Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Лекции по социологии управления - файл Глава 2.doc


Загрузка...
Лекции по социологии управления
скачать (7689.3 kb.)

Доступные файлы (49):

л 11.doc156kb.06.12.2009 22:01скачать
л1.doc131kb.06.12.2009 21:59скачать
л2.doc92kb.06.12.2009 22:00скачать
л 3.doc104kb.06.12.2009 22:00скачать
л 4.doc113kb.06.12.2009 19:27скачать
л 5.doc70kb.06.12.2009 19:35скачать
л 6.doc133kb.06.12.2009 19:37скачать
1.doc229kb.24.11.2010 21:56скачать
2.doc26kb.29.11.2010 23:29скачать
3.doc84kb.01.12.2010 13:49скачать
4.doc53kb.01.12.2010 13:56скачать
Тема 10 ноябрь 2010.doc99kb.02.12.2010 13:19скачать
Введение.doc279kb.02.12.2010 12:25скачать
Глава 1.doc1407kb.17.03.2010 13:43скачать
Глава 2.doc1167kb.17.03.2010 16:44скачать
Глава 3.doc1266kb.17.03.2010 20:47скачать
Глава 4.doc696kb.17.03.2010 20:53скачать
Глава 5.doc906kb.21.03.2010 15:17скачать
Глава 6.doc712kb.21.03.2010 15:45скачать
Глава 7.docскачать
Глава 9.doc466kb.24.11.2010 22:02скачать
Тема 11 ноябрь 2010.doc156kb.02.12.2010 12:19скачать
Валентин МИХЕЕВ.doc66kb.30.11.2010 02:28скачать
Тема 12 ноябрь 2010.doc112kb.02.12.2010 13:16скачать
1..doc106kb.24.11.2010 21:05скачать
тема 14 сентябрь 1009.doc102kb.02.12.2010 13:37скачать
Тема 15.doc190kb.31.10.2008 11:24скачать
Тема 16.doc87kb.31.10.2008 11:26скачать
Тема 17.doc95kb.31.10.2008 11:27скачать
Тема 7.doc127kb.31.10.2008 11:13скачать
Тема 8.doc83kb.01.12.2010 10:45скачать
Андреев А Л Социология техники.doc383kb.01.12.2010 11:24скачать
Кравченко Тюрина Социология управления.doc207kb.01.12.2010 13:17скачать
Тема 9.doc137kb.02.12.2010 13:35скачать
УМК Социология управления 2010.doc381kb.19.01.2010 13:12скачать
Вагурин1.doc210kb.15.11.2006 18:07скачать
Вагурин2.doc218kb.15.11.2006 18:34скачать
Глава 1.doc555kb.26.11.2010 11:59скачать
Глава 2.doc615kb.29.11.2010 18:21скачать
Глава 3.doc540kb.27.11.2010 12:53скачать
Глава 4.doc681kb.27.11.2010 21:58скачать
Глава 5.doc865kb.28.11.2010 19:54скачать
Предисловие.doc64kb.25.11.2010 14:32скачать
Гл1.doc184kb.06.12.2006 19:43скачать
Гл2.doc93kb.15.02.2006 13:21скачать
Гл3.doc135kb.16.02.2006 10:02скачать
Гл4.doc85kb.16.02.2006 10:27скачать
Гл5.doc177kb.16.02.2006 11:22скачать
Гл7.doc92kb.20.02.2007 19:54скачать

Глава 2.doc

  1   2   3   4   5   6
Реклама MarketGid:
Загрузка...
Глава 2.

ПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИЯ

В НАУЧНОМ ПОЗНАНИИ ЯВЛЕНИЙ

УПРАВЛЕНИЯ

Научное познание явлений управления сегодня может быть плодотворным только с позиций постнеклассической науки. Объ­ектами постнеклассической науки выступают сегодня «человеко-размерные» системы и вопрос о «вписывании» в такие системы механизмов социальной регуляции, и особенно регуляции управ­ленческого типа, становятся актуальными, прежде всего, в соци­ально-философском и теоретико-методологическом отношениях. Переход к постиндустриальной парадигме управления требует предварительного рассмотрения вопросов об этимологическом статусе научного знания об управлении, о месте и роли отдельных научных дисциплин в его познании, социогумманитарных преоб­разований в общенаучных подходах к явлениям, и прежде всего в системном подходе, где безличные принципы о законах строения и функционирования систем должна быть совмещены с принципами организации человеческой деятельности, к которой и относится управление.

В этой связи мы выдвигаем концепцию персонифицированных социальных систем, как «систем с управлением» и социокультур­ной обусловленности системной организации управления. Глава заканчивается постановкой проблемы управляемости «человеко-размерных объектов» постнеклассической науки.

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

Выше мы определили управленческую мысль как познаватель­ное отношение к управленческой практике руководителей различ­ного ранга, специалистов из числа управленчеакой инфраструкту­ры (экспертов и консультантов) и представителей различных областей научного знания, включающих в предмет своих теорети­ческих, методологических и эмпирических исследований пробле­матику управления. Всю эту армию энтузиастов управления вдох-

94

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

новляет вера в то, что «не бывает бедных и богатых стран, есть плохое и хорошее управление» (П. Друкер) и то, что с помощью углубляющихся и специализирующихся знаний можно плохое управление превратить в хорошее, а хорошее - в лучшее или даже в «великое» (Дж. Коллинз).

«Знание об управлении» и «знание в управлении» - два различных статуса

Можно априорно поддержать эти символы веры, тем более что, действительно, богатые страны чаще всего имеют хорошее управление, а фактов улучшения работы предприятий, находящихся на гране банкротства путем смены руководства предостаточно в журнальных хрониках и особенно в опыте работы успешных консультантов по управлению1. П. Друкер (из двух транскрипций в написании фамилии этого великого «гуру» мы остановились на этой) положил всю свою творческую жизнь на доказательство правильности своей веры в могущество менеджмента. В своей обобщаю­щей работе он затрагивает тему о значении и роли управленческо­го знания в цивилизационном развитии2. Где-то около 1700 года, по мнению П. Друкера, знание впервые из интеллектуального дос­тояния немногих превратилось в фактор совершенствования чело­веческих действий и, прежде всего, трудовых операций. Переход с 1700-го по 1880 годы он относит к промышленной революции. Взятые вместе технические школы (инженерные, агрономические, горные) и «Энциклопедия» Д. Дидро и д'Аламбера сделали обще­доступным techne - секреты мастерства. Практический опыт они преобразовали в знания, практическое обучение - в методологию, а конкретные действия - в прикладную науку.

Вторая революция, основанная на знаниях произошла в 1895-1960 годах. Первая дата - это как раз то время, когда американец Ф. Тейлор стал привлекать научные знания для совершенствования методов работы. Отсюда начал свой исторический отсчет научный менеджмент, который привел в развитых странах к повышению производительности труда примерно в 50 раз, что стало базой рос­та уровня и качества жизни всего населения. Где-то с 60-х годов XX века начался новый этап приложения знаний. На этот раз уже непосредственно к сфере управления, совершая революцию уже не

1 См.: Дудченко В. С. Абсолютный консультант, или секреты успешного кон­
сультирования. М., 2004.

2 Drucker P. F. Managing in a Time of Cream Change. N. Y., 1995.

95

Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

в физическом, а в традиционном умственном, управленческом тру­де. Эта революция продлится, по словам П. Друкера, примерно до 2020 года, полностью преобразуя постиндустриальное общество в посткапиталистическое.

Столь значительная роль, придаваемая П. Друкером знанию, соединенному с практической деятельностью от рабочего места до управленческой элиты, заставляет задуматься над механизмом, благодаря которому знание в управлении и становится производи­тельной силой. Работает ли этот механизм везде и всюду, без ис­ключения, или только в особых социокультурных условиях, при наличии, например «протестантской этики», как это утверждал М. Вебер, или «синкрезиса», как пишет И. Г. Яковенко? Что такой механизм возможен, убеждает огромная исследовательская работа Дж. Коллинза, проводившаяся под его руководством большой группой ученых в течение пяти лет, чтобы ответить на один-единственный вопрос: почему компания «Walgreens», которая дол­гое время (около 40 лет) ничем особенным не отличалась и была со средними показателями на рынке, вдруг в один прекрасный год (1975) начинает наращивать свои показатели, перекрывая их к 2000 году более чем в 15 раз, в то время как другие компании в той же отрасли, имея примерно те же возможности и ресурсы (как «Eckerd»), в т. ч. менеджмент, не смогли совершить такой пере­ход?1 Ответ парадоксальный: не играет главной роли ни капитал, ни менеджмент с разработкой своих стратегий, миссий, политик, ни особая роль линейно-штабной или дивизионной структуры управления. Решающую роль сыграла сознательно построенная целостность производственного коллектива на основе добровольно разделяемой всеми системы ценностей. В «теле» этой целостности решались все вопросы - и формальные и неформальные, и рутин­ные и инновационные. Они решались на основе самоорганизации этого коллектива с позиций общих ценностей, всякий раз пере­страиваясь по мере поступления проблем.

Но опять же, при каких условиях социокультурный фактор ценностей вместе с технологическим знанием превращается во внутреннюю производительную силу, и надолго ли сохраняется эта целостность, несмотря на смену лидеров и изменчивость рыночной среды? Автор убежден, что «практически любая организация мо­жет кардинально улучшить результаты своей- деятельности и, воз­можно, даже стать великой, если она будет последовательно пре-

' Коллинз Дж. От хорошего к великому. Почему одни компании совершают прорыв, а другие нет. М., 2002.

96

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

творять в жизнь идеи и концепции, открытые в ходе нашего иссле­дования»1. Значит, опять же речь может идти о типе знания об управлении, используемого в такой необычной организации.

Для нашей страны это особо важная и острая проблема. Наряду с тенденцией возрождения России как великой державы, хотя это и не всем нравится, мы вступили в негласное соревнование с Запад­ной Европой и, конечно, США за лучшую организацию управле­ния. У нас переводится и широко распространяется практически вся мало-мальски стоящая литература по менеджменту и создается в больших количествах своя. Управление преподается в десятках тысяч учебных заведений (из них более 3000 только университе­тов), в массовом порядке происходит опробование различных схем управления в государственных структурах, в т. ч. в силовых, в биз­несе, в учебных заведениях, в регионах в местном самоуправлении. У нас сложились мирового уровня консалтинговые компании и ас­социации по управлению (Пригожий А. И., Дудченко В. С. и др.). Есть оригинальные разработки по информатизации систем управ­ления («Да-система» С. В. Чеснокова), публикуются фундамен­тальные работы по теории и методам управления.

И тем не менее многих из нас беспокоит, что новаторские идеи медленно и с большим трудом проникают в управленческую прак­тику, что исторически отжившие технократические и администра­тивно-авторитарные схемы все еще широко распространены, а явно выраженные «организационные патологии», о которых А. И. Пригожин написал уже не в одной книге с выдачей рецептов борьбы с ними, не устраняются самими управленцами на местах2.

И вообще существует опасение: а не проспим ли мы револю­цию в управлении, о которой пишет П. Друкер, не придавая институту управления того значения, которое он должен иметь в по­стиндустриальном обществе?

Ответим коротко: не проспим, поскольку есть потенциал и еще есть время подумать, и еще, если выполним два условия: 1) созда­дим социально-политические, социально-экономические и инсти­туциональные предпосылки, чтобы успешно управлять было вы­годно и безопасно; 2) если социально-гуманитарные знания, поми­мо теоретико-методологических построений, которыми мы сейчас

^ Коллинз Дж. От хорошего к великому. Почему одни компании совершают прорыв, а другие нет. М, 2002. С. 18. Для интересующихся подробностями на с. 254-255 обобщены 7 качеств успешного управления: 1) руководитель, 2) под­пор кадров, 3) честность, 4) уникальные решения, 5) культура дисциплины, 6) тех­нологии, 7) управление как раскручивание маховика.

Пригожин А. И. Метод развития организаций. М, 2003. С. 93 и др.

97

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

активно занимаемся, смогут представить управленческой практике такой отечественный продукт (УТП - уникальное товарное пред­ложение), от которого трудно будет отказаться, как не смогли аме­риканцы отказаться от УТП Тейлора, Мэйо, Друкера. Для этого необходимо, чтобы в поле зрения социально-гуманитарных наук попали проблемы состояния и роли управленческих знаний в на­шей практике управления; нужно чтобы проводились масштабные исследования типа тех, которые проводились и проводятся на За­паде; нужно, чтобы фундаментальные идеи и концепции в области организации управления, которым занимается наука в академиях и университетах, доводились до уникальных технологических разра­боток.

О проблеме эпистемологического статуса знания об управлении

Одним из необходимых шагов в этом направлении является уточнение эпистемологического статуса управленческого знания. Проблема как раз в том, что социально-гуманитарное знание, в сторону которого склоняется ингредиент общественного внимания в вопросах модернизации отечественной системы управления, се­годня представляет собой ряд самостоятельно развивающихся, слабо связанных между собой дисциплин, каждая из которых вы­деляет свой аспект, имеет свою методологию и свой язык. К ним мы относим экономику, политологию, психологию и социальную психологию, право, социальную антропологию и, конечно, социологию. Социология среди этих дисциплин занимает особое поло­жение, поскольку она вникает и в различные аспекты обществен­ной жизни (экономическая социология, социология политики, со­циология права, социология структуры, социология личности, культуры, труда, организации, конфликтов, рисков и т. д.), и в про­блемы общества в целом, как своего родового объекта. Правда, главным недостатком общей социологии (об этом подробнее речь пойдет в третьей главе) является то, что управление в ней не получило развернутой социологической интерпретации и не вошло в ее предметное поле. Этот недостаток исправляется, но на фоне рас­тущей потребности в знании об управлении началась активная разработка проблем управления несоциологическими дисциплинами, в том числе и такой дисциплиной как «социальное управление», поскольку, как пишут разработчики этой науки, «современная практика нуждается в новой парадигме управления, базирующейся на достижениях всех наук (экономической, социологической, по-

98

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

литологической, психологической и т. д.) в их интегральном каче­стве - в современной теории и методологии социального управле­ния, применение которой позволит сохранить целостность общест­ва, его устойчивое развитие»1. Это благородное стремление стал­кивается с многочисленными трудностями, и главная из них как раз эпистемологическая, связанная со статусом социально-управленческого знания.

Социальное управление по своему предмету заявлено как меж­дисциплинарная наука. Она исследует общие закономерности, принципы социального воздействия, независимо от того, в какой сфере жизни они осуществляются, закономерности и принципы создания и функционирования самой системы управления. Но структурно эта междисциплинарная наука включает в себя социо­логию управления, философию управления, психологию управле­ния, политику или искусство управления, экономику, культуру и право в аспектах управления. Основным методом исследования социального управления считается системный подход, системный анализ общественной жизни, который объединяет совокупность методов и средств, помогающих изучать свойства и структуру сложной социальной системы, являющейся объектом управления .

Ниже, в главе 3, мы еще раз выскажем некоторые сомнения в осуществимости самой идеи создания такой научной дисциплины. Здесь хотелось бы только отметить главное: такой тип интеграции научных знаний об управлении заведомо контрпродуктивен и ра­ботает не в пользу разработки социогуманитарной альтернативы индустриальной парадигме управления.

Приведем один пример, чтобы показать, что проблема эписте­мологического статуса социального управления как науки и теории является трудно разрешимой. В. С. Кирпичев начинает доказатель­ство права на существование такой науки с определения управле­ния. По всей видимости, основания для этого определения он на­ходит в теории государства и права: «Управление - это способ ор­ганизации жизни и деятельности людей, основанный на праве (собственности, государственном праве, праве силы и т. д.), разде­лении труда и опыта, делегировании полномочий. Сущностным признаком управления является целеполагание, сознательное воз­действие субъекта управления на управляемую систему. Управле­ние представляет собой организационное воздействие на объект-материальное, технологическое экономическое, административное,

1 Иванов В. К, Иванов А. В., Доронин А. О. Управленческая парадигма XIX века.
М., 2002. С. 28.

2 Теория управления. Энциклопедический словарь. М., 2004. С. 469.

99

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

идеологическое и т. д. Смысл этого воздействия - упорядочение, регулирование состояния объекта управления, а также создание предпосылок для самоорганизации» .

С позиции индустриальной парадигмы здесь все логично. Ав­тор отражает широко распространенное представление о практике государственного управления как о функции власти, как о меха­низме ее осуществления. Далее идет не вполне корректное (тоже широко распространенное у нас) определение управления через управление - как целенаправленное воздействие управляющей системы на управляемую (это уже из технической кибернетики), как создание предпосылок для самоорганизации объекта (это из усеченной в своем предмете синергетики, которая считает самоор­ганизацию естественным и самостоятельным процессом, без вся­ких направляющих и управляющих предпосылок). Затем начина­ются трудности с определением места и роли новой науки об управлении в системе наук.

Социальное управление объявляется теоретической наукой, предметом которой выступают «закономерности и способы управ­ленческого взаимодействия социальных субъектов и объектов, ор­ганизационно-управленческие отношения в социуме». Эта наука, по мысли автора, опирается на несуществующую пока общую тео­рию управления, в которую он включает тектологию А. А. Бог­данова, теорию социальной организации (их на самом деле не­сколько), общую теорию систем, кибернетику, синергетику и со-циосинергетику, т. е. целый конгламерат общенаучных знаний, имеющих определенное эвристическое и методологическое значе­ние, но никак не представляющих собой общую теорию. В совре­менной науке в качестве основной структурной единицы принимается дисциплинарно организованное знание, в которых отдельные отрасли-научные дисциплины (математика, физика, химия, биоло­гия, технические и общественные науки) выступают в качестве автономных подсистем, взаимодействующих между собой (В. С. Стёпин). «В качестве исходной единицы методологического анализа структуры теоретического знания следует принять не от­дельно взятую теорию в ее взаимоотношении с опытом (как это утверждалось в прежней стандартной концепции), а научную дис­циплину»2. Структура знаний научной дисциплины, по В. С. Стё-пину, определяется уровневой организацией теорий разной степе-

1 Кирпичев В. С. Социальное управление как наука и учебная дисциплина //
Социальное управление. Курс лекций. М., 2000. С. 6-17.

2 Стёпин В. С. Теоретическое знание. М., 2003. С 706-707.

100

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

ни общности - фундаментальных и частных, их взаимоотношени­ем между собой и со сложно организованным уровнем эмпириче­ских исследований (наблюдений и фактов), а также «увязкой» с основаниями науки.

Если строго подходить к созданию социального управления как интегративной (междисциплинарной) науки, то тогда потребуется провести преобразования в основаниях каждой из интегрируемых дисциплин и выйти на формирование теории, соответствующей современным критериям научности. В науке нельзя тому и друго­му автору запретить идти по избранному им пути. Возможно, в далекой перспективе сложатся условия, когда науки о природе и науки о человеке действительно составят одну науку, но с учетом того, что на участие в мировой управленческой революции у нас осталось не так уж много времени, желательно воспользоваться рекомендацией академика РАН В. С. Стёпина и плотнее порабо­тать над проблематикой управления в сложившихся дисциплинах, в соответствии с предметами и методами, развивая при этом меж­дисциплинарные связи, которые всегда способствуют научно-кор­ректному пе'реносу идей и знаний из одной дисциплины в другую, их взаимному обогащению1.

Принципиальным вопросом для уточнения эпистемологическо­го статуса управленческого знания, конечно, является разделение его на «знание об управлении» и «знание в управлении». Всем нам хотелось бы, чтобы и то и другое было как можно более научным, наиболее адекватным действительности и практически полезным, но как раз это простое и естественное желание оказывается чрез-

1 При этом хотелось бы заметить, что полезно было бы уже сегодня ввести и корректное различение научных и учебных дисциплин. Последние могут себе позволить быть эклектичными, поскольку такими и являются знания в практике управления. Для этого необязательно превращать каждую учебную дисциплину в научную теорию. Так и поступает т. н. научный менеджмент в США и во всем мире, собирая знания отовсюду и обобщая опыт, чтобы быть максимально прак­тичным. В науке нужно двигаться по пути пересмотра онтологических оснований знания об управлении, использовать не только зарубежный, но и отечественный опыт теоретизирования в этой области. Например не потерявшая актуальность работа: Попов Г. X. Проблемы теории управления. М., 1970, особенно глава III «Система знаний об управлении в социалистическом производстве». С. 90 и др.; теоретические разработки, изложенные в нескольких книгах: Франчук В. И. Ос­новы современной теории обществ. М., 2001; Его же. Общая теория социальных организаций. М., 2001; Дридзе Т. М. Две новые парадигмы для социального по-шания и социальной практики // В кн.: Социальная коммуникация и социальное управление в экоантропоцентрической и семиосоциопсихологической парадиг­мах. М., 2000; Шабанова М. А. Социоэкономика: от парадигмы к новой науке // ()бщественные науки и современность. № 1. 2006; и др.

101

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

вычайно сложным для исполнения, что показывает и история аме­риканского менеджмента.

Необходимость методологических преобразований в определении статуса управленческого знания

Для того чтобы включить в свой научно-познавательный про­цесс такой необычный объект, как управление, в нем должны быть произведены определенные методологические преобразования, направленные на уточнение эпистемологического статуса, полу­чаемого в ходе исследований управленческого знания.

Слово «эпистемология» у нас употребляют по-разному. В од­них случаях это синоним теории познания, за которой в отечест­венной литературе закрепилось слово «гносеология»1. В других они разводятся как общее и частное. За гносеологией остается тео­рия познания и функционирования готового знания, а за эпистемо­логией - проблемы познания, относящиеся к отдельным видам на­учного знания2. Наконец, в-третьих случаях гносеологические и эпистемологические проблемы познания различают как проблемы классической и неклассической философии. Если в классической гносеологии проблемы познания трактуются в оппозиции «субъ­ект-объект», то в неклассической эпистемологии - в оппозиции «объект-знание», т. е. последняя отталкивается не от познающего субъекта, а от объективных структур самого знания3.

Говоря об эпистемологическом статусе социально-научного знания, мы интересуемся его структурой (теоретическое-эм­пирическое, фундаментальное-прикладное, законодательное-ин-терпретативное и т. п.), критериями научности, проблемами теоре­тичности знания (и в этом смысле его истинности), наблюдаемо­стью и наглядностью, а также, и это главное, способом вычленения предмета познания из социальной реальности, отделением пред­метной реальности от социальной с использованием универсально-абстрактных конструкций; типа представлений об универсальных свойствах, отношениях и механизмах сохранения целостности из­меняющихся объектов.

Проблема эпистемологического статуса научного знания при­обретает особую актуальность, поскольку в современных условиях

1 Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М, 1974.

2 Ракитов А. И. Философские проблемы науки. М: Наука, 1977; Философия
компьютерной революции. М.: Политиздат, 1991.

3 Бабайцев А. Ю. Эпистемология. Новейший философский словарь. С. 847.

102

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

потеряли свое значение фундаменталистские схемы познания, сво­дившие суть познавательного процесса либо к априорным «исти­нам разума» («рационализм»), либо к чувственно-достоверным «истинам факта» («эмпиризм»). Аналогично дело обстоит и с фун­даменталистским методологизмом в виде «единственно правиль­ных» методологических подходов (типа диалектического, функ­ционалистского или феноменологического) с их канонизирован­ными схемами составления исследовательских программ и джентльменским набором научных методов'. Принцип пролифера­ции, или допустимости множественности подходов, если они не выходят за рамки научности, дополнительно нагружает ученого моральным обязательством эксплицировать свою философско- методологическую позицию как доказательство валидности ре-зультата.

Глубокая, эшелонированная дифференциация современного общества требует соответствующего знаниевого ядра, обслужи-вающего деятельность различных социальных субъектов. Сказать, что эпоха модерна характеризовалась преимущественно «законо-дательным» разумом, а вступающего в свои права постмодерна - «интерпретативным», значит, по нашему мнению, чрезмерно упро-стить реальную картину.

Если, как утверждает 3. Бауман, подкрепляемая законодатель­ным разумом философия отступает под натиском нового философ­ского стиля, вдохновляемого разумом интерпретативным, и этот процесс сравним с пирронистским кризисом XVI-XVII веков2, то не лишним будет напомнить, что указанный кризис составил лишь переходный период от эпохи Возрождения к эпохе Просвещения. Последняя и явила миру современную науку - правда, в варианте механико-математического естествознания.

Драматизм современной ситуации состоит в повышении роли и

значения социогуманитарного знания в связи с вовлечением в ци-вилизационный процесс новых природно-социальных и социально-

гуманитарных объектов, для изучения которых естественнонауч­ные теоретико-методологические подходы стали просто недоста-точными. Поиск оснований познавательной достоверности, харак-терный для познания явлений природы, сместился в сторону реля-'

«Фундаменталистская модель, как нетрудно убедиться, в своих основных чертах антиисторична» (Швырев В. С. Научное познание как деятельность. : Политиздат, 1984. С. 184).

2 Бауман 3. Философия связи и влечения постмодернистской социологии // Вопросы социологии. Т. 1. 1992. № 2.

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

тивистских представлений о зависимости знания от познаватель­ных систем, создаваемых якобы по произволу субъектов познания. Но, как правильно замечает Н. Решер, у всякого когнитивного релятивизма есть свои границы, переступая которые мы рискуем войти в противоречие с телеологической природой человека, склонного к рациональному построению своих действий1. Все это означает, что когнитивные модели в отношении социальных и гу­манитарных объектов требуют такого же фундаментального обос­нования своего научного статуса, как это произошло в истории науки в отношении объектов природы. Выход из скепсиса постмо­дерна один: не отказываясь от постнеклассического научного дис­курса в отношении объектов природы, повышать научный статус знания о социальной и ментальной реальностях.

Законодательное,интерпретативное и технологическое знание

Доминирует сегодня социальность, соединяющая в процессах совместной деятельности социально-естественное и искусствен­ное, управляемое и самоуправляемое, организованное и спонтан­ное. Изменилось и положение власти в обществе. Выделение управления в самостоятельный социальный институт действитель­но приводит к интенсификации коммуникаций и расширению объ­емов интерпретационной деятельности в форме ведения перегово­ров, достижения различного рода соглашений как важного элемен­та поддержания социального порядка. За этим стоят мощные процессы возрастания роли гражданского общества в организации общественной жизни и различного рода более или менее устойчи­вых общественных образований (типа временных социальных кол­лективов). Но это совсем не значит, что граждане национальных государств и наднациональных сообществ теряют интерес к объяс­нению процессов их совместной жизни и деятельности, к установ­лению норм и правил поведения, и к познанию частных и универ­сальных законов общественного развития.

Наряду с законодательным и интерпретативным разумом по­вышается роль и конструктивного разума, находящего свое во­площение в различного рода технологиях. Да и законодательный и интерпретативный разум не такие уж антиподы, если избавиться от искажающих суть этих понятий словоупотреблений.

1 Решер Н. Границы когнитивного релятивизма// Вопросы философии. 1995. № 4. С. 53. Обращаем внимание на то, что автор эту свою позицию не считает версией прагматизма, поскольку телеологичность социальных действий имманен­тна всей человеческой деятельности, а не только в плане практицизма.

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

Вина разума не в том, что он способен мыслить общее. Это его имманентное свойство. И. Кант, уличенный Ричардом Рорти (как, собственно говоря, и Декарт, и Локк, и Спиноза) в навязывании обществу принудительной философской модели в виде истины в последней инстанции1, утверждал только, что способность сужде­ния бывает разная: «Если общее (правило, принцип, закон) дано, то способность суждения, которая подводит под нее особенное... есть определяющая (подчеркнуто авт. - А. Т.) способность суждения; если же дано только особенное, для которого способность сужде­ния должна найти общее, то эта способность есть рефлектирующая (подчеркнуто авт. -А. Т.) способность суждения» .

Ученый, конечно, вправе остановить свое исследование про­блем управления на любой стадии познания, в том числе и на реф­лексии в отношении частного или единичного, типичного или уни­кального факта, но он же обязан при этом обосновать тип знания, который он стремится получить, и методолого-методические сред­ства, которыми он собирается пользоваться. Другими словами, он должен обосновать эпистемологический статус знания об управле­нии как социальном явлении.

Нас, конечно, интересует, прежде всего, конструирование мето-долого-методической системы познания проблем социологии управ­ления. Но из-за недостаточной разработанности некоторых общеэпи­стемологических и общеметодологических вопросов научного иссле­дования в условиях смены парадигм нам приходится так или иначе их затрагивать как важную, но сопутствующую проблематику.

Познавательная деятельность вплетена в большинство видов предметно-практической деятельности: исполнительскую, управ­ленческую, повседневную (бытовую), производственную, общест­венно-политическую и т. п. Более того, в некоторых видах профес­сиональной деятельности (в работе судьи, следователя, геолога, например) специализированная познавательная деятельность (ис­следование) выступает как основная. Поэтому выделение элемен­тов методологической системы научного исследования мало чем отличается от ненаучного. И в том и в другом случае могут быть выделены субъект и объект, проблемная ситуация, цель и задача, условия и средства, определен результат. Чем различаются позна­вательная деятельность, а) включенная в предметно-практическую, б) выделенная в качестве самостоятельной и в) научная? Они раз-личаются, прежде всего, типом решаемых задач, характером и со­держанием знания и способом его получения.

1 Кант И. Критика способности к суждению. М: Искусство, 1994. С. 50.

105

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

Тип решаемых задач зависит от типа проблемной ситуации. Проблема (от греч. problema - задание, задача) - это конкретный, насущный вопрос, требующий разрешения. Проблемная ситуация характеризуется наличием в деятельности определенного субъекта значимого противоречия между ее элементами. Это могут быть противоречия между поставленной целью и достигнутым резуль­татом, между целью и средствами, между деятельностью и внеш­ними условиями ее протекания, между субъективной (личной) и общественной оценкой ценности полученных результатов и др. В любом случае в центре проблемной ситуации всегда находится действующий субъект, а сама ситуация есть перманентное состоя­ние его жизнедеятельности. Поскольку субъект проявляется в единстве физического, социального и ментального, то проблемная ситуация социально-научного познания может быть эксплициро­вана в этих трех координатах.

В физических координатах могут быть зафиксированы матери­альные и пространственно-временные аспекты проблемной ситуа­ции, в социальных - статусные позиции и отношения участников деятельности, в ментальных - рефлексивная способность субъекта и его способность к интерсубъективному взаимодействию. Можно с большой степенью уверенности предположить, что все эти эле- менты проблемной ситуации нагружены вероятностными предрас-положенностями к изменению в том или ином направлении и кор­реляционно связаны между собой, но могут быть и противопостав­лены друг другу, т. е. могут быть конвергентными и дивергент­ными.

Регулирующая роль человека, его «самости» в использовании знаний

Отсюда трудности проектирования и осуществления любой деятельности. Требуется определенная концентрация ума и воли, чтобы все эти разрозненные и расползающиеся в разные стороны фрагменты действительности были собраны воедино и сфокусиро­ваны в одном направлении. Эту функцию у Сократа и Платона вы­полнял дух как «пилот тела», у Г. Райла - «дух в машине» , а у К. Поппера - самость.

«Как пилот, самость одновременно наблюдает и предпринимает действия. Она - действующая и страдающая, вспоминающая про­шлое и программирующая будущее, ожидающая и опровер-

1 Ryle G. The Concept of Mind. L„ 1949.

106

2.7. Эпистемологический статус управленческого знания

гающая. В быстрой смене и сразу все одновременно она содержит желания, планы, надежды, готовность действовать и живое созер­цание самой себя как бытия активной самости, центра действия. Она владеет этим свойством в значительной мере благодаря интеракции с другими личностями и миром З»1. В концепции «трех миров» К. Поппера самость не находит себе места ни в одном из них по отдельности, но является особой интегративной и регулятивной реальностью по отношению ко всем им вместе взятым. «Я хочу предположить, - пишет он, - что самости являются единственными активными агентами во Вселенной: единственными агентами, по отношению к которым термин "активность" может быть применен в подлинном смысле этого слова»2. Как бы там ни было, но мы можем принять, что человек есть одновременно и физическое, и социальное, и культурно-ментальное существо. Как субъект он постоянно вносит определенность в свой внутренний мир и в свое положение в физическом и социальном мирах именно тем, что ус­танавливает направление своей деятельности, решает проблемные ситуации и тем самым проявляет себя как «самость».

Не все действия человека превращаются в деятельность и не все виды деятельности приводят к значимым, удовлетворяющим его результатам. Но выбор направления деятельности является не-пременным атрибутом «самости», важнейшим условием ее проти-воречивого существования.

Некоторые противоречия на практике (в предметных действи­ях) решаются раньше, чем в мыслях (в ментальных действиях). Это, в основном, такие проблемы физического тела, когда реакция на физическое воздействие должна наступить мгновенно. Другие противоречия снимаются в результате предварительного обдумы- вания, взвешивания различных вариантов действий и сознательного выбора при принятии решения. Так поступает обычно практический разум, содержание которого представляет собой отражение свойств явно выраженного объекта и действий с ним. В нем отсутствует заметная дистанция между видимым и мысленным. Он мыслит то, что видит, и видит то, что мыслит. К разновидности практического разума относится и ментальность специалиста, на­правлением деятельности которого является получение знаний относительно определенного вида объектов и действий с ними. Обычный практический разум в сопоставлении с разумом специалиста пред-

ставляется дилетантским суждением о лежащем на поверхности.

1 Popper К., Eccles J. The Self and its Brain. P. 120.

1 Ibid. P. 538.

107

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

Но с учетом движения многих обществ ко всеобщему средне­му, а в перспективе и к высшему специальному образованию, под­держанному компьютерным оснащением интеллектуальной дея­тельности, обыденный практический разум очень быстро превра­щается в мощное орудие рационализации предметных действий и, соответственно, в более успешное разрешение одного круга про­блемных ситуаций и расширения другого, еще более сложного. Увеличиваются возможности обдумывания и перебора вариантов, применения исчисления для выбора наиболее оптимальных спосо­бов действий. Особенно затрагивает этот процесс содержание и организацию управленческого знания.

А. И. Ракитов, для доказательства наличия в обществе весомых предпосылок информационно-компьютерной революции, выдви­нул и обосновал идею формирования новой модификации практи­ческого разума - разума технологического. «Технологический ра­зум представляет собой непрерывно совершенствующуюся систе­му методов, знаний, эталонов, нормативов и правил технологи­ческой деятельности. По мере углубления и ускорения НТП техно­логический разум действительно превращается в один из самых мощных градиентов общественного сознания, культуры и цивили­зации»1. Суть его идеи в том, что существующая формула научно-технического прогресса уже не отвечает действительности. Она должна учитывать принципиальное отличие техники от техноло­гии, современной технологии - от традиционной, и отражать глу­бинную связь со всей системой ресурсов и социально-экономи­ческих взаимодействий. Техника относится к миру вещей, техно­логия - к миру деятельности. Технология представляет собой осо­бую операциональную систему, связанную с использованием тех­ники, зафиксированную в виде определенных знаний и навыков.

Но слово «технология», как мы знаем, применяется не только в отношении техники. Оно относится к любой алгоритмизированной деятельности, как ее рационально-инструктивная составляющая, как программа. В этом смысле говорят о технологиях социальных, избирательных и о технологиях управления. Выделение техноло­гического знания в отдельную категорию позволяет расширить наше представление о структуре управленческого знания. Помимо естественной составляющей (здравого смысла) оно приобретает и искусственную надстройку - технологическое знание. Овладение таким знанием требует специальной подготовки и закрепления на практике. Важной особенностью технологического знания являет-

1 Ракитов А. И. Философия компьютерной революции. С. 103.

108

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

ся его способность кумулировать научные и технические достиже­ния и в то же время развиваться на собственной основе: одни тех­нологии могут порождать другие, более совершенные. Это одна из причин падения престижа традиционной науки. Научные знания, воплотившиеся в технологии, перестают играть большое значение для практиков управления, которым начинает казаться, что они и гак «схватили бога за бороду». Однако это не более чем иллюзия.

Когда цитируют А. Эйнштейна о том, что вся наука является ничем иным, как усовершенствованием повседневного мышления1, или К. Поппера о том, что «наука - это, в сущности, просвещенный здравый смысл»2, то не следует предаваться упрощенным пред­ставлениям о линейной связи между наукой и практикой. Техноло­гический разум тому пример. Он и научен, и практичен.

Проблема перевода научного знания об управлении в управленческую практику

Научное знание получают в специально созданных экспери­ментальных условиях, поскольку оно отражает сущность объектов, не обладающую в обычных практических ситуациях в полной мере качествами наглядности и наблюдаемости. Перевод научных зна­ний в практические рекомендации для управления требует специ­альных опосредствующих процедур. В тех нередких случаях, когда таких процедур не оказывается, они представляют собой обычные реминисценции далекой от практики академической (университет­ской) науки.

В этом отношении разделение науки на фундаментальную и прикладную приводит к известным трудностям в установлении эпистемологического статуса социально-научного знания. В связи с этим в литературе отмечается тенденция к дивергенции двух ти­пов получаемых в результате научных знаний. «Если в фундамен­тальных исследованиях научная истина выступает в качестве выс­шей и самодостаточной ценности, то в прикладных исследованиях она является лишь инструментальной ценностью, служащей дос­тижению иных целей и ценностей»3. Постановка познавательных проблем в фундаментальной науке определяется преимущественно логикой развития научного знания, а в прикладной - требованиями практики, прямыми заказами с ее стороны. Вопрос о том, в какой

1 Эйнштейн А. Физика и реальность // Собрание научных трудов. Т. 4. М, 1967. С. 200.

1 Popper К. World of Propensities. Bristol, 1990. P. 49.

3 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 9-10.

109

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

мере результаты прикладных исследований являются научными, остается спорным. Мы считаем, что они остаются научными, если становятся технологическими на уровне разработок, и практиче­скими, как только разработки становятся практикой.

Отсюда и более жесткие требования к теориям. Вопрос о кри­териях научности теоретического знания наиболее обстоятельно разработан А. И. Ракитовым. Он выделяет теорию в качестве глав­ной подсистемы научного знания именно потому, что «теории и законы науки не встречаются ни в каких других системах интел­лектуальной деятельности... теория есть фундаментальная и отли­чительная конструкция, принадлежащая исключительно науке»'. «Это положение позволяет утверждать, что знания, зафиксирован­ные в комплексе проблем, методов, или знания фактического ха­рактера могут считаться научными лишь при выявлении опреде­ленного отношения, связи или зависимости между ними и науч­ными теориями»2. Для установления этих связей и зависимостей А. И. Ракитов выдвигает ряд критериев научности.

В итоге: если есть задача, цель которой 1) создание новой на­учной теории, или 2) получение новых знаний в рамках сущест­вующей теории, или 3) создание новых научных правил (быть может, метода целиком), или 4) получение эмпирических знаний, предусмот­ренных критериями научности, то такая задача считается научной .

Ввиду смены научных парадигм меняется представление о нау­ке (классическая, неклассическая, постнеклассическая) и, соответ­ственно, о критериях научности. Предметом острой полемики в философии науки являются как раз научные теории и их связь с практикой. В качестве примера приведем высказывания постпози­тивистского критика классической науки П. Фейерабенда. Занима­ясь вопросом интерпретации так называемых «предложений на­блюдения», он последовательно раскритиковал две теории: праг-матистскую, считавшую, что значение «предложениям наблю­дения» придается действиями по их использованию, и феномено­логическую, согласно которой это значение детерминируется чув­ственным впечатлением, заставляющим нас считать это предложе­ние истинным. Как настоящий, по тем временам, «сциентист», он

1 Ракитов А. И. Философские проблемы науки. С. 142. 4

2 Там же.

3 Там же. С. 143-144. Нужно отметить, что автор разработал эти критерии на­
учности как «предельно сильные», применимые лишь к идеализированной модели
науки. Ослабление этих критериев применительно к конкретной проблемной си­
туации требует отдельного обоснования.

110

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

пришел к выводу, что «предложения наблюдения» интерпретиру­ются с помощью содержательных теорий, которые разъясняют, что мы наблюдаем. Но следование этому направлению мысли привело его к тупику парадокса несоизмеримости.

Позитивисты полагали, что считать научными можно те знания о реальности, если они попали в протоколы наблюдения, состав­ленные исследователем, упорядочены и классифицированы. Разви­тие науки сводилось ими к усовершенствованию классификацион­ных схем. Критики позитивизма указывали, что, помимо того что есть наблюдаемое, есть и ненаблюдаемый мир в виде полей, эле­ментарных частиц и т. п., который наука открывает, устанавливая новые свойства и отношения.

Но такая наука претендовала на слишком строгий объективизм, поскольку пыталась убедить, что совершает свои открытия, не из­меняя самих объектов, их свойств и отношений. На самом деле на одном и том же материале могут строиться разные теории, и их объяснения могут настолько не совпадать, что оказываются несо­измеримыми. «Следовательно, если мы не хотим сказать, что тео­рии вообще ничего не описывают, то мы должны согласиться с тем, что они имеют дело с разными мирами и что переход (от од­ного мира к другому) осуществляется в результате смены теорий... При этом мы уже не предполагаем существование некоего объек­тивного мира, который не затрагивается нашей познавательной деятельностью, и признаем его только в рамках частной точки зре­ния»1.

В основе этих примечательных выводов лежит не вполне кор­ректная модель сопоставления таких понятий, как «разум» и «практика»2. Под разумом П. Фейерабенд понимает научную ра­циональность, а под практикой - действия, руководимые здравым смыслом. Он видит три варианта их отношений:

  1. когда разум руководит практикой, т. е. формирует практику в соответствии со своими, в т. ч. научными, стандартами и прави­лами;

  2. когда свое содержание и авторитет разум получает непо­средственно от практики;

  3. когда разум и практика представляют собой не отдельные сущности, принадлежащие к разным видам, а являются сторонами

единого диалектического процесса.

' Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. С. 505-506. 2 Там же. С. 478-488.

111

Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

Все три варианта отношений он признает неудовлетворитель­ными.

Первый вариант «.идеалистический» не хорош уже потому, что идеалист стремится перенести свои рациональные идеи из ми­ра идеализации в реальный мир, в котором он живет. «При этом часто оказывалось и оказывается, что деятельность, рациональная с его точки зрения, не приводит к желаемым результатам»1. Одна­ко и второй вариант «натуралистический» столь же неудовле­творителен. Избрав однажды распространенную и успешную прак­тику, натуралист обрекает себя на догматическое увековечивание изъянов этой практики. Он может остаться верным приверженцем той практики, которая себя изжила, превратилась в пустой форма­лизм. Третий вариант («диалектический»), несмотря на то что он превосходит идеализм и натурализм по отдельности (допускает совершенствование практики за счет вмешательства разума и пере­смотр рационализмов за счет обращения к практике, остается так же неудовлетворительным. «Одностороннее воздействие разума на практику или практики на разум оно заменяет их взаимодействием, однако сохраняет прежнее истолкование взаимодействующих сто­рон: разум и практика все еще рассматриваются как сущности разных видов»2.

В ходе исторического развития и разум, и практическое дейст­вие приобретают новые качества и вступают в новые отношения, что прошло мимо внимания П. Фейерабенда. Появление техноло­гического разума не отменяет науку и действие на уровне здравого смысла, но создает то новое, что ставит перед управлением и науч- ным знанием об управлении более сложные задачи, а именно:

а) создавать описательные и объяснительные теории с учетом того, что в качестве единицы анализа должны выступать техноло­гические элементы практики;

б)разрабатывать методы прикладных исследований и диагно- стики с выходом на проектирование новых, более эффективных технологий, предусматривающих последствия принимаемых ре­шений.

Теоретический статус социально-научного знания

Вопрос об изменении взгляда на классическую науку как на чисто кумулятивный процесс накопления знаний или как на про-

1 Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. С. 489.

2 Там же. С. 490.

112

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

цесс выражения в языке верифицируемых эмпирических истин в виде «протокольных предложений» был поставлен в работах Н. Хэнсона, С. Тулмина, Т. Куна, П. Фейерабенда, И. Лакатоса и др. В итоге представления этих критиков позитивизма о науке впали, как мы показали выше, в другую крайность: не реальность уже определяет мысль ученого, а, скорее, она сама является проек­цией этой мысли.

Критический анализ этой позиции был дан в свое время в рабо­тах В. С. Стёпина, В. А. Лекторского, В. С. Швырева, Л. М. Ко­саревой, Е. А. Мамчур, А. И. Ракитова и других выдающихся оте­чественных специалистов по философии и методологии науки. Но эта критика по времени выпала на переломную эпоху в жизни страны и не смогла быть освоена социально-научными дисципли­нами, продолжающими и по сей день использовать позитивистский методолого-методический инструментарий. К тому же нужно учесть, что между развитием философии, методологии, предметов и методов общенаучных и частнонаучных дисциплин нет и не мо­жет быть жесткой синхронизации. И, возможно, только сейчас пришло время воспользоваться отечественными знаниями по ме­тодологии науки применительно к социогуманитарным знаниям, к знаниям об управлении.

Мы обратим внимание только на некоторые положения, разра­ботанные отечественной философией науки в полемике с новыми агностиками, имеющие отношение к повышению эпистемологиче­ского статуса социально-научного знания.

В. С. Стёпиным были детально изучены вопросы генезиса тео­рии и ее отдельные важнейшие компоненты. На примере анализа классических образцов и современных физических теорий им было показано, что теория строится в результате многократного повто­рения познавательного цикла: движение от оснований науки, в ча­стности от научной картины Мира, к теоретической гипотезе, кон­структивному обоснованию гипотетических моделей и их обрат­ному отображению на картину Мира1. Им была зафиксирована важная методологическая операция построения теории, которая вообще отсутствовала в западной философии науки, принявшей теорию парадигм Т. Куна, но так и не разобравшейся в ее строе­нии. Эта операция - конструктивное введение абстрактных объек­тов, то есть моделей, включаемых в состав теории.

1 В качестве компонентов оснований науки В. С. Стёпин выделяет три «бло­ка»: научную картину мира, идеалы и нормы науки и ее философско-ми-ровоззренческие предпосылки (Стёпин В. С. К проблеме структуры и генезиса научной теории // Философия. Методология. Наука. Сб. статей. М: Наука, 1972).

113

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

Ключевым моментом концепции В. С. Стёпина явилось пред­ставление об «уровневой» организации знаний, где между теоре­тическим и эмпирическим уровнями выделяется подуровень образ­цов решения задач. Представление о науке как о когнитивной «ма­шине» разработано А. И. Ракитовым. Его модель науки («син­тагма») имеет такие функциональные группы как проблемы, тео­рии, методы и факты (П, Т, М и Ф). Он пришел к выводу, что определение науки должно относиться не к какой-либо ее отрасли, а к эпистемологическому идеалу, воплощающему в себе наиболее общие и обязательные для науки элементы строения.

Выделенные подсистемы науки выполняют в процессе позна­ния различные роли. Функциональная группа, называемая проблемами (П), содержит задачи двоякого рода: а) задачи внутренние, то есть решаемые данной «машиной» при участии конкретного мето­да, и б) задачи, для решения которых необходимо либо реконст­руировать имеющуюся «машину», либо создавать новую. Роль «машины», или искусственного когнитивного механизма с замкну­тым циклом преобразований, выполняют теории (Т). Совокупность правил, называемых методом, представляет собой особую функ­циональную группу (М), которая состоит из инструкций, нормати­вов, стандартов по эксплуатации «машины». Наконец, факты науки (Ф) представляют собой особым образом обработанные и удовле­творяющие определенным требованиям эмпирические знания .

Эта аналогия, взятая, внешне, из кибернетики, позволяет про­яснить многие спорные вопросы, не решенные в работах наших разработчиков теории управления. Она показывает, что в процессе исследования используются единицы знания, имеющие принципи­ально различное функциональное назначение. Они делятся на про­изводящие и производимые.

Сколько бы ни пытались позитивистски ориентированные ав­торы редуцировать теории к эмпирическому знанию, эта задача не разрешима, как нельзя редуцировать прядильную машину к про­изводимой ею нити, а доменную печь - к чугуну (примеры А. И. Ракитова). «Суть проблемы, следовательно, заключается не в том, чтобы редуцировать теоретическое знание к эмпирическому, теоретические предикаты к предикатам наблюдения, а в том, что­бы установить подлинные функциональные и структурные взаимо­связи между различными подсистемами науки, выявить приходящуюся на их долю реальную познавательную нагрузку» .

1. Рахитов А. И. Философские проблемы науки. С. 119-121. Здесь, как и в концепции В. С. Стёпина, между теоретическим и эмпирическим уровнем органи- зации знания есть подуровень, называемый совокупностью методов.

2 Там же. С. 125.

114

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

В свете такого подхода иначе решаются и другие философские проблемы науки, в частности проблемы эмпирических обобщений, которые не могут быть средствами создания научных теорий, как станок не может быть обобщением своих деталей, или проблемы несоизмеримости, которые решаются совсем иначе, если представить теории как системы «с наследственностью».

Именно «понятийная синтагма выполняет роль субстанциаль-ного регулятора, коль скоро речь идет о наследственности и пре-емственности в системе научного знания»1. Поскольку преодоле­ние с позитивистской и неопозитивистской методолого-методической практики в общественных науках еще далеко не завершилось, в том числе и в отечественной социологии, обратим внимание и на решение вопросов об истинности, наблюдаемости и наглядности в философии науки. Речь идет о формах установления адекватности научных знаний объективной реальности, в качестве
которой у нас выступает практика управления.

Hac интересуют возможности социологической теории, особым образом структурированной и организованной, в получении ко­сного результата - нового знания об управлении.

^ Теория как формирование абстрактных объектов социальной реальности

Центральным был и остается вопрос об изучаемой реальности. Как мы уже говорили, позитивистские представления об этой реальности как абсолютно независимых от субъекта познания объектах, якобы адекватно представляемых в «протоколах наблюдения», потерпело историческое поражение. Критика этого представления сосредоточила внимание на активной природе познания, которое только отражает действительность, но и творит ее. Вопрос о том, в каком смысле и в какой степени «творит», - стал дискуссионым. Как критически пишет Л. М. Косарева, «согласно этим концепциям предмет науки "выкраивается" из материалов природы либо по мерке убеждений, навыков, ценностей и, наконец, вкусов сравнительно небольшого числа членов научного сообщества, либо по лекалу методологических решений "революционно" мыслящих утонченных методологических фальсификационистов»2 (имеется
Ракитов А. И. Философские проблемы науки. С. 226. 'Косарева Л. М. Предмет науки. Социально-философский аспект проблемы. : Наука, 1977. С. 16.

115

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

в виду позиция И. Лакатоса. - А. Т.). Л. М. Косарева исходит из того, что объективная реальность есть все, чем живет человек, вся полнота его бытия. Наука исследует и представляет не всю эту ре­альность, а лишь ту ее часть или тот аспект, который попадает в ее предмет. На примере физико-математического естествознания она показывает, что объективная реальность и реальность, которую изучает физика («физическая реальность»), далеко не тождествен­ные понятия. «Физическая реальность имеет двойственную приро­ду, она являет собой единство природного и социального... Пред­метом науки является также и сама научная проблема». И все же: как вычленяется тот или иной предмет науки, как и откуда появляется научная проблема в отличие от прикладной или практической? В той части, в какой это касается физико-математического естествознания, автор показывает, что то логическое пространство, в котором движется научное мышление, в отличие от обыденного живого созерцания, есть не что иное, как абстрактный, лишенный качественных различий аспект мира, выявляемый вещной деятель­ностью самого человека2.

Именно потому, что наука исследует условия построения авто­матизмов деятельности, различных схем и алгоритмов, ее резуль­таты могут иметь практическое значение для производства различ­ного рода технических приспособлений и для разработки техно­логий.

Мы думаем, что эти выводы касаются не только физики и фи­зической реальности, а имеют и общенаучное значение, выступают методологическим правилом для разделения социальной и социо­логической реальности, социологического «знания об управлении» и «знания в управлении». Ведь любой объект, любой феномен имеет смысл для человека только тогда, когда он вовлечен в его деятельность, в социальную практику. Именно в этой практике происходит отделение функционального назначения объекта от его многогранной природной фактичности. Абстрактные понятия науки отражают не сами объекты, а их функции, связи, отношения.

«Высказывания теоретического языка, - пишет В. С. Стёпин, -говорят непосредственно не о материальных предметах, с которы­ми мы оперируем на практике, а о связях и отношениях особых идеальных конструктов, которые принято называть абстрактными объектами. Отсюда, конечно, не следует, что теоретические знания не отражают действительность. Речь идет лишь о том, что такое

1 Косарева Л. М. Предмет науки... С. 147-148.

2 Там же. С. 136.

116

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

отражение является опосредованным и осуществляется оно путем формирования абстрактных объектов научной теории»'.

Об этом же пишет и Э. Г. Юдин, отмечая движение в научном познании от сущностно-онтологических схем объяснения к приме­нению универсально-абстрактных конструкций.

«Субстанционалистское объяснение предполагает, так сказать, двойную онтологизацию: во-первых, онтологическую трактовку

самой субстанции, во-вторых, онтологическую редукцию иссле­дуемой реальности, т. е. последовательное сведение этой реально­сти к исходной субстанции. Что же касается второй схемы объяс­нения, то в ней редукционизм либо не носит онтологического ха­рактера и является по своему существу методологическим, либо вовсе отсутствует»2.

Отсюда мы делаем важный для нашей темы вывод о том, что речь идет, в принципе, об отделимости формальных свойств любой вещи от ее природного субстрата (как отделяется количественная сторона от качественной), о таком выделении предмета познания, который сохранял бы в качестве проблемы возможность отделимости одних свойств от других. Это относится и к явлениям управления.

Теории в социально-научном познании управления появляются как результат конструктивного познавательного процесса. Поня­тийный аппарат этих теорий позволяет производить замкнутые когнитивные преобразования, т. е. из одних видов знаний произво­дить другие. Теории характеризуется той особой связью с управ­ленческой практикой, которая запечатлена в предмете как универ­сально-абстрактная ее сторона. Если эта сторона есть одновремен­но и свойство самой практики управления, обнаруживаемое в процессе деятельности, то когнитивные преобразования в теории приведут к новым знаниям, имеющим практическое значение. Но требовать от социальной теории, чтобы ее абстрактные понятия полностью соответствовали практике управления в категориях наглядности и наблюдаемости, - значит, отбросить социально-науч­ное познание в докоперникианское состояние. Можно добиться наглядности бытия исследуемого явления в форме показания при­боров или модели (в виде модели атома, Солнечной системы), но нельзя получить чувственного восприятия такой заведомо бесчув­ственной стороны вещи, как функция, связь или схема взаимоот­ношения управления с вещами и людьми.

' Стёпин В. С. К проблеме структуры и генезиса научной теории // Филосо­фия. Методология. Наука. Сб. статей. М.: Наука, 1972. С. 159.

2 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 29.

117

^ Глава 2. Проблемная ситуация в научном познании явлений управления

Н. Коперник первым выдвинул новый методологический прин­цип, согласно которому следствия из математических утверждений теории, а не сами эти утверждения, должны согласовываться с опытом и наблюдениями, что и позволяет говорить историкам и методологам науки о «коперникианской революции» в познании. Эту методологическую позицию еще как-то можно было осмыс­лить и принять в отношении объектов природы, но в отношении объектов социальной реальности это признание до сих пор прихо­дит с большим трудом. Здесь мы находимся еще на пути от «вави­лонского метода» получения знаний к первой в истории науки пто­лемеевой теории, которая, как известно, пыталась напрямую увя­зать теоретические утверждения и наблюдаемые эмпирические факты в астрономии.

Зависимость знаний об управленческой практике от методологической позиции ученого

Вопрос о соответствии научных знаний управленческой прак­тики нельзя решать без уточнения того, о какой практике идет речь, на какой мировоззренческо-методологической позиции стоит при этом субъект научного познания, какой метод получения зна­ния им используется и какую конкретно цель исследования (зада­чу) он перед собой ставит.

Исследователь может, конечно, стоять на позициях неразличи­мости знания и реальности, исходя из самых благих практических, можно сказать материалистических, соображений. Он верит только своим глазам, опытным данным, эмпирическим обобщениям. Это позиция здравого смысла на практике и позитивизма в методоло­гии. Все полученные таким путем знания будут наглядными и на­блюдаемыми, но те стороны вещей и явлений, которые образуют невидимые глазу качества, инвариантные по отношению к кон­кретным условиям их проявления, окажутся недоступными.

В защиту этой методологической позиции следует только ска­зать, что она имела и имеет большое практическое значение для управления, где востребованы прикладные исследования. Резуль­таты таких исследований составляют важный, хотя и не единст­венный источник получения технологического знания. Но такое знание в отрыве от теоретического, не приводит к познанию явле­ний управления и не имеет научной перспективы.

Таким образом, наше продвижение в познании явлений управ­ления находится на пути различения его онтологических и гносео­логических аспектов. Если в онтологии мы имеем дело с управлен­ческой практикой, то в гносеологии - с выделением тех абстракт-

118

2.1. Эпистемологический статус управленческого знания

ных свойств этой практики, которые позволяют в соответствии с предметной областью социогуманитарных наук строить теории и останавливать закономерности ее генезиса, функционирования и трансформации в связи с той ролью, которую выполняет управле­ние в регулировании человеческой деятельности.

Научное знание об управлении включает в себя и познание

конгломерата («когнитивных комплексов») различных знаний, ис-

пользуемых в практике управления. Тем самым перевод научных знаний об управлении в управленческую практику приводит к их

соединению в новом типе знаний - технологическом, являющемся

ее знаниевой основой.

Научные знания об управлении вырабатывают все уровни строения науки: философскую методологию, в т.ч. методологию науки, общенаучные дисциплины, и прежде всего математику, сорию систем, кибернетику и информатику, синергетику. Мы до­ба вили бы в этот перечень антропологию, как дисциплину, зани­мающуюся человеком в единстве его физико-биологических, пси­хологических и социокультурных качеств, пребывающую еще, правда, в стадии формирования своих общенаучных оснований; специальные дисциплины, такие как история, социология, эконо­мика, психология, право; и, наконец, методологию эмпирических исследований, составляющих основу получения фактических дан­ных для проверки гипотез, построения прогнозных сценариев и проектных разработок.

Каждый из этих уровней, соприкасаясь с управленческой прак- тикой, выделяет свой аспект и процедуру получения знания. Об­щая наука об управлении, если она может быть построена, должна включать в себя теорию, соответствующую современным критери­ям научности, и методы, способные войти в качестве компонентов в теоретическую систему. Сегодня такими возможностями располагают только сложившиеся социально-научные дисциплины, среди которых социология по праву занимает наиболее высокое положение. Тем не менее вопрос о связи научного знания и позна­ния с социологической теорией и методологией остается проблем­ным, как, собственно говоря, проблемными являются все связи и отношения между уровнями познания и отдельными дисцип­линами.

Ниже мы рассмотрим движение научного знания об управле­нии от общенаучных принципов и подходов (системно-кибер­нетических и синергетических) к социально-гуманитарным, сдела­ем попытку выделить специфические качества объектов этого типа познания.

119

  1   2   3   4   5   6



Скачать файл (7689.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru