участие того или иного пола в производительной деятельности. У многих африканских племен и у некоторых народов южной части Тихого океана женщины заняты тяжелыми земледельческими работами, в то время как мужчины, пишут авторы, занимаются более легким делом — охотой.

В этих утверждениях имеется ряд слабых мест. Во-первых, никто не доказал, что охота ради пропитания, а не удовольствия, является более легким делом, чем земледелие. Во-вторых, выполнение женщинами физической работы еще не свидетельствует о целесообразности этого в связи с отрицательным влиянием больших физических нагрузок на репродуктивные органы женщины. Лучше все-таки учитывать при выборе рода занятий биологические различия между мужчинами женщинами, а не пренебрегать ими. Тогда и мужчины, и женщины будут давать максимальную эффективность своей деятельности, исходя из имеющихся у них природных возможностей, а главное, сохранят работоспособность на долгие годы и будут иметь полноценное потомство.

Конечно, социальные факторы оказывают влияние на выбор женщинами той или иной профессиональной деятельности, и практика показывает, что женщины неохотно осваивают тс сферы деятельности, где преобладают мужчины (К. Дьо [К. Deaux, 1985]). Достижение успеха в этих сферах деятельности, полагают женщины, приведет к тому, что их будут считать маложенственными. Однако, хотя этот фактор и имеет место, в последние годы он все больше теряет свою значимость, и во многих производственных коллективах половой состав смешанный, что приводит к положительным результатам. Так, по данным Министерства статистики Японии, рентабельность компаний выше, если в ней работают женщины. Если женщинам обеспечивается и одинаковый с мужчинами карьерный рост, то доходы компании выше.


Исключение женщин из высокодоходных групп населения осуществляется через традицию (Е Мещеркина, 2002). В соответствии с социальным контрактом женщина воспринимается как хранительница семейного очага и на рынке труда продолжает восприниматься как не­адекватный партнер по сравнению с мужчиной. По данным эмпирического исследования, проведенного в середине 1990-х Мариной Малышевой (2001), семейно-ориентированные женщины воспринимают дискриминацию на рынке труда как нечто естественное. Главен­ство мужчин, их приоритетные позиции на предприятиях - для них априорно заданная ре­альность, они наблюдают ее на протяжении всей своей сознательной жизни и считают наи­более рациональной моделью общества. Не только женщины, ориентированные на семью, но и молодые высокообразованные женщины с высокими социальными притязаниями и профессиональными амбициями предпочитают иметь партнера с более высокими дохода­ми, чем они. В свою очередь, мужчины рассматривают заработок женщин как вторичный и необязательный вид семейного дохода, считая его «подспорьем», а не равноправным вкла­дом в семейный бюджет (Козина И. М., 2000; Е. Мещеркина, 2002). Представления о муж­чине как об основном кормильце семьи мало поколебались с момента вхождения России в рыночную экономику. Более того, они успешно транслируются подрастающему поколению (Бутовская М. Л. и др., 1998).

Фенько А. В., 2004. С. 268.



Женщины работают главным образом в непроизводственной сфере, труд в которой связан в основном с выполнением обслуживающих функций, считается малопрестижным и вследствие этого малооплачиваемым. Об оплате женского труда речь была выше. Это, по мнению Ю. Е. Алешиной (1985), лишает возможности фемининных женщин получать высокую удовлетворенность от своего труда. С этим трудно согласиться. Во-первых, именно фемининные женщины и должны, по идее, быть удовлетворены выбранной «женской» профессией. Во-вторых, многие профессии, хотя и «кабинетные», выбираются и мужчинами. Примером тому служит научная деятельность, которая, кстати, оплачивается одинаково. А вот эффективность ее выполнения может быть разной. Ю. С. Якштис (1992), например, выявил, что редакторами чаще работают женщины, но успешные редакторы чаще мужчины, чем женщины.

Следует отметить, что, по данным американских авторов, большинство женщин не хотят устраиваться на «мужские» работы, так как лучше чувствуют себя на «женской» работе, с которой они знакомы и к которой они лучше подготовлены. Следовательно, меньшая занятость женщин в традиционно мужских профессиях может быть обусловлена не только предвзятостью мужчин, старающихся не принимать женщин на работу, считая их менее ценными работниками, но и личностными факторами женщин: их склонностью к «женским» видам деятельности, ощущением дискомфорта в мужских коллективах. Кстати, отмечается, что дискриминации при приеме на работу подвергаются и мужчины, если они претендуют на «женские» профессии (P. Glick, 1991)


^ Производственные стрессы у женщин
Как правило, женщины больше жалуются на стрессы, чем мужчины. Результаты исследова­ния, проведенного с участием 211 женщин-разнорабочих, занятых в строительной индуст­рии (т. е. занимающихся трудом, который традиционно считался мужским), свидетельствуют о положительной корреляции таких стрессоров, как сексуальные домогательства и дискри­минация по половому признаку, с психологическими и физическими проявлениями нездо­ровья (Goldenhar, Swanson, Hurrell, Deddens, 1998).

Результаты других исследований говорят о том, что работающие женщины чаще, чем их коллеги-мужчины, страдают от таких последствий стресса, как головные боли, нервозность, депрессия, нарушения сна и аппетита. Женщины также говорят о том, что производствен­ные стрессы заставляют их больше курить, пить и употреблять наркотики. У женщин, заня­тых на производствах, уровень стресса на которых велик, чаще происходят выкидыши и более короткий менструальный цикл, чем у тех, кто работает в более спокойной обстанов­ке. Однако у женщин есть и одно преимущество: они гораздо чаще, чем мужчины, для борь­бы с последствиями стрессов прибегают к социальной поддержке (Nelson, Burke, 2000).

Шульц Д., Шульц С, 2003. С. 445-446.



Факторами, препятствующими участию женщин в «мужских» профессиях (следовательно, и работе в мужских коллективах), являются, с одной стороны, негативное отношение сослуживцев-мужчин к их коллегам-женщинам (Раdavis, Reskin, 1990), а с другой стороны, сексуальные преследования со стороны мужчин-коллег (Сutek, Kohen, 1987; Mansfeld et al., 1991). Б. Гютек и А. Мораш (Gutek, Моrasch, 1982) отмечают, что 20% женщин из их выборки, работавших ранее на нетрадиционных для женщин работах, оставили свои места из-за преувеличенно­го сексуального интереса к ним со стороны коллег-мужчин, а еще 9% потеряли работу из-за того, что пытались жаловаться начальству или отказывались терпеть такое обращение.

Общее положение российских женщин на рынке труда в 1994 г. характеризо­валось следующим образом:

  • более низкая но сравнению с мужчинами квалификация;

  • более низкая но сравнению с мужчинами оплата труда;

  • ограниченный набор профессий;

  • специфическое отраслевое распределение;

  • горизонтальная профессиональная мобильность, т. с. без повышения в долж­ности и квалификации;

  • тяжелые и вредные условия труда;

  • более высокий, по сравнению с мужчинами, уровень безработицы;

  • отчуждение женщин от участия в высших политических и управленческих структурах.

Личностные факторы, влияющие на трудоустройство мужчин и женщин. По данным Л. А. Коростылевой (2000), легче трудоустраиваются более интеллектуаль­ные, дипломатичные, в меру смелые, недоминантные, считающиеся с мнением дру­гих, менее общительные и экспрессивные мужчины и несколько доминантные и социально смелые, более общительные и экспрессивные женщины. Эмоциональ­ная устойчивость в большей мере способствует трудоустройству женщин, чем муж­чин. Мужчины, преодолевшие затруднения в трудоустройстве и самореализации, не столь низко мотивированы, а аналогичные женщины — не столь фрустрированы, как в общих выборках тех и других.
^ 4.3. Половые особенности адаптации к

профессии
Н. Г. Колызаева (1989) выявила особенности профессиональной адаптации муж­чин и женщин. У женщин на первый план выступает социально-психологи­ческий аспект, у мужчин — профессионально-деятельностный. Отмечены также разнонаправленные изменения в процессе адаптации личностных характеристик: у женщин эти изменения происходят в основном в эмоционально-коммуникатив­ном блоке, а у мужчин — в коммуникативно-волевом. Т. А. Кухарева (1980), изу­чавшая адаптацию молодых инженеров, обнаружила, что женщины более настой­чивы в достижении целей, мужчины же умеют лучше организовать свою работу и более конформны.

Если женщина осуществляет одинаковую с мужчиной профессиональную дея­тельность, это не значит, что она имеет на эту деятельность одинаковый с мужчи­ной взгляд и одинаково ее осуществляет. И. В. Грошев (1997) показал, во-первых, что оценочный показатель «врачебных качеств» у женщин-врачей выше, чем у их коллег-мужчин; во-вторых, значимость этих качеств у тех и других различна, что видно из приведенного ниже их перечня с данными им оценками (табл. 4.5).

^ Таблица 4.5

Выраженность «врачебных» личностных качеств

у студентов-медиков разного пола

Женщины

Мужчины

качества

баллы

качества

баллы

Гуманизм

4,83

Ответственность

4,76

Доброта

4,82

Чувство долга

4,68

Ответственность

4,81

Доброта

4,60

Отзывчивости

4,80

Гуманизм

4,59

Вежливость

4,79

Отзывчивость

4,58

Чуткость

4,77

Чуткость

4,51

Чувство долга

4,74

Вежливость

4,49

Жалость

4,61

Сдержанность

4,41

Сострадание

4,57

Жалость

4,36

Сожаление

4,46

Гармоничность чувств

4,31

Сдержанность

4,32

Сострадание

4,24

Гармоничность чувств

4,27

Сожаление

4,20



Обращает на себя внимание, что у женщин на первых местах стоят такие каче­ства, как гуманизм и доброта, а у мужчин — ответственность и чувство долга. У женщин меньше, чем у мужчин, придается значение сдержанности. Таким об­разом, профиль личностных качеств женщин выглядит более гуманистическим, а профиль мужчин — более волевым.

По данным Р. X. Кузиной (2001), для мужчин и женщин — военнослужащих значимыми для успешной службы были моральная нормативность, поведенческая регуляция, состояние здоровья, однако они разошлись в том, что четвертым важ­ным качеством у мужчин была физическая работоспособность, а у женщин — коммуникативные способности.

Различаются у мужчин и женщин стили осуществления одной и той же дея­тельности.

Болгарский психолог С.В. Иванов (1990) показал, что имеются некоторые различия в педагогическом общении учителей физкультуры – мужчин и женщин. Учителя-женщины больше стремятся показывать и объяснять по сравнению с учителями-мужчинами, которые чаще задают вопросы и делают дополнения к ответам учащихся. Женщины чаще используют оценки, шутки. Учителя-муж­чины чаще дают конкретные указания по организации работы, чаще используют команды и распоряжения. В воспитательной работе учителя-мужчины больше внимания обращают на внешнюю и формальную сторону, меньше вникая в моти­вы поведения ученика. Они отдают предпочтение в общении школьникам-спорт­сменам и более физически развитым и дисциплинированным школьникам.

По данным Д. А. Мишутина (1992), учителя-мужчины чаще используют личностно-групповое общение, а учителя-женщины — межличностное общение. Мужчины по сравнению с женщинами чаще используют неречевые средства общения, а женщи­ны — речевые. Воспитательные обращения также используются чаще женщинами.


Сегодня многие женщины работают, и причины, побуждающие их к этому, существенным образом изменились.

Помимо традиционных материальных соображений здесь действуют честолюбие, стремле­ние к самовыражению или общению (эти мотивы действенны для тех, кто находится в наи­более благоприятных условиях), желание вырваться из домашней изоляции. В любом слу­чае работа для женщины всегда связана со стремлением к независимости. Не желая больше жить с нелюбимым мужчиной, она хочет вернуть себе свободу, не нанося при этом непопра­вимого ущерба своему материальному положению.

Элизабет Бадинтер // Курьер ЮНЕСКО. 1986. Апрель. С. 17.

«Почему любовь к исконно мужским профессиям, - пишет геолог Ирина П., - оказывается у женщин сильнее долга перед семьей? Не потому ли, что в девчонках чуть не с пеленок воспитывается мужество, стремление соперничать с мальчишками и даже превзойти их?

Я выбрала мужскую специальность - геолога. В 17 лет, конечно, не думала о замужестве, о де­тях, зато бредила романтикой. Пришло время - я вышла замуж. Неудачно. Вскоре разошлись. Когда дочери исполнился год, мне пришлось уехать в тайгу. Приехала - дочь меня не узнает. Я знаю одну женщину в Дальневосточном геологическом управлении, которая каждый год отдавала своего ребенка на полевой сезон в детский дом. Как вы считаете, ей было легко? А ребенку?»

Из книги: Лисовского В. Г. Любовь и нравственность. Л., 1986. С. 86-87.



Женщины в большей степени, чем мужчины, заинтересованы в санитарно-гигиенических условиях труда, в улучшении организации работы (Э. Ранник, 1978). Они, как отмечает Н. Н. Обозов (1997), больше ориентированы на оценки их труда други­ми участниками совместной деятельности, поэтому похвала или негативная оценка являются основными регуляторами их трудовой активности. Женщины больше все­го чувствительны к отношениям, складывающимся на производстве (М. А. Куцырева, 2004), поэтому они предпочтут работу, где у них сложились хорошие отношения, даже в ущерб заработной плате. Ориентация на личные, комфортные отношения может компенсировать их неудовлетворенность в семейно-брачных отношениях.

Мужчины, в силу природных особенностей и сложившихся исторических тра­диций, более ориентированы на производство, деловые отношения, успехи на службе. Их эмоциональное реагирование связано с материальным и техническим обеспечением производства (М. А. Куцырева, 2004).

Сказанное выше объясняет различное отношение женщин и мужчин к даваемым им оценкам. Признать вслух свои физические недостатки, немодную прическу или одежду женщина не захочет. К оценке же своих деловых, лидерских качеств она отнесется гораздо спокойнее. Успешные «деловые женщины» не желают призна­вать вслух свою деловитость. В отличие от них недооценка способностей мужчины в сфере профессиональной деятельности больнее всего бьет по его самолюбию.


Никто не оспаривает права женщин на самую напряженную творческую профессиональную жизнь. Отнюдь! Речь идет о другом: «свобода» женщины, ее полная отдача жизни обще­ственной и профессиональной слишком часто оборачивается бедой в ее же собственной семье. Кроме того, в подобных семьях возникает опасный дух соперничества, который ве­дет к своеобразной ревности супругов друг к другу, к успехам каждого, ибо успехи эти уже не воспринимаются как свои, общие. А отсюда - стремление (пусть и неосознанное) не­сколько принизить успехи другого, высмеять его искания, отмахнуться от его проблем.

Кон И. С. II Социологические исследования. 1982. № 2.




^ 4.4. Пол и профессиональная карьера
Женщины чаще, чем мужчины, пассивны в планировании деловой карьеры, боль­ше живут сегодняшним днем и меньше заглядывают в завтрашний. По данным В. Г. Горчаковой (2000), лишь 20% женщин в нашей стране имеют устойчивую тенденцию к профессиональной карьере.

М. В. Сафонова(1999) считает, что личностными особенностями успешных в карьере женщин являются общительность, социальная смелость и активность, рассудительность, эмоциональная сдержанность, высокий уровень интеллекта, хороший самоконтроль. По большинству показателей эта группа женщин приближается к средним значениям мужской выборки, что указывает на их маскулинность. Кроме того, большинство женщин, преуспевающих в карьере, имеют высшее образование, а одна треть — ученую степень.


Чем же обычно расплачиваются женщины, которые решили сделать дело важной частью своей жизни?

Во-первых, наибольшие потери заметны в той сфере, которую условно можно назвать «семейная жизнь». Здесь вырисовывается такая картина: около 80% деловых женщин имеют мужа или состоят в гражданском браке; около 20% - разведены; менее 50% имеют детей; около 90% опрошенных отмечают, что работа ущемляет их личные интересы и около 70% ощущают на себе давление общественных стереотипов о роли женщины в семье и обществе.

В то же время более 50% из них игнорируют личные интересы, около 30% хотели бы изменить ситуацию в пользу семьи и друзей, более 5% отдали бы все время работе, только 12% удается сочетать работу с личной жизнью.

Во-вторых, было также установлено, что в большинстве случаев у деловых женщин выражены страх перед распадом семьи, других значимых отношений, избегание лидерства в важных отношениях, неудовлетворенность своей женственностью, недооценка своих профессиональных достижений и т. л.

Пахальян В. Э., 2000. С. 92.



Женщины устраивают свою профессиональную карьеру значительно позже мужчин. Как показал Д. Левинсон (D.Levinson et al., 1978), большинство мужчин завершали свое профессиональное ученичество и полностью достигали статуса зрелости в сфере труда к 30-летию. Женщины же не переставали числиться новичками в профессиональном мире вплоть до достижения среднего возраста. Р. Дроэдж (R. Droege, 1982) даже обнаружила, что у большинства женщин, начавших свою карьеру после 20 лет, «период ученичества» длился до 40 лет, а то и позже. Но даже у тех женщин, которые, как и мужчины, достигли профессиональной зрелости к 30 годам, происходило переключение интереса с достижения профессионального успеха на получение удовлетворения от личных отношений. В этом состоит отличие женщин от мужчин, так как для последних карьера остается основной задачей и после 30 лет (D. Adams, 1983).

^ Смена профессиональной карьеры. Мужчины чаще меняют свою профессиональную карьеру, чем женщины, так как последние не оставляют попыток добиться повышения по службе и не готовы к переоценке своих профессиональных целей и достижений (R. Droege, 1982). Думается, этому есть и другая причина — большая склонность мужчин к риску.

^ Виды профессиональной карьеры женщин. Выделены 3 вида карьер женщин: линейная — постоянное ведение домашнего хозяйства; прерывистая — женщина на определенное время прекращает работать ради семьи, а затем вновь возвращается на работу; параллельная — женщина работает и ведет домашнее хозяйство.

Характерным является отмечаемый Т. В. Андреевой (1998) факт, что даже у большинства тех женщин, которые в юности выбрали творческую работу, в зрелом возрасте (около 30 лет) преобладает семейная направленность. Это согласуется с выявленным Э. С. Чугуновой (1986) фактом, что среди инженеров с индифферентной установкой к творческой профессиональной деятельности женщин в 2,5 раза больше, чем мужчин. Более того, 18% женщин высказали отрицательное отношение к повышению уровня своих технических знаний, что тормозит их творческую активность и профессиональное продвижение.

Возможно, в совокупности с обстоятельствами, связанными с рождением детей и уходом за ними, это приводит к тому, что женщин менее охотно принимают на работу. По крайней мере, статистические данные свидетельствуют о том, что безработных женщин больше, чем мужчин (по разным данным — от 60 до 75%). Прерывание женщинами своей карьеры по семейным обстоятельствам является также причиной того, что на них отрицательно смотрят при принятии решения о продвижении по службе. Так, Дж. Барон с соавторами (J. Baron et al., 1986) проанализировали список перспективных (т. е. позволяющих делать карьеру) должностей в 100 организациях и выявили, что 71% из них были заняты мужчинами.

Выявлены несколько факторов, определяющих, будет ли женщина стремиться к карьере: возраст вступления в брак, экономическое положение мужа, его взгляды на работающих женщин. Наиболее неблагоприятным считается вариант, когда женщина прерывает ради семьи свою карьеру, не закончив образования. Длительный перерыв при еще неустоявшихся профессиональных интересах ведет к тому, что женщине трудно возвратиться к получению профессионального образования (замечу, что в этом ничего принципиально специфичного для женщин нет; такие же проблемы возникают и у юношей, прерывающих учебу из-за службы в армии. Разница лишь в том, что мужчин принуждают, а женщин вынуждают семейные обстоятельства прервать учебу).


Анализируя историю науки, сторонники феминистского подхода показывают, что с момента своего возникновения она была «гендерно нагруженной». В общественном сознании был сформирован образ ученого как «логически мыслящего мужчины», который ищет истину, чтобы поставить под свой контроль и приобрести власть над природой. В своих действиях ученый уподобляется «логической машине», он должен руководствоваться лишь холодным разумом, но не чувствами. До сих пор наука продолжает многими считаться «областью пре­имущественно обезличенной, рациональной и абстрактной, предназначенной для мужчин».

^ R. McNabb, V. Wass, 1997. С. 275.
Тот факт, что наука гендерно нагружена, проявляется уже на уровне метафор повседневно­го языка. Так, в Средние века и эпоху Возрождения доминировало представление о приро­де как об «органическом женском универсуме». Если Природа отождествлялась с женским началом, то наука и культура - с мужским. Не случайно в современных языках слово «уче­ный», как правило, относится к мужскому роду (A. Oakly, 1998).
По словам К. Бордо, в декартовских «Размышлениях о первой философии...» легко прочитывается онтологическая мужская тревога, связанная с отчуждением от «органического женского универсума» Средних веков и Возрождения. «Голод, войны, эпидемии и нищета, преследовавшие людей с середины XVI в. до середины XVII в., разрушили чувство равновесия между человеческими существами и матерью-Природой; стало казаться, что Природа стала враждебна людям» (S. Bordo, 1986. С. 441). И, как следствие, возникла защитная реакция по вытеснению всего того, что может быть названо «женским», за пределы создаваемой в этот период науки. (Вся эта «история», естественно, зачастую описывается в психоаналитических терминах.)

Как пишет Э. Келлер, «современная наука конституируется вокруг серии дихотомий, где то, что может быть названо «женским», выдворяется за рамки науки, и, соответственно, то, что лишается права быть отнесенным к науке, будь то чувства, субъективный опыт или природа, объявляется «женским»» (E.F. Keller, 1987. С. 279).

В западной цивилизации «социокультурная категоризация пола», с одной стороны, и господствующий образ науки - с другой, тесно переплетены между собой. Не случайно широкое распространение получила метафора, согласно которой «научный» Разум отождествляется с мужским началом, а Природа - с женским. Наука же воспринимается как господство Разума над Природой (E.F. Keller, 1985. С. 66).

Отсюда утвердившиеся критерии научности: в ранг нормативов возведено господство ра­зума над чувствами, факта над ценностью, культуры над природой, науки над верой; при этом подразумевается, что рациональность, объективность и способность к абстрагирова­нию - мужские качества, а иррациональность, субъективизм и конкретность мышления -женские.

^ Виноградова Т.В., 2001. С. 113.



Научная деятельность как карьера. Еще с античных времен известны женщины, проявившие себя в науке, однако это большая редкость. И до сих пор научной деятельностью занято больше мужчин, чем женщин, причем чем выше научный статус, тем больше проявляются эти различия. Приведу в качестве примера данные З. Яворского (Z. Jaworsky, 1994) о численном составе преподавателей вузов в Польше (табл. 4.6).

^ Таблица 4.6

Количественный состав и квалификация преподавателей

В различных вузах Польши, (%)

Квалификация

Мужчины

Женщины

Профессор и доцент

Адъюнкт

Старший преподаватель

Старший ассистент

Преподаватель

Ассистент

Лектор

Всего

82,3

58,8

62,0

65,4

43,6

67,6

9,3

60,7

17,7

42,2

38,0

34,6

56,4

32,4

90,7

39,3


В России от общего числа научных работников женщины составляют 40%. Среди них кандидатов наук — 28%, а докторов наук — 13-14%. Среди руководителей научных учреждений женщин всего 12%. Чаще всего это руководители лабораторий, заместители директоров высших учебных заведений. В США среди докторов наук женщин 20% (следует иметь в виду, что докторская степень на Западе соответствует кандидатской степени в России).

На одну из возможных причин этого указывал еще Ч. Дарвин (1896): отрасли, в которых мужчина наиболее превосходит женщину, — те, которые требуют упорного доискивания и продолжительной работы над отдельными мыслями. Имеет значение и то, что женщины чаще, чем мужчины, ставят под сомнение свои способности в овладении науками (N. Ware, N. Steckler, 1983). Выявлено, что студентки колледжей оценивают статьи, написанные мужчинами, выше, чем статьи, написанные женщинами (H. Goldberg, 1983). Возможно, имеет значение то, что в школе учителя чаще спрашивают и вызывают к доске, больше поощря­ют в занятиях точными науками, в частности — математикой, мальчиков, чем девочек, чаще рекомендуют мальчикам заняться наукой (Brophy, 1985; Eccles, Blumenfeld, 1985, Matyas, 1987).

Гипатия из Александрии (370-415 гг.), была математиком, астрономом и философом-неоплатоником. Преподавала она в Александрийском музее, куда съезжались студенты со всего света, чтобы послушать лекции по математике, астрономии, механике, филосо­фии. Вместе с отцом - математиком и астрономом Теоном - занималась пересмотром и совершенствованием евклидовой геометрии. Они впервые изобрели устройство для дис­тилляции воды и измерения ее уровня. Гипатия стала жертвой религиозного фанатизма христиан и была растерзана толпой. На нее до сих пор ссылаются как на единственного представителя «слабого пола» в истории математики.

Первыми ботаниками были женщины. Они собирали травы, связывали созревание расте­ний с астрономическими явлениями (сменами фаз Луны, появлением звезд).

<…> В эпоху Средневековья было известно имя аббатисы Хильдегард (1098-1179 гг.). Она оставила описание 230 видов растений и 60 видов деревьев, птиц, рыб, камней, металлов, теологические трактаты, книги по медицине, энциклопедию. Церковь причислила ее к лику святых.

<...> В XVIII в. во главе отечественной науки стояла Е. Р. Дашкова (1744-1810гт.). Она была одновременно директором императорской Академии наук в Петербурге и президентом Рос­сийской академии - научно-исследовательского центра гуманитарных наук по изучению русского языка, древнерусской словесности, отечественной истории.

<...> Каролина Гершель из Ганновера в 1783 г. открыла 3 новые туманности. Она по­могала брату исследовать двойные звезды, а затем открыла сама несколько новых звезд и еще 14 туманностей. 1 августа 1786 г. она обнаружила новую комету. В возра­сте 75 лет завершила описание туманностей, за что в 1828 г. получила золотую ме­даль Королевского астрономического общества (Англия), почетным членом которого стала в 1835 г.

Ада Лавлейс, дочь Байрона, была математиком. Она и муж, граф Лавлейс, создали вычислительную машину - прообраз современного компьютера.

М. Склодовская-Кюри вместе с мужем Пьером Кюри открыла полоний и радий, исследовала радиоактивные излучения.

Софья Ковалевская (1850-1891 гг.) - математик, первая женщина - член-корреспондент Петербургской академии наук. Она вела исследования в области математики, механики, астрономии и была удостоена премии Парижской академии наук и Академии наук Швеции.

Женщины в науке: Реферативный сборник. М., 1989.



По данным Л. Термена и К. Майлза (L. Terman, C. Miles, 1936), женщины, защитившие докторские диссертации или попавшие в перечень «Кто есть кто», т.е. сделавшие карьеру, в среднем оказались более маскулинными, чем женщины любых других профессий.

Однако отказ женщин от карьеры (особенно женщин-руководителей) не обязательно связан с боязнью утратить женственность. Многие женщины не хотят играть в политические игры мужчин, ориентируются на негативное отношение общества к лидерству женщин (К. Rojahn et al., 1997).

^ 4.5. Пол и эффективность групповой

деятельности
В исследовании С. А. Виноградовой (2004) испытуемым женщинам задавался вопрос: мужчину или женщину они предпочли бы в той или иной ситуации в качестве партнера при профессиональном общении? В большинстве ситуаций предпочтение было отдано мужчинам (рис. 4.4) и только в случае выражения сочувствия и поддержки явное предпочтение было отдано женщинам.



По данным М. Хорнер (М. Ноrner, 1987), мужчины работали лучше, когда за ними наблюдали сверстники, женщины же на присутствие сверстников не реагировали. Отмечается также (W. Wood, 1987), что чисто мужские по составу группы более продуктивны, чем чисто женские.


Во время Второй мировой войны (1939-1945 гг.) многие организации в США впервые столк­нулись с необходимостью нанять огромное количество женщин, которым предстояло заниматься «мужской работой», потому что мужчины ушли воевать. Советы, которые приводятся ниже, в то время воспринимались без тени иронии, ибо считалось совершенно необходимым помочь «девочкам» (тогда бытовал именно такой термин) приспособиться к работе вне дома. Вряд ли нужно говорить о том, что все боссы были мужчинами.

  • Практика показывает, что «толстушки» (т. е. те, чей вес слегка превышает норму) более покладисты и лучше работают, чем их худощавые сестры.

  • Дайте работающей женщине исчерпывающий перечень того, что ей нужно сделать в тече­ние рабочего дня, чтобы она занималась делом и не приставала к вам с вопросами каждые 5 минут. Женщины могут быть превосходными исполнителями, когда круг их обязанностей четко очерчен, но им не хватает инициативы и они не в состоянии сами найти себе дело.

  • У каждой девушки в течение рабочего дня должно быть адекватное количество переры­вов на отдых. Нельзя не считаться с женской психологией. Девушка более уверена в себе и лучше работает, если у нее в порядке прическа, подкрашены губы и если в течение дня она сможет несколько раз вымыть руки.

  • Инструктируя девушку или критикуя ее, будьте тактичны. Женщины чувствительны. Они не умеют пропускать мимо ушей грубые слова так, как это делают мужчины. Никогда не высмеивайте ее. У нее портится настроение - и она начинает хуже работать.

  • Позаботьтесь о том, чтобы униформа у вас была всех размеров: каждая девушка долж­на хорошо выглядеть. Переоценить значение этого обстоятельства для того, чтобы жен­щины были довольны, невозможно.

К счастью, с тех пор как эта «конфиденциальная информация» увидела свет, многое изменилось.

Шульц Д., Шульц С, 2003. С. 269.



Установлено, что мужчины и женщины при решении групповых задач ведут себя по-разному в зависимости от присутствия лиц своего и противоположного пола (А. Еskilson, М. Willey, 1976). Если в группе было трое мужчин, то они вместе сотруд­ничали, решая поставленную экспериментатором задачу; при наличии в группе двух мужчин и одной женщины мужчины пытались решить задачу без помощи назначен­ного экспериментатором лидера-женщины; если лидером в смешанной группе назна­чался мужчина, то при отсутствии претензий на лидерство женщины оба мужчины конкурировали друг с другом, доказывая умение решать задачу («эффект забияки»). Группа из трех женщин показала наименьшую эффективность.
^ 4.6. Пол и организационное поведение
Одним из аспектов организационной культуры в учреждениях и организациях являются особенности поведения (отношений) между сотрудниками, в частности особенности отношений между мужчинами и женщинами, в связи с чем говорят о маскулинных и фемининных организационных культурах. Там, где преобладают феминининные ценности, предпочитают групповую интеграцию. В маскулинной культуре ставка делается на индивидуальные усилия. В маскулинной культуре конфликты решаются как открытое и жесткое противостояние, которое, как правило доводится до логического конца, тогда как в женской организационной культуре они носят скрытый характер и их урегулирование осуществляется не силовыми методами, а в процессе переговоров, дискуссий. В мужской культуре доминирует стремление быть первым, в женской — быть обычным. В мужской культуре источником власти является статус и признается авторитарный стиль руководства, в женской — личные отношения и преобладает демократический стиль управления (А. В. Чернобровкина, 2000).

Представления об отношениях в организации как мужчин, так и женщин изучены А. А. Хвостовым (2004).

^ Отношения «руководитель — подчиненный». По мнению мужчин, руководитель должен бояться ухудшить отношения в коллективе, ставя в пример наиболее ­успешных; халтурщиков и нарушителей дисциплины он должен наказывать открыто. Женщины в отношении таких мер высказывают сомнение, они по большей части уверены в том, что руководитель не должен выговаривать подчиненному в присутствии коллег.

Мужчины считают, что руководитель в случае жалобы одного сотрудника на другого должен вмешаться в конфликт; что подчиненный должен выполнять указания руководства, даже если не согласен с ними (женщины сомневаются и в том и в другом). Мужчины, кроме того, чаще, чем женщины, допускают возможность для руководителя делать указания по поводу внешнего вида сотрудника.

Большинство сотрудников допускают возможность установления дружеских отношений руководителя с подчиненными, однако мужчины высказывают такое мнение чаще, чем женщины (80,3% против 70,3% у женщин). Соответственно женщины чаще выступают за то, что таких отношений не должно быть (28,3% против 19,2% у мужчин). Что касается возможности обращения руководителя к подчиненным на «ты», то его чаще принимают мужчины, чем женщины (49,9% против 41,2%).

По поводу того, должен ли руководитель быть снисходительным к ошибкам своих сотрудников, против высказались 18,1% мужчин и 12,7% женщин. Прощение ошибок чаще приветствуется женщинами, чем мужчинами (84% против 79,5%). Все различия, указанные в процентах, достоверные (р < 0,01).

На уровне тенденции было выявлено, что мужчины несколько чаще выступают за то, что руководитель не должен учитывать мнение коллектива при распределении премий. Мужчины чаще допускают использование служебного оборудования в личных целях.

^ Отношения «сотрудник — сотрудник». Мужчины сомневаются в том, допустимо ли высказываться о сотруднике в его присутствии, женщины же уверены, что этого делать нельзя. В то же время мужчины считают, что не надо скрывать свои симпатии и антипатии к сотрудникам, женщины же сомневаются в правильности такого поведения. Мужчины больше за то, что сотрудник имеет право делать за­мечание коллеге по поводу нарушения им трудовой дисциплины, больше склон­ны, чем женщины, доложить руководству о том, что коллеги производят некаче­ственную продукцию. Женщины в меньшей степени, чем мужчины, уверены в том, что человек всегда должен до конца отстаивать свою точку зрения.

Женщины более категоричны в том, что новому сотруднику нужно оказывать помощь; они против того, что женщине надо помогать только при тяжелой физи­ческой работе. Мужчины уверены, что сотрудники пожилого возраста заслужи­вают некоторых послаблений (удобный график, посильная работа). Женщины в отношении этого высказывают сомнения. Большие различия проявляются во мнениях в отношении штрафов и наказаний. Мужчины больше склонны, чем женщины, к мнению, что следует штрафовать сотрудников за материальный ущерб, а не списывать убытки на предприятие.

«Таким образом, — делает вывод А. А. Хвостов, — мужчины гораздо больше за «гласность» отношений, будь то между сотрудниками или руководителем и со­трудником. При этом мужчины, в отличие от женщин, делегируют руководителю больше полномочий. Но гласность отношений у мужчин очень часто предполага­ет и весьма бескомпромиссный конфликт. Наконец, мужчины чаще выступают за карательные меры и менее склонны помогать ближнему» (с. 34).
^ 4.7. Пол и бизнес
Мужчин в бизнесе больше. В России, по данным 1994 г., имеющих собственную фирму было 1,7% женщин и 3, 8% мужчин. Владельцев и совладельцев частного предприятия, дела и организации женщин было 2,9%, а мужчин — 5,6%. В выбор­ке предпринимателей, обследованных О. С. Дейнеко и Д. Г. Мартюшевым (2000), было 35 мужчин и только 5 женщин. При этом профессиональный профиль жен­ского предпринимательства в основном традиционен: легкая промышленность, ремесла и промыслы, консультативная, учебная деятельность, медицина, косме­тические услуги.

Между тем женщин, желающих заняться бизнесом, гораздо больше. Е. Кобзева (1991), например, выявила путем опроса на «КамАЗе», что более трети женщин хоте­ли бы перейти из государственного сектора экономики в кооперативы, малые и совме­стные предприятия, заняться индивидуальной трудовой деятельностью. При этом около 15% женщин хотели бы создать свое дело, организовать свое предприятие.


Женщин гораздо труднее обмануть при сделках, так как действия в уме они выполняют точ­нее, чей мужчины.

Женщины обладают лучшей «психологической зоркостью», т. е. точнее распознают и про­гнозируют поступки других людей.

Психологически женщины более ориентированы на реальность, на конкретную выгоду в ближайшее время и менее склонны к риску, более полагаются на здравый смысл, чем на воображаемые результаты.

<...> Специалисты, изучающие возможности людей (в том числе и связанные с признаком пола), отмечают, что вероятность успеха женщины-предпринимателя более высока в качестве второго лица при инициаторе-мужчине и в качестве специалиста по внешним связям.

Интересны и данные сравнительных характеристик ценностных ориентации мужчин и женщин, выбравших карьеру менеджера:

  • для мужчин такие ценности, как «семейная жизнь», «любовь», «дети», «успехи в рабо­те», являются не только главными, но и образуют как бы единую систему;

  • для женщин такие ценности, как «семейная жизнь», «любовь», «материальная обеспе­ченность», противостоят «интересной работе», «успеху», «развитию», т. е. являются как бы несовместимыми.

Поэтому социологические данные часто показывают, что вхождение женщины в мир бизнеса влечет за собой отказ (чаще всего временный) от личного счастья. Наверное, это и объясняет тот факт, что успешные в бизнесе женщины, как правило, лет на 5-10 старше своих коллег-мужчин.

^ Пахальян В.Э-, 2000. С. 93.



США в отношении женщин к бизнесу тоже произошли существенные сдвиги. Если раньше количество студенток, специализировавшихся в бизнесе и менеджменте, составляло менее 10%, то в начале 1990-х гг. — более 50%. В 1989 г. каждая пятая студентка получила диплом специалиста по организации и экономике производства. Более 4 млн фирм США принадлежат полностью или частично женщинам, но большинство из них имеют низкий годовой оборот ($1 млн и меньше). Около трети новых миллионеров США составили молодые женщины-предпринимательницы (М.Дедерихс, 1995).

В последние годы во всем мире увеличивается число женщин, участвующих в принятии решений в экономической сфере. В США, Канаде, Германии число женщин, возглавляющих фирмы, растет быстрее, чем мужчин, но они концентрируются в сферах с более низким уровнем оборота. Однако в целом в Европейском Регине среди предпринимателей, собственниц фирм, а также занимающих руководящие посты до сих пор женщин мало.

Как показано А. Е. Чириковой (1998, 1999), существуют серьезные различия между мужчинами и женщинами, занятыми в бизнесе в России, в оценке ими деловых и личностных качеств, способствующих успеху в их деятельности.

Женщинами-бизнесменами отмечаются (в порядке убывания значимости) следующие профессионально важные качества и умения.

  1. Умение идти на компромисс, гибко вести переговоры, учитывая позиции других сторон.

  2. Уверенность в себе и своей миссии.

  3. Умение действовать в ситуации конфликта и угрозы риска.

  4. Постоянная готовность к изменениям, к нововведениям.

  5. Способность быстро делать выбор.

  6. Умение эффективно использовать способности и умения других людей.

  7. Трезвое отношение к новшествам, здоровый консерватизм.

  8. Умение противостоять давлению и нажиму, отстаивать свою позицию.

  9. Умение жить сегодняшним днем, «здесь и сейчас».


Расположение тех же качеств у мужчин-бизнесменов другое.

  1. Постоянная готовность к изменениям, к нововведениям.

  2. Умение при необходимости навязать свою позицию.

3. Умение чувствовать себя свободным и извлекать выгоду в рамках приня­тых ограничений и правил.

4. Умение эффективно использовать способности других людей.

5. Умение использовать чужие идеи для реализации своих целей.

6. Умение действовать в ситуации конфликта и угрозы риска.

7. Умение производить впечатление, налаживать и поддерживать отношения с другими людьми.

8. Уверенность в себе и своей миссии.

9. Умение противостоять давлению и нажиму, отстаивая свою позицию.
Автор отмечает, что женщины на фоне выраженной способности к домини­рованию в своих стратегиях ориентированы на компромисс, уверенность в себе, расчет на свои силы, доверие себе при высокой пластичности, приспосабливаемости к ситуации. Мужчины же склонны лидировать, опираясь в первую очередь на умение доминировать, действовать в ситуации неопределенности и угрозы риска, эффективно использовать других людей для реализации своих целей. Мужчины сильнее, чем женщины, ориентированы на «демонстратив­ные качества», в то время как женщины в меньшей степени стремятся к «самопрезентации».

Мужчина в бизнесе «больший игрок», нежели женщина, он ориентирован на достижение цели во что бы то ни стало. Женщина в большей мере опирается на другие качества и умения: рационально распоряжаться капиталом, быстро пере­ключаться с одного дела на другое, понять и принять чужую точку зрения, идти на компромиссы, жить сегодняшним днем, быть уверенной в себе и своей миссии, уметь действовать в ситуации конфликта.

Женщины, в отличие от мужчин, являются сторонниками «консервативного бизнеса», пытаются избавиться от взгляда на бизнес как на «большую игру».

Н. В. Новоселова (2003) отмечает, что бизнес-деятельность у женщин в го­раздо большей степени ориентирована на состояние и ощущение людей, кото­рые рядом или за которых женщина-менеджер несет ответственность. Срав­нение этических установок мужчин и женщин бизнесменов позволило автору сделать вывод, что женщины более зависимы в деле от других, поэтому их принципы и этичность бизнеса в целом в большей степени детерминируется сложившимися нравственными нормами в обществе. Социальная ответствен­ность женщин в предпринимательстве выше, чем у мужчин. Проявляется это как в ориентации на гуманный менеджмент, так и в ориентации на благотворительность и социальную помощь. Женскому менеджменту присущ также высокий эмоциональный фон, что делает его менее жестким и прагматичным и более ценностно-ориентированным, направленным на стратегию, а не на тактические победы.

По данным Н. В. Новоселовой, женщины-менеджеры, в отличие от мужчин-менеджеров, склонны более позитивно оценивать собственные достижения и убеждены, что им удалось многое из того, что они задумывали. Однако это в большинстве случаев относится к собственным достижениям, но не к достижениям фирмы.

Среди качеств, мешающих занятию бизнесом, женщины отмечают отсутствие пунктуальности, невозможность преодолеть чувство жалости, излишнюю эмоциональность, доверчивость, стремление сделать так, чтобы все остались довольны, демонстрацию фемининных черт при ведении бизнеса.

Способствуют же успеху в бизнесе, по мнению женщин-бизнесменов, умение налаживать контакты (коммуникативные навыки), добросовестность и ответственность, умение доводить дело до конца, «стремление все понять и самой научиться», интуиция, хитрость. У мужчин-предпринимателей главное выделенное ими качество, способствующее успешному бизнесу, это умение принимать нестандартные решения. Мужчины выделяют качества, к становлению которых они прикладывали собственные усилия, женщины — те, которые предопределены судьбой или и ситуацией («фатальность»).

Женщины-бизнесмены считают, что их преимущество заключается в успешности конкретной реализации поставленных целей, а преимущество мужчин-предпринимателей — в стратегии и анализе.

^ Мотивация мужчин и женщин предпринимателей. По данным А. Н. Индиенко (2001), у мужчин, занимающихся торговым бизнесом, по сравнению с коллегами-женщинами, более выражены такие факторы мотивации социального успеха, как достижение результата и соперничество.

Женщины видят в бизнесе возможность самореализации, в то время как мужчины ищут в нем возможность самоутверждения и приобретения свободы.

Н. Индиенко, используя опросник мотивационных источников (MSI) Е. Барбуто и Р. Сколл (в переводе Е. В. Сидоренко), показал, что у женщин-продавцов, по сравнению с мужчинами-продавцами, почти в два раза больше выражен фактор интереса к работе, а у мужчин-продавцов значительно больше, чем у женщин-продавцов, выражен фактор оплаты своего труда.

Это совпадает с имеющимися в литературе данными, что в мотивационной иерархии мужчин-бизнесменов доминируют такие ценности, как достижение конкретных и ощутимых результатов своего труда, обеспечение защищенного материального положения для себя и своей семьи, возможность творческой самореализации, а у женщин — интересная работа, связанная с новыми впечатлениями и общением с людьми (у мужчин эта ценность стоит на последнем месте), конкретные и ощутимые результаты своего труда, внутренний комфорт и самоуважение. Таким образом, женщины-бизнесмены предстают менее материально ориентированными, чем мужчины.
^ 4.8. Пол и служба в государственных силовых структурах

Еще Платон предполагал, что в будущем идеальном государстве оба пола долж­ны будут освоить одни и те же занятия и ремесла, и что женщинам наравне с муж­чинами придется участвовать в войне. Его пророчество сбылось. Уже при Петре I право женщин на армейскую службу (правда, только в качестве медиков) было зафиксировано в уставе 1716 г. В конце XVIII в. по указанию князя Потемкина в Крыму была создана «амазонская рота». Она формировалась из молодых жен и взрослых дочерей офицеров. Командовала этой ротой тоже женщина. Эти россий­ские амазонки, по отзывам современников, отличались храбростью, были пре­красными наездницами, метко стреляли из ружей. Первой женщиной-офицером и георгиевским кавалером была Надежда Дурова, прославившая себя в Отече­ственной войне 1812 г. Женщины-кавалеристки участвовали и в войне 1905 г. с Японией. Во георгиевским кавалером (т. е. имела солдатские ордена — Геор­гиевские кресты всех четырех степеней), имела чин унтер-офицера и командова­ла женским отрядом, преобразованным позже в «батальон смерти», с помощью которого Временное правительство А. Ф. Керенского пыталось устыдить солдат-мужчин и заставить их воевать до конца. Правда, нельзя не отметить, что, по сви­детельствам очевидцев, она имела мужеподобный вид и была крайне груба и же­стока в обращении с подчиненными ей дамами.

В Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. участвовали 800 тысяч жен­щин-военнослужащих, из которых 550 тысяч ушли на фронт. Они были снайпе­рами, связистами, разведчиками, летчиками. 86 женщин стали Героями Советс­кого Союза, четыре — полными кавалерами ордена Славы.

Примеры участия женщин в войнах и проявления ими мужества имеются и в странах Запада. Хрестоматийным является образ Жанны Д'Арк, деяния которой описаны во многих литературных и художественных произведениях.

В ряде стран женщины довольно активно привлекаются к службе в армии. В Израиле женщин в армии 11%, и в этой стране существует всеобщая воинская обязанность не только для мужчин, но и для женщин (правда, женщины слу­жат меньший срок), в Канаде — 10,9%, в Великобритании — 6%, в Японии — 3,5%, во Франции — 2,9%. В основном женщины выполняют штабную работу, служат интендантами, инструкторами и освобождаются от участия в боевых действиях.

В. В. Пешков с соавторами (2001) приводят данные, согласно которым в воен­ной авиации США численность военнослужащих-женщин составляет 13%, при­чем женщины используются в качестве пилотов в штурмовой и истребительной авиации, в качестве инструкторов — в подразделениях войск межконтиненталь­ных баллистических ракет (до 84% личного состава), в ВМС более 300 женщин летают на всех типах самолетов в качестве испытателей, пилотов оперативных эскадрилий и эскадрилий поддержки. В то же время бывший министр обороны США Лес Эспин считал, что нельзя допускать женщин в пехотные, бронетанко­вые и воздушно-десантные подразделения.

В Великобритании число женщин, служащих в ВВС, составляет 6,8% от общего числа летного и инженерно-технического состава. Они задействованы в службах обеспечения авиации (авиационные техники, инженерно-технический состав). Имеются подразделения стюардесс и бортовых медицинских сестер, участвующих в воздушно-транспортной эвакуации. В ВМС женщины входят в состав экипажей противолодочных вертолетов (пилотами и штурманами-операторами). В перспективе рассматривается вопрос о снятии запрета на службу женщин на истребителях палубного базирования.

В ВВС Франции женщины составляют 10% от общего количества и имеют право занимать офицерские должности в экипажах самолетов и вертолетов в качестве летчиков, штурманов, но в основном военно-транспортной авиации. В авиации ВМФ офицерские должности отведены для женщин в летных экипажах на транспортных самолетах и вертолетах связи.

В Австралии количество женщин — военнослужащих ВВС составляет 13%, а в Нидерландах — только около 3%.

Прием женщин со средним образованием на военную службу и в военно-учебные заведения по подготовке специалистов для ВВС осуществляется без ограничений, причем условия приема и обучения отличаются от мужских только программой по физической подготовке и требованиями по профессиональному психологическому отбору. В США женщины проходят обучение в одном из самых престижных учебных заведений — Академии ВВС. Начали привлекать женщин для обучения в Академии ВВС и в Индии. В войсках НАТО на действительной службе в 1999 г. находились 270 тысяч женщин. В то же время высоких воинских званий удостоены лишь немногие из них. Так, среди военнослужащих-женщин США имеются 11 генералов и один адмирал, в Израиле имеется два бригадных генерала. Объясняют это тем, что женщины служат меньший срок, чем мужчины, кроме того, получение воинского звания зависит от участия в боевых действиях, а в них принимают участие в основном мужчины (хотя во время войны США в Персидском заливе в операциях «Щит пустыни» и «Буря в пустыне» участвовали почти 40 тысяч женщин-военнослужащих).

^ Женщины способны на все. Мужчины - на все остальное.

Ренье А., французский писатель

Привлечение женщин к службе в армии на Западе обусловлено демографическими причинами, а именно уменьшением числа молодых мужчин среди населения, а также способных нести воинскую службу по состоянию здоровья. Играет роль и тот фактор, что в США, например, служба в армии осуществляется на добровольной основе.

Россия пока отстает от Запада, хотя в последние годы приток женщин в армию усилился. Так, в 1995 г. женщины составляли 8,5% численности личного состава, в 1999 г. — 10%. Это обусловлено не столько их желанием, сколько тяжелым экономическим положением в стране. 80% военнослужащих-женщин до прихода в Вооруженные силы знали о военной службе лишь понаслышке. По данным Р.Х. Кузиной (2001), основными мотивационными факторами, влияющими на решение женщин поступить на военную службу, являются высокий уровень безработицы в России, недостаточное материальное обеспечение, наличие соци­альных и экономических льгот у военнослужащих, возможность получения бо­лее раннего и повышенного пенсионного обеспечения.

В то же время женщина, поступившая на военную службу, имеет определенные возможности для самореализации: для нее открываются возможности служебной карьеры (за последние годы почти вдвое увеличилось количество военнослужа­щих-женщин, проходящих службу в должности офицеров), самоутверждения, не­зависимости и самостоятельности. По данным Р. X. Кузиной, 56% женщин охарак­теризовали военную службу как достаточно интересную для себя, разнообразную, нескучную, но не позволяющую проявлять инициативу.

Военная служба по контракту наиболее привлекательна для женщин в возра­сте после 30 лет (для мужчин — в возрасте от 20 до 24 лет). Средний возраст жен­щин-военнослужащих в России 37-38 лет, хотя наблюдается тенденция к омоло­жению состава военнослужащих-женщин. При этом замужних женщин почти вдвое больше, чем женатых мужчин-контрактников рядового состава. Замужние военнослужащие имеют, как правило, двоих детей. Образовательный ценз у во­еннослужащих женщин намного выше, чему мужчин (высшее образование в 1994 г. было у 22% опрошенных женщин и у 3,5% мужчин, проходящих по контракту военную службу на должностях сержантского и рядового состава, а в 1999 г, жен­щин с высшим образованием было в армии уже 37%).

Без ограничения женщины замещают должности, связанные со специальностя­ми военно-гуманитарного, педагогического, научного, юридического, медицинского и ветеринарного профилей. В ВВС женщин разрешено назначать на несколько сот должностей авиационных специалистов, но офицерами разрешено отбирать только на должности командного и инженерно-технического профилей. В 1998 г. женский контингент составлял в ВВС 25 тысяч, а вместе с войсками ПВО — 45 тысяч.

Однако в летный состав женщины практически не назначаются. Имеются лишь единичные случаи назначения на должности бортинженеров, борттехников. В основном женщины-военнослужащие задействованы в наземных работах.

Среди российских военнослужащих-женщин офицерские звания имеют менее 3%, из них 61 подполковник и 8 полковников, генералов на 1998 г. не было. Одна из женщин-офицеров трудное продвижение женщин по армейским должностным ступеням объяснила тем, что, в отличие от мужчин, готовых к выполнению любо­го, иногда бестолкового приказа, женщины не стесняются говорить правду в гла­за, могут постоять за себя, противятся выполнению нелепых приказов.1 Если это так, то сетовать, что женщин не принимают в высшие военные учебные заведе­ния, не приходится. Ведь в армии приказы не обсуждаются.

Конечно, женщины, проходящие военную службу, испытывают определенные трудности при адаптации к новым условиям, в том числе и к особенностям армей­ских взаимоотношений. В исследовании Р. X. Кузиной адаптационные характе­ристики мужчин оказались выше, чем у женщин, хотя у женщин они соответству­ют норме и не являются противопоказанием к их военной службе. По данным Г. М. Зараковского и Н. Н. Зацарного (2000), женщины-военнослужащие характеризуются даже более высокими показателями смелости и самоконтроля в сравнении с военными-мужчинами. Нельзя, однако, не обратить внимания, что, по некоторым исследованиям, эмоциональная реакция перед отправкой их в район боевых действий была выражена очень сильно, близко к аффекту. Больше выражены у женщин в ходе боевых действий и астено-депрессивные состояния.

Следует учитывать и такой неблагоприятный для женщин фактор, как сексуальные домогательства. По исследованиям 1991 г., проведенным в США, две трети жен­щин-военнослужащих подтвердили, что коллеги-мужчины повинны в оскорблениях и приставаниях. В ряде исследований (B. Gutek, A. Cohen, 1987; P. Mansfield et al., 1991) было обнаружено, что там, где преобладают мужчины, женщины чаще испытывают на себе нежелательное сексуально окрашенное внимание сослуживцев-мужчин, чем те, кто работает в смешанных коллективах. Мужчины смотрят на малочисленных женщин в своем коллективе прежде всего как на женщин, а потом уже как на работников.

^ Женщины в органах внутренних дел. В 1997 г.в России на должностях рядового и начальствующего состава проходили службу 146 тысяч женщин. В некоторых службах они составляют большинство. Так, инспекция по делам несовершеннолетних на 58% состоит из женщин, паспортно-визовая служба — на 71,5%, инспекция исправительных работ — на 61%. Несколько меньше их среди психологов (53,5%), в кадровых аппаратах (29,6%), в следственных отделах (36,2%).

Увеличивается количество женщин среди сотрудников служб, традиционно считавшихся «мужскими». В уголовном розыске в 1997 г. работали более тысячи женщин (1993 г. — 592), в службе участковых инспекторов милиции — 562 женщины, в подразделении по борьбе с организованной преступностью — 670, в ОМОНе — 219, в подразделениях ОПУ — 2,8 тысячи.

^ 4.9. Страх женщин перед успехом
Мешает карьере женщин имеющийся у многих страх перед успехом (точнее было бы сказать — боязнь успеха). Ученица Дж. Аткинсона М. Хорнер (М. Ноrner, 1968) ввела двухфакторную модель своего учителя (мотивацию достижения успеха — избегания неудачи) третий фактор — мотивацию избегания успеха. По ее представлениям, успех вызывает у женщин тревогу, так как ассоциируется с нежелательными последствиями — утратой женственности, потерей значимых отношений с социальным окружением. Кроме того, женщина, испытывая вину перед детьми и мужем, подсознательно стремится отказаться от карьеры, тем более что культурные традиции не одобряют жен, добившихся большего успеха по сравнению со своими мужьями. Этот феномен получил название «конфликта боязни успеха». Успех в сферах профессиональных и значимых отношений представляется для женщины взаимоисключающим. Поэтому, отдавая предпочтение значимым отношениям, она начинает бояться успеха в профессиональной деятельности.

М. Хорнер предлагала студентам колледжа написать небольшое сочинение, началом которого являлась фраза: «После экзаменов за первый семестр Джон, студент медицинского колледжа, оказался на первом месте по успеваемости в своей группе», Студенткам было предложено то же начало, только «Джон» был заменен на «Энн».

90% студентов-мужчин отнеслись в своем сочинении к «Джону» положительно. В то же время две трети студенток отрицательно отнеслись к «Энн». Они описывали ее как непопулярную и всеми отвергаемую личность или обманщицу. По данным этого исследования, страх успеха был выявлен у 65% женщин и только у 9% мужчин.

М. Хорнер считала страх успеха особенностью, изначально присущей женской природе, тормозящей достижения женщин в любой сфере деятельности. Другие пси­хологи видели в появлении страха успеха влияние внешних факторов (К. Бридлов, В. Цицирелли [C/ Breedlove, V. Cicirelly, 1974]; Т. Бремер, М. Уайтинг [Т. Вremer, М. Witting, 1980]; Л. Монахан с соавторами [L. Моnahan et al, 1974]). Так, К. Такач (С. Таkacs, 1986) отмечает, что девочек учат ставить на первое место карьеру буду­щего мужа. В пользу роли внешних факторов на появление страха успеха свидетель­ствует и тот факт, что в ситуациях, где достижения приемлемы с полоролевой точки зрения, этот страх у женщин не появляется. К. Бридлов и В. Цицирелли показали, что страх успеха у женщин, занятых в медицине (сфере, не типичной для женщин в ряде стран Запада), выше, чем у учителей (в сфере, типичной для женского пола). То же отмечено при сравнении женщин-инженеров с медсестрами. Страх успеха дости­гал максимума в их исследовании, когда женщина находилась на вершине инженер­ной иерархии и имела много семейных обязанностей.

Отмечается также, что страх успеха проявляется у женщин менее, если они не составляют большинство в смешанной по половому признаку группе (Р. Кантер [R. Каnter, 1977]) или когда они работают в одиночестве.

А. Стюарт (Stewart, 1975) обнаружила, что девушки с боязнью успеха в боль­шей мере опасаются того, что стремление сделать карьеру может помешать им в супружеской и семейной жизни. У них показатели боязни успеха были связаны с ранним вступлением в брак, скорым рождением детей, отсутствием профессио­нальной занятости и целеустремленности в работе и четко выстроенного профес­сионального пути. Стюарт объяснила это тем, что они таким путем стремились доказать свою женственность. После такого «доказательства» эти женщины мог­ли успешно делать свою карьеру.

Боязнь успеха выявлена также у российских женщин-политиков и женщин-предпринимателей (Г. В. Турецкая, 1998). Однако в исследовании А. Е. Чириковой данный факт в отношении женщин-предпринимательниц не подтвердился. Автор объясняет это тем, что до занятия бизнесом обследованные женщины были руководителями своих предприятий, и освоение ими новых социальных полей явилось для них поводом не для боязни, а ощущением раскрытия новых личност­ных возможностей. В то же время только 10% опрошенных считали, что им уда­лось сбалансировать работу и личную жизнь.

Боязнь успеха возможна и у мужчин, когда выполняемая ими деятельность не соответствует их гендерной роли (Э. Арансон, 1998; X. Ямауши [Н. Yаmauchi, 1989]). Черри и До (F. Cherry, K. Deaux, 1975) утверждают, что мужчина в школе медсестер также будет избегать успеха. С. Пайк и С. Кэйхилл (S. Pyke, S. Kahill, 1983) повторили эксперимент М. Хорни с «Джоном» и «Энн» на врачах и обна­ружили, что мужчины больше боятся успеха, чем их коллеги женского пола. Бо­язнь успеха может появиться у мужчин также в тех случаях, когда они не хотят вызвать зависть своих сослуживцев, нарушить дружеские отношения с ними.
ГЛАВА 5

Индивидуально-типические

различия в отношении к работе
Выполняя одну и ту же деятельность, люди по-разному видят ее личностный смысл, предъявляют к выполняемой работе разные требования, испытывают удовлетворенность или неудовлетворенность разными факторами труда. При этом наблюдаются устойчивые для определенных групп лиц тенденции в отношении к работе. Их учет позволит более целенаправленно мотивировать субъектов труда и тем самым не только уменьшить текучесть кадров, но и полнее использовать их возможности.
^ 5.1. Типы людей по поведению и переживанию, связанными с работой

Психологами Потсдамского университета (Германия) и Зеленогурской высшей педагогической школы (Польша)1 был разработан опросник AVEM, учитывающий профессиональную активность (субъективное значение деятельности, профессиональные притязания, готовность к энергетическим затратам, стремление к совершенству при выполнении заданий, а также способность сохранять дистанцию между профессиональной и личностной сферой), стратегии преодоления проблемных ситуаций (отказ от дальнейшего выполнения профессионального задания, особенно в случае неудач), эмоциональный настрой на предстоящую деятельность (сознание социальной пригодности и полезности). При использовании этого опросника авто­ры методики выделили 4 типа людей в отношении их поведения и переживаний в профессиональной среде. Приведу их описание по Т. И. Ронгинской (2002. С. 88-89).

Тип G (нем. gesund) — здоровый, активный, способный к решению трудовых проблем, придающий работе высокое (но не экстремальное) значение, контролирующий собственные энергетические затраты, отмеченный конструктивным способом преодоления ситуаций неудач и поражений, которые рассматриваются субъектом деятельности не как источник фрустрации и негативных эмоций, а как стимул для поиска активных стратегий их преодоления. Обобщая, можно представить тип С как образец положительной установки на выполнение деятельности, усиленной мобилизирующим воздействием положительных эмоций.

Тип S (нем. sparsam) - экономный, бережливый, со средним уровнем мотива­ции, энергетических затрат и профессиональных притязаний, выраженной склон­ностью к сохранению дистанции по отношению к профессиональной деятельно­сти, удовлетворенностью результатами своего труда. Характерной чертой этого типа является общая жизненная удовлетворенность, источником которой могут быть ситуации, не связанные с работой. Следует, однако, заметить, что такая «эко­номная» стратегия поведения эффективна лишь в ограниченных временных рамках. В длительной перспективе вероятно возрастание профессиональной неудовлет­воренности на фоне успешности других людей. В случае необходимости психо­логическое вмешательство может быть направлено на повышение мотивации дея­тельности (мотивационный тренинг).

Тип А - тип риска А, соответствующий классическому описанию Фридмана и Розенмана (Friedman, Rosenman, 1974), характеризующийся экстремально вы­соким субъективным значением профессиональной деятельности, большой сте­пенью готовности к энергетическим затратам, низкой устойчивостью к фрустра­ции и стрессам. Высокий уровень негативных эмоций, являющийся следствием психической перегрузки, стремления к совершенству и связанной с этим неудовлет­воренности эффективностью своей деятельности, а также отсутствие социальной поддержки позволяют отнести этот тип к группе риска с вероятностью доста­точно быстрого развития синдрома профессионального выгорания. <...> Этот тип можно рассматривать как классический пример типа А, встречающийся в лите­ратуре, посвященной описанию стресса (Фридман и Розенман).

Тип В (англ. burnout) — отмечен низким субъективным значением деятельно­сти, низкой стрессоустойчивостью, ограниченной способностью к релаксации и конструктивному решению проблем, тенденцией к отказу в трудных ситуациях, постоянным чувством беспокойства и беспредметного страха. Следует отметить, что при низком субъективном значении деятельности наблюдается сходство ти­пов В и S, однако различие между ними заключается в том, что тип В не способен к сохранению необходимой дистанции по отношению к работе. Это приводит к дополнительным психическим нагрузкам, постоянной неудовлетворенности со­бой, снижению общей психической устойчивости организма, апатии и нежеланию выполнять профессиональные задачи.

Выделенные 4 типа поведения можно представить в форме профилей, постро­енных с помощью описанных шкал опросника (рис. 5.1), а смысл этих типов — и виде поз человека со штангой (рис. 5.2).



Рис. 5.1. Профили четырех типов поведения согласно шкалам опросника AVEM

Сокращенные обозначения шкал: ВА - субъективное значение деятельности; ВЕ- профессиональные притязания; VВ - готовность к энергетическим затратам; РS - стремление к совершенству; DF- способность сохранять дистанцию по отношению к работе; RT - тенденция к отказу в ситуации неудачи; ОР - активная стратегия решения проблем; IR - внутреннее спокойствие и равновесие; EE- чувство успешности в профессиональной деятельности; LZ -удовлетворенность жизнью; SU - чувство социальной поддержки.


Выделенные типы поведения встречались с различной частотой у учителей мужского и женского пола. Тип G чаще встречался у мужчин, чем у женщин (со­ответственно 31 и 16%), тип А — чаще у женщин, чем у мужчин (соответственно 52 и 33%), типы S и В были выражены у мужчин и женщин примерно одинаково (соответственно 10 и 11% и 26 и 21%).
^ 5.2. Типы карьерных ориентации
Работая в той или иной организации, люди преследуют различные карьерные цели (имеют разные карьерные ориентации, потребности). В связи с этим Э. Шейн выдвинул представление о так называемых «карьерных якорях»: профессиональная компетентность, менеджмент, автономия, стабильность, служение, вызов, интеграция стилей жизни, предпринимательство.

^ Профессиональная компетентность — это ориентация на достижение мастер­ства в своей области. Человек с такой ориентацией удовлетворен своей деятель­ностью, если достигает в ней успеха, но быстро теряет к ней интерес, если работа не позволяет ему реализовать и развивать имеющиеся способности. Такой чело­век ищет признания своих способностей и требует статуса, соответствующего его таланту. Управление другими людьми не представляет для него интереса, хотя он может это делать в пределах своей компетентности. Поэтому многие из этой ка­тегории людей отвергают работу менеджера, а управление рассматривают лишь как необходимое условие для продвижения в своей профессиональной карьере. Это самая многочисленная группа сотрудников в большинстве организаций, обес­печивающая принятие компетентных решений.

Менеджмент. Для сотрудника с такой карьерной ориентацией первостепен­ное значение имеет стремление к интеграции усилий других людей. Он готов взять на себя всю полноту ответственности за конечный результат. С возрастом и приобретением опыта эта ориентация проявляется сильнее. Человек с такой ори­ентацией будет считать, что не достиг целей своей карьеры, пока не займет долж­ность, на которой сможет управлять различными сторонами деятельности пред­приятия: финансами, маркетингом, производством продукции и т. д.

^ Автономия (независимость). Главной заботой людей с такой ориентацией яв­ляется освобождение от организационных правил, предписаний и ограничений. У них ярко выражена потребность делать все по-своему, самостоятельно решать, когда, сколько и над чем работать. Такие люди не хотят подчиняться правилам организации (рабочее место, форменная одежда и пр.). Если подобная ориента­ция выражена сильно, то человек готов отказаться от продвижения по службе или от других возможностей ради сохранения своей независимости. Люди данной ориентации могут работать в организации, которая обеспечивает достаточную степень свободы, но не будут испытывать преданности этой организации и ста­нут сопротивляться любым попыткам ограничить их автономию.

Стабильность. Эта карьерная ориентация вызвана потребностью в безопасно­сти и стабильности для того, чтобы жизненные события были предсказуемы. Выделены 2 ее вида: стабильность места работы и стабильность места жительства. Первая связана с поиском работы в такой организации, которая обеспечивает определенный срок службы, имеет хорошую в этом отношении репутацию (не увольняет работников), заботится о своих работниках после их увольнения и платит большие пенсии, выглядит надежной в своей отрасли. Человек с такой ориентацией перекладывает ответственность за управление своей карьерой на нанимателя. Он поедет куда угодно, если это понадобится компании. Человек с ориентацией на стабильность места жительства связывает себя с географи­ческим регионом и меняет работу только тогда, когда это может предотвратить его «срывание» с места жительства. Люди, ориентированные на стабильность, откажутся от повышения, если оно грозит риском и временными неудобствами.

Служение. Основными ценностями для людей такого типа являются «работа с людьми», «служение человечеству», «помощь людям», «желание сделать мир лучше» и т. д. Человек с такой ориентацией ради этого готов поменять место ра­боты. Он откажется от продвижения или вообще не будет работать в организа­ции, которая не соответствует его целям и ценностям. Люди с такой карьерной ориентацией чаще всего работают в области охраны окружающей среды, провер­ки качества продуктов или товаров, защиты прав потребителей и т. п.

Вызов. Главное стремление человека с такой ориентацией — конкуренция, победа над другими, преодоление препятствий, решение трудных задач. Человек ориентирован на то, чтобы бросать вызов. Социальная ситуация чаще всего рас­сматривается с позиции выигрыша/проигрыша. Процесс борьбы и победа для такого человека важнее, чем конкретная область деятельности или квалификация. Так, торговый агент может рассматривать каждый контракт с покупателем как игру, которую надо выиграть. Для людей такого типа важны разнообразие, новизна, вызов их самолюбию и способностям. Если деятельность слишком проста, она вызывает у них скуку.

^ Интеграция стилей жизни. Человек ориентирован на интеграцию различных сторон образа жизни. Он не хочет отдавать предпочтение ни семье, ни работе, стремится, чтобы они были сбалансированы. Такой человек больше ценит свою жизнь в целом, чем конкретную работу, карьеру или организацию.

Предпринимательство. Человек с такой ориентацией стремится создавать что-то новое, он хочет преодолевать препятствия и готов к риску. Он не желает рабо­тать на других, а хочет иметь собственное дело, свою марку, свой капитал. Главное для него — создать дело, организацию, построить их так, чтобы они были продолжением его самого, чтобы вложить в них свою душу. Он будет продолжать свое дело, даже если вначале потерпит неудачу и ему придется серьезно рисковать.

Частота выбора карьерных ориентации в группах, которые различаются по профессиональному признаку, неодинакова, т. е. для каждой профессиональной группы существует своя специфика карьерных ориентации (Л. Г. Почебут, В.А.Чикер) — табл. 5.1.

^ Таблица 5.1

Частота выборов карьерных ориентации, (%)

^ Выборка (объем)

Профес­сиональ­ная ком­петент­ность

Менедж­мент

Авто­номия

Стабиль­ность

Служе­ние

Вы­зов

^ Интегра­ция сти­лей жиз­ни

Предпринимательство

Менеджеры (80 чел.)

12,5

13,7

13,4

12,9

13,9

10,8

13,7

9,1

Предприниматели

(62 чел.)

10,0

13,5

14,3

11,5

12,4

12,2

12,6

13,5

Военнослужащие (32 чел.)

10,4

13,2

13,3

14,7

14,4

12,3

12,1

9,6



^ 5.3. Различия в требованиях, предъявляемых мужчинами и женщинами к профессиональной деятельности
Лица мужского и женского пола предъявляют к профессиональной деятельности в значительной степени разные требования, видят в ней источник удовлетворения различных потребностей.

По данным Л. А. Головей (1999), от 9 к 11 классу у юношей существенно возрастает количество требований к своей будущей профессии, т. е. принимается во внимание все большее число факторов. У девушек же количество требований к будущей профессии возрастает незначительно. Юноши на первое место ставят высокую заработную плату и возможность самостоятельного принятия решений в процессе труда. В числе важных факторов юноши называют процесс и условия труда, его творческий характер. Большое место у юношей занимает романтика их будущей профессии. Контакт с людьми для них менее важен. Для девушек глав­ными факторами профессиональной деятельности являются возможность кон­тактов с людьми и сам процесс, хотя роль этого фактора от 9 к 11 классу снижает­ся (его отметили только треть выпускниц школы).

В другом исследовании выявлено, что девушки чаще считают, что будущая профессия должна предоставлять возможность работать в крупных городах и научных центрах. Юноши же чаще отмечают, что выбираемая профессия должна отвечать интересам и склонностям.

Большое значение для женщин с направленностью на семью имеет свободный рабочий график, возможность работать неполный рабочий день, с тем чтобы иметь возможность заниматься детьми. В связи с этим часто они бросают свою основ­ную профессию или переходят на научную работу. Женщины с направленностью на творчество в избранной профессии достигают в ней высоких результатов, но это происходит отчасти за счет оттеснения семейных приоритета (отвержения ценностей «семья», «материально обеспеченная жизнь» и даже «любовь»). Муж­чины с направленностью на творчество имеют более сбалансированные приори­теты (Т, В. Андреева, 1998).

Опрос взрослых женщин в нашей стране показал, что 40% из них работают только ради денег, второй по распространенности мотив — желание быть в кол­лективе и лишь третий — интерес к содержанию профессиональной деятельности (А, Г. Харчев, 1972). Д. Пфейфер и Г. Девис (D. Pfeiffer, G. Davis,1971) при иссле­довании работающих представителей среднего класса в возрасте от 46 до 71 года выявили, что 90% мужчин и 82% женщин предпочли бы работать и дальше, даже если бы могли этого и не делать. Таким образом, значимость труда определяется многими факторами: возрастом, социальным и материальным положением, жизненными целями, но при этом выявляется все же тенденция, что для мужчин труд имеет большее значение, чем для женщин.

Н. Ф. Наумова и М. А. Слюсарянский (1970) отмечают, что для мужчин более важны содержание и общественная значимость работы, ее разнообразие, творческий характер, результаты труда; для женщин важнее взаимоотношения в коллективе, условия труда и размер заработной платы. С этим согласуются и данные других исследователей. Так, А. А. Козлова (2002) отмечает, что беспокойство связанное с перспективами оплаты будущего труда, более выражено у девочек, чем у мальчиков.

Однако имеются и другие данные. В. В. Люкин (1988) показал, что инженерно-технические работники женщины более требовательны к содержанию работы, а мужчины — к организации труда.

В работе Л. Г. Почебут и В. А. Чикер (2000) изучалась частота выборов различных карьерных ориентаций мужчин и женщин (называемых в американской социальной психологии «якорями» и отражающих осознаваемые приоритетные профессиональные потребности личности).

Полученные авторами данные (табл. 5.2) свидетельствуют о том, что у мужчин более выражена направленность на менеджмент, на предпринимательство и соревновательность, а у женщин — на профессиональную компетентность, автономию, стабильность, служение и интеграцию стилей жизни.

^ Таблица 5.2

Частота выборов различных карьерных ориентации, (%)


Ориентации

Мужчины

Женщины

Профессиональная компетентность

10,6

12,2

Менеджмент

11,7

9,9

Автономия

13,5

14,5

Стабильность

11,8

13,9

Служение

12,3

13,5

Вызов

11,2

9,9

Интеграция стилей жизни

13,5

14,4

Предпринимательская креативность

11,2

8,4


Разное отношение к одной и той же работе мужчин и женщин выявилось и в исследовании С. А. Гаранина (1993). Им было показано, что учителя-женщины в большей степени, чем учителя-мужчины, стремятся к расширению своих знаний, и в то же время учителя-мужчины больше стремятся к научному осмыслению своей педагогической деятельности, к экспериментированию в работе и к изучению динамики развития своих учеников.

По данным Р. А. Пономаревой (1985), для молодых женщин-работниц труд имеет более высокую общественную значимость и значимость для самосовершенствования и реализации творческих возможностей, чем для молодых мужчин-рабочих. В то же время такой фактор, как оплата труда, оценивается девушками ниже, чем юношами.
^ 5.4. Различия в удовлетворенности трудом

мужчин и женщин

Э.А. Грин (1989) изучил удовлетворенность трудовой деятельностью молодых рабочих мужского и женского пола; выявлено, что женщины реже, чем мужчины, считают, что их труд правильно оценивается руководством предприятия, и чаще считают, что их труд оценивается неправильно. Женщины в 4 раза чаще, чем мужчины, увольняются после одного года работы по причине несоответствия личных наклонностей и возможностей.

По данным А. Н. Михайлова (1987) и Н. Л. Волошинова (1987), общая удовлетворенность своей работой у женщин — учителей физкультуры выше, чем у мужчин-учителей. Кроме того, у женщин выше удовлетворенность условиями и результатами работы, а также взаимоотношениями с коллегами и учащимися. У спортивных тренеров Г. В. Лозовая (2002) выявила другие зависимости между полом и частными видами удовлетворенности. Содержанием деятельности (возможностью воспитывать и обучать), престижностью профессии, возможностью общения и творчества больше были удовлетворены тренеры-женщины, а результатами деятельности и материальной базой — тренеры-мужчины. Но в целом и у тренеров-женщин удовлетворенность работой выше, чем у тренеров-мужчин.

По данным Н. Л. Волошинова, учителя-мужчины больше, чем учителя-жен­щины, не удовлетворены местом работы, а также заработной платой. При этом как показал Н. В. Журин (1991), у учителей-мужчин удовлетворенность местом работы больше всего обусловлена заработной платой, а у женщин — взаимоотно­шениями с администрацией и с достигаемыми результатами.

А. Н. Михайлов установил также, что соотношения между удовлетворенностью учителей мужчин и женщин зависят от стажа их работы в школе. Среди молодых учителей (стаж до 5 лет включительно) удовлетворенность мужчин выше, у опытных же учителей удовлетворенность выше уже у женщин. Это связано с тем, что почти по всем позициям удовлетворенность учителей-мужчин снижается (особенно по позициям «взаимоотношения с коллегами и администрацией школы»), а учителей-женщин возрастает. Возможно, это объясняется тем, что педагогический коллектив и администрация чаще всего состоят из представителей женского пола.

Удовлетворенность профессией и профессиональной деятельностью медицинских работников «Скорой помощи», по данным М. Д. Петраш (2001), несколько выше у мужчин, чем у женщин. У женщин все показатели «выгорания» (истощение, резистенция, напряжение) несколько выше, чем у мужчин (рис. 5.3).


Рис. 5.3. Эмоциональное «выгорание» у мужчин и женщин - работников «Скорой помощи»
Т. Ю. Гайнутдинова (2003) выявила, что в течение рабочего дня женщины чаще, чем мужчины, испытывают раздражительность (на 20%), злость (на 15%), усталость (на 20%), обиду (на 30%). Мужчины на 15% чаще испытывают неудовлетворенность работой.

ГЛАВА 6

Профессиональная деформация личности как дифференциально-психологическая проблема

^ 6.1. Что такое профессиональная деформация

личности?

Одним из специфичных аспектов обсуждаемой в данной книге темы является влияние специфики профессиональной деятельности и профессиональной среды на особенности личности. По словам Р. М. Грановской (1984), «профессиональная роль многогранно влияет на личность, предъявляя к человеку определенные требования, она тем самым преобразует весь его облик. Ежедневное на протяжении многих лет решение типовых задач совершенствует не только профессиональные знания, но формирует и профессиональные привычки, определяя стиль мышления и стиль общения». Эти влияния, приводя к профессиональной деформации личности, добавляют новые краски в типические и индивидуальные различия между профессионалами, связанные с естественным отбором субъектов в ту или иную деятельность в соответствии с темпераментными и характерологическими особенностями, о которых говорилось ранее.

О недостаточной изученности этого вопроса и его связи с дифференциальной психологией пишет А. Л. Свенцицкий (1987): «Проблема «профессиональной деформации» почти совершенно не изучена, хотя представляет значительный интерес в теоретическом, и в прикладном плане. <..> Исследования этого феномена должны проводиться на стыке социальной психологии труда и дифференциальной психологии, поскольку закономерно возникает вопрос о соотношении индивидуальных различий работников с их подверженностью «деформирующим» воздействиям профессиональной роли» (с. 40). Кроме того, как отмечает Б. Д. Новиков (1993), «исследования по этой проблематике (касающиеся сотрудников пенитенциарных учреждений. — Е. И.) искусственно выпали из поля зрения ученых. Лишь отдельные энтузиасты в разное время продолжали эти исследования, результаты которых были засекречены. Только в последние годы все более остро заговорили об отклоняющемся поведении офицеров МВД, об их <...> деформациях» (с. 10).

Следует отметить, что понятие «профессиональная деформация» отсутствует в психологических словарях, что создает различное понимание этого психологического явления, порой слишком расширительное. Это видно и из следующей цитаты С.П. Бессонова (2004. С. 184): «Известно, что под влиянием деятельности у железнодорожных диспетчеров вырабатывается потребность работать максимально точно, без малейшей ошибки. У телефонисток же в процессе труда вырабатывается потребность в максимальной скорости реакции. Работники ГАИ научаются лучше распознавать скорость движения, ошибки водителей в маневрах. У паспортисток «наметан глаз» на подделку документов. Работники отделов кадров, продавцы очень хорошо распознают особенности личности по внешнему облику». Когда под влия­нием профессии формируется новая особенность личности (как у железнодорож­ных диспетчеров или телефонисток), то это можно расценивать как профессиональ­ную деформацию личности, но когда работники ГАИ или паспортистки формируют умение распознавать (дифференцировать) различные ситуации и объекты, то это можно отнести к развитию профессионально важных качеств, умений, но не к де­формации личности. Иначе любое развитие мы будем принимать за деформацию, и тогда использование этого понятия теряет всякий смысл.


Слово «деформация» (от лат. deformatio) означает изменение физических характеристик тела под воздействием внешней среды. Под профессиональной деформацией понимают всякое изменение, вызванное профессией, наступающее в организме и приобретающее стойкий характер (История советской психологии труда, 1983}. Деформация распространяется на все стороны физической и психической организации человека, которые изменяются под влиянием профессии. Это влияние носит явно отрицательный характер, что очевидно из примеров, приводимых исследователями (искривление позвоночника и близорукость у кон­торских служащих, льстивость швейцаров). Профессиональная деформация может привес­ти к затруднениям в повседневной жизни и снижению эффективности труда.

Первоначально неблагоприятные условия труда вызывают негативные изменения в профес­сиональной деятельности, в поведении. Затем, по мере повторения трудных ситуаций, эти отрицательные изменения могут накапливаться и в личности, приводя к ее перестройке, что далее проявляется в повседневном поведении и общении. Установлено также, что сначала возникают временные негативные психические состояния и установки, затем начинают исче­зать положительные качества. Позднее на месте положительных свойств возникают негативные психические качества, изменяющие личностный профиль работника (Маркова, А.К., 1996).

Психология, 2000. С. 513.



В связи с этим целесообразно ограничить рамки этого понятия. Под профессиональной деформацией следует понимать приобретение человеком в результате работы в данной профессии некоторых специфических особенностей взгляда на мир и поведения (стереотипа, привычек), которые могут проявляться не только в профессиональной деятельности, но и вне ее.

Характеристиками профессиональной деформации личности являются: быстрота ее развития, глубина деформирования, степень ее устойчивости, степень широты (проявляется только в процессе профессиональной деятельности или еще и вне ее).

6.2. Трудоголики
Особый вид профессиональной деформации, общий для всех специальностей, связан с появлением людей, которые с легкой руки Оутса (Oytes, 1971) называются трудоголиками. Этот неологизм обозначает человека, который испытывает психологическую зависимость от работы и неконтролируемую потребность постоянно трудиться. Оутс приводит следующие признаки трудоголизма: работник с гордостью рассказывает о том, как он много трудится, презрительно отзывается о других, которые работают меньше и хуже, чем он; не способен ответить отказом на просьбу выполнить дополнительную работу и склонен к соперничеству.

По определению Макловиц (Machlowitz, 1980), трудоголики — это люди, у которых есть внутреннее желание работать много и усердно; они работают больше, чем им предписывают должностные обязанности или ожидают предприниматели. По ее мнению, всем трудоголикам присущи 6 общих черт: они работают интенсивно, энергично, с большим желанием и стремятся превзойти своих коллег; они испытывают сильные сомнения относительно своих возможностей; предпочитают работу отдыху; могут трудиться всегда и везде; стараются тратить свое время с максимальной пользой и не делают различия между работой и удовольствием. Трудоголики избегают уходить в отпуск или брать отгулы. Причин этому несколько. У них никогда не было хороших впечатлений от отпуска — либо из-за завышенных ожиданий, либо потому, что они неправильно выбирали вид отдыха. Кроме того, во время отдыха они не могут полностью оторваться от работы, а традиционные формы отдыха и развлечений кажутся им потерей времени, лишенными смысла. Трудоголики считают, что отпуск приносит лишь новые заботы и тревоги, связанные с подготовкой к нему. Вдобавок они боятся потерять во время отпуска полный контроль над своими рабочими делами.

В то же время Макловиц выделила 4 типа трудоголиков в зависимости от того, насколько они сосредоточены на своей работе или же имеют другие интересы.

Самоотверженный трудоголик целиком посвящает себя делу, кроме него не имеет никаких других интересов; отказывает себе в отдыхе; многие из самоотверженных трудоголиков лишены чувства юмора и довольно бесцеремонны.

Интегрированный трудоголик интересуется некоторыми делами, не имеющими отношения к работе.

^ Диффузный трудоголик имеет многочисленные интересы, связи с другими людьми и цели, которые гораздо разнообразнее, чем у интегрированных трудоголиков. Диффузные трудоголики могут часто менять работу.

Интенсивные трудоголики относятся к отдыху (зачастую используя для этого спорт) с такой же страстью, как к работе, и проводят свободное время столь же напряженно и в таком же высоком темпе, как работают.

Макловиц считает, что причины трудоголизма исходят из детства. У некоторых детей имеется внутренняя мотивация достижения, а других подталкивают родители, которые угрожают, что не будут любить ребенка, если он не будет соответствовать их постоянно возрастающим ожиданиям. Кроме того, родители-труголики могут подавать пример своим детям.

Спенс и Роббинс(Spence, Robbins, 1992) проводят различия между трудоголиками и трудовыми энтузиастами. Последних характеризуют как высокая вовлеченность в работу, так и получение удовольствия от работы. У трудоголиков же присутствует только первый параметр, а от работы они испытывают мало удовольствия. У них имеется высокий уровень перфекционизма, нежелание перекладывать ответствен­ность на плечи других. Они часто жалуются на плохое здоровье.

^ 6.3. Проявление профессиональной деформации

у представителей различных профессий

С. В. Кондратьева (1980) и А. В. Осницкий (2001) указывают на то, что с рос­том стажа работы у некоторых учителей формируется излишняя обобщенность в восприятии учеников, их деперсонализация. Такие учителя рассматривают конкретного ученика только как типичного представителя, абстрагируясь от ин­дивидуальных особенностей, что снижает эффективность воздействия на него Монологичность, жесткая структурированность и формализованность комму­никативных процессов снижает у учителей самокритичность, формирует ком­пенсаторное ощущение превосходства над окружающими. У них формируется мнительность и педантичность, происходит снижение живости, эмоционально­сти и самообладания, растет импульсивность и интенсивность самоконтроля.

Г. А. Виноградова (2001) отмечает, что большинству педагогов присуща поучающая, дидактическая манера речи, которая проявляется и в сфере личных отношений. У учителей проявляется излишняя авторитарность и категоричность. Властность с чрезмерной дидактичностью способствуют подавлению чувства юмора. У них наблюдается упрощенный подход к проблемам. Однако, как отмечают другие исследователи (Р. М. Грановская, 1984; Е. И. Рогов, 1998), если это оправдано в профессиональной деятельности, то вне ее такой подход приводит к ригидности и прямолинейности мышления.

Специфические профессиональные деформации присущи и медицинским работникам. Р. Конечный и М. Боухал (1983) по поводу этого пишут: «Профессиональной деформацией являются и поведение, и выражения медицинских работников, при которых под влиянием привычки проявляется черствость по от ношению к больным в такой степени, что у немедиков создается впечатление бездушия и цинизма. Например, если врач или медсестра не считают нужным отделить хотя бы ширмой умирающего больного в 20-коечной палате. Или врачи, совершая обход, при больном дискутируют о неблагоприятном исходе его болезни. Или в анатомическом зале шутят над трупами, рассказывают анекдоты (с. 255).

Профессиональная деформация, отмечают чешские авторы, проявляется у врачей в используемом ими жаргоне. Они могут, например, сказать, что в палате лежат четыре желудка, три желчных пузыря и одна почка. Для врачей больные делятся на «язвенников», «астматиков», «ревматиков» и т. п. Происходит дегуманизация отношений медицинских работников к пациентам, а отсюда грубость и безответственность к своему делу, отмечают многие отечественные и зарубежные авторы (С. Д. Носов, 1975; А. И. Смольняков. Е. Г. Федоренко, 1976; В. А. Ташлыков. 1964; И. Харди, 1974; V. Sihleann, V. Аthanasin, 1973 и др.).

Многие опытные терапевты имеют «клинический взгляд» на окружающих: и внешним признакам они автоматически диагностируют наличие у них заболеваний даже во внеслужебной ситуации. Но с другой стороны, со временем лечащие врачи и средний медперсонал перестают видеть перед собой человека со всеми присущими ему личностными особенностями. Эта профессиональная деформация называется по-разному, как «потеря больного» или как «ветеринаризация» медицины (И. В. Богорад, 1983; Г. Глязер, 1965; Н. В. Еренкова, 1987; Г. Г. Кара-;, В. В. Коршунов, 1974; В. Ф. Матвеев, 1984; А. Л. Остапенко, 1985; И. С. Сук, J. Jones, 1961 и др.).


Ведущий практическое занятие доцент в присутствии больного, употребляя медицинскую, но и для образованного и интеллигентного человека вполне понятную терминологию, описывает течение его безнадежного заболевания вплоть до смерти. «Больной был перепуган как кролик, а мы были потрясены», - так закончил студент свое сообщение.

Студентка-медичка сообщает: «Привели находящегося в полном сознании больного в опе­рационный зал, полный крови от предыдущих операций. Я сама там чуть не упала в об­рок».

Когда деформация проявляется в виде профессионального восхищения у врача. <...> Рентгенолог радостно восклицает: «Уже давно я не видел такую прекрасную каверну!».

^ Р. Конечный, М. Воухал, 1974. С. 243-244.



Другой деформацией медицинских работников является «приборный фетишизм», когда они видят перед собой показания приборов, анализов, но не видят больного (Г. Е. Батрак, 1969). Г. С. Абрамова (1995) признаком профессиональной деформации психологов-психотерапевтов считает псевдонаучное обезличивание клиента, которое состоит в том, что психотерапевт ориентируется не на реальную жизнь клиента, а на обобщенную схему — свою терапию, которой он пользуется для упорядочивания своего опыта. Кроме того, он дает моральную оценку клиенту, занимая позицию судьи.

Т.И. Бондаренко (1987) отмечает следующие признаки, присущие работникам государственно-партийного аппарата: нетерпимость и враждебно-агрессивное отношение к критике, деформация нравственно-жизненных установок и устремлений, карьеризм, корыстные амбиции, замазывание недостатков, стремление к вседозволенности, зазнайство, чинопочитание, беспринципность, приспособ­ленчество.

Характерной особенностью общения и деятельности сотрудников органов внутренних дел является то, что им приходится постоянно иметь дело с преступниками, нарушителями общественного порядка и другими лицами с делинквентным поведением. Вследствие этого работники испытывают воздействие отрицательной информации и эмоций, что может вызвать профессиональную деформацию личности. Происходит привыкание к негативной информации, притупление восприятия делинквентного поведения, что ведет к формализму, бездушию сотрудников ОВД. Необходимые для противостояния преступникам бдительность, готовность противосто­ять их уловкам и ухищрениям могут перерасти в излишнюю подозрительность, придирчивость, недоверие к любому провинившемуся человеку (С. П. Безносов, 2004). Наблюдается перенос негативного отношения к преступникам на отношение к правопослушным гражданам. Некоторые начинающие сотрудники могут посчитать, что подавляющее большинство населения — это потенциальные преступники. С. П. Безносов (2004. С. 218) приводит слова капитана милиции С-ко: «Я иду по улице и смотрю на действия и поведение граждан только с точки зрения закона. В уме я всегда оцениваю, под какую статью их поступки можно подогнать: это подходит под статью о мелком хулиганстве, а эти действия уже перевалили на статью 206, часть II УК РСФСР». Стереотипы мышления у этого работника милиции получили закрепление в структуре личности.

Неприязнь, подозрительность, вражда по отношению к преступникам может перерасти в агрессивность, жестокость как свойство личности. Формируется специфичная социальная перцепция: «взгляд на мир из окошка вытрезвителя». Как пишет известный знаток преступного мира писатель А. Константинов (1996), некоторые из сотрудников уголовного розыска признавались в том что им намного легче общаться с рецидивистами, чем с нормальными, законопослушными людьми.

Как отмечает Р. М. Грановская (1984), профессиональная деформация юристов проявляется через стереотипность их действий, вследствие чего восприятие ситуации становится упрощенным, возникает сверхуверенность в непогрешимости своих методов, в своих возможностях, что снижает аналитичность и гибкость мышления. Кроме того, у юристов появляется мелочность в наблюдениях, педантичность, привычка подавлять эмоции, эмоциональная холодность в обычной жизни. Привычка к своей роли адвокатов и прокуроров не позволяет им посмотреть на судебное дело с противоположной позиции (М. Л. Гомелаури, 1976).


В специальном экспериментальном исследовании <...> выяснялись особенности социальной перцепции, наблюдательности различных категорий сотрудников МВД. В исследовании при­нимали участие две группы офицеров МВД, имеющих звания от лейтенанта до капитана, в возрасте от 25 до 33 лет. Одна группа, численностью 89 человек, состояла из сотрудников милиции, внутренних войск и пожарной охраны, другая - из офицеров ИГУ (исправительно-трудовых учреждений. – Е. И.) численностью 58 человек.

Обеим группам предлагался для восприятия и оценки один и тот же кинофрагмент из учебно-документального фильма «Лаборатория». Зрители наблюдали в течение 6 минут диалог двух мужчин в белых халатах. Демонстрация велась без звукового сопровождения («немой вари­ант»). Перед исследуемыми ставилась задача восстановить текст диалога, опираясь на осмысление только невербальных актов общения. Предполагалось, что особенности профессиональ­ной деятельности людей проявятся в их суждениях и наблюдениях за героями ситуации.

В результате оказалось, что действительно некоторые сотрудники ОВД (10%), интерпрети­руя жесты и мимику собеседников, оценивали их как преступников. Им казалось, что разго­вор идет между двумя правонарушителями, которые совершили какое-то преступление: «Ссорятся между собой, потому что не могут поделить награбленное», «Идет борьба за ли­дерство в преступной группировке» и т. п. Хотя на самом деле между двумя научными ра­ботниками шел разговор о проблемах деловых взаимоотношений, о предстоящем сокра­щении штатов лаборатории и, разумеется, ничего криминального в беседе не было.

Причем такое искаженное, деформированное восприятие людей и поступков было харак­терно только для сотрудников милиции. Офицеры же пожарной охраны, внутренних войск и исправительно-трудовых учреждений ничего криминального в этом сюжете не увидели.

Безносов С. П., 2004. С. 220-221.



В.Л. Васильев (1976) пишет, что профессиональная деформация у следователей выражается в неверии в торжество справедливости, нечутком отношении к людям, в стереотипном подходе к разрешению различных следственных задач; раздражительности, несдержанности. Д. П. Котов и А. И. Шиханцев (1977) отмечают наличие у следователей озлобленности, агрессивности, нерешительности, безразличия, равнодушия к людям, к их судьбам, косности, скептицизма, предвзятости, обвинительного уклона, беспринципности. Как призналась мне одна женщина долгое время работающая следователем, она стала циником.

В.В. Волков (1971) как профессиональную деформацию следователей называет стремление большинства из них к пассивному отдыху и связывает это с кабинетным характером их работы, сокращением круга общения, уменьшением самокритичности, недостаточной коррекцией своего поведения в соответствии с оценками, мнениями других. А. В. Дулов (1973) выделяет у следователей в качестве признаков профессиональной деформации постоянно усиливающуюся самоуверенность, связанную с переоценкой собственного опыта работы; использование в деятельности только некоторых приемов, методов, средств; психологическую инерцию; формальное отношение к деятельности, общению; неаккуратность, несобранность, необязательность; раздражительность, грубость, неуважение к другим людям; воспроиз­ведение в себе отрицательных моральных качеств тех, с кем им приходится общаться на работе («С кем поведешься, от того и наберешься»).

У ряда сотрудников правоохранительных органов появляется такая профессиональная деформация, как упоение властью («милиции все дозволено»), что ведет к их противоправному поведению: злоупотреблению административными правами, пренебрежению правилами дорожного движения и т.д.(Л. М. Колодкин, 1979).




Профессиональная деформация надзирателей тюрьмы наиболее сильно проявляется в деформации ценностной сферы. В частности, в откровенной беседе высказывались мнения о том, что нарушают законы и требования нравственности все люди, и сдерживает людей до некоторой степени только нежелание сидеть в тюрьме. Другой характерный взгляд на преступников - то, что в тюрьму попадают более глупые из них, и даже, что многим из них в и в тюрьме лучше, чем на свободе. Завершая незаконченные предложения «Тюрьма - это...», практически все надзиратели и воспитатели подчеркивают функцию изоляции и практи­ки отрицают возможность исправления или перевоспитания в тюремных условиях.

При обсуждении вопроса о том, есть ли воздействие работы, которой они занимаются, на личность, вначале такое воздействие отрицается, но после обсуждения текста о станфордском тюремном эксперименте они сами начали приводить примеры. В частности, одна женщин вспомнила, что на днях обратилась к своим детям со словами: «На прогулку идете или в отказе сегодня?».

Черняева С. А., Унгурян Г. В., 2004. С. 580.



Обобщая, А. Н. Роша (1989) выделяет следующие проявления профессиональной деформации сотрудников милиции: консерватизм; эмоциональное притупление (равнодушие и черствость по отношению к потерпевшим, отсутствие презрения, негодования по отношению к преступникам); снижение внимания к преступлениям, совершенным пьяными людьми; восприятие жизни только с точки зрения своей профессии; использование в речи «блатного» жаргона, язы­ка преступников; излишне прагматичная установка на решение узкоспециальных задач; гипертрофированное чувство корпоративности, беспринципная защита «чести мундира», когда отрицательные поступки одобряются, если они соверше­ны своими работниками; бюрократизм.1

Профессиональная деформация касается и других специалистов из силовых ведомств. Так, омоновцы со стажем, как показано А. А. Мартыновым (1995), обла­дают повышенной подозрительностью, директивностью, доминантностью и агрес­сивностью. В то же время им присущи высокая тревожность, неуверенность и страх.

Эффективной правоприменительной деятельности препятствуют некоторые сложившиеся стереотипы профессионального сознания работников органов внутренних дел. Выборочные исследования выявили наиболее типичные стереотипы - это уверенность в том, что: соци­альные проблемы можно решить только правовыми (уголовно-правовыми) средствами; эффективность борьбы с преступностью зависит только от жестокости уголовно-правовой репрессии; наиболее важно изобличить преступника, а установление других фактических обстоятельств преступления является побочным и отвлекающим фактором и др.

Чернышев Н. А., 1989. С. 78.

У сотрудников исправительных учреждений и учреждений исполнения наказаний, проработавших там длительное время, профессиональная деформации личности, по данным Б. Д. Новикова (1993), проявляется в приобретении искаженного взгляда на осужденного к лишению свободы как на неисправимого человека («Горбатого только могила исправит»); в изменении идеалов личности тенденции к дегуманизации; переносе служебной роли на внеслужебные взаимоотношения; росте агрессивности, подозрительности, скрытности; снижении уровня интеллекта; повышенной директивности; игнорировании чувств и желаний окружающих людей; утрате доброжелательности по отношению к ним; жестокости и нетерпимости при общении с подчиненными; утрате внеслужебных интересов; сужении социальных связей; дефиците внеслужебного общения; фаталистичности в восприятии жизни; стремлении к беззаботности существования импульсивности; склонности поступать по первому побуждению, под влиянием эмоций; злопамятности; замкнутости; уходе в себя; аутентичности; увеличении дистанции между собой и окружающим миром, гиперчувствительности к межличностным взаимоотношениям, легкомысленном отношении к нормам и последствиям их нарушений; дефиците духовности личности. При этом сотрудники исправительных учреждений и учреждений исполнения наказаний относятся к профессиональной деформации как к неизбежному злу.

Замечено (В. Е. Орел, 1999), что у работников исправительно-трудовых учреждений под влиянием профессии формируется ригидность поведения, аккуратность, пунктуальность, добросовестность. При этом эмоциональная и мотивационная сферы деформируются в большей степени, чем личностные характеристики.


Профессиональная деформация мотивационной сферы может проявляться в чрезмерной увлеченности какой-либо профессиональной сферой при снижении интереса к другим. Известным примером такой деформации может служить феномен «трудоголизма», когда человек большую часть времени проводит на рабочем месте, он говорит и думает только о работе, теряя интерес к остальным сферам жизни. Труд при этом, по выражению Л. Н. Толстого, оказывается «нравственно анестезирующим средством вроде курения или вина для скрывания от себя неправильности и порочности жизни» (цит. по: Маркова А К., 1996). Труд в этом случае является своего рода «защитой», попыткой уйти от тех трудностей и проблем, которые возникают в жизни человека. С другой стороны, личность может высокоэффективно работать в какой-либо области, посвящая этому все свое время, что приводит к отсутствию интереса и активности в других сферах. В частности, Ч. Дарвин высказал сожаление по поводу того, что усиленные занятия в области биологии полностью занимали все его время, в результате чего он не имел возможности следить за новинками художественной литературы, интересоваться живописью и музыкой.

Профессиональная деформация знаний также может быть результатом глубокой специализации в какой-либо одной профессиональной сфере. Человек ограничивает сферу своих познаний тем, что необходимо ему для эффективного выполнения своих обязанностей, демонстрируя при этом полную неосведомленность в других областях. «Невежество Холмса было так же поразительно, как и его знания. О современной литературе, политике и философии он почти не имел представления. <...> Когда оказалось, что он ровно ничего не знает ни о теории Ко­перника, ни о строении Солнечной системы, я просто опешил от изумления. <...> На кой черт она мне? - перебил он нетерпеливо. - Ну, хорошо, пусть, как вы говорите, мы вращаемся вокруг Солнца. А если бы я узнал, что мы вращаемся вокруг Луны, много бы это помогло мне или моей работе?» (А Конан Дойл. Этюд в багровых тонах. М., 1991, С. 17).

Психология, 2000. С. 514.

У летчиков-испытателей, как показано В. М. Звониковым с соавторами (1988), при выполнении теста Розенцвейга (тест на реакции при фрустрации) почти в половине случаев наблюдаются препятственно-доминантные (О—D) и внешнеобвинительные (Е) реакции. Авторы объясняют это социальной адаптацией этих профессионалов, особенностями их профессиональной деятельности. «Обладая высокой ответственностью за порученное дело, летчики-испытатели довольно часто должны отстаивать свою точку зрения, иногда противоречащую мнению социально значимых лиц, что и вырабатывает определенный тип реагирования. Кроме того, одной из основных составляющих их деятельности является поиск «препятствия», затрудняющего доводку самолета или его систем. Поэтому преобладание реакций типа О—D у летчиков-испытателей можно считать адаптивным вариантом нормы для этой профессии» (с. 98).

Как отмечает В. Е. Орел (1999), сформированные у профессионалов стереотипы и установки могут мешать освоению новых профессий. Так, в проведенных автором исследованиях было показано, что наличие стереотипов в сознании врачей может затруднить их адаптацию к новой получаемой ими профессии медицинского психолога. «Представления о профессии психолога у медиков и педагогов и у психологов, имеющих базовое образование и успешно работающих в своей области, имеют определенные различия. Так, обе группы выделяют такие качества, как умение расположить к себе, доброжелательность, внимательность к людям. Однако если психологи относят эти качества к разряду профессиональной компетентности, то врачи и учителя этого не делают. Причиной этого может быть перенос старых моделей на новые условия. В традиционной медицине и педагогике существует образ врача (педагога) как профессионала-манипулятора, включающий такие характеристики, как доминирование, авторитарность, требовательность, управление поведением пациента или ученика. В противоположность врачам и педагогам, психологи строят свой образ в контексте психологически ориентированной модели» (Психология, 2000. С. 515).

^ 6.4. Причины и механизмы появления

профессиональной деформации личности

Различные виды деформации имеют различные причины и механизмы возникновения. У людей, наделенных мастью (судьи, командиры в армии, учителя, милиционеры, начальники всех рангов, чиновники и проч.), деформация личности возникает вследствие затруднительности ее ограничения, невозможности лишить носителя деформации власти, а также отсутствия общественного контроля и критики. Н. А. Чернышев (1989) отмечает и другие причины: разрыв между познавательными и оценочными компонентами правосознания работников; привычка к власти, большой удельный вес использования принудительных средств при осуществлении профессиональных функций; рассогласование между целями, закрепленными в законе, ведомственными целями и интересами конкретного работника.

У медицинских работников профессиональная деформация может быть следствием адаптации к психотравмирующим ситуациям и возникновения защитных механизмов, препятствующих эмоциональному выгоранию, в частности механизма привыкания. Отсюда появляются эмоциональная тупость, черствость по отношению к больным и т. д.1

Во многих профессиях, в которых специалистам приходится общаться и взаимодействовать с большим количеством людей, вырабатывается стереотипность используемых приемов как механизм экономизации затрачиваемых усилий.

Влияет и среда, в которой оказывается тот или иной молодой специалист. Чтобы не быть «белой вороной» или чтобы поднять свой профессиональный престиж, он начинает подражать «бывалым» в поведении, переходит на используемый ими сленг.

^ ЧАСТЬ 2

Дифференциально-

психологические аспекты

деятельности руководителей

Впервые управленческую деятельность как самостоятельный и специфи­ческий вид профессиональной деятельности выделил французский предпри­ниматель и администратор А. Файоль (Управление — это..., 1992). Он же од­ним из первых поставил вопрос о роли индивидуально-психологических качеств менеджеров в успешном управлении организацией.


ГЛАВА 7

Кто такой успешный руководитель?

^ 7.1. Психологические особенности успешных руководителей

Менеджеры. Структуру профессиональной деятельности менеджера отражают следующие функции:

  • познания — познание человека, группы, организации, ее внутренней и внешней среды, актуальной ситуации управления;

  • прогноза — определение основных направлений и динамики развития орга­низации;

  • проектирования — определение целей и задач организации, программиро­вание и планирование деятельности;

  • коммуникативно-информационная - формирование, структурирование и сохранение коммуникативных сетей, сбор и преобразование информации, необходимой для управления;

  • мотивации — рациональное воздействие на совокупность внешних и внутренних условий, вызывающих активность сотрудников организа­ции;

  • руководства — принятие ответственности за принимаемые решения и их последствия па основе нормативных актов или внутриорганизованных соглашений;

  • организации — реализация целей и задач управления;

  • обучения — передача необходимых знаний, умений персоналу организа­ции;

  • развития — целесообразное изменение психологических переменных лич­ности и группы;

  • оценки — формирование и применение норм и стандартов деятельности;

  • контроля — отражение соответствия актуального состояния организации целям управления;

  • коррекции — внесение необходимых изменений в цели и программу управ­ления (Психология менеджмента, 1997. С. 47-48).

Этот перечень выполняемых менеджером функций свидетельствует о боль­шой сложности его деятельности. И не случайно С. М. Шингаев (2004) выявил, что главные факторы, оказывающие наибольшее воздействие на процесс выпол­нения менеджерами профессиональной деятельности, - это чрезмерная пере­грузка, эмоциональное напряжение на работе, обусловленные неполнотой информации, повышенными требованиями к безошибочности и скорости действий, де­фицитом времени при выполнении деятельности, внезапным или систематичес­ким отвлечением внимания (воздействие помех, неожиданный раздражитель), однообразием выполняемой работы.

По данным Ю. В. Щербатых (2006), руководители различного уровня в числе главнейших стрессоров назвали:

  • сложность и противоречивость отечественного законодательства и норма­тивных инструкций;

  • низкую мотивацию сотрудников и необходимость постоянного контроля за их деятельностью;

  • отсутствие взаимопонимания с деловыми партнерами и конфликты с ними, постоянную нехватку времени;

  • чрезмерный и не всегда обоснованный контроль со стороны руководства (у госчиновников и руководителей дочерних предприятий);

  • ощущение несоответствия между затраченными усилиями и реальными результатами;

  • потерю смысла деятельности;

  • стресс несбывшихся надежд.





Типичным примером гиперстенической формы может служить так называемый «директор­ский невроз», появляющийся у людей, занимающих руководящие посты, которые не могут справиться со своими обязанностями и живут в постоянном напряжении. Они все время что-то оформляют, неоднократно держат сразу несколько телефонных трубок, на простые вопросы реагируют вспыльчивостью и часто дают противоречивые распоряжения. Своим поведением они раздражают окружающих, все вертятся как белки в колесе, что в результа­те приводит к всеобщему раздражению...

Борьба с сопротивлением окружения у таких руководителей приводит к большой мобили­зации вегетативной и эндокринной систем. Особенно перегружена бывает в этих случаях сердечно-сосудистая система. В результате инфаркты миокарда являются частым ответом этой неумелой борьбе с сопротивлением окружения.

Кемпински А, 1975. С. 27.



Возникает вопрос: соответствуют ли этим требованиям реальные руководите­ли? Оказывается, далеко не всегда. Л. А. Сметанина (1991) выявила, что только 19% из обследованных ею руководителей (от низшего до высокого уровня) стре­мятся к перестройке и преобразованиям, могут вывести из прорыва отстающее подразделение. У 40% имелась низкая потребность в достижениях и у 31% — сред­няя. Только 16% руководителей обладали коммуникативными способностями, а 44% не умели общаться. Лишь 47% руководителей обладали организаторскими способностями выше среднего уровня. Больше половины руководителей были флегматиками и меланхоликами.



В последнее время большое внимание уделяется методам подбора руководящих кадров. Опрос командиров производства на ряде предприятий показал, что собеседование являет­ся универсальным средством оценки претендентов на руководящую должность. Немало сведений можно получить на основании отзывов и рекомендаций, изучения биографи­ческих данных. За рубежом широко практикуется графологический анализ.

Психологические методы включают тесты для определения личных качеств и оценки воз­можностей работника. Практически нет такого вида деятельности, пригодность к которой нельзя было бы определить с их помощью. За рубежом фирмы пользуются услугами оце­ночных центров, представляющих собой группу арбитров, решающих вопрос о профессио­нальной пригодности кандидатов на руководящую должность. Например, в США при их подборе используется метод психологического анализа, предусматривающий изучение фотографий по специальным физиогномическим таблицам, насчитывающим 198 признаков; графологический анализ анкеты претендента по 236 пунктам; изучение анкеты по 14 лично­стным параметрам (анкета содержит 140 вопросов - по 10 на каждый параметр). Состав­ленные по каждому методу анализа профили (морфологический, графологический и анкет­ный) накладываются друг на друга - и получается трехпрофильная характерограмма, наиболее полно отражающая качества личности.

Практикум по менеджменту, 1992. С. 7.



Успешные менеджеры характеризуются лишь незначительным превышением уровня интеллекта, характерного для популяционного стандарта (Ghiselli, 1969; С. И. Макшанов, 1992). Установлена зависимость между эффективностью управ­ления и гибкостью мышления, способностью быстро и точно решать разнородные познавательные задачи. Ряд авторов (Evance, Russell, 1989; Morgan, 1989) отме­чают и роль творческих способностей. Также выявлена связь между эффектив­ностью руководства и общительностью, уровнем эмпатии. Р. Л. Кричевский (1993), ссылаясь на Р. Стогдила, отмечает необходимость наличия у менеджеров доминантности, уверенности в себе, стремления к достижениям, креативности, эмоциональной уравновешенности, общительности, склонности к риску, способ­ности находиться длительное время в ситуации неопределенности, ответственно­сти и стрессоустойчивости.

В течение 10 лет в США проводилось исследование качеств 1500 успешных руководителей, которое выявило, что они обладают выраженной способностью к стратегическому планированию, принятию оптимальных и своевременных перс­пективных решений о выделении и распределении работников и ресурсов. Они стремятся увеличить число своих обязанностей за счет расширения масштабов деятельности или в результате перехода на работу более высокого уровня. Уме­ют принимать решения творчески и рационально в условиях повышенного рис­ка. Обладают исключительной уверенностью в своих силах, стремлением иметь значительные права и нести большую ответственность. Склонны к смелым реше­ниям, требующим определенных жертв; стремятся к самообучению в контактах и общении; обладают интуитивным предвидением и способностью абстрактного анализа хода развития сложных процессов и критических ситуаций. Эти руково­дители относятся к работе как к главной ценности, в которую вкладывают все силы и способности; концентрируются на решении проблемы, а не на поиске ви­новников; у них выявлено желание работать с теми подчиненными, которые не боятся риска и умеют принимать самостоятельные решения. Однако для них ха­рактерно собственническое отношение к реализуемым идеям и результатам их внедрения (Garfield, 1984).

По данным японских авторов (Коно, 1987), для президентов крупных японских компаний были характерны 2 группы качеств: 1) концептуальные способности и стандарты поведения (широта взглядов, глобальный подход; долгосрочное предви­дение и гибкость; инициативность и решительность, в том числе и в условиях риска; упорная работа и непрерывная учеба), 2) личностные качества (умение четко фор­мулировать цели и установки; готовность выслушивать мнение других; беспристра­стность, бескорыстие и лояльность; умение полностью использовать возможности сотрудников с помощью правильной расстановки и справедливых санкций; личное обаяние; способность создавать коллектив и гармоничную атмосферу в нем).

Американские психологи также выявили, что наиболее эффективные руководи­тели — те, кто демонстрируют высокие показатели артикулированности и активно­сти, ответственности и упорства, независимости и самодостаточности, а также обла­дают выраженной ориентацией на успех и готовностью принимать решения, устойчивы к стрессу и толерантны к неопределенности, имеют широкие интересы (V. Веntz, 1990; А. Ноward, D. Вrау, 1990). Руководителю, принимаемому сотрудника­ми в качестве лидера, присуши экстраверсия, эмоциональная стабильность, доброже­лательность и добросовестность (R. Ноgan et al., 1994). Личностные характеристики имеют более важное значение для успешного руководства, чем когнитивные способ­ности, установки или демографические характеристики (D. Kenny, S. Zaccaro, 1983).

Неуспешные руководители характеризуются прежде всего отрицательными личностными свойствами: высокомерием, эгоистичностью, надменностью, мсти­тельностью, несамостоятельностью, стремлением досаждать, неумением держать дистанцию, склонностью к принуждению и мелочной опеке, бесчувственностью, грубостью, излишней амбициозностью (М. Lombardo et al., 1988; Ноgan et al., 1994). Кроме того, по данным Салгадо и Румбо (Salgado, Rumbo, 1997), для ме­неджеров по финансовому обслуживанию отрицательным прогностическим при­знаком является высокий нейротизм.


Организациям важно знать, какие личностные качества виноваты в неудачах менеджера и какие обеспечивают его успех. Про менеджера, потерпевшего крах, обычно говорят, что он «сошел с рельсов», сравнивая его с попавшим в аварию поездом.

Причины неудач управленцев, которые вначале продемонстрировали, что обладают ме­неджерским потенциалом, однако позднее были уволены или были вынуждены рано уйти в отставку, обычно кроются в их личностных качествах, а не в недостатке профессионализма. Руководители «сошедших с рельсов» менеджеров считают, что последним не хватает навы­ков неформального руководства. Они неделикатны, надменны и невнимательны к людям, придерживаются авторитарного стиля руководства, не скрывают своих амбиций и того, что личные цели для них важнее организационных.

Подобная точка зрения подтверждается результатами многочисленных исследований: не­удачи управленцев связаны с их личностными качествами. Беседы с 20 руководителями высшего ранга из американских компаний и с 42 руководителями высшего ранга из евро­пейских компаний позволяют сделать вывод о том, что основная причина неудач, пережи­ваемых менеджерами, заключается в отсутствии у последних навыков межличностного об­щения. Иными словами - в их неумении найти общий язык с окружающими.

Шульц Д., Шульц С, 2003. С. 260-261.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Скачать файл (4391.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru