Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Лекции - История Отечественной журналистики конца XIX - начала XXвв - файл 1.rtf


Загрузка...
Лекции - История Отечественной журналистики конца XIX - начала XXвв
скачать (1341 kb.)

Доступные файлы (1):

1.rtf1342kb.04.12.2011 19:33скачать

1.rtf

1   2   3   4   5   6   7   8   9
Реклама MarketGid:
Загрузка...

ИЗДАТЕЛЬНЫЕ КОНЦЕРНЫ НАЧАЛА XX в.

В начале XX в. русские издатели, редакторы, журналисты были обеспокоены тем, что когда-нибудь капиталисты-предприниматели окончательно завладеют печатью и организуют ее деятельность по образу и подобию других отраслей промышленности. Но они надеялись, что капитал, если и захватит, то только газеты. Журналы, особенно толстые, с их ярко выраженным политическим направлением, высоким авторитетом у читателей «представляют мало соблазна для предпринимателей-капиталистов: они существуют преимущественно для так называемой интеллигенции... они интересуют публику только своей идейной стороной и не могут служить ни орудием промышленного влияния, ни источником обогащения», так писал журнал «Вестник Европы» в 7-м номере за 1910 г. Однако капиталистические отношения проникали в журналистику все глубже, захватывая новые позиции, в том числе и в журнальных изданиях.

-Издатель «Биржевых ведомостей» С.М. Проппер.

-И.Д. Сытин и его роль в издании газет и журналов.

-·Издательская деятельность А.С. Суворина.

-Издательская фирма А.Ф. Маркса.

-Усиление роли банковского капитала в издательском деле.

На рубеже XIX и XX вв. значительно выросли затраты на открытие нового органа периодики, особенно газеты. Если в 80-е годы можно было обойтись начальным капиталом в 40–50 тысяч, то к 1904 г. эта сумма выросла до 250–300 тыс. рублей. Одному человеку это было не по силам. Именно поэтому в издательское Дело начали приходить предпринимательские фирмы, а к 1910-м годам усилилось участие банков в издании периодики, что особенно пугало журналистов и читателей.

Противостоять этому газеты и журналы пытались при помощи создания различных издательских обществ и товариществ. Подобные товарищества, куда входили ведущие сотрудники редакций, создавались в основном для издания самых влиятельных и серьезных газет и журналов. Но, как с горечью отмечал С.Н. Кривенко, «не пошли у нас артельные товарищеские предприятия, а те немногие из них, которые уцелели, совсем утратили артельный характер и превратились в предприятия в сущности чисто капиталистические»[1]. И.И. Ясинский – многолетний сотрудник «Биржевых ведомостей» вспоминал, как издатель газеты С.М. Проппер решил создать подобное товарищество, он разделил капитал на множество паев, которые распространил среди сотрудников, а потом по дешевке скупил их обратно, снова став единоличным владельцем.

^ С.М. ПРОППЕР – швейцарец, принявший русское подданство, одна из характерных фигур в издательском мире России. «Он – чистокровный издатель, – писал о нем С.Ю. Витте, под покровительством которого было выпущено первое издание “Биржевых ведомостей”. – У него одна цель – разбогатеть»[2].

Чтобы получить большую прибыль, Проппер выпустил второе издание газеты, рассчитанное на провинциальную публику, так как первое носило специальный характер и не пользовалось популярностью. Второе издание выпускалось в форме массовой газеты, имело хороший провинциальный отдел и многочисленные приложения. Одному из них – журналу «Огонек» – судьба уготовила длинную жизнь уже в другом государстве и в другой системе прессы.

И.И. Ясинский вспоминал: «Проппер как хозяин был, в сущности, несносен. Он во все вмешивался, называя себя только казначеем газеты, торговался с сотрудниками из-за каждой копейки, а особенно, если расходы выходили за пределы утвержденного им бюджета»[3]. Для того чтобы обеспечить своей газете объявления, он прибегал к шантажу, называя в биржевом отделе некредитоспособными фирмы, отказавшиеся давать ему объявления.

Один из известных в то время журналистов Л.М. Клячко (псевдоним Львов) описывал издательские приемы Проппера. В сентябре, перед началом подписной кампании, издатель приглашал в «Биржевые ведомости» всех популярных фельетонистов. Им сейчас же выдавались авансы, платился повышенный построчный гонорар, их часто и охотно печатали. «Подписку собрали – “Мавр сделал свое дело”, тем более, что большинство подписчиков были годичные, так как годичным на более льготных условиях давались многочисленные приложения»[4].

С.М. Проппер и его газета «Биржевые ведомости» стали символом буржуазной прессы для современников.

Капиталистическим предприятием было издательство ^ И.Д. СЫТИНА, но, в отличие от Проппера, Сытин имел репутацию просветителя, издававшего книги русских писателей и книги для народа. Этой славе способствовало происхождение Сытина – крестьянский сын, он начал свою трудовую деятельность «мальчиком» в лавке купца Шарапова. С артелью офеней – торговцев лубочной литературой для народа он исходил многие губернии юга России. Симпатии русского общества вызывал и факт близости Сытина к издательству «Посредник», существовавшему под эгидой Л.Н. Толстого. Основным делом И.Д. Сытина было его книжное издательство, где печатались произведения русских писателей, книги для народа, которыми торговали на ярмарках, календари. Став на ноги как издатель, Сытин начал заниматься и периодикой. Первым и самым любимым для издателя был журнал «Вокруг света», долгое время остававшийся в его личной собственности. Наибольшую известность ему и его издательству принесла газета «Русское слово», о которой уже было подробно рассказано. Сытинскому издательству принадлежали также журналы «Вестник спорта и туризма», «Вестник школы», «Для народного учителя», «Заря», «Мирок», «Модный журнал», «Нужды деревни», «Пчелка», «Искры» и т.д., – часть из них была приложением к «Русскому слову». Кроме журналов, издательство принимало участие в выпуске газет «Дума», «Русская правда», «Правда Божия» и др. В последние годы перед революцией фирма Сытина имела в Москве газеты «Раннее утро» и «Вечерние известия». В 1916 г. Сытин купил издательство А.Ф. Маркса с самым распространенным в стране журналом «Нива». Фирма Сытина имела книжные магазины и отделения в Петербурге, Варшаве, Екатеринбурге, Иркутске, Киеве, Ростове-на-Дону, Одессе, Самаре, Саратове и на Нижегородской ярмарке.

Деятельность И.Д. Сытина хорошо изучена в современной науке. Ему посвящена большая интересная книга Е.А. Динерштейна «И.Д. Сытин», увидевшая свет в 1983 г. В начале 90-х переведено на русский язык обстоятельное исследование Чарльза Рууда «Русский предприниматель, московский издатель Иван Сытин», где собран очень большой материал и о деятельности издательства, и о газете «Русское слово».

В 1998 г. увидела свет еще одна книга Е.А. Динерштейна, посвященная деятельности уже другого издателя, «А.С. Суворин. Человек, сделавший карьеру».

В отличие от Сытина Суворин – издатель периодики в первую очередь. Книжная продукция его издательской фирмы служила для поддержания материального положения газет и журналов Суворина, главной из которых являлось «Новое время». Он практически первый предприниматель, поставивший дело издания газеты на капиталистические рельсы. «Суворин был едва ли не единственным в России образцово и первооткрывательски буржуазным газетчиком»[5].

«Новое время» с его громадными ротационными и другими машинами, с его многочисленным контингентом служащих (конторщиков, метранпажей, корректоров и т.д.) и рабочих, с разными учреждениями для них (пенсионная касса, школа и т.д.) есть хорошо устроенная фабрика», – писал Кривенко[6].

Суворин создал и возглавил один из первых в России газетно-издательских концернов. Начав выпускать «Новое время» в 1876 г., он в 1882-м основал издательство и наладил книжную торговлю. В издательстве, кроме книг, выходили «Русский календарь» и справочные издания «Весь Петербург», «Вся Москва» и «Вся Россия», публикации которых интересны и полезны и по сей день. Помимо своего основного детища, «Нового времени», А.С. Суворин издавал и финансировал «Земледельческую газету», газеты «Московский телеграф», «XX век», «Русская земля», «Маленькая газета», «Вечернее время», журналы «Исторический вестник», «Русское обозрение», «Наборщик и печатный мир», «Конский спорт», «Лукоморье» и др.

Кроме типографии, оснащенной самыми современными машинами, Суворин владел 30 тыс. десятин леса и бумажной фабрикой, что давало возможность обеспечивать концерн бумагой. Уже после смерти писателя, в годы Первой мировой войны, был прекращен ввоз бумаги из Финляндии, где производилось 80% всего бумажного запаса России, и многие газеты оказались перед проблемой бумажного голода. Суворинское издательство могло обеспечить себя само.

Издатель периодики хорошо понимал значение отлаженной системы распространения прессы. В стране с огромными расстояниями и слабо развитой сетью железных дорог это было делом непростым.

Почтовые пересылки стоили дорого, на них уходило до 18% подписных денег. Когда на рубеже веков начала распространяться розничная торговля газетами и журналами, ее удалось наладить в основном в столицах, в провинцию печатная продукция доходила плохо[7]. В 1913 г. розничная продажа велась в 409 из 1280 городов России.

Учитывая все это, Суворин создал собственное Агентство по распространению своей печатной продукции. Он купил право продажи издаваемых им газет и книг на железных дорогах страны. В это время в России было 60 железных дорог, на 44 из них была организована продажа книг, газет и журналов в 600 киосках, поставленных на железнодорожных станциях, пристанях и курортах. Эта сторона деятельности Суворина вызвала много недовольства среди других издателей.

Издательство Суворина имело отделения в Москве, Одессе, Харькове, Саратове, Ростове-на-Дону. Такое большое дело трудно было вести одному человеку, поэтому в 1911 г. было учреждено издательское, типографское и книготорговое «Товарищество “Новое время”» с основным капиталом в 4 млн. рублей. Среди пайщиков, кроме семьи Сувориных, были А.И. Гучков, Н.Н. Шубинский, С.Г. Морозов, А.А. Столыпин, Н.Л. Барк, а также Волжско-Камский коммерческий банк. Но в делах царил хаос, который усилился после смерти Суворина в 1912 г. Конечно, такое огромное дело не могло функционировать без сбоев и неприятностей. Некоторые сотрудники были замешаны в финансовых спекуляциях, другие входили в правления банков, что в глазах современников было страшным грехом. В 1914 г. бывший сотрудник газеты В. Снесарев выпустил скандальную, «разоблачительную» книгу о беспорядках в издании газеты – «Мираж “Нового времени”».

Надо отметить, что крупнейшие русские издатели создали фирмы, по характеру очень похожие на те, которые существуют в наше время в развитых странах мира. Среди современных издательских концернов специалисты различают «горизонтальные» и «вертикальные». «Горизонтальные» объединяют периодику и необходимые для ее издания сферы производства. «Вертикальные» являются конгломератом, «объединением технологически не связанных между собой сфер деятельности»[8]. Таким конгломератом было и издательское предприятие Суворина. Кроме предприятий по производству и распространению периодики и книг, ему принадлежал театр, которому он отдавал много души, времени, сил и средств.

Но при всем своем предпринимательском характере издательское дело Суворина отличалось от появившихся в XX в. издательских фирм, целью которых было получение прибыли и только. Суворин был, наверное, последним в русской журналистике предпринимателем, который в одном лице совмещал три роли – издателя, редактора и автора своей газеты. Недаром Слонимский в опубликованной в «Вестнике Европы» статье «Периодическая печать и капитализм» назвал его «идейным капиталистом». «В ...богатой газете... (имеется в виду «Новое время». – С.М.) издавна применяется – хотя и без достаточной последовательности – принцип участия постоянных сотрудников в доходах издания в качестве пайщиков. Если не в настоящем, то для будущего в высшей степени желательно стремиться к повсеместному и систематическому применению того же руководящего начала»[9]. Е.А. Динерштейн в своей книге сообщает интересные и мало известные сведения о социальной сфере, развитой на предприятиях Суворина. Содержание типографии ему обходилось дороже, чем другим, так как ставки заработной платы у него были выше по сравнению с остальными. Рабочие жили в артельных квартирах, бесплатно пользовались освещением и некоторыми коммунальными услугами, имелись страховая касса, библиотека, аптека с бесплатной выдачей лекарств, свой врач и фельдшер[10].

Популярным в стране было издательство ^ А.Ф. МАРКСА, создавшего самый читаемый журнал «Нива», который выпускался с огромным количеством разнообразных приложений. Причем в «Ниве» А.Ф. Маркс выступал не только как распорядитель финансовой части журнала, но и сам, по свидетельству сотрудников, прочитывал все материалы, поступившие в редакцию, решал вопросы о покупке произведений для журнала и своего издательства. Современники отмечали роль издателя «Нивы» в просветительской деятельности. Но скандальную известность, омрачившую память об издателе на долгие годы, получила покупка Марксом всех прав на издание произведений А.П. Чехова сроком на 50 лет. Чехов это соглашение подписал, но современники считали, что при заключении этого договора писатель оказался в большом проигрыше. Много статей и книг, посвященных этому соглашению, вышло в 1904 г. после смерти Чехова и Маркса, писали об этом и в советское время.

Известным издателем был П.П. Сойкин, выпускавший книги и журналы, самым популярным из которых стал журнал «Природа и люди».

Почти все издательские фирмы начинались в конце XIX в. как дело одного человека, впоследствии превратившись в акционерные компании, они продолжали носить имя основателя. В 1910-х годах возникает большое количество настоящих акционерных обществ, имеющих определенное количество пайщиков. Акционерное общество «Издатель» выпускало «Новости» и «Сын Отечества». К нему примыкало крупное бумажное производство Пализена. Бумага, производимая на его фабриках, сразу же шла в собственную типографию, где выпускались две газеты, журнал «Живописное обозрение» и книги.

Акционерным обществом было издательство «Копейка» в Петербурге, владевшее, кроме «Газеты-Копейки», журналом «Солнце России» и книгоиздательством. На акционерных началах было организовано Московское издательство, имевшее типографию, книгоиздательство, газеты «Коммерсант», «Вечерние известия», «Трудовая копейка», журналы «Женское дело» и «Детский мир».

Капитал начал проникать и в провинциальную прессу, например «Приазовский край» издавался Донским акционерным обществом печати и издательского дела.

К 1908–1914 гг. усиливается роль банковского капитала в издательском деле. Частные издательства все больше вытеснялись трестами, в которых первую скрипку играли банки. Банки и банкирские дома начали прибирать к рукам даже самые «идейные» органы прессы, в том числе центральные органы различных партий. Газета «Речь» – центральный орган партии кадетов за первые годы выхода потерпела огромные убытки, ее основатель и первый издатель инженер Ю.Б. Бак разорился. Для поправки дел через одного из своих сотрудников «Речь» поддерживала связь с Азовско-Донским банком, а через члена правления М.М. Винавера еще с несколькими банками. Это вызывало нападки недоброжелателей партии и ее газеты. Банкирский дом П.П. Рябушинского финансировал ряд московских газет, «Голос Москвы» существовал на средства братьев Гучковых.

Начал проникать в издательское дело и иностранный капитал. «Утро России» было связано с французскими и английскими банками; основанная в разгар Первой мировой войны «Русская воля» поддерживала отношения с германскими банками; хотя Россия и Германия были противниками, немецкие банки участвовали в финансировании черносотенного «Русского знамени», которое в обществе нередко называли «Прусским знаменем»[11].

Русские журналисты с тревогой следили за этим процессом. Старший сын А.С. Суворина А.А. Суворин (псевдоним Порошин) в эти годы издавал газету «Новая Русь», которая начала «крестовый поход» против банков, но она быстро закрылась из-за финансовых трудностей. После смерти Суворина его сыновья и наследники Михаил и Борис не удержали в своих руках «Новое время» и газету продали банкам. В 1915 г. в ее издании стал принимать участие русско-французский банк. Старший брат – Алексей – устроил братьям грандиозный скандал со стрельбой. Продажа «Нового времени» огорчила не только его, но и читателей. Вот что писал М.К. Лемке в книге «250 дней в царской ставке»: «Переход “Нового времени” в руки банков очень заботит офицеров. Что же они будут читать? ...Есть, говорят, какие-то другие частные газеты, “Русские ведомости”, например, но очень серьезные и там ровно ничего интересного»[12].

В неоднократно упоминавшемся докладе в Московском обществе русской прессы С. Мельгунов говорил: «Как щупальцы спрута, все теснее и теснее охватывают печать, а вместе с тем и писателя, различные промышленные и банковские синдикаты...».

Независимых, свободных от банковского капитала газет оставалось очень мало. Среди них «Русские ведомости» – главный печатный орган русской интеллигенции, «Киевская мысль» и некоторые другие. Подобная независимость привлекала особые симпатии образованного, болеющего за судьбы страны читателя.

Несмотря на «деспотизм капитала», который подчас пугал больше, чем «деспотизм самодержавия», русская пресса, и в том числе газеты, продолжали жить и развиваться.
^ РЕВОЛЮЦИЯ 1905г и ПЕЧАТЬ

Время с 17 октября до 24 ноября современники называли «медовым месяцем свободы печати». Сотрудники большинства газет и журналов упивались долгожданной свободой слова, выпускали номера изданий без цензуры, обсуждали самые острые темы.

Однако в это время легальная печать осталась один на один с Советами, которые по-прежнему не допускали выхода газет не социал-демократического толка, особенно в периоды забастовок, следовавших одна за другой. В связи с началом Декабрьского вооруженного восстания Московский Совет рабочих депутатов с 7 декабря запретил издание всех городских газет и распространение петербургских. Это вызвало резкий протест Союза печати, и «общее собрание Союза печати почти единогласно (возражала одна социал-демократическая «Новая жизнь» в лице ее редактора Н.М. Минского, вышедшего после этого из Союза) постановило, что интересы всего общества и самого освободительного движения требуют, чтобы забастовки не распространялись на периодическую печать, и ввиду того, что рабочие хотели допустить только выход своих изданий, подчеркнуло, что принцип свободы печати требует, чтобы направление издания не играло никакой роли при решении вопроса о выходе его в свет» (выделено мной. – С.М.)[16].

Таким образом, в 1905 г. деятели русской журналистики подчеркивали, что основная цель периодики – информировать читателей о происходящих событиях и свобода прессы означает, в первую очередь, свободу выхода в свет любых изданий вне зависимости от их направления. В это время привычный для русской журналистики принцип оценки издания только по его направлению утрачивает свою обязательность и повсеместность. В переломные моменты истории информационная роль журналистики выходит на первый план, опережает требование последовательности и чистоты направления. Тем более что в момент общественного подъема, всеобщего увлечения революционными настроениями различные оттенки идеологий, политических пристрастий, программ становятся плохо различимыми на фоне общего недовольства существующими порядками. В такое время трудно строго различать направления газет и журналов, отличающихся друг от друга только оттенками, нюансами, не всегда имеющими принципиальный характер.

Зато необходимость в информации, даже по-разному, тенденциозно поданной, ощущалась всеми слоями общества. Эту информационную роль и должна была выполнять пресса, подвергавшаяся ударам и справа, и слева, и со стороны самодержавного государства, к чему все привыкли, и совершенно неожиданно, со стороны восставших, которых значительное число изданий поддерживало.

«Печати, освобожденной от правительственного гнета, грозит произвол, зарождающийся в собственной среде, – писал «Вестник Европы» в январе 1906 г. – Если бы в нашей печати получили право гражданства приказы, идущие от рабочих, то положение ее стало бы худшим, чем при правительственной цензуре». Возражая против забастовок, парализующих деятельность прессы, журнал замечал: «Полная нецелесообразность газетных забастовок не может подлежать никакому сомнению. Успех забастовки создает настроение. Настроение, если не создает, то поддерживает на известной высоте всего сильнее газета – освещением событий и еще больше сообщением фактов... Поэтому первейшее средство понизить напряжение общественного настроения – прекратить газеты... Эти бесспорные соображения заставляли и в октябре, и в ноябре и теперь в декабре поголовно всех издателей, редакторов и сотрудников газет, особенно радикальных, добиваться возможности писать и печатать. Наборщики же, печатники и вообще все механические работники печати всякий раз отвечали решительным и упорным отказом»[17]. Авторы этих строк – К.К. Арсеньев и В.Д. Кузьмин-Караваев – как бы уговаривают рабочих, пытаются доказать им, что пресса полезна и во время забастовок, и прекращение выхода газет; недопустимо с точки зрения общественных интересов.

24 ноября 1905 г. правительство утвердило «Временные правила о печати», где многие обещанные свободы не получили законодательного подтверждения, но было узаконено основное достижение революционного года – явочный порядок выхода новых изданий[18].

Существовавшую раннее систему выхода новых органов называли концессионной. Главное управление по делам печати давало разрешение на выход нового органа, только убедившись в благонадежности его будущих сотрудников. В правилах 24 ноября 1905 г. был узаконен явочный порядок выхода: достаточно было подать прошение и через две недели получить разрешение. Такой порядок давал возможность быстро заменять приостановленное издание другим при том же составе сотрудников. Он был более выгодным для деятелей русской прессы.

После подавления московского вооруженного восстания, когда стало ясно, что самодержавие выстояло, началось наступление на прессу. 18 марта 1906 г. появился высочайший указ, представивший систему арестов номеров газет и журналов в качестве основной меры борьбы с печатью.

Решающую роль в процессе общественного самоопределения газет и журналов сыграло появление в конце 1905 – начале 1906 г. легальных политических партий, в том числе консервативных и умеренных. До этого времени организационно оформились только крайние революционные нелегальные партии, которые во время революции смогли выйти из подполья. Граф Ф.Д. Толстой писал в конце декабря 1905 г. в одном из писем, что только после Манифеста 17 октября «началась деятельная работа общества в смысле дифференциации, составления партий и союзов более или менее умеренных. После 17 октября общество и правительство оказались лицом к лицу с организацией, и притом отличной, только одних крайних партий, все же остальное бродило вразброд, не сознавая даже той опасности, которая грозила им со стороны “сознательного пролетариата”. Только после того, как общество почувствовало неумолимую тиранию всяких союзов социал-демократов и социал-революционеров и прочих, оно начало понимать, что надо организовываться и самим спасать свою шкуру от сильных своей организацией и верой в свои идеалы социалистов всех фракций»[19].

Газеты пропагандировали партийные программы, журналы зачастую разрабатывали такие программы сами, становясь инициаторами создания новых партий.

На крайнем правом фланге стояли черносотенцы, организовавшие «Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела». Но у правых единства не было. А.С. Суворин писал в своем дневнике в 1907 г.: «Мы заступались много раз за Союз русского парода, когда видели, что на него нападают несправедливо. Но быть в партии с г. Дубровиным и другими союзниками мы никогда не были и не будем. Не будем мы считать Союз русского народа за русский народ, как не считаем за русский народ ни одной другой партии»[20].

Доктор А.И. Дубровин и В.А. Грингмут – издатель «Московских ведомостей» олицетворяли самую реакционную часть черносотенцев, от них открещивались даже сочувствовавшие Союзу русского народа. Дубровина открыто поддерживал Николай II.

Официальным органом Союза стала газета «Русское знамя», не сумевшая ни у кого завоевать авторитет. А.С. Суворин отмечал, что эта газета пишет холопским языком. В материалах отчета о периодической печати за 1908 г. сохранилась докладная записка одного из членов Совета Главного управления по делам печати, где содержится характеристика газеты: «“Русское знамя” не консервативный, а крайне реакционный орган... Нападки на политику внутреннего управления, которые позволяет себе “Русское знамя”, перестала быть патриотическими... Такого рода литературная борьба получает уже характер революционный»[21].

Черносотенцы тоже были недовольны газетой, которая выражала взгляды самой правой части союза. На съездах не раз ставили вопрос о закрытии этой газеты и замене ее другой.
Крупная буржуазия создала в конце 1905 г. несколько партий «Союз правого порядка», «Всероссийский промышленный союз» но самым долговечным оказался «Союз 17 октября». Его членов называли «октябристами», под этим названием и вошла в истории партия, объединявшая представителей крупного капитала и наиболее умеренные слои русской интеллигенции. Инициатива созданий партии принадлежала московским текстильным фабрикантам, во главе стояли А.И. Гучков и Д.Н. Шипов. «Октябристы» начали издавать газету «Новый путь», но она быстро закрылась. К ним примыкала «Умеренно-прогрессивная партия» во главе с П.П. Рябушинским. Органом прогрессистов стала газета «Голос Москвы».
Близко к «октябристам» стояли и «мирнообновленцы», которые выпускали с декабря 1906 г. газету «Слово». О «Слове» остряки говорили, что эта газета «бывших людей», издавал и редактировал ее бывший министр (М.М. Федоров), из числа сотрудников многие в свое время тоже занимали государственные посты или перешли из других партий.

Самой популярной в России стала партия конституционных демократов (кадетов), занимавшая самые левые позиции среди буржуазных партий. Она с большим преимуществом победила на выборах в I Государственную думу. Единства среди кадетов не было: одно крыло возглавлял П.Б. Струве, который с декабря 1905 г. издавал еженедельник «Полярная звезда», во главе другого стоял П.Н. Милюков. В качестве центрального органа кадеты издавали газету «Речь», просуществовавшую до октября 1917 г.

Кадетов поддерживала почти вся легальная пресса. «Наша жизнь», «Русь», «Товарищ», «Русские ведомости» и многие другие влиятельные органы периодики разделяли взгляды партии «народной свободы», как себя называли кадеты. На несколько недель, в конце 1905 г., до выхода «Речи» органом кадетов стали «Биржевые ведомости», сменившие название на «Народную свободу», а позже ставшие «Свободным народом». Опытный делец – издатель «Биржевых ведомостей» С.М. Проппер передал газету П.Н. Милюкову, решив тем самым снискать симпатии подписчиков. Но этот союз профессионального издателя и лидера партии быстро распался. «Кадеты съели всю подписку во мгновение ока, – жаловался Проппер, – и стали уже отучать публику, воюя со всеми другими партиями. А у меня правило – ни с кем не воевать»[22].

Довольно быстро некоторые органы печати разочаровались в программе конституционных демократов. Так, разошлись с ними по вопросам партийной дисциплины и признания принципа демократического централизма в качестве основополагающего при организации партии ведущие сотрудники журнала «Вестник Европы», являвшиеся видными земскими деятелями. В начале 1906 г. журнал опубликовал программу новой организации – партии демократических реформ, инициаторами создания которой стали редактор журнала М.М. Стасюлевич, политический обозреватель К.К. Арсеньев, активные сотрудники М.М. Ковалевский, В.Д. Кузьмин-Караваев и др. В качестве неофициального центрального органа партии была основана газета «Страна», редактором которой стал М.М. Ковалевский. Как политическая организация партия не состоялась, но о своей верности программе, опубликованной в 1906 г., журнал заявлял неоднократно – и в 1909 г., когда редактором стал К.А. Арсеньев, и в 1915 г., отмечая 50-летие своего издания.

На левом фланге стояли эсеры и социал-демократы, в 1903 г. разошедшиеся на две фракции – большевиков и меньшевиков. Первую возглавил В.И. Ленин, вторую – Г.В. Плеханов. До 1912 г. обе фракции существовали в рамках одной партии. В конце 1905 г., когда появилась возможность издавать легальные газеты в качестве центральных органов своих партий, большевики использовали газету «Новая жизнь», разрешение на издание которой получил поэт Н.М. Минский, а эсеры превратили в свой орган уже издававшийся «Сын Отечества». Правда, эти газеты были вскоре закрыты. Обе партии в годы революции снова и снова пытались организовать свои легальные и нелегальные печатные органы, которые быстро исчезали под ударами цензуры.

Разобраться сразу во всех программах вновь появившихся многочисленных партий было очень сложно и читателям, и властям. Главное управление по делам печати, привыкшее группировать все издания периодики «по направлениям», попыталась это сделать и в революционные годы. В «Отчете о периодической печати за 1907 год чиновники стремились разложить петербургскую прессу “по полочкам”». В отчете были выделены следующие группы изданий: 1 – партии эсеров; 2 – имеющие общий революционный характер (внепартийные); 3 – издания, посвященные истории революционного движения; 4 – партии социал-демократов (большевиков и меньшевиков); 5 – партии трудовиков; 6 – общего характера; 7 – христианско-социалистического направления; 8 – партии реальной политики; 9 – народно-социалистического направления; 10 – имеющие анархический характер; 11 – резко оппозиционные правительству издания (без принадлежности к определенной партии); 12 – умеренно-оппозиционного направления; 13 – партии кадетов; 14 – партии демократических реформ; 15 – Союза 17 октября; 16 – умеренно-прогрессивного направления; 17 – сионистского направления; 18 – консервативно-патриотические и монархические; 19 – безразличные в политическом смысле; 20 – эротического характера; 21 – официальные[23].

Для определения направления разных газет и журналов Главному управлению оказалось мало только партийных симпатий, хотя в отчете они учтены, понадобилась более детальная «роспись» журналистики. Интересно и соотношение разных групп в цифрах. Примерно из 500 органов периодики, за вычетом 13 официальных, только 41 издание указано в рубрике «консервативно-патриотические и монархические», 263 названы безразличными в политическом смысле, но почти половина петербургских изданий – оппозиционные.

Создание партий и партийной прессы сделало систему русской журналистики более современной для начала XX в. «Русская печать стала носить характер, напоминающий политическую прессу Западной Европы и Америки», – справедливо заметил журнал «Русское богатство» в 1906[24].

Правда, при одинаковой партийной ориентации различные газеты и журналы сохраняли собственные взгляды, не совпадающие в нюансах и оттенках. Некая разноголосица возникала подчас и внутри одного издания, особенно в толстых ежемесячниках. Чисто партийными становились официальные и неофициальные центральные органы, в основном газеты.

Общественно-политические газеты и толстые журналы быстро поняли, что выступать под флагом строгой партийности издания, рассчитанные на более разнородные круги читателей, не могут. Вот что писал Н.Ф. Анненский – член редколлегии «Русского богатства» в письме к В.Г. Короленко после того, как журнал стал организатором новой партии народных социалистов (энесов), близкой к эсерам, но более умеренной в тактике: «Решено твердо оставить его (журнал. – С.М.) органом беспартийным. Он останется журналом “направления” более широкого... хотя, конечно, близкого и однородного с основной линией той партии, к которой принадлежит ядро его сотрудников. Это совершенно необходимо, но для свободы журнала не опасно, так как относится только к программным вопросам. В обзоре тактики журнал останется совершенно не связанным с решениями родственной ему партии»[25].

Осознание того факта, что последовательная пропаганда только партийных программ сужает возможности периодического органа в освещении широкого круга проблем, привело русскую журналистику к повсеместному отказу от открытого признания своей связи с определенной партией. Уже в 1910–1912 гг. на титульных листах многих изданий появляются подзаголовки типа «Беспартийный орган прогрессивной мысли» или «Беспартийная газета экономики, политики и литературы».

Отказу прессы от партийной ориентации способствовало разочарование в самой популярной партии – партии кадетов, не оправдавшей возлагаемых на нее надежд.

Скрывать свои партийные симпатии русским газетам и журналам пришлось и из-за цензурных притеснений, многократно усилившихся после поражения первой русской революции и наступившей реакции.

3 июня 1907 г. министр внутренних дел П.А. Столыпин распустил III Государственную думу, оказавшуюся более революционной, чем хотелось бы правительству. «Столыпинский переворот» означал окончание революции, все завоевания почти трех лет борьбы с самодержавием были сведены на нет. Особенно сильно это ощутила на себе пресса. Временные правила о печати были отменены, их заменило «Положение о чрезвычайной охране», устанавливающее систему штрафов и фактически возрождающее предварительную цензуру. Современники писали, что такого количества штрафов, приостановок, административных взысканий, как в 1908 г., не было за 40 лет (с 1865 по 1904 г.) истории русской журналистики. Доход казны от административных штрафов только с газет за 9 месяцев 1908 г. составил около 80 тыс. рублей. Штрафы накладывались 165 раз. Газеты и журналы были полны сообщениями об очередных репрессиях[26].

При Охтинской полицейской части в Петербурге для журналистов была отведена особая камера, в ней редко находилось менее 40 человек. Все помещения жандармских управлений были забиты конфискованными книгами и номерами газет и журналов. Их собралось несколько миллионов экземпляров. Особенно трудным оставалось положение провинциальной прессы. Симферопольские «Южные ведомости» в 1910 г. «праздновали» 50-ю конфискацию) «Новый край» (Харбин) за короткий срок приостанавливали несколько раз, и в конце концов газета была закрыта.

П.А. Столыпин начал свою деятельность с требования составить для него список газет с указанием степени их распространения размеров приносимого ими «вреда». К Рождеству 1909 г. Тамбовский губернатор приказал разослать в библиотеки, читальни и школы циркуляр, где все издания были разделены по рубрикам на «желательные», «нежелательные, но терпимые» и «безусловно нежелательные». К «желательным» относились «Новое время», «Россия», «Московские ведомости», журналы «Исторический вестник», «Русская старина», «Нива»; к «терпимым» – «Петербургская газета», «Русские ведомости», «Вестник Европы», «Русская мысль». «Безусловно нежелательными» были «Речь», «Биржевые ведомости», «Утро России», «Русское слово», «Современный мир», «Русское богатство», «Образование».

В 1909 г. деятели русской журналистики пытались отметить 200-летие провинциальной прессы, но в условиях реакции сделать это не удалось.

Но несмотря на сложнейшие условия, цензурный и административный гнет, русская печать продолжала развиваться и в количественном, и в качественном отношении. Появлялись новые типы изданий. С июля 1908 г. начала выходить в Петербурге «Газета-Копейка», в 1910–1911 гг. такие «Копейки» появились во многих городах страны. Им было суждено сыграть значительную роль в периодике начала XX в. Дешевое бульварное издание при всей недостоверности информации и откровенной второсортности остальных публикаций приучало читать периодику малообразованного читателя. Большое распространение «Копейки» имели в рабочей среде.

Годы реакции были очень тяжелы не только для журналистики. После поражения революции 1905–1907 гг. общество переживало разочарование. Не оправдались надежды, которые связывала с революцией почти вся русская интеллигенция. Самодержавие выстояло. Надо было понять причины поражения, подвести итоги, определить дальнейшие пути развития страны. Разброс мнений был очень велик: от признания несвоевременности вооруженной борьбы до отказа от борьбы с правительством вообще. Большевики во главе с В.И. Лениным видели причину неудачи московского восстания в отсутствии поддержки со стороны крестьянства, двойственная природа которого (труженик, с одной стороны, собственник – с другой) помешала ему поддержать пролетариат. Меньшевики придерживались мнения, что революционные события начались преждевременно, оказались неподготовленными. Г.В. Плеханов считал, что за оружие браться было рано.

Очень серьезно рассматривали произошедшие события представители либерального лагеря. П.Б. Струве в первом номере журнала «Русская мысль» за 1908 г. опубликовал нашумевшую статью под названием «Великая Россия», где провозгласил новую национальную идею: «Национальная идея современной России есть примирение между властью и проснувшимся к самосознанию и самодеятельности народом, который становится нацией. Государство и нация должны органически срастись». Для создания великой России, о которой мечтал Струве и многие его соратники, эта идея оказалась бы очень плодотворной, но в стране, только что пережившей тяжелейший революционный кризис, в разгар реакции.
1   2   3   4   5   6   7   8   9



Скачать файл (1341 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru