Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Доклад- Международная безопасность и глобальные угрозы - файл Международная безопасность и глобальные угрозы.doc


Доклад- Международная безопасность и глобальные угрозы
скачать (50.2 kb.)

Доступные файлы (1):

Международная безопасность и глобальные угрозы.doc238kb.10.06.2010 21:00скачать

содержание
Загрузка...

Международная безопасность и глобальные угрозы.doc

  1   2   3
Реклама MarketGid:
Загрузка...
Международная безопасность и глобальные угрозы

План:
1.Понятие безопасности и основные
теоретические подходы к ее изучению

2. Изменение среды безопасности и новые глобальные угрозы
3. Группы вызовов международной безопасности

4. Глобальные экологические проблемы

5. Ядерная угроза

6. Терроризм- как глобальная угроза мира

7. Новые концепции безопасности : Концепция кооперативной безопасности. Концепция человеческой безопасности. Теория демократического мира

Проблема безопасности – одна из центральных в теории и практике
международников и государственных деятелей. С нею так или иначе связан
любой вопрос международной политики. Племена народности, этнические группы,
полисы, империи и государства на протяжении всей истории человечества не
переставали враждовать друг с другом. Поэтому политики и мыслители издавна
задумывались над тем, как избежать угроз нападения со стороны соседей,
какими должны быть средства противостояния. Создавались все новые системы
вооружений, разрабатывались самые разные стратегии. Одна из главных
особенностей международных отношений –анархичность международной среды. Она
даже с оговорками (пусть иногда очень серьезными) признаётся всеми
исследователями и связана с нерешенностью проблемы безопасности. Пока
существуют государства, безопасность не будет тотальной или абсолютной, а
останется относительной и всегда будет зависеть от политической воли
«государей». Конечно, отношения не сводятся к межгосударственным
взаимодействиям, а международная политика – к внешне политической
деятельности государства. Однако было бы ошибкой недооценивать ту роль,
которую государства продолжают играть в оценке вызовов и возможностей
внешнего мира, в адаптации нации к международному окружению, в сохранении
её идентичности, защите ценностей, иначе говоря, в национальной
безопасности в широком смысле этого термина. Это особенно актуально в
современных условиях глобализирующего мира, когда «экономизация,
информатизация и демократизация международных отношений создают
беспрецедентные возможности для развития, но одновременно делают всю
систему более уязвимой для терроризма, применения оружия массового
поражения, возможно, информационного оружия» (Стратегия для России 2.13.).
Что такое международная безопасность, в чем состоят достоинства и
недостатки основных теоретических парадигм в ее понимании? Какое влияние
оказывает на международную безопасность глобализация мирового развития?
Наконец, чем отличаются современные концепции международной безопасности
от традиционных? Эти вопросы рассматриваются в настоящей главе.

^ 1.Понятие безопасности и основные
теоретические подходы к ее изучению


Понятие «безопасность» тесно связано с категорией «национальные интересы».
Более того, первое является производным от второй. Национальная
безопасность призвана прежде всего обеспечить гарантии неуязвимости
основных, жизненно важных интересов-национального суверенитета,
территориальной целостности государсва-нации, защиты его населения,- т.е.
таких интересов, ради достижения которых оно скорее согласится воевать, чем
пойдёт на компромисс. Иначе говоря , национальная безопасность-это
стратегия ,направленная на обеспечение жизненно важных интересов
государства-нации. Таков классический, реалистический подход к проблеме.
Напомним, что с точки зрения теории политического реализма международные
отношения существуют, говоря словами Р. Арона, «в тени войны». В отсутствии
высшей руководящей инстанции, единого управления действиями государства в
достижении и защите своих интересов могут рассчитывать только на
собственные силы. Неореализм, как уже говорилось, у идет в этом отношении
несколько дальше и вводит понятие «зрелой анархии», в соответствии с
которым международные институты, а также вырабатываемые ими нормы и правила
поведения смягчают последствия столкновения государственных интересов и
отчасти выводят международные отношения из «тени войны». Неореалисты
утверждают, что национальные интересы и национальная безопасность самым
непосредственным образом Связаны со структурой международной системы.
Однако главным средством достижения и защиты национальной безопасности и в
реализме, и в неореализме признается сила (прежде всего в ее военно-
политическом измерении), а главным инструментом, гарантирующим
международную безопасность- баланс сил.
Еще одна существенная особенность реалисткого понимания безопасности
состоит в том, что оно носит прежде всего охранительный характер;
безопасность рассматривается как не угрожаемое состояние. Такое понимание
безопасности оставляет в тени, порой недооценивает, а в некоторых случаях и
вообще игнорирует ее значение как совокупности мер для обеспечения не
угрожаемого состояния. Как показывает Н.А. Косолапов, недооценка такого
аспекта безопасности, как конкурентные способности государства-нации в
борьбе за выживание и развитие т.е. недооценка «жизнеобеспечивающего»
аспекта безопасности, может привести к самым серьезным впоследствиям. СССР
уделял преимущественное внимание развитию своего военного потенциала и
внутренних спецслужб, и все же он рухнул не от того, от чего усиленно себя
охранял: не от нападения внешнего врага и от происков внутреннего, а от
острого дефицита жизнеспособности системы (Косолапов. 1992.).
С позиций политического реализма главное действующее лицо национальной и
международной безопасности – государство. Именно оно является основным
звеном, причиной и следствием, основным виновником (источником угроз) и
надеждой в соотношении угроза – безопасность.
Холодная война (и в этом ее сходство с любой войной) способствовала
расширению роли государства, усилению его значения и власти его
бюрократического аппарата. Реалистская концепция лежала в основе построения
структур безопасности в противоборстве между Востоком и Западом. Это
проявлялось не только в постоянном наращивании и качественном
совершенствовании военной силы, но и в особом внимании к стратегии ядерного
сдерживания.
Вышесказанное не следует понимать как признание абсолютного
доминирования реалисткой парадигмы в понимании безопасности периода
холодной войны. За пределами стратегических исследований, изучающих
отношения Восток- Запад, реалисткие подходы уже тогда не считались
полностью адекватными. Предпочтение отдавалось более широкому пониманию
безопасности. Опасность возникновения ядерной войны, рост
взаимозависимости, навязывающий ограничения в применении военной силы, а
также этические проблемы, связанные с ситуацией гарантированного взаимного
уничтожения, все эти проблемы дает толчок к разработке альтернативных
представлений. Такие представления, особенно к концу холодной войны,
получают все более широкое распространение. Важное место в новых
представлениях о безопасности занимают понятия неделимости и взаимной
безопасности: безопасность рассматривается как единое целое. Снижение уровня безопасности одной стороны с этой точки зрения неминуемо вызывает
снижение уровня безопасности другой.
Продолжает существовать и разрабатываться понимание безопасности на
основе либерально-идеалистической парадигмы. Напомним, что одной из
центральных в этой парадигме является идея о международном сотрудничестве,
основанном на универсальных ценностях и общечеловеческих интересах. С этих
позиций угрозу безопасности представляют те участники международных
отношений, которые отказываются от сотрудничества, нарушают общепринятые
моральные и правовые нормы. Центральные понятия в либерально-
идеалистической парадигме – всеобщее разоружение и коллективная
безопасность, главным объектом которой являются указанные универсали, а
также неотъемлемые права личности. Коллективная безопасность – единственный
путь для преодоления дилеммы безопасности, который проходит через создание
и укрепление международных институтов ( и прежде всего через укрепление и
дальнейшее развитие системы ООН), дальнейшее совершенствование
международного права, соблюдение общепринятых норм нравственности (см.,
например: Clark end Sohn.1962).
При этом понятие «коллективная безопасность», получившее политический
статус еще во времена Лити Наций, начиная с 1970-х гг. не только привлекает
внимание исследователей, но и имеет широкое хождение в политических кругах,
занятых разработкой и осуществлением стратегией международной безопасности
как в обеих сверхдержавах, так и в авторитетных межправительственных (ООН,
СБСЕ, НАТО, ОВД и др.), а также неправительственных (например, СИПРИ)
организациях, в кругах «профессионалов безопасности «, как их называет
французский исследователь Д. Биго.
В эти же годы рождаются и иные, близкие указанному понятия
безопасности. Например, понятие «общей безопасности» (common security) как
противоположности стратегии сдерживания. «Общая безопасность» подразумевает
долгосрочные государственные обязательства, учитывающие опасения
относительно своей безопасности со стороны других государств, а также
совместную работу по разным направлениям для максимального увеличения
степени взаимозависимости между государствами. Другое понятие – это понятие
«общей и коллективной обороны». Под ним подразумевается совместная защита
членов сообщества безопасности (например, НАТО и ОВД) от внешней агрессии.
Наконец, в 1970-е гг. появляются и понятия «всеобъемлющей безопасности»
(comprehensive security) или «всеобщей безопасности» (overall security),
которые рассматриваются как альтернатива национальной безопасности и как
средство придания новой и более широкой основы сотрудничеству в условиях
стабилизации международной систему. Всеобъемлющая и/или всеобщая
безопасность – явления многомерные: они сосредотачиваются не только на
политических и дипломатических спорах ( которые зачастую приводят к
конфликту ), но и на таких факторах, как слаборазвитая экономика, торговые
противоречия, неконтролируемые перемещения населения, состояния экологии,
наркобизнес, терроризм и права человека.
Однако главным и наиболее операционным в этом комплексе остается
понятие коллективной безопасности. Под нею понимается ситуация, в которой
все члены определенного сообщества безопасности отказываются от применения
силы в отношениях друг с другом и соглашаются оказывать помощь любому
государству-участнику, который подвергся нападению со стороны иного
государства данного сообщества. Основное направление теоретических поисков
и политических усилий, направленных на преодоление тупиковой ситуации,
которая сложилась в результате гонки вооружений (наиболее
концентрированного выражения холодной войны), было направлено на создание
системы всеобъемлющей коллективной безопасности под эгидой ООН. Дальнейшие
исследования показали, что создание такой системы сопряженно с серьезными
трудностями. Они связаны с тем, что всеобъемлющая коллективная безопасность
должна отвечать ряду трудновыполнимых условий, среди которых, резюмируя
исследования данной проблемы, можно выделить пять групп: моральные,
юридические, институционные, системные и ситуационные.
Итак, в первую группу входят моральные условия. Они касаются принципов
неприменения силы в возникающих между странами конфликтов и неделимости
мира как состояния межгосударственных отношений, а также беспристрастности
«третьей стороны» ( в качестве которой может выступать отдельное
государство, их, группа, или международная организация) при решении спорных
вопросов.
Во вторую группу включены укрепление и совершенствование деятельности
ООН как всемирной организации безопасности, ее институтов, а также
вооруженных сил (в достаточном количестве и хорошо экипированных),
способных эффективно решать вопросы, связанные с наказанием агрессора или с
разрешением кризисных ситуаций путем проведения миротворческих операций.
Третья группа объединяет юридические условия. Речь идет о реальных
полномочиях Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН; о выполнении
всеми государствами норм и принципов ООН; об эффективности деятельности
Международного суда; наконец, о неуклонном соблюдении всеми членами
сообщества безопасности норм и устава ООН.
Условия четвертой группы касаются необходимости иметь благоприятную
среду. Благоприятная международная среда подразумевает преодоление
биполярности; разоружение сверхдержав, по меньшей мере частичное, но вместе
с тем реальное; развитие связей экономической взаимозависимости ; учет
интересов негосударственных участников международных отношений. Условия
должны гарантировать стабильность международной системы. Стабильность же
предполагает, во-первых, наличие системы основополагающих универсальных
ценностей, разделяемых всеми членами сообщества безопасности; во-вторых,
консенсус по поводу правил поведения в рамках данного сообщества; в-
третьих, умеренность политики любого государства по отношению к
другим. А.Д.Богатуров рассматривает соотношение стабильности и
безопасности следующим образом: «Если безопасность подразумевает искомое
состояние государства или системы, то стабильность-тип смены их реальных
состояний , которые могут характеризоваться большей или меньшей
безопасностью. Или по-другому: безопасность воплощает отсутствие угроз для
выживания, а стабильность – способность компенсировать такие угрозы в
случае их возникновения за счет внутренних адаптационных возможностей
системы. Наконец, третий вариант: стабильность – это равномерно
отклоняющийся тип движения, средней линией которого можно считать
отсутствие угрозы выживанию системы, с которым и отождествляется
безопасность» (Богатуров. 1997).
Наконец, пятая группа условий, необходимых для организации
всеобъемлющей системы коллективной безопасности, может быть названа
ситуационной. В нее входят, прежде всего разработка общепринятого
определения агрессора; готовность всех членов сообщества безопасности идти
на риск и жертвы ради общих интересов; наличие силы, превосходящей силу
любого потенциального агрессора (Aron. 1984).
Таким образом, речь идет о необходимости решения достаточно сложных
вопросов международного взаимодействия. Наиболее трудно выполнимыми
являются условия четвертой и пятой групп. Но и остальные группы условий
содержат в себе целый комплекс сложных проблем. Дальнейшее развитие
международных событий показало, что даже условия второй группы
труднодостижимы, хотя, казалось бы, легче всего будет добиться согласия
всех государств именно в вопросах суверенитета и полномочий ООН.
Не менее серьезной оказалась и концептуальная проблема создания
всеобъемлющей системы коллективной безопасности. Такая система призвана
стать противоядием от основной тенденции всякого союза, на которую указал
еще Фукидд, - от втягивания в конфликтный цикл. Однако, в сущности,
коллективная безопасность представляет собой не что иное, как одну из форм
союза. Отсюда вытекает проблема, свойственная каждому союзу, - проблема
прочности взаимных обязательств, взятых на себя его членами. Коллективная
безопасность достижима при частичном разоружении государств, однако
последние согласны на такое разоружение, только имея гарантию эффективности
коллективной безопасности. Этот порочный круг захватывает и соотношение
коллективной безопасности и стабильности системы: эффективность
коллективной безопасности зависит от степени всеобъемлющей стабильности,
однако сама стабильность является функцией эффективности безопасности.
Сказанное не означает, что создание всеобъемлющей системы коллективной
безопасности принципиально невозможно. Тем более, что отказ от движения по
этому пути не несет в себе ничего перспективного. В данном случае применима
формула «движение все, конечная цель ничто». Ведь достижение даже
частичных, небольших результатов, направленных на построение «безопасности
для всех», улучшает ситуацию в международных отношениях. Но следует
заметить, что данная концепция страдала и другими недостатками. Назовем
только два из них, имеющих принципиальное значение в современных условиях.
Во- первых основное внимание в описываемой концепции сосредоточен на
военных аспектах безопасности в ущерб всем остальным аспектам, которые
остаются как бы в тени. Это, конечно, можно объяснить ядерным
противостоянием и оиасноитью всеобщего конфликта, которые угрожали гибелью
всей человеческой цивилизации (или, по меньшей мере, нанесением ей
невосполнимого ущерба). Однако недооценка экономической, экологической,
информационной, технологической и других составляющих сказалась в
дальнейшем на жизнеспособности всей концепции в целом. Второй недостаток
связан с недооценкой роли транснациональных акторов, ибо в своей основе
концепция всеобъемлющей системы коллективной безопасности строится на
принципах государственно- центричного подхода.
Хотя, как уже говорилось, первостепенная ответственность в создании
условий безопасности лежит на государстве, возникающие угрозы все более и
более детерминируется струк4турнными принуждениями транснационального
характера. Поэтому проблематика безопасности все очевиднее врастает в
контекст усиливающейся взаимосвязи между государственной и
транснациональной сферами (см. об этом: Senarclens.1998).
Указанные недостатки быпи подмечены теоретиками взаимозависимости Дж.
Най и Р. Кохэн писали в 1989 г.: «Баланс между силовыми теориями и
национальной безопасностью плохо приспособлен к анализу проблем
экономической и экологической взаимозависимостей. Безопасность в
традиционной трактовке, вероятно, не является принципиальным вопросом, с
которым сталкиваются правительства» (Keohane and Nye. 1989).
Исследуя проблемы безопасности, Кохэн и Най пришли к выводу о том, что
разницу между традиционной политикой международной безопасности и политикой
экономической и экологической взаимозависимости нельзя отождествлять с
разницей между играми с «нулевой суммой» (в которых одна сторона получает
столько, сколько теряет другая) и играми с «ненулевой суммой» (в которых
обе стороны могут либо выиграть, либо проиграть). Военная
взаимозависимость может и не быть игрой с «нулевой суммой». Военные союзы
активно ищут взаимозависимости для обеспечивания большей безопасности для
всех. Баланс сил тоже необязательно должен быть игрой с «нулевой суммой».
Если одна сторона хочет нарушить статус-кво, то ее выгода достигается за
счет потерь другой стороны. Но если большинство участников (или все) хотят
удержать статус- кво, они могут вместе выиграть, сохраняя баланс сил между
собой. Политическая и экономическая взаимозависимости, наоборот,
предполагают конкуренцию даже в случае, если от сотрудничества ожидают
большой выгоды. Существует определенная последовательность( так же как и в
выделенных различиях) в традиционной политике военной безопасности и
политике экономической и экологической взаимозависимости. Не следует
определять взаимозависимость только терминами, взятыми из ситуации равно
сбалансированной взаимной зависимости. В этом необходимо проявлять
осторожность. Существует асимметрия в зависимости: менее зависимые акторы
могут часто использовать взаимозависимые отношения как источник силыпри
решении спорного вопроса и возможность повлиять на другие решения.
Есть мнение о полной симметрии. Другой крайностью является положение
о полной зависимости (иногда маскируемое определением ситуации как
взаимозависимой), но это тоже редкость. Большинство ситуаций оказываются
между этими двумя крайностями. Эта середина- место, где находится сердце
политического управления процессом взаимозависимости и, соответственно,
международной безопасностью.
Вместе с тем Кохэн и Най сосредоточивают огромное внимание на силовых
факторах межгосударственных отношений. Они подчеркивают, что для разрешения
различных вопросов могут понадобиться различные силовые ресурсы. А
структуру международной системы они трактуют как распределение властных
ресурсов между государствами, т.е. точно так же, как и неореалисты.
Косвенно это свидетельствует о том, что реалисткое понимание и
реалисткие подходы к проблеме безопасности в большой мере, чем другие,
соответствовали международному контексту холодной войны.
Реалисткое понимание заслуживает, конечно, критического отношения,
особенно в наши дни, когда его недостатки более очевидны, нежели в эпоху
холодной войны. Однако было бы ошибкой отрицать его положительное значение
для понимания не только прошлого, но и современного периода международных
отношений.
В период холодной войны практически всех парадигм и направлений в
международно-политической науке исходили из понимания безопасности как
способности государств к защите от внешних угроз. Главное внимание ученых,
аналитиков и экспертов, занимающихся проблемами безопасности, было бы
приковано к изучению угроз, исследованию вопросов применения и контроля
военной силы (см.:Keohane and Nye. 1989). Состояние мира рассматривалось
прежде всего как продукт безопасности и стабильности во взаимодействиях
между государствами, а безопасность- как объект переговоров и контроля,
направленного на достижение качественного и количественного равновесия сил.
Важное место уделялось совершенствованию и созданию новых технических
средств контроля проверки (спутники военного наблюдения,
сверхчувствительные сейсмографы, многообразные инспекции…) и мерам доверия
и безопасности, которые разрабатывались в рамках ООН, ОБСЕ и других
межправительственных организаций. Сегодня само существование государств означает продолжение
существования и междгосударственных отношений, в том числе и в их
традиционном, военно-стратегическом, аспекте. Сохраняют свое значение
традиционные стратегические факторы и подходы. Глоболизация существенно
снизила их удельный вес в общей структуре проблем безопасности, они
претерпивают серьезные качественные измениния. Однако полностью отрицать их
роль пока нельзя. Как показывают эксперты СВОП, «старые парметры мощи и
влияния работают на остающей переферии новой постиндустриальной
цивилизации. Сохраняют свое значение и в «центре» этой цивилизации – во
многом из-за инерционности мышления и институтов, оствшихся от старой
системы. Их весьма часто поддерживают полуискуссвенно. Ослабление России
создает соблазм использовать эту слабость с поиощью традиционных методов
экспансии и тем самоым потпитывают геостратегическое мышление. Рассширение
НАТО было не мыслемо, если бы Россия развивалась хоть сколько нибудь
динамично» (стратегия для России. 2000. 5. 2)
В наши дни еще рано списывать в архив известные и проверенные временем
идеи стратегических исследований, касающиеся безопасности. Например,
известный неореалист С.Уолт выступил в конце 1980 – х гг. с теорией баланса
угроз, которая,по мысли автора, должна была бы дополнит широко известную( и
котегорично отвергаемую сегодня представителями либерално – идеалистической
парадигмы) теорию баланса сил. По причинам, о которых будет сказанно ниже,
теория баланса угроз не имела широкого резонанса в заподной литературе и
была мало известна у нас в стране. Поэтому ее стоит рассматореть более
подробно.
Как уже было отимеченно, теория баланса угроз была призвана развить,
усовершенствовать и дополнить теорию баланса сил. Последняя, как известна,
показываето, каким будет поведение государств в том случае, когда одно или
коалиция нескольких из них достигнут мощи, значителшьно превосходящий мощи
остальных. Дисбаланс сил появляется, если в системе одно государство или
коалиция обладает значительно большей силы, чем другое сильнейшее
государство или коалиция этой системы. В ответ на подобную ситуацию
остальные государства системы начинают наращивать свою собственную силу
и/или заключают друг с другом союз, направленный против усилившегося
государства (коалиции), т.е. стремятся уровновесить возросшую силу одного
совокупной силой коалиции. Другими словами, они реагируют прежде всего на
силы (которая включает военные экономические возможности, природные
ресурсы, населения). В отличае от этого теория баланса угроз, т.е.
ситуации, когда одно государство или коалиция становятся особенно опасными.
Например, тория баланса угроз помогает объяснить, почему шгосударство на
срелднем востоке формируют союзы прежде всего для того, чтобы провостоять
угрозам своих соседий, а не в ответ на изменения глобального баланса сил. А
поступают они подобным образ потому, что их соседи представляются более
опсными, чем любая сверх держава, хотя бы силу географической близости (там
же). Наконец, теория баланса угроз может также объяснить выбор
потенциальных союзников государства в той ситуации, когда они
приблизительно равны по силе. В этом случае государство заключает союз с
наименее, в его представлении, опасной стороной.
С позиции теории баланса угроз одно из государств (или коалиции
государств) угрожает другим случае его географической близости, его
наступательной способности агрессивности его намерений. При этом важное
значение играет не столко декларации и даже не реальные намерения
государств или их союзов, воспринимаемые другими государствами или союзами как угрожающие их интересами, сколько восприятия их действий в качестве
таковых.
С.Уолт доказывает свою теорию на примере СССР. Во-первых, СССР
воспринимался как значительная угроза большинством граничащих с ним стран
потому, что он являлся самой большой и могущественной страной на
евразийском континенте. Во-вторых, советская военная доктрина делала акцент
на преимуществе и ценности наступления, что отчасти объяснялось невыгодным
географическим положением СССР. Наконец, известные попытки Сталина и
Хрущева запугать Запад воспринимались последним как осознанная
агрессивность намерений, несущая в себе угрозу. Результатом стала
сплоченная стратегия Запада, направленная на изоляцию и сдерживание СССР со
всеми известными последствиями.
Оставим в стороне некоторую односторонность в интерпретации С.Уолтом
политики СССР и Запада. Попробуем использовать его теорию применительно к
ситуации расширения НАТО на восток, т.е. его географического приближения к
границам Российской Федерации. Трудно отрицать (особенно с учетом натовской
операции в Косово), что складывающаяся ситуация полностью подпадает под
характеристику нарушения баланса угроз. Налицо не только географическая
близость, но и наступательная способность Североатлантического союза. Что
касается агрессивности его намерений, то каковы бы ни были мотивы
расширения, их трудно воспринимать как миролюбивые по отношению к России,
особенно с учетом новой стратегии НАТО, принятой на юбилейном саммите
членов этой организации в апрле 1999 г. в Вашингтоне. Согласно этой
стратегии, Североатлантический союз наделяет себя правом на «гуманитарное
вмешательство» за пределами зоны своей ответственности и без санкции ООН.
Если же к трем аспектам складывающегося дисбаланса угроз добавить уже
существующий после развала СССР дисбаланс сил, то трудно отрицать
обоснованность тревог российского политического класса по поводу расширения
НАТО и то, что новая доктрина этой организации, «весьма вероятно, станет
дестабилизирующим фактором международных отношений (будет провоцировать
интенсификацию гонки вооружений во многих регионах)» (Стратегия для России.
2000. 2. 1. 2).
Конечно, испльзование идей и положений реалистской парадигмы должно
отражать изменившиеся реалии. Идеи и положения реализма должны быть
тщательно проинвентаризированны и обновлены с учетом новых процессов и
явлений в сфере международных отношений. Но это не означает, что могут быть
отброшены идеи и положения, наработанные в рамках либеральной парадигмы,
например, идеи концепции коллективной безопасности или взаимозависимости,
которые также требуют непредвзятого анализа и использования с учетом
особенностей современного этапа международных отношений. Иными словами,
необходим комплексный подход к анализу проблем международной безопасности.
В отечественной науке подобный подход в анализу проблем международной
безоасности. В отечественной науке подобный подход, разрабатывавшийся в
работах А.Г.Арбатова, А.Д. Воскресенского, С.А.Караганова, А.В. Кортунова,
М.И. Салмина, Т.А. Шаклеиновой и др., способствовал получению не только
интересных теоритически, но и политически значимых результатов (см.,
например: Внешняя политика и безопасность России. 1999; Стратегия для
России. 2000). Естественно, отечественные ученые-международники, так же как
и их зарубежные коллеги, обращают все более пристальное внимание и на
вопросы, связанные с возникновением новых вызовов международной
безопасности.

^ 2. Изменение среды безопасности и новые глобальные угрозы

В условиях распада жесткой биполярной структуры, определявщей степень и
характер участия акторов не только в «высокой» (касающейся вопросов
безопасности, войны и мира), но и «низкой» политике (охватывающей вопросы
культурных обменов, научных и профессиональных контактов…), вторжение новых
действующих лиц в обе и эти сферы приобрело поистине обвальный характер1.
Это касается традиционных международных акторов- государств и
межгосударственных институтов, и в еще большей мере новых участников,
таких, как субнациональные структуры, транснациональные корпорации,
неправительственные организации, различного рода ассоциации, устойчивые
группы (вплоть до мафиозных структур) и выдающиеся личности. Но пожалуй,
еще более впечатляющими являются те изменения, которые вносит сегодня в
характер и состояние международных отношений участие в них различного рода
временных объединений и «неорганизованных» частных лиц. Как уже было
показано в главе 8, такое
участие становится источником абсолютной случайности в сфере международных
отношений и влечет за собой переход от ситуации риска, свойственной периоду
«холодной войны», к ситуации сомнения и связанному с ней парадоксу участия
(Allan. 1994. P. 65).
Процессы взаимозависимости стирают грань между внутренними и
внешними, между государственными и общественными интересами. Внутренняя и
внешняя политика становятся тесно связанными. Соответственно происходят
изменения и в сфере безопасности. Как подчеркивается в Хартии Европейской
безопасности, принятой в Стамбуле в ноябре 1999г., «стало все более
очевидным, что угрозы нашей безопасности могут быть следствием конфликтов
как между государствами, так и внутри государства» (Хартия Европейской
безопасности. 1999). Учитывать национальные интересы становится все
труднее. Традиционные максимы международной политики, которые используются
государствами в их национальных интересах или те, с помощью которых они
пытаются увеличить свою силу, становятся сомнительными.
С другой стороны, свою неприспособле6нность к новым реалиям
обнаружили фактически все международные институты безопасности- ООН, ОБСЕ,
НАТО последняя была создана в целях противостояния СССР, и с его распадом
утратила противника, а следовательно, и первоначальный основной смысл
своего существования).
Относительно ООН следует сказать следующее. Дело не в том, что она
была создана с целью предотвращения новой мировой войны и внезапного
нападения одного государства или группы государств на другое, а сегодня
столкнулась с ситуацией, в которой «в настоящий момент нет опасности
мировой войны или даже большой войны между государствами» (Ротфельд. 1997.
С. 38). Дело так же не в

(1.Речь идет как о появлении на политической карте мира (после распада СССР
и Югославии, раздела Чехословакии, а также в результате обретения
независимости Науру, Тонга и Кирибати) «национальных» акторов т.е.новых
независимых наций-государств, так и об интенсификации международных
контактов и об усилении роли в мировой политике субнациональных (провинций, штатов, республик, земель и других субъектов федеративных государств),
транснациональных (предприятий и фирм, банков и корпораций, организованных
групп и т.п.), наднациональных (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР) и межнациональных
(НАТО) акторов.)

том, что право вето стало главным препятствием для принятия решений,
которые способны быстро и эффективно помочь выйти из кризисной ситуации или
предотвратить угрозы нетрадиционного характера (см. там же). Обоснованность
этих двух момент вызывает определенные сомнения. В первом случае сомнения
вызваны, например, принятием Конгрессом США решения о развертывании новой
системы ПРО (в отсутствие угрозы войны это выглядит совершенно
бессмысленным). А во втором сомнения возникают относительно того, что
решение о военной операции в Косово ( принятое без мандата ООН именно с
целью избежать вето со стороны РФ и Китая) позволило радикально улучшить
ситуацию в Косово (см., например: Ramses 2000. P. 347).
Право вето, действительно далеко не идеальный инструмент для
выработки и принятия согласованных решений. Но до тех пор пока в системе
ООН не удастся выработать более совершенного механизма сдержек и
противовесов, именно право вето выполняет эту роль в условиях, когда
большинство в составе постоянных членов СБ принадлежит Западным странам и
именно у них есть возможность оказывать давление на страны, избираемые в
него лишь на двухлетний срок1. Возможно, что как раз использование данного
инструмента будет стимулировать интенсивные поиски легитимных путей
разрешения Косовской проблемы.
Несоответствие ООН новым требованиям в области безопасности связано
с другим обстоятельством, а именно противоречием между провозглашаемыми в
Уставе ООН правом наций на самоуправление и ценностью неотъемлемых прав
человека, с одной стороны, и незыблемостью принципа государственного
суверенитета, сохранения целостности государств и нерушимости
государственных границ- с другой. То же можно сказать и о «Хельсинском
декалоге». Провозглашенные в нем принципы суверенитета, нерушимости границ,
территориальной целостности государств и невмешательство во внутренние дела
вступают в конфликт с такими принципами, также отраженными в декалоге, как
уважение прав человека и основных свобод, равноправие и прав народов на
самоопределение. Что же касается НАТО, то, во-первых, несмотря на
проведенные реформы, создание и начало осуществления новых программ (ПРМ,
ССАС и т.п.) и стремительное расширение на восток, Альянс продолжает
испытывать проблемы, связанные со все еще не найденной новой
самоидентификацией. Во- вторых, окончание холодной войны и исчезновение
советской угрозы вывели на первый план различие интересов США и их
европейских союзников и обострили проблемы доверия между ними. Кроме того,
судьба и жизненный опыт нового поколения американской и европейской элиты,
сменяющего у власти старое поколение, уже не связаны с прежней преданностью
идеям Атлантического сообщества. Усиление Европейского союза усложняет
связи с Соединенными Штатами. Отмечая эти обстоятельства, С, Уолт не
исключает того, что «со временем американцы, возможно, будут рассматривать
такую Европейскую супердержаву, как своего главного глобального соперника»
(Walt. 1998/99). Подчеркивая, что альянсы, рожденные в дни войны, редко
переживают разгром врага и что в этом смысле НАТО уже является аномалией,
Уолт заключает: «Вместо бессмысленной раздачи гарантий в каждой
потенциальной «горячей точке», вместо того, чтобы основывать нашу внешнюю
политику на презумпции постоянного партнерства, для

(1 В данной связи ситуацию не решит и механическое расширение состава СБ
за счет Германии и Японии: при отмене права вето западные страны просто
получат большие (а фактически ничем неограниченные) возможности проводить
через СБ ООН любое нужное им решение и игнорировать мнение других стран-
членов. )


Соединенных Штатов и Европы пришло время медленного и постепенного процесса
разъединения. Этот процесс неизбежен, и мудрость управления государством
заключается в умении предвидеть и использовать ход истории, а не
ввязываться в бесполезные попытки его остановить» (там же. Р10). Подобные
мысли возникают и в Европе. Вот что пишет французский исследователь А.Жокс:
«Американский антиэтатизм и европейский антиимпериализм объединялись против
СССР, но евро-американский союз оказался почти лишенным общих политических
принципов после падения Советского Союза. Европейские страны полностью
поглощены созданием чего-то вроде супергосударства, ЕС, который для
американцев имел смысл только в антисоветской борьбе» (Joxe. 1997.P.335).
Возможно, данные выводы слишком категоричны. Вместе с тем вряд ли
можно отрицать, что в них обозначены действительные проблемы, с которыми
сегодня сталкиваются сегодня Атлантический альянс. Кроме того, несмотря на
постоянные утверждения о том, что НАТО не только и не столько военная,
сколько политическая организация, целью которой является предупреждение и
разрешение кризисов, остается фактом то, что она слабо приспособлена для
участия в спасательных и гуманитарных операциях в случае стихийных бедствий
и природных катостроф и не проявляет заинтересованности в таком участии.
Между тем большая часть современных вызовов и угроз международной
безопасности требует для своего решения новых, прежде всего не военных
подходов1. Это относится не только к решению экономических проблем и
проблемы деградации окружающей среды, но и совместному поиску правового
разрешения противоречия между стремлением к самоуправлению и групповой
самоидентификации и сохранением целостности государств, между ростом
сепаратизма и нерушимостью границ, между стремлением субнациональных групп
и регионов к суверенитету и суверенитетом нации-государства, частью
которого они являются. В этом отношении нельзя не согласится с выводом о
том, что «война создает больше проблем, чем она может решить. Спорный
триумф НАТО в Косово создает больше проблем, чем решает их» (см. об этом:
Цыганков. 2000).
Сегодня основные вызовы безопасности связанны с глобальным
кризисом систем общественной и политической организации и идеологических
устоев. Обобщая выводы, касающиеся данной проблемы и содержащиеся в
отечественной и зарубежной литературе, можно выделить четыре группы
вызовов.
Вызовы, относящиеся к первой группе, касаются меняющегося место
государства в составе акторов международных отношений. Особую тревогу
вызывают некомпетентность и не эффективность государства во взаимодействии
с новыми акторами. Как мы уже видели и говорили ,

________

1(Подчеркнем еще раз: данное положение не означает, что угрозы
межгосударственных вооруженных конфликтов исчезли или настолько ослабли, что их не стоит принимать во внимание (об этом свидетельствуют, в
частности, вооруженные конфликты между Индией и Пакистаном, Арменией и
Азербаджаном).________


в данном контексте было бы ошибкой не видеть, что НАТО играет
положительную роль сдерживания и предупреждения подобных конфликтов в
рамках Альянса и вынуждает страны, которые хотят к нему присоединится,
искать мирные и политические способы разрешения имеющихся между ними
споров. Точно также противостояние таким угрозам, отмечены приняты в ноябре
1999г. в Стамбуле Хартии Европейской безопасности, как международный
терроризм наркотиков, не исключает, а в ряде в случаев, напротив,
предполагают проведении военных и полицейских операций наблюдается снижение
значимости роли государства. Но особенно это относится к государствам,
применительно к которым французский социолог Б.Бади использовал термин
«импортированные государства» (Badie. 1995). Примеры таких государств-Заир,
Афганистан, Сомали, Бурунди……..Б.Бади доказывает, что государство-это
исторический продукт социокультурного развития. Оно должно формироваться
постепенно и органично. Насаждение европейских по своему происхождению
государственных институтов на иную культурную почту не приносит
положительных плодов. А, например, Р.Каплан пишет: «Не будем забывать, что
государство-чисто западное понятие, которое до двадцатого века относилось к
странам, покрывающим только три процента земной суши. Не существует
достаточно убедительных свидетельств того, что государство как идеал
правления может привиться в регионах, находящихся за пределами
индустриального мира. Даже Соединенные Штаты Америки, по словам одного из
лучших ныне живущий поэтов Генри Снайдера, состоят из произвольных и не
точных конструкций, наложенных на объективно существующие реальности»
(Kaplan. 1994 Р.68). Функции государства связаны с накоплением общественно
богатства путем создания эффективной экономической системы; с содействием
созданию в обществе единство интересов, ситуации компромисса и согласия,
личной ответственности за всеобщее благо. Только монополии на насилие
сегодня уже не достаточно, к тому же ее значительно труднее обеспечить.
Ситуация обострятся в ее следствии роста антигосударственных
тенденций. Воздействия СМИ ведет к разрыву между ожиданиями граждан и
возможностями государств. Сегодня возможности масс – медиа выходят далеко
за рамки государственных границ. Предлагая людям своего рода новый «опиум
для народа», нечто вроде «лучшего из миров», новейшие и все более
соблазнительны развлечения, частные и транснациональные электронные СМИ
объективно, а иногда и целеноправлены отвлекают людей от негативных
последствий глобализации от национальных гражданских задач,
противопоставляя « подавляющие воздействия государства на личность»
«освободительным» процессом «планетарной культуры», разрушая лояльность
людей по отношению к «своему» государству (см. об этом: Ramonet. 1999).
Дестабилизирующее влияние на государство оказывает трансграничные
переливы краткосрочных капиталов, действия международных финансовых
спекулянтов. Теневая экономика подрывает хозяйственную деятельность
государства как на внутри общественном, так и на международном уровне
(преступники договариваются быстрее и эффективнее, чем государственные
деятели, а договариваются они против государства). Все чаще наблюдается
симбиоз преступных групп с государственными структурами, в которые эти
группы проникают. Возникают взаимопереплетающиеся структуры, которые,
подобно государству, осуществляют социальный контроль, распределение благ и
так же, государство ( а по сути, за его счет), требует лояльность к себе. География таких структур редко совпадает с государственными границами. Это
сопровождается распространением финансовых преступлений среди деловых
транснациональных кругов, работников крупнейших банков с ежегодным
оборотом, превышающие в сумму млрд. долларов, т.е. больше, чем национальный
доход стран, представляющих треть человечества (Ramonet. 2000).
Формируется архаические общности на основе племенной, этнической,
религиозной идентификации. Это несет в себе угрозы с сепаратизмом,
религиозного этнического экстремизма. Не редко такие общности сращиваются с
терроризмом, используют террористические достижения своих целей. С этим
связанна угроза локальных войн и выхода вооруженных конфликтов на
региональный уровень.
  1   2   3



Скачать файл (50.2 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru