Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Лекции - История Отечественной журналистики конца XIX - начала XXвв - файл 1.rtf


Лекции - История Отечественной журналистики конца XIX - начала XXвв
скачать (1341 kb.)

Доступные файлы (1):

1.rtf1342kb.04.12.2011 19:33скачать

содержание
Загрузка...

1.rtf

1   2   3   4   5   6   7   8   9
Реклама MarketGid:
Загрузка...

^ «РУССКАЯ МЫСЛЬ»

«Русская мысль» гольцевского периода.

· «Русская мысль» под руководством П.Б. Струве.

· В.Я. Брюсов в «Русской мысли».

«Русская мысль» 38 лет без перерыва издавалась в России, затем переместилась в Прагу, а позже в Париж, где просуществовала до 1924 г., в 1927 г. возобновилась, но не надолго. Под одним названием в России издавались фактически два разных журнала, настолько резко отличалась «Русская мысль» так называемого гольцевского периода (1880–1906) от издания, во главе которого после смерти В.А. Гольцева стали П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, А.А. Кизеветтер и др.

В.А. Гольцев – профессор Московского университета, отстраненный от преподавания, в 1893 г. был арестован, находился под постоянным полицейским надзором. С 1881 г. стал ответственным секретарем «Русской мысли», с 1885-го – ее редактором.

На судьбу издания повлияло закрытие в 1884 г. «Отечественных записок» – передового русского журнала. Подписчиков «Отечественных записок» М.Е. Салтыков-Щедрин передал «Русской мысли», то же самое сделал закрывшийся в 1895 г. журнал «Артист». В «Русскую мысль» перешли и оставшиеся без трибуны сотрудники «Отечественных записок» – Г. Успенский, Н. Михайловский. И хотя до конца своим этот журнал они не считали (Н. Михайловский и С. Южаков ушли в 1892 г. в «Русское богатство»), их сотрудничество превратило «Русскую мысль» в один из самых известных журналов 80-х годов. Тираж его составлял около 15 тыс., что для конца века было достаточно много.

По структуре и составу номера «Русская мысль» была типичным журналом «обычного русского типа». Публицистические и научные материалы занимали иногда до половины журнальной площади. Статьи по истории, естествознанию, политическим и экономическим проблемам были написаны на высоком научном уровне. Основной фигурой в отделе популяризации науки был К.А. Тимирязев.

Литературный отдел вобрал в себя весь цвет отечественной беллетристики. Журнал отдал дань и полемике с марксизмом, что было характерно для изданий народнической ориентации. Все годы своего существования журнал пропагандировал конституционные идеи, доказывал необходимость коренных реформ. После образования партий В.А. Гольцев примкнул к кадетам.

После смерти В.А. Гольцева в 1907 г. «Русская мысль» перешла в руки П.Б. Струве, соиздателем стал А.А. Кизеветтер. Кардинально изменился состав редакции. В публицистические отделы пришли А.С. Изгоев, Н.А. Бердяев, В.Д. Набоков, в литературном начинают активно работать Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, Ф.К. Сологуб, позже В.Я. Брюсов.

История обновленной «Русской мысли» начинается с первого номера за 1908 г. В редакционном заявлении говорилось о том, что журнал не предполагает иметь строго выдержанное единое направление, «отстаивая со всей силой убеждения начала конституции и демократии... в то же время в вопросах общекультурного характера охотно представляет страницы журнала таким статьям, в которых читатель найдет хотя бы и не совпадающую со взглядами редакторов, но серьезную, оригинальную и свежую постановку выдвигаемых жизнью проблем». Журнал сознательно и достаточно демонстративно отказался от главной гордости толстых изданий XIX в. – единого выдержанного направления, объявляя критерием выбора материала для публикации – «оригинальную и свежую постановку проблем».

Это объяснялось, возможно, желанием П.Б. Струве отмежеваться от кадетов как политической организации. Журнал не должен быть органом ни одной партии – это поняли все сотрудники толстых изданий. Тем более что среди рядовых членов партии кадетов нарастало недовольство деятельностью ее лидера – П.Н. Милюкова. Один из кадетов в письме к Струве от 7 июня 1907 г. назвал Милюкова «полновластным, гипнотизирующим лидером». С большим преимуществом победившая на выборах в I Государственную думу партия начала сдавать свои позиции, и некоторые считали, что причиной этого являлись строгая дисциплина и единоначалие, царившие в партийных рядах. Именно эта дисциплина и непререкаемость мнений Милюкова не дают пробиться свежим силам и идеям, заставляют рядовых членов выполнять не всегда верные решения центра[47].

Один из основателей партии – П.Б. Струве – в это время начинает расходиться с кадетами, что возможно и заставило опытного публициста начать издавать собственный журнал, а не ограничиваться сотрудничеством в многочисленных кадетских изданиях. П.Б. Струве постоянно подчеркивал, что «“Русская мысль” “не есть журнал какой-нибудь партии или даже направления. Наоборот, насколько это зависит от меня, я стремлюсь освободить журнал от всякого “направленства” и сделать его органом свободной мысли. Делаю это замечание ввиду того, что часто – на основании имен редакторов журнала – его называют “кадетским”»[48].

В январском номере за 1908 г. (первом под новой редакцией) была опубликована статья Струве «Великая Россия». В ней автор предложил «национальную идею» современной России, которая приведет страну к расцвету. Он призвал к «примирению» власть, интеллигенцию и парод. В еще не остывшей от бурь и крови революционных дней стране, в период реакции призыв этот вызвал возмущение и неприятие. Тем более что Струве активно поддержали крупные промышленники, которые начали использовать предложенные издателем «Русской мысли» планы создания Великой России.

Группа активных авторов журнала, проанализировав только что закончившиеся события первой русской революции, пересмотрела свои прежние взгляды и на страницах «Русской мысли» высказала идеи, получившие дальнейшее развитие в 1909 г. в нашумевшем сборнике «Вехи».

В предисловии к этому сборнику историк литературы М.О. Гершензон отметил, что статьи, вошедшие в пего, написаны «с болью за это прошлое и в жгучей тревоге за будущее родной страны. Революция 1905–1906-го гг. и последовавшие за ней события явились как бы всенародным испытанием тех ценностей, которые более полувека как высшую святыню блюла наша общественная мысль»[49].

М.О. Гершензон также отметил, что авторы, соединившиеся в книге «для общего дела», иногда расходятся между собой в основных вопросах, но их свела вместе невозможность «молчать о том, что стало для них осязательной истиной», в надежде на то, что их идеи найдут отклик у читателей.

Но, как сказано выше, этого не случилось. «Вехи» вызвали бурю, немногие одобрительные отзывы затерялись в общем хоре осуждения. Наиболее резкие отповеди звучали со страниц социал-демократических изданий, и в первую очередь со стороны «Современного мира», который не скупился на самые нелицеприятные оценки и Струве, и его журнала, и авторов сборника. В.И. Ленин под псевдонимом В. Ильин в газете «Новый день» опубликовал статью «О Вехах» (которую изучали впоследствии десятки лет, не читая сам сборник), где назвал книгу «энциклопедией либерального ренегатства». Резко осудили «Вехи» А.В. Пешехонов в «Русском богатстве». В защиту сборника выступил А.А. Столыпин, брат П.А. Столыпина – министра внутренних дел, опубликовавший свой отзыв в «Новом времени», и архиепископ Антоний в газете «Слово», что добавило масла в огонь критики.

Вероятно прав был А. Белый, откликнувшийся на появление сборника статей в «Весах», где писал: «Отношение русской прессы к “Вехам” унизительно для самой прессы; как будто отрицается основное право писателя: правдиво мыслить; с мыслями авторов “Вех” не считаются; мысли эти не подвергаются критике: их объявляют попросту ретроградными... тут применима система застращивания и клевета... “Вехи” подверглись жестокой расправе со стороны русской критики; этой расправе подвергалось все выдающееся, что появлялось в России. Шум, возбужденный “Вехами”, не скоро утихнет; это показатель того, что книга попала в цель»[50].

Пророчество А. Белого сбылось: в 1991 г. «Вехи» несколько раз были перепечатаны, снова стали предметом обсуждения, и, к счастью, серьезный анализ идей авторов сборника заглушил голоса идейных недоброжелателей.

Свободу мнений, отказ от единого направления П.Б. Струве демонстрировал в своей редакторской практике. Главным в журнале он считал публицистику, признавая необходимость литературного отдела как уступку нетребовательному читателю, именно в его работе стремился проявить широту взглядов, пригласив в качестве заведующих отделом беллетристики сначала Д.С. Мережковского и З.Н. Гиппиус, а потом В.Я. Брюсова. Символисты в это время превратились в заметное явление русской культуры, самые талантливые его представители создавали значительные, принимаемые публикой произведения, поэтому журнал открыл для них двери, что тоже было нетрадиционно для толстого издания.

Первый номер начинался драмой Д. Мережковского «Павел I», а в критическом отделе публиковались едкие и острые заметки Антона Крайнего – З.Н. Гиппиус. Но с Мережковскими Струве не сработался, и в 1910 г., когда он стал единоличным владельцем журнала, в «Русскую мысль» в качестве руководителя отдела беллетристики и критики пришел В.Я. Брюсов.

Журнал издавался в Москве, где жил Брюсов, а Струве находился в Петербурге. Поэтому вся черновая редакционная работа легла на поэта: ему приходилось заниматься составлением планов номеров, вести переписку с авторами, размещать объявления о подписке и т.д. Правда, Брюсов уже имел большой опыт организационной журналистской работы, он был вдохновителем и основным сотрудником символистского журнала «Весы» и пытался вести его в соответствии со своими понятиями о типе журнала-манифеста, но это ему не удалось. Придя в «Русскую мысль», Брюсов хотел в этом толстом издании воплотить свое представление о русском журнале, каким он хотел его видеть.

Естественно, что поэт и писатель свое видение журнала связывал с деятельностью литературного отдела. Но основой издания Брюсов считал не беллетристику, а критику. Он писал Струве в сентябре 1910 г.: «Критике (и неразрывно связанной с ней библиографии) я придаю в журнале очень большое значение. В отделе так называемой беллетристики порой приходится... уступать желаниям читателей, ищущих прежде всего “чтения”. В критике журнал может быть гораздо более самостоятельным, не идти за читателями, а вести их»[51].

Уделяя первостепенное внимание критике, Брюсов много работал и над беллетристикой, публикуемой журналом. Он пытался определить, чем отличается произведение, публикуемое на журнальных страницах, от напечатанного в книге или сборнике. «Журнал не книга, он не может ждать своих читателей и должен давать то, к чему в данную минуту подготовлена его аудитория». Брюсов учитывал психологическое состояние читателей, предлагал соединить серьезное и легкое чтение, без которого «мы запугаем читателя, особенно провинциального»[52].

Переписка Струве и Брюсова, весьма интенсивная, сохранила интересные оценки разных авторов и их произведений, даваемые Брюсовым как редактором отдела беллетристики. Но Струве не всегда поддерживал своего заведующего литературной частью журнала. Разрыв был неизбежен, и произошел он из-за романа Андрея Белого «Петербург». В.Я. Брюсов практически заказал Белому роман именно для «Русской мысли», но, прочитав его, Струве, литературные вкусы которого были достаточно традиционны, печатать «Петербург» отказался. Брюсов из журнала ушел, его место заняла Л.Я. Гуревич – литературный и театральный критик, в прошлом издательница уже закрывшегося журнала «Северный вестник», который первым среди толстых изданий начал публиковать символистов. Кроме того, Струве перевел «Русскую мысль» в Петербург, и москвичу Брюсову стало трудно заниматься редакторской работой.

Таким образом, В.Я. Брюсов пытался реформировать структуру традиционного публицистического толстого журнала, вывести на первые позиции литературно-критические отделы. Но поскольку основной задачей «Русской мысли» под редакторством Струве оставалось переосмысление идей, которыми на протяжении века жила русская интеллигенция, попытка Брюсова оказалась преждевременной. Литература и критика вышли на первое место в толстом журнале в советское время, когда публицистические отделы практически исчезли из журнальных книжек.

«Русская мысль» периода П.Б. Струве изучена недостаточно. Несмотря на множество оценок, чаще всего негативных, разбросанных по разным работам, комплект полностью внимательно не прочитан; мало известен журнал парижского периода[53].
^ «МИР БОЖИЙ»

· Создатели журнала и их планы.

· А.И. Богданович и «Мир божий».

· Ориентация па «среднего» читателя.

· Требования к журнальным публикациям.

· Структура номера.

· Легальные марксисты в «Мире божьем».

· «Мир божий» под красным знаменем.

Некоторые новые толстые русские журналы появлялись рядом со своими старшими собратьями, их редакции находились в близких отношениях. Так возник «МИР БОЖИЙ», издательница которого Александра Аркадьевна Давыдова – вдова директора Петербургской консерватории К.Ю. Давыдова, начинала свою деятельность под влиянием Н.К. Михайловского, с которым ее связывала многолетняя дружба.

Многих членов редакции связывали родственные отношения, благотворно отразившиеся па деятельности журнала. Активное участие принимали в журнале дочери Давыдовой – Лидия Карловна Туган-Барановская по мужу и приемная дочь Мария Карловна, известная в русской журналистике под двойной фамилией Куприна-Иорданская. Женой А.И. Куприна она стала в 1903 г., в это же время после смерти матери и старшей сестры она стала издательницей «Мира божьего». За редактора «Современного мира», сменившего «Мир божий», Н.И. Иорданского она вышла замуж в 1910 г. М.К. Куприна-Иорданская работала в журналистике и после октября 1917 г. Она оставила интересные воспоминания «Годы молодости», где рассказала и о А.И, Куприне, и о журнале «Мир божий».

М.И. Туган-Барановский – экономист, историк, один из представителей «легального марксизма» сотрудничал в журнале сам и привел своих единомышленников – П.Б. Струве, Н.А. Бердяева и С.А. Булгакова. Много работал в журнале А.И. Куприн, активно публиковался Д.Н. Мамин-Сибиряк, маленькую дочь которого после смерти его жены взяла в свой дом А.А. Давыдова.

Первый номер журнала за 1892 г. вышел с опережением – 13 декабря 1891-го. Редактором вначале был В.П. Острогорский – профессор, известный литературовед и педагог. Давыдова и Острогорский планировали создать журнал для подростков, но планы постепенно менялись. В подзаголовке «Мира божьего» в год выхода значилось: «Литературный и научно-популярный журнал для юношества». В объявлении об издании подчеркивалось, что журнал хочет давать своим читателям «общедоступное образовательное чтение». В качестве основного читателя предполагалась и образованная семья, и читатели из различных слоев общества. Но журнал стал расширять предполагаемую аудиторию, выводить ее за пределы собственно подростковой. От первоначальных планов осталось только название: «Мир божий» – мир вокруг человека, со всеми его проявлениями, тайнами и загадками[23]. В 1893 г. редакция получила разрешение добавить к подзаголовку слова «и для самообразования». Значит, аудитория расширилась еще больше, так как самообразованием могут заниматься люди любого возраста.

«Мир божий» формировался как образовательный научно-популярный журнал для юношества и «средней по образованию публики». Этим объяснялось обилие научных и научно-популярных публикаций, которыми журнал славился все время своего существования.

Общественный подъем 90-х годов XIX в., яростные споры между марксистами и народниками, приход в журнал талантливых публицистов и общественных деятелей – все это способствовало изменению типа журнала. Постепенно «Мир божий» превратился в журнал «обычного русского типа», сохранив черты научно-популярного издания.

Это произошло по инициативе и при активном участии появившегося в журнале в 1894 г. А.И. Богдановича, который взял на себя обязанности неофициального редактора «Мира божьего». А.А. Давыдова, хотя и прочитывала все рукописи, предложенные редакцией к публикации, редакторских функций на себя не брала. В.П. Острогорский постепенно отходил от журнала и в последние годы, как вспоминали сотрудники, подписывал журнал не читая. Редакторские обязанности легли на А.И. Богдановича, который из-за своего прошлого не мог быть утвержден в качестве редактора официального. Он не мог даже подписывать свои публикации, и в течение 10 лет его знали под литерами «А.Б.». Только четыре материала, напечатанные после октября 1905 г., он смог подписать полным именем – Ангел Богданович.

А.И. Богданович родился в 1860 г. в польско-литовской семье. (Свое имя Анжело он перевел на русский язык, отсюда непривычное Ангел.) Он начал учиться на медицинском факультете Киевского университета, но с 3-го курса был исключен за участие в кружке отставного военного Левинского, который хотел открыть типографию. Дальше планов дело не пошло. После ареста у членов кружка нашли, по словам А.И. Куприна, «81 точку из шрифта». И хотя обвинение строилось на этих «точках», Богданович был «привлечен к военному суду по политическому процессу, просидел год в тюрьме, произнес на суде блестящую речь, по которой был совершенно оправдан, но исключен из университета и выслан в Нижний Новгород»[24].

Десять лет провел Богданович в провинции, сначала в Нижнем Новгороде, где сошелся с кружком общественных деятелей, группировавшихся вокруг В.Г. Короленко и Н.Ф. Анненского, затем пять лет в Казани. Там он сотрудничал в газете «Волжский вестник» и был воскресным фельетонистом «Казанских вестей», где писал под псевдонимом «Зритель». В Нижнем Новгороде под псевдонимом «Сын своей матери» в той же роли выступал В.М. Дорошевич. «Полемика этих двух бойких соперников вызывала звон в ушах», – вспоминал известный в свое время казанский журналист, впоследствии издатель «Нового пути» П.П. Перцов[25].

Вернувшись в Петербург, Богданович некоторое время сотрудничал в «Русском богатстве», откуда и пришел в «Мир божий». 8 февраля 1895 г. он впервые опубликовал в этом журнале свои «Текущие заметки», которые уже с 9-го номера за этот же год превратились в «Критические» и в таком виде существовали до начала 1906 г. Только два обзора, появившиеся до лета 1906 г., когда журнал был закрыт, Богданович снова назвал «Текущие заметки». Кроме двух статей («Новый шаг к просвещению» – 1895, №11 и «Адам Мицкевич» – 1899, №7), все остальные его публикации шли под рубрикой «Критические заметки». У всех, кто знал Богдановича, возникали ассоциации с личностью и творчеством Н.А. Добролюбова. В своих заметках на основе разбора двух-трех литературных произведений Богданович умел делать общественно-политические выводы[26]. Много шума, например, наделала его статья в апрельском номере за 1904 г., где на основе анализа мало известных романов на «женскую» тему, автор высказал свой взгляд на положение и роль женщины в современном мире. По поводу статьи в газетах появилось множество откликов, Богданович получил много писем читательниц, согласных или не согласных с его позицией.

Умер А.И. Богданович в 1907 г. на операционном столе. Журнал «Современный мир», продолжение закрытого «Мира божьего», посвятил его памяти 4-й номер за 1907 г., в котором хорошо знавшие этого замечательного журналиста люди рассказали о его деятельности.

«Богданович был редактором по призванию, редактором идейным, беззаветно и самоотверженно преданным своему делу, но редактором особого типа... Он читал в рукописи все статьи, правил корректуру, вел громадную деловую переписку, принимал авторов, писал рецензии, критические статьи и т.д.». Об этом писал Ф.Д. Батюшков – внучатый племянник поэта К.Н. Батюшкова, критик, театральный рецензент, сменивший Острогорского на посту официального редактора «Мира божьего» и затем «Современного мира». Казалось бы, Богданович делал рутинную работу, знакомую всякому редактору. Но Батюшков добавлял подробность удивительную: «Обладая превосходной памятью, Ангел Иванович отлично помнил не только более или менее выдающиеся статьи, но даже небольшие очерки и обозрения, даже библиографические заметки, печатавшиеся в журнале за все 15 лет».

У А.И. Богдановича было два предмета его постоянного внимания, постоянных забот: «наш журнал» и «наш читатель». Русский толстый журнал классического типа рассчитывал на образованное дворянство и интеллигенцию. Но и А.А. Давыдова, и В.П. Острогорский ориентировали свой журнал на «средне образованного читателя». Богданович пошел дальше: он делал журнал для «среднего» человека. У него неоднократно спрашивали, кто такой этот «средний» человек? Он отвечал: «Я сам средний читатель. Я долго жил в провинции, оторванный от всех центров просвещения, не имея возможности ни выписывать много книг, ни пользоваться богатыми библиотеками. Я не кончил курса в университете. Я знаю, что значит жить в глуши и чего ожидает от ежемесячного журнала наш средний обыватель»[27].

«Мир божий» стал первым толстым изданием, ориентировавшимся на более широкие, чем прежде, менее образованные слои населения, по преимуществу провинциального. Журнал B.C. Миролюбова с красноречивым названием «Журнал для всех» стал вторым, хотя и очень значительным, шагом на этом пути. «Мир божий» начал эту работу раньше, кроме того, роль миролюбовского журнала хорошо известна, изучена и высоко оценена в исследовательской литературе, а усилия Богдановича и «Мира божьего» по расширению читательской аудитории историками журналистики не отмечены. Это тем более несправедливо, что редактор «Мира божьего» не только декларировал стремление работать для среднего читателя, он разработал целую программу воспитания, подготовки «среднего» человека к восприятию публикаций серьезного толстого ежемесячника. Богданович создал свой подтип толстого журнала, в котором сочетались качества классического печатного органа «экономики, политики и литературы» и журналов научно-популярных и для самообразования, расцвет которых начался в XX в. Редакция гордилась этим специфическим типом своего издания. Батюшков утверждал, что это своеобразный «исключительно русский тип», который возник «из особых условий русской жизни, в эпоху реакции, когда заботливое правительство всячески ограничивало доступ к образованию... Школа в руках правительства была орудием политической борьбы и в противовес ей общество стало искать внешкольного образования». Таким образом, научная энциклопедия, характерная для толстого журнала, заменялась в «Мире божьем» предметным образованием[28].

Редактируя журнал, Богданович руководствовался целой системой правил и принципов. При отборе материала для публикации он выдвигал на первое место «читабельность», на второе – актуальность тем и связь содержания с современностью. В первую очередь редактор определял политику журнала по отношению к читателю. «Ни ходить в народ, ни учиться у народа не представлялось ему занятием целесообразным. Другое дело – воспитывать себя, знать, чего хочешь и настойчиво добиваться своих прав». Материал, опубликованный в журнале, должен читателя привлекать, заинтересовывать и незаметно воспитывать. Для этого и нужно, чтобы все статьи были «читабельны», по шутливому определению Богдановича. Огромная роль отводилась редактору. Он должен уметь почувствовать грань, отделяющую материал научно-популярный от специфически научного, определить, является ли статья интересной и доступной для читателя, препятствовать появлению на журнальных страницах элементарных и общеизвестных истин. Богданович знал характерное для русского человека свойство «набрасываться на верхи» и настаивал на изложении основ рассматриваемого вопроса. «Требование ясности, вразумительности и определенности выводов» он предъявлял ко всем материалам журнала, в том числе и к произведениям литературным. Мысль писателя и публициста, считал А.И. Богданович, «сосредотачивается, как свет в фокусе, и выигрывает в силе, яркости и убедительности»[29].

«Читабельность», по Богдановичу, обеспечивается яркостью, ясностью, ненавязчивостью изложения нового, а не общеизвестного, умением незаметно вести читателя в нужном автору направлении, давая возможность не повторять прочитанное, а самому как бы заново открывать неизвестное.

Второй критерий – требование актуальности тем и связи с современностью – распространялся даже на исторические исследования «близких и далеких эпох». Эти требования Богданович выдвигал не только перед авторами журнала, он учитывал их и в собственной деятельности. «Он принял на себя роль учителя, – вспоминал Ф.Д. Батюшков, – учителя, который сам учился вместе с теми, которых он думал воспитывать, ставя себя в положение учеников, близкий им по воспоминаниям проведенной в провинции молодости. Это создавало в статьях Богдановича особый эффект сопричастности, личностную окрашенность изложения».

Но главное – общий демократический тон его статей и жизненных позиций. В январе 1906 г. он писал: «Роль печати ясна и определенна: быть на гребне революционной волны, зорко смотреть вперед, вовремя предупреждать об опасности. Ее значение, весь смысл ее – жить для народа и вместе с ним победить или умереть. Но последнее не страшно. Где народ, там и победа»[30].

Задача журнала – быть воспитателем читателя – диктовала и распределение материала по отделам. Объем журнала составлял около 30 печатных листов, из которых 12–13 листов приходилось на беллетристику, на остальные отделы – «Внутреннее обозрение», «Родные картинки», «Иностранное обозрение», «Критические заметки», общественно-политические и научные статьи – 17–18 листов.

Проза не играла значительной роли в журнале, сам Богданович считал ее «супом», без которого не обходится ни один обед. Это мнение редактора очень сердило А.И. Куприна, который занимался отделом беллетристики в 1902–1905 гг. Но несмотря на некое пренебрежительное отношение редакции к литературному материалу, «Мир божий» завоевал симпатии читателей именно благодаря хорошей литературе, особенно переводной. Отдел переводной литературы вела Л.К. Туган-Барановская. Лидия Карловна сама отбирала материал, переводила с французского, английского и польского. После ее смерти в 1902 г. отдел стала вести М.К. Куприна-Иорданская. Активно участвовала в работе этого отдела З. Венгерова и как переводчик, и как литературный критик. В ее переводе был впервые опубликован в «Мире божьем» ставший впоследствии очень знаменитым в России роман «Овод» Этель Лилиан Войнич, английской писательницы, вышедшей замуж за русского народовольца О. Войнича. Прототипами романа послужили русские революционеры-народники.

Статьи научно-популярного характера занимали в журнале иногда до половины объема. Много внимания уделялось естественнонаучной проблематике, интерес к которой постоянно возрастал. Отделом занимался В.И. Агафонов – постоянный сотрудник редакции, в качестве авторов выступали крупные ученые, философы, врачи.

«Мир божий» в 90-е годы XIX в. как бы возродил тип энциклопедического толстого журнала. Но научные материалы в журнале имели свою особенность: большое место отводилось естественным наукам, что было не характерно для изданий начала XIX в. В 5-м номере за 1892 г. В.И. Агафонов, который отвечал за публикации на естественнонаучные темы, писал: «Природа – все. Природа – везде». Журнал писал и о других науках. В той же статье отмечалось: «Нет такой науки, практическое знакомство с которой не было бы практически полезно и в жизни»[31].

Во многих публикациях рассказывалось о жизни и творчестве ученых, философов, общественных деятелей. В январе 1906 г. «Мир божий» опубликовал статью известного журналиста и историка журналистики М.К. Лемке «Очерки жизни и деятельности Герцена, Огарева и их друзей». Это было одно из первых упоминаний имен, о которых ранее нельзя было говорить. «Теперь все эти условия в значительной степени изменились, – писал Лемке, – русское общество во главе с русским рабочим завоевало своей литературе большую долю свободы. Теперь оно может пользоваться и плодами своего завоевания. И с течением времени наша историческая литература обогатится трудами, совершенно немыслимыми при старом режиме насильственного затыкания ртов»[32].

Лемке связывал появление статьи о Герцене с завоеваниями революции, а тон его статьи говорит о достаточно радикальных, социал-демократических симпатиях журнала.

Начало нового века ознаменовалось для журнала потерями: сначала умерла Лидия Карловна, затем в 1902 г., потрясенная смертью дочери ушла из жизни А.А. Давыдова – первая издательница. В журнале появились новые сотрудники – Ф.Д. Батюшков и А.И. Куприн. «Внутреннее обозрение» начал вести И. Ларский, имя которого в 1912 г. значилось среди сотрудников большевистской газеты «Правда», и Н. Иорданский – социал-демократ, меньшевик, друг Г.В. Плеханова. В то же время составлявшие ядро идеологической программы журнала в предыдущее десятилетие «легальные марксисты» ушли из «Мира божьего» в заграничный журнал «Освобождение».

«Мир божий» под влиянием новых членов редакции приобретает ярко оппозиционный характер. Достаточно резкий обличительный тон задавали общественно-политические отделы – «На Родине», «Внутреннее обозрение», «Разные разности», «Из русских журналов». Растут тиражи журнала: в конце 90-х годов он имел около 8 тыс. подписчиков, в 1903-м – уже 16 тыс. По свидетельству члена редколлегии журнала М. Неведомского, в 1904 г. тираж достиг 18 тыс. «Мир божий» вышел на первое место по числу читателей. С.П. Дягилев, не относившийся к числу друзей журнала, вынужден был написать в «Мире искусства» «о бушующей волне, которая разносит по всей России зелененькие книжки “Знания” и голубые обложки “Мира божьего”»[33].

Перед революцией 1905 г., как вспоминала М.К. Куприна-Иорданская, вокруг толстых журналов группировались кружки сочувствующих. «Редакция “Русского богатства” во главе с В.Г. Короленко собирала вокруг себя остатки старых народнических сил. Около “Мира божьего” группировались социал-демократы... Еженедельные вечерние собрания сотрудников в “Мире божьем” были очень многолюдны, и случалось, что ни редактор журнала А.И. Богданович, ни члены редакции – В.Я. Богучарский, В.П. Кранихфельд, М.И. Неведомский, В.И. Агафонов, И.Э. Любарский не знали всех присутствующих, а может быть, и просто не всегда желали называть некоторые имена»[34]. М.К. Куприна-Иорданская рассказала о том, как она, сама того не зная, прятала у себя и поила чаем скрывавшегося от полиции священника Григория Гапопа, организатора шествия рабочих к Зимнему дворцу 9 января 1905 г., закончившегося расстрелом.

После Кровавого воскресенья «Мир божий» заявил, что он будет выступать под красным знаменем. В объявлении о подписке на 1906 г., без оглядок на цензуру журнал сообщал: «Политическое и экономическое освобождение человека, идея рабочего класса как идеал всего человечества – таковы основные стремления журнала. Журнал в социалистическом строе видит путь, ведущий к осуществлению этого принципа. Ближайшей своей задачей журнал ставит пропаганду идей полного духовного и политического освобождения личности и свободной борьбы за интересы трудящегося класса, то есть перехода власти в руки народа». Конечно, в этих словах много риторики, но в то же время революционные устремления легального издания несомненны. Подобный пример был единственным среди солидных ежемесячников.

«Мир божий» не считал Манифест 17 октября 1905 г. окончанием революции, он приветствовал начало Декабрьского вооруженного восстания в Москве. Статья И. Ларского о восстании и причинах его поражения – одна из лучших из всего, что было написано на эту тему в начале 1906 г. В августе 1906 г., когда накал событий пошел на убыль, за статью Н.И. Иорданского, опубликованную в разделе «Политическое обозрение» и проповедовавшую идею продолжения революции, «Мир божий» был закрыт.

Через два месяца, в октябре 1906 г., та же редакция выпустила новый журнал под названием «Современный мир». И сама редакция, и читатели, и цензура хорошо понимали, что под новым названием скрывается старый «Мир божий». Но несмотря на преемственность, которую постоянно подчеркивала редакция, выходивший до 1918 г. «Современный мир» – другой журнал. Шло время, приходили новые сотрудники, в 1907 г. умер А.И. Богданович и его место заняли другие люди – все это изменило издание.

Оставшийся в истории «Мир божий» – первый толстый журнал, пытавшийся обращаться к более широкой, по сравнению с XIX в., читательской аудитории. Его редакция создала первый научно-популярный образовательный подтип толстого журнала. И это был первый популярный ежемесячник, в котором активную роль играли меньшевики, менее радикальная, более понятная интеллигенции фракция партии социал-демократов.
1   2   3   4   5   6   7   8   9



Скачать файл (1341 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru