Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Реферат - А.А.Ухтомский: биография, вклад в физиологию и психологию - файл 1.doc


Реферат - А.А.Ухтомский: биография, вклад в физиологию и психологию
скачать (134 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc134kb.04.12.2011 11:34скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Томский Государственный Университет


А.А.Ухтомский:

биография, вклад в физиологию и психологию
Томск, 2004г.

Содержание

  1. Биография А.А.Ухтомского …………………………………………………

  2. Доминанта ……………………………………………………………………

  1. Доминанта, ее центры, роль и т. д.

-- «Доминанта как рабочий принцип нервных центров»;

-- «Парабиоз и доминанта»;

-- «Доминанта как фактор поведения»

  1. Тормозная доминанта

-- фокус торможения …………………………………………………………………

-- акт торможения ……………………………………………………………………

-- депо неадекватных рефлексов ……………………………………………………

III. Философские опыты, посвященные существованию человека в мире (на примере книги «Интуиция совести») ……………………………………………….

IV.Список используемой литературы ………………………………………….


Биография Алексея Алексеевича Ухтомского

В истории нашей отечественной мысли немало можно встретить имен, настоящее открытие которых далеко не всегда выпадает на время реального бытия их носителей. Вклад этих людей в общее развитие знаний и культуры становится зримым лишь много позже – спустя годы и даже десятилетия. Среди них и имя академика Алексея Алексеевича Ухтомского (1875-1942).

Родился А.А.Ухтомский 13(25) июня 1875г. в родовом поместье князей Ухтомских, что располагалось в сельце Вослома Ярославской губернии Рыбинского уезда.

В возрасте чуть более года Ухтомский был взят на воспитание тетей – Анной Николаевной, женщиной, оказавшее огромное влияние на формирование его личности. Детские и юношеские годы Алеши Ухтомского прошли на берегах Волги, в Рыбинске, в небольшом «дедовском» домике.

Не закончив полного курса классической гимназии, по настоянию матери, в 1888г. поступает в Нижегородский кадетский корпус имени Графа Аракчеева – одного из привилегированных военных учебных заведений России. Родители надеялись, что по окончании корпуса при столь знатном аристократическом происхождении сына ждет блестящая военная карьера. Но судьба распорядилась по-иному. Как вспоминал сам Алексей Алексеевич, именно в корпусе ему был дна первый толчок в науке. Огромное влияние на формирование мировоззрения юноши оказал Иван Петрович Долбня, преподававший в корпусе математику и знакомивший учащихся с целым кругом проблем современного естествознания. А.А.Ухтомского интересовали не только традиционные для корпуса физико-математического дисциплины, но и философия, психология, этика, литература. В 17 лет он уже вдумчиво читает Аристотеля, Декарта, Спинозы, Фейербаха, У.Джемса и других великих ученых, задумывается над противоречиями научных систем, стремящихся объяснить законы бытия, его волнуют проблемы нравственного поведения человека. По совету И.П.Долбни в 1894г. А.А.Ухтомский поступает на словесное отделение Московской духовной академии.

Тема его диссертации в Духовной академии – «Космологическое доказательство Бытия Божия». В самом подходе к раскрытию этой фундаментальной для богословия темы отразилось все своеобразие мировоззрения Ухтомского: его постоянное стремление найти общий, единственный язык между наукой и религией, одухотворить науку, с одной стороны внести в нее необходимые для жизни нравственные коррективы, а с другой – попытаться научно проанализировать тончайшие высоты человеческого духа. В академии возникает мысль выявить естественнонаучные основы нравственного поведения людей, найти те физиологические механизмы, с помощью которых складывается и развивается все разнообразие человеческой личности.

Взгляд А.А.Ухтомского обращается к университетам. По совету своего друга и учителя И.П.Долбни он решает поступить в Петербургский университет. Уже, будучи кандидатом богословия, в возрасте 25 лет, Ухтомский становится студентом естественного отделения физико-математического факультета. С этого момента и до конца своих дней он прочно связал себя с Санкт – Петербургским университетом: здесь в 1911 защитил магистерскую диссертацию, в 1922 принял под свое начало кафедру физиологии человека и животного, основал при университете Научно-исследовательский физиологический институт, носящий ныне его имя.

А.А.Ухтомский – явление в русской культуре уникальное. В истории науки найдется немного деятелей, которые могли бы сравниться с ним по широте кругозора, мощи ума, разносторонности интересов и поражающей активности в самых различных областях человеческой мысли.

Наследие А.А.Ухтомского до недавних пор прочно связывалось с весьма конкретной областью знаний – физиологией поведения животных и человека. А.А.Ухтомский пытался приблизиться к раскрытию объективных законов поведения человека, формирования нравственной и творческой личности, к пониманию законов человеческого общения, создал стройную концепцию человека, разработанную им на стыке различных научных направлений: физиологии, психологии, философии, социологии и этики. Это стало возможным потому, что мировоззрение А.А.Ухтомского основывалось на огромном фундаменте богатейших достижений русской и мировой философской культуры. А.А.Ухтомский сделал диалектику не фоном, а живой тканью, тесно сплетающей в единое, гармоничное целое философию, науку и этику.

Учения А.А.Ухтомского о природе человека связана с его системой этических взглядов, оригинальность и ценность которой состоит в том, что она органически связана с естественнонаучными представлениями А.А.Ухтомского о природе поведения и психики человека. Он считал, что центром всех научных устремлений, их «интегральным» выходом должен стать человек и его судьба. В этом он видел гуманистическую направленность всех наук. Он полагал, что в вопросах изучения науки о «сложнейшем из событий в мире» — о поведении человека нельзя все сводить к изучению физико-химических закономерностей его организации, изучать поведение только физиологическими методами и с помощью физиологических теорий.

Однако, помимо его трудов по физиологии, включенных в академическое собрание сочинений, оно содержит богатые архивные материалы, касающиеся философии, богословия, истории культуры. Своими исследованиями он внес существенный вклад в формирование единого теоретического естествознания, отражающего взаимосвязь и эволюцию всех форм движения материи. Это явилось отражением общего процесса развития естествознания - перехода от этапа дифференциации и дробления наук к их синтезу, интеграции. Особую ценность имеет разработка выдающимся ученым таких принципов науки как детерминизм, историзм, системность, структурно-функциональный принцип и др.

Одной из главных черт мировоззрения А.А.Ухтомского был его историзм, умение связать давно прошедшие события с событиями настоящего, а через них — с событиями «исчезающего вдали будущего». Поэтому каждый момент бытия чрезвычайно ответственен по последствиям деятельности в нем людей. И здесь идеи А.А.Ухтомского об огромном значении человеческого фактора в процессе социально-нравственного воспитания общества смыкаются с учением В.И.Вернадского, о ноосфере как историческом этапе развития общественного разума.

По стилю мышления, по широте кругозора, по диапазону обобщений и остроте предвидений ученый был теоретиком, предвосхитивших целый ряд идей современной науки о человек, науки интегральной по своей сути. Созданное им учение о доминанте как прочной методологической платформе для понимания законов организации поведения животного и человека.

С начала 20-х годов А.А.Ухтомский начинает свои публичные выступления с обоснованием принципа доминанты как нового учения о работе мозга. Если сказать очень кратко, то доминанта — это главная система рефлексов, обеспечивающая удовлетворение той потребности, которая в данный период времени оказывается основной, т.е. доминирующей, а все остальные потребности, поэтому оказываются как бы второстепенными, и соответствующая им рефлекторная деятельность будет подавленной. Иными словами, происходит срочная мобилизация всех систем организма, прошлого жизненного опыта и восприятия окружающей среды ради достижения доминирующей потребности. Этой цели подчиняется вся текущая деятельность организма, т.е. формируется доминанта. Когда цель уже достигнута, на первый план выступает новая доминанта. Она может быть одной из тех, которые не смогли себя реализовать до этого момента. А какова же судьба предыдущей доминанты? Так в цепи событий постепенно обогащается наш жизненный опыт. И если в нашей дальнейшей жизни возникает такая же или похожая проблема, то для ее решения потребуется извлечь из памяти прежнюю доминанту, лишь незначительно видоизменив сообразно новым внешним обстоятельствам.

Несмотря на то, что в основе доказательств реального существования доминантных отношений в деятельности нервной системы лежали чисто физиологические, лабораторные исследования. Принцип доминанты стоит в ряду крупнейших общебиологических обобщений нашего времени, привлекая пристальное внимание ученых различных специальностей, так как позволяет изучать не только мозговые процессы, но и психологические законы поведения человека как личности, а также социальные проблемы общения человека как члена общества.

Учение о доминанте стало основой формирования Ухтомским единой философско-мировоззренческой концепция человека, разработанной им на стыке различных наук – философии, психологии, физиологии социологии и этики.

В творчестве ученого произошло плодотворное слияние традиций русской религиозной философской мысли. Этот «удивительный сплав» позволил ему органически связать естественнонаучные представления о поведении и психике человека с выработанными им законами нравственного поведения человека в мире, выводящими содержание и смысл жизни человека за ее чисто физиологические, природные пределы.

А.В.Ухтомский делает поистине новаторский скачок в рассмотрении природы человека: он органически примеряет вещи – знание и веру, науку и религию. Концепция Ухтомского раскрывает роль идей и идеалов как естественных законов бытия человека, как высших социальных и духовных ориентиров человеческого общежития. В этой связи А.А.Ухтомский говорил о необходимости «творческой идеализации», связанной с постоянным поиском и прогнозом развития всего лучшего, что есть в мире и в людях.

На принципе «творческой идеализации» построены выработанные законы общения – Закон Двойника и закон Заслуженного собеседника. Двойник – это психо-физиологически оправданное состояние человека, это ситуативное состояние, сопровождающее человека каждую минуту. Заслуженный собеседник и является идеалом нравственного совершенства – недостижимым, но искомым.

Умер Ухтомский 31 августа 1942 года, не успев прочесть в публичном заседании подготовленный за неделю до того принципиальный для биологии доклад «Система рефлексов в восходящем ряду».
Доминанта

Ухтомский высказывается по вопросам религиозно-философским, культурно-историческим, собственно политическим, литературно-художественным и с особенной настойчивостью обсуждает проблемы нравственности и межличностного общения. У читателя создается объемное представление о богатом духовно-биографическом опыте ученого, о его трудном, страдальческом, главное же — подвижническом жизненном пути. В сознании читателя возникает неизгладимо яркий образ автора — личности масштабной, цельной и сложной, чарующе-привлекательной.

Главная заслуга Ухтомского состоит в разработке и обосновании понятия “доминанта”, которое имеет как естественно научный, так и нравственный, философский и религиозный аспекты.

«Под доминантой понимается более или менее устойчивый очаг повышенной возбудимости, чем бы он ни был вызван, причем вновь приходящие в центры возбуждения служат подтверждением возбуждения в очаге, в прочей нервной системе прочно разлиты явления торможения».

А.А.Ухтомский определял доминанту, как временно господствующий рефлекс, но это не единый центр возбуждения в ЦНС, а «комплекс определенных симптомов во всем организме», проявляющихся и в мышечной, и в секреторной, и в сосудистой деятельности. Не собственно очаг или центр возбуждения, а сложный комплекс связных рефлекторных дуг. Центры, входящие в состав доминанты отличаются:

  1. Повышенной возбудимостью: для того чтобы дальний, до сих пор индифферентный импульс, доносящийся в порядке иррадиации до центра будущей доминанты, получая возможность стать ее раздражителем, необходимо, чтобы он включился в пределы возбудимости начинающей формироваться доминанты, т. е чтобы порог ее возбудимости стал, по крайней мере, равен величине доносящегося индифферентного импульса или ниже его;

  2. стойкостью возбуждения (возбуждение для формирования новой доминанты должно длиться некоторое время – для формирования голодовой доминанты у кролика – 3 суток без пищи);

  3. способностью к суммированию возбуждения: величина влияния доминанты на текущую реакцию зависит от величины копящегося возбуждения в ней. Величина возбуждения зависит от способности центра суммировать в себе возбуждение от последовательных раздражений. Существуют условия, когда добавочный стимул, достигший до центра в момент, когда он возбужден и без того в значительной степени, может не только не усилить его возбуждения, но гасить в нем имеющееся возбуждение. При том, чем выше возбудимость, тем более слабые физические факторы могут действовать на него как сильные раздражители;

  4. способностью к затормаживанию центров, в нее не входящих;

  5. инерция: способность удерживать и продолжать в себе раз начавшееся возбуждение и тогда, когда первоначальный стимул к возбуждению миновал. Это может происходить тогда, когда доминантное возбуждение протекает по типу «цепных рефлексов», т. е таких, которые влекут за собой цепь других последовательных возбуждений, и эта последовательная цепь не может прерваться без особого дополнительного тормозящего фактора (глотание, дефекация, половой акт и т. д.)

Станет ли центр доминантою, решается тем, будет ли он способен суммировать свои возбуждения под влиянием доходящих до него импульсов, или импульсы застанут его неспособным к суммированию.
Центры доминанты могут, морфологически находится на довольно большом расстоянии, но все они связаны функционально. Наличие доминанты создает повышенную готовность организма реагировать так, а не иначе, ориентирует организм на поиск тех ситуаций, по отношению к которым данная доминанта наиболее адекватна. Доминанта – это устойчивый очаг повышенной возбудимости нервных центров, создающих скрытую готовность организма к определенному виду деятельности при одновременном торможении других рефлекторных актов. Доминанта есть общий принцип работы нервной системы, она освобождает организм от побочных деятельностей для достижения наиболее важных целей.

Ухтомский разграничивал два рода доминант — два типа ориентаций человеческого сознания и поведения: ситуация самоутверждения и эгоистического своеволия :ситуация ответственного внимания к окружающим и живого контакта с ними. Преодоление эгоистической сосредоточенности на себе и доминанта на другое лицо “даются очень просто и сами собой там, где есть любовь”, а вместе с тем “предполагают огромный труд воспитания”.

Доминанту Ухтомский определяет как совестное восприятие мира и жизни, и рассматривает ее как фундамент культуры, как укорененную в многовековом человеческом опыте и наследуемую от поколения к поколению. Одним из ключевых в его философских опытах становится слово “предание”, под которым разумеется то наследие, что оставили нам религиозные проповедники и мыслители, “старейшины человечества”.

Предание для Ухтомского — это, прежде всего то, что навеки запечатлено в канонических христианских текстах и святоотеческой литературе. Светская культура, убежден Ухтомский, неизбежно основывается на предании и им питается. “Одним из органов предания”. Предание в разумении Ухтомского — это сфера многовекового духовно-практического опыта народов, опыта, который обладает неоспоримой ценностью и всегда насущен. Поэтому современному человеку подобает “жить основными струями преданий своего народа и человечества;

Отечественную литературу осознает как органическую часть того предания, в мире которого жили и живут русские люди. И сама она, полагает ученый, подчиняется законам преемственности и наследования:

***“И Гончаров, и Тургенев, и Толстой, и Достоевский — все это продолжатели пушкинско-гоголевского предания”.

Предание в разумении Ухтомского — это сфера многовекового духовно-практического опыта народов, опыта, который обладает неоспоримой ценностью и всегда насущен. Поэтому современному человеку подобает “жить основными струями преданий своего народа и человечества.

Доминанта связана с межличностным общением, которое Ухтомский считал центром человеческой реальности: “Общество и речь начинаются там, где бесконечное разнообразие лиц, но все они одинаково стремятся к пониманию друг друга, к сообщению, к согласию и гармонии безграничного богатства оттенков, исканий, открытий и опытов. Человек человеку — величайший секрет, но вместе с тем без устремления понять этот секрет и иметь человека перед собою теряется смысл человеческого поведения и бытия”.

Опорные слова в теории общения Ухтомского — Двойник и собеседник: пока человек не освободился еще от своего Двойника, он, собственно, и не имеет еще Собеседника, а говорит и бредит сам с собою; и лишь тогда, когда он пробьет скорлупу и поставит центр тяготения на лице другого, получает впервые Собеседника. Двойник умирает, чтобы дать место Собеседнику. Собеседник же, т. е. лицо другого человека, открывается таким, каким я его заслужил всем моим прошлым и тем, что я есть сейчас”.

Ответственная причастность окружающему — и тому, что единственно близко именно этому человеку в данный момент, и тому, что составляет сущность бытия, — для Ухтомского является этическим императивом, а этика в его представлении неразрывно связана с религией (“единение этики и религии” ученый характеризовал как благое “почитание, уважение к жизни”). Этот императив не имел облика морального постулата в кантовском духе, не выступал в виде каких-либо рассудочно декларируемых принципов. Верность преданию, по Ухтомскому, осуществляется не силой ratio, не чисто интеллектуальными созерцаниями, а энергией “отправных интуиций”, которые сполна проявляют себя в сфере жизненно-практической. Печать “наследия предков с их страданиями, трудом, исканиями” ученый усматривает, прежде всего, в нашем “досознательной”: мудрость коренится “в той досознательной опытности приметливости, в той игре доминант, которыми наделило нас предание рода”.

Подобные представления вели Ухтомского к суровому неприятию того отвлеченного мышления, которое невнимательно к близкой человеку реальности. Всецелое погружение людей в мир абстракций и самодовлеющего теоретизирования он считал весьма опасным. Иронически отзывался ученый о “теоретически - деспотирующей морали”. Психологические корни склонности к морализующим поучениям он усматривал в самоуверенности (“нечему учиться, а учить буду”) и, главное, в уязвленности некими обидами: “обиженный человек всегда непременно — моралист”. Философия Ухтомского взывала к поступкам, совершаемым инициативно, свободно, поистине творчески. При этом ученый отмечал, что жизнь общества и человечества изобилует экспериментами и пробами трагически несостоятельными: “Из тысячи проектов оправдывается один... В донкихотском рыцарском проекте больше трагического, чем смешного. Это трагедия человеческой природы, где лишь тысячами ошибок и ошибочных проб вырабатывается истина”. Многие современные “пробы” Ухтомский считал не только ошибочными, но и предельно опасными.

Учение о доминанте посвящено главным образом проблемам ориентации человека в близкой ему реальности. Суждения Ухтомского — это опыты в сфере нравственной философии, сосредоточенной главным образом на человеческой практике. “Эстетика и этика, — утверждал ученый, — дисциплины практические и одновременно руководящие именно потому, что практические

Ныне, подчас подчеркивают, что явление доминанты первым заметил не А. А. Ухтомский, а в 1881 г. – Н. Е. Введенский, в 1903 г. – И. П. Павлов, в 1906 г. – Ч. Шеррингтон, а сам А. А. Ухтомский – в 1904 или даже в 1911 г. Но дело не в наблюдении и констатации факта, а в формулировании закономерности или принципа и в создании теории. Идея доминанты была изложена А. А. Ухтомским в 1923 г. в работе "Доминанта как рабочий принцип нервных центров". Это было почти сразу после смерти его учителя Н. Е. Введенского (1922 г.), хотя, согласно воспоминаниям А. А. Ухтомского, он стал излагать студентам идею доминанты приблизительно в 1920 – 1921 гг. Лишь потом его озарило, что многое в его принципе доминанты гармонически сочетается.

На рецепторные поля организма, на его рецепторы внешней среды (экстерорецепторы) и своей собственной внутренней среды (интерорецепторы, проприорецепторы) воздействует в каждый данный момент великое множество разных раздражающих агентов. Ведь среда постоянно меняется то медленно, то быстро, мало того, бодрствующий организм сам ускоряет и разнообразит смену принимаемых раздражений своей неугомонной активностью, движениями, "подставляясь" под новые и новые агенты.

А. А. Ухтомский в работе "^ Парабиоз и доминанта" пояснил это с помощью терминов и образов, заимствованных из технической механики. Во всякой полносвязной системе, составляющие ее твердые тела части, детали так сочленены между собой, что оказываются исключенными все движения, кроме одного. В направлении этой единственной оставшейся "степени свободы" разряжается приложенная энергия и совершается работа. В организмах полносвязность скелетно-мышечных систем обеспечивается отнюдь не формой поверхностей твердых тел, здесь преобладают сочленения о двух или даже о трех степенях свободы. Кисть руки относительно туловища обладает семью степенями свободы, т.е. практически ее перемещения относительно туловища ограничены только длиной костей, в основном она как бы не имеет связи с ним. По подсчету О. Фишера, учитывая возможные перемещения между корпусом, головой и конечностями, мы находим в нашем теле не менее 107 степеней свободы. И это не считая движений лица и движений внутри корпуса. В скелете же, освобожденном от мягких частей, число возможных перемещений еще больше.

Это значит, продолжает Ухтомский, что тело и скелет не представляют собой механизма: ведь механизм характеризуется одной степенью свободы, т.е. сохранением возможности лишь для одного движения при исключении, иначе - торможении множества других движений. В живом теле потенциально заключено очень много механизмов. Всякий отдельный сустав тела способен образовать столько механизмов, сколько в нем степеней свободы, но он не образует ни одного из этих механизмов, пока все степени свободы открыты одинаково. Тело представляет собой множество сменяющих друг друга машин, своевременно и пластически приспосабливающих его к условиям момента, однако лишь если в каждый отдельный момент имеется одна определенная степень свободы и энергия направляется на выполнение одной очередной работы. Это значит, что все остальные должны быть в этот момент исключены, устранены, заторможены. Следовательно, половина дела или даже наибольшая половина – торможение.

Здесь мысль А. А. Ухтомского достигает кульминационной точки, критического рубежа. Не вытекает ли из этого рассуждения, что физиолог должен обратить главное внимание на это количественно господствующее явление, торможение, и допустить, что оно поглощает подавляющую массу рабочей энергии организма? Но А. А. Ухтомский отказывается от этого логичного шага. Вот тут и возникает возражение. Откуда вытекает этот принцип экономии? Вся предшествовавшая логика могла привести к обратному предположению: раз надо затормозить n степеней свободы и оставить одну, значит, и расход энергии мог бы относиться как n:1, а может быть, и как nх:1, если допустить, что энергетический коэффициент торможения вообще в х раз больше динамического эффекта. Даже в этом последнем допущении нет ничего биологически абсурдного, ибо, как показал автор, затрата эта все равно вкладывается в формирование данного биологически необходимого механизма и в обеспечение его эффекта, а не идет на какие-то побочные цели.

В другой работе – "^ Доминанта как рабочий принцип нервных центров" – сам А. А. Ухтомский подошел было к гипотезе, что, на совокупность центров, подлежащих сейчас торможению, падают импульсы не такие, какие нужны для положительной работы тех же центров, а именно для торможения падают усиленные или учащенные импульсы, а для положительной работы – редкие и умеренные. Однако он отверг эту гипотезу с той же "экономической" мотивировкой: предположить это, пишет он, "значило бы допустить, что работа нервного механизма рассчитана на невероятно расточительную трату энергии".

А. А. Ухтомский снова и снова возвращался к нему. Однажды он попробовал разграничить расходы энергии на проводящих нервных путях и в исполнительных мышечных органах. Он готов уже допустить, что торможение на проводящих путях обходится дороже, чем проведение возбуждения, но утверждает, что для общего энергетического баланса это малосущественно, ибо подавляющая часть энергии расходуется на рабочие, исполнительные органы.

Так определился выбор направления мысли А. А. Ухтомского. Хотя положительную работу и сопряженное с нею торможение всех ненужных в данное время рабочих возможностей организма он всегда рассматривал как две половины принципа доминанты, две равноправные стороны единого акта и хотя вторую половину, торможение, он рассматривал не как бездействие, а как специфическую и очень важную работу, на деле он уделял главное внимание первой половине.

Каково же понимание доминанты и ее законов?

А. А. Ухтомский нашел удивительно глубокое и простое физиологическое построение. Мозговой очаг единственной степени свободы, сам и тормозит все степени свободы, так как оттягивает на себя нервное возбуждение. Вот почему все поступающие раздражения, которые должны были бы вызывать одновременно множество всяческих рефлексов, не взрывают организм, а содействуют эффекту одной рефлекторной дуги, в данный момент господствующей, доминирующей, т.е. экспроприирующей все прочие возможные. Почему доминирует именно она? Это подготавливается предшествующей "историей" данных нервных центров. Доминантная группа нервных центров характеризуется:

  1. высокой возбудимостью;

  2. способностью стойко удерживать свое возбуждение;

  3. суммировать в себе возбуждение от вновь и вновь приходящих нервных импульсов.

А. А. Ухтомский придавал большое значение:

  1. инертности этих свойств в доминирующей группе нервных центров: доминанта "настаивает на своем".

Доминанта – явление более или менее длительное, но всегда временна. Ее купирует либо полное завершение биологического акта, либо прекращение по другим причинам ее подкрепления адекватным раздражителем, либо подавляющая ее конкуренция со стороны подготовившейся более мощной группы центров..

В качестве наиболее наглядных примеров доминанты физиологи обычно указывают на такие акты, сложные рефлексы, которые от начала до завершения требуют известного промежутка времени. Таковы дефекация, мочеиспускание, еда, родовой акт, половой акт. Пока совершается такой цепной рефлекс, животное как бы приковано им, оно слабо реагирует или вовсе не реагирует обычными рефлексами на изменения внешней обстановки.

Однако А. А. Ухтомский трактовал доминанту не как сумму примеров, а как универсальный принцип работы нервных центров, как общий закон межцентральных отношений в живом организме. Для такого широчайшего обобщения служили наблюдения над психической жизнью человека. Мы встречаем у него много примеров из классической художественной литературы, обобщений опыта, педагогических и психологических знаний. Установка личности, внимание, абстракция, идеал, настроение – все это призвано иллюстрировать принцип доминанты.

В широком смысле принципу доминанты подчиняются и рефлексы спинного мозга, и рефлексы мозгового ствола и условные рефлексы, и процессы ассоциации, и те интегральные образы, в которых человек воспринимает окружающую среду. На всех уровнях А. А. Ухтомский обосновывал теорию доминанты как общего принципа нервной деятельности, не менее важного, чем сам принцип рефлекса. Доминанта суммирует в себе возбуждения от разнообразных приходящих импульсов. Она останавливает все деятельности, какие возможно, без нарушения неотложных жизненных функций, чтобы самой овладевать возбуждающей их энергией, она накапливает в себе возбуждение, идущее в центральную нервную систему со всех рецептивных точек периферии.

Идея суммирования возбуждения восходит к представлениям об "общем пути" и "общем конечном пути". Тут есть и анатомическая сторона – слияние разных периферических импульсов на ограниченных центральных проводящих путях и на тесных конечных эффекторных путях, но есть и чисто функциональная – общая природа нервных волн, или импульсов, делает возможным их объединение и скопление.

Физиологическая констатация: доминанте неминуемо грозит гибель от притока дальнейших возбуждений, а так как она сама и привлекает их, значит, ей "предопределено" самозатормозиться – она "сама носит в себе свой конец". Где же этот рубеж? Вводится понятие "кульминация" возбуждений, необходимо приводящая к торможению. Отсюда следует сделать вывод, что доминанта налицо только на нижележащем уровне, до кульминации, т.е. когда отнюдь не все возбуждения суммируются в одном центре.

Доминанта является доминантой, не когда она сформировалась, а лишь пока она формируется, не когда созрела, а пока созревает. Только поначалу, только в ранней стадии формирования доминанта как очаг. Только на этом этапе начального возбуждения происходит рекрутирование избыточных, ненужных импульсов и групп нервных клеток. Это и есть созревание доминанты. Теперь, когда она созрела, "из множества новых, "не идущих к делу" подкрепляющих впечатлений... происходит подбор и отметка "пригодного", "нужного", "имеющего непосредственную связь"". Область действия принципа доминанты ограничивается. Возбуждение, приближающееся к кульминации, несет смерть доминанте, хотя ее природа как раз побуждает ее идти к кульминации.

Еще одна линия обороны: Ухтомскому представлялось, что он спасет доминанту от этого неминуемого самоубийства, если строго разделит понятия "сила возбуждения" и "накопление возбуждения".

Их направляет все тот же грозный призрак: угашение доминанты, торможение, подстерегающие ее, как только возбуждение в этом доминантном центре обретет силу, достигнет высокой степени. Неминуемо наступающее превращение возбуждения в торможение. Доминанта на деле свелась к обязательному наличию четвертого признака -инертности, признака довольно специфического, представляющего скорее отклонение от нормы, чем норму.

Две идеи привели А. А. Ухтомского к конструированию теории доминанты.
Первая идея. "Старая физиология разложила центральную нервную систему на множество отдельных рефлекторных дуг и изучала каждую из них в отдельности. Перед нею стояла задача, как из этого множества механизмов может слагаться для каждого отдельного момента единство действия ".

Это обновление идеи рефлекторной дуги означало, что отныне мы будем считать мозг в целом. Очаг возбуждения теперь мыслится как синхронная и ритмически самонастроенная активность целой совокупности центров, расположенных на разных этажах нервной системы – в спинном мозгу, в нижних, средних, высших отделах головного мозга. Главное, что это возбуждение.

Доклад "^ Доминанта как фактор поведения" (1927 г.) Ухтомский начал превосходным противопоставлением старому представлению о центральной нервной системе, как агрегате громадного количества, достаточно постоянных рефлекторных дуг нового представления, наблюдаем весьма разнообразные эффекты, далеко не постоянные и иногда даже прямо противоположные тем, какие мы с начала от них ожидаем. Еще бы, где бы ни начиналась рефлекторная дуга, она в средней части имеет дело с состоянием целого мозга, которое и направляет ее дальнейшее развертывание, ее заключительную часть. По крайней мере так дело представляется для начальной стадии формирования доминанты.
Вторая идея. "Как может осуществиться такое единство реакции? Для этого нужно, чтобы множество других реакций было заторможено, а открыт был путь лишь для определенной:

  • а) фокус повышенной отзывчивости;

  • б) сопряженное торможение – это "целая половина" принципа доминанты.

Доминантные изменения – это двойственные реакции: "Нарастающее возбуждение в одном месте и сопряженное торможение в другом месте".

Без понятия сопряженных торможений нет и принципа доминанты. Не это ли понятие виновно в охарактеризованном выше парадоксе учения о доминанте?
^ ТОРМОЗНАЯ ДОМИНАНТА

Фокус торможения
К этим вопросам А. А. Ухтомский возвратился и в своей диссертации "О зависимости кортикальных двигательных эффектов от центральных побочных влияний" (1911 г.). Он предлагает гипотезу, освобождения от скелетно-мышечной аналогии. Ухтомский не хочет оторваться вообще от материального субстрата – теперь уже от анатомии нервной системы. Он только думает поднять этот антагонизм с уровня спинного мозга до высших – корковых или подкорковых уровней.

Позже А. А. Ухтомский детальнее разработал в "^ Очерке физиологии нервной системы" (1941 г.) это различение между понятиями "общий путь" и "общий конечный путь".

Тут чувствуется неувязка: конечный общий путь узок, чтобы пробиться к исполнительному органу, надо подавить соперника, но как раз идея Ухтомского вывела токи возбуждений на широкий простор неисчислимых нейронов головного мозга, и уже по одному этому нужна новая модель – как чисто функционального,– как принципа работы рефлекторной дуги в ее центральной части. Такой моделью и может послужить принцип тормозной доминанты.
Акт торможения

Что же такое торможение? Понятие это проделало огромную эволюцию от чисто негативного смысла до, все более содержательного, от понятия малозначительного и наглядного, а именно утомления, истощения нервов, до понятия более сложного и глубокого, чем само возбуждение, и эволюция мысли в этом направлении еще не закончилась. Основоположники русской физиологической школы И. М. Сеченов и Н. Е. Введенский опровергли прежние на торможение как на истощение, расслабление, паралич нервных клеток: было показано, что это – активный процесс, неразрывно связанный с возбуждением. И.П. Павлов дифференцировал понятия внешнего, внутреннего, охранительного торможения, особенно же важно разработанное И. П. Павловым учение о взаимной индукции возбуждения и торможения.

Однако главное внимание физиологов было приковано к тому факту, что существуют специализированные нервные волокна и центры, служащие для тормозящего влияния на органы; например, блуждающий нерв оказывает тормозящее влияние на сердце. Это дало повод некоторым авторам предполагать, что все нервные центры, нервы и их окончания могут быть подразделены на специально тормозящие и специально стимулирующие. Однако действительность оказалась сложнее, и даже в самом деле специализированные в указанном смысле центры, нервы и окончания могут подчас оказывать обратное воздействие.

Более активная, более важная роль собственно доминанты в полнокровном значении этого понятия приходится на долю тормозной доминанты. В каждом живом теле нет ни одной мышцы, ни одной железы, которые не получали бы в каждый данный момент бодрствования больших или малых импульсов возбуждения от системы. Однако они все бездействуют, все заторможены. Их торможение оформляет единственную "степень свободы", т.е. тот механизм, который в данный момент действует. А их бездействие означает, что все они в этот момент работают в едином комплексе тормозной доминанты. Этот комплекс увязан не биологически "разумными" связями, а диффузными, т.е. противоположными, – "бессмысленными".

Итак, связь раздражений,– это внутренний принцип системы торможения. А связь раздражений, отсеиваемых, подбираемых опытом, "имеющие непосредственную связь", – это принцип системы возбуждения, хотя А. А. Ухтомский и излагает их как два последовательных момента жизни одной и той же доминанты. Это два противоположных способа соединять все идущие в организм из внешней, как и из внутренней, среды сигналы, несвязанности между собой и объективной связанности между собой.

Что касается "доминанты возбуждения", она предстает теперь перед нами в описанном им виде как довольно редкое и специфическое исключение в жизнедеятельности организма или как начальная фаза некоего процесса. Признак инертности характеризует не доминанту вообще, а только подобия принципа тормозной доминанты в момент протекания средней части цепного рефлекса.

Тормозная доминанта как бы лепит, формует комплекс, или систему, возбуждения. Она отнимает у этого комплекса все, что можно отнять, и тем придает ему биологическую четкость, верность, эффективность. Прибой торможения – это активная сторона, оформляющая очаг возбуждения, остающийся ей недоступным.

Ухтомский словно колебался, утверждая, что область доминантного возбуждения порождает и определяет "сопряженные торможения". Здесь важны три момента:

  1. Торможение – активное начало, вырабатывающее поведение так, как скульптор извлекает из глыбы статую.

  2. Торможению здесь приписывается одно из свойств доминанты, даже главное свойство – питаться текущими диффузными афферентными возбуждениями, положительной доминанте противостоит не множество "торможений", но торможение в единственном числе, имеющее центр, тормозная доминанта.

  3. Для определения природы этого тормозящего механизма предлагается сравнение с парабиотическим участком нерва

Физиологическая наука пойдет на все возрастающую оценку наступательной, действенной роли торможения в высшей нервной деятельности. Само слово "торможение" останется лишь как условный термин. Представляется, что возбуждение можно трактовать как потенциально разлитое во всей нервной системе, что может быть приравнено в этом смысле просто наличному. Его механизм первичен. Торможение, некогда родившееся из механических столкновений двух возбуждений, ведет наступление, осаду. В его распоряжении два приема: его экспансия максимальна и оно отступает минимально. Поскольку отступление включается позже и протекает в нервных клетках медленнее, чем наступление, следует заключить, что прием отступления является эволюционно более поздним и более сложным. С помощью отступления, сочетанием обоих приемов достигается идеальное фокусирование возбуждения.

А. А. Ухтомский всю свою жизнь предчувствовал неизбежность следующего шага в разработке его идей, и именно касающегося торможения. "В тот час, – писал он, – когда раскроется подлинная природа координирующих торможений в центральной нервной системе... приблизимся мы к пониманию тормозящих влияний доминанты"

Коснемся трех физиологических перспектив:

1. а) повышенной физиологической готовности действия;

б) воздействия сильного раздражителя;

в) сочетания обоих факторов в пропорции – наступает одновременное возбуждение в мозгу двух центров: одного – адекватного факторам, другого – неадекватного, составляющего функционально противоположную пару адекватному.

Необходимо допустить, что в первый момент они оба возбуждаются одинаково и в равной мере. Лишь после этой мимолетной фазы их функциональные пути расходятся в противоположные стороны. Очень важно выделить исходную фазу высокой возбудимости и возбужденности обоих функционально центров, прежде чем один станет тормозной доминантой. Только такое представление позволит нам понять, как они могут меняться между собой функциями: для осуществления этой инверсии им надо редуцироваться до уравнивающей фазы.

2. Тормозная доминанта перекидывает мост между двумя основными принципами высшей нервной деятельности: принципом доминанты и принципом условных рефлексов.

3. Современная физиология нервной системы и нервной деятельности не мыслима на базе электрофизиологии.
Депо неадекватных рефлексов

Независимо от отсутствовавшей общей теории, сам феномен неадекватных рефлексов давно известен: обширный круг разнообразнейших двигательных и вегетативных реакций. Их охватывает то, что такие реакции не являются биологически адекватными и рациональными ответами на раздражитель.

Первой попыткой была классификация "компенсаторных реакций", предложенная в 1960 г. Важность том, что идея какой бы то ни было классификации уже тем самым, несет идею чего-то общего, охватывающего весь классифицируемый материал.

Тормозной доминантой служит центр, модифицирующий тот же самый положительный акт, причем модифицирующий его в некую анатомо-физиологическую противоположность. Неадекватные рефлексы первого вида, связанные с возбуждением функционально отдаленного, постороннего центра, весьма многообразны и навряд ли поддаются дальнейшей дихотомической классификации. Во-первых, это обратные в анатомо-функциональном смысле действия; эта группа неадекватных реакций наиболее наглядно противоположна биологической целесообразности, т.е. в узком смысле биологически отрицательна. Во-вторых, это усеченные реакции – адекватные реакции, в большинстве случаев принадлежащие к числу цепных, прерванные на одном из звеньев или "функциональных сочленений". Их называют также абортивными реакциями. Они являются фрагментами замещенного акта. Это тоже биологически нецелесообразные, иррациональные, отрицательные действия.

Все типы неадекватных действий наблюдаются у животных разных эволюционных уровней и у человека в условиях ультрапарадоксальных инверсий нервных процессов на различных стадиях. Никакой обязательной последовательности между ними нет.

Исследование явления тормозной доминанты открывает науке целый мир скрытых противовесов всем формам биологической активности организма.
В предварительном порядке с большей или меньшей уверенностью можно предложить следующие немногие представления. Как наиболее универсальная реципрокная пара могут рассматриваться бодрствование и сон. Это значит, что функция сна в мозге играет роль тормозной доминанты во все время бодрствования. Сон - это определенная деятельность, осуществляемая организмом с затратой значительной энергии. Бодрствование выражается в сменяющих друг друга деятельностях. Во время сна роль тормозной доминанты играют центры и системы мозга, ведающие бодрствованием, в частности ретикулярная формация. Но во время сна тоже осуществляются и другие деятельности, управляемые мозговыми центрами, – циклы "парадоксального сна", сложнейшие сновидения и тут имеет место сочетание общей и стойкой тормозной доминанты бодрствования с частными, изменчивыми, лежащими на разных этажах, соподчиненными.

Методика исследований проблем тормозной доминанты может быть различной. Во всяком случае, это, прежде всего наблюдения и эксперименты над неадекватными реакциями в условиях преобразований торможения и возбуждения. Важно подчеркнуть, что в распоряжении экспериментатора – эффективные фармакологические средства значительного стимулирования и вызывания ультрапарадоксального состояния. Это открывает огромную свободу эксперименту. Меньше сулит метод провоцирования неадекватных реакций прямым раздражением соответствующих участков мозга вживленными электродами. Высоко перспективны электроэнцефалографические методы исследования проблем тормозной доминанты.

Особую группу наследственно закрепленных неадекватных рефлексов, получивших полезную биологическую функцию, составляют "церемонии" и "ритуалы", особенно ярко выраженные при половой активности при токе у разных птиц. Они проявляются строго стереотипно у всех членов данного вида, даже если последние выросли в неволе и не наблюдали особей своего вида. Биологическое назначение их состоит в том, чтобы служить дополнительными признаками своего вида во избежание скрещивания с другими похожими видами.

Центральное понятие, рассмотренное – торможение. Мы исследовали тормозную доминанту с целью показать, что в высшей нервной деятельности животных налицо нечто, что могло бы быть охарактеризовано как противоположное, обратное их биологически рациональному рефлекторному функционированию. Пусть и оно подчас использовано в эволюции животного мира для адаптации – это побочный плод. А главное для проблемы начала человеческой истории и самого человека – возможность превращения этого "отрицательного", даже как бы "патологического" явления у животных в опору принципиально новой формы торможения, а затем преобразуется у человека в положительную норму в его высшей нервной деятельности.
Философские опыты, посвященные существованию человека в мире

(на примере книги «Интуиция совести»)

Книга “Интуиция совести” не изобилует суждениями онтологического и гносеологического характера — о сущности вселенского бытия, о возможностях и перспективах его познания. Философские опыты посвящены существованию человека в мире. Ухтомский мыслит человека, имеющим свое собственное место в мире, в ней укорененным.

Актуальность этических взглядов А.А.Ухтомского для теории и практики воспитания наших дней несомненна. В целом можно сказать, что человеку свойственны как бы две противоположные тенденции. Одна из них – искать в собеседнике нечто, отвечающее собственным настроениям, побуждениям, чаяниям, т. е нашим собственным доминантам. Зачастую бессознательно, мы стремимся навязать собеседнику свои взгляды, свое мировоззрение, свою позицию, даже свое настроение. И действительно, из собеседника мы стремимся сформировать своего двойника, часто не задумываясь при этом, насколько ему нравится такая роль. Эту тенденцию человеческой психофизиологии можно назвать: человек все и вся пытается подчинить собственной доминанте, собственным интересам, всех мерит по собственной мерке. Конечно же, многое в оценке этой тенденции зависит от характера исходной доминанты: действительно ли она направлена на удовлетворение чисто личных устремлений субъекта или преследует какие-либо общественно-полезные вещи.

Вторая тенденция состоит в том, чтобы настолько изменить собственные доминантные установки, чтобы суметь понять позицию, настроение или состояние своего собеседника. Иногда даже суметь пожертвовать собственной доминантой, усомниться в ее правильности и справедливости. Не только не навязывать своих взглядов, но попытаться понять взгляды другого, научиться считаться с ними, уважать их как равноценные со своими. Такого собеседника заслужишь только тогда, когда приложишь огромные усилия и сформируешь доминанту « на лицо другого». Эта тенденция может именоваться, в отличие от предыдущей, альтруистической. Это тенденция высокого порядка, она свойственна истинно интеллигентному человеку, который сам является личностью. Мы зачастую привыкли жить каждый внутри себя. Надо научиться общему языку. Надо научиться ценить в другом человеке его самобытность и неповторимость, надо дать ему право быть «другим». Воспитание у себя такой тенденции – умение слушать другого, считаться с его взглядами и уважать их, не навязывать своих взглядов, а уж если, не соглашаясь, критиковать, то так, чтобы не обидеть, а убедить – вот это и есть заветная мечта, к которой должен стремиться человек, претендующий на высокое звание Личности.

Нравственная философия Ухтомского “повернута” в сторону жизненной конкретики — не только индивидуально-личностной, но также и национально-исторической. Ученый настойчиво говорил о том, что составило зону для болевых точек русского человека ХХ столетия: “послевозрожденческая” Европа; Россия и Запад; народ и интеллигенция; события 1917 года как грубая реальность и историософская тайна...

Перед читателями книги “^ Интуиция совести” вырисовываются контуры исторической концепции ученого, который был, весьма критичен к Новому времени, к его ценностным ориентациям и идеям, культуре и жизненной практике. Ухтомский обращает внимание на то, что свобода и творчество — кумиры европейского Возрождения и последующих эпох. Разграничивая свободу формальную и сущностную: “Вместо веры, надежды, любви современный человек поставил превыше всего „независимость”, формальный принцип „свободы”, забыв о том, что содержательная и действительная свобода дается только там, где есть дары Духа Святого”. С особой суровостью отвергал Ухтомский характерные для

Нового времени проекты обретения народа материальных благ. Народ в понимании Ухтомского — это отнюдь не безликая масса, тем более — не толпа, всецело подвластная инстинктам и неразумная: “Народ, — утверждает ученый, — есть прежде всего людское множество, множество лиц; Кто позволяет себе хоть однажды помыслить о народе как о „массе” и „толпе”, тот сам теряет в себе лицо”.

Круг суждений Ухтомского оригинален. Его философско-нравственные и эстетические идеи имеют точки соприкосновения с русской гуманитарной мыслью предреволюционных лет.

Потаенное мыслительство в России 20 — 30-х годов — весьма значимый феномен отечественной культуры. Оно явилось живым, ярким, поистине творческим откликом на трагически-горестный для России ХХ век. Философские опыты Ухтомского основывались не на идее отчуждения от мира, столь характерной для интеллектуальной среды нашего столетия, а, напротив, на переживании и осознании живой ему причастности.

Наследие Ухтомского, его личность и близкое окружение побуждают задуматься о многом, касающемся как событий нашего столетия, так и всей отечественной истории в ее глубинном, духовном измерении. Прежде всего: что составляет собой эта ветвь русского мыслительства в нашем столетии? Его магистраль? Или лишь побочное, периферийное явление?
Список используемой литературы


  1. А.А.Ухтомский, Л.В.Соколова «Доминанта», изд. «Питер»,2002г.

  2. Г.И.Косицкий «Физиология человека», изд. «Медицина», Москва,1985г.

  3. Интернет



Скачать файл (134 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru