Реферат - Архитектура Древнего Рима - файл 1.doc



Реферат - Архитектура Древнего Рима
скачать (117.5 kb.)
Доступные файлы (1):
1.doc118kb.19.12.2011 09:13скачать
содержание

1.doc

Реклама MarketGid:

БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра французского языка

РЕФЕРАТ


Архитектура Древнего Рима

Выполнил студент гр. 318
Шишов Павел


Проверил: Кривчикова Н.Л.

БЕЛГОРОД

2002

СОДЕРЖАНИЕ
Введение: город Рим глазами современников

1.Как строили дороги Рима

2.Улицы Рима

3.Популярные места отдыха римлян:

3.1 Форум и Священная Дорога

3.2 общественные развлечения

3.3 комплекс терм

Заключение


Введение: город Рим глазами современников

Его так и звали просто ‘’городом’’, и когда произносили слово ‘’urbs’’,все понимали, что речь идет о Риме. Чужестранцы, побывавшие в этой столице мира, с восторгом рассказывали своим землякам о великолепных зданиях, поражавших и обдуманной смелостью замысла и несравненной роскошью отделки, о величавых форумах, о триумфальных арках, которые спокойно и неопровержимо повествовали о победах и завоеваниях Рима.

А начало вовсе не предвещало этой будущей славы. На вершинах нескольких холмов в беспорядке стояли хижины, сплетенные из ветвей и обмазанные глиной. Столб в середине хижины поддерживал соломенную или тростниковую крышу; дым от очага выходил в отверстие над дверью, над которой прилаживали иногда навес. Очаг был переносной, а в каменном полу были прорублены канавки для стока воды. Место, где устроились эти древние поселенцы, представляло собой путаницу оврагов, ложбинок, заболоченных низин и мелководных речушек, стекавших с холмов, амфитеатром расположенных на левом берегу Тибра. Страбон, размышлявший о том, какие экономические преимущества этого места содействовали возвышению Рима, выразительно подчеркивает, что было оно выбрано не по трезвому учету его выгод, а по необходимости. Хорошие места были заняты, приходилось довольствоваться тем, что оставалось. Можно, однако, представить себе, что в этой местности привлекало древнейших насельников: холмы, пусть и невысокие (одни-немногим выше 50 м, другие- немногим ниже), иногда крутые и обрывистые, были все же естественной крепостью, а заболоченные ложбины, превращавшиеся иногда в настоящие болота, делали эту крепость еще надежнее. Кругом росли леса и били ключи; чистая вода, материал для построек, топливо и дичь были под рукой. Возле протекала большая судоходная река: легко было подняться вверх и спуститься вниз; можно было и завязать торговлю с кем нужно; можно было при случае организовать и разбойничий набег.

В VII в. до н. э. Население этих поселков, живших совершенно обособленно, начало объединяться, и в VI в. под влиянием и под властью этрусков Рим стал уже настоящим городом. Он растет; сначала центр незаметной страны, он становится столицей мощного государства и, в конце концов, столицей мировой державы. И те преимущества, которые привлекали древнейших насельников к этим холмам и низинам, оказываются теперь недостатками. Холмы круты, на них трудно взбираться; несмотря на все работы по осушке заболоченных мест, которые начались еще до Тарквиниев, малярия не переводилась в городе и каждую осень собирала обильную жатву; улицы узки и кривы; ‘’при всем своем могуществе римляне не могут их выпрямить’’-ядовито заметил Диодор. Эти улицы, улочки и переулки вьются в долинах, карабкаются на холмы; в этой переплетающейся сети нет ни системы, ни порядка: ‘’самый беспорядочный город в мире’’- скажет А. Боециус, крупнейший знаток античного градостроительства.

Римляне позднейшего времени испытывали некоторое смущение от этой ‘’бесплановости’’ своего города и объясняли ее спешкой, с которой он отстраивался после страшного галльского погрома(390 г. до н. э.). Цицерон с досадой противопоставлял широкие, хорошо распланированные улицы Капуи жалким улочкам Рима. А к этим исконным недостаткам присоединились новые, постепенно создаваемые исторической обстановкой.

Значение Рима растет, и население его увеличивается; Рим притягивает людей к себе отовсюду- с жильем становится трудно; квартир не хватает и строиться негде. Отсутствие таких средств сообщения, какими располагаем мы, делает невозможным возникновение пригородов, окружающих наши большие города. Те, кто своим трудом зарабатывал себе хлеб, кто был связан с государственной, судебной или деловой жизнью, вынуждены жаться к местам, где можно найти работу и сбыт продуктам этой работы, где находятся официальные учреждения и совершаются торговые и денежные операции. Для человека богатого необходимости тут, правда, нет: он обзаведется ‘’восьмью ладными молодцами’’, которые и пронесут среди расступающейся толпы его носилки, где’’ он будет читать, писать или спать и прибудет на место раньше пешеходов’’, но ремесленник, мелкий торговец, клиент о таком способе передвижения и мечтать не может. И Рим уже в конце республики и еще отчетливее при империи распадается на две части: Рим холмов и Рим низин, лежащих между этими холмами. Они во многих отношениях непохожи один на другой. Воздух на холмах здоровее и чище (‘’colles saluberrimi’’- ‘’холмы очень здоровые’’,- скажет Цицерон), там много садов и парков, торговля жмется в сторону, и хозяевами здесь особняки (domus), прибравшие для себя площадь, которую надо высчитывать в гектарах. Здесь живут люди, которым случается взойти на императорский престол, первые сановники государства, представители старых аристократических родов, обладатели огромных состояний- те, кто хочет и может обеспечить себе тихий досуг вдали от торговой толкотни, от крикливой, шумной и деятельной суеты улиц, проложенных в низинах.


  1. ^ Как строили дороги Рима

Римляне развили дорожную систему, исходя из военных потребностей.

В 312 г.до н. э. Началось строительство первой стратегической трассы- Аппиевой дороги. Она вела из Рима в Капую , для ее строительства потребовалось свыше 100 лет. Спустя 900 лет историк Прокопий назвал ее одним из чудес света: несмотря на столь солидный возраст, ни один камень не был разрушен и даже не истерся.

Планируя строительство дороги, римские землемеры выбирали для нее самый короткий, ровный и прямой маршрут. Чтобы определить его, они осматривали местность с различных возвышенных точек, делая на них сигнальные отметки. Для этого, возможно, использовались костры, сигнальные огни, наблюдение за полетом почтовых голубей или пользовались громой (для создания отвесных прямых линий, чтобы строить прямые стены и дороги). После составления плана с трассы будущей дороги убирали деревья и дерн, выкапывали широкую канаву глубиной около 1м, которую заполняли слоями камней. Для предотвращения образования луж (которые, замерзая, привели бы к появлению трещин) середина дороги была значительно выше по сравнению с ее краями, а для стока воды по сторонам дороги прорывали специальные канавы.

У большинства римских повозок расстояние между колесами составляло около 143 см. Такая ширина считалась стандартной, так как на дорогах именно на таком расстоянии друг от друга были сделаны колеи для колес. Чтобы не ехать всю дорогу с одним колесом в колее, римляне делали свои повозки, учитывая этот стандарт.


  1. ^ Улицы Рима

Свидетельство современников о том, что улицы древнего Рима были узкими и извилистыми, подтверждается и Мраморным Планом, и остатками раскопанных античных улиц. Самая большая ширина их 6-7 м (ширина ввоза Победы-8м-исключение). Священная Дорога в своем начале не превышает 4.8 м, а в самом широком месте достигает 6.5 м; ширина Капитолийского взвоза-6м, Этрусской улицы-6,5 м, Яремной-5,51 м. Улицы обычно были не шире 4,5-5 м (по законам Двенадцати Таблиц от V в. до н. э. Улицы не должны быть уже 4,74 м). Переулки и тупики были еще уже и часто не достигали в ширину даже и 3 м.

Можно представить себе, какая толкучка и толчея были на этих тесных улицах, если здесь шла бойкая торговля и жило ремесленное население, например, на грязной и мокрой Субуре, на Велабре, на Этрусской улице. Совмещение пешего и конного движения приводило, конечно, к непрерывной цепи несчастных случаев, и Цезарь в законе о городском благоустройстве (lex Iulia municipalis, 45 г. до н.э.) запретил всякому конному транспорту въезд в Рим после солнечного восхода и до заката. Исключение было сделано только для телег, которые ввозили строительные материалы для храмов и общественных зданий и вывозили из города мусор, а также для триумфальных колесниц и повозок, ехавших в торжественных процессиях. В некоторые праздники могли ехать в повозках весталки, rex sacrorum и фламины.

Судя по описанию Ювенала, нельзя, однако, сказать, чтобы движение на римских улицах было свободным и легким: ‘’Я тороплюсь, но мне преграждает дорогу толпа впереди; идущие сзади целым отрядом напирают мне на спину. Один ударяет меня локтем, другой ударяет крепким шестом, кто-то стукает по голове бревном, кто-то метретом. Ноги у меня в грязи по колено; куда ни повернись, тебе на ногу наступает здоровенная ступня, гвоздь солдатского сапога вонзается в палец… разорвали только что починенную тунику; подъезжают дроги, на которых вихляются еловые бревна; на других повозок везут кучу сосновых балок, они угрожающе покачиваются. А если надломится ось в телеге с лигурийским мрамором и вся эта гора опрокинется на людей? Что останется от их тел?’’.

Набережной в нашем смысле в древнем Риме не было. Вдоль реки, подходя к самому берегу, тянулись ряды строений, пеимущественно складов, с площадками для выгрузки судов; от этих площадок к самому Тибру спускались невысокие лестницы, по которым грузчики вносили наверх товары. За складами начинались улицы, одни- параллельно Тибру, другие- перпендикулярно к нему.

Улицы часто назывались по тем ремесленникам или торговцам, которые там обосновались. На Эсквилине, возле храма Матери- Земли, проходила улица Сапожников- специалистов по выделке сандалий (vicus Sandalarius), спускавшаяся к Субуре и пересекавшая ее. На этой улице Август поставил знаменитую статую Аполлона, которая и стала именоваться по улице- Apollo Sandalarius. Была улица Шорников (vicus Lorarius); где она находилась, неизвестно; улица Хлеботорговцев (vicus Frumentarius) по соседству с хлебными складами на Тибре под Авентином. На Авентине был взвоз Капсариев (капсариями назывались люди, под охрану которых моющиеся в банях отдавали свою одежду). В одной из надписей упоминается ‘’капсарий из Антонионовых терм’’; большинство жителей этого взвоза состояло, очевидно, из капсариев, обслуживавших термы Каракаллы.

Иногда улица получала имя того, кто ее проложил: взвоз Пуллия, ведший от Субуры к западной оконечности Оппия, и взвоз Коскония (где находился, неизвестно) были названы по имени своих устроителей. Публициев взвоз, по которому можно было въехать на Авентин (‘'раньше это была крутая скала’’,-Ov. f. IV.280-294), был устроен и вымощен Луцием и Марком Публициями Маллеолами, курильными эдилами 238 г. до н.э. Они употребили на это дело штрафные деньги, полученные с крупных скотоводов, нарушивших закон о норме скота, которых разрешалось пасти на государственных пастбищах. Иногда название улице подсказывала легенда или историческое воспоминание: на Авентине улицы Большого и Малого Лаврового Леса (vicus Loreti Maioris и Vicus Loreti Minoris) проходилм по тому месту, где раньше росла лавровая роща. ‘’Их назвали так или потому, что здесь рос лавровый лес, который потом срубили и на месте которого построились’’. ‘’Проклятой’’ называлась улица на Эсквилине, где, по преданию, Туллия переехала через труп своего отца Сервия Туллия. На Патрицианской улице (vicus Patricius) ‘’жили по преданию Сервия Туллия патриции: если бы они что-либо замыслили против него, их можно было бы одолеть, действуя с высот’’ (улица шла в низине между Циспием и Виминалом); таково по крайней мере объяснение Феста (247). Иногда имя определялось каким-нибудь характерным признаком самой улицы: Высокая Тропа (Alta Semita) проходила по гребню Квиринала, Длинная улица (vicus Longus) пересекала всю долину между Квириналом и Виминалом, Пыльная (vicus Pulverarius) находилась возле ломок пуццоланы между Аппиевыми и Ардеатинскими воротами. Были улицы, названные по владельцу какого- нибудь дома, по храму или памятнику: улица Камен на Целии- по святилищу этих богинь; улица Цезетия (vicus Caeseti) где-то между Авентином и Тибром- по дому Цезетия Руфа, который Фульвия, жена Антония, мечтала приобрести. Отказ Руфа стоил ему головы. Случалось, что имя улице давала какая- нибудь этническая группа, здесь проживавшая: Африканская улица на Эсквилине (vicus Africus) получила, по словам Варрона, это название потому, что здесь во время Пунийской войны держали под охраной заложников из Африки. Об Этрусской улице мы уже говорили.

У кварталов были тоже свои имена, которые давались часто по главной улице этого квартала: был Кривой квартал с Кривой улицей на Эсквилине (его обитатели звались vicocurvenses), квартал Матери Венеры с улицей того же имени на Авентине (его жители именовались venerenses). На Эсквилине за Эсквилинскими воротами был фонтан со статуей Орфея, которого окружали звери и птицы; обитатели этого квартала были orphienses.

Человеку, который плохо знал Рим, приходилось трудно, если он вынужден был один, без провожатого, разыскивать нужную ему улицу и нужный дом: на улицах не было табличек с их названиями, а на домах не было номеров. К этому надо прибавить, что если главная улица квартала всегда имела название, то маленькие улочки, тупики и переулки часто оставались безымянными. Многоэтажные дома были такого же уныло- стандартного вида, как и современные многоквартирные дома в больших городах, и веселый анекдот, рассказанный автором’’ Риторики Гереннию’’, показывает, как легко было сбиться и запутаться в Риме. Улицу без названия приходилось определять путем описательным. Асконий в своем комментарии к утерянной речи Цицерона’’ За Скавра’’ пишет, что дом последнего находился на Палатине; надо, спустившись по Священной Дороге, взять в первую боковую улицу налево и спрашивать дом Цецины Ларга, который был консулом вместе с Клавдием: ему теперь принадлежит дом Скавра. Фест сообщает, что мусор из храма Весты за 17 дней до июльских календ выносят в тупик, находящийся почти посередине Капитолийского взвоза(466); тупик имени не имеет, равно как и улица, где жил Скавр.

Для точного указания дома называют имя его владельца: мы уже видели это у Аскония. ‘’Ты не будешь чужой для Юлия,-обращается Марциал к своей книжке, которую он посылает в Рим (сам он в это время жил в Цисальпинской Галлии),- сразу же ищи его в начале Крытой улицы в доме, который раньше принадлежал Дафнису’’. Имя человека, построившего дом или долго в нем жившего, иногда прочно закреплялось за этим домом: особняк, где жил Аттик, а до него еще его дядя, продолжал называться Тамфилиевым. Иногда дом находили, отсчитывая число зданий от какого-то определенного пункта. ‘’Вот место и район, которые указал мне мой господин… седьмой дом от ворот; там и живет сводник, которому он велел отнести эти деньги’’. Несмотря на это указание, Гарпакс считает более верным спросить у кого- нибудь, где живет Баллион. Катулл сообщает адрес одной подозрительной харчевни таким образом:’’… она находится у девятого столба, считая от храма Кастора и Поллукса’’. Хорошими указателями служили вывески на лавках и мастерских; на них обычно изображались предметы, которые здесь выделывались и продавались, или какой- нибудь памятник искусства, находящийся по соседству и широко известный.

Для топографии Рима драгоценным материалом оказываются ошейники, которые хозяева надевали на рабов и собак. Надписи на них обычно стандартны: 1) имя хозяина, 2) его адрес, 3) редко- имя раба и 4) обычная формула: ‘’Держи меня, потому что я убежал, и приведи обратно’’. Хозяин, дороживший своей собственностью, конечно, старался дать адрес как можно точнее: ‘’V район, на площади Макария’’; ‘’На взвозе Триария’’; ‘’на Авентине возле Дециевых терм’’; ‘’в XII районе, возле бани Скрибаниола’’; ‘’возле храма Флоры по соседству с домом, где собирается коллегия циркольников’’. Нас эти адреса поражают своей неточностью, но при маленьких размерах римских кварталов указания на место, в этом квартале всем известного, было достаточно. При любви южан к уличной жизни и при римской общительности можно не сомневаться, что ряд людей сразу же указывал, где ‘’возле Дециевых терм’’, живет такой-то. Лица, занимавшие высокий пост или находившиеся большей частью в таком месте, которое все знали, обходились даже без таких, ‘’куцых’’, на наш взгляд, указаний. Нечего было сообщать, куда отвести Минервина, раба Италика, тессерария XII’’ городской когорты’’: каждый мальчишка знал, где она стоит. ‘’Я Мирсий из парка Клодия Гермогениана, префекта города’’- такой надписи на бронзовой пластинке было совершенно достаточно, чтобы сбежавший сторожевой пес Мирсий был доставлен хозяину.


  1. ^ Популярные места отдыха у римлян

    1. Форум и Священная Дорога

Римские холмы были когда-то густо одеты лесом; западный край Оппия назывался Fagutal, потому что здесь росла буковая роща (fagus- ‘’бук’’); храм Юноны Луцины на Циспии находился в роще, Целий, по словам Тацита, назывался в древности Кверкветуланом (quercus- ‘’дуб’’), потому что весь зарос густым дубовым лесом. О роще лавров на Авентине уже не упоминалось. К концу республики от этих рощ и лесочков или ничего не осталось, или уцелели только жалкие группки или отдельные деревца. Свою тоску по зелени городская беднота удовлетворяла ‘’подобием садов’’: разводила цветы и всякие травы у себя на окошках. Римские улицы, тесные, шумные, с галдящей толпой, через которую было не пробиться, не были, конечно, местом для отдыха и прогулок. Было, однако, в республиканском Риме два места, где городские жители любили собираться в часы досуга: Форум и Священная Дорога.

Форум был местом встречи и деловых людей, и бездельников. Около’’ колодца Либона’’- каменной загородки, поставленной по поручению сената неким Скрибонием Либоном в том месте, куда ударила молния, собирались обычно ростовщики. Овидий советовал несчастному влюбленному отвлекаться от своей печали, думая о той неприятности, которая его ждет: в ближайшие календы ему предстоит расплачиваться с ростовщиком у ‘’колодца’’. Недалеко отсюда находился ‘’преторский суд’’: деревянная платформа, которую в середине II в. до н.э. перенесли с комиция на Форум. Гораций среди ‘’сотен дел’’, которые обрушиваются на него в городе, вспоминает, как раб Росция передавал ему просьбу господина явиться в этот суд к 7 утра. Вечерами он, однако, любил прогуливаться по Форуму, замешавшись в пестрой толпе. У Форума были свои завсегдатаи (forenses), среди которых находилось немало людей сомнительной репутации. В Юлиевой базилике располагались игроки, память о которых до сих пор сохранилась, так как в портике, на плитах белого мрамора, они выцарапали свои ‘’игральные доски’’, круглые и четырехугольные; странствующие гадатели собирали вокруг себя доверчивых клиентов, но послушать их предсказания останавливались и скептики, вроде Горация. Здесь собирались заядлые политиканы, обсуждавшие вопросы войны и мира: лучше, чем полководец, ушедший в поход, знали они, как провести войско, где разбить лагерь, когда начать военные действия и когда лучше посидеть смирно. Здесь рождались новости, ‘’у которых никогда не оказывалось отца’’, но которые сразу приобретали вес и значение реального события. ‘’Те, кто всегда толчется под рострами, - писал Целий Цицерону, - разнесли по всему городу и по Форуму известие, что ты погиб: Кв. Помпей убил тебя в пути’’. Отсюда расползались мрачные слухи, сразу будоражившие город; Гораций, близость которого к Меценату была известна, не мог отбиться от беспокойных расспросов: ‘’как дела в Дакии?’’, ‘’где будут нарезать землю солдатам, в Сицилии или у нас в Италии?’’.

Вторым любимым местом прогулок была Священная Дорога. Сюда приходили полюбоваться ювелирными изделиями, выставкой драгоценных камней, цветами и фруктами, красота которых прельщала римлян не меньше, чем красота камней. Богатые люди приходили сюда купить или заказать что-либо искусному мастеру. Здесь часто прохаживался Гораций, и тут его как-то раз и поймал докучливый нахал, испортивший ему весь день. Разбогатевший выскочка разгуливает здесь взад и вперед ‘’в своей тоге в шесть локтей’’, не обращая никакого внимания на негодующие взгляды, которыми провожают его исконные римляне.

Если Форум и Священная Дорога привлекали к себе и бедняков, и людей со средствами, то были у последних в городской черте и места настоящего отдыха, далекие от городского центра, устроенные со всеми удобствами и роскошью, которые были доступны владельцу. Родовая и денежная аристократия Рима владела парками; за Тибром находился парк Клодии, возлюбленной Катулла, устраивавшей здесь праздники, отголосок которых дошел до нашего времени; Цицерон просил Аттика именно здесь присмотреть ему парк, где он бы мог поставить святилище в память своей умершей дочери. Тут же был парк, принадлежавший Цезарю.

    1. общественные развлечения

Общественные развлечения и зрелища в Риме носили название луди (игры). Многие из таких зрелищ финансировались правительством, так как они являлись составной частью религиозного календаря. Существовало три вида зрелищ: театральные представления (луди сценици), гонки на колесницах (луди цирценсес) и гладиаторские бои и травля диких зверей (мунера). Вначале эти представления происходили в одном и том же месте друг за другом, развлекая публику весь день. Однако в эпоху Империи каждое из них происходило отдельно друг от друга, часть в специально построенных для этого зданиях.

Самым популярным спортивным зрелищем в Древнем Риме были гонки на колесницах, которые происходили на специальной арене, так называемом цирке или ипподроме. В день обычно проходило 24 заезда, в каждом из которых участвовало 12 колесниц, представлявших 4 разные команды. Представители четырех команд носили одежды разных цветов: красного, зеленого, голубого и белого. Руководил гонками какой-нибудь крупный государственный деятель (иногда- лично император), подавший знак к началу заезда, бросив белый платок со своей возвышенной трибуны.

Центральная часть арены (спина), возвышалась над остальной ареной, и с обеих концов на них устанавливались по три каменных столба.

Каждый заезд обычно состоял из семи кругов. Отсчет кругов велся с помощью каких- либо вращающихся предметов, например, изображений дельфинов или огромных яиц, закрепленных на столбах или на возвышении спины. Соперники боролись за место как можно ближе к спине, так как это позволяло описывать самый короткий круг на повороте- самом опасном месте скачек. Колесничий обматывал поводья вокруг своего тела, а в руке держал особый нож, чтобы обрезать их, если он будет выброшен из колесницы.

    1. комплекс терм

Восторгаться добрым старым временем было модой у писателей- моралистов I в. н.э. Сенека и Плиний старший перекликаются здесь друг с другом; Горацию часто приходила охота почитать нравоучения своим современникам; Ювенал использовал жизнь предков как своего рода склад оружия, неисчерпаемый запас которого давал богатые возможности избивать потомков. Во всем этом была и поза, и риторика, и трафарет, но был и подлинный восторг перед суровой и строгой простотой старинного быта, и подлинное возмущение современной роскошью и распущенностью. Моралиста умиляла эта простота; литературная выучка и художественный талант подсказывали, что эта простота окажется великолепным фоном, на котором прихотливая роскошь потомков выступит в очертаниях особенно неприглядных. Накладывать этот фон можно было по множеству поводов; очень выгодной темой были ‘’бани и мытье прежде и теперь’’. Сенека не преминул ее разработать. Со ссылкой на тех, кто ‘’рассказал о нравах древнего Рима’’ (вероятно, имеется ввиду Варрон), он указал, что, в противоположность нынешним, у людей старого века не принято было ходить каждый день в баню; ежедневно мыли только руки и ноги, потому что на ‘’них оседала грязь от работы’’; ‘’целиком мылись только по нундинам’’.

Вряд ли было на самом деле так. Трудно представить себе, чтобы человек, проработавший в поле целый день или проведший его в грязи и духоте римских улиц, взмокший от пота, в шерстяной рубахе, которая, несомненно, ‘’кусалась’’, потому что шерсть была домашней грубой выделки, не испытывал ежедневно потребности вымыться с головы до ног. Если поблизости не оказывалось ни реки, ни озера (к услугам обитателей Рима был Тибр), то каждому было доступно облиться холодной водой или пополоскаться в широком ушате. Слова Сенеки надо понимать так, что баню топили только раз в неделю. Обычай этот сохранился и в I в. н.э., но только для рабов.

Щепетильное чувство пристойности, характерное для древнего римлянина, не допускало, чтобы отец мылся вместе со взрослым сыном или тесть с зятем. Старшее поколение должно было появляться на люди вообще, а на глаза молодежи особенно в благообразии безукоризненном. Нагота всегда несколько коробила римлян, и окончательно разбить это предубеждение ‘’сурового победителя’’ плененной Греции не удалось. Люди состоятельные неизменно обзаводились собственной баней в своем поместье, а иногда и в городском особняке, маленькой, где одновременно мог мыться только один человек; она состояла обычно из двух тесных комнаток: теплого предбанника и жарко натопленного помещения для мытья. Сенека оставил описание такой старинной баньки, которую выстроил у себя в Литерне Сципион Африканский. Была она тесной, темноватой (‘’предки наши считали, что жарко бывает только в темной бане’’), с окнами, похожими скорее на щели, и топкой по-черному. Не все, однако, могут иметь собственную, хотя бы и крохотную, баню, и в Риме уже с III в. до н.э. появляются бани общественные, тоже ‘’темные и просто оштукатуренные’’. Они находились в ведении эдилов, державших над ними санитарный надзор; ‘’требовали чистоты и температуры полезной и здоровой’’. Сенека умилялся при мысли, что ‘’в этих местах, широко открытых народу’’, Катон, Фабий Максим, члены семьи Корнелиев своей рукой меряли, достаточно ли нагрета вода. В Риме к концу I в. до н.э. насчитывалось 170 общественных бань; одни из них принадлежали городу, другие- частным владельцам. Цицерон неоднократно упоминает последние; у Марциала рассеяны воспоминания о ‘’Грилловой мурье’’ (Грилл был хозяином плохой бани) и ‘’Эолии’’ Лупа, получивший наименование острова, где жил царь ветров, вероятно, в насмешку- за ее сквозняки. В IV в. до н.э. в Риме имелось около тысячи бань; в среднем на каждый район их приходилось от 60 до 80. Без общественных бань нельзя представить себе самого захолустного италийского городка; их строят даже в селениях. Плиний пишет, что под Лаврентом, в деревне, соседней с его усадьбой, было три бани и, видимо, настолько хороших, что Плиний, избалованный роскошью собственных банных помещений, не брезговал этими деревенскими банями,- ‘’когда внезапно приедешь, задержишься ненадолго и увидишь, что свою баню топить не стоит’’ (epist. II.17.26). Человек, искавший популярности среди своих земляков или одержимый той любовью к своему городу, которая так характерна для древнего италийца, поправляет на свои средства обветшавшую баню или дарит сограждан право на вечные времена ею бесплатно пользоваться. Агриппа в бытность свою эдилом (33 г. до н.э.) предоставил всему населению Рима даровое посещение бань в течение года, уплатив из собственных средств годовой доход, который рассчитывали получить от бань их владельцы или арендаторы (город обычно сдавал выстроенные им бани в аренду). В Ланувии два отпущенника в благодарность за честь избрания их в севиры ‘’ отремонтировали раздевальню, в которой по причине ветхости обвалилась штукатурка, устроили новый бассейн, поставили новый бронзовый таз (labrum) с тремя трубами в виде корабельных носов, из которых била вода’’. Марк Валерий, высший магистрат Ланувия, на свои средства поправляет мужские и женские бани, которыми пользовались, видимо, жители пяти кварталов, ближайших к этим баням. В Пренесте Аврунцей Котта ‘’колонистам, жителям, гостям, приезжим и рабам их из своих средств предоставил навеки право бесплатно мыться’’. В Бононии Т. Авиазий, ‘’желая сохранить имя своего сына’’, завещает городу 4 млн сестерций, доход с которых обеспечит ‘’бесплатное мытье навеки мужчинам и детям обоего пола’’. Надписей подобного содержания можно найти немало. Как дорожили люди своей баней, видно из одной трогательной надписи, которую жители какого-то ‘’Лукрециева округа’’, зависевшего от города Арелате (ныне Арль в Провансе), поставили в честь севира Корнелия Зосимы, поехавшего в Рим, чтобы ‘’рассказать императору Антонину Пию об обиде нашей’’. Зосима терпеливо жил в Риме, ‘’излагал начальникам провинций обиду нашу’’ и восстановил бесплатный вход в баню, ‘’которую отняли от нас и которой мы пользовались больше 40 лет’’. Горячая благодарность, с какой люди откликаются на предоставление им бесплатной бани, свидетельствует о том, что главными посетителями бань была беднота, для которой много значило сэкономить и несколько жалких грошей, взимаемых как плату за вход. В Риме эта плата равнялась одному квадранту, т.е. 1/4 асса, что составляло в месяц при ежедневном посещении бани меньше двух сестерций. Плата не всюду, правда, была одинаковой: в маленьком шахтерском городке Випаске мужчины платили арендатору бани пол-асса, а женщины- целый асс. С маленьких детей, в Риме по крайней мере, платы не взималось вовсе.

Римляне строили бани всюду, где они селились или надолго останавливались. Развалины их находят во Франции и Англии, по Рейну, Некару и Дунаю, но наилучшее представление о римских банях дают хорошо сохранившиеся остатки помпейских бань. В этом маленьком городке было две городских бани (третью начали строить незадолго до катастрофы, и она осталась незаконченной). Одни расположены за Форумом к северу- их и называют Форумскими, по местоположению, или Малыми по сравнению с другими банями, которые получили от археологов название Стабиевых, потому что одной стороной выходили на улицу, шедшую по направлению к городу Стабиям. Стабиевы бани построили еще во II в. до н.э., в то время, когда Помпеи были самостоятельным самнитским городом; их ремонтировали и переделывали в 80-х годах I в. до н.э. и еще позднее, в императорское время. Строить Малые бани начали тогда же, когда приступили к первому ремонту Стабиевых, т.е. в первые годы существования римской колонии. Сохранилась надпись, в которой помпейские магистраты, дуумвир Цезий и эдилы Окций и Неремий, сообщают, что бани эти сооружены по постановлению городского совета на городские средства, строились под их надзором, и они приняли постройку. В этих банях особенно ясно сказываются вкусы того времени и тех слоев римского общества, которые не очень соблазнялись греческими выдумками и больше придерживались доброй родной старины; с них поэтому мы и начнем.

Малые бани вместе с лавками и мастерскими, окружавшими их с двух, если не с трех, сторон, занимали целый квартал и состояли из двух отделений, мужского и женского, значительно меньшего. В мужское вели три входа: из одного попадали прямо в раздевальню; через два других можно было с двух противоположных улиц войти в садик, примыкавший одной стороной к задней стене лавок и окруженный с двух сторон дорической колоннадой; с третьей находился криптопортик, сводчатый коридор с арочными окнами. В этот садик заходили посидеть, подождать, если в бане много людей, поговорить, пересказать городские новости и сплетни, выслушать добавления к ним и поправки, а главное- насладиться отдыхом, свободным временем, непритязательной болтовней. На садик смотрела закрытая с трех сторон беседка-экседра (4,75x5.9 м), которая по вечерам освещалась светильником, поставленным в нише тепидария так, что свет от него одновременно падал и в раздевальню, и в беседку, беседка непосредственно примыкала к раздевальне. В банях нашли больше тысячи светильников: очевидно, много людей мылось уже в сумерках. Посидев, поговорив, посетители направлялись наконец через коридор, на сводчатом потолке которого были по голубому фону золотые звезды, в раздевальню- аподитерий (от греческого apodyo- ‘’снимаю’’). Это была длинная комната (11,5х6,8 м), свод которой (потолки во всех трех помещениях бани были сводчатыми) опирался на мощный карниз, украшенный пестрыми лепными грифами, амфорами и лирами; между ними вились прихотливые арабески. Стены были выкрашены желтой краской, потолок разделан белыми квадратами с красным бордюром, пол выложен грубой простой мозаикой. По стенам шли длинные скамейки с приступками; в стенах остались следы от деревянных костылей, на которых укреплены были полки, для складывания одежды. Аподитерий освещался окном (1 м шириной, 1,7 м высотой), проделанным под самым сводом в узкой стене комнаты; в него была вставлена бронзовая рама, застекленная толстым (13 мм толщиной) матовым стеклом и вращавшаяся на двух цапфах, вделанных вверху и внизу посередине оконного проема. Этот люнет был орнаментирован продуманно и прекрасно: мощные тритоны с большими сосудами на плечах, выполненные рельефом, а в оконной нише под самым окном- огромная маска Океана или какого-то речного божества. На аподитерий выходила маленькая комнатка, где, вероятно, хранилось масло для натирания, всякие банные принадлежности и сидел капсарий (от capsa- ‘’большая коробка’’), раб- сторож, который за малое вознаграждение прятал у себя одежду и вещи посетителей: воровство в банях было явлением частым.

Кроме платы, вносимой посетителями, у хозяина имелись и другие статьи дохода. В Помпеях владелец бань в VIII районе устроил при них собственно харчевню, где посетители могли и выпить, и закусить. Не все посетители являлись в сопровождении собственной прислуги, помогавшей при мытье, и хозяин предоставлял своим клиентам возможность пользоваться услугами его рабов, которые за скромную плату стерегли их одежду, массировали, натирали оливковым маслом, выдергивали особыми щипчиками волосы (мода императорского времени требовала, чтобы волос под мышками не было).

Из аподитерия можно было пройти или к холодному бассейну в фригидарий (frigidus- ‘’холодный’’), или завернуть налево в тепидарий (tepidus- ‘’теплый’’).

Фригидарий представлял собой помещение снаружи квадратное, а внутри круглое; диаметр этого круга 5,74 м, и площадь его увеличивалась четырьмя полукруглыми нишами высотой 2,2 м и диаметром 1,6 м. В этой круглой комнате был устроен бассейн диаметром 4,31 м (вверху); на полметра ниже пола вокруг него шла скамья шириной в 0,28 м, а пониже с одной стороны сделана еще ступенька, чтобы легче было спускаться в воду; бассейн неглубок- всего 1,3 м. Фригидарий этот целиком сохранился; не хватает только воды, которая когда-то била мощной струей из медной трубы, находившейся против входа (отверстие ее равно в диаметре 13 см) на высоте 1,2 м от пола. Пол, бассейн и скамья выложены белым мрамором. Окно проделано в куполе с таким расчетом, чтобы в помещение попадало как можно больше солнца. Купол, имеющий форму усеченного конуса, выкрашен голубой краской; стены расписаны по желтому фону зелеными растениями. Художник хотел, чтобы посетителям фригидария казалось, будто они моются под открытым небом. Надо сказать, что замысел этот был гораздо тоньше осуществлен в Стабиевых банях: стены прелестно расписаны деревьями и кустами, образующими густую чащу, в которой порхают птицы; из ваз в форме цветочных чашечек бьют фонтаны, и над всем расстилается голубое небо. Роспись эта, к сожалению, сильно повреждена.

Из аподитерия можно было пройти и прямо в тепидарий, большую прямоугольную комнату (10,4х5,6), где никогда не мылись, а только прогревались, иногда даже в одежде, подготовляясь таким образом к переходу в жаркую атмосферу кальдария. Здесь в стенах были проделаны ниши, куда складывали одежду; по краям перегородок между нишами стояли маленькие (0,61 м высотой) терракотовые фигурки обнаженных гигантов; на вытянутых мощных руках они держали тяжелый карниз сводчатого потолка. Потолок богато украшен лепной работой: белые рельефные фигуры, большие и малые (Ганимед, похищенный орлом, Амур с луком, Аполлон верхом на грифе, маленькие амуры, которые правят дельфинами, львы в квадратах, ромбах, кругах и многоугольниках по фиолетовому, белому и светло- голубому фону, над карнизом переплет арабесок, белых на белом фоне). Стены выкрашены красной краской; свет падает через окно, такое же, как в аподитерии, и так же проделанное под самым сводом.

Обогревался тепидирий по-старинному: очень большой жаровней (2,12х0,77 м), которую подарил некий Нигидий Ваккула (‘’коровка’’), украсивший переднюю стенку этого дара своим ‘’гербом’’- горельефом коровы. Дно этой жаровни представляло собой решетку из бронзовых полос; на нее клали кирпичи, засыпали их пемзой и только потом уже накладывали раскаленных углей (такое же отопление было первоначально и в Стабиевых банях).

Дверь из тепидария несколько наискосок от той, через которую входили из аподитерия, вела в кальдарий, самое жаркое помещение во всей бане (calidus- ‘’горячий’’), где посетитель уже через несколько минут обливался потом. Помещение это, вытянутое в длину, как и тепидарий, значительно превосходило его размерами (16,25х5,35 м). С одной стороны оно заканчивалось глубокой, полукруглой нишей, где на толстой подставке из лавы в 1 м высотой стоял огромный, но неглубокий таз (labrum) диаметром почти 2 ½ м (именно такой таз поставили в Ланувии двое новых севиров). В него была проведена бронзовая труба, из которой бил фонтан. Под этим душем (вода, вероятно, была тепловатой) обмывались после мытья в горячей ванне, помещавшейся у противоположной стены и занимавшей почти весь этот конец кальдария (ванна эта называлась alveus или solium; тут она была белая мраморная , имела в длину 5,05 м, в ширину 1,59 м, но в глубину только 0,6 м). В ней свободно могло усесться человек десять; заднюю стенку ванны поставили с наклоном, чтобы к ней удобнее было прислониться. В нише над тазом пробито четыре окна: одно большое прямоугольное, под ним маленькое круглое и по сторонам его два больших квадратных: строители бани позаботились о том, чтобы в этом жарком и душном помещении не застаивался пар и был доступ свежему воздуху.

Росписи в кальдарии не было: от влажного, насыщенного паром воздуха краски все равно скоро бы погибли. Только в куполе над тазом имелся рельефный орнамент: крылатые женщины парят в высоте. Зато очень остроумно устроен сводчатый потолок: от одного карниза до другого по всему своду шли поперечные желобки, которые подчеркивали и форму потолка и в то же время образовывали ряд маленьких каналов, по которым стекала вода, образующаяся от осевшего пара. Обогревался кальдарий горячим воздухом, который шел по трубам, проложенным в стене; горячим воздухом прогревался и ‘’висячий пол’’.

Женское отделение устроено гораздо проще: отдельного фригидария нет; бассейн с холодной водой, значительно меньших размеров, чем в мужском отделении, находился в аподитерии, но зато горячим воздухом отапливался не только кальдарий, но и тепидарий. От мужского отделения женское было наглухо отделено; у него был свой дворик или садик, где на одной колонне стояли солнечные часы, а на другой, вероятно, какая-то статуя.

И в Малых, и в Стабиевых банях было женское отделение; в Центральных его нет. Мылись здесь мужчины в одно время, а женщины в другое? В маленьких городках, где не было средств выстроить особое отделение для женщин, так и поступали; в уже упомянутом Випаске, например, женщинам полагалось мыться в первую половину дня, а мужчинам во вторую, после 2-3 часов дня. Предназначались Центральные бани для одних мужчин? Или женщины и мужчины мылись вместе? Что такой обычай существовал в Риме, мы это знаем, но все эти Галлы, Савфеи и Лекании, которых поминает Марциал и которые мылись ‘’вместе с юношами и стариками’’, были женщинами определенного типа. К ним можно добавить еще эмансипированных любительниц спорта, которые мелькают у Марциала и Ювенала, и, возможно, женщин типа Клодии, любовницы Катулла. Во всяком случае Плиний имел основание взывать к тени Фабриция: ‘’О, если бы он увидел… женщин, которые моются вместе с мужчинами!’’ (XXXIII.153), а императоры- издавать запретительные постановления. Адриан ‘’установил раздельное мытье для мужчин и женщин’’, но, видимо, распоряжение это было вскоре забыто, так как Марку Аврелию пришлось сызнова ‘’воспретить совместное мытье’’. Гелиогабал разрешил его и сам ‘’всегда мылся вместе с женщинами’’. Александр Север вновь запретил ‘’смешанные бани’’.

‘’Бани, любовь и вино- до старости жили мы вместе’’: неизвестный автор поставил слово ‘’бани’’ впереди по требованию гексаметра, но они вправе занять это место и по своему значению в жизни древнего римлянина. Ежедневное посещение бани- оно вошло в обычай с I в. н.э.- предписывалось элементарным правилом гигиены, требовавшей соблюдения физической чистоты: в южном климате, под знойным солнцем, в тесноте, пыли и грязи городских улиц и квартир-конур это требование без ежедневного мытья было бы неосуществимо. Затем баня, по воззрениям тогдашней медицины, принадлежала к числу действенных врачебных средств, и при лечении некоторых болезней без нее нельзя было обойтись. А кроме того, бани были местом встреч и сборищ, веселых игр и спортивных радостей. Марциал, перечисляя то, чем красна жизнь, называет рядом с избранными книгами баню. На одной из плит Тимгадского форума выцарапана игральная доска, и в ее клеточки какой-то досужий игрок постарался вписать формулу, которая объясняла, в чем смысл жизни: ‘’охотиться, мыться, играть [в кости], смеяться- это вот жизнь’’.

Хозяин убирает бани статуями и колоннадами, которые ‘’ничего не поддерживают’’, но поставлены как украшение и показатель затраченных средств, устраивает искусственные водопады, чтобы слушать ‘’шум воды, скатывающейся по ступеням’’, заказывает дорогие мозаики для полов; ‘’мы дошли до таких прихотей, что желаем ступать только по драгоценным камням’’; ‘’наши бассейны обложены фасосским мрамором, который когда-то редко видели и в храме’’. (Sen. epist. 86.6-7).
Заключение

Римское искусство первых веков империи представлено в провинциях многими памятниками. Назовем лишь некоторые. Это ‘’Мэзон каррэ’’-‘’Квадратный дом’’ в Немаузе в Нарбоннской Галлии (нынешний южнофранцузский город Ним): обнесенный коринфской колоннадой небольшой храм, построенный в 16 г. до н.э. Агриппой и посвященный внукам Августа- Гаю и Луцию Цезарям. Не менее знаменит римский акведук первой половины I в. н.э. длиной 262.5 м, высотой 47.4 м, сооруженный близ того же города Немауз и называемый ныне Пон дю Гар. Красивый двухъярусный акведук служит сегодня украшением живописных окрестностей Нима. В том же Ниме и Арле сохранились римские амфитеатры, в Трире, древней Августе Тревирорум,- Порта Нигра, хорошо укрепленные городские ворота. Испания славится величественным акведуком в Сеговии, Северная Африка- комплексом городских построек начала II в. н.э., включая арку Траяна, в Тимгаде и Алжире; хорошо известны археологам и туристам также римские руины города Кирена в Ливии.


Список использованной литературы

  1. Куманецкий К. История культуры Древней Греции и Рима: Пер. с пол. –М.: Высш. шк., 1990.

  2. РИМЛЯНЕ. Иллюстрированная мировая история. –М.: Росмэн, 1998.

  3. Сергеенко М. Е. Жизнь древнего Рима. –С.-Пб.: Издательско- торговый дом ‘’Летний сад’’; Журнал ‘’Нева’’, 2000.

Реклама:





Скачать файл (117.5 kb.)

Поиск по сайту:  

Учебный материал
© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru