Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Женские образы в цикле рассказов Темные аллеи И.А.Бунина - файл 1.docx


Женские образы в цикле рассказов Темные аллеи И.А.Бунина
скачать (31.3 kb.)

Доступные файлы (1):

1.docx32kb.08.12.2011 23:40скачать

Загрузка...

1.docx

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Содержание

Часть 1.

И.А. Бунин в литературоведении. Подходы к анализу творчества И.А. Бунина. Направления в области изучения лирического героя Бунина, образной системы его прозы________________________________________ 3

Часть 2.

Женские образы в цикле рассказов «Темные аллеи» И.А. Бунина.________8

Заключение______________________________________________________15

Список использованной литературы_________________________________ 17



Часть 1.

И.А. Бунин в литературоведении. Подходы к анализу творчества И.А. Бунина. Направления в области изучения лирического героя Бунина, образной системы его прозы.

Условно спектр литературоведческой литературы, посвященной творчеству И.А. Бунина можно разделить на несколько направлений

Первым можно выделить религиозное направление. В первую очередь, безусловно, имеется в виду рассмотрение творчества И.А. Бунина в контексте христианской парадигмы. Начиная с девяностых годов ХХ века, это направление развивается наиболее широко в отечественном литературоведении. Как утверждает О.А. Бердникова (1), Это направление берет свое начало с опубликования работы И.А. Ильина «О тьме и просветлении». Точка зрения этого автора скорее философская, ортодоксальная, нежели научная, но именно эта работа положила начало критике наследия И.А. Бунина в ключе христианской философии. В чем же заключается непримиримость на обычный читательский взгляд точки зрения Ильина? Согласно философу Ильину в бунинской прозе скорее действует «особь, а не личность» (1, с. 280), не обладающая духовной индивидуальностью. С этой точкой зрения перекликается мифологическое, мифопоэтическое направление в области исследования творчества И.А. Бунина, рассматривающее бунинского героя как некоторый философский инвариант. В целом, к таковой постановке вопроса о бунинском герое близок Ю.М. Лотман (8), сопоставляя творческие и философские установки И.А. Бунина и Ф.М. Достоевского.

Религиозное направление в литературоведении не могло не обратить внимания на чувственную сторону героики Бунина, стихийность и страстность его персонажей, а вместе с тем природность, естественность. Герои Бунина покоряются судьбе, року, готовы пронести через всю свою 

жизнь одно единственное мгновение безропотно, смиренно, находя в этом, своего рода, смысл, какую-то свою философию. Уже эти, довольно наивные и простые, характеристики дают основания рассматривать творчество Бунина в ином, но по-прежнему религиозно-философском аспекте, а именно, в рамках восточной, буддийской философии. Спор между христианским и буддийским взглядом на личность (14) и соотношение ее с богом получил свой новый виток в литературоведческой среде изучения бунинской прозы, а также приобрел новую почву для размышлений. Бунинская публицистика, пожалуй, дает первый толчок к появлению вопроса о философской основе бунинской прозы. В 1937 году Бунин пишет мемуарно-публицистическую работу «Освобождение Толстого», где вступает в спор с коллегой по избранному делу жизни, со своим главным рецензентом, учителем, одним из «...тех людей, слова которых возвышают душу и делают слезы даже высокими, и у которых хочется в минуту горя заплакать и горячо поцеловать руку, как у родного отца...». «В ней, помимо воспоминаний и рассуждений о творчестве, жизни и личности великого писателя, он выразил издавна выношенные мысли о человеческой жизни и смерти, о смысле бытия в бесконечном и загадочном мире. Он категорически не согласен с толстовской идеей ухода, «освобождения» от жизни. Не уход, не прекращение существования, а Жизнь, драгоценные ее мгновения, которые надо противопоставить смерти, увековечить все прекрасное, что пережил человек на земле, - вот его убеждение» (11, с. 10). «Счастья в жизни нет, есть только зарницы его - цените их, живите ими» - именно эти слова Толстого И.А. Бунин будет помнить всю свою жизнь, это изречение, возможно, и для самого писателя являлось чем-то вроде жизненного кредо, а для героев цикла «Темные аллеи» это и закон и, одновременно, приговор. Такими зарницами счастья, такими прекрасными мгновениями, озаряющими жизнь человека, Бунин, как известно, считал любовь. «Любовь не понимает смерти. Любовь есть жизнь», - выписывает Бунин слова Андрея Болконского из «Войны и мира». «И подспудно, постепенно, неосознанно, однако и в некоей 

подсознательной полемике с Толстым у него рождается замысел написать о самом высшем и полном, с его точки зрения, земном счастье, о «зарницах» его «Блаженные часы проходят, и надо, необходимо… хоть что-нибудь сохранить, то есть противопоставить смерти, отцветанию шиповника», - написал он еще в 1924 году (рассказ «Надписи»)» (12, с.10). «Обыкновенная повесть», стихотворение Н.П. Огарева, спустя почти два десятилетия даст название книге рассказов о любви, над которой Бунин работает в последующие годы.

Безусловно, никак нельзя не затронуть классическое литературоведение в этой области. Под классическим в данном случае имеется в виду взгляд на творчество писателя с точки зрения автобиографичности, принадлежности к какому-либо литературному направлению, использованию того или иного литературного метода, образных средств. В том числе, исторический контекст, к примеру, исследования А. Блюма (3) и, наоборот, историко-литературное положение автора, его предшественники и последователи. В целом, синхрония и диахрония творчества Бунина (5, 6, 13, 14).

Также литературоведческая мысль не оставила без внимания стилевые, методологические аспекты творчества И.А. Бунина. Работы Л.К. Долгополова (5), литературоведа, известного, прежде всего, как исследователя петербуржского текста в литературе, выдающихся филологов Д.С. Лихачева (8) и Ю.М. Лотмана (9) посвящены анализу стиля и изобразительных средств писателя, интерпретации символов и образов прозы Бунина. В частности цикл «Темные аллеи» Бунина в данном направлении рассматривается как целостное произведение, объединенное рядом мотивов и образов, что позволяет говорить об этом сборнике, создававшемся на протяжении нескольких лет, именно как о цикле, где основным лейтмотивом является романтический образ-символ темных аллей, несчастной, даже трагической любви.



Исследователь творчества И.А. Бунина Саакянц А.А. в предисловии к одному из изданий его рассказов дает классическую расшифровку отношения писателя к миру, выстроенному в его произведениях: «к слабым, обездоленным, неприкаянным он испытывает великое сочувствие и расположение». Писателю довелось пережить глобальные социальные потрясения XX века — революцию, эмиграцию, войну; ощутить необратимость событий, прочувствовать бессилие человека в водовороте истории, познать горечь невозвратимых утрат. Все это не могло не отразиться в творческой жизни писателя. Взгляд А.А. Саакянца - это взгляд литературоведа историка, литературоведа социолога, если можно так выразиться. Сакаянц, как и многие другие исследователи творчества Бунина, дает характеристику прозе Бунина с точки зрения эпохи писателя, говоря о двояком чувстве, «пронизывающее многие его рассказы: жалость и симпатия к безвинно страдающим и ненависть к нелепостям и уродствам русской жизни, которая эти страдания порождает» (13, с. 5). Ирина Одоевцева, поэтесса и автор интереснейших мемуаров о поэзии серебряного века и русской эмиграции, характеризует Бунина как человека невероятно чувствительного к проявлению пошлости человеческого бытия (12). Пошлости в чеховском смысле слова. А потому сочувствие к слабым, о котором пишет Сакаянц, выражается скорее непосредственно через сюжет, во всяком случае, именно в цикле «Темные аллеи», а не через догматическое нравоучение, философские отступления или какие бы то ни было прямые авторские заявления. Драматичность рассказов, вошедших в цикл, в деталях, в судьбах героев. Этот немаловажный аспект восприятия Буниным действительности еще потребуется для раскрытия темы воплощения женских образов в цикле «Темные аллеи».

Возвращаясь к мнению современников о И.А. Бунине, стоит вспомнить о блоковской характеристике творчества Бунина. Александр Блок писал о «мире зрительных и слуховых впечатлений и связанных с ним переживаний» в бунинской прозе. Это, в свете всего вышесказанного, довольно любопытное 

замечание. Блок отмечает, что мир героев Бунина, а может и самого Бунина, отзывчив к внешнему миру, в первую очередь, конечно, природе. Многие герои – часть природы, сама природа, естественность, непосредственность, чистота.



Часть 2. Женские образы в цикле рассказов «Темные аллеи» И.А. Бунина.

Цикл «Темные аллеи» принято называть «энциклопедией любви». Классическая формулировка для классического начала практической части. Тем не менее, любовь, как уже было сказано в первой части настоящей работы, сквозная тема цикла, основной лейтмотив. Любовь многоликая, трагическая, невозможная. Сам Бунин был уверен, особенно настаивал на этом уже в последние годы своей жизни, что любовь просто обречена на трагический финал и уж точно никак не ведет к браку и счастливой концовке (8). Одноименный с циклом рассказ открывает сборник. И уже с первых строк открывается пейзаж, не конкретный пейзаж, а своего рода географическо-климатическая зарисовка, фон для основного рисунка не только событий рассказа, но и всей жизни главной героини. «В холодное осеннее ненастье, на одной из больших тульских дорог, залитой дождями и изрезанной многими черными колеями, к длинной избе, в одной связи которой была казенная почтовая станция, а в другой частная горница, где можно было отдохнуть или переночевать, пообедать или спросить самовар, подкатил закиданный грязью тарантас с полуподнятым верхом, тройка довольно простых лошадей с подвязанными от слякоти хвостами» (4, с 5). И чуть позже портрет героини, Надежды: «темноволосая, тоже чернобровая и тоже еще красивая не по возрасту женщина, похожая на пожилую цыганку, с темным пушком на верхней губе и вдоль щек, легкая на ходу, но полная, с большими грудями под красной кофточкой, с треугольным, как у гусыни, животом под черной шерстяной юбкой» (4, с 6). О.А. Бердникова в своей работе отмечает, что мотив искушения у Бунина всегда связан со смуглостью кожи, загаром, принадлежностью к определенной нации. «Красивая не по возрасту», похожая на цыганку. Этот чувственный портрет уже рисует продолжение рассказа, намекает на далекое прошлое, на страстную юность. Красота героини, ее сильное полнокровное тело соседствуют с предприимчивостью, мудростью и, как в последствие 

оказывается с невероятной ранимостью. Надежда прямо говорит своему возлюбленному, что никогда не смогла бы его простить, она лишает его возможности покаяния. Этому вторит кучер Николая Алексеевича: «И она, говорят, справедлива на это. Но крута! Не отдал вовремя - пеняй на себя» (4, с.9).

Совсем иной предстает героиня рассказа «Баллада», «странница Машенька, седенькая, сухенькая и дробная, как девочка», юродивая, незаконнорожденная от обманутой крестьянки. Судьба Машеньки упоминается вскользь, как бы невзначай. Она же совершенно случайно, рассказывая балладу о волке, упоминает поместье, где молодой барин с женой, взявшей с собой Машеньку, гостили. Поместье заброшенное, а его владелец, «дедушка» по преданию «помер страшной смертью». В этот момент раздается громкий звук, что-то упало. Страшная история откликается в окружающем мире, обратная связь была подмечена в творчестве Бунина А. Блоком. Этот рассказ любопытен тем, что здесь появляется мифический волк, которому Машенька и молится в начале рассказа, заступник влюбленных. Казалось бы, волк перегрызает горло жестокосердному отцу, даря свободу влюбленным. Стоит сразу отметить, что всех героинь рассказов объединяет та или иная форма сиротства, которая была, как было сказано раньше, весьма близка Бунину. Машенька от рождения сирота и святой волк, спасая влюбленных, лишает их отца. Мотив святого защитника волка продолжается завершающей цикл новелле «Ночлег», по-своему обрамляя сборник. Собака, прирученный веками волк, становиться на защиту маленькой девочки.

После Машеньки появляется Степа, героиня судьбой больше схожая с Надеждой из первого рассказа. Драматизм истории обманутой девушки, на коленях умоляющей взять ее с собой, унижающейся во имя своей любви, резко прерывается фразой «Через два дня он уже был в Кисловодске». И больше ничего, ни горя, ни последующей судьбы героини. Простая сюжетная 

зарисовка сама по себе создает трагический ореол. Особое бурное, страстное восприятие течения жизни и неприятие сентиментально-бульварных приемов в творчестве, характерное для Бунина, пожалуй, наглядней всего проявляется именно в этом рассказе.

А «Степу» сменяет кардинально противоположный образ. Муза, своевольная фам фаталь, без объяснений, без объявления своих планов даже, бросающая главного героя ради музыканта, часто гостившего в их доме. Совершенно иной образ, это не слабенькая Машенька, не гордая русская красавица Надежда, это «высокая девушка в серой зимней шляпке, в сером прямом пальто, в серых ботиках, смотрит в упор, глаза цвета желудя, на длинных ресницах, на лице и на волосах под шляпкой блестят капли дождя и снега» (4, с.28). Интересная деталь - волосы, не смоль на плечах Надежды, а «ржавые волосы», очень обрывистая, грубоватая речь. Она сразу заявляет главному герою, что он является ее первой любовью, назначает свидание, приказывает купить яблок ранет на Арбате. Герой прекрасно сознает ситуацию, но не способен поверить собственным подозрениям. Наконец, застав свою возлюбленную в доме любовника, он просит только об одном последнем одолжении – сохранить уважение к его страданию – не называть его при нем на «ты». Почти незаметная фраза, выражающая весь спектр эмоций оскорбленного героя, ударяется о стену небрежно кинутого вопроса с папироской на отлете: «Почему?» Жестокость Музы параллельна жестокости возлюбленного Степы. Эти две новеллы как зеркальное отражение друг друга. То же отражение рисует образ эмансипе Генрих: очень высокая, в сером платье, с греческой прической рыже-лимонных волос, с тонкими, как у англичанки, чертами лица, с живыми янтарно-коричневыми глазам» (4, с. 133).

Свое зеркальное отражение имеет не только трагическая судьба героини, но и ее сиротство. Как уже было сказано выше, сиротство – это частое качество женских образов в цикле «Темные аллеи». Это зачастую 

неотъемлемый факт биографии, причем имеется в виду не только сиротство в прямом смысле слова. Героини становятся сиротами, будучи оставленными мужьями или после их гибели, становятся, словно малые дети, беззащитными, неспособными самостоятельно о себе позаботиться. Зеркальность сиротства обозначена в коротком рассказе «Красавица». Здесь молодая жена второй раз женившегося барина сживает в угол гостиной его сына от первого брака. Любопытно, что Бунин пишет о мальчике не как о сироте, беспомощном и слабом: «и мальчик…. Зажил совершенно самостоятельной, совершенно обособленной от всего дома жизнью… Он сам стелет себе постельку вечером, сам прилежно убирает, свертывает ее утром и уносит в коридор в мамин сундук» (4, с53). Красавица оставшегося без матери мальчика лишает и отца и дома, женщина, слабое существо, беззащитное, проявляет такую степень жестокости. Бунин находит еще одну грань женского характера.

Еще один портрет – девочка, зарабатывающая на жизнь проституцией. Поля в новелле «Мадрид» попадается главному герою на улице, герой увлечен ее детской непосредственностью, совершенно обескуражен ее судьбой, к концу рассказа он уже ревнует ее и к ее клиентам и решает вытащить это слабое, худенькое создание, которое «не часто и берут», из этого страшного уличного мира. Горькая усмешка Бунина проглядывает в самом сюжете судьбы героини, пошлость человеческой жизни, нелепость и беззащитность одного крохотного существа – спасти девочку от торговли своим телом посредством ее покупки, стать единственным ее владельцем. Довольно любопытна еще одна деталь. Знамение времени и биографии самого Бунина – сестра Поли, Мур, приютившая девочку после смерти родителей, давшая ей эту профессию, живет в браке со своей коллегой. Так на фоне сиротской судьбы Бунин рисует однополую любовь и современные нравы, которые, конечно, не могли быть Бунину по душе.



Близкая по теме судьба натурщицы Катьки, в рассказе «Второй кофейник», обреченной скитаться от одного художника к другому, «желтоволосая, невысокая, но ладная, еще совсем молодая, миловидная, ласковая» (4, с. 150). Простая, недалекая девушка, даже не сознающая своего положения. Своему нынешнему почти хозяину она с простотой рассказывает о своем предыдущем покровителе:

«Нет, он добрый был. Я с ним год жила, вот как с вами. Он и невинности меня лишил всего на втором сеансе. Вскочил вдруг от мольберта, бросил палитру с кистями и сбил мине с ног на ковер. Я испужалась до того, что и

крикнуть не смогла. Вцепилась ему в грудь, в пинжак, да куда тебе! Глаза бешеные, веселые... Как ножом зарезал.

-- Да, да, ты мне это уж рассказывала. Молодец. И ты

все-таки любила его?

-- Конечно, любила. Очень боялась. Надругался надо мной, выпимши, не приведи Господи. Я молчу, а он: "Катька, молчать!"

-- Хорош!» (4, с. 151)

Этот диалог рисует характер Катьки именно таким, каким увидел героев Бунина философ Ильин с биологической, плотской, можно даже сказать биографической индивидуальностью, но с полностью стертою личностью, полностью приспособившейся к обстоятельствам, слишком испуганной, чтобы сопротивляться. Это подтверждает еще один биографический факт, рассказанный Катькой: «Приехали раз под утро из "Стрельни" опохмеляться Шаляпин с Коровиным, увидали, как я тащила на стойку с Родькой-половым кипячий ведерный самовар, и давай кричать и хохотать: "С добрым утром, Катенька! Хотим, чтоб бессприменно ты, а не этот сукин

сын половой подавал нам!" Ведь как угадали, что меня Катей зовут!» (4, с 151) Жизнь Катьки ей совершенно не принадлежит, как и многие героини, 

она сирота, ее чуть было не продают в бордель, но появляется Коровин, потом Голоушев, в итоге Катька оказывается в том же борделе, только среди мастерских художников и скульпторов, в этом мире она вещь.

«Холодная осень» - рассказ, написанный от первого лица, от лица женщины. Здесь, конечно, нет портретной зарисовки героини. Только ее упоминание о себе во время переезда: «Баба в лаптях». Вся героиня в монологе о своей жизни, разделенной войной на две части, воспоминаниях о муже, погибшем почти сразу после начала войны. Речь сдержанна, рассказ будто на одном дыхании, ритм повествования замедляется только на воспоминаниях о последнем свидании с мужем:

Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад.

Сперва было так темно, что я держалась за его рукав. Потом

стали обозначаться в светлеющем небе черные сучья, осыпанные

минерально блестящими звездами. Он, приостановясь, обернулся к

дому:

-- Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер...

Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке. Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо.

-- Как блестят глаза, -- сказал он. -- Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу забудешь меня?

Я подумала: "А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки забуду его в какой-то срок -- ведь все в конце концов забывается?" И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:



-- Не говори так! Я не переживу твоей смерти!

И после окончания диалога уже выплаканная фраза о его смерти и торопливый рассказ об эмиграции. Совсем не похожая ни на кого героиня. Это не веселая Натали, это скорее спокойная Надежда, это не вереница «истеричек», путешествующих из одного рассказа в другой, это не страстные крестьянские девушки с туго обтянутыми кожей коленками. Своего рода тихий светлый идеал женственности. Только совершенно не ясно, кому, при каких обстоятельствах этот спокойный голос нашептал свою судьбу.




Заключение

Темные аллеи неоднородный цикл, очень разнообразный, но, тем не менее, обретающий целостность к последнему рассказу. Все истории цикла – это вспышки, резкие огоньки, видимые из окна вагона несущегося ночного поезда. Это вспышки страстной любви, делящей всю жизнь на две половины, это воспоминая о счастье, о безумном горе, о преступлениях, о чем угодно. Но это что угодно всегда полностью природное, до конца человеческое со всеми высотами человеческой души и ее низменными страстями. Героини «Темных аллей» отданы либо своим чувствам, либо своей судьбе, и первым и второй они полностью покоряются, за исключением героинь злодеек. Линия любви образует в цикле свою вторую сторону, зеркальное отражение – ненависть. Страстная любовь Надежды оборачивается вечной, хоть и справедливой, обидой. Верных любящих героинь сменяют коварные изменщицы. Карьеристки сменяются безвольными простыми девушками, вынужденными путешествовать от одного мужчины к другому. Возможно, это не энциклопедия любви, а реестр женских характеров, искренних даже в своих злодействах, порывистых, манящих, истеричных, дородных или худых.

Возвращаясь к обзору литературоведческой мысли, изложенной в первой части, можно сказать, что с точки зрения религиозно-философской концепции, героини неоднородны, некоторые, как уже был приведен пример с Катькой, действительно не обладают личностной индивидуальностью, чего, например, нельзя сказать о строгой, но справедливой Надежде или героине рассказа «Холодная осень». Часть из них имеет природную, чувственную, опять таки загорелую, смуглую привлекательность, другие наоборот бледны, худы, иногда истеричны, взбалмошны, коварны. Первые, как правило, становятся жертвами страстей, вторые согласно логике мира противоположно несут своего рода возмездие. Так или иначе, героини цикла несут в себе отголоски биографии самого Бунина, если говорить об историческом и биографическом дискурсе. Быт, время царской помещичьей 

разваливающейся России, первая мировая, послереволюционная эмиграция, все это отражено в судьбах героинь. Собственные, личные трагедии Бунина, так или иначе, проглядывают сквозь судьбы выдуманных им женщин.




Список использованной литературы

  1. Бердникова О.А. Мотивы искушения в творчестве И.А. Бунина в аспекте христианской антропологии. Электронный ресурс. / Бердникова О.А., текстовые данные, 2010. Режим доступа - ftp://lib.herzen.spb.ru/text/berdnikova_12_85_279_288.pdf

  2. Блок А. Собрание сочинений. М., 2000.

  3. Блюм А. Грамматика любви. // А. Блюм "Наука и жизнь", 1970 Электронный ресурс. / Блюм А., текстовые данные, 2001. Режим доступа - http://lib.ru/BUNIN/bunin_bibl.txt

  4. Бунин И.А. Темные аллеи. СПб., 2002.

  5. Бунин И.А. Собрание сочинений в 2 Т.- Т.2. М., 2008.

  6. Долгополов, Л.К. Рассказ «Чистый понедельник» в творчестве И.Бунина эмигрантского периода Текст. / Л.К. Долгополов // На рубеже веков: О рус. лит. к. 19 - н. 20 вв. - Л., 1977.

  7. И.А. Бунин: pro et contra / Сост. Б.В. Аверина, Д. Риникера, К.В. Степанова, коммент. Б.В. Аверина, М.Н. Виролайнен, Д. Риникера, библиогр. Т.М. Двинятиной, А.Я. Лапидус Текст.. - СПб, 2001.

  8. Колобаева, Л.А. «Чистый понедельник» Ивана Бунина Текст. / Л.А. Колобаева // Рус. словесность. - М., 1998. - N 3.

  9. Лихачев, Д.С. «Темные аллеи» Текст. Д.С. Лихачев // Звезда. - 1981.-№3.

  10. Лотман, Ю.М. Два устных рассказ Бунина (к проблеме Бунин и Достоевский) Текст. / Ю.М. Лотман // О русской литературе. Статьи и исследования 1958-1993. - СПб., 1997.

  11. Одоевцева, И. На берегах Сены. Текст. / И. Одоевцева - М.: Захаров, 2005.

  12. Саакянц А. Об И.А.Бунине и его прозе. // Рассказы. М.: Правда, 1983.

  13. Смирнова, А.И. Иван Бунин // Литература русского зарубежья (1920-1999): учеб. Пособие Текст. / Под общей редакцией А.И. Смирновой. - М., 2006.

  14. 

  15. Смолянинова, Е.Б. «Буддийская тема» в прозе И.А.Бунина (Рассказ «Чаша жизни») Текст. / Е.Б. Смолянинова // Рус. лит. - 1996. - №3.



Скачать файл (31.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru