Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Лекции - курс: Политическая психология. Часть 3 - файл 1.doc


Лекции - курс: Политическая психология. Часть 3
скачать (1380.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1381kb.16.11.2011 04:43скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Реклама MarketGid:
Загрузка...




Материалы к курсу «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ»


Преподаватель: Голев Сергей Васильевич, адъюнкт-профессор психологии (доцент).

Ассистент: Голева Ольга Сергеевна, магистр психологии

(ОМУРЧ «Украина» ХФ. – 2009 г.)

ИПИС ХГУ - 2009 г. )


В лекциях были использованы материалы следующих авторов:

Головатий М.Ф. Політична психологія: Навч.посібник.-К.: МАУП, 2001.-136с. Матвєєв С.О. Політична психологія. Навчальний посібник.-Київ: ЦУЛ, 2003.-216с.Ольшанский Д.В. Политическая психология. – СПб.: Питер, 2002. -576с. Политическая психология: Учебное пособие для вузов / Под.общей ред. А.А. Деркача, В.И. Жукова, Л.Г Лаптева. – М.: Академический Проект, Екатеринбург: Деловая книга, 2001. –858 с. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону, Издательство “Феникс”, 1996. – 448 с. Андреев А.Л. Политическая психология. М,: Издательство «Весь Мир», 2002. –240 с. Андреева Г. М. Социальная психология. — М., 2001. Бебик В. Основи теоретичної та практичної політології. — К., 1994. Крысько В.Г. Социальная психология: словарь-справочник. –Мн.: Харвест, М.: АСТ, 2001. – 688 с. (Библиотека практической психологии). Голев С.В. Политическая психология. Словарь справочник. –Херсон, 2004. – 164 с.


ЧАСТЬ 3 (окончание курса)


Курс: «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ»

(Материалы для самостоятельной работы студентам)


^ ЛЕКЦИЯ № 10


ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА


Вопросы:


1. Политика как психологический феномен

2. Политическая психология – теория без практики

^ 3.Возможные направления и методы работы политического психолога


Возможность практического использования социаль­ной психологии в политике определяется двумя факто­рами.


  1. Прежде всего тем, насколько вообще психология релевантна политике. Социально-психологические мето­ды и модели отнюдь не универсальны: они адекватны только по отношению к тем явлениям и процессам, в которых психологические закономерности являются ве­дущими или, по крайней мере, достаточно значимыми.

^ Таким образом, психологию следует использовать в по­литике в том, и только в том случае, если действия ос­новных участников политического процесса могут быть объяснены психологическими феноменами — установка­ми, типом социализации, восприятием себя и друг друга и т. д., или, точнее, если политика, в принципе, не мо­жет быть объяснена без привлечения этих феноменов.


2. Вторым фактором является наличие в арсенале социаль­но-психологических методов таких, которые могут быть применены для решения политических проблем.


ВОПРОС 1


^ ПОЛИТИКА КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН


Очевидная для неспециалиста психологическая детерминированность политического процесса, выражающаяся в огромной роли, которую играют в политике эмоции, межличностные отношения, иллюзии, парадоксальным обра­зом не замечается или даже игнорируется при профессио­нальном анализе политических феноменов политологами.


В рамках политических наук политика традиционно рас­сматривается как процесс взаимодействия неких коллек­тивных субъектов — социальных или территориальных общностей, групп влияния, региональных элит. Отдельный политик, при этом, не столько личность, сколько вырази­тель объективных интересов тех, кого он представляет.


^ Картина политической жизни выглядит в результате,

во-первых, чрезвычайно запутанной, а иногда и параноидальной (мы всегда вынуждены отвечать на вопрос о том, ка­кие силы и какие интересы стоят за тем или иным дей­ствием или заявлением),


а во-вторых, деперсонализированной. «Нефтяные монополии» или «компрадорская бур­жуазия» как субъекты политического процесса не имеют человеческих черт и, соответственно, не могут быть пред­метом психологического анализа.


Эвристичность принятых в политических науках при­нципов анализа не вызывает сомнений. Однако реальность всегда богаче любых, даже и самых эффективных моде­лей. В частности, реальные субъекты процесса в значитель­ной степени персонифицированы. На политической арене сотрудничают и конкурируют не просто представители без­личных общественных групп, а живые люди. Их идеи, та­ланты, амбиции и ограничения оказывают прямое воздей­ствие на политический процесс.


Например, конфликт меж­ду президентом России и Верховным Советом носил объ­ективный характер и вполне мог быть описан на традици­онном для политической науки языке. Однако, конкретный сценарий развития событий, от знаменитого Указа прези­дента, распускавшего парламент, до трагических событий 3—4 октября 1993 г., вряд ли может быть понят без апел­ляции к личностным особенностям тех, кто персонифици­ровал реформаторские и консервативные силы страны — Б. Н. Ельцина, Р. И. Хасбулатова, А. В. Руцкого, а также без анализа социально-психологической ситуации, сложив­шейся в Кремле и в Белом Доме.


Психологическая детерминация политического процес­са явным образом проявляется в условиях диктатур и воен­ных режимов, где личностные особенности лидера не опосредуются ни законами, ни длительным процессом согласо­вания интересов, а напрямую проявляются как во внутрен­ней политике, так и, в особенности, на международной аре­не. Но это верно и для демократических государств, где и законы, и конкретная политическая ситуация оставляют лидерам достаточно степеней свободы для выбора психо­логически наиболее близкого им решения и метода его ре­ализации, а гражданам — для выбора способа реагирова­ния на эти решения и непосредственного или опосредован­ного воздействия на лидеров.


Наиболее ярко психологические закономерности прояв­ляются во внешней политике, где решения часто принима­ются в условиях строгой секретности и дефицита времени, а предусмотренные демократическими принципами проце­дуры согласования и обсуждения не могут быть реализова­ны в полной мере. Следствием этого является более авто­ритарный характер внешней политики по сравнению с по­литикой внутренней.

^ На процедуру и характер принимае­мых решений влияет и то, что партнеры, за исключением самых близких союзников, не только не склонны давать друг другу полную информацию, но, наоборот, широко прибегают к различным видам дезинформации. Подготов­ленные в узком кругу, очень часто в цейтноте и почти всег­да в условиях неопределенности внешнеполитические ак­ции несут на себе печать личностных особенностей политических лидеров.

^ Кроме того, межгосударственные отно­шения являются одновременно и межличностными. Рядо­вые сотрудники, готовящие текст соглашения, говорят о Германии или США; на более высоких уровнях речь уже идет о Г. Коле или Б. Клинтоне. Для самих же лидеров человеческий контекст их взаимоотношений является по­рой не менее важным, чем политический.

В 1948 г. Г. Тру­мэн вступил в конфликт с собственными дипломатами и поддержал Израиль в ООН, говоря, что он дал определен­ные обязательства X. Вейцману и не желает, чтобы тот счи­тал его лжецом.


В политологической литературе содержится достаточ­но доказательств того принципиального влияния, которое оказывают на внешнюю политику параметры социального восприятия.


Например, «терпимость» западных держав к Гитлеру накануне второй мировой войны частично объяс­няется тем, что Н. Чемберлен и Э. Даладье атрибутирова­ли Германии не столько агрессивные устремления, сколь­ко желание преодолеть последствия версальского догово­ра. Собственно, это и была официальная версия германско­го МИДа. Различные формы искажение образа оппонента или партнера сыграли свою роль и во время войны во Вьет­наме, и в ходе переговоров по разоружению, да и в любой другой ситуации, когда государства не просто сосущество­вали, а взаимодействовали друг с другом.


Но и внутренняя политика отнюдь не свободна от влия­ния психологических явлений. Так, динамика популярнос­ти политических лидеров, а значит, их победы или пора­жения на выборах никак не могут быть сведены к эпифено­менам успехов и неудач их политики. Например, после вой­ны в Заливе рейтинг Дж. Буша достигал 85%, а накануне выборов, менее чем через два года, он не превышал 30%. Вряд ли за этот период Буш стал в три раза «хуже».


^ Психологические факторы играют огромную роль в при­нятии политических решений. Лидер не может проверять надежность всех предлагаемых ему аргументов, например, оценивать методику статистических расчетов. Выбор того или иного варианта действий определяется тем, насколько убедительно представили данный вариант его сторонники, в каких отношениях находятся они с лидером, насколько он им доверяет, какие мотивы им приписывает. Чем более чрезвычайной является или представляется ситуация, тем меньше возможностей для рационального анализа и, соот­ветственно, тем больше роль межличностных отношений внутри аппарата власти.


Конечно и здесь есть большой простор для проявления личностных особенностей политических деятелей. Ну а в период социальных изменений роль личностного компо­нента многократно возрастает. Так, политики, доминиро­вавшие на нашей политической сцене до октября 1993 г., в большинстве своем потеряли связи с поддерживавшими их силами. Например, структур КПСС, делегировавших на съезд около половины народных депутатов России, просто не существует, демократическое движение, способствовав­шее избранию кандидатов, выставлявших антикоммунис­тические лозунги, явно ослаблено, а в некоторых районах страны просто исчезло. Прочные же связи с иными соци­альными группами пока не установились. В результате зна­чительный процент наших политиков представляют лишь самих себя независимыми, ответственными только перед своей совестью. Динамика их настроений и межличност­ных отношений, ситуативные моменты морального подъ­ема или депрессии, усталость и раздражения — все это не­посредственно проявляется в политических действиях, пред­определяет результаты парламентских голосований по важ­нейшим вопросам государственной жизни или принципи­альные, долгосрочные по своим последствиям действия исполнительной власти. В результате, наша политика ста­новится объектом, релевантным не столько политическим наукам, сколько социальной психологии. Изменится ли ситуация после выборов 12 декабря, говорить пока рано.


ВОПРОС 2


^ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ – ТЕОРИЯ БЕЗ ПРАКТИКИ


Психологический анализ явлений политической жиз­ни имеет если и не очень давние, то достаточно прочные традиции.

^ В 30-е гг. были опубликованы первые работы, в которых политика рассматривалась с точки зрения про­фессиональной психологии. На сегодняшний день коли­чество публикаций исчисляется многими сотнями, если не тысячами, в США выходит ежеквартальный журнал Po­litical Psychology, активно функционирует одноименная ас­социация и т. д. Значительная часть современных работ по политической психологии отвечает самым высоким научным критериям.


Удивляет, однако, один момент. Открывая книгу, в на­звании которой присутствуют слова «психология» и «поли­тика», обнаруживаешь, что авторы ограничиваются лишь объяснением политических феноменов с помощью психо­логических методов и моделей в политическом процессе.

В отличие от, например, работ по медицинской психологии, где за констатацией или объяснением всегда следует анализ возможностей воздействия и коррекции, в книгах по политической психологии практически невозможно найти следов такого подхода. Прикладные аспекты политической психологии остаются вне сферы исследований. Вряд ли может быть объяснено научным пуризмом или традицион­ной для либералов, к числу которых принадлежит подав­ляющее большинство западных психологов, неприязнью к профессиональной политике (мы говорим о западных ра­ботах по той простой причине, что отечественная полити­ческая психология находится, при самой оптимистической оценке, на стадии эмбрионального развития). Скорее все­го, причина здесь куда более серьезна. Она состоит в том, что прямое использование психологических методов и схем в политике, по-видимому, просто невозможно. Не случай­но то, что профессиональные психологи редко и весьма ограниченно привлекаются для подготовки политических решений и, насколько нам известно, почти нигде не зани­мают ответственных постов в структурах власти.


К тем трудностям, которые всегда встают на пути пре­вращения науки в ремесло, в случае попыток использова­ния психологии в политике добавляются и некоторые спе­цифические проблемы.


Во-первых, работа психолога в по­литике никак не может быть массовой. Только политики высокого ранга могут позволить себе роскошь иметь «со­бственных» психологов или организовать в структуре аппа­рата психологическую службу. Такой политик должен не только обладать для этого достаточными финансовыми воз­можностями и властью, но и понимать важность психоло­гических аспектов политического процесса, а также недо­статочность интуитивного подхода к психологическим про­блемам. Такое сочетание является крайне редким. Ну а для «ручной» работы никто не будет всерьез разрабатывать техники и методологию. Таким образом, психолог, оказав­шийся внутри властных структур, вынужден сам создавать и методики, и всю идеологию своей работы.


^ Во вторых, стандартные методы диагностики и воздей­ствия разрабатываются в расчете на достаточно комфорт­ные условия. Предполагается, что психолог должен иметь возможность провести нужные замеры, обработать и обсу­дить результаты и т. д. Психологов же, однако, привлекают (в тех редких случаях, когда это вообще делается) в при­нципиально иных ситуациях — когда решение должно быть подготовлено в течение нескольких часов, ни времени, ни ресурсов на проведение исследования нет, а требования сек­ретности часто делают невозможным замеры даже на очень небольших группах. Это касается, конечно, не только про­блем международных отношений или безопасности. Речь может идти, например, о том, как лучше ответить на вы­пад политического противника. Обозначенные выше огра­ничения действуют, однако, и здесь. Кроме того, достаточ­но часто, вследствие объективных требований политичес­кой ситуации, а нередко — из-за громоздкости бюрократи­ческой машины или беспорядка и интриг в аппарате влас­ти, психологи, как, впрочем, и другие специалисты, вы­нуждены проводить свой анализ, располагая лишь частью той информации, которая имеется в распоряжении лидера.


В-третьих, для профессионального политика именно практическая психология — чувства и реакции людей, их взгляды и настроения — является его основным делом, которое он никак не может перепоручить никому друго­му. А это значит, что только те рекомендации психолога имеют шанс на реализацию, которые соответствуют пред­ставлениям политика или политической структуры, вы­ступающих в качестве заказчика. Под соответствием име­ется в виду не прямое совпадение с тем, что и так плани­ровалось сделать, — для такого рода рекомендаций спе­циалисты не нужны. Речь идет о соответствии общей кон­цепции и идеологии данной политической группы. Поэ­тому психолог может успешно функционировать в струк­турах власти или в политических организациях только тогда, когда он является не просто работающим по кон­тракту профессионалом, а союзником, членом команды, разделяющим принципы и цели той политики, реализа­ции которой он призван содействовать. Это, одновременно, и необходимое условие доверия к психологу, без кото­рого никакая работа вообще невозможна.


И, наконец, в-четвертых, внедрению психологии препят­ствуют крайне негативное отношение к этой работе со сторо­ны общественности, которая видит в психологах либо шар­латанов, либо, в лучшем случае, манипуляторов. Преувели­ченные представления о профессиональных возможностях психологов приводят к актуализации страхов «управляемос­ти», потере свободы и т. д. Кроме того, часть граждан склонна считать наличие психологов в аппарате власти показателем профнепригодности самого лидера — психологические про­блемы, в отличие от экономических, экологических и про­чих задач, где использование консультантов-профессиона­лов не возбраняется, он должен решать самостоятельно. Из-за наличия представлений политики, если уж и создают пси­хологические службы, склонны их всячески прятать, маски­ровать. Это приводит к тому, что, например, приписанные в целях маскировки к совершенно другому отделу специалис­ты постепенно начинают использоваться в соответствии со своей номинальной принадлежностью.


ВОПРОС 3


^ ВОЗМОЖНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И МЕТОДЫ РАБОТЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА

Чего не может и не должен делать психолог, работаю­щий в политических структурах или в системе власти?


Многие психологи, ориентированные на такую работу (имеется в виду — не просто рассуждающие о возможнос­ти использования психологии в политике, но реально пы­тающиеся работать в этой сфере), идентифицируют себя с консультированием и психотерапией. Они готовы привнес­ти в новую сферу деятельности методы, приемы и идео­логию психологической коррекции со всеми их достоин­ствами и недостатками.

Однако работа в сфере практичес­кой политики весьма далека от психотерапии.


Вера в то, что

  • тренинговая группа,

  • деловая игра или, наконец,

  • инди­видуальная терапия является универсальным средством решения человеческих проблем, здесь только мешает.


По­литик не похож на традиционного клиента, нуждающего­ся в принятии со стороны психотерапевта и озабоченного взаимоотношениями с окружающими.


^ Политик — это че­ловек, победивший на выборах и переигравший своих кон­курентов в закулисной борьбе, человек, принявший на себя огромную ответственность. Он осознает свою силу, счи­тает себя не таким, как все остальные, у него часто при­сутствует ощущение своей миссии. Его отношения с людь­ми, особенно с сотрудниками, в значительной степени инструментальны. Конфликты и барьеры в отношениях с близкими, так же, как и глубинные личностные пробле­мы, если и осознаются, то находятся на периферии созна­ния и не рассматриваются как ведущие.


За этим комплексом чувств и особенностями жизнен­ного пути могут, конечно, стоять и слабость и патология — политики вовсе не обладают монополией на психическое здоровье и личностную зрелость.


Но ведь успешная кор­рекция возможна только тогда, когда между психологом и его клиентом существует согласие относительно целей и методов их взаимодействия, т. е. клиент сам должен вы­ступить заказчиком личностно-ориентированной работы.


Политик источником такого заказа быть не может, он не связывает свои трудности ни со своей личностью (в конце концов, он такой, каков он есть, уже добился успеха и поэ­тому не видит никаких оснований меняться), ни со своими коммуникативными навыками. Иногда он может обратиться за советом по поводу быстрой и эффективной релаксации, но эту работу специалисты по аутотренингу делают, в об­щем, лучше психологов.


Итак, даже в случае, когда личностные и коммуника­тивные проблемы политика достаточно очевидны, психологу не следует предлагать свою помощь в их разрешении — это предложение не только будет отвергнуто, но и заставит сомневаться в возможности дальнейшего сотрудничества.


Особенно неадекватны любые попытки психологической интерпретации поведения заказчика — политика осущес­твляется в настоящем, идея поиска корней и внутренних, скрытых пружин собственного поведения бесконечно дале­ка от практического политика.


Необходимо также помнить, что применение традици­онных психологических методов требует и времени, и сил. Ни того, ни другого нет и не может быть у наших полити­ков. Можно спросить о том, адекватно ли организован их рабочий день, делом ли они занимаются и не лучше ли было бы для страны, чтобы хотя бы некоторые из них ра­ботали поменьше, но нельзя игнорировать тот факт, что большинство из них функционируют на пределе возмож­ностей и любой психотерапии предпочтут возможность нормально выспаться.


Традиционный заказ на личностную коррекцию или коммуникативный тренинг может поступить от челове­ка или группы, которые только борются за место в струк­туре власти, готовясь к выборам или находясь в оппози­ции. У этих людей обычно больше времени и они чаще склонны объяснять неудачи своих предыдущих попыток такими поддающимися, как им кажется, изменению фак­торами, как коммуникативные навыки или уровень «сыг­ранности» команды. Правда, такие представления и, со­ответственно, такие заказы и у нас, и за рубежом более характерны для тех политиков, которые не имеют шан­сов на успех. Серьезная оппозиция и реальные претен­денты на власть, в общем, разделяют менталитет дей­ствующих политиков. Надо сказать, что и эффективность такого рода работы не слишком велика. Показателем это­го служит, например, тот фактор, что лишь очень не­большая часть активно действующих западных полити­ков считают целесообразным организацию психологичес­кого тренинга в рамках той подготовки, которую поли­тические партии и группировки дают своим молодым ак­тивистам.


Как это часто бывает, негативная часть — чего не надо делать — прописывается куда яснее, чем позитивная — чем все-таки следует заниматься?


Мы постараемся наметить не­сколько возможных направлений и методов психологичес­кой работы в рамках политических структур.


^ Деятельность профессионального психолога в рамках политических структур может, как представляется, быть эффективной в следующих направлениях.


  1. Участие в разработке и принятии решений.


Хотя ни одно учебное заведение мира не готовит политиков, среди людей, облеченных властью, доминирует опреде­ленный тип образования и даже мироощущения. На За­паде — это юристы, а у нас, до М. С. Горбачева — про­фессиональные партийные работники и промышленные руководители с техническим образованием, потом стали появляться экономисты и журналисты (имеется в виду — на высших уровнях иерархии власти, профессиональный состав политиков на средних и низших уровнях сущес­твенно не изменился).


Психологов, как уже говорилось, среди политиков практически нет. В то же время реали­зация принимаемых политиками решений зависит не только и не столько от объективных социально-эконо­мических условий и проработанности политических дей­ствий по этим параметрам, сколько от факторов сугубо психологических:

  • как граждане интерпретируют дан­ный шаг властей,

  • какие мотивы им приписывают,

  • пове­рят ли в благотворность тех или иных акций для общес­тва и в возможность успеха лично для себя и т. д.


Тех­нократически мыслящие политики часто недооценивают имеющуюся у людей свободу выбора, которая проявляется не только в голосовании раз в несколько лет, но и ежедневно — в пассивности или активной поддержке политики властей, в участии в акциях протеста, в сочув­ственном отношении к незаконным действиям (напри­мер, блокированию дорог или погромам) или в сопро­тивлении им и т. д.


Задача психолога, участвующего в принятии решений, двояка.


Он должен,


во-первых, корректировать рассмат­ривающиеся проекты с точки зрения их психологической грамотности — следить за тем, чтобы в них не было за­ложено нереалистических ожиданий, ошибочных пред­ставлений о причинно-следственных связях в человечес­ком поведении, чтобы они не провоцировали людей на деструктивные действия или не способствовали появле­нию депрессивных реакций и т. д.


^ Второй, не менее важ­ной задачей психолога, является психологизация самого процесса принятия решений. Как человек иной, чем все остальные, профессиональной ориентации, он должен способствовать тому, чтобы политики осознавали тот факт, что в любом их действии заложены определенные требования к поведению и чувствам граждан, и чтобы этот психологический компонент постоянно присутство­вал в их сознании наравне с экономическими и иными «надчеловеческими» соображениями.


Полностью алгоритмизировать эту работу не представ­ляется возможным. Необходимым, но, разумеется, не­достаточным условием её успеха является компетентность психолога в рассматриваемых вопросах, будь то эконо­мика или социальные проблемы. Ни у кого из полити­ков, особенно в нашей напряженной ситуации, не будет ни времени, ни желания бесконечно объяснять психоло­гу очевидные, с их точки зрения, истины.

Что касается собственно профессиональных примеров, то, если ситу­ация позволяет, могут быть проведены замеры возмож­ных реакций людей в различных регионах или по раз­ным социальным группам. Однако, поскольку полити­ческая ситуация всегда сложнее любой модели, которую мы можем воспроизвести в эксперименте, более надеж­ным представляется экспертный анализ.


Целесообразным является создание экспертной группы, состоящей из пси­хологов, психотерапевтов, психологически ориентирован­ных социологов. Члены группы должны:

  • регулярно сле­дить за развитием событий,

  • получать соответствующую информацию и, вообще,

  • быть личностно вовлеченными в политическую ситуацию.


Собираясь регулярно или по мере необходимости (первое предпочтительнее, так как способствует формированию у членов группы и чувства ответственности, и навыков анализа политической ситу­ации), эти люди могут давать заключения:

  • о психологи­ческих последствиях тех или иных акций,

  • об их влиянии на общественную атмосферу, поведение людей,

  • их отно­шение к лидерам и институтам и т. д.

  • Эта же группа спо­собна предлагать нестандартные пути решения кризис­ных ситуаций, прогнозировать возникновение конфлик­тов и т. д.


Момент пролонгированности такой работы, участия в группе на постоянной основе представляется принципиальным. Опыт показывает, что спорадическое привлечение к экспертизе даже и весьма серьезных спе­циалистов, но не владеющих ситуацией во всех деталях, себя не оправдывает.


2. Анализ динамики общественного мнения и поиск путей воздействия на установки и настроение граждан.


Первая часть этой задачи требует тесного взаимодей­ствия с социологами. При этом желательно не ограничи­ваться анализом данных опросов общественного мнения, а проводить серии интервью, направленных на выясне­ние мотивации ответов и психологических механизмов, обеспечивающих то или иное предпочтение. Обществен­ное сознание не менее сложно, чем индивидуальное. Если при проведении, например, психотерапевтического ин­тервью мы не удовлетворяемся ответами на прямые во­просы типа: «Счастливы ли Вы в семейной жизни?», то и в случае анализа социальной ситуации у нас нет никаких оснований оставаться в одномерном пространстве дове­рия — недоверия лидеру или одобрения — неодобрения его политики.


В случае дефицита времени — стандарт­ной, к сожалению, ситуации для работы в рамках поли­тических структур — можно ограничиться телефонными опросами, которые, при известных навыках интервьюе­ров, могут дать очень ценные результаты.


Следует, кро­ме того, помнить, что политики обычно и сами доста­точно тонко чувствуют настроения людей (или думают, что чувствуют), поэтому их запрос к профессионалам часто касается не того, что происходит в общественном мнении сегодня, а того, чего можно ожидать завтра. Так что самое важное — не констатация нынешнего поло­жения, а прогноз, который невозможен без понимания психологических механизмов, определяющих мнения и настроения людей.


^ Политики сильно различаются по своему отношению к мнению сограждан.


Диктаторы и бюрократы могут не бес­покоиться об общественном мнении, так как их благополу­чие и позиция не зависят от того, что думают о них люди.


Политики же, зависящие от результатов выборов, к социо­логическим данным предельно внимательны. Часть из них, опасаясь за свое будущее, старается не делать ничего тако­го, что может привести к падению их популярности, во всем следует настроениям людей. Под эту позицию легко под­водится и теоретическая база: «Я представляю своих изби­рателей и не могу идти против их воли».


В то же время политики более ответственные, понимающие, что они при­званы быть не просто трансляторами колебаний обществен­ной атмосферы, а субъектами политического процесса, ин­тересуются не только тем, что и почему люди думают се­годня, но и тем, как изменить их установки, убедить согла­ситься с тем, с чем они сейчас не согласны, принять то, что сегодня кажется неприемлемым и т. д. И все это, разуме­ется, следует сделать так, чтобы в момент выборов они вновь проголосовали «за».


^ Задача воздействия особенно актуальна, как минимум, в двух ситуациях:

  1. когда власти приняли или готовятся принять непопулярное решение и

  2. когда есть основания считать, что общественное раздражение достигло таких пределов, что может вылиться в беспорядки и насиль­ственные действия.


Политики здесь действуют своими методами.

  • Они организуют кампании в средствах массо­вой информации,

  • выступают перед избирателями,

  • пыта­ются заручиться поддержкой лидеров мнений — все это с целью убедить людей в необходимости и желательнос­ти принятых мер.


Психологи же должны определить под­линные причины недовольства (как и в межличностных конфликтах, поводы могут быть бесконечно далеки от причин), выяснить, какие аргументы будут наиболее эф­фективны, когда и в какой форме их следует использо­вать и т. д.


Наиболее ответственной и сложной является работа по прогнозированию массовых агрессивных действий и по по­иску путей их предотвращения. Акты насилия часто оказы­ваются неожиданными для политиков. Никто из них, на­пример, не предполагал, что перебои в снабжении сигаре­тами окажутся опаснее для социальной стабильности, чем нехватка хлеба и молока, что люди, выросшие в условиях тотального дефицита и с рождения привыкшие к очередям, именно в этом случае начнут блокировать улицы и призы­вать к бунту.


Обеспечение правопорядка — дело специальных служб. Однако страхи, постоянное ожидание новых несчастий не менее опасны, чем сами акты насилия и преступления. Во­обще, и в социальной сфере, и в экономике образ ситуации не менее важен, чем сама ситуация.


Человек, страдающий манией преследования, убивает не потому, что на него го­товились напасть, а потому, что он именно так интерпре­тировал намерения окружающих.


Ощущение хаоса и бес­порядка, непредсказуемости ситуации и слабости или рав­нодушия властей толкают людей и на агрессивные дейст­вия, и на самоизоляцию, формируют идеологию «войны каждого против всех».


Настроения людей не являются эпифеноменом соци­ально-экономической ситуации в стране. Это так же, как на «американских горках», где уверенность в безопаснос­ти, точное знание, что ничего плохого с тобой случиться не может, оказывается, по крайней мере, для части лю­дей, сильнее психофизиологической обратной связи, сиг­нализирующей о смертельной опасности, и позволяет ис­пытывать от этого комплекса чувств острое удовольствие.


Разработка стратегии формирования более позитивного образа текущей экономической ситуации, собственного бу­дущего, истории страны — все это может и должно вхо­дить в профессиональную задачу психологов. В конце кон­цов, существенная часть любой психотерапии — формиро­вание у клиента на той же эмпирической базе более благо­получной картины собственной жизни.


Успешные политики находятся в постоянном диало­ге со своими избирателями и в процессе этого диалога имеют возможность кардинальным образом воздейство­вать на настроение и позицию людей.


^ Так, 5 марта 1933 г., на следующий день после инаугурации, прези­дент Ф. Рузвельт объявил так называемые банковские ка­никулы — воспользовавшись законами военного време­ни, он своим распоряжением закрыл все банки страны, как государственные, так и частные. Эта мера была пред­принята для того, чтобы остановить массовое изъятие вкладов, которое приняло масштабы национальной ка­тастрофы. События последних лет и месяцев в нашей стране дают нам возможность представить, какой может быть реакция населения на подобные действия властей. Но Ф. Рузвельт не ограничился только акциями в сфере финансов. Он выступил перед согражданами с радио обращением, в котором объяснил и причины, побудившие его пойти на столь нестандартный шаг, и последствия его для рядового вкладчика и для страны, и, наконец, условия, при соблюдении которых банкам будет разре­шено возобновить операции. Взрыва в стране не произош­ло, авторитет Ф. Рузвельта укрепился, а когда через де­сять дней банки стали вновь открываться, граждане уже не снимали денег, а, наоборот, клали их на счета.


Диалог требует понимания того, что волнует людей сегодня, чего они опасаются, чего ждут от данного лиде­ра. В экстремальных ситуациях, как в США в марте 1933 г., это более или менее понятно и без специальных исследо­ваний.


Но в более спокойные моменты или в условиях затяжного кризиса, в котором находимся мы, интуиции уже недостаточно. Прояснение психологических механиз­мов, детерминирующих динамику общественного мнения, становится условием конструктивного диалога между властью и обществом.


3. Оптимизация образа власти или политической структуры.


Положительный образ лидера, проводимой им поли­тики и окружающих его людей — необходимое условие успеха политики, особенно политики реформ. Кроме того, при наличии системы регулярных выборов это еще и условие сохранения позиции и для самого лидера, и для его команды. Надо сказать, что роль специалистов по рекламе в организации предвыборных кампаний на Западе не столь велика, как у нас принято считать. Как и во многих других случаях, политики и те их сотрудники, которые отвечают за организацию предвыборной борь­бы, предпочитают доверять здравому смыслу, а не спе­циальным примерам, которые не без основания кажутся им искусственными. Разумеется, после любой успешной кампании находится немало людей, готовых приписать успех исключительно себе. Люди, называющие себя «спе­циалистами по имиджу», а среди них есть и профессио­нальные психологи, не отличаются в этом смысле от всех остальных. Правда, доказательств их эффективности до сих пор не существует. Как, впрочем, не существует и доказательств обратного.


^ Роль психологов сводится не к тому, чтобы «сделать» из данного политика человека, который понравится изби­рателям.


Во-первых, это невозможно, переделывать че­ловека бессмысленно,


во-вторых, как уже говорилось, у действующих политиков нет ни времени, ни сил на «работу над собой».


^ Психологи работают с тем «материалом», который есть. Они должны давать политику обратную связь относительно динамики его образа, а также образа его окружения, атрибутируемых ему мотивах, его положи­тельных и отрицательных чертах, как они подаются сред­ствами массовой информации. При этом, основное вни­мание следует уделять телевидению — газеты ориентиру­ются на свою специфическую аудиторию с уже сформиро­ванными взглядами. Телевизионная же аудитория универ­сальна, любое изменение акцентов в телевизионных про­граммах воздействует на группу граждан с еще не сфор­мировавшимися установками, т. с. на ту группу, за сим­патии которой и идет борьба.


^ Каждое выступление политика может стать предме­том профессионального анализа (оптимальным представ­ляется сочетание контент-анализа и экспертной оценки). Если переделывать человека — задача невыполнимая, то давать ему обратную связь, показывать, где он упустил возможности пойти навстречу ожиданиями людей, успо­коить их или что-то объяснить, когда был излишне фор­мален или высокомерен, а когда проявил действительное понимание аудитории — дело и возможное, и полезное. Естественно, такая работа бесконечно далека от серьезно­го коммуникативного тренинга, но при наличии у поли­тика мотивации и таланта к общению она может дать оп­ределенные плоды. В нашей профессиональной компетен­ции находится и стратегия формирования образа: какую следует давать информацию о семье и детстве, как добиться того, чтобы граждане воспринимали лидера не только профессиональным, но и честным, не только решитель­ным, но и осторожным и т. д.


Создание психологических портретов оппонентов и по­литических партнеров.


Эта несколько экзотическая работа необходима тог­да, когда осуществляется подготовка к контакту с мало­знакомым партнером, будь то союзник пли противник. Чаще всего речь может идти о зарубежных лидерах, хотя в некоторых случаях, такая работа может быть целесооб­разна и внутри страны. В зависимости от степени серьез­ности проблемы и срочности задания это может быть и очень серьезное исследование с привлечением самого раз­нообразного материала, а может быть и краткий, весьма поверхностный очерк.


^ Цель портрета — помочь лидеру подготовиться к встрече, представить себе, каких реак­ций следует ожидать, какие приемы могут быть эффек­тивны в общении с данным человеком. Такого рода ра­бота проводится во многих странах, но никто не знает, пользуются ли ее результатами те, для кого она предна­значена. Можно предположить, что если и да, то лишь па самом начальном этапе взаимодействия, после чего, как и положено нормальному человеку, начинают боль­ше доверять собственной интуиции, чем написанным за­ранее инструкциям.


^ Эффективность использования психологии в полити­ке никто пока не измерял. Вообще непонятно, кто и как может это сделать—/даже теоретическая возможность таких замеров вызывает сомнение, а те, кто в принципе, могли бы их провести, принадлежат к тому профессио­нальному цеху, который заинтересован в положительном результате.


Если же говорить о субъективном компонен­те этой работы — чувстве удовлетворения или разочаро­вания у самого психолога, — то здесь, как обычно, все зависит от притязаний. Если рассчитывать на стопроцен­тную эффективность — разочарование будет, конечно, до­минировать. Если же не претендовать на чудотворство и не считать, что лишь ты обладаешь сокровенным знани­ем, которому все остальные должны неукоснительно сле­довать, и к тому же чувствовать вкус к участию в процес­сах социальных преобразований, то баланс чувств может быть и более положительным.


^ И, наконец, последнее замечание о методах.


Отсутст­вие четко расписанных технологий может, конечно, вы­зывать раздражение. Но вспомним известное определе­ние «Политика — искусство возможного». В нем подчеркивается последнее слово. Но первое — не менее важно. Политика — это искусство, где лишь интуиция и опыт позволяют эффективно использовать огромный массив знаний и весьма ограниченный набор стандартных приме­ров. Психология в политике — тоже искусство. Как, впро­чем, и любое ремесло.


^ Курс: «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ»

(Материалы для самостоятельной работы студентам)


Лекция № 11

Акмеологическое сопровождение политической деятельности и место в нем политического консалтинга


Складывающийся опыт социально-экономических преобразований и функционирования различных струк­тур в новых условиях свидетельствуют о том, что возни­кает социокультурная потребность в постоянном мони­торинге слежения, исследования, прогнозирования, проектирования, моделирования и способствовании раз­витию явлений акмеологического типа. В связи с ре­шающим значением политического фактора в жизнедея­тельности современного общества и всех его структур прежде всего здесь становится все более очевидной необходимость проведения системной акмеологической работы, создания самого типа акмеологической деятель­ности, которая способна обеспечить необходимый акмеологический сервис в сфере политики.

Акмеологическая деятельность является особым типом сервиса функционирования политических струк­тур, в рамках которых осуществляется политическая. Эта акмеологическая деятельность предназначена для рефлексивно-критического анализа, использования информационного потока для непосредственного или опосредованного построения механизма оптимизации всех «параметров» основного вида деятельности. В сфе­ре политики предметом акмеологической деятельности можно считать реальный творческий потенциал субъ­ектов политики, стратегии, модели и технологии его развития и продуктивного задействования, а также условия и факторы, которые необходимо создать для достижения цели — творческой самореализации пер­сонала политической сферы.

Опыт акмеологических служб, конкретных акмеологов и практических психологов свидетельствует о том, что многоплановые акмеологические задачи наи­более эффективно решаются на основе создания це­лостной архитектоники их труда. Система социально-психологического сопровождения здесь может сыграть исключительно незаменимую роль. Под социально-психологическим сопровождением принято понимать целостный и непрерывный процесс изучения и ана­лиза, формирования, развития и коррекции всех субъ­ектов труда и жизни, которые попадают в предметное поле деятельности акмеологической (психологической) службы или конкретного акмеолога (практического психолога). Оно осуществляется в рамках целостной исследовательско-развивающей технологии в инте­ресах оптимизации труда и жизни социальных субъ­ектов, для наиболее продуктивной реализации их творческого потенциала и поддержания комфортного психического состояния и наивысшей продуктивности.

Социально-психологическое сопровождение труда и жизни субъектов политики в организационном пла­не выражает стратегию, тактику и технику задейство­вания инструментария психодиагностики, формирова­ния, развития и коррекции их психофизиологических, психологических и социально-психологических харак­теристик, обеспечивающих нормальное психическое состояние в реальных условиях труда и жизни. По своей сущности оно представляет собой системное операционное обеспечение, важное звено механизма реализации гуманных психологических функций пер­соналом — субъектами политики, акмеологами, прак­тическими психологами и др., для достижения опти­мальных показателей жизнедеятельности в политиче­ской сфере.

Такая целостная психотехнология складывается из самостоятельных диагностической, формирующе-развивающей и корректирующей технологий, которые используются в рамках общей концепции социально-психологического сопровождения. Ключевую роль в задействовании данной привлекательной, но не про­стой интегративной технологии играет акмеолог (прак­тический психолог). Данный вопрос в силу своей важ­ности и, в некоторой степени, нестандартности требует системного и развернутого описания.

Прежде всего, социально-психологическое сопро­вождение труда и жизни в сфере политики детермини­руется интересами оптимального и в то же время ус­пешного политического функционирования. Уровень подготовленности современных субъектов политики к выполнению профессиональных функций и активной социально-ценностной жизни определяет степень оп­тимальности всех сторон его жизнедеятельности. При этом он во многом исходит из общесоциальных и поли­тических целей. Следовательно, обеспечение всесторон­ней профессиональной подготовленности субъектов политики является приоритетной задачей для социаль­но-психологического сопровождения.

Практическому политику небезынтересно узнать о выделении в последние годы в рамках социально-пси­хологического сопровождения наиболее продуктивно­го направления — акмеологического направления. Именно здесь по-новому решаются вопросы профес­сионализации кадров, создания продуктивных моделей, алгоритмов и технологии развития и задействования их творческого потенциала. Кроме того, включение прак­тического психолога в систему акмеологического сопро­вождения открывает возможность более продуктивно реализовывать творческий потенциал сотрудников в рамках единой деятельностной концепции.

Результаты изучения данных вопросов показали, что для широкого внедрения акмеологического сопровождения в политические структуры имеются определенные возможности. К ним целесообразно отнести непосредственно акмеологические, психологические, педагогические, организационные и потребностные предпосылки.

Непосредственно акмеологические предпосылки заключаются в том, что акмеология как наука, учебная дисциплина и практика сформировалась. Она везде проявляет себя как продуктивная интегративная об­ласть человековедения. Акмеология как наука, беру­щая начало на стыке естественных, общественных и технических наук, изучает феноменологию активного социального субъекта (человека, группы), закономер­ности, механизмы и способы его развития на ступенях зрелости и особенно при достижении им наиболее высокого уровня— АКМЕ. Как учебная дисциплина, она вооружает этим знанием конкретно­го социального субъекта — человека, коллектив. Ак­меология как практика, в рамках продуктивных моде­ли, алгоритма, технологии способствует продвижению политика к собственным вершинам в политической деятельности и жизненной стратегии, развивая все его макрохарактеристики как индивида, личности, субъ­екта труда, индивидуальности.

Психологические предпосылки акмеологического сопровождения политической деятельности социального субъекта состоят в том, что развитие творческого, про­фессионально компетентного руководителя базируется на развитии его творческих способностей. Высоко­продуктивные технологии решения данной задачи, как показывает опыт, основываются на возможностях раз­вивающей психологии.

Педагогические предпосылки заключаются в утвер­ждении субъект-субъектных взаимоотношений в про­цессе жизнедеятельности и сочетании продуктивного
опыта с использованием инновационных элементов сотворчества политиков с руководимым персоналом в процессе труда. Результатом такого процесса являет­ся выработка наиболее приемлемого варианта взаи­модействия. Здесь определяющую роль играет акмеологическая культура участников сотворчества. Если для профессиональной деятельности ключевую роль иг­рает сотворчество всех субъектов, то для достижения наивысшего окончательного его результата эффектив­но проявляет себя убеждающее психолого-педаго­гическое воздействие. Его модель разработана А.Ю. Панасюком.

Организационные предпосылки состоят в том, что в целом в стране утверждается перспективность ак­меологического подхода в социальной практике. В рам­ках единой государственной службы начинают функ­ционировать и акмеологические службы. В различных социальных сферах для создания таких служб имеют­ся реальные основания. Структуры социально-психо­логических служб, группы профессионального отбо­ра и другое являются тем основанием, на котором сформированы и продолжают создаваться акмеологи­ческие службы. Они на скоординированной основе и при уточнении функций смогли бы успешно решать вопросы акмеологического сопровождения политиче­ской деятельности.

Потребностные предпосылки состоят в том, что преобразования в стране не только выявили широ­кий круг противоречий в обществе, но и порождают новые, которые усиливают дискомфортность многих людей. Особым психологическим перегрузкам под­вергаются субъекты политики. Без преодоления мно­гочисленных противоречий, дискомфортности и психологических блокаторов затруднено достижение общенациональных, корпоративных и личных целей. Возможности акмеологического сопровождения, как доказывают результаты его осуществления в рамках государственной службы Российской Федерации, позволяют «смягчать социально-психологические уда­ры» и добиваться безболезненного преодоления тех сложившихся стереотипов, которые не соответству­ют утверждающимся тенденциям в развитии об­щества.

Потребность в акмеологическом сопровождении в сфере политики, кроме того, обусловлена общей направленностью на повышение профессионализма персонала политических структур. Продуктивная самореализация конкретного человека в политике может быть достигнута при создании необходимых для того условий. С одной стороны, это комфортные условия для раскрытия творческого потенциала, а с другой — активизация, развитие всех компонентов творческого потенциала конкретного человека и его продуктивная самореализация в социально-ценност­ной жизнедеятельности.

Изучение современной акмеологической практики, а также учет предпосылок и потребностей в оптимизации труда и жизни позволяют обоснованно предложить для политических структур вариант акмеологического сопровождения. Его внедрение, как свидетельствует опыт, раскрывает невостребованные возможности для более продуктивной реализации профессиональных функций каждым политиком. Такая работа наиболее продуктивно и целостно может проводиться в рамках единой концепции Государственной акмеологической службы Российской Федерации.

Центральной задачей предлагаемого акмеологиче­ского сопровождения, наряду с другими, следует счи­тать развитие профессиональной компетентности по­литиков. Основное внимание, безусловно, отводится развитию профессионально-важных качеств, которые необходимы для выполнения конкретной профессио­нальной деятельности как ведущего компонента тру­да политика. Опыт показывает, что акмеологическое сопровождение в сфере функционирования полити­ческих структур целесообразно вести по следующим направлениям:

  • акмеологическое моделирование политической деятельности, приоритетное место в котором занимает лидерство;

  • экспертный мониторинг профессионализации кадров и развитие их творческого потенциала в процессе политической деятельности;

  • акмеологический сервис — социально-психоло­гическое, психотехнологическое и педагогиче­ское обеспечение жизнедеятельности персона­ла политических структур;

  • организация системной деятельности акмеоло­гической службы в конкретных условиях функ­ционирования политических структур.

Для современного политического деятеля важно представлять основное содержание работы по реали­зации данных направлений. Рассмотрим этот вопрос более подробно. Акмеологическое моделирование по­литической деятельности включает:

  • анализ политических целей, задач, объективно необходимых политических функций и предпо­сылок продуктивного выполнения всей полити­ческой деятельности в общем контексте труда
    и с учетом жизненных интересов конкретного политика;

  • разработка и апробация прогностической и нормативной моделей политической деятельности персонала, а также целостной концепции оптимизации реальных сторон труда политика (всех видов выполняемой деятельности, поли­тических отношений, индивидуального разви­тия и совокупных результатов жизнедеятель­ности);

  • подготовка обоснованных предложений по ис­пользованию продуктивных алгоритма, техно­логии и процедуры осуществления труда поли­
    тиком во взаимосвязи всех его сторон, а также выработка критериев, показателей оценки уров­ней его эффективности;

  • осуществление системно-структурного анали­за имиджа, менталитета и стиля деятельности субъектов политики, а также формулирование требований к ним в соответствии с интересами политических структур и возможностями кон­кретного человека.

^ Экспертный мониторинг профессионализации политических деятелей и развитие их творческого потенциала предполагает решение таких вопросов, как:

  • разработка исследовательско-диагностических и экспертных процедур социально-психологиче­ского анализа и прогнозирования труда, выпол­няемого политиками, оценка их профессиональ­ной компетентности и содействие в выработке стратегии продуктивного развития собственно­го творческого потенциала;

  • создание и использование инструментария и методик развития творческого потенциала и качеств политических лидеров, необходимых им для эффективной профессиональной деятель­ности;

  • разработка социально-психологических основ подбора, расстановки кадров в политических структурах, их профессионального становления и подготовки, а также методики оценки уровня профессиональной компетентности в соответ­ствии с выработанными критериями и показа­телями;

  • выявление общих социально-психологических закономерностей развития профессиональной компетентности политиков и учет конкретных результатов их профессионализации, а также разработка научно-практических рекомендаций по диагностике и экспертизе.

Социально-психологическое, психотехнологиче­ское и педагогическое обеспечение жизнедеятельно­сти субъектов политики осуществляется по следующим направлениям:

  • изучение условий и факторов, влияющих на результативность политической деятельности, состояние конкретного субъекта политики, ко­торые существенно влияют на государственные и личные интересы, социально-психологиче­скую обстановку в политической структуре, коллективе, семье;

  • формирование и развитие акмеологической куль­туры персонала, потребности у них к творческой самореализации и способности к осуществлению оптимальной профессиональной деятельности, коммуникации, поведения;

  • подготовка субъектов политики к творческому использованию продуктивных технологий в повседневных и нестандартных условиях;

  • обеспечение психологической безопасности персонала политической структуры, комфорт­ных условий его деятельности, а также восста­новление психологического ресурса субъектов политики;

  • психологическое содействие политическим кад­рам при решении проблем в психологически сложных ситуациях (конфликты, преодоление блокаторов в профессиональной деятельности, во взаимоотношениях между людьми и др.);

  • психологическое обеспечение эффективной по­литической рекламы, имиджа привлекательного политического деятеля.

Организация системной деятельности акмеоло­гической службы в конкретной политической струк­туре предполагает системно-целостное решение за­дач политической деятельности, всего труда и жизни, которые ориентированы на конкретного политиче­ского лидера, его семьи или ближайшего окруже­ния, коллектива. Весь комплекс жизнедеятельностных вопросов решается в соответствии с принятой мо­делью целостной технологии. В акмеологическом сопровождении функционирования политических структур одной из центральных задач выступает оптимизация профессиональной деятельности и под­готовки к ней.

^ При этом в круг основных вопросов включаются:

  • диагностика и анализ политических, эконо­мических, и социально-психологических про­цессов, морально-психологического состояния политических лидеров и прогнозирование их развития;

  • выработка оптимальной модели, алгоритма и технологии реализации персоналом политиче­ских функций и продуктивной коммуникации в процессе жизнедеятельности;

  • разработка механизма гармонизации целей и задач труда с интересами и потребностями субъ­ектов политики;

  • осуществление психодиагностики, психотерапии и коррекции психологических характеристик и поведения субъектов политики для содействия им в овладении оптимальным стилем политиче­ской деятельности, высокой культуры общения и комфортного психического состояния;

  • участие в планировании и отработке программ профессионального совершенствования персо­нала и содействие ему в практическом реше­нии социально-психологических проблем;

  • оказание психологической помощи политическим кадрам и подготовка их к самостоятельной са­морегуляции с использованием продуктивных
    акмеолого-психологических технологий и эффек­тивной практики.

В рамках акмеологического сопровождения по­литической деятельности постоянно присутствует политическое консультирование. При этом деятель­ность политического психолога предполагает исполь­зование различных средств и способов психологиче­ской работы в сфере политической деятельности и отношений. Одной из результативных форм оказания психологической помощи субъектам политики являет­ся политическое психологическое консультирование (ППК).

Сущность консультирования состоит в оказании помощи клиенту посредством его психологического просвещения, а также в выработке на основе резуль­татов психодиагностики специальных рекомендаций Оси по изменению определенных психологических факторов, затрудняющих нормальное функционирование личности. ППК адресовано психически здоровым людям с целью обеспечения эмоциональной, смысло­вой, экэистенциональной поддержки человека в ситуа­циях затруднения, возникающих в ходе его профес­сионального, личностного и духовного бытия.

Консультирование как первичный уровень оказа­ния психологической помощи ориентировано в боль­шей степени на самостоятельную внутреннюю работу пациентов и обращено к сознаваемому и рефлексии субъекта.

^ Консультирование как вид психологической прак­тики решает следующие задачи:

  • расширение сознания и повышение психоло­гической компетентности;

  • эмоциональную поддержку и внимание к пере­живаниям клиента;

  • изменение отношения к проблеме (от «тупика» к «выбору решения»);

  • повышение стрессовой и кризисной толерант­ности;

  • развитие реалистичности и плюралистичности мировоззрения;

  • повышение ответственности клиента и выработ­ку готовности к творческому освоению мира.

Изучение практики психологической помощи позво­ляет выделить два главных типа стратегий ППК. Их можно обозначить как монологическую и диалогическую, хотя, разумеется, в каждом конкретном случае консуль­тативного воздействия используются обе эти стратегии. Однако при этом ведущей является одна из них.

Политический психолог, придерживающийся мо­нологической стратегии, выступает как носитель ис­тины, а клиент является лишь объектом приложения его сил. При этом, разумеется, учитываются особен­ности реципиента. В рамках описываемой стратегии выделяются два подтипа. К первому из них относится императивная стратегия, когда желаемый результат воздействия прямо указывается или провозглашается субъектом воздействия, на понимание и исполнение предписаний которого должна быть направлена актив­ность объекта психологического консультирования. Наиболее ярким примером такого воздействия явля­ется применение директивного гипноза или методов рациональной психотерапии.

^ Второй подтип представляет манипулятивная стратегия, которая не предполагает прямого провоз­глашения цели воздействия, а достигается посредст­вом активности клиента, организуемой субъектом психологического консультирования так, чтобы она развивалась в желательном для него (субъекта) на­правлении. Конечно, психолог искренне стремится к благу клиента, но при этом сам решает, в чем должно состоять такое благо. Примером такого воздействия может считаться нейролингвистическое программи­рование.

Напротив, диалогическая стратегия исходит из признания принципиального равноправия взаимодей­ствующих партнеров и в этом смысле стремится абст­рагироваться от возможных различий в их социаль­ном статусе (начальник — подчиненный, психолог — клиент и т. д.)

Консультационное воздействие может быть рас­смотрено как включающее три уровня: базисный, ми­ровоззренческий и специальный. К базисным относится группа психотехник, создающая основную психоло­гическую ткань воздействия (организация общения с клиентом, практика новых социальных отношений, продуцирование эмоциональных и продуктивных про­цессов в их единстве, механизмы переживания). Ми­ровоззренческие воздействия составляют ценностный фундамент консультирования, совокупность опреде­ленных идей, которые усваиваются участниками взаи­модействия. Отдельные психотехнические средства, такие, как тактика ведущего консультирование, прие­мы эмпатического слушанья, интерпретация, внуше­ние, техника драматизации и др., представляют со­бой специальные воздействия.

С точки зрения обратившегося за помощью, мож­но также выделить три уровня запросов: инструмен­тально-экспрессивный; смысловой; экзистенциональный. Анализ практики консультирования показывает, что наиболее распространенным является запрос кли­ента на совершенствование инструментального уров­ня (изменение стилевых характеристик, развитие социальных навыков, что способствует адаптации в текущей ситуации). Иногда клиент обращается и к смысловому уровню (просьба разобраться в жизни, изменить ситуацию или принять решение, при этом не желая выходить за пределы привычных смысловых ориентации). Однако при проведении консуль­тирования необходимо выходить и на третий уровень регуляции деятельности, который является показате­лем зрелости личности, источником развития которой является взаимодействие двух личностных механиз­мов: свободы и ответственности.

В последние годы в области психологического консультирования четко обозначилась тенденция вы­деления в качестве значимых для проведения консуль­тативной беседы разного рода технологий. Под тех­нологией ППК подразумевается совокупность приемов и средств, которые на каждом из этапов консультиро­вания применяет психолог-консультант для определе­ния и правильного решения проблемы клиента, а так­же совокупность принципов, на основании которых строится им этот вид деятельности.

Как правило, методологическая основа, которой пользуется психолог, задает организующие принципы для процесса консультирования. На основе публикаций последних лет представляется возможным сформули­ровать основные принципы работы психолога-кон­сультанта, сложившиеся в отечественной консульта­тивной практике:

  • принцип активности, ответственности личности и деятельного опосредования психологических и социально-психологических образований;

  • принцип выделения и трактовки психологиче­ской проблематики (как психотехнической по предмету, методу и диалогического характера психоконсультационного взаимодействия;

  • принцип органического единства интеллектуаль­ных и эмоциональных аспектов психики, сим­волической материализации социально-психо­логических феноменов и активизации гумани­стических ценностей;

  • принцип системности в деятельности психоло­га-консультанта, обратной связи и принятия им особого соответствующего эмоционального от­ношения к клиенту.

В основе технологий взаимодействия лежит ока­зание воздействия на клиента с помощью особым образом сформулированных вопросов консультанта (например, использование эффекта парадокса), прак­тики акцентирования эмоциональных переживаний, применения уточняющих и углубляющих формулировок, приема активного слушания, различных форм перефразирования и интерпретации слов клиента и т. д. Проделанный анализ практики консультирова­ния позволяет сформулировать предположение о том, что наиболее эффективной при работе с проблемами клиентов может оказаться пятишаговая модель пси­хологического консультирования, предложенная Г.С. Абрамовой. Модель состоит из пяти шагов или пяти стадий, на которых психологом-консультантом последовательно решаются определенные задачи.

Первая стадия установление контакта и ориентирование клиента на проблему. Эта стадия длится от нескольких секунд до десятка минут. Пер­вое, что необходимо сделать консультанту во время приема,— это встретить и усадить клиента. Успех беседы во многом зависит от того, насколько уже с первых минут психолог сумеет проявить себя добро­желательным и заинтересованным собеседником. Кон­сультант может продемонстрировать свою заинтере­сованность и доброжелательность с первых минут встречи, встав навстречу клиенту или встретив его в дверях кабинета. Непосредственно перед тем, как начать беседу, лучше сделать паузу (не слишком боль­шую — 40—60 секунд, но достаточную для того, что­бы он успел собраться с мыслями и оглядеться), иначе у клиента может возникнуть состояние напряженно­сти и растерянности. На этой стадии психолог-кон­сультант выбирает свою позицию во взаимодействии с клиентом.

Давая клиенту возможность установить позицию на равных, психолог-консультант первым не представ­ляется. Первым представляется клиент. Психолог-кон­сультант должен пояснить, кто он, чем занимается. Бывает, что в начале беседы консультант сталкивает­ся с ситуацией, когда клиенту необходимо объяснить, что такое психологическое консультирование, на что он может рассчитывать, обращаясь за помощью. В этот период психолог-консультант структурирует ситуа­цию. При этом решается проблема установления кон­такта с клиентом.

^ В качестве основных средств установления кон­такта могут использоваться:

■ удобное помещение, исключающее возникнове­ние внешних помех для работы (наличие посто­ронних лиц, внешних шумов и т. д.);

  • комфортная межличностная дистанция;

  • называние собеседника по имени и отчеству (имени);

  • использование фраз единомыслия и местоиме­ния «мы»;

  • демонстрация радости от общения;

  • показ уважения к личности клиента;

  • присоединение (неявное повторение) к элемен­там поведения клиента, слабо поддающимся его сознательному контролю, таким, как: дыхание, моргание, поза, жесты, мимика, темп и гром­кость речи;

  • преимущественное использование слов, харак­теризующих его как визуалиста, аудивиста или кинестетика (т. е. человека, в сознании которо­го внешний опыт представляется преимущественно в виде картин, слов или телесных ощу­щений).

Особую, значимую роль на первом этапе, а также в ходе всего процесса консультирования играет не­вербальная коммуникация, так как она отражает бес­сознательное личности, причем по разным источни­кам дает примерно от 60 до 90% информации в целом о человеке, «высвечивает», как на экране, установки, чувства, мысли. В этом случае используется концепту­альный подход о защитном панцире, отражающем ха­рактерные черты, защиты личности. Это позволяет вы­являть их и соотносить с полученными вербальными признаками. Учитывается и то, что хронические мы­шечные зажимы организуются в 7 основных защитных сегментов (в области глаз, рта, шеи, груди, диафраг­мы, живота, таза), и то, что они блокируют тревожность, гнев, агрессию, сексуальное возбуждение и препят­ствуют в целом личностному росту.


С целью эффективного решения задач толкования невербальной информации целесообразно учитывать ряд положений:

  • нет прямых переходов между невербальными и вербальными коммуникациями;

  • консультируемый осознанно и бессознательно интерпретирует невербалику консультанта;

  • в невербалике представлено не только настоя­щее, но и будущее и прошлое; в языке тела наиболее ярко проявляются противоречивые чувства и намерения; *имеется взаимосвязь между невербаликой и психофизическим самочувствием: невозможно подделать язык телодвижений (бессознательное сигнализирует правду);

  • путь толкования бессловесного общения во мно­гом интуитивен.

Невербальное взаимодействие между консуль­тантом и консультируемым в психологическом кон­сультировании имеет обратную связь, при этом пси­хическое состояние последнего взаимосвязано с этой интеракцией. Неэффективность такого общения бы­вает тогда, когда консультантом используются закры­тые жесты, откинутое назад туловище, большие дис­танции, отсутствующий взгляд, отгораживание столом и низкоэмпатические сообщения.

Оптимальное невербальное взаимодействие с целью достижения позитивных результатов ПК долж­но осуществляться следующим образом:

  • использование мягкого, с перерывами, «прикос­новения» взглядом с умелым сочетание, прямо­го взора и избеганием взгляда в глаза (встреча со взглядом консультируемого — от 60% до 70% времени общения);

  • принятие другого взгляда и кивания головой;

  • допущение уместной улыбки с некоторым мими­ческим отражением реакций консультируемого;

  • направление ступней на собеседника с вытя­нутой вперед ногой;

  • применение открытых ладоней; расположение прямого корпуса тела;

  • легкий наклон туловища вперед и небольшой наклон головы в сторону; удобное сидение в кресле;

  • расположение под определенным утлом напро­тив консультируемого;

  • высокоэмпатическое слушание и сообщение с одновременной субвербальной коммуникацией и совпадающим темпом у консультанта и кон­сультируемого.

В результате этого создается возможность для раз­говора о проблеме. Интервью может начаться с всту­пления, заданным вопросом-предложением психолога-консультанта:

—Слушаю Вас...

— Что привело Вас ко мне...

В конце этапа «уяснения проблемы» психолог-консультант обсуждает с клиентом различные формы работы, которые могли бы принести ему пользу, объ­ясняя, насколько эффективна каждая из этих форм. Иногда это может оказаться излишним, но сам момент необходим для осознания и принятия клиентом своей личной ответственности за ход совместной работы по разрешению его проблем. Это мобилизует его и на подсознательном уровне.

На этом этапе происходило как бы заключение психотерапевтического контракта: установление по­рядка, времени и места сессий; принятие клиентом на себя разного вида плат (в том числе временем, нарушением распорядка, а иногда и образа жизни, необходимостью душевной работы вместо пассивно­го следования рекомендациям психолога). Все это почти незаметно для клиента вовлекает его в актив­ный процесс проверки новых способов организации собственной жизни

Вторая стадия консультирования начинается со сбора информации о контексте проблемы: происхо­дит выделение проблемы, отношение к ней клиента. При этом психолог задает конкретные вопросы о ходе событий, об участниках событий и их конкретных дей­ствиях, о переживаниях клиента. Психолог-консуль­тант ищет ответы на следующие вопросы:

  • Зачем клиент пришел?

  • Как видит свою проблему?

  • Что может сделать сам клиент для решения этой проблемы?

При этом психолог задает необходимые вопросы о ходе событий, об участниках событий и их конкрет­ных действиях, переживаниях клиента. Вся инфор­мация направлена на осознание клиентом контекста проблемы и его роли в происхождении психологи­ческой ситуации. Идет исповедь клиента. Исповедь клиента занимает примерно 10—20 минут. В это время психолог-консультант сам пытается опреде­лять строение внутреннего мира клиента, то, каки­ми модальностями этого внутреннего мира владеет клиент.

Через анализ контекста исповеди психолог-кон­сультант может выяснить, что знает клиент о своих чувствах, мыслях, целях, своих возможных действи­ях. К полезной для психолога информации следует отнести прежде всего следующее:

историю возникновения проблемы (когда и в связи с чем она появи­лась); отношения клиента со всеми действующими в его рассказах лицами, их отношения к проблеме; представление о том, чем именно вызвана, пробле­ма с точки зрения самого человека и окружающих людей; происходившие когда-либо ухудшения и улуч­шения ситуации и о чем они могли быть связаны; чем именно вызвано обращение в консультации, по­чему оно происходит именно сейчас, а не раньше или позже.

Обо всех упомянутых выше моментах следует специально попросить рассказать. Вопросы, которые можно сформулировать на основании указанных пунк­тов, должны быть достаточно широкими, и они обычно хорошо стимулируют клиента на рассказ. Психолог выдвигает несколько гипотез о строении внутреннего мира клиента и проверяет их правильность своими вопросами. Гипотезы консультанта основываются на том, что рассказывает клиент о себе и о своих пробле­мах. Но это лишь база для их построения. Рассказ клиента представляет собой набор поведенческих паттернов, интерпретируемых с точки зрения той или иной разработанной концепции. Гипотезы, которые психолог-консультант будет обсуждать с клиентом, должны быть просто и адекватно выражены для кли­ента. Это еще раз говорит о том, что обращение пси­холога-консультанта в процессе психологического консультирования к клиенту должно отвечать следую­щим требованиям:

  • психолог-консультант не должен сгущать крас­ки, употребляя оценочные суждения;

  • ориентироваться на ключевые слова клиента;

  • не навязывать свою точку зрения; употреблять слова и образы, соответствующие уровню куль­турного развития клиента;

  • говорить достаточно кратко и ясно, хотя не исключая двусмысленности фраз и слов для оказания воздействия на клиента на подсозна­тельном уровне.

Во время консультирования психолог-консультант может достаточно четко изложить одну проверенную фактами гипотезу, чтобы показать клиенту логику его поведения. Для сообщения содержания гипотезы психолог-консультант демонстрирует клиенту разные стороны проблемы через содержание своих вопросов, чтобы клиент мог сам проверить и принять эту инфор­мацию.

Для того чтобы гипотеза консультанта подтвер­дилась или была опровергнута, обсуждения одной конкретной ситуации недостаточно; необходимы хотя бы два-три таких примера. И только в том случае, если во всех обсуждаемых ситуациях прослежива­ется один и тот же паттерн поведения и пережива­ния, гипотезу консультанта можно считать подтвер­дившейся или опровергнутой. Чаще всего бывает, что после того, как две-три такие конкретные ситуации обсуждены, консультант может с уверенностью ска­зать, какая из гипотез оказалась наиболее подходя­щей, какое именно поведение клиента приводит к тому, что в его жизни возникают проблемы, как можно помочь ему относиться к происходящему по-другому и соответственно вести себя. Это означает, что можно переходить к следующей фазе консуль­тативной беседы.

После этого начинается третья стадия консуль­тирования, которую можно обозначить как желаемый результат. Идет поиск ответа на вопрос: «Чего Вы хотите добиться?» Психолог помогает клиенту опре­делить свой идеал, решить вопрос о том, что он хочет, каким он хочет быть. Эта стадия психологического — основное содержание консультирования. Для клиен­та она не выглядит как-то по-особому. В консульти­ровании с клиентом происходит как бы «инсайт» — клиент переживает изменения, происходящие с ним, как результат его собственных усилий («Я сам все понял»).

Психологу-консультанту очень важно отметить этот момент изменения отношения клиента к своей пробле­ме. Он должен своевременно оказать психологическое воздействие на клиента с помощью специальных мето­дов. Методы воздействия, применяемые психологами разных школ в ходе психологического консультирова­ния, могут быть самые разные.

Исследование позволило выработать некоторые требования, которые следует соблюдать, формулируя желаемый результат.

^ К ним относятся:

■ конкретность цели (если цель очень велика, необходимо разбить ее на цепочку маленьких целей, решение которых приведет к достиже­нию большой цели);

  • позитивность цели (формулировка ее в терми­нах без употребления частицы «не». Например:
    «Я хотел бы иметь такую-то черту характера»,
    а не «Я не хотел бы быть таким-то»);

  • определение показателей достижения результа­та (следует ответить на вопросы: «Как узнать, что результат получен? Каковы объективные и субъ­ективные характеристики этого достижения?»);

  • определение контекста результата («Когда и в каких условиях вы бы хотели чувствовать или вести себя в соответствии с предполагаемым результатом, а когда и в каких условиях — не хотели бы?»);

  • определение осознаваемых резервов достиже­ния результата («Что в вашем характере может быть опорой достижения результата, что вы можете сделать уже сегодня, а что завтра, че­рез неделю, месяц и т. д.?»);

  • гармоничность цели (ее непротиворечивость и взаимодополнение с другими личностно значи­мыми целями).

Четвертая стадия консультирования состоит в выработке альтернативных решений. На этой стадии происходит обсуждение с клиентом разных вариантов решения проблемы, поиск альтернатив для преодоления ригидности мышления и создания условий выбора среди альтернатив. Консультант, работая с альтернативными решениями, должен постоянно рефлектировать содер­жание своей профессиональной позиции и помнить о том, что «правильное» для него решение не обязательно является таковым для клиента.

Обычно на этом этапе клиент достаточно хорошо представляет себе, как его поведение и способы реа­гирования способствуют дестабилизации взаимоотно­шений. Но существуют ли позитивные варианты по­ведения в подобных ситуациях и каковы они — решить курсанту самостоятельно бывает трудно. В этом боль­шую помощь может оказать консультант, но, естест­венно, не предлагая конкретные советы и рекоменда­ции. Определить, что действительно будет работать может понять и оценить только сам человек. Роль психолога при решении этой задачи прежде всего Оиа состоит в том, чтобы помочь клиенту сформулировать возможные альтернативы поведения, а затем, крити­чески оценивая их, выбрать тот вариант, который явля­ется наиболее подходящим.


^ Алгоритм обсуждения вариантов преодоления проблемы строится поэтапно:

* сообщение консультантом различных вариан­тов решения проблемы;

  • мысли, ассоциации, идеи консультируемого по поводу предложенного способа;

  • аргументы консультанта в виде информации, объяснения преимуществ и недостатков того или иного варианта;

  • созревание к выбору консультируемого в ходе собственной вербализации отношения к вари­антам, взаимной аргументации и выслушивания мнения специалиста;

  • самостоятельный выбор в виде решения, убеж­дения или тенденции последующей самостоя­тельной проработки вариантов после консуль­тирования.

^ Направленное воздействие на клиента осуществ­лялось следующими методами:

  • интерпретация (новое видение ситуации на основе теории или личного опыта психолога) — психолог открывает клиенту альтернативное видение реальности, способствует изменению
    его настроения и поведения;

  • директива (указание) строго предписывает клиенту выполнение определенных действий, способствующих, по замыслу психолога, реше­нию проблемы клиента. Предполагается, что клиент выполнит указание;

  • совет (информация, домашнее задание, поже­лание, общие идеи о том, как действовать, ду­мать, вести себя) — психолог дает клиенту
    полезную информацию;

  • самораскрытие — психолог делится личным опытом и переживаниями, либо разделяет ны­нешние чувства клиента, при этом устанавли­вает раппорт;

  • обратная связь — позволяет клиенту понять,
    как его воспринимает психолог и окружающие;

  • логическая последовательность — психолог объясняет клиенту логические последствия его мышления и поведения «Если, то...», дает кли­енту точку отсчета для понимания своих пере­живаний и действий, позволяет предвидеть их результат;

  • открытые вопросы («Кто? » — факты; «Как?» — чувства; «Почему?»— причина; «Можно ли?» — общая картина) — психолог выясняет основные факты, облегчающие разговор с кли­ентом;

  • пересказ — психолог повторяет сущность слов клиента и его мыслей, использует его ключе­вые слова, тем самым активизирует обсужде­ние, показывает клиенту уровень понимания его проблем;

  • отражение чувств — психолог поясняет эмо­циональную подоплеку ключевых фактов, по­могает открывать чувства;

  • резюме — психолог в сжатом виде повторяет основные факты и чувства клиента, проясняет направление беседы;

  • воздействующее резюме — используется в кон­це беседы, чтобы суммировать суждения пси­холога, чаще всего используется в комбинации с выводами и резюмирующими высказывания­ми клиента. Проясняет, чего психолог и кли­ент добились в ходе беседы.

Содержание пятой стадии консультирования состоит в обобщении психологом результатов взаи­модействия с клиентом по поводу проблемы. Задача психолога на данной стадии заключается в том, чтобы способствовать изменению мыслей, действий и чувств клиента в его повседневной жизни. Структурно пятый этап состоит из трех шагов: подведение итогов бесе­ды; обсуждение вопросов, касающихся дальнейших отношений клиента с другим консультантом или с другими необходимыми специалистами; прощание психолога с клиентом.

В рамках первого шага важно добиться, чтобы консультант и клиент не просто пришли к некоторо­му совместному выводу или решению, но и уясне­ния того, как этот вывод или точка зрения были достигнуты в ходе беседы, то есть на каких конкрет­ных фактах из жизни клиента он основан. Забыва­ние, непонимание клиентом этого важнейшего мо­мента является одним из основных механизмов сопротивления психологическому воздействию, ко­гда казавшиеся замечательными идея или путь из­менения взаимоотношений вдруг начинают воспри­ниматься клиентом как необоснованное, непонятно откуда возникшее решение. Бывает также, что у самого клиента после посещения психолога возни­кает желание обсудить с кем-то происходящее, по­делиться новыми идеями и переживаниями, и тут оказывается, что вместо подробного и логичного рассказа человек, активно работавший во время приема, с трудом может вспомнить, о чем вообще был разговор.

Таких проблем можно с легкостью избежать, если в конце беседы консультант подведет ее итог, обоб­щит, о чем и зачем говорилось во время приема, выстроит основную логику сеанса. Пересказ содер­жания беседы должен быть действительно очень коротким, так как клиент может не запомнить его и только запутается, если он будет длиннее трех-четырех предложений.

Если у клиента есть вопросы, какие-то не вы­сказанные идеи и соображения, то краткое подведе­ние итогов беседы поможет ему их сформулировать, поэтому целесообразно предоставить клиенту воз­можность отреагировать на окончание беседы, выдер­жав хотя бы некоторую паузу после того, как итог подведен.

Второй шаг направлен на обсуждение вопросов, касающихся дальнейших отношений клиента с другим консультантом или с другими необходимыми специа­листами. Подавляющее большинство клиентов, впер­вые обращающихся за психологической помощью, ориентированы на разовый прием. Безусловно, реально за один консультативный час можно сделать очень мало, но, во всяком случае, можно попытаться при­вить человеку вкус к размышлениям о себе и окру­жающих людях, веру в то, что работа с профессиона­лом может действительно помочь в решении личных проблем. Если на то нет каких-либо особых основа­ний, консультанту не следует настаивать на последую­щих встречах, достаточно, чтобы клиент знал о том, что возможность обращения за помощью существует, и даже в том случае, если серьезных проблем не возни­кает, всегда найдется нечто, о чем можно будет пого­ворить с психологом.


Третий шаг— прощание с клиентом — во мно­гом ритуальный акт. Тем не менее оно не должно вы­глядеть формальным и у человека не должно возник­нуть ощущение, что, как только он выйдет за дверь, его образ полностью исчезнет из сознания консуль­танта. Клиента следует проводить до двери, по воз­можности сказать несколько теплых слов на проща­ние.

Следует избегать ситуации, когда в дверь, откры­тую для уходящего клиента, врывается другой. Та­кой поток может оттолкнуть тех, кому важны лич­ные доверительные отношения с профессионалом. Может случиться, что прием прошел не слишком удачно: клиент недоволен, выражает претензии. Не стоит бояться обсудить это с ним, можно сформули­ровать еще раз, с чем, с точки зрения психолога, связана неудовлетворенность, порекомендовать ему что-то.

Особенно важно, чтобы и в этом случае психолог оставался профессионалом до конца — был готов признать возможные ограничения своей компетен­ции, не вступал в излишние споры и пререкания и вежливо и достойно сумел завершить беседу. Быва­ет, что неудовлетворенный приемом человек неко­торое время спустя приходит к другому выводу, начинает с благодарностью вспоминать свой визит в консультацию.

Заканчивается консультация чаще всего домаш­ним заданием. При этом отмечается ответственность клиента за его выполнение и необходимость предос­тавления психологу отчетного материала. Это дела­ется в целях повышения ответственности клиента за изменения, происшедшие с ним во время консульта­ции и в ходе выполнения предлагаемых упражнений, которые могут быть связаны с его самосовершенст­вованием.

Анализ сложившейся практики ППК позволяет выявить основные ошибки и затруднения, возникаю­щие у психологов в процессе оказания психологиче­ской помощи (см. табл. 7).

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Скачать файл (1380.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru