Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Лекции по предмету психология стимулирования - файл 1.doc


Лекции по предмету психология стимулирования
скачать (676.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc677kb.30.11.2011 14:08скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

1   2   3   4   5   6   7
Реклама MarketGid:
Загрузка...
Тема 15. Использование адаптивного поведения в процессе деятельности

1. Структура социальной ситуации

2. Проблемные ситуации

3. Конфликты как проблемные ситуации

^ 4. Когнитивный диссонанс как проблемная ситуация и как фрустратор
1. Структура социальной ситуации

Актуальная психическая ситуация деятельности является сложным сознательно-подсознательным образованием. Многие психические содержания, которые актуально не осознаются, оказывают глубокое влияние на поведение человека. Об этом очень убедительно писал еще К.Левин.

Например, играющий во дворе маленький ребенок играет совсем не так, когда знает, что мать дома, чем когда знает, что она отсутствует. Но нельзя сказать, что этот факт все время находится в сознании ребенка.

То, что К.Левин называет «психологическим жизненным пространством», по существу совпадает с тем, что мы считаем более правильным называть психической ситуацией деятельности: образом, отражением объективной ситуации, состоящей как из настоящих объектов, так и интериоризованных в прошлом информаций. В психическую ситуацию входит то, что оказывает реальное влияние на поведение индивида, если даже соответствующая объективная ситуация отсутствует. Для детерминации поведения важно все то, что имеет для индивида психическую реальность. Поэтому при построении психологической теории нельзя резко разграничивать, тем более противопоставлять объективный (внешний) и субъективный (внутренний) подходы или системы соотнесения. Понятие психической ситуации, детерминирующей актуальное поведение и включающей как восприятие актуальной объективной ситуации, так и сознательные и подсознательные процессы актуализации интериоризованных восприятий прошлого, является результатом синтеза вышеназванных двух подходов.




^ 2. Проблемные ситуации

Б. О целостности и переструктурировании проблемных ситуаций. В психологии мышления благодаря работам гештальтистов (В.Келер, К.Дункер и др.) утвердилась идея (в той или иной форме, полностью или частично принимаемая всеми психологами, занятыми изучением творческого процесса), согласно которой проблемная ситуация разрешается в момент усмотрения в ней новой целостности, новой структуры (гештатьта). Поскольку в теории социально-психической адаптации личности мы исходим из идеи, что адаптация имеет место в проблемных социальных ситуациях, то отсюда можно прийти к выводу, что социально-психическая адаптация личности, осуществляемая, например, путем разрешения возникшего конфликта, тоже есть процесс переструктурирования проблемных ситуаций и нахождения новых структурных целостностей.

Если адаптация имеет место в результате разрешения проблемной ситуации, то в этом случае, на наш взгляд, используются преимущественно незащитные адаптивные механизмы и процессы (в том числе продуктивное мышление, приводящее к открытию новой целостной структуры). Когда же адаптация имеет место с сохранением проблемной ситуации (например, конфликта личности с лидером ее эталонной группы), тогда преимущественно используются защитно-адаптивные механизмы. Причем в этом случае структурные изменения самой личности должны быть более значительными: личность меняется для приспособления к ситуации, которую не может разрешить, трансформироватьили ликвидировать исходя из своей внутреней мотивации.

В тех случаях, когда адаптация осуществляется с использованием как защитных, так и незащитных адаптивных механизмов, нередко ассоциированных в защитно-незащитные адаптивные комплексы, подвергаются частичным изменениям как личность, так и объективная социальная ситуация.




^ 3. Конфликты как проблемные ситуации

Психология конфликтов – обширная область исследований. Здесь мы вкратце рассмотрим структуру и основные разновидности конфликтов. Совокупность действий, совершаемых переживающей конфликт личностью с целью его преодоления, мы считаем в целом адаптивной психической активностью. Поэтому психологическая теория конфликтов и способов их разрешения, по нашему мнению, должна стать органической частью социально-психологической теории адаптации.

При определении конфликта мы будем опираться в основном на взгляды Я. Щепаньского. Социальные конфликты он определяет в качестве частного случая более широкого класса социальных процессов – соперничества. Процесс соперничества основан на том, что, имея сходные стремления, одни индивиды стараются быстрее лругих прийти к цели.

Таким образом, социальный конфликт между индивидами или группами есть процесс, а это означает, что между составляющими его элементами (личностями, их состояниями, действиями и т.д.) существуют причинные и структурно-функциональные связи. Между различными социальными группами конфликты возникают в тех случаях, когда они стремятся к различным целям, но хотят пользоваться одними и теми же средствами.

Напряженность обычно определяется как устойчивый и неразрешенный конфликт. Мы бы уточнили это определение слудующим образом: напряженность – это субъективное переживание, психическое состояние, которое свидетельствует о том, что между А и Б существует неразрешенный конфликт. Это по существу состояние фрустрированности, причем сам фрустратор (конфликт интересов, установок, желаний, когнитивных элементов и т.п.) может даже полностью не сознаваться.

Кризис – это такая конфликтная ситуация, в которой применявшиеся до этого образцы поведения оказываются неприемлемыми, с их помощью конфликт не разрешается, потребности конфликтующих сторон остаются неудовлетворенными. Как было сказано выше, борьба является попыткой разрешения конфликтов. Если речь идет о разрешении внутренних конфликтов, тогда борьба принимает внутрипсихический характер, представляя собой процесс столкновения различных мотивов и подструктур личности. Мы полагаем, что, например, за «спиной» двух несовместимых, противоборствующих социальных установок стоят две разные подсистемы Я-концепции (например, идеальное Я и настоящее Я). Мы полагаем, что сведение конфликтов мотивов к конфликтам Я-образов позволит углубить наши представления о психологической природе этих явлений. Например, человек может иметь такое актуальное желание, которое несовместимо с входящими в структуру его идеального Я моральными принципами.

Левиновские типы конфликтов. К.Левин предложил первую классификацию конфликтов. Для выделения определенных типов конфликтов К.Левин исходил из того, что мотивированная своими потребностями личность ведет себя одним из следующих главных способов: или приближается к цели, способной удовлетворить ее актуализированную потребность, или же удаляется от нее, избегая встречи с ней. Это две основные тенденции поведения. Человек начинает переживать конфликтную ситуацию тогда, когда эти две тенденции активизируются одновременно. Возникают четыре основных типа конфликтных ситуаций. Первые три из них исследовал сам Левин, четвертый тип выделили К.Ховленд и Р.Сирс. Конфликт «приближение-приближение». Данный конфликт иногда образно сравнивают с ситуацией «Буриданова осла», который умирает от голода между двумя одинаковыми охапками сена. Этот тип конфликтной ситуации быстро нарушается: как только индивид приближается к одной из ценностей, ее притягательная сила становится преобладающей. Вследствие этого он продолжает двигаться к этой цели, все больше и больше удаляясь от точки равновесия.

Конфликт «избегание-избегание». Две отрицательные ценности имеют примерно одинаковую силу. Образно такой конфликт можно назвать ситуацией, в которой приходится выбрать «меньшее из зол».

Конфликт «приближение-избегание». В такую конфликтную ситуацию попадает человек, который вынужден за вознаграждение выполнять неприятную работу.

Конфликт «парных притяжений-отталкиваний». Парными эти притяжения-отталкивания называются потому, что по каждому параметру одна цель привлекательна, а другая непривлекательна, хотя по ряду параметров обе цели могут оцениваться одинаково.

Психоаналитическая типология конфликтов. Общеизвестна типология конфликтов, предложенная психоаналитиками.

1. Конфликты между Я и Оно. Например, инстинктивное влечение требует разрядки, но автономные познавательные функции сдерживают его или же еще в достаточной степени не развиты для его обслуживания. А.Фрейд считает, что хотя столкновения сил Я и Оно воспринимаются индивидом, остаются неосознанными защитные силы и процессы Я. Например, удачное вытеснение остается неизвестным Я, пока не обнаруживаются случаи выпадения воспоминаний. Поэтому наличие работы защитных механизмов зачастую приходится устанавливать с помощью специального анализа. Например, когда при изучении определенного индивида мы ждем от него естественного наличия влечений Оно, то их отсутствие может указать на то, что они вытеснены и их дорога в Я на длительный срок закрыта. О самом же процессе вытеснения мы непосредственно никаких данных не получаем.

2. Конфликт между Сверх-Я и Я: когда возникает угроза нарушений предписаний совести со стороны Я, возникает конфликт между этими двумя "инстанциями" личности. Сверх-Я или совесть является результатом интернализации морали родителей и других лиц, с которыми еще ребенком индивид имел психические идентификации. Данный тип конфликта вызывает к жизни тревогу, стыд и страх и, как следствие этих процессов, активность определенных защитных механизмов.

3. Конфликт между Я и реальностью: психоаналитики считают, что все конфликты личности с внешней реальностью включают Я. Эта «инстанция» руководствуется принципом реальности, вследствие чего реальность проверяется и если в ней нет еще условий, удовлетворение определенных желаний может откладываться. Я использует вторичный логический и реалистический процесс мышления, планирует пути достижения удовлетворения желаний. В отличие от Я, Оно стремится к немедленному удовлетворению желаний и устранению напряжения или путем прямой консуммации, или же с помощью воображения, в образах которых выражается удовлетворение желаний. Я решает, какие желания Оно должны быть удовлетворены и каким образом, т.е. является посредником между Оно и внешней реальностью, между Оно и Сверх-Я. В тех случаях, когда Я идет навстречу желаниям Оно, игнорируя принцип реальности, возникает конфликт между ним и внешней реальностью.

Поскольку Сверх-Я понимается психоаналитиками как система интернализованной личной морали, то возможно возникновение конфликта между этой системой и уже изменившейся внешней реальностью социальной жизни.

Психоаналитики считают, что не существует конфликтов между Оно и Сверх-Я в собственном смысле слова, поскольку между этими двумя инстанциями всегда находится Я. Оно и Сверх-Я конфликтуют в том смысле, что каждая из них стремится использовать Я для своих собственных целей. Более того, сравнительно легкий конфликт между Оно и Я может осложниться, если Сверх-Я добавляет свои силы к Оно против Я или к Я против Оно.

В классическом психоанализе полагали, будто развитие Я можно рассматривать как процесс разрешения конфликтов, возникающих между Я и Оно, между Я и Сверх-Я, а также между Я и внешней реальностью. Я ведет войну на два фронта. Однако сами психоаналитики (в первую очередь Г.Гартманн). уже в 30-х годах начали понимать, что история конфликтов личности не исчерпывает историю ее развития, точно так же, как историю нации нельзя свести к тем войнам, которые она вела с соседними народами: следует изучить развитие социальных институтов, законодательства, культуры и другие «мирные» области жизни, их взаимодействие с конфликтами.

III. Ролевые конфликты и адаптивные стратегии.

Для социальной психологии личности особый интерес представляет класс конфликтов, названных ролевыми.

Когда между ролевыми ожиданиями возникают противоречия, личность оказывается в конфликтной ситуации.

Межролевые конфликты могут привести к глубоким изменениям личности. В этом плане представляют интерес наблюдения Э.Эриксона над американскими индейцами и ветеранами войны. Среди них есть люди, у которых возникает состояние, названное Э.Эриксоном «идентификационной спутанностью». Человек, находящийся в таком состоянии, не может сказать, кто он, не осознает свое Я. Такое состояние возникает вследствие того, что их мысли и чувства настоящего периода жизни резко отличаются от прежних чувств и мыслей (например, мысли и чувства солдата от переживаний мирного парня довоенного времени ).

При некоторой схематизации этого состояния можно сказать, что несовместимость и конфликт двух или более ролей приводит к идентификационной спутанности, т.е. к нечеткости Я-концепции. Можно предположить, что длительные и наиболее острые межролевые конфликты могут привести даже к деперсонализации и к раздвоению Я. Поэтому своевременное обнаружение и разрешение межролевых конфликтов людей можно считать важным социально-гигиеническим мероприятием. Следует отметить, что идентификационная спутанность наблюдается также как временное явление в юношеском возрасте, когда индивид еще не знает, кто он. кем должен стать, т.е. какие социальные роли ему предстоит выполнять в будущем как зрелому члену общества. Внутриролевые конфликты. Внутриролевые конфликты возникают в том случае, когда личность на данной социальной сцене выполняет только одну роль, но не существует согласия относительно того, каким требованиям должно отвечать ее ролевое поведение.

Конфликты типа личность – роль (ЛРК). Данный тип конфликта возникает, когда порученная или принятая самой личностью на себя роль не соответствует особенностям и способностям личности.




^ 4. Когнитивный диссонанс как проблемная ситуация и как фрустратор

Когнитивный диссонанс. Теория когнитивного диссонанса развита в работах Л.Фестингера и его многочисленных последователей. Л.Фестингера заинтересовали случаи наличия несогласованностей между такими содержаниями психики людей, как знании о чем-то и связанное с объектом познания поведение, или между двумя мыслями об одном и том же объекте. Хотя чаще всего человек действует так, как думает, однако бросаются в глаза случаи следующего характера: человек знает, что делать что-то (например, курить) плохо, но продолжает делать это, Человек знает, что если совершит преступление, будет наказан, тем не менее совершает. Анализ таких случаев позволяет сформулировать ряд положений, которые составляют теорию когнитивного диссонанса.

Между двумя когнитивными «элементами» («когнициями») психики могут существовать консонантные, диссонантные или нерелевантные отношения;

1. Когнитивные элементы консонантны, когда один из них (а) психологически вытекает из другого (в). Например: (а) «Курение вредно для здоровья» и (в) «Я не курю»; 2. Когнитивные элементы находятся в диссонантных отношениях, если суждение (а) следует из суждения не-(в) или (в) следует из не-(а). Иначе говоря, состояние когнитивного диссонанса противоположно состоянию когнитивного консонанса. Например, суждения «Курение вредно для здоровья» (а) и (в) «Я, тем не менее, курю» находятся в диссонантных отношениях; 3. Нерелевантными по отношению друг к другу являются те когнитивные элементы психики, между которыми нет ни консонантных, ни диссонантных отношений.

Существование когнитивного диссонанса в психике человека для него неприятно, оно создает внутреннюю мотивацию на уменьшение диссонанса и достижение консонантного состояния.

В этих теориях утверждается, что человек пытается познать и оценить разные аспекты среды и своей личности таким образом, чтобы поведенческие последствия этих познаний не были противоречивы.

При наличии диссонанса личность не только стремится к его редукции, но одновременно активно избегает тех ситуаций и восприятия той информации, которые могли бы привести к усилению диссонанса.

Мы считаем, что процессы, нацеленные на уменьшение диссонанса и на активное избегание определенных ситуаций и знаний, являются адаптивными. Состояние диссонанса является для личности проблемной ситуацией, мотивирующей определенные адаптивные процессы.

Б. Адаптивные стратегии при когнитивном диссонансе. Анализ примеров когнитивного диссонанса, произведенных Л.Фестингером, показывает, что для освобождения от этой своеобразной проблемной ситуации люди спонтанно используют те же основные адаптивные стратегии, что и при разрешении других проблемных ситуаций. Здесь, правда, эти стратегии получают специфические выражения. Чтобы убедиться в этом, вместе с Л.Фестингером рассмотрим простейший пример диссонанса. Это случай заядлого курильщика, рассмотренный нами, который знает, что курить вредно, но тем не менее продолжает курить и поэтому переживает диссонанс. Какими путями индивид стремится уменьшить или ликвидировать свой диссонанс. который. безусловно, является неприятным состоянием? Л.Фестингер описывает два основных пути, ведущих к этой цели: 1) прекратить курить и тем самым изменить второй из когнитивных элементов, превратив его в следующий: «Я больше не курю». Если он больше не курит, то знание о своем поведении становится консонантным с первым когнитивным элементом о вредности курения; 2) индивид может изменить свое знание о последствиях курения. Это может иметь место, в свою очередь, двумя путями: а) путем формирования убеждения, что курение не оказывает никакого вредного влияния на здоровье; б) путем поиска информации о положительных сторонах курения, в свете которых вредность выглядит несущественной. Двумя этими путями индивид может редуцировать или элиминировать диссонанс между своим знанием и реальным поведением.

Второй из вышеописанных путей уменьшения диссонанса – это адаптация с сохранением проблемной ситуации. Эта общая адаптация весьма распространена и получает многообразные конкретные формы в зависимости от типа проблемных ситуаций, от особенностей личности и ее взаимоотношений с референтной группой. При анализе случая курильщика мы видели, что эта адаптивная стратегия может иметь две возможные конкретизации, но они – лишь варианты общей стратегии, поскольку в обоих случаях объективное положение вещей сохраняется, однако довольно глубокие изменения происходят в представлениях, в восприятиях и установках личности. Как уже было сказано в главе 1, при \\ адаптации с сохранением проблемной ситуации (т.е. при приспособлении в собственном смысле слова) личность претерпевает значительно более глубокие изменения, чем при применении стратегии, направленной на ликвидацию объективной проблемной ситуации. Вторая стратегия в лучшем случае приводит к "ликвидации" проблемной ситуации субъективно, на уровне сознания личности.

Поскольку когнитивный диссонанс является специфической разновидностью проблемных ситуаций, следует, конечно, выяснить, с помощью каких конкретных защитных и незащитных адаптивных механизмов осуществляется каждая из этих адаптивных стратегий в случае, когда они используются для освобождения личности от диссонансов.

Описанные две адаптивные стратегии являются такими попытками ликвидации диссонанса, которые не обязательно приводят к успеху. Они могут быть неудачными, вследствие чего диссонанс даже усиливается, порождая новые фрустрации. Кроме того, как писал Л.Фестингер, есть силы, оказывающие сопротивление смягчению диссонанса при использовании каждого из способов его. Например, изменение поведения и знания об этом поведении часто меняются, но встречаются также случаи, когда это трудно или связано с потерями. Трудно, например, отказаться от привычных действий, поскольку они приятны для личности. Изменение других форм привычного поведения, порождающих диссонанс, может быть связано с материальными и финансовыми потерями, чреватыми новыми диссонансами и фрустрациями. Такие действия могут удовлетворять какие-либо важные потребности, поэтому прекращение действия привело бы к депривации. Есть такие порождающие диссонанс формы поведения, которые человек просто не в состоянии изменить (например, фобические реакции, не контролируемые сознанием). В некоторых случаях человек не в состоянии выполнять новые действия, поэтому переход от старых к новым формам поведения невозможен: новые формы поведения не соответствуют его личностным особенностям или не являются частью репертуара его социального поведения. В других случаях диссонанс порождается такими действиями человека, которые необратимы, и он уже не может вернуться к первоначальному положению.

Диссонанс могут вызывать некоторые знания, касающиеся внешнего мира. Если они касаются четко воспринимаемых реальностей, тогда эти когниции практически изменить нельзя. Однако внешняя реальность не всегда воспринимается ясно и недвусмысленно. Что касается социальной реальности, то ее понимание во многих случаях установлено путем согласия между людьми. Поэтому то, как легко человек может изменить свои взгляды на социальные явления, во многих случаях зависит от того, найдет ли он людей, разделяющих его новые взгляды.

Сильным фактором, вызывающим сопротивление к изменению данной когниции, вызывающей диссонанс, является вхождение этого знания в более широкую систему знаний: если оно консонантно с большим числом других знаний, тогда его изменение привело бы к новым диссонансам. Именно поэтому возникает сильное сопротивление попыткам его изменения. Л.Фестингер считает, что максимальная сила диссонанса между двумя когнитивными элементами равна силе сопротивления изменениям, которые оказывает самый слабый из этих элементов, поскольку при большем давлении этот элемент начал бы изменяться и, вследствие этого, диссонанс бы уменьшился.

Предвидение возможной фрустрации уже вызывает какие-то защитные реакции, в частности, действия избегания или предотвращения фрустрирующих ситуаций. То же самое явление обнаружено при изучении когнитивного диссонанса. Такое избегание, которое можно назвать стратегией предварительной адаптации, в области изучения когнитивного диссонанса выражается в различных вариантах. Во-первых, если диссонанс уже возник, человек старается предотвратить его усиление. Для этого осуществляется, например, селективное восприятие новой информации, новых когнитивных элементов, способствующих усилению принятой им позиции и консонанса. Он постарается избегать тех источников информации, которые могут способствовать усилению диссонанса. Однако встречаются также случаи, когда люди, исходя из своего прошлого опыта, вообще избегают возможности возникновения диссонанса. В таких случаях человек становится весьма предусмотрительным, старается не совершать необдуманных действий, особенно необратимых. Страх перед диссонансом может привести к нерешительности и отсутствию инициативности. Если же тем не менее принятие решения и совершение действия неотвратимы и не могут больше откладываться, тогда осуществление этих действий сопровождается их когнитивным отрицанием. Это явление Л.Фестингер иллюстрирует следующим примером: если человек совершает покупку автомобиля и очень боится пережить диссонанс, он может немедленно заявить, что совершает ошибку. Это уже, конечно, не предварительная защита, но она могла быть подготовлена до принятия решения.

Согласно теории диссонанса, когда человек совершает выбор между двумя или большим числом альтернатив, он избирательно воспринимает или создает такие когнитивные элементы, которые подтверждают положительные стороны выбранного варианта и отрицательные аспекты отвергаемого. Происходит процесс оправдания совершенного выбора и, следовательно, самооправдание. Такое поведение носит адаптивный характер. Если бы человек после совершенного выбора начал поиск и создание аргументов, свидетельствующих о том, что отвергаемый объект (цель, психическое состояние. линия поведения, установка, идея и т.п.) привлекательнее, то такое поведение можно было бы квалифицировать как дезадаптивное, поскольку оно усугубило бы возникшую проблемную ситуацию, в частности – состояние диссонанса. А когнитивный диссонанс, пусть неглубокий и скоропроходящий, возникает каждый раз, когда человек осуществляет выбор между двумя ценностями, обладающими (каждая) как положительными, так и отрицательными особенностями (с точки зрения данной личности).

Таким образом, после осуществления выбора возникает специфическая проблемная ситуация, получившая со стороны Л.Фестингера название «когнитивного диссонанса». Она мотивирует и направляет процессы мышления, функционально предназначенные для оправдания выбора и поведения личности. Поэтому в таких адаптивных процессах заметное место должны занимать рационализации, что и подтверждается многочисленными эмпирическими исследованиями. Человек, стремящийся к редукции диссонанса, ищет также социальной поддержки: людей, которые считают правильным произведенный им выбор или в сходных ситуациях поступают так же, как и он.

Другим механизмом, используемым для уменьшения когнитивного диссонанса, является проекция: другие, в поддержке которых человек нуждается, воспринимаются как люди одинаковой с субъектом судьбы. Этот механизм чаще всего используется тогда, когда диссонанс включает когнитивные элементы, относящиеся к собственной личности, ее Я-концепции и самооценки. Если, например, человек считает себя сильным, влиятельным и т.п., но другие дают ему знать, что он не такой, то в его психике возникает диссонанс, для уменьшения которого он использует такие аргументы, как, например, «всех сильных и известных стараются унижать» и т.п. Здесь явно имеет место приписывание собственной судьбы другим.

Мы полагаем, что для освобождения от диссонансов такого типа (включающих элементы, касающиеся собственной личности) используется адаптивный комплекс, состоящий из проекции (или атрибуции), рационализации, осуществляемой на основе проекции и других механизмов, принимающих характер поиска внешней (социальной) поддержки.

Между подлинной проекцией и поиском внешней поддержки, по мнению некоторых исследователей, есть различие. Это различие в следующем: с помощью проекции человек может подсознательно избавиться от запретных импульсов, приписывая их другим, тогда как при освобождении от когнитивного диссонанса используется несколько иной механизм – субъект рассуждает о том, что другте находятся в таком же состоянии, что и он сам. К сожалению, Эд.Сэмпсон, да и другие авторы, не раскрывают существенные различия этих двух вариантов защитной адаптации.

Мы считаем, что данный вопрос можно понять при условии различения двух видов проекции: а) проекции, при которой человек приписывает другим свои отрицательные черты и неприемлемые импульсы, одновременно сознавая, что они имеются и у него самого; б) более крайней формы проекции, процесс использования которой в основном протекает подсознательно и приводит к тому, что приписывая другому или другим свои отрицательные черты, импульсы, неблагоприятные представления о себе и т.п., человек на уровне сознания освобождается от них, считает, что ими обладают только другие, но не он. Это довольно существенные различия, и вторая разновидность проекции, систематически используясь, может придавать личности патологические черты.




Тема 16. Защитные механизмы психической адаптации

^ 1. Виды поведения в фрустрирующих ситуациях

2. Общий обзор защитных механизмов
1. Виды поведения в фрустрирующих ситуациях

Ответы людей на воздействие фрустрирующих ситуаций имеют ряд важных различий. В частности, есть такие реакции, которые непосредственны, но имеются также отсроченные адаптивные ответы, механизмы и процессы. Для формирования, выработки таких ответов психике требуется определенное время. К их числу относится, например, сублимация. Отсроченные механизмы, по нашему мнению, генетически и в структурно-функциональном отношении более сложны и служат для осуществления более фундаментальных адаптивных процессов.

Другие же реакции, например, агрессия, являются преимущественно непосредственными реакциями на фрустратор.

Таким образом, любая защитная реакция, особенно если она уже оформлена и автоматизирована, может быть как непосредственной, так и отсроченной. Но некоторые из них по природе своей являются отсроченными (особенно когда первые формируются), а другие большой отсрочки для формирования и использования не требуют.

Прямая агрессия. Фрустрированный человек нередко предпринимает немедленное агрессивное действие или ряд таких действий, направленных против источника фрустраций.

Перемещение агрессии. Во многих фрустрирующих ситуациях фрустрированный человек не в состоянии прямо выразить свою агрессивность по отношению к фрустратору. Это случается по разным причинам: или фрустратор (другой человек, группа) настолько сильный, что с его стороны можно ждать новых (ответных) агрессивных действий, или же источник фрустрации не совсем ясен фрустрированному; в других случаях причины или источники фрустраций находятся в самом индивиде. В некоторых случаях прямая агрессия сдерживается под воздействием интернализованных моральных норм и принципов. Например, фрустрированный со стороны родителей ребенок знает, что нельзя ударить его или сказать грубое слово. Во всех подобных случаях выбирается новый объект агрессии. Происходит процесс замещения объекта агрессии, а агрессивная установка перемещается на этот новый объект.

Идентификация с агрессором. Существуют такие разновидности агрессии, которые вряд ли могут считаться непосредственными реакциями на фрустрацию: они являются более тонкими и длительно действующими защитно-адаптивными механизмами, возникающими в результате глубокой переработки фрустрирующей ситуации. К их числу в первую очередь относится идентификация с агрессором, по существу являющаяся защитно-адаптивным комплексом: он включает в себя механизмы агрессии, идентификации и интроекции (включения в свою личность определенных качеств другого). Находясь под угрозой и переживая состояние фрустрированности, человек защищает свою личность и ее высокую самооценку тем, что включает в структуру своей личности достижения и силу фрустрирующих его индивидов и групп. Этот механизм хорошо описан в уже упоминавшейся книге А.Фрейд, в которой приводится такой пример: девочка боялась призраков, которые часто являлись ей в темноте. Оказавшись в темной комнате, она совершала какие-то ритуальные действия и говорила своему брату: «Не надо бояться, надо только вообразить, что именно ты являешься привидением, которое может встретить тебя».

Апатия и беспомощность. Непосредственным ответом на воздействие фрустраторов чаще всего является агрессия. Однако в этом отношении существуют большие индивидуальные различия: на одну и ту же проблемную ситуацию разные люди могут давать различные непосредственные ответы. Одним из таких часто встречающихся ответов является безразличие, апатия, нередко приводящие к последующему уходу из ситуации.

Считается, что склонность отвечать на воздействие фрустрирующих ситуаций агрессивно или безразлично зависят от научения: реакции на фрустрации приобретаются научением так же, как и другие формы поведения.

В последние десятилетия психологи обратили внимание на одно явление, которое было названо «приобретенной беспомощностью». Психологи обратили внимание на поведение и личностные характеристики людей, находившихся в фашистских концентрационных лагерях. Оказалось, что у многих узников формируется установка безразличия и ухода под длительным воздействием деприваций, угрозы смерти и различных наказаний. Когда эти фрустрации длительны и неизбежны, тогда апатия и оскудение эмоциональной жизни становятся адекватными реакциями. В некоторых случаях крайняя апатия заканчивается смертью индивида. У таких людей, для преодоления их апатии, следует создать внутреннюю мотивацию к социальной активности.

Психическая регрессия. Регрессия психической активности и поведения состоит в возврате к более примитивным их формам, которые были характерны для предыдущих этапов онтогенетического и психического развития.

Регрессия происходит подсознательно и наблюдается не только у детей, но и у взрослых. Фрустрированная личность непроизвольно стремится вернуться к более раннему и безопасному периоду своей жизни. Регрессируя, она уходит от неприятной реальности к тому периоду, когда она пользовалась протекцией других. Воспроизводятся старые приспособительные реакции (плач, разные эмоционально-импульсивные действия), которые в прошлом обеспечивали удовлетворение потребностей, но для разрешения актуальных проблемных ситуаций уже не являются адекватными.

В настоящее время принято различать две разновидности регрессии: а) ретрогрессивное поведение: человек ведет себя как ребенок для того, чтобы вновь получать ту любовь и те ласки, которыми был окружен в детстве; б) примитивизация.




^ 2. Общий обзор защитных механизмов

В настоящее время защитные механизмы не столько классифицируются, сколько попросту включаются в одну группу по одному основному критерию: все они направлены против фрустраторов.

Возможность выделения двух подгрупп этой группы психических механизмов появляется благодаря тому, что фрустраторы, как мы уже знаем, бывают внешними и внутренними (например, внешние и внутренние конфликты). По этому критерию различаются: 1) защитные механизмы, направленные против внешних фрустраторов; 2) защитные механизмы, используемые для защиты от внутренних фрустраторов.

Психология еще не раскрыла все защитные механизмы, используемые людьми с целью адаптации. Одной из причин этого мы считаем то обстоятельство, что данной проблемой до последнего времени занимались в основном только психоаналитики, которые ограничены своими теоретическими взглядами на природу психики и адаптации личности. При других подходах возможно открытие новых механизмов защитной адаптации. Мы считаем, что уточнение критериев классификации станет эвристическим средством открытия новых защитных механизмов или же включения в их список таких психических образований и процессов, которые до сих пор не считались защитными, поскольку соответствующая их функция не была раскрыта.

В целом и тип защиты, и интенсивность, и длительность защитно-адаптивных процессов зависят от смысла фрустратора для личности, а индивидуализированное осмысление фрустраторов зависит от структуры мотивационной иерархии и уровня притязаний личности.

В вышеназванной работе А.Фрейд предложила считать защитными следующие «психодинамические» механизмы: 1. Вытеснение (подавление); 2. Регрессия; 3. Образование реакции; 4. Изоляция; 5. Отрицание (аннулирование) совершенного действия, происходящего; 6. Проекция; 7. Интроекция; 8. Обращение на собственную личность; 9. Превращение в свою противоположность; 10. Сублимация. А.Фрейд, по-видимому, механизм перемещения отождествляла с сублимацией и поэтому не выделила его в качестве самостоятельного защитного механизма. Другая особенность предложенного ею списка заключается в том, что в него включены те защитные механизмы, которые непроизвольно или частично осознанно используются преимущественно для защиты от внутренних фрустраторов.

В дальнейшем этот список был дополнен новыми механизмами, направленными против внешних фрустраторов: 11. Бегство (уход) от ситуации; 12. Отрицание; 13. Идентификация; 14. Ограничение Я. Однако и этот список следует дополнить следующими важнейшими защитно-адаптивными механизмами: 15. Рационализация; 16. Фантазия; 17. Конверсия; 18. Символизация; 18. Перемещение. Кроме того, об этом полном списке следует сказать также, что в него включены не только собственно защитные механизмы, но и непосредственные поведенческие и внутрипсихические реакции на воздействие фрустрирующих ситуаций, которые в настоящее время рассматриваются отдельно.

Специального рассмотрения требуют специфические защитно-адаптивные механизмы, функционирующие в сновидениях (их можно назвать «чисто подсознательными» защитными механизмами), а также те вариации вышеназванных механизмов, которые тоже выступают в сновидениях, участвуют в их образовании и разрешении в них внутренних конфликтов личности.

Является ли активизация защитных механизмов только непосредственным следствием фрустраций ? На этот вопрос следует ответить так: если защитная реакция уже образовалась и превратилась в привычную форму подсознательно и непроизвольно актуализируемого поведения (т.е. в защитный навык), то такая реакция может иногда наблюдаться и в ситуациях, совершенно отличных от соответствующих фрустрирующих ситуаций.




^ Подавление и вытеснение

Подавление является процессом исключения из сферы сознания мыслей, чувств, желаний и влечений, причиняющих боль, стыд или чувство вины. Действием этого механизма можно объяснить многие случаи забывания человеком выполнения каких-то обязанностей, которые, как оказывается при более близком рассмотрении, для него неприятны. Часто подавляются воспоминания о неприятных происшествиях. Если какой-либо отрезок жизненного пути человека заполнен особенно тяжелыми переживаниями, амнезия может охватить такие, иногда довольно длительные, отрезки прошлой жизни человека. Подавление действует избирательно: оно направлено против тех воспоминаний, которые связаны с прошлыми фрустрациями личности и в настоящее время, актуализируясь в сфере сознания, могли бы вновь фрустрировать ее. Поэтому подавление есть защитный психический процесс.

Подавление и обычное забывание. Забывание части выученного является обычным процессом психической жизни человека. Если оно не связано с фрустрацией и психической защитой, тогда его нетрудно отличить от той особой амнезии, которая имеет место вследствие работы механизма подавления. Основная отличительная черта обычного (незащитного) забывания заключается в том, что человек, не будучи способным произвольно воспроизвести заученный в прошлом материал, может сразу же узнать его при новом восприятии. Но если даже сознательное узнавание (осознанное чувство знакомости) отсутствует, то все же наблюдается другое явление: он может снова выучить этот материал значительно быстрее, чем другой, равноценный по объему и трудности, новый материал. Это позволяет сказать, что подсознательное узнавание все же имело место. В этой связи можно сказать также, что нормальное (обычное) забывание нередко вполне целесообразно и его можно считать механизмом незащитной адаптации.

В отличие от этого амнезия, как следствие работы механизма подавления, оказывается такой глубокой и полной. что индивид не в состоянии ни узнавать, ни переучивать забытое, когда оно вновь предлагается его сознательному вниманию. Создается впечатление активного отказа отвечать на такие раздражители, которые могли бы привести в сферу сознания психические содержания, связанные с сильными фрустрациями.

Подавление и вытеснение. Под вытеснением понимают сознательное усилие человека предавать забвению фрустрирующие воспоминания путем переноса внимания на другие формы активности, нефрустрационные явления и т.п. Иначе говоря, вытеснение есть не что иное, как произвольное подавление, и оно может привести к обычному или истинному забыванию соответствующих психических содержаний. Понятия «вытеснение» и «подавление» являются одними из центральных в психоанализе.




Интеллектуализация

Под интеллектуализацией понимают процесс следующего характера: возникла фрустрирующая ситуация, человек переживает страх и тревогу, но он вместо реальных действий по разрешению ситуации начинает строить о ней абстрактные суждения и представления. Этим путем он стремится к освобождению от фрустрации.

Сила фрустрирующего воздействия ситуации зависит от того, как ее оценивает личность, как она интеллектуализирует эту ситуацию. Когда ситуация вначале кажется сильно угрожающей и вызывает интенсивные отрицательные эмоции (страх, тревогу и т.п.), то силу этих эмоциональных реакций можно затем уменьшить путем переоценки ситуации (например, истолковывая ее в качестве менее угрожающей или даже безвредной).




^ Образование реакции как формирование противоположной установки

Во многих случаях человек фрустрируется вследствие того, что имеет социально неприемлемые желания: они вызывают у него внутренние конфликты, чувство вины. Такое состояние фрустрированности возникает даже тогда, когда чувства эти подсознательны.

Одним из психологических средств подавления таких чувств и разрешения внутренних конфликтов между желанием и интернализованными нормами является механизм формирования реакции: формируются такие осознаваемые установки и поведение, которые противоречат подсознательным неприемлемым желаниям и чувствам.

Этот механизм известен под названием формирования реакции. Он помогает человеку защищаться против собственных неприемлемых импульсов. Однако до сих пор мало что известно о том, каким образом происходят процессы формирования новой установки, какую роль здесь играют другие адаптивные механизмы. Решению этих проблем могут способствовать следующие соображения: а) формирование реакции есть процесс смены установок, и, следовательно, для раскрытия его закономерностей можно опираться как на достижения теории социальных установок (аттитюдов), так и на теорию Д.Н.Узнадзе; б) нет сомнения, что процесс формирования новой установки начинается с вытеснения или подавления нежелательных установок и входящих в ее структуру чувств. Поэтому в этом процессе должны принимать участие определенные подструктуры Я-концепции личности, в первую очередь – ее идеальное Я; в) в состав вновь образуемой социальной установки, в ее «когнитивном блоке», без сомнения, имеются рационализации. Мы полагаем, что процесс рационализации является одним из основных когнитивных процессов, приводящих к формированию познавательных элементов новой установки. Последняя есть защитно-адаптивное образование, своеобразный защитно-адаптивный комплекс, состоящий, в частности, из системы защитных аргументов.

Формирование реакции обычно является не просто механизмом сбалансирования новой установки со старой: новая осознанная установка часто бывает чрезмерно сильной и активной, вызывает нетерпимость и фанатизм. Например, подавляя свои подлинные враждебные чувства к людям, человек может стать чрезмерно любезным и неприятно заботливым. Этим сознательным реактивным установкам нередко придают широкое общественное звучание: начинают критиковать мелкие пороки и флуктуации общественной морали, но фактически подавляют собственные подсознательные импульсы к нарушению моральных принципов и норм.

В определенных пределах, если реактивная установка умеренно выражена, она может играть положительную роль для борьбы против возможных собственных нежелательных стремлений и действий, а также подобных действий других. В этих пределах формирование реакции является адаптивным механизмом. Однако если реактивная установка чрезмерно сильна и активна, она может привести к искажению реальности и к неадаптивным действиям девиантного, в частности – патологического характера.

Следует отметить также, что после формирования реактивной установки прежний конфликт становится подсознательным и возникает новый конфликт между двумя установками. Поэтому систематическое использование механизма формирования реакции чревато опасностями для психики личности: она может стать насыщенной конфликтующими содержаниями. Возникает потребность разрешения нового внутреннего конфликта, который, объективируясь в социальных отношениях личности порождает внешние конфликты.

Механизм формирования реакции в процессе развития ребенка возникает, как предполагала А.Фрейд, непосредственно в структуре Я, в то время как Я, по ее мнению, могло даже не знать, что какому-либо влечению отказано в удовлетворении, не знать о том конфликте, который привел к установлению нового положения вещей.

Реактивные образования легче всего изучить при их распаде, такой распад, согласно А.Фрейд, имеет место тогда, когда вытесненные влечения, прикрытые реактивным образованием, снабжаются большим количеством психической энергии. Тогда влечение проникает в сознание, и в нем одновременно становятся заметными как влечение, так и реактивное образование. Однако, поскольку Я стремится к синтезу, это благоприятное для самонаблюдения и объективного наблюдения состояние длится недолго. Разгорается новый конфликт между влечением Оно и активностью Я, в процессе разрешения которого решается вопрос, который из них победит и какого рода компромисс будет установлен между ними.

Нельзя считать данный механизм предназначенным только для разрешения или подавления конфликта между Я и Оно в психоаналитическом его понимании. Механизм формирования реакции, если его истолковать, как мы предложили, в качестве процесса появления новой установки, направленной против предыдущей, можно считать более универсальным механизмом защитной адаптации. Он может использоваться при разрешении многих видов конфликтов. При переживании межролевого конфликта (например, при одновременном исполнении ролей отца и начальника во взаимоотношениях с одним и тем же человеком) положительная установка, входящая в структуру первой роли (роли отца) может быть заменена противоположной установкой, включаемой в роль начальника. Носитель двух конфликтующих ролей может стать крайне суровым по отношению к сыну. Такую установку мы считаем реактивным образованием.




Проекция

Сущность проекции состоит в том, что человек свои собственные нежелательные черты приписывает другим и таким путем защищает себя от осознания этих же черт в себе. А те отрицательные эмоции, которые направились бы против себя, теперь направляются на других и субъекту удается таким путем сохранить высокий уровень самоуважения.

Механизм проекции позволяет личности оправдать многие свои поступки, исходящие из неприемлемых для ее сознания и моральных принципов черт, желаний, установок и других мотивов. Например, пусть человек имеет тенденцию быть несправедливо критичным и жестоким по отношению к другим, но он не уважал бы себя, если бы осознал наличие в себе этой особенности. Такая конфликтная ситуация мотивирует у него процесс приписывания окружающим жестокости и нечестности, а раз окружающие такие. то жестокое и несправедливое отношение к себе они заслужили вследствие своих собственных качеств. Им дается то, чего они заслужили.

Проекция тесно связана с рационализацией, причем до такой степени, что иногда считатся ее разновидностью. Но эта точка зрения вряд ли приемлема: мы считаем, что проекция создает возможность для рационализации, лежит в основе последней. Для успешной рационализации необходима также работа ряда защитных механизмов, например, подавления и вытеснения. Поэтому есть основание для классификации различных видов рационализации по тому, на какой из более простых и фундаментальных механизмов она опирается.

При формировании подсознательной сферы психики проекция тесно взаимодействует с механизмами подавления и вытеснения.

На основе этого мы выдвигаем идею, согласно которой проекция лежит в основе хотя бы некоторых форм механизма формирования противоположной реакции (или установки). Проекция зачастую в реальных ситуациях жизни выступает не изолированно, а в комплексе с другими защитными механизмами.

Проекция может носить патологизированный характер. На этот аспект проблемы проекции обратил внимание психиатр Г.С.Салливен, который считал, что паранойя формируется в результате функционирования механизма проекции. Он считал, что все те свои черты, которые неприемлемы для человека и вызывают к себе презрение, выделяются в систему не-Я. Эта система затем персонифицируется, т.е. проецируется на реальных людей, которые и становятся объектами сильной ненависти. Человек начинает считать, что окружен врагами, которым присущи самые отвратительные черты. Он становится запуганным и подозреваетлюдей в недобрых намерениях. Была обнаружена связь между способностью к эмпатии и механизмом проекции. Патологическое проецирование ухудшает способность к эмпатии и (как это бывает у шизофреников) другие индивиды воспринимаются только как носители конвенциальных статусов и ролей, без личностных различий. Патологизированная проекция при систематическом использовании может в конце концов привести также к деперсонализации.




Идентификация

Идентификация в психологии личности и социальной психологии определяется как эмоционально-когнитивный процесс «отождествления субъектом себя с другим субъектом, группой, образцом». Идентификация является одним из главных механизмов социализации индивида и превращения его в личность, но она может играть также защитную роль, особенно в сочетании с другими защитно-адаптивными механизмами.

В процессе идентификации одно лицо (субъект идентификации) осуществляет преимущественно подсознательное психологическое уподобление с другим (с объектом идентификации, с моделью). В качестве объектов идентификации могут выступать как индивиды, так и группы. Так, в социальной психологии говорят об идентификации личности с социальной группой. В советской социальной психологии введено новое понятие: «коллективистическая идентификации». Идентификация приводит к поведенческим последствиям – подражанию действиям и переживаниям объекта, интернализации его ценностей и установок.

С нашей точки зрения, идентификация как психический процесс имеет две противоположные тенденции и, следовательно, внутренне противоречива: а) субъект А, идентифицируясь с личностью В, тем самым одобряет ее существование, нередко переживает чувство любви к ней, подражает ей; б) вместе с этой утверждающей тенденцией идентификация нередко содержит в себе очень сильно выраженную тенденцию замены собственной личностью человека, который стал объектом сочувственной идентификации, восхищения и подражания. Но тенденция заменить другого в той основной роли, в аспекте которой имела место идентификация, в глубоком психологическом смысле является отрицательной, она содержит в себе явную или скрытую агрессивность.

В работе «Психология масс и анализ человеческого «Я» З.Фрейд выделяет несколько разновидностей идентификации: а) идентификация с любимым лицом; б) идентификация с нелюбимым лицом [79]; в) идентификация первичная: первичное отношение между матерью и ребенком, в котором нет дифференциации между субъектом и объектом; г) идентификация как замена либидинозной привязанности к объекту, образовавшаяся путем регрессии и интроекции объекта в структуру Я; д) идентификация, возникающая при восприятии общности с другим лицом, не являющимся объектом полового влечения. В психоаналитических работах встречается описание еще одной разновидности этого механизма, которую называют внутренней идентификацией. Это то явление, когда субъект обладает теми же эмоциями и чувствами, что и объект, с которым он сознательно или бессознательно идентифицируется. Отмечается, что эта разновидность идентификации занимает большое место во многих защитных невротических механизмах (в мании преследования, патологической ревности и импотенции). Примером сознательной внутренней идентификации может служить психическое отождествление мужчины-зрителя с выступающим на сцене мужчиной, играющим интересную для субъекта роль. Идентификация мужчины-зрителя бывает бессознательной, когда он идентифицируется с выступающей на сцене актрисой (если зритель, конечно, не имеет признаков сексуальной конверсии). Внутренняя идентификация не обязательно сопровождается внешними изменениями субъекта, но обладание эмоциями и чувствами объекта обязательно. Идентификация с «утраченным объектом» выступает в роли защитного механизма, так как уменьшает силу фрустрации, возникшей вследствие такой утраты. Подобная идентификация не только позволяет без патологических нарушений подавлять, преодолевать Эдипов комплекс, но одновременно интернализовать идеалы и установки родителя противоположного пола. Защитная функция такой идентификации, согласно психоанализу, простирается далеко за пределами детства и проявляется позже при потере близких людей, любимого существа и т.п.

Поскольку смерть близкого человека, неудачная любовь и ожидание собственной неизбежной смерти являются глубокими экзистенциальными фрустрирующими ситуациями, то против них можно эффективно защищаться лишь с помощью мощных защитных и смешанных адаптивных комплексов. Поэтому одна идентификация недостаточна, тем более та ее разновидность, которая образуется в процессе подавления Эдипова комплекса. Встает задача выяснения того, в какие защитные и смешанные комплексы обычно входит идентификация. Даже если к описанному типу идентификации присоединяется идентификация с собственными детьми, которым приписывается способность реализовать собственные нереализованные цели и притязания (это, образно говоря, своеобразное «делегирование родительских притязаний»), все же многим так и не удается организовать эффективную защиту от таких фрустраций, и они приобретают неврозы и психозы, т.е. патологические адаптивные комплексы. Почему так происходит, что такое «сила Я», как она связана с возрастом и развитием адаптивных механизмов, с перспективами, притязаниями, возможностью иными средствами осмыслить свою жизнь и т.п.? Этот комплекс вопросов подлежит исследованию средствами современной научной психологии, а не в рамках психоанализа, как это имело место до последнего времени.

Психоаналитические представления об идентификации можно подвергнуть конструктивной критике и пересмотру в свете теории социальных установок.

Обсуждение проблемы негативной идентификации требует выяснения того, как связана негативная идентификация с образованием противоположной реакции или социальной установки. Можно предложить гипотезу, согласно которой негативная идентификация, в частности, идентификация с «агрессором», при устойчивой отрицательной установке к нему приводит к образованию защитного механизма обратной реакции (вместо ненависти – подчеркнутая и выставляемая напоказ «любовь» и т.п.). Возникает защитно-адаптивный комплекс, состоящий из механизмов негативной идентификации, реактивного образования противоположной реакции и агрессии (направленной на объект идентификации).

Эта теория, если она подтвердится, позволит значительно углубить теорию адаптации и развития личности в онтогенезе, связывая их с такими областями социальной психологии, как теория социальных установок.

Одним из главных результатов психического онтогенеза личности является формирование ее Я-концепции (самосознания). Для понимания психологических механизмов морального поведения личности особого внимания заслуживает идеальное Я индивида, пути и механизмы его развития, его структурно-функциональные особенности. Идеальное Я связано с совестью, невозможность его реализации вызывает чувство вины и т.п. Однако идентификация у взрослой, сформировавшейся личности на уровне сознания или совсем не воспроизводится, или же в какой-то степени осознается только в ситуациях моральных конфликтов и принятия решений. Идентификации могут осознаваться и в тех проблемных ситуациях, когда принимаемые решения не носят морального характера, однако личность по тем или иным причинам (например, вследствие отсутствия опыта и навыков) не в состоянии принимать самостоятельные решения. Иначе говоря, механизм идентификации участвует в процессах принятия моральных решений на уровне сознания только тогда, когда личность вообще или в определенном аспекте осталась на уровне идентификации. При этом могут наблюдаться идентификационные фиксации.

У психически зрелой и, следовательно, самостоятельной личности участие идентификации в процессах принятия решений происходит с помощью механизма подсознательной актуализации необходимых образных и концептуальных содержаний и процессов. На подсознательном уровне могут иметь место познавательные процессы сравнения критериев, оценок, операции вывода и т.п.

Полноценная эмпатия со всеми когнитивными и эмоциональными компонентами, без сомнения, имеет место лишь тогда, когда принимаются не только ценности другого, но и его конкретная специфическая роль.

Однако следует специально исследовать следующее явление: один и тот же человек может полноценно идентифицировать себя лишь с одним человеком, специфическую роль которого он принимает. Но на уровне ценностей он может идентифицироваться уже с несколькими лицами, ценностные ориентации которых совместимы или дополняют друг друга.




Интроекция

Поскольку идентификация возможна как с любимым, так и с нелюбимым объектом, то и интроецироваться могут, соответственно, черты и мотивы таких лиц, к которым субъект формирует самые различные установки. Нередко интроецируется тот объект, который утрачен: эта утрата заменяется интроекцией объекта в свое Я. З.Фрейд приводит интересный пример, опубликованный в психоаналитическом журнале: «ребенок, чувствовавший себя несчастным вследствие потери котенка, объяснил, недолго думая, что он теперь сам котенок: он ползал соответственно этому на четвереньках, не хотел есть за столом и т.л.».

З.Фрейд считал также, что меланхолия возникает на основе механизма интроекции: она возникает при утрате объекта любви. Субъект начинает жестоко критиковать себя, унижать свое Я, свое человеческое достоинство. Но оказывается, что, поскольку объект интроецирован в структуру Я, эти упреки, эта агрессивность по существу направлены на объект. Я человека разделяется на две противоборствующие части, причем одна часть видоизменена интроекцией: в нее встроен утраченный объект. Другая является критической инстанцией Я, ее З.Фрейд называет Я-идеалом: это образование осуществляет самонаблюдение и функции моральной совести, цензуры сновидений и вытеснения. Однако не совсем ясно, чем отличается интроекция от интернализации интериоризации. Для внесения хоть какой-то ясности и однозначности в использование всех этих терминов мы считаем, что интроекция является простейшей формой интернализации, отличающейся тем, что черты и установки другого встраиваются в структуру личности субъекта без психической переработки, т.е. в неизменном виде. Такая интроекция, сочетаясь с проекцией, может стать основой глубоких и фиксированных идентификаций, свойственных детям-дошкольникам и отчасти подросткам. Отличие же интроекции от интернализации, по нашему мнению, состоит в том, что при ее работе интернализуются такие черты других объектов, которые включаются в структуру собственной личности субъекта. Использование интроекции (как и идентификации) – это путь построения собственной личности, а не просто приобретения знаний, как это имеет место при интериоризации и других формах интернализации. Интроекция, таким образом, как психический процесс мотивирована подсознательным или даже осознанным желанием заполнения каких-то «пустых мест» в структуре собственной личности, наличие которых стало ясно после потери объекта. На основе идентификации с объектом была создана видимость полноты структуры личности.

Механизм интроекции действует подсознательно: только при самоанализе или необходимости объективации ее результаты становятся осознанными.

Использование интроекции приводит к чисто психологическому преодолению фрустрации. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с типичным случаем защитной адаптации с сохранением проблемной ситуации.

Таким образом, очевидно, что механизм интроекции начинает работать после глубокой депривации личности, потери любимого, ценного объекта.

После работы механизма интроекции возникают новые внутренние конфликты и фрустрации. Прежняя, в целом однозначная позитивная установка к объекту претерпевает глубокие изменения, она становится амбивалентной. Интроекция, таким образом, оказывает влияние на формирование и смену социальных установок и, следовательно, по своей сущности является социально-психологическим механизмом функционирования личности и установления взаимоотношений с другими людьми.
^ Идентификация, уровни понимания и эмпатия

На явления идентификации и эмпатии обратила внимание Г.М.Андреева, которая отметила, что идентификация как механизм межличностного общения и понимания людьми друг друга, реально существует и критика психоаналитических воззрений (а до последнего времени изучением идентификации занимались почти исключительно психоаналитики) не должна вести к отказу от изучения этого реального психического явления. Идентификация означает уподобление себя другому (или отождествление с другим) и реальность этого явления установлена экспериментально: чтобы понимать других, люди часто стремятся уподобляться им, таким путем стараясь догадаться об их психических состояниях. Установлено существование тесной связи идентификации с эмпатией. Эмпатия есть аффективное понимание.

Идентификация всегда лежит в основе эмпатии, а в тех случаях, когда человек переживает эмпатию, но продолжает действовать независимо, он. во-видимому, имеет слабую эмпатию, возникшую на основе кратковременной частичной идентификации. Но даже в таком случае частичное подражание действиям объекта эмпатии имеется, поскольку в противном случае мы бы не понимали, как ему помочь.




^ Изоляция как защитный механизм

Этот своеобразный механизм в психоаналитических работах описывается следующим образом: человек воспроизводит в сознании, вспоминает какие-либо травмирующие впечатления и мысли, однако эмоциональные компоненты их разделяет, изолирует от когнитивных и подавляет их. Вследствие этого эмоциональные компоненты впечатлений не осознаются сколько-нибудь отчетливо. Идея (мысль, впечатление) осознаются так, как будто она относительно нейтральна и не представляет опасности для личности.

Механизм изоляции имеет различные проявления. Изолируются друг от друга не только эмоциональные и когнитивные компоненты впечатления. Такая форма защиты сочетается с изоляцией воспоминания от цепи других событий, ассоциативные связи разрушаются, что, по-видимому, мотивировано желанием максимально затруднить воспроизведение травмирующих впечатлений.

Действие этого механизма наблюдается при разрешении людьми ролевых конфликтов, в первую очередь – межролевых. Такой конфликт, как известно возникает тогда, когда в одной и той же социальной ситуации человек вынужден играть две несовместимые роли. Вследствие такой необходимости ситуация становится для него проблемной и даже фрустрирующей. Для разрешения этого конфликта на психическом уровне (т.е. без устранения объективного конфликта ролей) часто используют стратегию их психической изоляции. В этой стратегии, таким образом. центральное место занимает механизм изоляции.




^ Самоограничение как механизм нормальной адаптации

Суть механизма самоограничения состоит в следующем: когда человек понимает, что его достижения менее значительны по сравнению с достижениями другого (или других людей. работающих в той же области), тогда его самоуважение страдает, снижается. В такой фрустрирующей ситуации многие просто прекращают свою деятельность. Это своеобразный уход, отступление перед трудностями. А.Фрейд назвала данный механизм «ограничением Я» (Эго-рестрикцией). Она отметила простоту и распространенность этого механизма, а также то важное обстоятельство, что он свойствен нормальной психической жизни на всем протяжении развития личности.




^ Рационализация или защитная аргументация

Рационализация является одним из самых распространенных и психологически интересных защитно-адаптивных механизмов. В психологии понятие «рационализация» ввел известный психоаналитик Э.Джонс в 1908 г., а в последующие годы оно закрепилось и стало постоянно использоваться в работах не только психоаналитиков, но и представителей других школ психологии. Рационализация как защитный процесс состоит в том, что человек изобретает вербализованные и на первый взгляд логичные суждения и умозаключения для ложного объяснения, оправдания своих фрустраций, выражающихся в виде неудач, беспомощности, привации или депривации. Выбор аргументов для рационализации – преимущественно подсознательный процесс. В значительно большей степени подсознательна мотивация процесса рационализации. Реальные мотивы процесса самооправдания или защитной аргументации остаются неосознанными, и вместо них индивид, осуществляющий психическую защиту, изобретает мотивировки, приемлемые аргументы, предназначенные для оправдания своих действий, психических состояний, фрустраций. От сознательного обмана защитная аргументация отличается непроизвольностью своей мотивации и убеждением субъекта, что он говорит правду. В качестве самооправдывающих аргументов используются различные «идеалы» и «принципы», высокие, общественно ценные мотивы и цели. Рационализации являются средствами сохранения самоуважения личности в такой ситуации, в которой этот важный компонент ее Я-концепции оказывается под угрозой снижения.

Хотя человек может начать процесс самооправдания и до наступления фрустрирующей ситуации, т.е. в виде предвосхищающей психической защиты, однако чаще встречаются случаи рационализации после наступления фрустрирующих событий, какими могут быть действия самого субъекта. Действительно, сознание нередко не контролирует поведение, а следует за поведенческими актами, имеющими подсознательную и, следовательно, сознательно не регулируемую мотивацию. Однако после осознания собственных действий могут развертываться процессы рационализации, \\ имеющие цель осмыслить эти действия, давая им такое толкование, которое согласуется с представлением человека о себе, о своих жизненных принципах, о своем идеальном Я-образе.

Рационализация для себя и для других. Как защитный процесс, рационализация традиционно (начинная с вышеупомянутой статьи Э.Джонса) определяется как процесс самооправдания, психологической самозащиты личности. В большинстве случаев мы, действительно, наблюдаем именно такие защитные аргументации, которые можно назвать рационализациями для себя. В качестве примера рассмотрим известный типичный случай «зеленого винограда», в художественной форме представленный в известной эзоповой басне. Снижая ценность объекта, к которому он безуспешно стремится, человек рационализирует для себя в том смысле, что стремится к сохранению самоуважения, собственного положительного представления о себе, а также для сохранения того положительного представления, которое, по его мнению, другие имеют о своей личности. Путем защитной аргументации он стремится сохранить свое «лицо» перед собой и значимыми для себя людьми.

Однако человек способен к идентификации как с отдельными людьми, так и с референтными группами. Во всех случаях позитивной идентификации человек может использовать механизм рационализации в пользу лиц или групп, с которыми он в той или иной степени идентифицируется, если последние оказываются во фрустрирующей ситуации. Защитное оправдание объектов идентификации мы называем рационализацией для других.

Рационализации, приведенные родителем в пользу ребенка, путем интернализации превращаются внутренними рационализациями для себя. Таким образом, мы видим, что рационализация для других генетически предваряет рационализацию для себя, хотя ребенок уже с самого начала периода овладения речью, оказавшись во фрустрирующих ситуациях, может изобретать рационализации в свою пользу.

Механизм рационализации для других основывается на адаптивном механизме идентификации, а последняя, в свою очередь, обычно тесно связана с механизмом интроекции или основывается на ней. Поэтому мы имеем дело с защитно-адаптивным комплексом, состоящим из интроекции, идентификации и рационализации, к которым присоединяется также подавление (вытеснение).

Прямая рационализация состоит в том, что фрустрированный человек, осуществляя защитную аргументацию, говорит о фрустраторе и о себе, оправдывает себя, переоценивает силу фрустратора. Это поистине рациональная рационализация, в процессе которой человек в общем остается в кругу реальных вещей и отношений.

Непрямая рационализация. Фрустрированный человек использует механизм рационализации, но объектами его мысли становятся такие предметы и вопросы, которые прямого отношения к его фрустраторам не имеют. Мы полагаем, что в результате подсознательных психических процессов эти предметы и задачи получают символическое значение. С ними индивиду легче оперировать, они нейтральны и не затрагивают непосредственно конфликты и фрустрации личности. Прямая рационализация в таком случае была бы мучительной, порождая новые фрустрации. Поэтому подсознательно вытесняется истинное содержание фрустраций и конфликтов и их место в сфере сознания занимают нейтральные содержания психики.

Следовательно, при переходе от прямой (или «рациональной») защитной аргументации к непрямой (или косвенной, «иррациональной») рационализации большую роль играет механизм подавления или вытеснения.

Здесь любопытно то, что умственные операции как бы навязываются индивиду, продолжают осуществляться против его воли. При переходе от прямой рационализации к непрямой содержание мыслей меняется, но их раз заведенный механизм продолжает работать как бы по инерции. Можно предположить, что в таких случаях два параллельных процесса рационализации протекают на двух уровнях психики: на подсознательном уровне вследствие работы механизмов подавления и вытеснения имеет место прямая или первичная рационализация, а в сфере сознания – непрямая. Причем последняя есть такое выражение первичной рационализации, которая приемлема для сознания, изолирована от связанных с фрустраторами эмоций и до некоторой степени символизирована. Как мы видим, в деле создания вторичных или непрямых рационализаций играет роль еще один защитный механизм – изоляция.

Поучительны гипнотические эксперименты Э.Хильгарда, один из которых был организован следующим образом: субъекту под гипнозом внушалось, что после пробуждения он должен смотреть на карман гипнотизера. Как только гипнотизер вынет из своего кармана платок, испытуемый должен открыть окно. Была также внушена полная амнезия всего того, что с ним происходило в гипнозе, в том числе формулы внушения. После выведения из загипнотизированного состояния испытуемый почувствовал себя в легком дремотном состоянии, однако охотно общался с присутствующими и участвовал в нормальном разговоре. Однако он все время украдкой подсматривал за карманом гипнотизера и когда тот как бы случайно вынул платок, субъект почувствовал в себе импульс открыть окно. Он сделал шаг в этом направлении, затем в нерешительности остановился. Э.Хильгард объясняет это тем, что субъект бессознательно мобилизовал свое желание быть разумным человеком и, в поисках объяснения своего неразумного импульса открыть окно, нашел следующий аргумент: «Здесь, кажется, немного душно, не так ли?» Изобретая такое оправдание, он открыл окно и почувствовал облегчение.

Каким образом испытуемому удалось найти аргумент, оправдывавший его иррациональное, непонятное для самого себя поведение, тот внутренний импульс, который толкал его к определенным действиям? Здесь мы видим любопытный путь изобретения аргументов, нужных для осуществления рационализации: ложный аргумент создается на основе искаженного восприятия ситуации и вербализации этого восприятия в виде мысли "В комнате душно". Мы полагаем, однако, что у самого испытуемого остается некоторое ощущение, догадка о неистинности этого суждения, о чем свидетельствует вопросительная форма суждения и потребность в поддержке присутствующих. Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что рационализации только тогда приводят к успеху, т.е. к нормальной защитной адаптации, когда получают социальную поддержку. Рационализируя, человек невольно обманывает не только себя, но и других.

Еще две разновидности рационализации:

Проективная рационализация, которая опирается в первую очередь на механизм проекции. Возможно, что можно говорить о более широком типе – об атрибутивной рационализации. Вытесняющая (подавляющая) рационализация, опирающаяся в первую очередь на механизм подавления (вытеснения) из сознания образов и мыслей, относящихся к фрустрирующим ситуациям.

Как видим, существуют еще неиспользованные возможности расширения классификации типов рационализаций, которые должны реализоваться в ходе дальнейших исследований.

Способы рационализации .

1. Дискредитация цели. Этот способ рационализации непроизвольно используется людьми в фрустрирующих ситуациях типа «зеленого винограда». Логика осуществляемой с помощью этого способа рационализации примерно такова: «То, что недоступно мне, не может обладать высокими качествами».

В случае, когда сама цель является фрустратором, ее дискредитация, по нашему мнению, должна отличаться большей интенсивностью, последовательностью и насыщенностью агрессивными импульсами и действиями. Впрочем, это зависит также от ценности цели-фрустратора, от которой пришлось отказаться.

2. Дискредитация жертвы. Этот способ рационализации используется в тех ситуациях, когда человек совершает аморальные действия по отношению к другому человеку (жертве), вследствие чего переживает внутренний конфликт или диссонанс.

Способ дискредитации жертвы часто используется в повседневных отношениях индивидов и групп и опирается, в свою очередь, на механизмы атрибуции и проекции. Иначе говоря, то, что выступает как способ осуществления защитного процесса рационализации, состоит из других, сравнительно более простых защитно-адаптивных механизмов, поэтому мы считаем, что если не все, то некоторые процессы рационализации представляют собой комплексные защитно-адаптивные процессы. Иначе говоря, личность, осуществляющая такие рационализации, использует адаптивный комплекс, состоящий из атрибуции и проекции.

4. Самообман. Данный способ рационализации чаще всего встречается в тех ситуациях, в которых человек совершает выбор между двумя возможностями (целями, альтернативными линиями поведения и т.п.), но отвергнутый вариант сохраняет для него свою ценность: для рационализации и освобождения от возникшего когнитивного диссонанса человек в какой-то мере отрицает факт совершения поступка, т.е. утверждает, будто не имел подлинной возможности свободного выбора.

Отрицание существования возможности выбора позволяет адаптирующей личности утверждать, что его действие (выбор, поведение) не было поступком в подлинном смысле слова и, следовательно, он не несет за него ответственности.

Вторым вариантом этого способа самообмана является следующий: человек отрицает возможность выбора, ссылаясь на то, что его действия будто бы было выражением неконтролируемых внутрипсихических состояний (усталости, эмоциональных расстройств, опьянения и т.п.).

Второй разновидностью самообмана является следующий: человек совершает действия, наносящие реальный вред другому, однако не признает себя вредителем и создает в себе убеждение, будто действует в пользу жертвы.




Сублимация

В психологии понятие сублимации впервые систематически начал использовать З.Фрейд, который понимал ее как процесс превращения либидо в возвышенное стремление и социально-приемлемую деятельность. Вопрос существования разновидностей сублимации в психологии к настоящему времени исследован недостаточно. Две ее основные разновидности: а) сублимация, при которой сохраняется первоначальная цель, к которой стремилась личность; эту разновидность мы назвали первичной сублимацией; б) Вторичная сублимация более высокого уровня, при которой отказываются от первоначальной цели блокированной деятельности и выбирают новую цель, для достижения которой организуется более высокий уровень психической активности.

Поскольку личность, не сумевшая адаптироваться с помощью первой разновидности сублимации, может перейти которой, т.е. поскольку эти разновидности могут быть этапами развития единого сублимационного процесса, мы считали целесообразным назвать их, соответственно, первичной и вторичной сублимациями.




^ Аннулирование действия

Аннулирование действия – это такой психический механизм, который предназначен для предотвращения или ослабления какой-либо неприемлемой мысли или чувства, для магического уничтожения неприемлемых для личности последствий другого действия или мысли. Это обычно повторяющиеся и ритуалистические действия. Данный механизм связан с магическим мышлением, с верой в сверъестественное и имеет свои корни в психике детского возраста.

Когда человек просит прощения и принимает наказание, то тем самым его плохое деяние как бы аннулируется и он может продолжать действовать с чистой совестью. Признание и наказание предотвращают более серьезные наказания.

Под воздействием всего этого у ребенка может образоваться представление, будто некоторые действия имеют способность заглаживать или искупать вину за плохое поведение или же предотвращать наступление каких-либо неприятных событий.




1   2   3   4   5   6   7



Скачать файл (676.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru