Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Спичак В.В. Развитие сахарной промышленности в России - файл 1.doc


Спичак В.В. Развитие сахарной промышленности в России
скачать (1303 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1303kb.06.12.2011 14:35скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Реклама MarketGid:
Загрузка...

Итого:

234

100

115

100

163,1

8960

12429

100

100

100

100


Во всех остальных губерниях оно значительно понизилось, но не в одинаковой степени, отчего относительное количество заводов в губерниях, в % к общему числу действовавших сахарных заводов, несколько изменилось, а именно: относительное число заводов незначительно понизилось в губерниях Киевской, Подольской, Харьковской и повысилось в Волынской, Херсонской и во всех губерниях Великороссии: в Полтавской и Черниговской вовсе не изменилось.

Относительная площадь посева сахарной свёклы (в % от общей площади) в разных губерниях также изменилось неодинаково. Существенно сократилась она в Подольской губернии (на 5% из 24 в 1910-1914 гг.) и в меньшей степени в Киевской (на 2% из 30) и Курской (на 1% из 13). Заметно расширилась она в Харьковской губернии (на 3% из 12); незначительно в Полтавской, Херсонской, Волынской и в губерниях Великороссии, кроме Курской.

Великороссия в среднем за 1910-1914 гг. ежегодно засевала 19% от всех площадей свеклы и получала 16% от всего производства сахара в стране. В 1922 г. она посеяла 19,5% всей площади и получила 15,5% всего сахара.

Полученный объём сахара в разных губерниях в 1922г. изменился в том же направлении, что и урожаи свеклы, но в более разной степени. Из всех губерний резко выделилась повышением выработки сахара Харьковская губерния. В 1910-1914 гг. она производила в среднем 12% от государственной продукции, в 1922 же году дала 20% государственного производства, превысив Подольскую губернию, имевшую значительно большее число действовавших заводов (21 против 13). Значительное повышение производства сахара имели также губернии: Полтавская и Херсонская. Черниговская сохранила своё значение. Губернии Правобережной Украины, кроме Херсонской, дали понижение продукции. Из губерний Великороссии понижение продукции сахара проявили губернии Курская и Орловская. Остальные сохранили своё дореволюционное (ограниченное) значение.

Относясь с большой осторожностью к выводам из приведенных данных первого относительно нормального дореволюционного года, можно, однако, отметить, что губернии Харьковская, и отчасти Полтавская, в годы революции проявили свои производственные преимущества, а именно: в Харьковской губернии заводы, которые наиболее пострадали в годы революции, и которая в 1922 г. имела пониженное число заводов, крестьянское и заводское хозяйство сумели относительно расширить площадь посева свеклы и увеличить производство сахара. Точно так же в Полтавской губернии, работавшей в 1922 г. на таком же числе сахарных заводов, как и в 1914 г., естественные и другие благоприятные условия выразились в расширении площади посева свеклы и увеличении выработки сахара.

В губерниях Великороссии общее производство сахара и размеры посевной площади свеклы расширились, но весьма не значительно [35].
^ 3 СОСТОЯНИЕ РЫНКА САХАРА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
Постепенный рост рыночных цен на сахар привёл к охвату монополистическим объединением почти всей сахарной промыш­ленности страны. Если в 1887 г. картель сахарозаводчиков охватывал 171 сахарный завод из 219, то в 1894 г. сахарный синдикат объединял уже 206 заводов из 226, или более 91%. Поэтому сахарному синдикату нетрудно было цены на сахар всё время поддерживать на высоком уровне.

С независимыми сахарозаводчиками синдикат вёл ожесточенную борьбу, стремясь подчинить их своему влиянию. Князь Щербаков Б.С., владевший сахарным заводом в Харьковской губернии, вспоминал, что участники синдиката устраивали на «вольных» сахарозаводчиков «формальные облавы», травили их, как зайцев, перехватывали на всех перекрестках и, волей неволей, приводили в свою «веру».

Наиболее действенным средством давления на сахарозаводчиков, не желавших примкнуть к синдикату, было лишение их кредита через Киевскую контору Государственного банка, в Учетном комитете которой синдикат имел «своих людей». Очевидно, именно это имел в виду В.И. Ленин, когда писал: «Перед нами уже не конкурентная борьба мелких и крупных, технически отсталых и технически передовых предприятий. Перед нами – ухудшение монополистами тех, кто не подчиняется монополии, её гнету, её произволу».

Образование синдиката сахарозаводчиков немедленно отразилось на состоянии внутреннего рынка. Как уже указывалось, начался постепенный рост цен, причем вопреки обычаям сахар будущего производственного сезона стал продаваться дороже сахара, имеющегося в наличии, в расчёте на ещё большее повышение цен.

Действия самих участников синдиката были едиными только до тех пор, пока синдикат обеспечивал им рост прибылей. Всякое взаимопонимание и подчинение дисциплине исчезли, как только на лондонском рынке цены на сахар упали до 1 руб. 50 коп. за 1 пуд, и экспорт сахара стал, следовательно, убыточным. Среди сахарозаводчиков стала заметной тенденция выйти из синдиката, уклониться от обязательного вывоза сахара и увеличить его продажу внутри страны. Одним из первых заводов, уклонившемся от обязательного вывоза сахара за границу, был Андрушковский сахарный завод, принадлежавший Баскаковой О.Н. Бюро синдиката предъявило владелице соответствующий иск, но Киевский окружной суд в этом иске отказал. Подобные случаи были потом неоднократными и синдикат распался, а сахарная промыш­ленность вновь оказалась на грани кризиса.

Нельзя не отметить, что даже в этих условиях ни одно нововведение в зарубежной практике сахароварения не происходило без детального его изучения и усовершенствования российскими сахароварами. Большую роль в этом играли не только представители отечественной науки и техники, но квалифицированные рабочие. Однако, как справедливо указывали, что многие из последних, являвшиеся подлинными авторами различных изобретений и усовершенствований, остаются пока еще не известными: их достижения присваивались без зазрения совести владельцами или представителями администрации заводов. Сахарозаводное производство возникло в России в начале XVIII века, сначала перерабатывали привозной тростниковый сахар-сырец, а когда была создана своя свеклосахарная промышленность, стали получать сахар-рафинад из свекловичного сахара-песка. Первые заводы имели производственную мощность около 0,5 т литого сахара-рафинада в сутки. В 1914 г., когда максимальная годовая выработка литого сахара-рафинада достигла 937 тыс. т, средняя производственная мощность завода была уже 90 т в сутки.

Особенно много открытий в этот период по-прежнему было связано с процессом рафинирования свекловичного сахара. Только в последней четверти XIX века правительством было выдано более 30 «привилегий» на усовер-шенствование этого процесса.

В мае 1895 г. группа сахарозаводчиков во главе с Бродским В.П. обратилась к правительству с прошением вмешательства в урегулирование сахарного производства или введения принудительного экспорта «излишков» са­хара. После долгого обсуждения (на введении правительственного регули-рования производства сахара больше всех настаивал директор департамента законода­тельства Государственного Совета сахарозаводчик Абаза А.А.) 20 ноября 1895 г. был принят закон «О некоторых мерах относительно сахарной промыш­ленности», который с небольшими изменениями в 1903 г. оставался в силе до 1914 г. Этот закон предоставил Министерству финансов право регули­рования производства сахара, в частности, ежегодного определения для каждого завода количества сахара, подлежащего реализации на внутреннем рынке, раз­меров неприкосновенного запаса сахара на заводах (для выпуска его на рынок в случае чрезмерного повышения цен), а также установления предельных цен на сахар для внутреннего рынка. Данным законом синдицированию сахарной промышленности был придан обязательный характер.

С самого возникновения сахарных заводов их продукция предназначалась для продажи, и владельцы предприятий находили рынки сбыта как внутри губернии, так и за ее пределами. Например, в 1828 г. из 18 пудов сахара, произведенного на заводе помещика Полторацкого, 8 пудов продано внутри губернии.

Сбыт сахара хорошо освоен в отчетах курских губернаторов. Часть его продавали внутри губернии и Короче, Рыльске, Белгороде, Курске. Большую часть сахара увозили в Москву, Харьков, а также на ярмарки: Крещенскую, Ильинскую, Кролевецкую и Коренную. Коренная ярмарка играла важную роль в продаже сахара. Так, в 50-х годах на ярмарках продавалось всего 205 тыс. пудов сахара, из них 30 тыс. пудов на Коренной, что составляло около 15%. По продаже сахара Коренная ярмарка стояла на третьем месте после Крещенской и Полтавской. Оборот же сахара от ценности всего привоза составлял 38%. Сахар курских заводов сбывался также в Санкт-Петербург, Чернигов, Орел, Тулу, Сумы, Севск, Ромны, Глухов. Кроме того, для части заводов Курской губернии главным рынком сбыта сахара-песка являлись местные рафинадные заводы. Так, рафинадный завод Рибиндера по своему значению стоял на 3 месте после заводов Киевской и Полтавской губерний и входил в число «самых значительных вкладчиков или двигателей ярмарочной сахарной торговли». Рафинад с Дерюгинского завода Голицина, Шебекенского Ребиндера отправляли на Нижегородскую ярмарку, в Москву и в Одессу.

Продажа сахара приносила помещикам большие доходы. Поистине свеклосахарная промышленность представляла золотое дно для дворянства – крупные доходы были возможны благодаря высоким ценам на сахар (в 1847 г. 1 пуд сахарного песка стоил 7 руб. 70 коп. серебром), низкой заработной плате, а также тому, что почти все нужное для производства, кроме машин, у помещика было свое.

Для ограничения выпуска сахара на внутренний рынок весь сахар, произведенный сверх установленной Министерством финансов нормы (на 1896/97 г. – 25 млн пуд.) был обложен дополнительным налогом в размере 1 руб. 75 коп. с 1 пуда, что вместе с акцизом составляло 3 руб. 50 коп. В то же время всячески по­ощрялся экспорт сахара. Вывозимый за границу сахар полностью освобождался от обложения, как дополнительным налогом, так и акцизом. Это позволяло русским сахарозаводчикам осуществлять демпинг сахара, сохраняя искусствен­но повышенные цены на внутреннем рынке. «Благодаря действующей системе сахарной нормировки у нас возможно явление своеобразного «сахарного голо­да», в то время как с потерями для нашего народного хозяйства мы снабжаем дешевым сахаром иностранных потребителей, откармливая русским сахаром даже английских свиней», – писал журнал «Народное хозяйство».

Основными рынками сбыта российского сахара были Персия и Финляндия, но он поставлялся и в некоторые страны Западной Европы. Так, в 1897 г. из России было вывезено сахара в Италию 1765 тыс. пуд., в Германию – 931 тыс. пуд., в Англию – 714 млн пуд. В самой же России среднедушевое потребление сахара составило в этот же период всего лишь 10,5 фунта против 92 фунтов в Англии.

Характерно, что крупная буржуазия, помещики, высшие чиновники и зажиточные мелкие хозяева, составлявшие всего 21 % населения Российской империи, потребляли примерно по 13 кг сахара на душу в год, или около 64% его общего потребления. В то же время рабочие и беднейшие мелкие хозяева, составлявшие более 79% населения страны, потребляли примерно по 2 кг сахара на душу в год, или меньше 36% общего потребления в стране.

В тогдашней России потребление сахара не было также одинаковым для всех губерний. В начале XX века оно составляло на душу в год: в курортном Крыму – 16,3 кг, в Санкт-Петербурге – 14,8 кг, в центральных промыш­ленных губерниях – 10,8 кг, на Украине – 7,4 кг, в Могилевской губернии – 2,7 кг, в Забайкалье и на Камчатке – по 2,3 кг, в Якутии сахар почти не потреблялся. Такое неравномерное потребление сахара вызывалось различным классовым составом населения отдельных губерний страны.

Весьма характерно, что в тот период Россия среди других капиталистических стран выделялась высокой долей потребления сахара-рафинада (60-80% от всего потребляемого сахара). Это было связано с тем, что беднейшие слои населения, особенно крестьяне, покупая сахар в малых количествах, отдавали предпочтение головному и колотому рафинаду, что позволяло им экономно расходовать его при чаепитии, то есть пить по несколько стаканов чая вприкуску, используя при этом только один кусочек сахара. Замечена еще одна закономерность – православная часть населения сахар вообще не потребляла. «Есть сахар – грех», – внушала церковь. Его пропускают через собачьи кости и кровь». По этому поводу необходимо заметить, что вплоть до начала 30-х годов XX века для очистки уваренного свекловичного сока использовались костяной уголь и кровь крупного рогатого скота. Это давно нигде уже не делается, но православное духовенство «по инерции» не потребляет сахар в дни постов, ошибочно считая его «скоромным».

В 1897 г. картель сахарозаводчиков был преобразован во Всероссийское Общество сахарозаводчиков (официальное название сахарного синдиката), объединившее 185 из 218 действовавших свеклосахарных заводов. Первым председателем Правления данного синдиката сначала был избран действительный статский советник Балашов Н.П., но последний от этого поста отказался из-за болезни. Вместо него председателем Правления избрали графа Бобринского А.А.

Правительственная «нормировка» производства сахара представляла собой не что иное, как расширенную и усовершенствованную форму частного картеля, функции которого стало выполнять Министерство финансов. Это была совершенно исключительная мера со стороны правительства, касающаяся известной отрасли внутреннего производства, не имеющая исторических прецедентов и не находящаяся в связи с общими принципами государственной экономической политики. Разумеется, «регулирование» сахарной промыш­ленности не только осуществлялось в интересах сахарозаводчиков, но даже фактически находилось в их руках: все правительственные мероприятия, касающиеся сахарной промышленности, предварительно обсуждались руководством Всероссийского общества сахарозаводчиков и проводились в жизнь только с его одобрения. Не случайно в выпущенной в 1910 г. брошюре Совенко А. «Сахарная вакханалия» подчеркивалось: «Нормировка выгодна только для владельцев сахарных заводов. Для страны и народа она — страшное зло».

Большой размах деятельности сахарного синдиката и создание государственной монополии в сахарной промыш­ленности Российской империи объяснялись специфическими особенностями этой отрасли хозяйства, а именно:

- промышленное производство свекловичного сахара в значительной степени слилось с помещичьим землевладением. Преобладающая часть сахарозаводчиков была одновременно крупными помещиками, владевшими собственны­ми све­кловичными плантациями. Например, польские аристократы Браниц­кие, являющиеся хозяевами сахарных заводов в Белой Церкви, Ставище и др., владели 165 тыс. дес. земли в Киевской, Волынской, Подольской, Черни­говской и Харьковской губерниях. Графам Бобринским принадлежало 44 тыс. дес., а сахарозаводчик Харитоненко имел 40 тыс. дес. земли;

- сахарные заводы и свекловичные плантации принадлежали также императорской семье (свеклосахарный завод в имении Дерюгино) и удельному ведомству (Тимашевский свеклосахарный завод). Поэтому правительство было непосредственно заинтересовано в про­цветании мо­нополии владельцев.

Нормирование выпуска сахара на внутренний рынок России обеспечивало сахарозаводчикам высокие дивиденды и с каждым годом настойчивее ставило вопрос о завоевании внешних рынков. Однако, ввиду острой конкурентной борьбы на мировом рынке с другими странами, правительства которых выдавали экспортерам различные премии, сахар продавался по бросовым ценам, значительно ниже себестоимости. Так, в 1901/02 г. российский сахар-песок продавался на лондонском рынке по 1 руб. 45 коп. за 1 пуд, что было на 40-60 коп. ниже его себестоимости. В Киеве же среднегодовая цена на сахар-песок составляла в 1900 г. 4 руб. 39 коп., в 1901 г. – 4 руб. 46 коп., а в 1902 г. - 4 руб. 33 коп.

«Вполне естественно, – сообщалось в печати, – что при безобразных условиях русской нормировки сахара нам приходится считаться с таким явлением, что сахарозаводчики находят для себя прибыльным с 1 сентября 1900 г. по 1 апреля 1901 г. вывезти 8,1 млн пуд. сахара по ценам несколько ниже издержек производства, чтобы этим путем вызвать недостаток на внутреннем рынке и чрезмерными ценами на главную часть сахара, потребляемого в России, с лихвою вознаградить себя за содействие к «улучшению» нашего торгового баланса».

Конкуренция русского свекловичного сахара с колониальным тростниковым сахаром наносила значительный ущерб капиталистическим монополиям Англии, Нидерландов, Франции и других западноевропейских государств, имевших колонии. Под давлением этих монополий 5 марта 1905 г. в Брюсселе было заключено специальное международное соглашение (конвенция), обязывающее правительства всех стран – его участниц отменить с 1 сентября 1905 г. экспортные премии или иные вывозные льготы и снизить ввозные пошлины на сахар.

К Брюссельской конвенции присоединились все страны Западной Европы. Россия же, сахаро-фискальное законодательство которой, да и таможенная пошлина тоже, не мирились с основными принципами конвенции, присоединиться к этому соглашению отказалась. После этого участники Брюссельской конвенции решили применить к российскому сахару так называемую карательную статью компенсирующих ввозных пошлин, а правительство Англии вообще запретило ввоз российского сахара на лондонский рынок.

В течение четырехлетнего действия Брюссельской конвенции без участия России вывоз российского сахара за западноевропейские рынки составлял ежегодно всего 100-200 тыс. пуд. В то же время Россия стала усиленно вывозить сахар в страны Ближнего Востока и в Финляндию, которая, являясь тогда частью Российской империи, установила пониженные таможенные тарифы на россий­ский сахар и повышенные на иностранный. Тем не менее, в связи с репрессив­ными мерами, предпринятыми участниками Брюссельской конвенции против сахарного демпинга, Комитет Министров вынужден был несколько изменить за­кон 1895 г. о нормировании выпуска сахара на внутренний рынок. Министер­ство финансов стало определять «нормальное полезное производство сахара» для каждого года по всей стране, а затем разверстывать это количество по отдельным сахарным заводам. Если общее количество вырабатываемого сахара превышало установленную норму, то все «излишки», выработанные отдельны­ми заводами сверх выделенных лимитов, не принимались во внимание при нор­мировании выпуска сахара на внутренний рынок.

Предприимчивые сахарозаводчики нашли, однако, выход в преднамеренной порче значительных «излишков» сахара, после чего такой денатурированный сахар продавался как корм для свиней и ввозился беспрепятственно в ту же Англию, хотя и освобождался при этом от акциза. По данному вопросу журнал «Народное хозяйство» писал в 1903 г.: «Отныне русским свиньям открывается доступ к безакцизному сахару в денатурированном виде. Таким образом, можно надеяться, что хотя и после успешного окончания объявленного конкурса на лучшее изобретение подходящих способов денатурации сахара русский крестьянин по-прежнему будет пить изредка чай вприглядку, зато породистые свиньи и у нас будут есть сахар «в накладку», содействуя тем сахарозаводчикам в сбыте сахарных излишков».

Государственно-монополистическое регулирование сахарной промыш­ленности России распространялось лишь на сахаропесочное произ­водство. Владельцы крупнейших сахарорафинадных заводов ор­ганизовали в 1902 г. Союз рафинеров, который являлся типичным образом частного промышленного картеля. Члены Союза рафинеров ежегодно заключа­ли между собой соглашение о нормировании как общего количества сахара-ра­финада, подлежащего выпуску на рынок, так и о нормах этого выпуска для каж­дого отдельного завода.

В 1908 г. Союз рафинеров распался в результате чрезмерной «настой-чивости некоторых рафинеров относительно увеличения их нормы». Несколько позже, в ноябре 1910 г., по инициативе сахарного магната Бродского Л.И. в Киеве состоялось совещание представителей крупнейших рафинадных заводов, которое решило возобновить работу картеля. Накануне первой мировой войны Союз рафинеров объединял 42 крупнейших сахарорафинадных завода.

В отличие от сахарного синдиката Союз рафинеров не имел центрального сбытового органа. Сбыт сахара-рафинада осуществлялся каждым участником картеля самостоятельно, а цены, размеры запасов рафинада на заводах и нормы производства регулировались Советом Союза рафинеров. Главная сила рафинадного картеля заключалась в его влиянии на всю сахарную промышленность Российской империи в целом.

В связи с тем, что около 80% вырабатываемого в стране сахара-песка скупалось рафинерами для переработки в рафинад, правительственная «нормировка» не затрагивала непосредственно их интересы. Поэтому руководители Союза рафинеров, стремясь к осуществлению своего командного влияния на практическое регулирование производства сахара в стране, не только господствовали во Всероссийском Обществе сахарозаводчиков, но и имели «своих людей» в Министерстве финансов. В результате такого положения прави­тельственная нормировка только увеличивала прибыли монополистов-рафинеров.

Правительство всячески покровительствовало и сахарному синдикату, и рафинадному картелю. Одним из примеров такого покровительства может служить факт установления количества сахара для внутреннего рынка на 1908/09 г.

В 1905/06 и 1906/07 гг. на внутреннем рынке Российской империи было продано соответственно 53,0 и 53,5 млн пуд. сахара-песка. Исходя даже из самого минимального годового прироста реализации сахара, можно было предполагать, что потребление его составит не менее 54,0 млн пуд. в 1907/08 г. и не менее 54,5 млн пуд. в 1908/09 г. Однако, стремясь к ограничению выпуска сахара на внутренний рынок, сахарозаводчики воспротивились выпуску сахара в таких количествах.

В марте 1908 г. в Министерство финансов поступило ходатайство Правления Всероссийского общества сахароза­водчиков, которое, ссылаясь на якобы «угнетенное состояние рынка», «переполнение рынка сахаром», «образование на заводах значительных запасов свободного сахара, не находящего себе помещения» и «падение цен на сахар», настаивало на установлении размера выпуска сахара на внутренний рынок в 1908/09 г. не более чем в 50,0 млн пуд.

Съезд сахарозаводчиков России, состоявшийся в мае 1908 г., даже этот размер выпуска сахара признал слишком высоким и потребовал снизить его до 48,0 млн пуд. Министерство финансов согласилось с этим требованием и в записке, поданной в Совет Министров, указало, что выпуск на внутренний рынок более 54,0 млн пуд. сахара «... может иметь последствием дальнейшее пониже­ние сахарных цен, а это представляется особенно нежелательным при суще­ствующем положении сахарной промыш­ленности, которая обременена теперь значительным количеством накопившихся за последние два периода излишков производства вследствие обильного урожая свекловицы в 1906 г. и высоких вы­ходов сахара в истекшем периоде».

Сахарозаводчиков поддерживал Киевский биржевой комитет, приславший телеграмму с уверением, что «угнетенное состояние, вызывавшее застой в торговле и грозящее разорением промыш­ленности со всеми пагубными последствиями, есть результат излишков у заводчиков свободного сахара». Помощник управляющего Государственным банком Коншин и управляющий Киевской конторой этого банка Афанасьев также прислали специальную теле­грамму в том же духе. Кроме того, сахарозаводчик, член государственного Совета Балашов Н.П. обратился 10 июня 1908 г. к министру финансов Ко­ковцеву В.Н с частным письмом, в котором сообщил, что сахарозаводч­ики предоставили Совету Министров право «решить их участь».

Идя навстречу интересам сахарозаводчиков, правительство установило норму выпуска сахара в размере 51,0 млн пуд, что, хотя и было несколько выше предложения сахарного синдиката, но все же значительно меньше реальной возможности продажи сахара. В действительности же на внутреннем рынке Российской империи было реализовано сахара в 1907/08 г. 58,1 млн пуд, в 1908/09 г. 60,9 млн пуд. Ссылаясь же на утвержденную правительством заниженную норму выпуска сахара, сахарозаводчики скупали у крестьян свеклу по искусственно низким ценам и, сдерживая выпуск сахара на внутренний рынок несмотря на высокий спрос, систематически повышали цены на него.

По требованию Союза рафинеров было осуществлено сокращение посевов сахарной свеклы. Например, в 1908-1913 гг. посевные площади под сахарной свеклой сократились на 82 тыс. дес., чем было значительно задержано развитие сырьевой базы сахарной промыш­ленности. Рафинадный картель систематически сокращал ежегодные нормы производства сахара-рафинада с целью же вызвать его недостаток на рынке и поднять цены. Периодически он изымал из обращения и значительные количе­ства сахара-песка. В результате всех этих «мероприятий» в России был вызван острый сахарный «голод», ставший хроническим.

В 1907 г. Россия всё-таки присоединилась к Брюссельской конвенции. Ей было разрешено вывезти на европейские рынки в течение 6 лет 1 млн т сахара с возвратом сахарозаводчикам акциза, но без штрафных санкций. В следующем году Англия отказалась от своего обязательства налагать «штрафные санкции» на «премированный» сахар. Тем не менее, место Англии среди покупателей российского сахара оставалось ничтожным, а главными рынками сбыта сахара для России, по-прежнему, были Финляндия и Персия. В 1913 г. из экспортированных Россией 147 тыс. т. сахара на долю Персии приходилось почти 90 тыс. т., на долю Финляндии – около 45 тыс. т. Следовательно, вывоз сахара в эти страны составил 92% от его общего экспорта.

Производство сахара было размещено в стране по-прежнему неравномерно (табл. 11).
Таблица 11 – Размещение свеклосахарной промыш­ленности России в 1913 г.




Район

Количество заводов


Объём производства


абсолютное


% к итогу


тыс. т


% к итогу

Украина

202

84,2

1108,1

81,5

Великорусский район

37

15,4

249,3

18,0

Молдавия

1

0,4

6,0

0,5

Итого:

241

100,0

1363,4

100,0


Как показывают данные этой таблицы, перед мировой войной 202 свеклосахарных завода, давшие 82% производства сахара-песка, находились на Юге страны.

На всей остальной территории Российской империи имелось всего 37 заводов, на долю которых приходилось лишь 18% годовой продукции свекло-сахарной промыш­ленности. При этом в Сибири, на Дальнем Востоке, в Казахстане и Средней Азии не имелось ни одного сахарного завода. Это было связано с тем, что синдикат сахарозаводчиков умышленно задерживал строительство сахарных заводов в новых районах.

Сохранение концентрации сахароварения в западных и центрально-черноземных губерниях и тяжелое материальное положение трудящихся обрекали народы бывшей Российской империи на крайне низкий уровень потребления такого важнейшего продукта питания, каким является сахар. Перед первой мировой войной, когда по количеству сахарных заводов и по производству сахара-песка Российская империя была на третьем месте в мире, по потреблению сахара на душу населения (7,5 кг) она уступала Англии (39,4 кг), США (36,4 кг) и другим странам, занимая лишь десятое место. Основной причиной этого являлась полная монополизация внутреннего рынка сахара синдикатом сахарозаводчиков при участии банков и прямой поддержке со стороны правительства.

Коммерческие банки (русские и иностранные) были главными покупателями сахара, хотя они по своим уставам не имели права покупать и продавать товары за собственный счет. Они могли производить эти операции только за счет частных лиц и учреждений, причем лишь за обусловленное заранее вознаграждение. Все огромное количество сделок на куплю и продажу сахара производилось банками за их собственный счет, хотя эти сделки и выдавались за комиссионные. Сначала банки приобрели доминирующее положение на Киевской сахарной бирже. Ведущая роль здесь принадлежала Русскому торгово-промышленному банку, Соединённому банку, Киевскому частному и Одесскому купеческому банку. Затем на первый план выдвинулись Санкт-Петербургский международный банк, Русско-Азиатский и Азово-Донской банки.

Сахар, купленный на заводах, на них же и хранился под видом заложенного, но продавался банками без участия сахарозаводчиков. После продажи сахара покупателям и получения от них денег банки давали заводам приказы на отправку сахара по соответствующим адресам. По таким операциям оборот только одного Киевского частного коммерческого банка составил в 1914 г. 19,9 млн руб. Киевское отделение Русского для внешней торговли банка пошло еще дальше: по договору, заключенному 12 ноября 1913 г., оно купило у акционерного товарищества Ново-Покровского сахарного завода весь сахар-ра­финад, который этот завод должен был выработать за 3 производственных се­зона (1914-1917 гг.). Развитие подобных операций облегчалось ограниченными размерами торговых капиталов в стране при весьма медленной оборачиваемо­сти, что вызывало потребность торговых фирм в длительных сроках кредитова­ния (от шести до девяти месяцев, а иногда и до года).

Многие сахарозаводчики сами были крупными банковскими воротилами. Например, членами правлений различных банков состояли такие видные сахарозаводчики, как Бродский Л.И. (по данным «Ежегодника по сахарной промышленности» за 1911/12 г., ему принадлежало 16 заводов), Терещенко (эта семья владела 10 сахарными заводами), Харитоненко (8 заводов), Добрый, Шаховский. В свою очередь ряд крупнейших русских и некоторые иностранные банки были владельцами многих сахарных заводов. Например, Русский для Внешней торговли банк выкупил у Бродского Л.И. Степановские сахарные заводы (самостоятельно), а затем совместно с Русско-Азиатским банком и французскими банками Александровские сахарные заводы. Желая стать хозяевами на рафинадном рынке, Русский для Внешней торговли банк и Русско-Азиатский банк условились добиваться введения в сферу своего контроля или даже приобретения сахарорафинадных заводов фирмы Терещенко.

Подобные явления широко наблюдались даже в оккупированной Австрией Галиции. Так, в январе 1912 г. во Львове именно по инициативе польского Промышленного банка было организовано акционерное общество «Ходоров» (с акционерным капиталом 5 млн крон) для строительства крупного свеклосахарного завода в одноименном городке на речке Луга. Помимо названного банка держателями крупных пакетов акций данного общества были барон де Во, граф Замойкин Ф., инженер Альбиновский Б. и др. Уже в 1913 г. Ходоровский выдал первую продукцию.

Примечательно, что в состав правлений многих товариществ сахарных заводов входили одни и те же лица, зависящие от банков или являющиеся их представителями. Так, в 1914/15 гг. Добрый А.Ю. состоял членом правлений 11 сахарных заводов и в шести из них был директором-распорядителем; Френкель А.С. входил в состав правлений 12 сахарных заводов и в четырех из них состоял директором-распорядителем.

Комментируя многочисленные факты скупки банками акций крупнейших свеклосахарных и сахарорафинадных заводов, журнал «Банки и Биржа» писал: «Из этих данных усматривается, что в последний период происходит процесс постепенного перехода сахарных предприятий в руки крупного капитала, представителями которого являются коммерческие банки, и что одновременно совершается процесс концентрации производства в области сахарной промышленности».

Сахарными заводами владели также банки: Международный, Азовско-Донской, варшавские Промышленный и Учетный. При обследовании, например, Азовско-Донского банка представитель Министерства финансов констатировал, что юридические владельцы сахарных заводов, финансируемых Киевским филиалом названного банка, фактически действуют в роли «приказчиков банка».

Период бурного развития свекло­сахарного производства во время промышленного подъема сменился кризисом 1900-1903 гг. Но это не значит, что все эти 3 года падало производство. Различные отрасли промышленности втягивались в кризис и выходили из него в разное время. Начался он не с тяжелой промышленности, а с легкой и в первую очередь с текстильной и свекло­сахарной.

Когда в кризис втянулись отрасли тяжелой промышленности, в ряде отраслей легкой низшая точка производства была уже пройдена. В Курской губернии уже в 1901-1902 гг. восстановился уровень производства 1899-1900 гг., а в следующий сезон он был превзойден.

Вступление России в стадию государственно-монополистического развития вело к дальнейшему увеличению производства, и очень значительному. В 1914-1915 гг. было произведено 16847 тыс. пудов сахара в три раза больше, чем в 1899-1900 гг. Выход сахарного песка в сравнении с 1902-1903 гг. увеличился с 53 до 58 фунтов, что свидетельствовало о дальнейшем совершенствовании технологии. Важнейшим следствием вступления России в государственно-монополистическую стадию развития стало увеличение концентрации производства.

Свеклосахарная промышленность тесно связана с сельским хозяйством, продолжала оказывать влияние на развитие его производительных сил.

Быстрое расширение сахарного производства, конкуренция, требовавшая от сахарозаводчиков понижения себестоимости сахара, заставляли их внедрять в сельское хозяйство передовые методы хозяйствования.

В заводских экономиях применяли удобрения, в качестве которых использовались отходы производства – фильтрационный осадок, навоз и пыль от осы­пающегося костяного угля, ботва и отрезанные головки свеклы. Применялся улучшенный севооборот. Если у крестьян основным орудием оставалась соха, то на заводской экономии применялся плуг Сакса. Все это сказывалось на урожайности свеклы. Она доходила до 85 берковцев (или 136 ц/га). Это данные на 1880-1881 гг. Последующее бурное развитие свеклосахарного производства способствовало и дальнейшему подъему сельского хозяйства. Увеличилась его техническая вооруженность. В крупных заводских экономиях появились локомобили, паровые молотилки, жатки, сноповязки, почвоуглубители, свеклокопатели, даже трактора на гусеничном ходу 60 л.с. Ста­ли применять искусственные удобрения. В результате урожайность свекловицы повысилась до 120 берк. (или 192 ц/га).

Увеличились и площади посевов свеклы, особенно быстрыми темпами росли заводские посевы, они увеличились в семь раз, а плантаторские в 3 раза.

Близлежащие крестьянские хозяйства имели определенные выгоды от свеклосахарных заводов, так как многие из них сеяли свеклу, которая требовала внесения удобрений и хорошей обработки почвы. Это способствовало улучшению культуры растений, возделываемых в этих хозяйствах. К тому же заводы снабжали их кормом для скота в виде отходов от производства. Влияние заводов сказывалось и в том, что окрестные хозяйства переходили в большинстве к 4-польному севообороту. Правда, всем этим в основном могли пользоваться крупные, сильные хозяйства. Но эти выгоды не возмещали в общем того ущерба, который причиняло свеклосахарное производство крестьянскому населению, сокращая для него арендное пользование частновладельческими землями в районе влияния завода, в связи с тем, что арендные цены на них значительно повышались и сдавались они в аренду по большей части заводам.

Сахарозаводчики в погоне за сверхприбылями наносили большой вред окружающей природной среде. Если раньше главное зло заключалось в беспощадной вырубке леса, то теперь оно выражалось в спуске громадного количества сточных вод сахарного производства, содержащих в себе вредные химические, органические и другие примеси, прямо в реки.

Так, по донесению жандармского полковника, в 1901 г. «свеклосахарный завод, построенный на реке Апоке выше села Нижние Деревеньки Льговского уезда, стоком грязной воды загрязнил реку и сделал воду совершенно не годной для употребления людьми и домашними животными, что привело к вымиранию в реке рыбы и раков». На некоторых заводах осуществляли устройства для отвода сточных вод на поля орошения, но, как указывалось в губернаторском отчете, «они существовали только поминально, не действуя вовсе или работая в исключительных случаях».

Одним из основных методов монополистического регулирования сахарного рынка был усиленный экспорт. Предприниматели с целью получения сверхприбылей стремились освободить свой сахарный рынок не только от излишков сахара, но и от его необходимого количества, ставя этим страну на грань сахарного голода и взвинчивая, таким образом, цены на сахар. Для этого они ограничивали выпуск сахара на внутреннем рынке и усиленно его сбывали за границу. Однако высокие издержки производства и плохая организация экспорта не позволило русскому сахару завоевать прочные позиции на европейском рынке. Он сбывался по демпинговым ценам, хотя высококачественный русский белый песок должен был стоить на 12-13% дороже германского желтого сахара. На лондонском рынке их цены были равны.

Наиболее полные сведения о сбыте сахарного песка имеются с 1897-1898 гг. Большая часть сахара вывозилась через Бакинскую и Ашхабадскую таможни в Персию, где Россия имела сильные позиции; часть его вывозилась в Болгарию, Турцию, Египет через Одессу, меньшая в Финляндию. С годами вместе с ростом производства росло и количество вывозимого за границу сахара.

В 1902 г. между европейскими сахаропроизводящими странами и Англией была заключена Брюссельская конвенция, в которую вошла Германия, Австро-Венгрия, Франция, Бельгия, Голландия. Россия до 1907 г. в ней не участвовала, следствием чего явилась потеря западноевропейского рынка, поглощавшего прежде свыше 50% её экспорта. Это сказывалось на деятельности свекло­сахарных заводов, так количество продаваемого ими за границу сахара в 1909-1910 гг. по сравнению с 1902-1903 гг. сильно упало.

Доминирующее положение поэтому заняли рынки Финляндии и Персии, а также рынки сопредельных стран - Китая, Афганистана и Турции.

В августе 1907 г. Россия присоединилась к Брюссельской конвенции, что расширило её экспортные возможности. В связи с этим резко возросло и количество сахара, вывозимого за границу. С этого времени вплоть до первой мировой войны на первом месте стоял вывоз на конвенционные рынки, на втором в Персию и на третьем в Финляндию.

С начала первой мировой войны перестал вывозиться сахар на конвенционные рынки и вообще вывоз его почти прекратился.

Обостряющаяся конкуренция, которая требовала дальнейшей механизации производства сахара, а, следовательно, и дополнительных денежных расходов, способствовали возникновению в свекло­сахарной промыш­ленности монополистических объединений. Высокая степень концентрации производства, концентрация и централизация капитала, а также тесное переплетение интересов крупного капитала, крупного землевладения привели к тому, что в свеклосахарной промышленности монополистическое объединение образовалось одним из первых в 1887 г. Некоторые исследователи считают, что это был синдикат. Более верна, на наш взгляд, другая точка зрения, что по форме это был картель. И действительно, ведь еще В. И. Ленин указал на отличие картелей от синдикатов, заключавшееся в том, что синдикат имеет единое бюро продажи, а упомянутое монополистическое объединение, созданное в 1887 г., такого органа не име­ло.

Упорная борьба способствовала появлению монополии, вовлечению в неё как можно большего числа членов. Это объясняется тем, что крупные сахарозаводчики видели обеспечение высоких устойчивых прибылей в искусственном ограничении выпуска сахара на внутренний рынок при установлении высоких цен на него. Но заводы, находящиеся в центральных губерниях, имели широкий рынок сбыта, а экспорт для них затруднялся в связи с большой удаленностью от границ. Кроме того, ограничение выпуска сахара для мелких заводов означало увеличение и без того высоких издержек производства.

Наглядным доказательством признания союза сахарозаводчиков явилось участие в нормировке сахарных заводов. Союз сахарозаводчиков просуще-ствовал вплоть до 1895 г. и по степени монополизации был отнесен к крупнейшим монополиям России.

Узость внутреннего рынка и обостряющаяся с годами конкурентная борьба обусловливала недолговечность сахарного картеля. Такой вид монополии был слишком слабым «обручем» для ее участников. Слишком легким и соблазнительным явилось нарушение условий соглашений, в особенности тайное, закулисное. Кроме того, картель не мог эффективно бороться с неприсоединившимися заводами. Результатом этого явилось перепроизводство сахара и как следствие этого – понижение цен на него. Подтверждение этого находим в словах курского губернатора: «Перепроизводство сахара давно существует, и образовавшийся в недавнее время синдикат сахарозаводчиков направляет все усилия к тому, что бы путем обязательного вывоза за границу сверх нормы, установленной для каждого завода, сахара не доводить существующих на внутреннем рынке цен до падения». Это привело к развалу монопольного союза в 1895 г.

Государственное вмешательство в дела свекло­сахарной промыш­ленности содействовало раннему зарождению государственно-монопо­листических тенденций в этой области производства. Поначалу оно носило сравнительно ограниченный характер и распространялось в основном на сбыт сахара, а затем и на производство его. С образованием в 1897 г. Всероссийского общества сахарозаводчиков государственно-монополистического регулирования в него наряду с буржуазией входили и представители класса дворян. Это была устойчивая замкнутая группа крупнейших представителей монополистического капитала. Важно отметить, что Харитоненко П.И. был товарищем председателя Всероссийского общества сахарозаводчиков, в состав правления входили также Коненко Б.И., представляющий интересы семьи Терещенко, а представителем сиятельной знати был Ребиндер А.А. Все они имели сахарные заводы, а Терещенко и Хоритоненко входили в число тех 7-10 семейств, которые фактически контролировали в России все рафинадное производство и значительную часть сахаропесочного.

При повышении в свекло­сахарной промыш­ленности роли монополий начинается проникновение в них финансового капитала. Вообще позиции банковских монополий в легкой промыш­ленности до первой мировой войны были не очень сильными, однако в сахарной промышленности дело обстояло иначе. Здесь ведущее положение занимали Русский для Внешней торговли и Русский торгово-промышленный и отчасти Международный банки. Первая мировая война привела к ещё более значительному усилению позиций банковского капитала в сахарной промыш­ленности.

Монопольное положение на рынке сахарозаводчики использовали для получения высоких прибылей за счет рабочих. Но просто получения высоких прибылей было мало, они стремились к получению сверхприбылей. Особенно это ярко проявилось в годы первой мировой войны. Уже в первые месяцы сахарозаводчики и правительство были обеспокоены не необходимостью бесперебойного снабжения населения сахаром, а возможностью падения на него цен в связи с сокращением его вывоза. Поэтому монополии преднамеренно сокращали выпуск сахара с целью повышения его цены и получения новых сверхприбылей.

Рост цен на сахар и трудности с закупкой его для нужд армии, вызванные вакханалией спекуляции, заставили правительство централизовать закупку сахара и ввести систему распределения его между потребительскими рынками. Значительным шагом в этом направлении явилось учреждение 20 января 1916 г. в Киеве Центрального бюро по объединению покупок сахара («Центросахар»). Голос сахарозаводчиков с ним был решающим, и поэтому Центросахар проводил политику цен, которую диктовали ему сахарные монополии, именно в этом наиболее проявилась их направляющая рука.

Дороговизна и настоящий продовольственный кризис требовали полного государственного контроля над произ­водством и потреблением сахара. Большинство сахарозаводчиков, однако, тревожилось за судьбу своих сверхприбылей, выступало против этого. Безрезультатность попытки введения государственной сахарной монополии характеризовала полную неспособность правительства не только устранить продовольственный кризис, но даже наилучшим образом защитить интересы заправил сахарных трестов.

В годы первой мировой войны производство сахара в Российской империи резко сократилось, так как многие сахарные заводы были разру­шены, а посевы сахарной свеклы существенно сократились как из-за военных действий на территории Юго-Западного края, так и из-за сокращения численности рабочей силы, призванной в действующую армию. Производство сахара-песка, составившее в 1913/14 г. 95,5 млн пуд. и достигшее в 1914/15 г. 107 млн пуд., снизилось в 1915/16 г. до 84,1 млн пуд. Снабжение населения сахаром было дезорганизо­вано. Сахарозаводчики и всякого рода перекупщики взвинчивали цены на сахар и сахарсодержащие продукты.

Центром ажиотажа и спекуляции в торговле сахаром издавна явля­лась Киевская товарная биржа. Благодаря ежегодному проведению в Киеве Сретенской контрактовой ярмарки, здесь совершались крупные спеку­лятивные сделки по перепродаже как уже произведенного сахара, так и сахара будущих производственных сезонов. Значительную роль в торгов­ле сахаром играли также Харьковская биржа и проводимые в Харькове Троицкая, Успенская, Покровская и Крещенская ярмарки.

Так как отдельные сахарные заводы, производственные мощности которых или значительная отдаленность от западной границы не позволяли непосредственно экспортировать сахар, нуждались в посредниках, на биржах получила большое распространение система сертификатов на сахар. Сертификаты одних сахарных заводов покупались другими заводами, а также банками и вскоре превратились в объект самой беззастенчивой спекуляции, игры на разнице в ценах. В силу этого значительная часть ярмарочного и биржевого оборотов по сахару составляла не реальная товарная масса, а лишь фиктивные торгово-посреднические сделки. Такое поло­жение еще больше упрочивало господство сахарозаводчиков, банков и опто­вых торговцев на сахарном рынке, но нисколько не способствовало ни рос­ту потребления сахара в России, ни дальнейшему техническому прогрессу в свеклосахарной промышленности.

В первые годы войны в сахарной промышленности возник крупный концерн Ярошинского, который в 1914 г. приобрел у Азовско-Донского банка контрольный пакет акций Киевского частного коммерческого банка (в замен которого Азовско-Донской банк и организовал свой филиал в Киеве), а в апреле 1917 г. распространил свой контроль на второй ведущий банк в сахарной промышленности – Русский для Внешней торговли. Внед­рение группы Ярошинского в эти банки еще более усилило монополиза­цию сахарной промышленности. Накануне революции в состав правлений товариществ сахарных заводов входили 13 представителей Русского торгово-промышленного банка и 12 представителей Русского для Внешней торговли банка. А всего в руках различных банков находились девять рафинадных и 15 сахаропесочных заводов, дававших 10% продукции сахара-песка и 40% всего вырабатывае­мого в стране сахара-рафинада.

В самом начале войны правительство России ввело в 354 городах так называемую «таксировку», т. е. установление предельных цен на сахар. Таксировочные комиссии состояли из крупных торговцев и представителей сахарного синдиката и банков. Такой состав комиссий привел к тому, что «таксировка» не только не приостановила роста цен на сахар, но даже способствовала ему. Пользуясь тем, что «таксы» устанавливались лишь в местах потребления, монополисты вздували цены на сахар в местах его производства, в связи, с чем подвоз сахара к местам потребления уменьшался и нормировка проваливалась.

В Петрограде, бывшем тогда столицей Российской империи, острый недостаток сахара возник в начале 1915 г. Представитель Всероссийского Общества сахарозаводчиков Цехановский М.Ю. по этому поводу заявил, что причина «сахарного голода» состоит не в действительном недостатке сахара в стране, а в том, что «при установленной таксой цене везти сахар в Петроград не представляется никакой возможности», в связи с чем «дальнейшее вздорожание сахара неизбежно».

Для обсуждения и объединения правительственных мероприятий по заготовке продовольствия и фуража для армии и флота, а также вообще по продовольственным вопросам, и для согласования деятельности учрежде­ний, ведающих продовольствием населения, правительство в августе 1915 г. образовало Особое совещание, которое должно было стать главным органом регулирования промышленности, транспорта и торговли. Председателем Особого совещания являлся Министр земледелия. В состав Особого совещания входили некоторые члены Государственной Думы и Государственного Совета, представители военного министерства, министерств путей сообщения, внутренних дел, торговли и промышленности, землеустройства и земледелия, а также представители Всероссийского Земского Союза и Всероссийского Союза городов.

16 сентября 1915 г. на заседании комиссии Особого совещания по мерам борьбы с дороговизной продуктов первой необходимости впервые рассматривался вопрос о регулировании цен на сахар. На заседании выявились два мнения. Одна часть членов комиссии предлагала установить твердые цены на сахар в местах его производства и потребления, а в случае отказа сахарозаводчиков и купцов продавать сахара по этим ценам, реквизировать его по ценам еще более низким. Другая часть членов комиссии высказалась за то, чтобы торговлю сахаром оставить «свободной», ограни­чившись только установлением цен в районах производства.

В связи с тем, что на данном заседании голоса разделились, и ника­кого решения принято не было, вопрос о регулировании цен на сахар обсуждался на последующих заседания комиссии 24 и 27 сентября 1915 г.

Результатом этого обсуждения явилось то, что комиссия, «приняв во внимание условия переживаемого момента, дезорганизацию перевозок и общее повышение цен на рабочие руки, пошла на уступки домогательствам сахарозаводчиков» и рекомендовала установить повсе­местно в районах производства сахара следующие цены франко-станция отправления (за 1 пуд): на сахар-песок 5 руб. 10 коп., на сахар-рафинад головной – 6 руб. 25 коп., на пиленый рафинад 6 руб. 35 коп.

Местным уполномоченным Особого совещания рекомендовалось ус­танавливать для районов потребления цены на сахар, путем прибавления к указанным ценам транспортных расходов и торговых издержек, а также торговой прибыли, но в пределах, установленных Особым совещанием.

Рекомендованные комиссией цены сулили сахарозаводчикам огром­ные прибыли, так как себестоимость одного пуда сахара-песка составляла на отдельных заводах от 2 руб. 36 коп. до 3 руб. 86 коп. Тем не менее, синдикат сахарозаводчиков, поддержанный департаментом неокладных сборов, на­шел такое решение комиссии «нарушающим уклад экономической жизни сахарной промышленности и интересы сахарозаводчиков». Было предложено установить на сахар-песок цену 5 руб. 10 коп. за 1 пуд., только при продаже его со станции Погребище Юго-Западной железной дороги, а в остальных районах производства и потребления добавлять к этой цене стоимость провоза. Например, для заводов, расположенных в районе Чер­нигова, цена на сахар-песок должна была составлять 5 руб. 40 коп., в районе Курска – 5 руб. 51 коп., В районе Воронежа – 5 руб. 63 коп. Несмотря на то, что это предложение было совершенно необоснованным, комиссия Особого совещания снова вернулось к рассмотрению вопроса о ценах и 2 октября 1915 г. отменило свое первоначальное решение, вновь согласив­шись с домогательствами сахарозаводчиков.

Цены на сахар-песок с тарифными надбавками были затем утверждены 8 октября 1915 г. постановлением Особого совещания. Одно­временно был установлен размер торговой прибыли, равный 10% основной цены на сахар.

Постановлением Главного управляющего землеустройством и земледелием от 9 октября 1915 г. № 2 «О некоторых мерах для обеспече­ния заготовки распоряжением Правительства необходимых для нужд населения запасов сахара и об утверждении предельных цен на сахара, пе­сок и рафинад» [36] были, например, объявлены предельные оптовые цены сахара-песка для городов:

Киева 5 руб. 81 коп.

Гомеля 5 руб. 99 коп.

Москвы, Симферополя и Феодосии 6 руб. 19 коп.

Керчи 6 руб. 21 коп.

Нижнего Новгорода и Пензы 6 руб. 28 коп.

Иркутска 7 руб. 15 коп.

Благовещенска 8 руб. 06 коп.

Так как сахарозаводчики, поддерживаемые правительством, продолжали добиваться дальнейшего повышения предельных цен на сахар, особое совещание повысило в марте 1916 г. цены на сахар-рафинад (на 30 коп. за 1 пуд), а в сентябре 1916 г. повысило почти на 30% цены на сахар-песок, в связи с чем вновь были повышены соответственно и цены на сахар-рафинад. Когда же спустя месяц правительство в очередной раз повысило акциз на сахара (на 80 коп. с 1 пуда), особое совещание незамедлительно повысило в таком же размере оптовые цены на все виды сахара. Так, оберегая сахарозаводчиков от малейшего ущемления их интересов, правительственные органы вместо борьбы с дороговизной совершенно неприкрыто способствовали ее росту.

Комиссия по борьбе с дороговизной и Особое совещание рассматри­вали в конце 1915 г. вопрос о введении в Петрограде карточной системы на продовольствие, но отвергли саму идею нормированного снабжения, счи­тая, что нормирование потребления применяется лишь в тех странах, в ко­торых очень ограничены запасы продуктов (имелись в виду Австрия и Германия). В постановлении Комиссии по борьбе с дороговизной, принятом 29 декабря 1915 г., утверждалось, что «в России продовольственные продукты имеются в изобилии», что запасы продуктов в Петрограде иссяк­ли только лишь в связи с «расстройством транспорта». Однако, «всякая по­пытка ввести в столице государства, изобилующего продуктами, нормиро­вку потребления едва ли может достаточно убедительно, разъяснена насе­лению. Следует опасаться, что применение такой крайней меры в столице вызовет тревожное настроение населения в империи, которое очень быстро передастся и в ряды нашей армии».

Комиссия опасалась, что введение карточной системы, проведенное по инициативе правительства, может в случае несвоевременности подвоза и снабжения населения соответствующими товарами иметь крайне опасные последствия для самого правительства, тогда как до этого ни один житель Петрограда при недостатке продовольствия не мог требовать снаб­жения каким-то определенным количеством продуктов. Именно поэтому Комиссия по борьбе с дороговизной поспешила признать введение в Пет­рограде карточной системы на продовольствие совершенно несвоевремен­ным и технически почти невыполнимым. 30 декабря 1915 г. эти соображения Комиссии и её решения были подтверждены постановлениям Особого совещания.

Таким образом, карточная система, которая при правильной организации могла бы помочь в борьбе со спекуляцией и взвинчиванием цен, не была своевременно введена правительственными органами из-за боязни ответственности перед народом.

Снабжение населения продовольствием на периферии складывалось настолько неблагоприятно, что местные органы власти стали его нормиро­вать по собственной инициативе. Уже в 1916 г. во многих городах страны отпуск населению сахара и некоторых других продуктов начал производи­ться по карточкам. Нормы снабжения были крайне незначительны и неус­тойчивы, так как зависели от состояния запасов продовольствия. При этом карточки нисколько не гарантировали населению получения соответствую­щего количества продуктов. Они вводились лишь с целью ограничения по­требления и воспрепятствования накоплению запасов продуктов у населе­ния.

Отпуск населению сахара и других продуктов по карточкам осущес­твляли, как правило, потребительские кооперативы, а также лавки городс­ких самоуправлений, но в некоторых городах (Воронеже, Минске) – част­ные торговцы. В Риге же отпуск сахара по карточкам был возложен только на частных торговцев, а потребительская кооперация, наоборот, не была допущена к снабжению населения.

В результате разнообразия норм снабжения, допуска частных торговцев к распределению по карточкам, отсутствия необходимого контроля за доведением продуктов до населения и сохранения при этом «вольной» про­дажи нормированных продуктов спекуляция не только не устранялась, но еще больше процветала. Известная меценатка княгиня Телешева в своих «Воспоминаниях» писала, как ее поразили предприниматели, «лихо торго­вавшие совестью и сахаром». Поэтому, когда продовольственный кризис в России достиг уже огромных размеров, особое совещание вынуждено было вновь вернуться к вопросу о ведении карточной системы. Карточки были введены только на сахар, причем они не были обязательными для всех городов. Окончательное решение вопроса о введении карточной системы предоставлялось местным органам власти, что вело к отсутствию единообразия даже в определении контингентов, которым выдавались карточки.

В разных городах имел место различный подход даже в отношении снабжения детей. В Одессе, например, нормы для детей, а также для рабочих, были несколько повышены по сравнению с рекомендованными Особым совещанием. В Воронеже и Житомире нормы снабжения сахаром для детей, наоборот, устанавливались вдвое меньшими, чем для взрослых горожан. Но если в Житомире и Одессе «детские» карточки выдавались на детей в возрасте до 10 лет, то в Воронеже и некоторых других городах – только до шестилетнего возраста. Дети старше шести лет считались «иждивенцами» и сахаром вообще не обеспечивались. Однако и выданные карточки по-прежнему не давали никакой гарантии действительного получе­ния обозначенного на них количества сахара. Фактические нормы отпуска в зависимости от его наличия резко колебались по месяцам, а в некоторые из них отпуск сахара вообще не производился.

В отдельных городах (Воронеже, Минске, Риге) и после введения карточек продажа сахара частными торговцами не ограничивалась, но в большинстве городов введение карточек сопровождалось установлением монополии органов городского самоуправления на продажу сахара и реквизицией его у частных торговцев. Это, однако, нередко приводило к продаже сахара «из-под полы» по цене, превышающей установленную в четыре-пять раз.

Нельзя не отметить, что в годы первой мировой войны происходило дальнейшее перерастание монополистических объединений в сахарной промышленности в государственно-монополистические организации. На­пример, в январе 1916 г. при Министерстве земледелия и продовольствия было создано Центральное Бюро по объединению закупок и распределению сахара (Центросахар), подчинившее себе всю хозяйственно-финан­совую деятельность действовавших сахарных заводов. В состав Центроса­хара входили представители различных министерств, ведомств и Всерос­сийского Общества сахарозаводчиков. Сахарозаводчики представляли в Центросахар данные о себестоимости своей продукции, совместно с Центросахаром устанавливали размер прибыли и на основании этих данных определяли цены на сахар. Следовательно, при всех обстоятельствах и при любом уровне издержек производства сахарозаводчикам гарантировалось получение устойчивой прибыли. Правительство взяло на себя и обяза­тельство обеспечивать сахарные заводы необходимыми кредитами.

Центросахар, разместившийся в Киеве, оказывал сахарозаводчикам помощь в обеспечении заводов рабочей силой, снабжении топливом, полу­чении железнодорожных вагонов под погрузку сахара. Он же аккумулиро­вал и все заявки на оптовые закупки сахара, которые затем распределял между сахарными заводами по принципу близости к месту назначения са­хара и с учетом производительности каждого завода. По нарядам Центро­сахара продукция сахарных заводов, под угрозой реквизиции, должна была передаваться за наличный расчет соответствующим лицам и учреждениям. Только после выполнения всех нарядов Центросахара сахарозаводчики могли при наличии излишков сахара отпускать его по частным закупкам, но с обязательным сообщением об этом Центросахару. В действительности же наряды Центросахара часто не выполнялись. Сахар тайно, в больших количествах, вывозился по ночам с заводских складов и передавался спе­кулянтам. Следовательно, и этот вид государственного регулирования тор­говли сахаром не мог воспрепятствовать осуществлению частных интере­сов сахарозаводчиков.

Постановлением Совета Министров от 16 сентября 1916 г. «О повы­шении акциза с сахара» этот косвенный налог был повышен до 2 руб. 80 коп. с 1 пуда, но одновременно предусматривалось, что в течение трех перио­дов сахароварения (начиная с сентября 1917 г.) для новых заводов, у кото­рых выработка сахара в первом периоде превысит 200 тыс. пуд., уплата ак­циза за первые 150 тыс. пуд. будет производиться в половинном размере. Но льгота оказалась бесполезной, так как во время войны никто новых сахарных заводов не строил.

10 октября 1916 г. Совет Министров постановлением «О временном разрешении льготного ввоза в Империю сахара» разрешил сроком до 1 сентября 1917 г. беспошлинный привоз в Россию (по всем границам) сахара с оплатой его акцизом в размере, взимаемом с сахара внутреннего производства, но не более 20 млн пуд. Спустя две недели правительство отменило на 1916-1917 гг. возврат акциза за сахар, вывозимый в Великое Княжество Финляндское.

Пришедшее к власти Временное правительство образовало 21 июня 1917 г. Экономический Совет «для разработки общего плана организации народного хозяйства и труда, а также для разработки законопроектов и общих мер по регулированию хо­зяйственной жизни». Одновременно был создан Главный экономический комитет для руководства деятельностью «всех существующих организаций по урегулированию народного хозяйства в различных отраслях в их испол­нительных функциях». Однако, как известно, эти правительственные орга­ны оказались неспособными внести в создавшееся положение хотя бы ма­лейшее улучшение.

Временное правительство закрепило установленную при царизме карточную систему снабжения населения сахаром. Приказом Министра продовольствия от 14 июля 1917 г. были введены обязательные карточки на сахар:

  • индивидуальные, выдаваемые на одно лицо;

  • коллективные, выдаваемые на целую семью, на крестьянский двор или на иную группу лиц, объединяемых каким-либо общим признаком (на­пример, на промысловую артель);

  • поселенные, выдаваемые на целое селение;

  • особые, предназначенные для рабочих, занятых на предприятиях, работающих на оборону;

  • для лиц, временно проживающих в городе (суточных жильцов в го­стиницах, меблированных комнатах), а также для посетителей ресторанов и трактиров Последний вид карточек имел для удобства дробные купоны.

Все население было разделено на три категории: а) сельское; б) горо­дское; в) «особо квалифицированное», к которому относились жители го­родов с населением более 500 тыс. человек и рабочие военных заводов. Нормы снабжения были установлены соответственно по 5/6; 1,5 и 2 фун­та. Но и эти нормы не приобрели обязательной силы и по-прежнему устанавливались на местах в зависимости от наличия сахара. «Обладание карточкой не дает права требовать от продовольственных органов предос­тавления именно того количества сахара, которое обозначено на купоне в виде пайка на определенный период времени», указывалось в ст. 9 При­мерной инструкции по организации карточной системы.

Правительство было поставлено перед необходимостью введения полной государственной монополии, национализировав для этой цели са­харный синдикат. Даже буржуазная печать признавала, что введение госу­дарственной монополии взамен частной «представляется естественным и желательным. Тем не менее, Временное правительство упорно отклоняло все проекты полной монополизации сахарной промышленности под предлогом якобы технической сложности осуществления этого меро­приятия. Фактически же дело состояло в том, что временное правитель­ство по своей природе не могло пойти против интересов сахарозаводчиков и связанных с ним банков (среди «министров-капиталистов» были и сахаро­заводчики, и банкиры). Оно поэтому ограничилось половинчатой мерой - введением торговой монополии на сахар, которая для сахарозаводчиков и банкиров являлась наименьшим злом. Не случайно журнал «Промышлен­ность и торговля» признавал, что эта монополия «не ставит сахарную промышленность в особенно тяжелые, ненормальные условия по сравнению со всей промышленностью».

Об этом же совершенно определенно заявил на Государственном совещании министр финансов Некрасов, подчеркнув, что правительство не стремится «сузить частную хозяйственную инициативу» и насаждать «госу­дарственный социализм».

Закон о введении с 1 ноября 1917 г. торговой монополии на сахар был провозглашен 14 сентября. Он объявлял продажу сахара внутри страны, а также его экспорт и импорт, исключительным правом казны. Правительственные органы могли производить продажу сахара с заводов, складов и из казенных лавок. По их поручению могли торговать сахаром на комиссионных началах также кооперативные магазины и частные торговцы. Общее руководство сахарной монополией должно было осуществляться министерством финансов. Разработка планов снабжения сахаром армии и населения возлагались на министерство продовольствия. Такая «монополия» нисколько не ущемляла интересы сахарозаводчиков, так как оставляла их совершенно независимыми в решающей области – производстве сахара.

Провозглашением государственной монополии как бы завершилось создание единой общегосударственной системы регулирования произ­водства, распределения и потребления продукции сахарной промыш­ленности. Эта система складывалась из нескольких звеньев. Низшее звено – рафинадные заводы, среднее – тресты во главе с банками, высшее – Центросахар, которым руководило Министерство продовольствия.

Основную роль в системе государственного регулирования производства сахара играли тресты, в его распределении – Центросахар.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Скачать файл (1303 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru