Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Доклад про книговеда А.И. Богданова - файл 1.doc


Доклад про книговеда А.И. Богданова
скачать (74.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc75kb.16.11.2011 04:08скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Богданов-книговед

А.И.Богданов внес особый вклад в научную разработку русской библиографии второй половины XVIII в. А.И.Богданова потому и называют первым русским книговедом, что он в 1755 г. представил в Академию наук свой труд под пространным названием: "Краткое ведение и историческое изыскание о начале и произведении вообще всех азбучных слов, которыми ныне весь свет пишет и ими всякое приличное сочинение составляется купно же при том со внесением истории и о наших российских азбучных словах. Описание, сочиненное чрез Андрея Богданова. В Санкт-Петербурге 1755 году". Речь идет об истории письменности и книгопечатания, в том числе и более всего российского. В силу компилятивности труд был отвергнут (твердо установлено, что рецензентом, в частности, выступал В.К.Тредиаковский), потому и остался на долгое время в рукописи. Как известно, труд А.И.Богданова состоит из предисловия "к благородному юноше" и пяти частей. В предисловии А.И.Богданов пишет, что, хотя письменность ("азбучные слова", по его терминологии) лежит в основе наук - "весь свет через них ученым явился" - "о начале письмен, которыми паче сами те истории составляются... на нашем российском языке и о наших славенороссийских письменах, кроме сего, поныне еще не бывало", в то время как "инде где и довольно есть". Особое значение имеют две последние части. Часть четвертая "Краткое ведение о авторах российских, кто какие на российском языке издавал книги и разныя переводы..." (л. 70-84 об.) - первая в России попытка библиографического репертуара изданных в стране книг. В конце ее (л. 85 об. - 86) помещена, как считают исследователи, органически не связанная с сочинением таблица, озаглавленная "Начало произведения наук". Это первый в России осуществленный опыт составления оригинальной классификации наук.

Исследователи считают, что академические рецензенты недооценили труд А.И.Богданова, основной акцент сделав на первых трех разделах, носящих филологический и историко-книговедческий характер. Но и в этом отношении А.И.Богданов был оригинальнее не только своих предшественников, но и последователей.

^ Происхождение А.И. Богданова

Служба Богданова в академии наук 20-60 гг. XVIII столетия нашла отражение в многочисленных документах, сохранившихся в академическом архиве и частично

опубликованных. О литературной его деятельности можно судить по богатому книжному и рукописному наследию, которое он оставил. Но данные о происхождении и первых годах жизни Богданова чрезвычайно скудны.

Одна из первых библиографических заметок, посвященных Богднову, принадлежала перу историка и библиографа конца 18-начала 19 в. Е. Болховитинову (впоследствии митрополит Евгений). Уже в предварительной публикации его биографического словаря сообщалось: «Богданов Андрей, родился 1707 года в Сибири от отца японской нации. В 1733 году вывезен в Санктпертербург и по окрещение обучался при академии наук, при коей был наконец библиотекарским помощником и в сей должности скончался».

Но уже в середине 80-х годов прошлого столетия П.Н. Петров (1827-1891) установил ошибку Болховитинова. Он обнаружил, что сообщаемые митрополитом Евгением даты жизни Андрея Богданова в действительности не относятся к библиотекарю Богданову. Результаты этих разысканий Петров впервые сообщил в своей книге «История Санкт-Петербурга».

Он утверждал, что тередорщик (печатник от итальянского «tiratore») типографии, он же помощник библиотекаря А. И. Богданов был «по ошибке сме­шан последующими биографами с сыном японца, служившим при Академии же наук, но живописцем», а что этот последний «родился около 1706—1707 гг., судя по показаниям в исповед­ных росписях»... Что же касается Андрея Ивановича Богда­нова, то он, сообщает Петров, «по исповедным росписям оказы­вается старше одноименного с ним живописца японского про­исхождения — на 15 лет. А именно родился он не раньше 1691 и не позже 1692 г.».

В вопросе о происхождении книговеда драгоценное значение приобретает челобитная самого Богданова, написанная им 3 сентяб­ря 1766 г., т. е. за восемь дней до смерти. «Обретался я, нижайший, в службе вашего императорскаго величе­ства, сначала блаженный и вечно достойный памяти государя императора Петра Великаго с 1712 году при пороховом деле, где я отправлял долж­ность вместо отца своего, который тогда будучи в старости работу отправ­лять не мог, по 1719 год. И в том 1719 году указом его императорскаго ве­личества определен в службу к типографскому художеству, которое тогда будучи в ведомстве в Статс-канторе, а потом с 1721 году в ведомстве святейшего Синода, по 1727 год. А в том 1727 году взят из вышеозначенной Синодальной команды в Императорскую Академию наук к тому же типо­графскому художеству...».

Отсюда с несомненностью устанавливается, что Андрей Богданов был сыном мастерового порохового дела, что он сам в течение семи лет (с 1712 по 1719 гг.) заменял своего престарелого отца, а затем сменил пороховое дело на «типографское художе­ство», став печатником.

О месте рождения Богданова в русской ли­тературе в разное время было высказало три мнения: что он родился в Новгороде (П. П. Петров и П. Н. Столпянский), в Москве или ее окрестностях (Н.Н.Аблов) и в Сибири, от отца японца (Е. Болховитинов, П. Словцов, М. Мазаев и многочис­ленные их последователи). Разошлись также мнения относи­тельно того, в каком городе первоначально работал Богданов в качестве мастерового порохового дела и батырщика (накладчика красок) — в Москве или в Петербурге, где он учился и когда умер.

Ни один из аргументов сторонников «японской версии» происхождения Богданова не находит своего подтверждения в данных первоисточников. Версия о московском происхождении Богданова всецело принадлежит Н. Н. Аблову. Его убеждение основывается на том, что Богданов был направлен в академическую типографию из Москвы. Однако утверждение, что академическая типография формировалась из московских печатников, противоречит всем известным и документально засвидетельствованным фактам. В эти годы (точнее, в 1727 г.) типографских рабочих посылали не из Москвы в Петербург, а наоборот, в связи с расформированием «Санктпетербургской типографии», из Петербурга в Москву. Богданов же оказался в числе оставленных в Петербурге и откомандированных в распоряжение типографии Академии наук. Другими словами, версия о том, что Богданов родился в Москве или ее окрестностях, должна быть признана произвольной.

Более убедительным кажется предположение, что Богданов был выходцем из Новгорода, хотя и оно, по нынешнему состоянию источников, не может быть принято с абсолютной уверенностью. Но какая-то связь между Богдановым и Новгородом действительно существовала: часть литературного наследства Богданова переместилась в конце его жизни или после смерти в Новгород. Но каким образом это произошло и по каким причинам, остается неясным. Несомненен лишь самый факт литературной связи Богданова с городом Новгородом. Это позволяет признать, что свидетельство П. Н. Петрова о новгородском происхождении Богданова наиболее вероятно, хотя оно в настоящее время не может быть подкреплено ссылкой на документальные источники.

^ Ранний период жизни

Ранний период жизни Богданова является наиболее неясным во всей его биографии. До сих пор не имеется до конца надежных источников, позволяющих установить точную дату и место рождения Богданова, выяснить обстоятельства его обучения начаткам наук и работы в качестве «ученика дела оптических инструментов». Неосвещенным остается также тот период, когда Богданов был мастеровым порохового дела (1712—1719). Не выяснены и причины указа Петра I, по которому Богданов в 1719 г. был «определен в службу к типографскому художеству».

Существует несколько версий, устанавливающих дату рождения Богданова. В литературе назывались три даты: 1707 г.— Е. Болховитиновым, 1691 или 1692 г.— П. И. Петровым и 1693 г.— составителем «Азбучного указателя имен» к «Русскому биографическому словарю». Наиболее правдоподобным надо признать свидетельство Петрова, так как основано оно на исповедных росписях и не противоречит другим биографическим данным о Богданове. Дата же Болховитинова, как мы видели выше, не выдерживает критики при сопоставлении с автобиографической запиской самого Богданова.

Где обучался Богданов? В цитированной выше биографической заметке Е. Болховитинов утверждал, что Богданов «обучался при Академии наук». В 1836 году Д. И. Языков в «Энциклопедическом словаре» Плюшара «уточнил» адрес, назвав местом обучения Богданова академическую гимназию. Хотя ни первый, ни второй не приведи каких-либо оснований для своих утверждений, их мнение настолько прочно вошло в литературу, что его приняли и Б. Б. Бартольд и Н. Н. Алблов.

Более того, вся аргументация Н. Н. Аблова в пользу русской национальности и московского происхождения Богданова построена на этих непроверенных данных. Он ссылается при атом на запись в «Index discipulorum Gimnasii». В Архиве Академии наук подобное свидетельство действительно находится; оно содержится в двух списках учеников гимназии, принятых в 1726 г. В первом из них под № 62 значится: «1726. Мая 6-го. Андрей Богданов, россиянин, родился в Москве». На этот-то документ и ссылается Н.Н. Аблов, когда пишет: «в 1727 году академик Штелин свидетельствует, что Андрей Богданов — русский, родом из Москвы, оказал успехи в изучении латинского языка в нижнем классе при академической гимназии». Таким образом, если бы удалось установить, что в цитированных выше списках гимназистов речь идет о будущем библиотекарском помощнике Андрее Богданове, мы разрешили бы сразу три дискуссионных вопроса в биографии Богданова, а именно: о месте его рождения, о его национальности и о том, где он обучался.

Но доказательства того, что в списках гимназистов числится именно А.И. Богданов, в то время типографский рабочий в возрасте около 34-х лет, весьма сомнительны, несмотря на то, что он был обучен тем предметам, которые действительно преподавались в академической гимназии.

Но, тем не менее, сам Богданов ни в автобиографической записке, ни в каком-либо ином документе ни единым словом не обмолвился о своей причастности к академической гимназии. П. П. Пекарский, хорошо знакомый с академическим архивом и широко использовавший его, также никогда не связывал гимназиста Богданова с библиотекарем Богдановым. Но в предположениях Аблова и Бартольда обнаруживается и другой, более очевидный порок. Эти предположения не имеют никаких других оснований, кроме заметок Болховитинова и Языкова. По свидетельству же Болховитинова, Богданов был привезен в Петербург лишь в 1733 г., в то время как данные списка академических гимназистов относятся к 1726 г., т. е. ко времени, когда Богданова, по убеждению Болховитинова, еще не могло быть в Петербурге. Таким образом, рушится самое основание конструкции Аблова.

^ Работа печатником в типографии Академии наук

Как свидетельствует сам Богданов, в 1719 г., т. е. в двадцати семилетнем возрасте, он сменил профессию мастерового порохового дела на труд печатника в типографии. Это подтверждается и документами. Так, в «Имянном списке обретающимся при Санктпетербургской типографии служителей...» (1724г.) значится Андрей Богданов, получающий оклад годового жалования двадцать шесть рублей, не считая натуральной оплаты хлебом и юфтью. Что речь здесь идет именно о нашем Богданове, видно из одной неопубликованной его рукописи, в которой читаем: «По взятии же из Санкт-Петербургской типографии в Правительствующий сенат оное убылое число станов и людей, имяным своим монаршим указом повелел ого величество помянутую Санкт-Петербургскую типографию болшим числом укомплек­товать в 1719 году, и новыми станами и мастеровыми людми удоволствовать... По сему указу его величества в 1719 году августа 19 числа и я определен был в типографию».

16 октября 1727 г. последовал указ «Об упразднении Санкт-петербургской типографии», находившейся в ведении Синода. Согласно этому решению гражданская часть петербургской типографии (т. е. та, что печатала гражданские книги) была передана Академии наук, а «словенская», т. е. печатавшая церковные книги, — возвращена в Москву в Синодальную типографию. Андрей Богданов назван в этом указе по имени и фамилии в числе печатников, уволенных на службу в Академию наук».

О назначении Богданова на службу в Академию состоялся сенатский указ от 21 дек. 1727 г., а также определение президента Блюментроста в 1728 г. Около тех лет пробыл Богданов в типографии Академии наук. Из приведенном ниже прошении видно, что он тяготился своей работой, поскольку она, будучи «весьма тяжесна и неспокойна», не оставляла времен для самообразования. От этого периода сохранилось два документа, рисующих весьма бедственное положение типографских мастеровых. 3 января 1728 г. группа печатников типографии, в числе которых находился Богданов, подает прошение об увеличении числа мастеровых людей или повышении жалования мастеровым академичекой типографии, по сравнению с печатниками сенатской типографии они находились в гораздо более тяжелом положении. Еще ярче выступает нищета безвыходное положение этих ранних рабочих в челобитной, поданной Богдановым вместе с другими рабочими на имя Анны Иоанновны 26 ноября 1730 г.: «…мя нижайшие, от… долгопродолижительного времени, от невыдачи В.И.В. жалование пришли в великое разорение от многих долгов. Которые были заложены заклады, и те распропали, нынче нам, нижайшим, никто не верит, за продолжение дачи жалования, ни на единую копейку; и бываем мы, нижайшие, с домашними своими без дневной пищи во всякую неделю дни по два и по три; и от недачи нам, нижайшим, дров в квартирах живучи, все нынешними великими стужами перемерзли».

7 января 1728 г., т.е. через 2 недели после назначения в академическую типографию, Богданову было установлено «за закрепою» президента Блюментропа жалование в размере 50 рублей в год.

Одиннадцать лет, с 1719 по 1730 гг., Богданов проработал в типографии. За это время из молодого любознательного мастерового он превратился в квалифицированного мастера типографского «художества». Годы пребывания в академической типографии несомненно приблизили его к книге. Но работа в типографии не удовлетворяет Богданова, по собственному его признанию, типографская деятельность чинила «великое препонство» его «любопытству» к наукам. В тридцатисемилетнем возрасте, он решается порвать с типографией и просится н работу в академическую библиотеку. Насколько сильно было это его желание и какой ценой он готов был его осуществить видно из приведенного ниже прошения от 12 ноября 1730 г.

«В Академию наук всепокорнейшее прошение. Но определению моему в Академию наук тередорщиком в чем и поныне пребываю. Но понеже милосердием Божиим имею всячески охоту чему-либо приучитися как ужо малому и прикоснулся обучился бо грамматики российской и латинской также мало отчасти и рисовать. А служба, в которой пребываю, нетокмо: любопытству моему чинит великое препонство, но еще весьма тяжосна и неспокойна.

Того ради всепокорно прошу Академию наук от тоя меня тяжкие работы свободить и милостиво определить в библиотеку, в которой вседневно работать, что к ее уборству чистоте и порядку принадлежит, возмогу некакой плод получить.

^ О сём покорно просит Академии наук служитель тередорщик Андрей Богданов. Месяца [12/XI] дня 1730 года. К сему прошению тередорщик Андрей Богданов руку приложил»

Просьба Богданова была удовлетворена в том же 1730 г. Его намерение стать ближе к науке осуществилось.

^ Работа в академической библиотеке

О первых пяти годах работы Богданова в академической библиотеке до нас дошло очень мало сведений. Но примерно с 1736 г. имя Богданова все чаще начинает мелькать в делах академического архива. На Богданова обратила внимание академическая канцелярия, и из второстепенного работника библиотеки он становится фактическим заведующим ее русским отделением. «А в 1736 году,— пишет Богданов,— когда поручила мне императорская Академия наук в содержание российскую библиотеку, которую застал с небольшим семьсот книг, а ныне моим старанием приумножено числом более дву тысячи книг».

После успешного разбора в 1736 г. новгородских рукописей Богданов на долгие годы превращается в присяжного оценщика всех книжных собраний, в изобилии поступавших в эти годы в Академию из выморочного имущества опальных сановников. Сюда прежде всего относятся значительные книжные собрания князя Д. Голицына, а также А. Остермана. Но работа Богданова не исчерпывалась простым приемом книжного имущества Российского отделения академической библиотеки. Он сделал также этим собраниям полные описи, которые служат важным источником для изучения книжного фонда и книжной культуры России XVIII столетия. После разбора новгородских рукописей академическая канцелярия дает Богданову одно за другим важные поручения: 4 декабря 1738 г. — оценить и осмотреть в Синоде книги гражданской печати, предназначенные к передаче в другие учреждения; в мае 1739 г. — произвести то же самое в Канцелярии конфискации; 26 июля1739 г. — составить реестр книгам Д. Голицына; 12 февраля 1740 г.— оценить книги, оставшиеся от библиотеки Д. Голицына «для свидетельства, что они в Академию годны ль»; 31 мая 1742 г. — разобрать и принять «конфискованные пожитки» в Канцелярии, конфискации; в июне 1742 г. — принять письма и рукописи Остермана.

Задачи, возлагавшиеся на Богданова, распространялись далеко за пределы его прямых библиотечных обязанностей. Протоколы академической канцелярии свидетельствуют об этом достаточно красноречиво. Так, 9 апреля 1740 г. Богданову поручается «прежде печатания... пересмотреть и коригировать» книгу о религии; 18 марта 1742 г. — держать корректуру оды В. К. Тредьяковского на коронацию Елизаветы Петровны; 15 декабря 1743 г. канцелярия приказывает принять у Пухорта находящиеся в фигурной палате «грыдорованные доски... обретающемуся при библиотеке помощнику Богданову, которому до определения впредь искусного в печатании грыдорованных досок мастера, оные доски иметь в своем хранении и над работниками в помянутой палате прилежно надсматривать...»; в июле 1744 г. Богданову поручается «смотреть... со всегдашним понуждением к работе» за учеником ландкартного и словорезного дела Григорием Абумовым, который в «учении явился негоден» и для исправления послан в фигурную палату для чистки досок: «а ежели Абумов в чем явится ослушен, то Богданову наказывать его палкою или линьком, не репортуя о том канцелярии...». В октябре 1744 г.— «Андрею Богданову велеть в присланную при промемории меру вышлифовать медную доску на обе стороны»; 3 декабря 1745 г. Богданову поручается составить указатель к переводу «Савариева лексикона»; в феврале 1746 г.—«приискать, подрядить и расчет учинить писцам для списания книг» по заказу Татищева и т. д.

Всего этого вполне достаточно, чтобы судить о многочисленности и разнообразии поручений, как из рога изобилия сыпавшихся на Андрея Богданова.

Хотя в итоге своей карьеры Богданов достиг довольно почетного в те годы звания библиотекарского помощника и архивариуса, академические чиновники третировали Богданова до конца дней его, как библиотечного «служителя», вышедшего из простонародия. Обращает на себя внимание, что в штатном расписании Академии от 6 ноября 1734 г. Богданов все еще значится тередорщиком типографии, несмотря на то, что к библиотеке он был причислен уже в конце 1730 г. По-видимому, он оставался в штатах типографии по крайней мере до 1737 г., так как звание «библиотекарский помощник» применительно к Богданову мы впервые встречаем в «Ведомости,

коликое число в нанятых под Академию наук и купленных дворех академических служителей живут и сколько в каждом дворе покоев...» от 5 августа 1742 г. Прямое же распоряжение о назначении Богданова библиотекарским помощником состоялось лишь 30 октября 1742 г. Оно гласит: «Библиотеку и кунсткамеру под смотрением... советника Нартова принять по описи... От унтер-библиотекаря Тауберта адьюнкту Григорию Теплову; да при нем же быть в помощниках Андрею Богданову». Но и после 1742 г. служебный титул Богданова старательно обходится в платежных ведомостях и других документах, а в ведомости от 9 июля 1745 г. рядом с фамилией Богданова стоит звание «служитель». И лишь в ведомости 1747 г. Богданов официально назван «помощником библиотекаря».

Но в деле, в работе Богданов всегда был в первых рядах. К его услугам нередко прибегали Ломоносов, Татищев, Тредьяковский, Шлецер и др. Его труд интенсивно использовала академическая канцелярия. Он был нужен всем. Но когда вставал вопрос о вознаграждении Богданова за творческий и бескорыстный труд, интерес к его личности быстро спадал. Материальные условия, в которых жил Богданов, были чрезвычайно тяжелы. Жалование за первые десять лет его библиотечной работы исчислялось всего в 50 рублей годовых (в то время как Шумахер получал 1600 рублей, а Тауберт — 360 рублей в год). В 1739 г. Богданов впервые выслужил прибавку на наем квартиры в размере 30 рублей. С 1742 по 1745 гг. его оклад составляет 96 рублей в год, в 1748 —120 рублей и с 1750 —150 рублей. Жалованье задерживалось на много месяцев. В 1747 г. Богданову еще не было полностью заплачено за 1745 и 1746 гг.

Не легче было интеллигентному парию Богданову и морально. Не было почти никакой надежды на обеспеченную старость. В своем ходатайстве о чине в декабре 1759 г. Богданов с горечью замечает: «Кто не имеет на себе достойного ранга, оный почитается, не взирая на лета службы, труды и положенную должность, те яко от последних человек».

Через семь лет, перед самой смертью, Богданов обра­щается с просьбой «наградить высочайшеюмилостью, дабы жена... и дети не могли притти в крайнее разорение» (челобитная 1766 года). Богданов не успел подать прошение императрице: он умер через восемь дней после того, как написал его. Уже после смерти Богданова это прошение было приложено к челобитной его вдовы, датированной 2 декабря того же 1766 г.

В Архиве Академии наук СССР (в Ленинграде) удалось разыскать эту, не публиковавшуюся еще в печати, челобитную Марии Артамоновны Богдановой.

Богданов умер 11 сентября 1766 г. Правильная дата его смерти было впервые названа в 1887 г. в «Азбучном указателе» к «Русскому библиографическому словарю». Эта дата подтверждается и данными академического архива. Он умер всего лишь через 20 дней после сдачи им дел Академии.

Что побудило его уйти с работы в академической библиотеке, остается до сих пор невыясненным. Этот вопрос обходит молчанием как сам Богданов в челобитной о 3 сент. 1766 г., так и его жена в прошении, поданном после смерти мужа.

^ Список использованной литературы:


  1. Кобленц, И.Н. Источники и деятели русской библиографии XV-XVIII вв./ И.Н. Кобленц; отв. ред. Я.Н. Щапов. — М.: Наука,1991 — 135 с.

  2. Кобленц, И. Н. Андрей Иванович Богданов: 1692—1766. — М.: Изд. Академии наук СССР. 1958. — 246 с.

  3. Моисеева Г. Н. Об А. Богданове, первом рус. книговеде: (К вопр. о его участии в работе Ломоносова над «Кратким российским летописцем»). — В кн. Сб. ст. и мат-лов по книговедению. — Л., 1973, т. 3.

  4. Гречихин А.А. Общая библиография: Учебник для вузов. М.: Изд-во МГУП, 2000. — 588с.









Скачать файл (74.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru