Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Адрианова-Перетц В.П. Очерки поэтического стиля Древней Руси - файл 1.doc


Адрианова-Перетц В.П. Очерки поэтического стиля Древней Руси
скачать (822 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc822kb.19.12.2011 06:38скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8
Реклама MarketGid:
Загрузка...
ИТОГИ
Лиро-эпические плачи, создавшиеся в древнерусской литературе в XI в. как эпизоды эпического повествования, за семь веков своего существования пережили сложный процесс развития. Но в этих плачах, как бы ни осложнялись они разнообразными, извне принесенными чертами, до конца сохранились следы их национального происхождения.

Устная причеть –на языке древнерусского книжника „плач" или „вопль" —была введена летописцами в рассказы о смерти князеи. В эту готовую „своеземную форму начали проникать отдельные мотивы переводной книжности: то отзовется популярная в Киевской Руси хронографическая Александрия, то появится стилистическое украшение из церковной лирики вместе с молитвенным мотивом. Лучшие переводные повести русского "средневековья, но мере вхождения их в русскую книжность, передавали выразительные лирические эпизоды в плачи исторических повестей; так плачи свяжутся и с Девгениевым Деянием, и с Троянской притчей, и с лирическими добавлениями сербской Александрии... Параллельно усиливается церковная фразеология светских плачей благодаря воздействию на них библейско-византийской и русской церковной лирики.

Устная причеть оставила свой след, однако, не только в плачах светской литературы. Ясную связь с ней обнаруживают плачи полуисторических полуцерковных княжеских житий уже с XI в. Но и в ортодоксальном житии автор даже в начале XV в. не считает нужным скрызать свое знакомство с народной причетью, и плач церкви ассоциируется у такого изысканного книжника, каким был Епифаний Премудрый, с вдовьими „невестинскими" и вообще женскими плачами.

Таким образом, воздействие народной устной ,причети не ограничилось светской литературой древней Руси. И для этого были особые основания.

Литературы древних (евреев, греков, римлян) и средневековых европейских народов обнаружилают, что существующие везде литературные плачи опираются в большей или меньшей степени на народную причеть.1 Эти литературные плачи характеризуются тем же соединением лирического элемента —выражений горя, с эпическим — похвалой умершему, — которое до сих пор можно наблюдать в народных плачах-причитаниях. В тех и других в самых выражениях горя есть сходство, основанное на совпадении настроений. Церковные библейско-византийские плачи, которые были переданы в переводах в русскую книжность, также сохраняли следы своей фольклорной основы.В Библии — это древнееврейские народнее плачи, которые сквозят и в речах пророков, и в некоторых песнях Псалтыри. В византийских житиях и в гимнрграфии — это древнегреческие θρήνοι.

Благодаря такой связи библеско-византийских плачей с их народными прототипами, в них, на фоне чисто религиозного содержання выделяются такие мотивы, коорые сближают эту переводную лирику с русской народной причетью. Формы выражения горестных настроений, выззванных потерей близкого человека, роднят их между собой. Именно эта исконная связь с устной причетью и плачей библейско-византийской литературы облегчила и поддержала проникновение. элемелтов национальных причетей н плачи русских церконных жанров, продолжавшие традиции аналогичных жанров переводной литературы.

Отбор наиболее выразительных художестиенных—приемов, который был отмечен в истории метафорически-символического стиля, наблюдается и и развитии древнерусских плачей. Классическими в своем роде, повлиявшими на стиль позднейших плачей, оказались, с одной стороны, плачи Бориса и Глеба из „Сказания" Х1 в., с другой — лирический план княгиц Евдокии из „Слова о житии и преставлении" Дмитрия Донского. Первый тип плачей используется вплоть до XVΙΙ в лжитийной литературе и до Степенной книги — в историческом повествовании. Последним по времени отголоском плача Евдокии была риторическая его переделка патриархом Иовом в житии царя Федора Ивановича.

Более или менее устойчивую стилистическую форму в плачах приобретали способы выражения горестных настроений обращений к покойному,похвалы заслугам умершего. В этой постоянной фразеологии поддерживалась связь с фольклорным или литературным прототипом данного мотива.

Функция плача в составе литературного произведения зависит от целеустремленности всего памятника в целом, следовательно связана и с литературным направлением, |к которому он относится. Поэтому и темы древнерусских плачей в литературе так же разнообразны, как богато содержание устных причетей. Скорбь по умершем – в литературе, как и в устной традиции, конечно, преобладающая тема плачей. Но в ту же форму облекаются настроения, вызванные разлукой, военным поражением, бедствиями всего государства. Поэтому не только лирика личных интимных настроений, но и специфичной для средневековья покаянной или обличительной тенденцией, пользуется формой плача.

Когда в плач входит похвала заслугам умершего, плач становится в литературе одним из средств создания образа идеального героя. В таком случае плач широко пользуется теми приёмами метафорически-символнческого стиля, которы делают этот образ наиболее выразительным. Общественно-политическая тенденция произведения в целом определяет отбор этих приемов: плач в этой части прибегает к элементам

метафорически-символического стиля соответствующим поставленной задаче, — изобразить героя воина, правителя, церковного наставника или примерного христианина. Поэтому художественная форма плача подчинялась не только чисто стилистическим требованиям данного момента и жанра, но и идеологическим устремлениям автора.

Лиро-эпические, как и их устный прототип, литературные плачи в древней Руси не одинаково развивают лирическую и повествовательную части. В светской литературе XΙ—XIV вв. в плачах преобладает историческая часть; с начала XV усиливается лиризм, в связи с ростом вообще в литературе интереса к психологической теме. В соответствии с господством исторической темы в литературе Киевской Руси, и в церковных плачах этого времени значительное место уделяется историческому рассказу. Но даже тогда, когда с начала XV в. нагромождение всевозможных стилистических украшений сильно усложняет эмоциональную риторическую сторону изложения, и в житийных плачах сохраняется богатство фактических данных, характеризующих историческую эпоху.

Таким образом, основная линия в развитии плача, как специфической формы древнерусской лирики, представляется в таком виде. Плачи светской литературы, возникшие по образцу народных причетей, вбирали в себя в той или иной степени элементы светской и церковной русской и переводной литературы. Плачи церковных жанров, продолжавшие традиции библейско-византийской и основанной на ней русской церковной лирики, частично впитывали и привычные элементы устных прнчетей. Тяготение отдельных авторов к той или иной по преимуществу группе плачей зависело не только от жанра, но и от всего направления литературной деятельности данного автора. Поэтому в светской повести можно встретить плачи с ярко выраженной фольклорной окраской, если автор по всему своему мировоззрению склонен сближать свой стиль с образностью живого языка; с другой стороны, официозность произведения или феодальные симпатии автора вызывают обычно усиление в его речи книжных элементов, воздействие библейско-византийского стиля вообще и, в частности, — присущей ему лирики.

В стороне от этой главной, преобладающей группы древнерусских плачей стоят лиро-эпические эпизоды, выросшие со временем в самостоятельные лиро-эпические повести, которые в форме и под традиционным названием плачей изображали государство или город, скорбящие о постигших их бедствиях.

Прототип таких плачей — в пророческих книгах Ветхого завета. Покаянные настроения сближают их с церковными поучениями и лирикой. В таких сетованиях „вдовствующего" государства трудно уже распознать хотя бы отдаленное сходство с вдовьими причетями. Появление такого типа плачей в древнерусской литературе относится к довольно позднему времени, не раньше XVв., расцвет же их—в литературе XVI и XVIIвв. Обличительный тон — характерный признак таких плачей, главное сордержание которых составляет изложение исторических собьггий, перемежающееся скорбными возгласами и нравоучительными эпизодами.

Связь устной народной причети с древнерусской литературой выразилась не только в том, что литературный плач сформировался как продолжение и своеобразное развитие

устной традиции. На фразеологии устных причитаний, по преимуществу похоронных, в свою очередь, оставила след церковная лирика. Вероятно, это явление того сравнительно позднего времени, когда в устной передаче появились некоторое церковнокнижные произведения, в том числе и плачи. Во всяком случае, это книжное воздействие на причеть не изменило ее общей тональности, не повлияло ни на древнюю символику смерти, характеризующую художественный стиль причети, ни на богатство ее бытового содержания.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Изучение таких показательных для художественного стиля русского средневековья средств выражения, какими являются всевозможные разновидности метафоры-символа, с одной стороны, и плач, как форма передачи лирических настроений, с другой, приводит к некоторым общим выводам, имеющий для истории и теории литературного стиля древней Руси принципиальное значение.

Мы убедились в том, что светская литература, в самый момент своего возникновения поставившая в центре внимания историческую тему, в способе ее выражения пошла по пути, проложенному народными формами словесного творчества. Литературный эпос XI в. продолжил традиции устных эпических и лирических жанров и широко применил образность живого русского языка. Этими наблюдениями в корне подрывается представление о том, будто бы исходным моментом в процессе образования литературного стиля древней Руси было усвоение переводной книжности.

Вместе с тем выяснилось, что знакомство с этой переводной литературой впело в образующийся русский литературный стиль элементы того международного европейского запаса изобразительных средств, основой для которого послужила Библия и ранняя христианская литература, где сохранились отзвуки древневосточной и античной греческой поэтической системы. В области приемов метафорически-символического стиля международный характер большинства уподоблений, усвоенных русской литературой через библейско-византийскую книжность, особенно очевиден. Часть этих уподоблений, сохранившаяся в европейских литературах, в том числе и в русской, до нового времени, наглядно иллюстрирует емкость и выразительность, обеспечившую этим тропам столь длительное существование.

Наконец, наблюдения показали, что для древнерусской литературы — равно светской и церковной — характерно постоянство определённых поэтических- приемов — „формул", выполнявших в течение всего средневековья одну и ту же функцию: изображать типичное доведенное до идеала качество объекта. Наилучше выполнявшие эту функцию словосочетания "сохранялись и в постоянной стилистической форме. По этому признаку средневековая литература сближается с устной поэзией, отражая вместе с ней художественное сознание определенного исторического периода, которое ставило и перед писателем и перед народным поэтом аналогичную задачу — в художественной форме представить общее, а не иидивидуальное. Самая форма этого изображения возникала в литературе не только по типу устной поэтики, но принцип ее образования, насколько он обнаруживается в истории метафорически-символического стиля и лиро-эпического плача,—совпадает в книжной и фольклорной практике.



1   2   3   4   5   6   7   8



Скачать файл (822 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru