Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Лекции по социологии управления - файл Глава 3.doc


Загрузка...
Лекции по социологии управления
скачать (7689.3 kb.)

Доступные файлы (49):

л 11.doc156kb.06.12.2009 22:01скачать
л1.doc131kb.06.12.2009 21:59скачать
л2.doc92kb.06.12.2009 22:00скачать
л 3.doc104kb.06.12.2009 22:00скачать
л 4.doc113kb.06.12.2009 19:27скачать
л 5.doc70kb.06.12.2009 19:35скачать
л 6.doc133kb.06.12.2009 19:37скачать
1.doc229kb.24.11.2010 21:56скачать
2.doc26kb.29.11.2010 23:29скачать
3.doc84kb.01.12.2010 13:49скачать
4.doc53kb.01.12.2010 13:56скачать
Тема 10 ноябрь 2010.doc99kb.02.12.2010 13:19скачать
Введение.doc279kb.02.12.2010 12:25скачать
Глава 1.doc1407kb.17.03.2010 13:43скачать
Глава 2.doc1167kb.17.03.2010 16:44скачать
Глава 3.doc1266kb.17.03.2010 20:47скачать
Глава 4.doc696kb.17.03.2010 20:53скачать
Глава 5.doc906kb.21.03.2010 15:17скачать
Глава 6.doc712kb.21.03.2010 15:45скачать
Глава 7.docскачать
Глава 9.doc466kb.24.11.2010 22:02скачать
Тема 11 ноябрь 2010.doc156kb.02.12.2010 12:19скачать
Валентин МИХЕЕВ.doc66kb.30.11.2010 02:28скачать
Тема 12 ноябрь 2010.doc112kb.02.12.2010 13:16скачать
1..doc106kb.24.11.2010 21:05скачать
тема 14 сентябрь 1009.doc102kb.02.12.2010 13:37скачать
Тема 15.doc190kb.31.10.2008 11:24скачать
Тема 16.doc87kb.31.10.2008 11:26скачать
Тема 17.doc95kb.31.10.2008 11:27скачать
Тема 7.doc127kb.31.10.2008 11:13скачать
Тема 8.doc83kb.01.12.2010 10:45скачать
Андреев А Л Социология техники.doc383kb.01.12.2010 11:24скачать
Кравченко Тюрина Социология управления.doc207kb.01.12.2010 13:17скачать
Тема 9.doc137kb.02.12.2010 13:35скачать
УМК Социология управления 2010.doc381kb.19.01.2010 13:12скачать
Вагурин1.doc210kb.15.11.2006 18:07скачать
Вагурин2.doc218kb.15.11.2006 18:34скачать
Глава 1.doc555kb.26.11.2010 11:59скачать
Глава 2.doc615kb.29.11.2010 18:21скачать
Глава 3.doc540kb.27.11.2010 12:53скачать
Глава 4.doc681kb.27.11.2010 21:58скачать
Глава 5.doc865kb.28.11.2010 19:54скачать
Предисловие.doc64kb.25.11.2010 14:32скачать
Гл1.doc184kb.06.12.2006 19:43скачать
Гл2.doc93kb.15.02.2006 13:21скачать
Гл3.doc135kb.16.02.2006 10:02скачать
Гл4.doc85kb.16.02.2006 10:27скачать
Гл5.doc177kb.16.02.2006 11:22скачать
Гл7.doc92kb.20.02.2007 19:54скачать

Глава 3.doc

  1   2   3   4   5
Реклама MarketGid:
Загрузка...
Глава 3.

СОЦИОЛОГИЯ УПРАВЛЕНИЯ КАК ОТРАСЛЕВАЯ НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ПРОГРАММА

В научной литературе идет дискуссия об актуальных пробле­мах социологии управления, начатая публикацией материалов «Круглого стола» в журнале «Социс» № 2 за 1998 год. В первом издании монографии этой дискуссии было уделено достаточно внимание. За прошедшие годы обсуждаемые темы перешли в монографии и учебники по социологии управления, в разделы некоторых книг по общей социологии, в выступления на конференциях и конгрессах. Это позволяет сделать некоторое обобщение сложившихся подходов и выйти на главные вопросы становления coциологии управления как отраслевой научной дисциплины.

В этой главе обсуждается вопрос о месте социологии управле- ния в корпусе социологических знаний и, прежде всего, соотноше- ние предмета этой отраслевой дисциплины с предметом и основа-ниями общей социологии. Мы считаем, что в этой области сущест- вует взаимный интерес. Требуются как уточнения методоло- гических принципов формирования социологии управления, так некоторые онтологические преобразования в общей социологии чтобы механизмы регуляции социальных действий и взаимодейст- вий учитывали не только спонтанный характер социальных отно- шений, но и преднамеренно организованный и направляемый. Это относится и к базовым методам» социологии: описанию, объясне- нию и пониманию. Предлагается рассмотреть и возможность создания нового метода определения связи должного и сущего, что получило у нас название метода «установления», поскольку именно в научных интересах особенно важно найти способ соизмерения знаний и представлений в управлении о должном ходе управляе- мого процесса и действительным положением вещей, а в итоге соответствия поставленных целей и полученных результатов. Кроме того, в этой главе уточняются понятия «управление», «проблемная ситуация», «объект» и «предмет» социологии управления как научной дисциплины. Предлагается вниманию читателей рассмотрение социологии управления как исследовательской про-

182

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

граммы, поскольку именно в этом качестве она сегодня представ­ляет наибольший научный и практический интерес.

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

В отношениях между социологией как наукой об обществе и социальной реальностью, к которой относится практика управле­ния, есть ряд неясностей, которые по возможности следует устра­нить. Таких неясностей несколько. Прежде всего, это касается об­щенаучных дисциплин (системный анализ, кибернетика, синерге­тика) и социально-гуманитарных (история, экономика, полито­логия, психология, право, социальная антропология, социология), каждая их которых вносит свой вклад в формирование корпуса знаний об управлении. Частично эти вопросы были рассмотрены во второй главе, где основной упор делался на необходимость бо­лее четкого определения типа знаний разрабатываемого совокуп­ностью этих дисциплин в отношении такого объекта постнеклассической науки, как «человекоразмерные системы», в состав кото­рого мы включили и механизмы регуляции.

Менее подробно мы рассматривали отличие специфики социо­логической реальности от экономической, политической, социаль­но-психологической, от социальной - в связи с тем, что все социогуманитарные дисциплины изучают социальную реальность и по-разному определяют предметы своих занятий. Это относится, на­пример, к социальным теориям, которые считаются одновременно и социальными и социологическими (теория социальной организа­ции, теория социального управления). Определение эпистемологи­ческого статуса социологических теорий затруднено еще и поли-парадигмальностью социологии. В связи с ростом числа специаль­ных социологических дисциплин требуется уточнение типа социологического знания, на котором основываются эти дисцип­лины. За этим стоят важные, в методологическом отношении, про­цедуры выделения предмета исследования и обоснования исполь-зуемых методов, а также проблемное поле постановки и решения

теоретических и прикладных задач.

Для такого объекта социологической науки, как управление,

все эти вопросы имеют особую актуальность. В связи с глобализа-

цией проблема управляемости спонтанных процессов вырастает в ранг общенаучной проблемы, как мы это старались показать выше. 183

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

Следовательно, и предмет наук, изучающих закономерности цело­стных объектов большой сложности, должен включать и фунда­ментальные проблемы исследования процесса спонтанности-организованности в этих объектах. Это относится и к предмету общей социологии. Однако общая социология со времен О. Конта складывалась как наука о самоорганизующемся и саморегулирую­щемся объекте, в котором действуют естественные законы.

Неестественная или искусственная компонента социальной ре­альности, воплощенная в емком понятии «цивилизация», в которое входят не только научно-технические достижения изобретательно­го человеческого разума, но и созданные им средства искусствен­ной социальной регуляции, не предусматривались. Этого не было и в марксистской концепции общества как естественно-истори- ческого процесса. Нет его и в новой концепции социально- исторической трансформации, где доминирующую роль играют деятельностно-активистские силы, способные к самомобилизации, но роль и значение искусственно создаваемых механизмов соци- альной регуляции в должной мере и здесь не учитывается. Поэтому наряду с уточнением представлений об управлении как социаль- ном явлении и о постановке проблемы институционализации управления в России, как задачи практической, необходимо рас- смотреть и вопрос о возможности преобразования онтологических оснований социологии для включения в ее предмет управленче­ской регуляции как фундаментальной проблемы научного познания1. Конкретно вопрос стоит о возможности социологического знания создавать объяснительные теории, способные предвидеть будущие состояния «человекоразмерных объектов» постнеклассической науки, без чего практика управления теряет свои ориенти­ры. Для этого необходимо, чтобы управление и самоуправление, наряду с организацией и самоорганизацией, обоснованно попадали в проблемное поле социологии.

Повышение уровня внутринаучной рефлексии в отечественной социологии

По мере завершения экстенсивного этапа институционализации отечественной социологии, в ней происходит повышение внима­ния к своей истории, теории, методологии и методам исследова-

1 Предпосылки актуальности таких преобразований мы находим в работах П. Штомпки, В. А. Ядова, А. Г. Здравомыслова, Н. И. Лапина и ряда других автов ритетных социологов, но выдвинутые в них идеи еще требуют обсуждения.

184

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

ний, к осмыслению средств, с помощью которых она описывает и объясняет российское общество1. Ставится и вопрос о способности имеющегося в нашем распоряжении корпуса социологических знаний предвидеть и прогнозировать его будущее. К этому крите­рию у нас и на Западе сводятся, в конечном итоге, все споры о на­учности социологии и о ее месте и роли в обществе. Как заметил А. Г. Здравомыслов, с одной стороны у нас существует мнение, что тематика исследований и характер теоретических конструкций за­падной социологии не отвечает и не может отвечать российским реалиям, а с другой, отмечается вторичный («догоняющий») ха­рактер развития российской социологии, ее неспособность выраба­тывать собственную повестку дня, которая отвечала бы специфике российских преобразований. Резюмируя эти и другие оценки, он приходит к выводу, что нынешняя ситуация в российском поле социологии не может быть оценена однозначно. И эта неоднознач­ность не может быть связана лишь с ее полипарадигмальностью. Осваивая и перерабатывая западный опыт социологического тео­ретизирования нужно без излишнего снобизма относиться к собст­венным национальным достижениями и традициям социального мышления и получения социологического знания2.

В этом можно уловить уверенность в том, что отечественная социология все же способна выработать и собственную повестку дня, и собственными теоретическими средствами решать проблему оценки состояния и перспектив своего общества. Эта заявка требу­ет не просто подтверждения примерами, хотя таких примеров и предостаточно3, но и перехода к более углубленной и систематиче-

См.: Доклад Г. В. Осипова на II Всероссийском социологическом конгрессе (Российская социология в XXI веке. М., 2003. 30 сентября). Здесь же поставим вопрос об использовании социологических знаний в управлении российской со-циетальной трансформацией на этапе социально-политической стабилизации. Из чего можно сделать вывод, что такая готовность и в отечественной социологии есть.

Здравомыслов А. Г. Поле социологии: дилемма автономности и ангажиро-нанности в свете наследия перестройки // Общественные науки и современность. '006. № 1.С. 20.

Приведу некоторые: Голосенко А. И, Социологическая ретроспектива доре-волюционной России: В 2-х т. СПб., 2002; Ионии А. Г. Философия и методология эмпирической социологии. М., 2005; Лапин Н. И. Эмпирическая социология в Западной Европе. М., 2004; Беляева Л. А. Эмпирическая социология в России и в Восточной Европе. М., 2004; Социология в России. 2-е изд. М., 2004; История теоретической социологии: В 4-х т. / Отв. ред. Ю. Н. Давыдов. М., 2002; Социаль­ные трансформации в России: теории, практики, сравнительный анализ / Ред. I). Я. Ядов, М., 2005; Заславская Т. И. Современное российское общество. Социаль­ный механизм трансформации. М, 2004; Шкаратан О. Н. Российский порядок: вектор перемен. М, 2004; Здравомыслов А. Г. Социология российского кризиса. М., 2003; Лапин Н. И. Пути России. М., 2004; Лапин Н. И. Общая социология. М, 2006; и др.

185

Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

ской работе над осмыслением эпистемологического статуса уже накопленного отечественной социологией знания и повышением уровня внутринаучной рефлексии над состоянием социологиче­ской дисциплины. Это действительно та работа, которую за нас никто не выполнит. Цель данного параграфа - обозначить некото­рые проблемы в этом направлении, в связи с обсуждаемой в книге проблематикой управленческого типа социальной регуляции.

Оба уровня осмысления развития отечественной социологии (эпистемологический и гносеологический) органически связаны между собой, что не исключает их аналитического различения и применения как для наддисциплинарного, так и для внутридисци-плинарного анализа.

Зададим сакральный для наддисциплинарной рефлексии во­прос: как возможна, в условиях «поздней современности», социо­логия, способная предвидеть и прогнозировать социальные транс­формации? А затем переадресуем его отечественной социологии в связи со спецификой российских трансформаций и состоянием отечественного социологического знания. Будем придерживаться тех ответов, которые вычитываются из доступной научной литературы.

Основания научной дисциплины и ее теоретизация как признаки исследовательской программы

В современной методологии науки принято считать, что в ка­честве исходной единицы методологического анализа следует рас­сматривать не отдельно взятую теорию в ее взаимоотношениях с опытом, а научную дисциплину. Именно основания научной дис­циплины представляют собой интенциональную исследователь- скую программу, направляющую в научный поиск1. Она включает себя: дисциплинарную онтологию, которая задает обобщенный образ ее предмета в его главных системно-структурных характери­стиках; 2) дисциплинарную гносеологию как обобщенную схему метода научного познания, норм описания, объяснения, доказа­тельности и обоснованности гипотез и их проверки; 3) дисципли­нарную эпистемологию как построение идеала организации науч­ного знания, содержащего наддисциплинарную и междисципли­нарную компоненту. Не составляет труда увидеть, что вся хронология становления социологии как науки представляет собой поиск и утверждение своих оснований2. Более того, перестройка

1 См. об этом: Стёпин В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая
эволюция. М, 2000. С. 706 и др.

2 Например: Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993; Man-
гейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994; и др.

186

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

этих оснований под давлением «крутых поворотов истории» и на­копления эмпирического и теоретического материала представляет собой не только «сдвиг проблем» (И. Лакатос), но и приближение к эпистемологическому идеалу научности.

Сегодня индикатором научности социологии, как и «продвину­той» науки, выступает уровень теоретизации знаний, связанных с рефлексией их оснований. Утрачивает свои доминирующие пози­ции теоретизация на основе исследования и обобщения схем соци­альной практики и набирает силу конструирование на основе опе­рирования ранее созданными идеальными объектами, регуляриза­ции знаний из сложившихся теоретических массивов. «Именно теоретическое исследование, основанное на относительно само­стоятельном оперировании идеализируемыми объектами, способно открывать новые предметные области до того, как они начинают осваиваться практикой»2. Это и есть первый общенаучный ответ на вопрос: как возможна социология, способная предвидеть дина­мику социетальных трансформаций только путем пересмотра своих оснований и способов теоретизирования для выявления но­вых предметных областей до того, как они станут осваиваться практикой?

Второй ответ мы получаем путем рассмотрения одной из наи­более развитой, на наш взгляд, социологической концепции эпохи «поздней современности» П. Штомпки. Под «поздней современно­стью» им, вслед за Э. Гидденсом, понимается фаза развития совре­менных сообществ, в которых все их черты приобретают наиболее острое, крайнее выражение3. П. Штомпка выделяет четыре черты «поздней современности»4, которые можно обобщить как потерю привычных ориентиров социальной жизни на уровне повседневно­сти, на уровне отдельных обществ и человечества в целом. Это по-

' Речь идет даже не об уровне эмпирических обобщений и не об «идеальной модели» типа бюрократии М. Вебера. Последнее и есть пример абстрагирования идеальных объектов социальной практики. До этого было «идеальное государст­во» Платона и объективные предпосылки материалистического познания истории Маркса и Энгельса. Новый подход к теоретизированию мы находим, например, в работе: Филлипов А. Ф. Социология социального пространства. М, 2002. С. 105; и н других работах.

Стёпин В. С. Теоретическое знание. С. 704.

3 Штомпка П. Социология. С. 596.

4 П. Штомпка называет следующие: 1) необходимость в новых формах апри­
орного доверия к рационально создаваемым системам в обществе; 2) повышение
рискогенности социальных действий и обществ; 3) расплывчатость, неопределен­
ность и нестабильность тех ситуаций, в которых людям приходится действовать;
4) прогрессирующая глобализация (Там же).

187

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

хоже на то, как если бы мы все оказались в Космосе, где уже не работают земные ориентиры по частям света, где все становится относительным: и время, и пространство, и сама жизнь зависит от слабо контролируемых сил и обстоятельств. Перестают быть на­дежными прежние знания, схемы и карты. Принимаемые команди­рами решения не только не приводят к желаемому результату, но и представляют угрозу для безопасности земного экипажа. Появля­ются сомнения в способности человеческого разума правильно от­ражать явления окружающего мира, демпфировать и предвидеть надвигающиеся опасности. Пессимисты либо прячут «голову в пе­сок», либо, наиболее циничные, демонстративно предаются удо­вольствиям («после нас хоть потоп»). Оптимисты либо верят, что все это как-то «рассосется» само собой или с участием Провиде­ния, либо проявляют готовность к мобилизации имеющихся ресур­сов, чтобы коллективными усилиями справиться с новыми вызо­вами и угрозами.

Последние как раз и заинтересованы в том, чтобы наука, пре­бывающая для многих в образе чудака Паганеля из «Детей капита­на Гранта», тоже сказала свое слово. И П. Штомпка от лица социо­логии говорит это слово1. Он перерабатывает колоссальное коли­чество когнитивного материала по глобализации, теории и истории социологии, рассматривает «глобальное сообщество» как ко­нечный предмет социологического анализа (просто «дальше неку­да продвигаться»), как объект наибольшего размера и сложности.

Наиболее существенными с позиции нашей темы являются раз­личения П. Штомпкой социологического знания (теорий и концеп­ций) о «глобальном сообществе» и знания в самом глобализирую­щемся мире, особенно на уровне массового сознания о происходя­щих событиях, неустанно транслируемых средствами массовой информации и передаваемыми по электронным коммуникациям в режиме реального времени. Наряду с объектными теориями Э. Валлерстайна, У. Ганнерса и Ш. Эйзенштадта, он рассматривает и субъектную теорию Р. Робертсона, уделяющую внимание образу глобализации в сознании людей, и делает принципиально важное заключение о том, что «сама по себе мысленная реакция на глоба­лизацию становится одной из детерминаций этого процесса».

188

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

По его теории, установление нового социального порядка (по­строение новой системы координат в глобальном социальном про­странстве) идет одновременно через доминирование наиболее мощного и притягательного в социально-экономическом и научно-технологическом отношениях мирового центра (или центров), и через «гибридизацию» культур в рамках образования глобальной культурной ойкумены. Именно от «знания в обществе», сегменти­рованного социально, зависит, по какому сценарию пойдет глоба­лизация: либо по пути создания «глобального общества» с миро­вым правительством (по типу ЕС, хотя, может быть, и иначе), либо по пути «глобальной общности», поддерживающей баланс интере­сов всех исторических субъектов. В ближайшие десятилетия мы будем свидетелями и ожесточенной борьбы за центр, и борьбы ми­ровой периферии за право на достойную жизнь, но принципиаль­ный ответ на глобальный вызов получен: выбор между великой катастрофой и жизнью в условиях нового глобального порядка делают сегодня и сейчас сами люди в соответствии с их идеалами мирового устройства и теми знаниями, которыми они располага­ют; а также, добавим, в соответствии со способностью превра­тить эти знания в действенные механизмы социальной регуляции управленческого типа.

Основания деятельностно-активистской теории социально-исторического развития

В теоретико-методологическом плане это означает, что соци­альные трансформации должны рассматриваться не как естествен­но-исторические «железные законы», а как социально-исторические процессы, т. е. в зависимости от конструктивных способностей живущих поколений, которые сами устанавливают законы своего общежития, прямо или косвенно. Это не очевидно, как не очевидно было до Коперника, что Земля вращается вокруг Солнца, но именно этот «коперникианский» переворот во взглядах на общество делает социологию востребованной дисциплиной. За­одно совершается и переворот в ее основаниях как науки о гло­бальном сообществе. Как это получается, рассмотрим на примере разработанной П. Штомпкой теории «социального становления», или, как он говорит, «четвертой теории развития», объединяющей такие теоретические направления, как историческая социология и теория деятельности (субъективности). Это объединение позволи­ло автору создать новую социальную онтологию. В соответствии с его представлениями, социальная реальность есть конечный кон-

189

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

структ социальной жизни. Это не отдельные люди, на чем настаи­вает методологический индивидуализм, и не стоящие над людьми анонимные структуры, о чем пишут структурные функционалисты. Люди без социальных связей и структур, и структура без людей -это малопродуктивные абстракции, не существующие в реальной жизни. Реальным, по П. Штомпке, является средний уровень соци­альности - ее «индивидуально-структурное социальное поле». «Каждое эмпирически фиксируемое общественное явление, каж­дый социологический факт неизбежно является неразделимым сплавом индивидуального и структурного фактора»1 .

Другим онтологически значимым тезисом является непрерыв­ное движение этого поля, которое всегда находится в динамике, в изменении и ведет свое происхождение от более широкого явления «социальной жизни». «Каждое эмпирически фиксируемое явление, каждый социологический факт неизбежно является неразделимым сплавом исторической деятельности и неустанной изменчивости, он одновременно продолжается и изменяется»2 . Этот единичный, элементарный социологический факт, как самая малая частица «индивидуально-структурного поля», существует только в движе­нии, есть «событие» разного масштаба, уровня и степени сложно­сти. Комплекс таких событий есть общеисторическая или коллек­тивная практика. Она является способом существования деятель-ностного субъекта в «индивидуально-структурном поле». «Дея­тельность - это особого рода "равнодействующая" способностей, навыков, возможностей, знаний, намерений, амбиций, самоотрече­ния членов общества, а также структурных условий, в которых этим членам общества приходится действовать»3 . Само общество и есть большое «индивидуально-структурное поле», поскольку именно оно в конечном итоге является индивидом, субъектом дея­тельности, а не отдельный человек, не группа, не класс или какая-либо иная структура.

Далее очень важно: понимаемое так общество, в зависимости от выражения своей субъектности, может иметь различные состоя­ния между пассивным и активным полюсами, т. е. соответственно выступающее как стагнирующее или как предпринимающее по­стоянные усилия к самопреобразованию и развитию. Исторические изменения происходят в обществе как влияние практики на обе составляющие «индивидуально-структурного поля», и как влияние

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

нового состояния «индивидуально-структурного поля», накопив­шегося потенциала социальной деятельности для новой практики. Это и содержится в категории «становления общества». Общество никогда не есть стоячий объект или имеющее законсервированное состояние; оно всегда процесс, как «предприятие в процессе строи­тельства». Таким образом, у нас появляется третий ответ на во­прос о том, как возможна социологическая теория, способная предвидеть будущее: она должна вводить в теорию такие преоб­разования оснований, чтобы в описание, объяснение и в понима­ние общественных процессов входили индивидуальные связи, об­разующие деятельностное социальное поле, ориентированное на будущие события при заданных предшествующей социальной дея­тельностью обстоятельствах1.

Теория П. Штомпки рассматривает восемь исторически сме­няющих друг друга типов (фаз) образования субъектности в обще­стве , хотя, на наш взгляд, эвристичнее было бы отнести их не про­сто к фазам, а к смене типов социетальных механизмов регуляции сложных интегративных и дезинтегративных процессов. Каким бы социально-историческим содержанием эти механизмы ни наполня­лись, в социологическом рассмотрении они представляют собой, на наш взгляд, становление универсальных структур регулятивных связей и отношений. В этом смысле нужно сказать, что социологи­ческая сущность социального заключается не только в социальных действиях, как у М. Вебера, но и в их связи с регулятивными ме­ханизмами. Но это уже проблемы специфики социологиче-

Забегая несколько вперед, необходимо отметить, что реальность «индиви­дуально-структурного поля» - не меньшая абстракция, чем «человек» и «структу­ра». Даже постулирование деятельности как центральной категории есть большая абстракция, призванная отразить активность человека в преобразовании мира. Не­смотря на дискуссии о «принципе деятельности» у нас в 70-90-е годы, вопрос об онтологическом основании этой категории остается дискуссионным.

«Поиск факторов, действие которых вызывает важные для людей социаль­ные события, - пишет П. Штомпка, - представляется вечной и универсальной тенденцией человеческого мышления. В этом смысле можно сказать, что пробле­матика субъективности возникает вместе с возникновением общества» (Штомп­ка П. Социология. С. 554). Это, на наш взгляд, проблематика регуляции отноше­ний в обществе, а не просто различных фаз, и опробование различных форм. Сна­чала это были сверхъестественные сакральные силы; затем - силы природы; потом - «великие мира сего»; ближе к нашему времени - свойства социальной системы и выполняемые людьми социальные роли; затем, в условиях рынка и личной свободы, «невидимая рука» регуляции приводит к непреднамеренным результатам; наконец, демократическое устройство общества дает возможности всем и каждому быть влиятельным субъектом истории.

191

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

ского, выходящие за рамки онтологических оснований теории П. Штомпки1.

Автор иллюстрирует работоспособность своей теории на мате­риале анализа феномена социальных революций. Он выделяет че­тыре группы социальных теорий (бихевиористские, психосоциаль­ные, структурные и политические) и находит, что это, скорее, эс­кизы, нежели обоснованные и логично построенные объясняющие и предсказывающие теории. П. Штомпку интересует, как возника­ет «революционный синдром», - эта гремучая смесь, состоящая из уникальной комбинации ингредиентов (факторов), где ни один из них не является решающим или однозначным. Будущее он видит за теориями, рассматривающими взаимодействие разных уровней и разных факторов, хотя, как и в случае с прогнозом погоды, это не гарантирует надежных предсказаний. Учитывая, что его теория «становления общества» чувствительна к проявлению в обществе феномена субъективности, П. Штомпка ставит на повестку дня ис­следование проблемы проявления внезапной массовой мобилиза­ции и такого же внезапного спада социальной активности (демоби­лизации), когда революция побеждает или терпит поражение. И, возможно, главное: почему победившие революции чаще всего получают прямо противоположный результат, по крайней мере, для поверивших в революцию и принявших в ней участие широких масс?

Эпистемологический статус социологических теорий

Однозначного ответа на все эти вопросы, конечно, нет. По би­хевиористской версии причина заключается в социальной патоло­гии, когда отчаявшиеся люди не видят другого выхода, кроме раз­рушения угнетающего их социального строя. В социально-психологическом варианте причина всех известных революций -это прогрессирующая депривация, когда растущие ожидания стал­киваются с внезапным и резким ухудшением уровня жизни. Струк­турный подход видит источник революции в поляризации общест­ва на привилегированные и угнетенные классы и в нарастающем конфликте интересов. Политологический подход видит причины и

1 Тихонов А. В. Управление как персонифицированная социальная реальное// Управление. Социально-философские проблемы методологии и практики СПб., 2005. С. 33 и др. Здесь сформулированы понятия «доминирующий субъ­ект», «социальное тело» и «механизм персонификации». См. также: Социология управления. Теоретические основы. 1-е изд. Гл. 2. СПб., 2000.

192

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

следствия революций в борьбе за доминирование между различ­ными блоками политических элит, что становится «продолжением политики другими средствами». За всем этим стоят и экзогенные факторы: поражение в войне или заинтересованность других стран в изменении общественного строя изнутри, в том числе операции разветвленных сегодня спецслужб.

Социологическая теория «становления общества» стремится увязать разные подходы в одну описывающую и объясняющую схему: в процессы формирования, функционирования и трансфор­мации «индивидуально-структурного социального поля». Эписте­мологический статус этой теории оказался достаточным для поста­новки вопросов, но явно недостаточным для получения ответов. В какой-то мере это подтверждает и сам П. Штомпка в статье «Теоретическая социология и социологическое воображение» , где он отмечает начало теоретического «бума» в социологии в конце XX века и выделяет четыре различных, по своему статусу и назна­чению, типа теорий: 1) объяснительные; 2) эвристические; 3) аналитические; 4) экзегетические.

Свою теорию он относит к разряду эвристических, т. е. таких, которые нельзя проверить непосредственно, поскольку они отно­сятся больше к социальной философии, чем к социологии. Но зато он пытается ответить на три «вечных» вопроса:

  1. Что является основой социального порядка?

  2. Что составляет природу человеческой деятельности?

  3. Каковы механизм и направления социальных изменений? Аналитические теории обобщают и проясняют понятия, дают

типологии и классификации, пояснения и определения. Они соз­даются для специалистов (для самих же социологов) и служат раз­витию их профессионального языка, пополнению словаря. Экзеге­тические теории заключаются в анализе толкований, систематиза­ции, реконструкции, критике существующих теорий. К ним он относит известные работы Т. Парсонса («Структура социального действия»), Э. Гидденса («Капитализм и современная социальная история»), Дж. Александера («Теоретическая логика и социоло­гия») и свою книгу («Социологические дилеммы»).

Объяснительная теория для П. Штомпки является наиболее предпочтительным видом теоретизирования. Она ориентируются на исследования реальных проблем (теоретических и эмпириче­ских), дает описание и объяснение социальных явлений, с которы­ми сталкиваются люди в повседневной жизни. Это теории деви-

1 Социологический журнал. 2001. №1.
193

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

антности, коллективного поведения, социальных движений, этнич-ности, массовых коммуникаций и т. д. Они дают ориентиры людям в социальном пространстве, обеспечивают информацию для «де­мократического дискурса». Эта классификация предложена им для преподавателей и студентов в системе социологического образова­ния, но она имеет и явно выраженное эпистемологическое значе­ние для социологической науки.

Заданная П. Штомпкой классификация социологического зна­ния способствует определению эпистемологического статуса тео­рий, разрабатываемых в мировой и отечественной социологии по их отношению к объекту (обществу) и к социально-исторической практике. Это не единственный из возможных вариантов класси­фикации социологического знания1, но он позволяет дать чет­вертый ответ на вопрос, как возможна социологическая теория, способная предвидеть социеталъные изменения: она должна быть объяснительной, при том, что и другие виды теорий вносят свой вклад в создание благоприятной, для порождения объяснительных теорий, интеллектуальной среды.

Уже по этой причине у нас невозможен некритический перенос западных теорий для теоретического осмысления проблем россий- ской трансформации. Наша интеллектуальная среда (или «куль­турный код», как формулирует специфику национальных социологий А. Г. Здравомыслов) уходит корнями и в дореволюционное, и в советское время, а также в уникальный исследовательский опыт, который был накоплен в период кризисного состояния российского общества, достоянием которого стали широкомасштабные мониторинговые исследования, многолетний междисциплинарный дискурс в рамках проекта «Куда идет Россия?» (Т. И. Заславская, Т. Шанин) и др.

Полипарадигмальность отечественной социологии и ее творческое освоение

Освоение полипарадигмальности также требуют значительной внутридисциплинарной рефлексии. На II Всероссийском социоло­гическом конгрессе Г. В. Осипов выделил 4 метапарадигмы миро­вой социологии (социальных фактов, социальных дефиниций, со­циального поведения и социально-исторического детерминизма),

1 За основу может быть взята и классификация социологического знания социологии знания К. Маннгейма, но в данном случае разработка П. Штомпки предпочтительней.

194

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

отмечая, что парадигмальный статус советской социологии был моностатусным, а внесение в марксистскую социологию деятель-ностного и гуманитаристского измерений (В. Ж. Келле, М. Я. Ковальзон) было не вполне корректным. Г. В. Осипов факти­чески выступает за сохранение моностатусной роли метапарадиг­мы исторического детерминизма в нашей стране. Введение в пред­мет социологии «социальных общностей», что было сделано В. А. Ядовым, по его мнению, вообще придает отечественной со­циологии социально-психологическую перспективу парадигмаль-ного статуса и выводит ее из области социологического знания . Это довольно сильное утверждение, далекое от эпистемологиче­ской реальности, что, кстати, так и не стало поводом для обсужде­ния в отечественном социологическом сообществе.

П. Штомпка выдвинул схему смены социологических метапа-радигм с связи с историко-культурными этапами развития науки (классической, постклассической и постпостклассической). Смысл ее состоит в том, чтобы отказаться от устаревшей «картины мира» и привести социологию в соответствие с образом современной науки2. Дж. Ритцер выделил три метапарадигмы: социальных фак­тов, социальных конструкций и социального поведения, каждая из которых утверждает свою онтологию социальной реальности . В. А. Ядов, на основе исследований В. С. Стёпина, предложил сле­дующее определение метапарадигмы: «Это такое состояние пред­ставления о взаимосвязи между различными теориями, которые включают: а) принятие некоторой общей для данной теории фило­софской («метафизической») идеи о социальном мире с ответом на критериальный вопрос: что есть «социальное»? б) признание неко­торых общих принципов, критериев обоснованности и достоверно­сти знания относительно социальных процессов и явлений; в) принятие общего круга проблем, подлежащих, или, напротив, не подлежащих, исследованию в рамках данной парадигмы» , которая может быть взята за основу при упорядочении не только учебного процесса, но и исследовательской практики.

В. А. Ядов также рассматривает варианты стратегии совмеще­ния различных парадигмальных подходов в эмпирических иссле- дованиях:

1) комплиментарный подход, который, по его мнению, хорошо

1 Осипов Г. В. Российская социология в XXI веке. М., 2003. С. 61-88. Штомпка П. Социология социальных изменений. М, 1966. С. 9.

3 Ритцер Дж. Современные социологические теории. М.: Питер, 2002.

4 Ядов В. А. Современная теоретическая социология. СП.

195

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

себя зарекомендовал при соединении различных теорий «среднего

уровня»;

  1. аналитическое теоретизирование (по Дж. Тернеру), как од­новременное движение от «интересной философии» и наблюдае­мых фактов к некоторым «сенсибилизирующим обобщениям»;

  2. использование универсального исследовательского инстру­мента (типа изобретенных П. Бурдье «полей» взаимодействия и агентов, обладающих разными ресурсами);

  3. интегральные концепции (типа сетевого подхода М. Кас-тельса или структурации Э. Гидденса), как предпосылки создания

эвристических теорий.

Актуальное значение имеют, скорее всего, два первых подхода, которые содержат в себе указание на метод, но в принципе само стремление свести полипарадигмальное разнообразие к некоторой комбинации исследовательских процедур заслуживает самого

серьезного внимания.

На фоне бурного процесса строительства «многоэтажного» здания современной социологии революционным выглядит призыв А. Г. Здравомыслова отказаться от онто-гносеологического теоре­тизирования и, вместо продолжения изысканий в области ее пред­мета, остановиться на выделении «поля социологии», как обеспе­чивающего сохранение «подвижности и изменчивости границ и содержания социологического знания». В его понимании это «по­ле» теоретического дискурса, в котором сталкиваются новые и старые позиции, опирающиеся на аргументы, основанные на «прочном основании эмпирического знания». Специфику социологического мышления он как раз и видит «в постоянном движении от теоретических постулатов и предположений к фактическому материалу, а затем вновь к восхождению от эмпирического знания к построению теории»1.

Из рассмотренных выше четырех типов теорий он, скорее все­го, отдает предпочтение самому сильному из них - объяснительному, но объяснительные теории не строят своих оснований только на материалах эмпирических исследований. Сами постулаты как раз и возникают из онто-гносеологических преобразований и эври­стических теорий. При замене предмета социологии метафорой «поле» (где могут «цвести все цветы») предельно, на наш взгляд, упрощается понимание социологии. Можно подумать, что это то, чем занимаются социологи. Но не все социологи занимаются со­циологией. «В мире присутствует не только социология как тако-

Здравомыслов А. Г. Поле социологии... С. 6-7.

196

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

вая, но и полусоциология, недосоциология, парасоциология и про­сто несоциология, называющая себя Социологией с большой бук­вы и активно настаивающая на этом»1. Чтобы отечественная со­циология оставалась хотя бы в «поле науки», нужно вводить как минимум отличия социологического знания от несоциологическо­го, и здесь уже недостаточно одного «социологического воображе­ния». Отечественная философия и методология науки в трудной позиционной дискуссии с западными оппонентами выработали вполне современные представления о специфике научного знания и познания, в т. ч. об эпистемологическом идеале науки, об уров­нях методологического знания и логике научного исследования и т. д., от которых грешно отказываться при разработке идеи «куль­турного кода» отечественной социологии. Другое дело, что и эти наработки - не истины в последней инстанции, и они подлежат переосмыслению, но, опять же, преодолены они могут быть только путем более высокого уровня рефлексии над основаниями, усло­виями и средствами научно-познавательной деятельности вообще и социологической в частности.

Проблема внутринаучной рефлексии отечественной социологии

Как уже говорилось выше, сегодня «работают» не отдельные теории, а научные дисциплины, которые связывают все уровни по­лученного об объекте научного знания и о процессе познания, а рефлексия над этой «связанностью» и есть залог перспектив науч­ной дисциплины. Это в полной мере относится и к социологии, и к социологии управления. Достаточно только перечислить проблемы внутринаучной рефлексии, с которыми сегодня имеет дело отече­ственная социология.

Во-первых, это соотношение социально-философского и дис­циплинарного уровня знания. Это соотношение подвижно, но, как

Покровский Н. Е. Предназначение социологии // П. Штомпка. Социология. Предисловие. М., 2005. С. 11

2 Назову только некоторые имена «разработчиков» паритетного с западным
отечественного философско-методологического знания: В. П. Лекторский,
В. С. Швырев, Э. Г. Юдин, А. И. Ракитов, В. С. Стёпин, П. П. Гайденко, Ю. Н. Да­
выдов, В. П. Бранский, В. С. Библер, Л. М. Косарева, Н. В. Мотрошилова,
М. К. Мамардашвили, Н. Н. Моисеев, В. Н. Садовский, Г. П. Щедровицкий,
В. Г. Юдин и др.

3 Также назову только некоторые имена: Х.-Г. Гадамер, А. Койре, Т. Кун,
И. Лакатос, Л. Витгенштейн, М. Маклей, К. Поппер, С. Тулмин, Л. Уайт, П. Фей-
ерабенд, М. Фуко, К. Хюбнер, Д. Агасси, Р. Рорти и др.

197

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

писал Э. Г. Юдин, оно присутствует всегда, поскольку порождает­ся самой природой познания. По этой причине появление в струк­туре социологического знания эвристического типа теорий не только возможно, но и необходимо. Сегодня они продуцируются на основе той или иной метапарадигмы, через принятие или преоб­разование ее онтологических оснований. Примером исследова­тельской логики здесь может служить построение теории «станов­ления общества» П. Штомпки, описанная выше.

Во-вторых, это соотношение общенаучных и специальных дис- циплин. В социологии из математики используется теория мно­жеств, математическая логика, прикладная статистика. Из общей теории систем используется системный подход и системный ана­лиз. Из кибернетики - понятие о механизмах регуляции на основе прямых и обратных связей и, особенно, широко понятие информации, преобразованное в коммуникативное действие и в коммуни­кационный анализ. На основе понятий синергетики разворачивает­ся целая отрасль знания под названием «социальная синергетика» и «социогенетика», претендующие на новый тип социологии (не­классической). Используются понятия «диссипативных систем», «бифуркаций», «странных аттракторов», привлекаются идеи «рус­ского космизма» и ноосферного эволюционизма, теории ката­строф.

В целом достижения общенаучных дисциплин вносят вклад в научную «картину мира» и через нее оказывают влияние на дисци­плинарную онтологию, гносеологию и эпистемологию. Но при этом каждая дисциплина развивается на основе логики движения собственного предмета, адекватного ему категориального аппарата и методических средств. Простой перенос понятий из общенауч­ных дисциплин в специальные не имеет никакого другого смысла, кроме метафорического, пока не преобразуется в теоретическом знании этой дисциплины. Сколько бы ни использовали в социоло­гии слова «поле», «время», «пространство», они никогда не будут адекватными их роли и значению в ядерной физике или в теории относительности. Поэтому, когда в социологии появляются слова «социальное поле», «социальное время», «социальное пространст­во» или «социальное тело», они имеют уже совершенно другой денотат, представленный понятием «социальное».

Общенаучные дисциплины, повторяем это еще раз, не являют­ся содержательными теориями, а представляют собой сильно фор­мализованные методологические подходы к целостному рассмот- рению окружающего нас мира - и природного, и социального.

198

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

Математика предлагает количественный подход и аппарат ис­числения; общая теория систем - разделение сложного на части и рассмотрение каждой части как сложного; кибернетика выделяет в каждой системе механизм регуляции взаимодействий; синергетика делает акцент на способности систем самостоятельно упорядочи­вать действия внешних и внутренних сил и, опять же, представляет понятийный аппарат для описания, как это происходит. Они зада­ют такой уровень абстракции, что он применим к любому объекту познания и ничего другого, кроме содержащихся в их «формализ­мах» значения, сказать не могут. Свидетельством этого является различного рода натурализм в истории социологии, начиная с по­зитивизма О. Конта и эволюционизма Г. Спенсера. Математиче­ское моделирование социальных процессов в отечественной со­циологии показало свою теоретическую несостоятельность еще в 70-е годы прошлого века. Системный подход, даже после глубо­кой социологической переработки в структур-функционализме Парсонса и Мертона, также показал свои ограниченные возможно­сти. Прямое приложение идей кибернетики к описанию и объясне­нию социальных процессов было отвергнуто самим ее основателем Н. Винером. Синергетика оказала заметное влияние на формиро­вание экзегетических социальных теорий, но нет и не может быть примеров, чтобы эти теории были социологическими.

Это замечание может быть отнесено и к различным вариантам использования в социологии виталистских идей (биосоциология, социогенетика). Здесь объектом становится не общество, а биопси­хосоциальный человек. Редукция социального к человеческим ка­чествам - явление довольно распространенное в социальных тео­риях. Здесь сводится реальность к человеку как единой субстан­циональной первооснове. Отсюда и многочисленные образы человека: разумный, действующий, символический, верующий, экономический, социальный, парадоксальный, живущий, играю­щий и т. д.1, хотя в филогенезе он и то, и другое, и третье вместе взятые; и вообще можно сказать - он трансформер.

Первоначальная трактовка гена в биологии в объяснении на­следственности также была элементаристской". Это можно сказать и о рассмотрении деятельности как субстанции культуры3.

Последующее развитие науки показывало, что человек и обще­ство связанные, но различные сущности. Между ними нет линей-

1 Наши экономисты для объяснения причин неудач в реформировании эко­номики изобрели еще один образ - homo institutius (Клейнер Г. Б. Эволюция ин­ституциональных систем. М, 2004. С. 197-199).

Дубинин Н. Н. Генетика страницы истории. Кишинев, 1990. С. 338.

3 Деятельность: теории, методология, проблемы. М., 1990. С. 12-13.

199

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

но-однозначного соответствия, как его нет между инженером и созданной им машиной. Но есть зависимости, диспаритеты и про­тивостояния. Это различение как раз и послужило толчком для рас­смотрения общества в качестве causa sui и развития общественных наук. Возвращение к элементаристской схеме объяснения общест- венных явлений и закономерностей явилось бы шагом назад в ме­тодологии социального, и особенно социологического, познания.

Необходимость комплексных, междисциплинарных и внутридисциплинарных исследований

Другой вопрос (и это уже в-третьих), что в комплексных иссле­дованиях социальных проблем возникает необходимость в меж- дисциплинарных подходах и согласованиях позиций различных наук1. Здесь происходят процессы взаимовлияния и взаимопро­никновения, переноса знаний, что, с одной стороны, обогащает каждую их них, а с другой - заставляет постоянно уточнять свой дисциплинарный статус. В ответ на заявление Э. Валерстайна на одном из конгрессов Международной социологической ассоциа­ции о перспективах стирания грани между социальными и естест­веннонаучными знаниями, В. А. Ядов резонно, на наш взгляд, за­метил, что границы между науками действительно становятся более прозрачными. «Однако, пересекая эти границы, каждая научная дисциплина сохраняет свой профессиональный лексикон, и все вместе мы стремимся понять друг друга, сохраняя свою научно-дисциплинарную идентичность»2.

Можно сказать, что это уже проблема логико-гносеологической рефлексии, потому что здесь требуется учет не только различных онтологии, но и методов исследования, сопоставления, и интегра­ции способов получения нового знания3.

1 И не только согласования, но и выработка междисциплинарной методоло­гии, о чем писал в свое время Кэмпбэлл, рассматривают проблему «оценивание программ» (Кэмпбэлл Д. Модели экспериментов в социальной психологии. М., 1980. С. 318).

Ядов В. А. Современная теоретическая социология. С. 15.

3 Примерами устойчивого междисциплинарного сотрудничества на согласо- ванной человеко-средовой методологической платформе может быть работа меж- отраслевого научного коллектива под руководством Т. М. Дридзе по теме «Про- гнозное социальное проектирование в социальной сфере», утвержденной в 1986 году решением Бюро отделения общественных наук РАН, в котором приняли участие, помимо социологов, историки, культурологи, географы, психологи, ма­тематики и градостроители; работа междисциплинарного семинара по проблемам управления в С.-Петербурге (О. Я. Гелих, Л. Т. Волчкова, А. В. Тихонов) с участием философов, культурологов, политологов, экономистов, психологов и управленцев.

200

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

Наконец, в-четвертых, существует проблема и внутридисциплинарной рефлексии, связанная с отраслевым строением социоло­гического знания. Социология агрессивно вторгается во все облас­ти и сферы общественной жизни и уже насчитывает у нас более трех десятков отраслевых направлений. Одни из них, такие как гендерная социология, социология знаний, культуры, примыкают к общенаучным дисциплинам; другие, такие как экономическая со­циология, социология политики, права, труда, массового сознания, личности, взаимодействуют со сложившимися социальными дис­циплинами; третьи, такие как социология организаций, управле­ния, менеджмента, города, деревни, международных отношений, военная социология, социология здоровья, образования, преступ­ности, средств массовой информации и т. д., явно тяготеют к праг­матическому содержанию социологического знания и связанной с этим социальной диагностикой и проектированием. Отсюда - су­щественные различия в парадигмальных основаниях и в составе получаемых знаний. Их разъединяют эмпирические объекты, про­блемы, цели и задачи исследований и объединяет предикат «со­циология», т. е. необходимость работать в предметном поле социо­логического знания. Поэтому они небезразличны к проблемам об­щей социологии, ее оснований и эпистемологического статуса.

Здесь уже речь идет о научно-дисциплинарной идентичности как о методологическом принципе построения отраслевых теорий, концепций и схем конкретных исследований. Поэтому не только полипарадигмальность, но и дисциплинарная структура отечест­венной социологии, разнообразие используемого знания и спосо­бов познания являются нашим действительным интеллектуальным богатством. При описании, объяснении и прогнозировании состоя­ний российского общества, скажем еще раз, работает не отдельная теория, а вся социологическая дисциплина в совокупности ее внутренних и внешних связей.

Мысленный эксперимент пригодности социологических теорий для предвидения будущего

Чтобы оценить ее возможности, действительно необходима проверка на способность предвидеть будущее. В. А. Ядов провел мысленный эксперимент пригодности различных социологических теорий для такого предвидения)1.

1 Здесь имеется в виду методологический семинар ИС РАН в апреле 2006 гола, на котором обсуждался его доклад «Способна ли социологическая теория помочь в предвидении будущего России». Но это та проблема, к которой В. А. Ядов

201

Он выражается осторожно: «Не предвидеть, а помочь предви­дению», но суть вопроса остается одна: есть ли в существующих социологических теориях такое причинное объяснение социальных процессов, которое позволяет упреждать наступление будущих событий? В отношении российских трансформаций, это, как ми­нимум, проблема вектора направления трансформации, а как мак­симум - это предсказание того, «куда ведет нас рок событий». Су­ществует, как известно, и более сильный вариант предсказания - прогнозирование, но это уже другая процедура, требующая рефлексии над социальными законами, и она по-разному используется в каждой из социальных дисциплин. У Ж. Т. Тощенко эта проце­дура относится не к общей социологии, а к социологии управле­ния1. В политологии, например, используются краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные прогнозирования на различных теоретических основаниях, но как имманентная функция дисцип­лины2. В экономике прогнозирование строится на признании доминирующей роли производственных сил в трансформации обще­ства и условий экономического роста, т. е. как функция большой экономической теории3.

«Мысленный эксперимент» В. А. Ядова вызывает интерес по той причине, что он претендует на выстраивание существующих социологических теорий по отношению к их способности предви- деть социальные изменения реального объекта, к трансформации которого приковано внимание отечественной социологии и других социально-научных дисциплин. Он сразу «отсекает» феноменоло- гический подход исследования повседневной жизни и социоантро-

возвращается неоднократно. В сборнике трудов ИС РАН «Россия: трансформи- рующееся общество» (М., 2001) он выступает со статьей: «А все же умом Россию понять можно». В сборнике «Россия реформирующаяся» (2002) его материал оза- главлен «Некоторые социологические основания для предвидения будущего Рос- сийского общества». В материалах международного симпозиума «Куда пришла Россия?» (М., 2003) его выступление имеет название: «Что же можно ожидать в недалеком будущем?».

' Зощенко Ж. Т. Социология. М. 1999. С. 402.

2Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование. М., 2002.
С. 10-11. «Ни одна сфера не может сравниться с политикой по охвату, глубине и
силе своего воздействия на человеческое существование. Вот почему, прогнози-
руя политическую эволюцию общества, формирование новых политических ин­
ститутов и технологий, мы действительно открываем общую картину человеческого будущего».

3Гайдар Е. Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории
М., 2005. Глава «Общее и особенное в современном экономическом росте». С. 81 и др.

202

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

пологию, как не рассматривающие проблемы общества на социе-тальном уровне. Оставляет для анализа марксистскую теорию (вместе с неомарксизмом), теорию модернизации, конструктивист­ские подходы, глобалистские, неоинституционалистские и дея-тельностно-активистские теории. Затем им проводится процедура проверки на применимость-неприменимость этих подходов и тео­рий к российским реалиям. Марксистская теория признана в ны­нешних условиях неприменимой в связи с непроясненностью в России классовой структуры по критерию «собственности». Если даже считать, что работодатели и наемные работники как «классы в себе» сформировались, то как классы «для себя» пока отсутст­вуют, что показывают исследования С. Климовой, В. А. Ядова, Б. И. Максимова и др. Четкая поляризация идеологической анга­жированности классовых сил не просматривается. Не удается об­наружить и контуры полноценного «среднего класса».

Есть сомнения и в отношении применимости теории модерни­зации как политико-прикладного продукта девелопментализма. Хотя как раз в этом направлении работают наши политики и ре­форматоры-экономисты1. В. А. Ядов взял за основу пять критериев модернизации, разработанные Н. Ф. Наумовой2, и по каждому из них показал, что, несмотря на наличие в нашей трансформации некоторого прозападного вектора, она происходит с такими отли­чительными особенностями, что нередко просто противоречит сложившейся модели модернизации (созданию западного типа ин­ститутов и отношений, ценностей и норм, мобилизующих общест­во и особенно управление и средний класс).

Конструктивистский подход не относится к гранд-теориям, но он привлекается В. А. Ядовым для оценки прогностических воз­можностей социологии как «исключительно эвристический». Его достоинство проявилось в наиболее полной, в отличие от фемено-логической социологии, концептуализации Бергером и Лукманом функционирования знания в обществе, что позволяет рассматри­вать по фазам процесс освоения нового знания социальными дея­телями от его «опривычивания» (хибитуализации) до полного ос­воения (легитимации). Это особенно существенно в условиях мар­гинализации статусов российского населения и появления самых

' См. опубликованные материалы IV и VI научных конференций в ГУ ВШЭ «Модернизации экономики России: социальный аспект» 2-4 июля 2003 года и «Модернизации экономики и выращивание институтов» 5-7 июля 2005 года.

2 Наумова Н. Ф. Рецидирующая модернизация: беда, вина или ресурс челове­чества. М, 1999.

203

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

невероятных «когнитивных комплексов», что и делает поведение многих субъектов деятельности действительно непредсказуемым. Но, с другой стороны, при определенной обработке массового соз­нания это поведение может быть очень даже «предсказуемым», на что нацелены мощные современные информационные технологии. Теории глобализации А. В. Ядов считает еще недостаточно со­циологически развитыми, чтобы влиять на непосредственное пред­видение трендов российских трансформаций. Единственно значи­мыми он считает идеи Р. Робертсона (90-й год) о глокализме, о со­вмещении глобальных процессов с локальными национально-культурными институциональными особенностями стран-участ­ниц, и идеи Н. Е. Покровского, усматривающего преимущества России в производстве новых «гибридных» культурных форм в связи с размягченностью старых стереотипов.

Две оставшиеся теории привлекают наибольшее внимание В. А. Ядова для предсказательных целей. Прежде всего, это неоин- ституционализм, признающий взаимодействие формальных и не- формальных (традиционных) норм и правил и определяющих гра- ницы допустимости инноваций для каждого локального социума. Производительные силы теперь не только ортогонально связаны с производственными отношениями, как у Маркса, но и с базовыми институтами («матрицами» С. Кирдиной, например). Прогностиче- ские возможности неоинституциональной теории определяется признанием зависимости будущего России от устойчивости исто- рически сложившихся «базовых» социальных институтов (Т. И. Зас- лавская) и от успехов или неуспехов в их преобразовании.

Деятельностно-активистский подход, который мы подробно рассматривали выше, на примере теории «становления общества» П. Штомпки, выбирается В. А. Ядовым как наиболее предпочтительный. Он позволяет определять вектор социальных трансформаций России в широком диапазоне координат: в глобально-локальных и традиционно-инновационных. И в тех и в других оп­ределяющую роль играет способ формирования субъектности об­щества и социокультурный состав доминирующего субъекта, его мобилизационные или пассивно-дисперсные ориентации. Следствием деятельностно-активистской теории можно считать утверждение, что у пассивного, «нерасторопного» субъекта будущее «случается» всегда неожиданно, а у активного и мобилизованного будущее «выбирается» из вариантов и «конструируется».

Теоретическое обоснование и эмпирические данные позволяют В. А. Ядову сделать вывод, что на ближайшую и даже более отдаленную перспективу характерным для России будет стабилизация

204

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

нынешнего политико-экономического устройства, умеренные, но заметные показатели экономического роста, а в связи с эмпириче­скими данными идентификации россиян с кругом людей постоян­ного общения, есть признаки становления у нас «нормального со­временного общества»1.

Нас интересует, что можно сказать в связи с этим о способно­сти социологических теорий предвидеть будущее России? Факти­чески все рассмотренные В. А. Ядовым теории являются подхода­ми, выполняющими эвристическую функцию. Их анализ приме­нительно к потребности предвидения хода российских трансфор­маций несомненно играет важную роль в формировании предпо­сылок такого типа теоретизирования, однако нельзя сказать, что эпистемологический статус рассмотренных теорий оказался доста­точным для выполнения поставленной задачи. Если экзегетические теории полезны для поиска новых онтологических оснований, то эвристические - это просто «мысленные эксперименты», выходом которых могут быть только возможные сценарии будущих собы­тий. В них есть предупреждение о возможных точках «бифурка­ции», но нет предвидения.

Предвидение возможно только при использовании объясни­тельных теорий, но ни один из рассмотренных В. А. Ядовым под­ходов таким статусом не обладает. Объяснительные теории долж­ны опираться на солидную базу эмпирических исследований, а для прогнозирования это должны быть и особые исследования, опере­жающие текущую социальную практику, допускающие появление в социальной жизни принципиально иных форм социальности.

В. А. Ядов фактически экстраполировал наметившуюся после кризиса социально-политическую стабилизацию в России на неоп­ределенно долгое время, в том числе и «управляемую демокра­тию», коррупцию, криминал, пассивность электората. Если бы он довел свой прогноз до наступления у нас «общества всеобщего благоденствия», то такой социологии не было бы цены. Но дело как раз в том, что такое экстраполирование для социологии не яв­ляется корректным, поскольку она должна изучать не только сами социальные формы, но и те регулятивные механизмы, которые создают те или иные из этих форм. Поэтому при наличии объясни­тельной теории можно было бы предвидеть траекторию трансфор-

1 Нужно отметить, что собственно прогнозная методология и методика, раз­работанная в отечественной социологии (работы И. В. Бестужева-Лады, Н. М. Най-бороденко и др.) в «мысленном эксперименте» В. А. Ядова не привлекались. Речь шла именно об оценке предсказательных возможностей социологических теорий.

205

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

мации доминирующего в обществе субъекта деятельности, а также то, какие регулятивные механизмы ведут, а какие не ведут к «об­ществу всеобщего благоденствия» или к другому его «хорошему» состоянию. Так можно было бы пройти по всему спектру актуаль­ных социальных проблем, которыми занимаются другие общест­венные науки, оставляя за социологией право на выделение ла­тентных регулятивных связей, которые их генерируют и воспроиз­водят.

Социокультурное дополнение деятельностно-активистской теории

Если ставшее событие (по П. Штомпке) является элементарным фактом «индивидуально-структурного социального поля», то про­блемами являются созревающие сегодня будущие события, реше­ние или не решение которых можно социологически предвидеть. Возможно, В. А. Ядов прав, когда говорит, что нам не так уж и нужно создавать для России какую-то свою особенную грант-теорию: такие теории уже есть и их нужно только грамотно ис­пользовать. Но то, что касается собственно объяснительных со­циологических теорий, нацеленных на предвидение будущих со­бытий, то их все же нужно разрабатывать своими силами. Дело в том, что объяснительное социологическое знание, в отличие от ин-терпретативного и эвристического, требуют наличия собственной эмпирической базы, а ее применение - разработки прогнозов, це­левых программ и технологий, т. е. целого комплекса процедур перевода «знания об обществе» в «знание в обществе». Нужно признать, что современная постнеклассическая наука, круто изме­нив свою интенцию, значительно расширила диапазон поиска но­вого знания и его использования в обществе. Причинность, кото­рая детерминировала настоящее прошлым, теперь «переселилась» и в будущее, в универсальные свойства объекта, в проблемы, с ко­торыми субъекты деятельности составляют, по нашей версии, це­лостное социокультурное «тело», включающее в себя естественные и искусственные компоненты.

Анализ одной из самых «продвинутых» социологических пара­дигм показывает, что содержащиеся в ней возможности описания и объяснения социетальных трансформаций не используются из-за методологической непроясненности главного онтологического ос­нования - типа социальной реальности, каким является общество. На это обращает внимание и Н. И. Лапин, указывая, что в деятель-

206

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

ностно-активистском подходе отсутствует общество, как объект социологии, что приводит к размыванию ее предмета . Действи­тельно, если обратиться к определению предмета социологии, дан­ному П. Штомпкой, то он корреспондируется с его «концепцией становления», но не содержит соотнесенности с обществом в це­лом, а относится к среднему уровню2. Важный вывод, сделанный в рамках деятельностно-активистского подхода о том, что общество уже развивается не как естественно-исторический, а как социаль­но-исторический процесс, не распространяется до выводов об из­менении характера социальных закономерностей. На наш взгляд, и мы уже об этом говорили, это, прежде всего, закономерности ко­эволюции естественно-искусственной социальной реальности. Только в такой трактовке появляется взаимодействие естественных механизмов самоорганизации и искусственных, сознательно и ра­ционально построенных механизмов управленческого типа.

В анализе фаз тектологического процесса А. А. Богданов сде­лал идею коэволюции законом трансформации организационных систем как целостностей. «Превращение идеи коэволюции в па­радигму научного знания, - пишет А. П. Огурцов, - означает, что в центре естественных и общественных наук оказывается анализ механизмов взаимодействия, взаимной помощи, сотрудничест­ва, взаимного сопряжения и корреляции эволюционирующих систем...»3.

А. А. Богданов, разумеется, не делил общество на искусствен­ные и естественные социальные системы и не рассматривал их ко­эволюцию как проблему. Но он, как нам представляется, направлял весь свой талант исследователя на изучение всех видов организа­ций в природе и в обществе, чтобы грамотно и эффективно, на ос­нове изученных методов и принципов их функционирования и раз­вития, комбинировать элементы и создавать искусственные систе­мы управления . В этом, возможно, самое большое и непреходящее значение его труда.

Признание социальной реальности в качестве искусственно-естественной социосферы имеет для социологии далеко идущие теоретико-методологические последствия.

1 Лапин Н. И. Общая социология. М., 2006. С. 17-18.

2 Штомпка П. Социология социальных изменений. М, 1966. С. 32

3 Огурцов А. П. Тектология А.А.Богданова и идея коэволюции // Вопросы
философии. 1995. № 8. С. 32.

4 См.: Богданов А. А. Тектология: всеобщая организационная наука. Кн. 1.
М., 1989. С. 55.

207

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

Во-первых, социология вновь обретает свой объект - целостное общество с включением в рассмотрение тех процессов и тех эле­ментов, которые не имеют распространения в живой и неживой природе. Другими словами, вопрос о специфике объекта и предме­та социологии решается в пользу социологической науки, как нау­ки об обществе.

Во-вторых, ликвидируется «комплекс неполноценности» со­циологии среди других общественных наук. Имеется в виду при­писывание предмету социологии того, что остается незанятым по­сле экономики и политики - социальную сферу, например, или гражданское общество, - это стыдливое деление социального на социальное «в широком» и «в узком» смыслах.

В-третьих, открываются широкие возможности для эвристиче­ски ценной классификации субъектов социального действия (соци­альных актеров) и отраслевых социологических дисциплин в от­ношении комбинации искусственных и естественных объектов. Социология науки и техники, социология архитектуры, искусства, например, целиком могут быть отнесены к социологии искусст­венных объектов. Социология семьи, малых групп, неформальных социальных организаций и движений, а также вся проблематика, которой занимается символический интеракционизм и этнометодология, - к социологии естественных социальных объектов. А со­циология права, политики, экономическая социология, социология образования и воспитания, социология рисков, конфликтов, социо­логия организаций и социология управления могут быть отнесены к социологии искусственно-естественных социальных форм. За этим условным членением отраслевых социологии стоят, разуме­ется, и различия в теоретико-методологических предпосылках и методах исследований, что требует дополнительного углубленного 'теоретизирования.

Социология управления и предмет обшей социологии

Социология управления может опираться на предмет общей социологии, если в последнем будут проведены определенные ме­тодологические преобразования. В частности, если искусственно-естественная дихотомия получит признание как важная оппозиция в описании и объяснении закономерностей развития современных

208

3.1. Теоретическая социология и проблема обоснования социологии управления

обществ, то снимется ряд дискуссионных вопросов. В работе Р. Бхаскара признается двойственность социальной структуры и двойственность практики, которые автор не может объяснить. Его преобразовательная модель связи общества и личности включает в себя движущее противоречие между сознательными целями дея­тельности и бессознательными или непреднамеренными последст­виями в виде воспроизводства социальных структур. «Так, люди вступают в брак не для того, чтобы воспроизвести нуклеарную се­мью и работают не для того, чтобы поддержать жизнь капитали­стического хозяйства»1.

Это верно, но верно и то, что в обществе существуют структу­ры и специально созданные организации для сознательного под­держания существования таких институтов, как брак и как хозяй­ство. Такие организации создаются государством, которое еще Гоббс определял как «искусственное политическое тело». В обще­стве постоянно происходит социальное творчество, создание людьми новых искусственных форм жизни, чтобы обеспечивать совместную жизнедеятельность отдельных социальных групп и личностей, а также воспроизводство старых, устоявшихся, ставших функциональными социальных форм, что также требует целена­правленных, сознательных усилий. Какова природа этих процес­сов? Мы считаем, что исходным пунктом общественной жизни яв­ляется естественное стремление каждого субъекта управлять всеми своими делами и отношениями как с природными, так и с социаль­ными объектами. Более того, мы можем предположить, что созна­тельное стремление человека в этом направлении подкрепляется исторической интенцией человечества расширять ареал своего воздействия на окружающий мир. Искусственные формы появля­ются как средства, необходимые для осуществления этого естест­венного стремления. Поэтому, когда говорят о социальных общно­стях как объектах социологии, не нужно исключать из рассмотре­ния напряженную динамику естественно-искусственного проис­хождения тех или иных общностей и связей между ними. Это от­носится как к концепции «индивидуально-структурного социаль­ного поля» П. Штомпки, так и к построению теоретических основ социологии управления.

1 Бхаскар Р. Общества // Социологос: Общество и сфера мысли. Вып. I. I М., 1991. С. 228.

209

^ Глава 3. Социология управления как отраслевая научная дисциплина

3.2. К обоснованию метода «установления» в социогуманитарном познании

Социологическая реальность отличается от социальной тем, что первая рассматривается с позиций предмета социологии и в определенном смысле конструируется под социологическим тео­ретико-методологическим углом зрения.

Мы говорили выше о необходимости внесения в предмет общей социологии естественно-искусственной дихотомии как онто­логического свойства социальной реальности, отличной по этому критерию как от природной, так и от ментальной реальностей. Со- ответственно интерпретируемая под этим углом зрения социальная реальность выступает как социологическая.

С учетом введения этого важного отличия социального от при- родного (конструирования искусственных средств жизни и дея- тельности от естественной жизнедеятельности) можно пойти дальше по пути усложнения образа реальности. Она постоянно ви- доизменяется благодаря пополнению искусственными объектами -образцами культуры как результатами социальной человеческой деятельности. Поэтому о каждой из реальностей можно говорить в двояком смысле: 1) как о естественной (природной, ментальной, социальной) и 2) как об искусственно созданной людьми (культур- но-материальной, культурно-ментальной, культурно-социальной) для усиления потенциала своих естественных человеческих сил.

Три возражения против феменологического подхода к познания социальной реальности

Отсюда первое возражение против позиции феноменологиче- ского теоретизирования, согласно .которому «в отличие от порядка природы социальный порядок есть эмерджентный1 продукт человеческой деятельности»2. Социальный порядок (как основа социальной реальности, как ее существенный признак) не только результат неожиданных и спонтанных действий людей, но и результат их сознательной, целенаправленной деятельности по ис­кусственному поддержанию социального порядка.

' «Эмерджентный» здесь обозначает результат поведения, который не подчи- нен никакой закономерности. У нас говорят в таких случаях «непредсказуемое

поведение».

2 Уолш Д. Социология и социальный мир // Новые направления социологической теории. Сб. статей. М: Прогресс, 1978. С. 56. 210

3.2. К обоснованию метода «установления» в социогуманитарном познании

Второе возражение относится к использованию понятия «кон­струирование» социального мира. Поскольку феноменологи не разделяют социально-естественные и социально-искусственные реальности, то конструирование социального мира у них есть есте­ственно-ментальный образ реальности, складывающийся в созна­нии действователя.

Отсюда представление феноменологической социологии о том, что социальный мир является миром «множества реальностей» (А. Щюц), что реальностей ровно столько, сколько индивидов, ко­торые «прочитывают» и объясняют ту или иную ситуацию. Одной из таких реальностей является резко критикуемая феноменологами позитивистская социология, которая «подтасовывает» (и в этом смысле конструирует) социальный мир под естественнонаучную парадигму.

Таким же конструированием социального мира занимается и обыденное сознание. Социальный мир оказывается миром, органи­зованным на основе принятых на веру значений, которые индиви­ды используют в качестве общей схемы интерпретации и объясне­ния явлений этого мира. Под социальной структурой, например, понимается свойственное участникам представление о социальной структуре, являющееся продуктом общей схемы интерпретации, интерсубъективным конструктом. В соответствии с так понимае­мой социальной реальностью феноменологическая социология ви­дит свою основную задачу в «изучении процессов конструирова­ния социального мира».

Мы признаем, что представления людей о социальном мире и сам механизм их возникновения имеют большое значение для со­циологии. Все люди живут в свойственном им субъективном мире и только через «удары судьбы» приближаются к адекватному пред­ставлению о реальности.

Но еще интереснее то, что все люди живут и в искусственном мире, построением которого сознательно и целеустремленно зани­мались предшествующие поколения, и что ныне живущие занима­ются тем же - перестраиванием мира в соответствии со своими представлениями и планами.

Другими словами, под конструированием социального мира мы понимаем не только мыслеобраз, но и предметное действие по ус­тановлению отношений с другими людьми по созданию новых форм общественной жизни. Следствием этого действия является изменение реальных социальных позиций людей, их взаимного расположения в социальном пространстве и времени, что по-разному может соотноситься с миром сознания. В нашей термино-

211

  1   2   3   4   5



Скачать файл (7689.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru