Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Реферат - Гладиаторские бои - файл 1.doc


Реферат - Гладиаторские бои
скачать (124.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc125kb.05.02.2012 10:44скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Санкт-Петербургский Государственный Университет Культуры и Искусства
Кафедра музееведения и экскурсоведения

Гладиаторские бои

Реферат по курсу

История древней культуры

студентки 107 группы

Соболевой Натальи Александровны

Проверил: Суворов Николай Николаевич
Санкт-Петербург

2005 г.
План:
I. Введение……………………………………………………………3 стр
II. Основная часть
1.История возникновения и развития…………………………………………… 4 стр

2.Участники гладиаторских игр………………………………………………… 8 стр

3.Типы гладиаторов………………………………………………………………… 11 стр

4.Содержание гладиаторских игр………………………………………………..13 стр
III. Заключение……………………………………………………. 19 стр
IV. Список использованной литературы……………………….20 стр

^ I. Введение

Недалеко от Неаполя, в Капуе и ее окрестностях, было особенно много казарм, где гладиаторы – прежде всего военнопленные и рабы – по изощренной и испытанной системе, как спортсмены к состязаниям, готовились физически и психологически к кровавым показательным боям. Убить противника или умереть – так гласил закон, вынуждавший их выступать на арене друг против друга. Их страшная борьба не на жизнь, а на смерть служила одной – единственной варварской цели – пощекотать нервы жадной до развлечений толпе свободных римских граждан.

Иногда маленькой группе этих доведенных до отчаяния людей удавалось бежать из строго охраняемых школ. Но их надеждам на то, чтобы избежать жестокой смерти на арене, не суждено было сбыться. Их преследовали, как преступников, совершивших побег из своих тюрем; им не удавалось избежать злого рока. Смерть была неминуема – в схватке с преследователями, на кресте или же снова в амфитеатре.

Мечта о свободной жизни оставалась мечтой.

^ II. Основная часть.

1. История возникновения и развития гладиаторских игр.

Прошло почти 500 лет с момента основания города Рима1, прежде чем там состоялся первый бой гладиаторов, засвидетельствованный историческими источниками. В самом начале первой Пунической войны2, в 264 г. до н.э., два сына умершего Децима Юния Брута Перы выставили на тризне на Бычьем рынке (Forum Boarium) три пары фехтовальщиков, одновременно сражавшихся друг против друга. И хотя с этого началось быстрое развитие римской гладиатуры, фехтовальные игры зародились все же несколькими веками раньше. Римлянам были известны и раньше человеческие жертвоприношения в честь умерших, принявшие позже более мягкую форму боев гладиаторов; поэтому было бы неверно утверждать, что сыновья Брута Перы неожиданно изобрели этот вид погребальных игр.

О человеческих жертвоприношениях на тризнах скифов сообщал еще древнегреческий историк Геродот (484-425 гг. до н.э.), а в “Илиаде” Гомера мы читаем о похожих ритуалах греческого войска под стенами Трои при погребении Патрокла.

Именно эти погребальные церемонии в честь Патрокла встречаются снова и снова в Италии в росписях гробниц этрусков, живших к северу от Тибра, в городах-государствах, слабо связанных друг с другом. В ярком этрусском искусстве явно прослеживается греческое и восточное влияние. Причина, по которой этруски избрали именно этот жестокий сюжет главной темой своей надгробной живописи, кроется, вероятно, в их собственном религиозном обычае, которого они упорно придерживались: так же как при погребении Патрокла, они практиковали жертвоприношения военнопленных, для успокоения душ своих павших, с тем чтобы таким образом умилостивить богов кровью.

Но еще раньше этруски превратили простое заклание военнопленных, приносимых в жертву при погребениях, в нечто другое, а именно в их борьбу не на жизнь, а на смерть у могил и на арене. До нас дошли этрусские погребальные урны второй половины III в. до н.э., на которых изображены такие фехтовальные игры. На этих изображениях в двух случаях галлы противостоят своим соплеменникам, а в одном случае – галлы фракийцам. Оба этих сочетания хорошо известны нам по более поздним гладиаторским боям римлян.

Можно предположить, что эти рельефы на этрусских погребальных урнах возникли не в том же году, что и сами боевые игры. Скорее это художественное изображение обычая, который уходит своими корнями в гораздо более раннее время. Таким образом, этруски изобрели гладиаторский бой, а римляне заимствовали его в период этрусского господства в Риме в VI в. до н.э.

Сыновья Брута Перы, выставившие в 264 г. до н.э. на Бычьем рынке в Риме три пары фехтовальщиков на тризне в честь своего умершего отца, таким образом, просто подражали древнему этрусскому обычаю, точно так же как римляне вообще заимствовали у этрусков и другие обычаи: сценические игры, случавшиеся изредка человеческие жертвоприношения и звериные травли. Кровавые бои с дикими животными вели так называемые бестиарии, имевшие свою разветвленную организацию. Росписи VI в. до н.э. в Тарквиниях запечатлели этих людей, брошенных диким зверям, - этрусский обычай, которому позже в Риме суждено было стать развлечением для народа.

На этрусское происхождение показательных боев у римлян указывает и тот факт, что павших гладиаторов убирал с арены этрусский бог мертвых Харун – переодетый раб с молотком, служившим символом божества. Возможно, латинский термин “ланиста”, обозначающий предпринимателя, организатора игр, заимствован из этрусского языка, в котором он имел также значение “палач”.

Долгое время, примерно до конца II в. до н.э., римляне устраивали бои гладиаторов исключительно на погребальных празднествах, которые все еще, особенно в Галлии, носили печать религиозного жертвоприношения. На государственных праздниках с их скачками и сценическими представлениями они еще полностью отсутствовали. Сначала эти показательные бои происходили редко, затем все чаще и становились более дорогими и роскошными. Принесение человеческих жизней в жертву богам при этом не играло никакой роли. Бои гладиаторов становились для любивших зрелища римлян событием, которое добросовестно фиксировали летописцы.

Если в 264 г. до н.э. на уже упомянутой тризне по усопшему Бруту Пере на Бычьем рынке выступили три пары бойцов, то в 216 г. до н.э. на погребальных празднествах в честь М. Эмилия Лепида на Форуме были выставлены уже 22 пары.

В 206 г. до н.э. Сципион дал munus – так назывались гладиаторские игры доимператорского времени – в Новом Карфагене, на юго-восточном побережье Испании, в честь своего усопшего отца и дяди, причем, как подчеркивает Ливий1, сражались руг с другом и добровольцы.

На погребальных празднествах в честь М. Валерия Левина в 200 г. до н.э. уже 25 пар бились в течение четырех дней, а в 183 г. до н.э. при погребении П. Лициния даже 60 пар гладиаторов.

Это щекочущее нервы времяпрепровождение пользовалось у римлян столь растущей популярностью, что в 174 г. до н.э. состоялось уже несколько гладиаторских игр. На самых крупных, устроенных Т. Фламинином в честь умершего отца, в течение трех дней сражались 36 пар. В том же году селевкидский правитель Антиох IV Эпифан1 ввел гладиаторские игры в Сирии, для чего доставил гладиаторов из Рима.

Важным рубежом в развитии и изменении гладиаторских игр является год консульства П. Рутилия Руфа и Г. Малия (или Манлия) Максима. Тогда, т. е. в 105 г. до н.э., преподаватели из школы гладиаторов Г. Аврелия Скавра обучали своему искусству легионы Рутилия. Эта систематическая подготовка солдат в боевом искусстве была призвана противодействовать изнеживающей греческой культуре, которая повсюду задавала тон. Тем самым гладиаторские игры, учитывая их военное значение, получили признание государства. В то же время оба консула впервые официально устроили гладиаторские игры для народа как магистраты, т. е. независимо от заупокойного культа. Из частных ритуалов жертвоприношения они превратились таким образом официально в публичное развлечение. Для упорядочения организации столь популярных гладиаторских игр, значение которых постоянно возрастало, магистраты сначала в Риме, а затем и в муниципиях и колониях2 издавали законоположения о таких мероприятиях. Несмотря на это вмешательство государства, частные лица продолжали устраивать в честь умерших погребальные гладиаторские игры.

О росте популярности гладиаторских боев среди публики свидетельствует римский комедиограф Теренций: в 160 г. до н.э. пришлось внезапно прервать представление его пьесы “Свекровь”, так как распространился слух о том, что именно в это время начнется бой гладиаторов на погребальных играх в честь Эмилия Павла3 - событие, которое, конечно, никто не хотел пропустить.

Большинство зрителей между тем уже не помнили того, что бои “осужденных на смерть” берут свое начало от жертв, приносимых в честь умерших. Они видели в кровавой бойне только щекочущее нервы развлечение, которое привлекало их больше, чем комедийное представление.

Гладиаторов, участвовавших в боях и изображенных, между прочим, на вышеназванных рельефах этрусских надгробий, погребальных урн, иногда называли бастуариями, т.е. “сжигателями трупов”. Таким образом, в течение многих столетий римской истории основным поводом таких гладиаторских игр была память об умерших. Это могли быть не только обожествленные правители, представители знати и государства, но и богатые граждане, например торговцы, которые могли себе позволить такие расходы. Часто это оговаривалось в завещаниях, а родственники умершего должны были выполнить его последнюю волю.

Термин “munus” (во множественном числе – “munera”) постоянно использовался для обозначения гладиаторских игр. Если раньше они проводились исключительно при погребении умерших, то постепенно их перенесли на декабрь, когда справлялись сатурналии – праздники в честь бога Сатурна, связанные вначале с человеческими жертвоприношениями. Человеческой кровью умиротворяли и страшных богов подземного мира, а также богов земледелия.

Переходные состояния римлян в особенности требовали принесения искупительных жертв – это послужило еще одной причиной проведения гладиаторских игр в годовщины дней рождения или смерти, в честь победы или наступления нового столетия, при сооружении новых зданий и освящении статуй или храмов или по другим подобным поводам.
2. Участники гладиаторских игр.

В этих показательных сражениях не на жизнь, а на смерть участвовали военнопленные и осужденные преступники, рабы и нанятые свободные граждане. Одних выпускали на убой без всякой подготовки, других готовили к виртуозному убийству друг друга в течение многих лет.

На протяжении сотен лет в руки римлян в их нескончаемых военных походах попадали целые армии военнопленных, и многие тысячи этих несчастных были обречены окончить свой жизненный путь на арене ради увеселения публики или сначала отправлялись на подготовку в императорские фехтовальные школы. На раннем этапе именно эта “военная добыча” использовалась в первую очередь для гладиаторских игр. От периода Империи до нас дошли сведения о том, как пленные варвары группами сражались друг против друга, например даки и свевы при Августе или британцы на играх в честь британского триумфа при Клавдии в 44 г.

В императорскую эпоху возник обычай принуждать преступников, совершивших тяжкие преступления и осужденных за убийство или разбой, поджог или осквернение храма, государственную измену или военный мятеж, к участию в гладиаторских игр. Это осуждение “к мечу” – ad gladium – и “диким зверям” считалось жестоким видом казни. Осужденные или убивали друг друга на арене, или просто уничтожались гладиаторами, зачастую не имея никакого оружия.

Во времена гонений на христиан в число лиц, совершивших тяжкие преступления, попадало много христиан, отказавшихся воздавать императору божественные почести и считавшихся поэтому явными анархистами и государственными изменниками. Иногда их наказывали розгами, иногда осуждали “ на бой на арене”, иногда бросали на растерзание диким зверям. Таких мучеников, предпочитавших смерть отказу от веры, обычно столь благожелательный император Марк Аврелий (121 – 180 гг.до н.э.) укорял за “голую воинственность” и “театральность”.

Этим отношением объясняется решение императора по поводу запроса наместника Лугдунской Галлии о том, может ли обращаться с осужденными христианами так, как было предложено. В этом сообщении речь шла о верховном жреце галльских провинций, который горько сетовал на то, что обязанность устраивать дорогостоящие гладиаторские игры скоро разорит его из-за постоянных высоких расходов. Где же ему при таком безденежье брать людей, необходимых для принесения в жертву по старому галльскому ритуалу? Император подсказал ему выход. Он уполномочил своего галльского наместника продавать верховному жрецу “преступных” христиан по цене шесть золотых монет за каждого. Несчастных, которые и без того уже подвергались ужасным жестокостям со стороны населения, бросали теперь с разрешения императора на растерзание диким зверям или, если они были римскими гражданами, обезглавливали.

Другую группу преступников, осужденных к принудительным работам на рудниках или в каменоломнях, где едва ли кто выживал, в императорскую эпоху часто обрекали на обучение в гладиаторских школах – ad ludum, если они были пригодны для поединков на арене. Оба вида наказания были связаны с утратой свободы и считались одинаково суровыми. И тем не менее многие считали осуждение ad ludum более мягким, ибо счастливчику и виртуозу своего кровавого ремесла все же светила искорка надежды на то, что после двух лет гладиаторской школы и последующих трех лет гладиаторской службы он сможет выжить. Дело в том, что им предоставлялась возможность за эти три года “сражаться добровольно”. В знак освобождения от выступления на арене они получали rudis – деревянную шпагу. А через пять лет они могли приобрести даже колпак (pileus) как символ полного освобождения. Но в период ранней империи такие льготы, вероятно, не действовали.

На гладиаторскую службу отправляли насильно не только явных преступников, но иногда и невинных или несправедливо осужденных. Такие злоупотребления во времена Республики, вероятно, довольно часто и в широких масштабах допускали некоторые наместники провинций. Как утверждал Цицерон (106 – 43 гг. до н.э.), например, проконсул Македонии Л. Пизон Цезоний заставлял многих безвинно осужденных сражаться с дикими животными, а Л. Корнелий Бальб-младший, будучи квестором1 в Испании в 44 – 43 гг. до н.э., травил хищниками и римских граждан, в том числе и одного лишь за его уродливость.

В гладиаторы весьма часто попадали и рабы – как в Риме, так и в остальных городах мировой Римской державы. В конце существования Республики целые группы гладиаторов входили обычно в военные отряды знати, состоявшие из рабов. Использовали их по-разному: как личную охрану господина или как bravi, т.е. наемных или профессиональных убийц, а также как смертников, сражавшихся на зрелищах, устраиваемых их господином или кем-то другим, для кого владелец сдавал их за деньги, как цирковых лошадей или медведей.

Впрочем, для тех, кто сдавал их внаем, это была блестящая сделка, как явствует из замечания Цицерона о труппе гладиаторов его друга Аттика, купленной тем в 56 г. до н.э. узнав, что они великолепно сражаются, Цицерон решил, что Аттик, сдав гладиаторов внаем, мог бы вернуть свои деньги уже после двух представлений.

Со слов Цицерона мы знаем, что и Цезарь (100 – 44 гг. до н.э.) содержал труппу гладиаторов. Так же как и Цезарь, многие представители тогдашней знати в Капуе, да и в других городах, имели собственные школы, в которых обучались сотни гладиаторов. Старейшая школа в Капуе принадлежала, вероятно, Гаю Аврелию Скавру в 105 г. до н.э. с помощью своих преподавателей обучал искусству фехтования легионы консула Рутилия.

Наряду со знатью гладиаторские труппы, состоявшие из рабов, имели и богатые семьи, уважаемые мужи и даже женщины, например некая Гекатея на острове Фасос. Иногда даже легионы имели собственных гладиаторов, которые выступали в амфитеатрах в местах их расквартирования.

Наряду с другой собственностью такие гладиаторские труппы переходили путем продажи или аукционных торгов из рук в руки, как скот или, так же как в наши дни, футболисты и другие спортсмены. Император Калигула буквально озолотился на таких аукционах, ибо он вынуждал консулов и преторов покупать по головокружительным спекулятивным ценам бойцов, оставшихся в живых после устраиваемых им зрелищ.

3. Типы гладиаторов.

Гладиаторы различались снаряжением, пользовавшимся у публики различной популярностью. Одни болели за тот, другие – за иной род оружия, а порой восхищение перехлестывало через край и превращалось в спор или стычку между приверженцами разных типов гладиаторов.

Постоянно ведшиеся Римом войны порождали массы пленных, которых толпами принуждали участвовать в кровавой резне на потеху публике. Со времен Республики иноземных участников человеческой гекатомбы заставляли биться друг с другом не только в их экзотических, часто живописных одеждах, но и с их собственным оружием и по их обычаям. С этими особенностями разнопленных бойцов связано появление некоторых категорий профессиональных гладиаторов, таких, как самниты, фракийцы или галлы.

Самниты, прикрывавшиеся большим щитом в человеческий рост, бились короткими, прямыми мечами либо копьями. Кроме того, они были защищены поножью на левом бедре, а справа зачастую – наголенником; фартуком с поясом и повязкой на правой руке. Лицо прикрывал большой шлем с прорезями, бросавшийся в глаза своими широкими полями и огромным гребнем с султаном. Все вместе создавало впечатление великолепного тяжелого вооружения.

Защитой фракийцам также служили закрывавший лицо шлем и наручень на правой руке. Оружием нападения у них были серповидный меч либо кривой кинжал, а от ударов противника они защищались маленьким круглым или квадратным щитом. В противоположность самнитам, с которыми они порой скрещивали клинки, у них было две поножи.

Тип снаряжения римских гладиаторов, именовавшимся галльским, был, по-видимому, заимствован в этрусской Кампании, а к этрускам попал от галльских племен Северной Италии. Выше я уже упоминала о том, что на этрусских погребальных урнах III в. до н.э. были обнаружены рельефы, изображавшие поединки между двумя такими галлами и галлом и фракийцем. Вообще же подобные изображения, выбитые также на надгробиях, являются важнейшим свидетельством существования и многих других типов вооружения.

В эпоху империи “галлы” были постепенно вытеснены так называемыми мурмиллонами (или мирмиллонами), называвшимися так по значку в виде морской рыбы на шлеме или кассе. В их снаряжение входили галльский щит, а также меч и копье; поножей, однако, не было.

Еще одним типом гладиаторов, также, возможно, имевшим глубокие исторические корни, был ретиарий, или боец с сетью. Одетые наподобие рыбаков в напоминавшую рубашку тунику, ретиарии кружили вокруг своих противников, пытаясь мгновенно набросить на них сеть, чтобы вывести из строя и заколоть кинжалом или трезубцем, напоминавшим тот, что употреблялся при ловле тунца. Если же жертва умело увертывалась, то ретиарий быстро подтягивал сеть к себе за специальный шнур и вновь начинал “ловлю”. Главным противником ретиария наряду с мирмиллоном был секутор, т.е. преследователь, вооружение которого, так же как у тяжеловооруженного самнита, состояло из шлема с прорезью для глаз, меча и щита. Ретиарий, выступал без шлема, занимал низшую ступень среди гладиаторов и часто вынужден был влачить жалкое существование.

Приведенный список не исчерпывает всех типов гладиаторов. Были среди них и конные бойцы, такие, как андабаты, тело которых прикрывала парфянская кольчужная броня, а лицо – глухой шлем без прорезей для глаз. Вооружены они были длинными копьями, которые направляли друг на друга на полном скаку. Эсседарии же бились в британских колесницах управлявшихся стоявшим рядом возницей.

Как против диких зверей, так и против других гладиаторов выступали на арене и лучники. Выходили на бой друг с другом и те, кто были вооружены двумя кинжалами каждый. Были и метатели петли, размахивавшие одновременно специальной кривой палкой, которую они держали в правой руке, а также бойцы, вооруженные маленьким щитом и изогнутым прутом в левой руке и кнутом в правой. Велиты, вооруженные копьем и метательным ремнем, бились друг с другом пешими.

В зависимости от места и времени действия менялись и некоторые особенности вооружения и снаряжения. Были и такие гладиаторы, которые могли выступать с различными видами оружия. Публика требовала смены впечатлений, поэтому методы взаимного уничтожения на арене отличались исключительным многообразием, так что термин “гладиатор” следует понимать в очень расширительном толковании, а не просто как “фехтовальщик”.

4. Содержание гладиаторских игр.

“20 пар гладиаторов Децима Лукреция Сатрия Валента, бессменного фламина1 Нерона Цезаря, сына Августа, и 10 пар гладиаторов Децима Лукреция, сына Валента, будут сражаться в Помпеях за 6, 5, 4, 3, дня и накануне апрельских ид2 (8, 9, 10, 11, 12 апреля), а также будет охота по всем правилам и навес… Написал Эмилий Целер, один при лунном свете” – таков текст одного из настенных объявлений, сохранившихся в Помпеях. Другая надпись осведомляла жителей города о том, что “с 24 по 26 ноября в Помпеях будут биться тридцать пар гладиаторов квинвеннала3 Гн. Аллея Нигидия Майя и их запасные”, т.е. те, кто заступит на место убитых. “Будет и травля. Да здравствует Май-квинвеннал!”

Как видим, тогда рекламная шумиха была не хуже той, что теперь гремит вокруг футбольного матча или рок-концерта. Специально нанятые для этого писцы писали объявления обычно красной краской на стенах домов, городских стенах и надгробиях, установленных вдоль дорог, выходивших из городских ворот. Часто в эти плакаты попарно вписывались и имена главных участников. Стремясь не дать упасть напряжению, устроители игр распределяли наиболее интересные бои на все дни празднества.

Наряду с настенными объявлениями организаторы игр составляли и размножали списки с описаниями наиболее привлекательных пар бойцов и их вооружения, продавали их затем на улицах города и рассыпали в соседние местечки. Были и своего рода программки – флажки с именами гладиаторов, которые носили по городу; на улицах и площадях глашатаи громогласно оповещали народ о тех, кто будет рубить и колоть друг друга на потеху публике.

Какое же из имен могло оказаться в последний раз в списке на стене или на флажке? Всем было хорошо известно, что половина гладиаторов не покинут арену живыми. Знали это все – как зрители, так и гладиаторы, и поэтому каждый с особыми чувствами переживал последнюю трапезу накануне игр. Римляне называли это богатое угощение менее мрачно – cena libera – “свободная трапеза”, на которой устроители исключительно щедро угощали будущих гладиаторов и звероборцев. Ни на богатые кушанья, ни на дорогие напитки не скупились организаторы праздника, ибо изобильное угощение для приговоренных к смерти точно так же являлось частью установленного ритуала, как и роскошное оформление собственно игр.

Каждый любопытствующий мог побыть рядом с гладиаторами и посмотреть, как держатся мужчины, которые всего лишь через несколько часов вступят, может быть, в свой последний бой. Быть в непосредственной близости от смертника, разглядывать и даже ощупывать его, слушать его хвастовство или жалобы, читать отражающееся на его лице беспредельное мужество либо смертельный страх – такая щекочущая нервы возможность вызывала у посетителя гамму чувств – от живого интереса до злорадства.

И вот прошла ночь, и наступил день, которому для многих суждено было стать последним.

Как правило, гладиаторские игры начинались лишь во второй половине дня. Тем не менее с самого утра тысячи зрителей спешили в амфитеатр для того, чтобы развлечься на государственный счет. Часто праздник открывался травлей диких зверей. Кровавые сцены, когда хищники с жадностью раздирали друг друга, сменялись показом дрессированных животных, удивлявших публику невероятными цирковыми трюками. Люди также боролись со зверями. Чаще всего это тоже были военнопленные, осужденные преступники или же вольнонаемные, обучавшиеся в специальных училищах.

По нескольку дней не кормленные либо специально натасканные на людей дикие звери выступали в некотором роде в качестве палачей, ибо в программу игр в амфитеатре входило и публичное наказание преступников. Самым безобидным при этом считалось выставление виновного на всеобщее обозрение посреди арены. Хуже приходилось тем (и это гораздо больше возбуждало публику), кого бичевали либо сжигали живьем.

Подобные ужасные зрелища обставлялись пышно и театрализовано. Особенно любимы были собственно театральные, особенно пантомимические, представления с пытками и казнями на арене. Однако, вместо того, чтобы пригласить артистов изображать муки и смерть, выводили преступников, предварительно заставив их выучить изображаемые сцены. И они подвергались настоящим страданиям. Один из них, вор, сожженный заживо, предстал на арене в одеянии Геркулеса. Еще у нескольких жертв в дорогих, шитых золотом туниках и пурпурных накидках, языки пламени вырывались прямо из-под великолепных и легковоспламеняющихся одежд, подобных смертоносным одеяниям волшебницы Медеи, а толпа на скамьях амфитеатра упивалась созерцанием того, как несчастные кричали и катались по песку арены, умирая в ужасных страданиях.

Еще один преступник был прибит на кресте и отдан на растерзание зверям.

Но даже подобные извращения, длившиеся достаточно долго, теряли свою привлекательность, и потому устроители “разбавляли” отвратительные мифологические представления веселыми, забавными и неприличными сценами. Так, например, под купол навеса поднимали мальчика или же выпускали на арену женщину верхом на дрессированном быке, чтобы изобразить таким образом греческую легенду о Европе, дочери царя Финикии Агенора, которую Зевс в образе быка увез из Фив на Крит. В программе, сопровождавшей гладиаторские игры, которые устраивал Нерон, зрители могли видеть, как свою страсть удовлетворяла Пасифая, жена Миноса, царя Крита, наказанная Афродитой любовью к быку.

Столь пестрая смесь травли зверей и чудес их дрессировки, казней обычных и необычных, веселых сцен и неприличных пантомим, длившихся с утра до полудня, вполне успевала за это время подогреть страсти публики, с нетерпением ожидавшей кульминации празднества – гладиаторских боев. На скамьях амфитеатра постепенно затихала болтовня, делались последние ставки на известных рубак, и вот внимание всех переключалось на великолепную гладиаторскую колонну, входившую на арену.

Празднично одетые – в пурпурных, расшитых золотом солдатских накидках поверх роскошного облачения, которыми особенно выделялись бойцы императорских школ, часто в шлемах прекрасной работы, украшенных различными изображениями, с покачивавшимися на них с павлиньими и страусиными перьями либо с посеребренным оружием (как у бойцов Цезаря), они сходили с колесниц, доставлявших их в амфитеатр, и в военном строю маршировали по арене. За ними следовали рабы, неся снаряжение бойцов, нередко украшенное даже драгоценностями. Напротив почетной императорской ложи торжественная процессия приговоренных к смерти останавливалась; гладиаторы, подняв правую руку, приветствовали принцепса1 мрачным призывом, по отношению ко многим из них слишком истинным: “Ave, Caesar, imperator, morituri te salutunt!” (Здравствуй, Цезарь, император, идущие на смерть приветствуют тебя!)

После приветствия и парадного марша устроитель игр лично или его доверенные лица проверяли оружие. Зазубренные или тупые мечи отбирали и заменяли острыми, ибо никто не желал лишиться кровавого зрелища.

После того как было роздано вооружение, начиналась жеребьевка пар – за исключением, конечно, тех, которые были заранее объявлены в целях привлечения публики. Открытость жеребьевки должна была исключать любые подозрения в жульничестве.

Своего рода закуской перед основным блюдом – смертельными поединками гладиаторов были показательные бои с тупым оружием, т.е. без пролития крови, подобные тем, что мы наблюдаем и сегодня в спортивном фехтовании.

Подогретые этими представлениями зрители в амфитеатре с нетерпением ожидали кульминации игр – первого боя настоящим оружием. И вот раздавались глухие звуки труб, означавшие начало резни, и под барабанный бой, резкие звуки рожков, визг, свист и трели флейт, иной раз и под величественные звуки водяного органа, а то и пение появлялась первая пара, вступавшая в бой не на жизнь, а на смерть.

Под музыкальное сопровождение на арену выходили все новые пары с самым различным вооружением, что позволяло держать публику в постоянном напряжении. Пока гладиаторы неспешно прощупывали друг друга, на трибунах то и дело вспыхивали споры и заключались пари зрителей, со всей страстью бравших то одну, то другу сторону. Они то подбадривали своего героя возгласами, то криками подсказывали ему тактику боя.

Обычно гладиаторы дрались попарно, но часто устраивались и групповые бои. Но горе гладиатору, недостаточно смелому и решительному! В этом случае каждый из сидящих на скамьях чувствовал себя чуть ли не оскорбленным лично, и ярость толпы тут же обрушивалась на медлительного и не слишком желавшего собственной смерти бойца.

“Режь, бей, жги! Почему он так робко бежит на клинок? Почему так несмело убивает? Почему неохотно умирает?”

все эти реплики, требования и возгласы, зафиксированные Сенекой в одном из его писем, толпа, недовольная происходившим на арене, выкрикивала надсмотрщикам, тренерам и мастерам боя, стоявшим наготове для того, чтобы в любой момент заставить гладиаторов почувствовать, чего желает народ. Просто словами они не удовлетворялись, но бросали краткие страшные приказы подчиненным им рабам, чтобы те бичами подстегнули недостаточное воодушевление гладиаторов, не желавших убивать или умирать. И их жертвам не оставалось ничего иного, как броситься в гущу боя. Тех же, кого так и не удавалось воодушевить, прижигали раскаленным железом. Как устроитель, так и зрители считали себя вправе требовать от бойцов настоящей резни.

Каждый удар толпа на скамьях сопровождала дикими возгласами. При каждом ранении, наносимом гладиатору, на победу которого делалась ставка, раздавались крики отчаяния и разочарования, ведь многим приходилось дрожать за собственные деньги – ставки были не малые. То, отчего один вешал голову, у другого вызывало буйну. Радость – это когда падал на песок сраженный насмерть гладиатор.

Однако отнюдь не всегда бои заканчивались смертельным ударом. В большинстве случаев побежденный оказывался всего лишь без чувств или, обессиленный от ран, опускался на колени. Если он не желал биться до последнего вздоха, то он отбрасывал щит и оружие в сторону, ложился на спину и просил о пощаде, поднимая левую руку и вытягивая большой или указательный палец.

Право рокового решения принадлежало, собственно говоря, устроителю, однако же во времена Империи существовал обычай, в соответствии с которым зрители могли требовать пощады или смерти побежденного.

Если гладиатор бился смело и даже в безвыходной ситуации оказывал сопротивление противнику, то зрители поднимали большой палец, махали платками, порой выкрикивая при этом “Пусть бежит!” Побежденный боец мог покидать арену помилованным, если свой большой палец поднимал и император.

Если же публика считала, что побежденный заслуживает смерти, потому что он вел себя как трус и стремился уклониться от боя, то большой палец опускался вниз. Судьба гладиатора была решена, если и большой палец императора указывал вниз. В этом случае побежденный должен был подставить победителю собственную шею для последнего удара.

Если же поединок заканчивался ничьей, что также порой случалось, то обычно оба бойца живыми покидали сцену. Никто не победил, ни и никто не проиграл. Такой вид пощады ценился, конечно, ниже, чем победа, но выше, чем милость, оказанная побежденным.

Случалось, но довольно редко, что организовывались гладиаторские игры, на которых милость к израненным гладиаторам исключалась с самого начала и бой неизбежно продолжался до тех пор, пока в живых оставался лишь один из гладиаторов.

Довольно часто случалось и так, что победа не означала еще окончания боя, особенно в тех случаях, когда публика была недовольна победителем или же на арене выступал преступник, оставлять жизнь которому не желала никто. Поэтому в тот же день он дрался против следующего определенного жребием противника или даже третьего, заступавшего на место второго.

Для удаления с арены павших была придумана особо отвратительная процедура. Служители в масках, изображавших бога подземного царства Меркурия, с помощью раскаленного железа проверяли, действительно ли пресеклась нить жизни лежащего перед ними гладиатора, или же он еще вздрагивает. Таким образом находили и тех, которые лишь притворялись мертвыми от страха и отчаяния. И они, конечно, не уходили от своей судьбы. Их уносили с арены вместе с трупами, а иной раз и утаскивали крюками. Служители в масках и одеянии этрусского божества – спутника мертвых Харона с молотком, знаком его, в руке провожали их сквозь “Ворота смерти”, ведшие в украшенную венками мертвецкую. Тех же, кто подавал признаки жизни, добивали.

Во время пауз между боями мальчики и африканские рабы, а также другие слуги прибирали арену, перекапывали и разравнивали песок, подсыпая новый так, где он был пропитан кровью. Хоровод смерти мог продолжаться.

Победивший гладиатор в знак своего успеха получал пальмовую ветвь, которой он гордо размахивал перед зрителями. В грекоязычных областях Римской империи вместо нее или наряду с нею он получал также и венок либо корону, которой увенчали его. Хорошо показавшим себя популярным бойцам доставались солидные премии, дома и прочие ценные дары. Финансировал раздачу призов, проходившую по окончании “спектакля” под громовые овации и возгласы зрителей, устроитель.

Вечером праздничного дня играм подводился итог. Служитель амфитеатра отмечал в списке имена гладиаторов, проставляя напротив имени убитого латинскую букву “Р” – начальную литеру слова “periit” – павший, “V” – vicit – напротив имени победителя и “M” – missus (помилован) – напротив того, кого пощадили толпа и император. Последние, кстати, покидали арену через специальные ворота – Porta Sanavivaria, с тем чтобы через короткое время вновь биться на очередном народном празднестве.

Счастливчиками считались немногие бойцы, которые добыли rudis – “меч свободы”, а тем самым одновременно и освобождение от гладиаторской службы.
^ III. Заключение.

Изучая гладиаторские бои, нам становится понятнее, каким же образом миллионы жителей империи начинали ощущать себя римлянами – народом, призванным господствовать над всем миром, даже если речь шла о провинциальных крестьянах, никогда не бывавших дальше ближайшего городка, в котором, может быть, и не было риторских школ и библиотек, но зато наверняка высился величественный амфитеатр, многократно превосходивший размерами все храмы богов – как римских, так и местных!

Таким образом, красочные и в то же время страшные эпизоды, рассказанных гладиаторских игр, очень существенным и сокровенным образом связаны с самыми основами древнеримской цивилизации, пышно расцветшей на фундаменте, скрепленном совершенной военной организацией и боевой доблестью граждан Вечного города, а также их многочисленных “друзей” и союзников. Победа, добытая в честном бою, - вот лейтмотив римской истории и идеологии. А разве не то же прославляли гладиаторы, даже если они и были самыми презренными рабами?

Гладиаторские игры – один из самых захватывающих этапов истории древнего Рима. Ими интересуются многие ученые и исследователи Римской цивилизации. О гладиаторских боях пишут книги, снимают фильмы. Это доказывает, что они являлись и являются самым ярким и популярным видом зрелищ. В своем реферате я рассмотрела лишь малую часть этого увлекательного зрелища.

^ IV. Список использованной литературы:

  1. Кнабе Г.С. Древний Рим – история и повседневность: Очерки.- М., 1986.

  2. Кузицин В.И. Культура Древнего Рима. Т. I-II. – М., 1985.

  3. Орлов О.Л. Праздники и зрелища Древней Греции и Древнего Рима.- Ленинград., 1991.-41, с.

  4. Хефлинг Г. Римляне, рабы, гладиаторы: Спартак у ворот Рима/Пер. с нем.; Послесл. и коммент. Е.В.Ляпустиной.- М.: Мысль, 1992.-270, с.



1 Римляне возводили начало своей истории к основанию Города в 753 г. до н.э.

2 В ходе трех Пунических войн (264-241, 218-201, 149-146 гг. до н.э.) решался спор Рима и Карфагена (Северная Африка) о господстве над Западным Средиземноморьем. В конечном итоге Карфаген был разрушен, а Рим создал огромную мировую державу.

1 Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. до н.э.), крупнейший римский историк.

1 селевкидский правитель Антиох IV Эпифан правил со 175 по 164 г. до н.э. царством Селевкидов – государством, образовавшимся в конце IV в. до н.э. после распада державы Александра Македонского.

2 Самоуправляющиеся городские общины в римской Италии, а позже и в провинциях, получали тот или иной правовой статус, определявший пределы правоспособности их жителей с точки зрения римского права. Так, жители римсих колоний являлись полноправными римскими гражданами.

3 Эмилий Павел (228 – 160 г. до н.э.) – римский полководец, политический деятель и ритор.

1 Квестор - магистрат-казначей. Городские квесторы заведовали казной, провинциальные – финансовым управлением провинций.

1 Бессменный фламин – жрец определенного божества, в данном случае Нерона.

2 Римляне обозначали дни месяца по их отношению к календам, нонам, идам. Иды – середина месяца (совпадали с полнолунием и приходились на 15-й день марта, мая, июля и октября и на 13-й день остальных месяцев).

3 Квинвеннал – городской магистрат, избиравшийся на пятилетний срок.

1 Принцепс – так назывался римский император в I – III вв.н.э.



Скачать файл (124.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru