Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Ермакова Л.Д. Стадии совершения преступления - файл n1.docx


Ермакова Л.Д. Стадии совершения преступления
скачать (32.2 kb.)

Доступные файлы (1):

n1.docx35kb.02.03.2011 22:28скачать

Загрузка...

n1.docx

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Стадии совершения преступления

Автор: Ленина Дмитриевна ЕРМАКОВА, профессор кафедры уголовного права Московской государственной юридической академии, кандидат юридических наук, профессор

На практике возникают серьезные трудности при исследовании и разграничении стадий совершения преступления в силу того, что в уголовно-правовой литературе отсутствует единство взглядов по вопросу содержания понятия стадий, их количества и видов. Вместе с тем точное определение судом стадии совершения преступления имеет значение для правильной квалификации содеянного и индивидуализации наказания.

Общественную опасность как основной признак преступления могут представлять не только оконченное преступление, но и действия, предшествующие его завершению. При этом либо возникает угроза причинения вреда охраняемым законом общественным отношениям (правам и свободам человека и гражданина, собственности, общественному порядку и безопасности, а также другим интересам общества и государства), либо им причиняется частичный вред.

В конкретной ситуации лицо, задумавшее лишить жизни другого человека, выполняет свое намерение. Такие действия образуют оконченное преступление — убийство. В другом случае, готовясь к совершению убийства, субъект приобретает оружие, приискивает соучастников, изучает маршрут движения автомобиля будущей жертвы, но ему не удается воплотить в жизнь свой замысел. В третьем случае лицо использует ранее приобретенное огнестрельное оружие, но промахивается или только ранит потерпевшего. В двух последних случаях преступление не было доведено до конца, но общественная опасность совершенных действий достаточно очевидна. Поэтому уголовный закон (ст. 29 УК РФ) признает преступными и наказуемыми не только оконченное преступление, но и общественно опасные деяния, не доведенные до конца по причинам, не зависящим от виновного, выделяя две стадии неоконченного преступления: приготовление и покушение.

Каждая стадия имеет определенную степень общественной опасности: покушение причиняет больший вред, чем приготовление, а оконченное преступление опаснее покушения на него. Каждая последующая стадия отличается большей общественной опасностью и влечет более суровое наказание. Закон предусматривает специальный порядок назначения наказания как за оконченное (ст. 60), так и за неоконченное преступления (ст. 66 УК РФ). В любом случае наказание за приготовление и покушение должно быть менее строгим, чем за оконченное преступление. Только таким образом — через справедливую, строго индивидуализированную меру наказания может быть реализовано одно из основных положений уголовного права, установленное ст. 6 УК РФ, — принцип справедливости, относящийся к числу важнейших гарантий защиты интересов личности.

Точное определение судом стадии совершения преступления, если оно не было доведено до конца по причинам, не зависящим от виновного, имеет значение для правильной квалификации содеянного и, следовательно, для индивидуализации наказания. Определение судом вида стадии важно также для выявления признаков добровольного отказа от совершения преступления, при котором уголовная ответственность исключается.

Таким образом, теоретический анализ и осмысление содержания конкретных стадий совершения преступлений являются чрезвычайно важными для практических работников.

При исследовании проблемы стадий совершения преступления возникают серьезные трудности. В уголовно-правовой литературе отсутствует единство взглядов по многим вопросам, в том числе о содержании понятия стадий, об их количестве и видах.

В научных трудах нередко употребляются термины, имеющие неоднозначное толкование, которые следует понимать то в широком, то в узком смысле. Часто авторы ничем не аргументируют свои выводы. Терминологическая путаница нередко затрудняет разрешение вопросов судами о квалификации оконченного и неоконченного преступления.

Большинство ученых, анализируя содержание ст. 29 и 30 УК РФ, традиционно выделяют три стадии совершения преступления:

а) приготовление к преступлению;

б) покушение на преступление;

в) оконченное преступление.

Процесс совершения преступления, который протекает во времени и пространстве, безусловно, есть явление в объективной действительности. Он представляет собой сложную психическую и физическую деятельность лица, которая проходит (или может проходить) в своем развитии определенные этапы.

Однако науке уголовного права известны и другие взгляды на проблему стадий совершения преступления. Авторы не ограничиваются толкованием содержания уголовно-правовых норм, а предлагают более широкий объем этого понятия. Понятие стадий развития преступления возникло в российской науке уголовного права еще в XIX в., и традиционно включало пять их видов:

а) возникновение умысла;

б) обнаружение умысла;

в) приготовление к преступлению;

г) покушение на преступление;

д) оконченное преступление.

Данная тенденция была продолжена некоторыми учеными в советский период. Так, профессор А. А. Герцезон с небольшими уточнениями называет тот же «набор» стадий:

а) возникновение умысла (намерения);

б) подготовка преступления;

в) само преступное деяние;

г) преступный результат1.

Критерием такого разграничения, по его мнению, выступает степень осуществления преступного намерения. Несколько позднее профессор, учитывая практическое значение разграничения стадий, признает критерием разделения близость наступления общественно опасных последствий и предлагает несколько иную схему классификации, исключив преступный результат как самостоятельную стадию, «само преступное деяние» заменив термином «покушение» и признав обнаружение умысла отдельным элементом, т. е. повторил научную мысль русских ученых2. Однако следует отметить ограничения, установленные А. А. Герцезоном, для применения данной схемы. Он полагает, что стадии совершения преступления присущи лишь умышленным деяниям с материальными составами3, с чем, конечно, нельзя согласиться.

Профессор А. А. Пионтковский, критикуя позицию А. А. Герцезона, возражает против включения в число стадий совершения преступления возникновение умысла и предлагает свой перечень, считая первой, но ненаказуемой стадией обнаружение умысла4. Профессор Н. Д. Дурманов не признает обнаружение умысла стадией совершения преступления, хотя бы и ненаказуемой. Логично рассуждая, заключает он, стадия обнаружения «голого» умысла не является продвижением на пути к достижению преступного результата, не представляет нового в сравнении с формированием умысла5. Данная позиция была поддержана другими учеными, исследовавшими проблему стадий совершения преступлений6.

Все последующие публикации по данному вопросу, за редким исключением, содержали анализ трех стадий: приготовление к совершению преступления, покушение на совершение преступления, оконченное преступление, о чем уже было сказано выше.

Такой разброс мнений относительно количества стадий и их содержания можно объяснить тем, что авторы имеют в виду различные понятия: одно связано со стадиями развития преступной деятельности от возникновения умысла до его реализации (включительно), другое — с моментами, когда преступная деятельность лица была прервана по обстоятельствам, не зависящим от него, и преступление оказалось неоконченным.

Профессор Н. Д. Дурманов отмечал, что термин «стадии совершения преступления» имеет двоякое значение и используется для:

1) установления этапов, которые проходят оконченные преступления;

2) определения особенностей привлечения к ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления7.

Данная позиция была поддержана Н. Ф. Кузнецовой, которая четко разграничила понятия стадий, выделив стадии совершения преступления и виды неоконченной преступной деятельности8, и предложила другие наименования для определения стадий в первом значении:

1) формирование умысла (намерения совершить преступление);

2) подготовительные действия;

3) исполнение преступления (что, по ее мнению, соответствует покушению. — Авт.);

4) наступление общественно опасных последствий (соответствует стадии оконченного преступления. — Авт.).

Что касается понятия стадий во втором значении, то уточнение выразилось во введении признака прерванности. Приготовление, по ее мнению, — это прерванные подготовительные действия, а покушение — прерванное исполнение состава преступления. Формирование умысла во втором случае находится за рамками уголовно-правовых отношений. Оконченное преступление связано с наступлением общественно опасных последствий9.

В принципе, почти все рассуждения Н. Ф. Кузнецовой представляются правильными, однако попытка ввести новые наименования стадий совершения преступлений не выглядит убедительной. Данные предложения больше походят на элементарные пояснения терминологии, используемой в законе: например, приготовление — это приготовительные действия. А разве возможно что-то иное?

Гораздо убедительнее выглядит признак прерванности как критерий разграничения двух понятий. «Прерванные этапы совершения преступления, — пишет Н. Ф. Кузнецова, — не могут по своей сути вести к оконченному преступлению. Стадии же как этапы совершения преступления исключают их прерванность»10. Данную точку зрения разделяет М. П. Редин11. Упоминают о двойном подходе к изучению стадий совершения преступлений и другие авторы, но раскрывают понятие стадий только в рамках уголовно-правового института, считая приготовление, покушение и оконченное преступление наказуемыми стадиями12.

Однако с такой оценкой содержания ст. 29 и 30 УК РФ категорически не согласен профессор А. П. Козлов. В положениях закона, по его мнению, речь идет о видах неоконченного преступления, а не о стадиях. Глава 6 УК РФ, содержащая данные нормы, называется «Неоконченное преступление». Профессор предлагает четко разделить стадии совершения преступления и неоконченное преступление как различные уголовно-правовые явления13.

В принципе автор согласна с таким подходом к изучению проблемы стадий совершения преступлений, хотя идея не нова, она была ранее высказана Н. Д. Дурмановым и Н. Ф. Кузнецовой. Возражения вызывают некоторые другие предложения А. П. Козлова.

Во-первых, используемая терминология нуждается, по мнению автора, в уточнении. А. П. Козлов называет и процесс совершения, и виды неоконченного преступления самостоятельными явлениями, каждое из которых развивается по своим законам14. Данная точка зрения не является бесспорной.

В самой общей форме слово «явление» означает «обнаруживаемое проявление чего-нибудь… явление природы, социальные явления, события, случаи…»15, т. е. то, что происходит в объективной действительности.

Процесс совершения преступления, который протекает во времени и пространстве, безусловно, есть явление в объективной действительности. Он представляет собой сложную психическую и физическую деятельность лица, которая проходит (или может проходить) в своем развитии определенные этапы. В обобщенной форме этот процесс профессор А. А. Герцензон определяет следующим образом: «В умышленном преступлении различаются намерениясубъекта, его действия и наступление известного результата действия»16. В философии явление — это внешнее обнаружение сущности, форма ее проявления. Сущность и явление — категории материалистической диалектики, отражающие характеристики вещей, которые используются в процессе познания событий, происходящих в объективной действительности17. Как представляется, А. П. Козлову не удалось избежать смешения двух значений термина «явление». Совершенно очевидно, что при исследовании стадий совершения преступления речь может идти только о понятиях, отражающих явления объективной действительности, как для первого, так и для второго значения. Различие заключается в том, что первое понятие отражает непрерывное развитие оконченного преступления, а второе — законодательное определение понятий прерванной преступной деятельности, используемое судом для квалификации и назначения наказания, если преступление не было окончено по причинам, не зависящим от виновного.

Не менее серьезное возражение вызывает положение А. П. Козлова о «жесткой разводке» двух «явлений», обладающих, по его мнению, «относительной самостоятельностью»18.

Относительная самостоятельность есть категория диалектического материализма, характеризующая процесс познания и раскрывающая соотношение понятий. Делая акцент на признании самостоятельности развития двух явлений, ученый не принял во внимание признак относительности, что означает неразрывную связь между исследуемыми явлениями. Исходя из правильного толкования термина «относительная самостоятельность», можно сделать категоричный вывод о том, что нормы, устанавливающие наказуемость неоконченного преступления (ст. 29 и 30 УК РФ), частично отражают развитие преступной деятельности в объективной действительности, выделяя два ее этапа — приготовление и покушение, наиболее приближенных к оконченному преступлению, если деятельность была прервана по причинам, не зависящим от виновного. В интересах охраны общественных отношений уголовный закон устанавливает ответственность не только за оконченное преступление, но и за покушение на него, а также в предусмотренных законом случаях — за подготовку к нему.

Закон раскрывает содержание понятий приготовления к преступлению и покушения на него. Однако имеющиеся определения не отражают сущности какого-либо иного явления, а характеризуют в законодательной форме две стадии, выделенные из процесса совершения преступления, как наиболее опасные для общества, если задуманное преступление не удалось довести до конца. На взгляд автора, совершенно очевидна неразрывная связь двух понятий: стадий совершения оконченного преступления (понятия стадий в первом значении) и стадий неоконченного преступления (понятия стадий во втором значении).

По мнению профессора А. П. Козлова, в ст. 29 и 30 УК РФ речь идет не о стадиях, а о видах неоконченного преступления. Такая подмена понятий не выглядит логичной и убедительной. В самом деле, почему при оконченном преступлении наказуемым является весь процесс совершения преступления (при этом каждая предыдущая стадия поглощается последующей, и все они охватываются последней — стадией оконченного преступления; в некоторых же случаях стадия приготовления даже может быть признана самостоятельным преступлением, наказание за которое назначается по совокупности преступлений), а при неоконченном преступлении наказуемыми будут не те этапы, на которых преступление прервано, а что-то иное. Если исходить из того, что приготовление и покушение, о которых говорится в ст. 29 УК РФ, не являются частью процесса развития преступления, то совершенно очевидно, что они не могут быть стадиями этого процесса. Поэтому авторы и прибегают к другим наименованиям стадий преступления в первом значении, чтобы подчеркнуть самостоятельность этого явления.

Следует, конечно, учитывать, что первое понятие шире второго, оно включает не только приготовление и покушение, но и другие стадии. Оно является общим по отношению к особенному — характеристике уголовно наказуемых стадий, если преступление не доведено до конца по причинам, не зависящим от виновного. По мнению автора, второе понятие является производным от первого и не может развиваться самостоятельно, по своим собственным законам.

В чем А. П. Козлов, бесспорно, прав, так это в признании необходимости самостоятельного изучения обоих понятий.

Первой стадией совершения оконченного преступления следует признать возникновение умысла (или намерения, как пишут некоторые авторы). Рассматривая преступление как разновидность поведения человека с присущими ей психофизическими свойствами, профессор Н. Ф. Кузнецова констатирует, что физической активности в виде действия или воздержания от него «всегда предшествует процесс мотивации, определение цели (целеполагания) и принятие решения… Именно с появления намерения совершить преступление начинается антиобщественное поведение лица, возникает так называемый «голый умысел»19.

Формирование умысла признает первым этапом антиобщественного поведения лица профессор Б. В. Яцеленко. «Выполнению объективной стороны преступления, — пишет он, — предшествует сознательно волевой процесс моделирования лицом будущего преступного поведения, который именуется формированием умысла»20.

Поскольку речь идет об умышленном преступлении, т. е. о целенаправленной деятельности человека, совершенно очевидно,что такая деятельность немыслима без зарождения самой идеи, намерения совершить преступление, которое может включать в себя не только постановку цели, но и определение средств ее достижения, выбор способов совершения и сокрытия преступления.

Иного мнения придерживается профессор А. П. Козлов. В принципе он признает наличие первой стадии развития преступной деятельности, связанной с психическими процессами, но, по его мнению, она может выражаться в виде формирования не только умысла, но и «иного психического отношения к соответствующим общественным отношениям». Стадии как этапы развития преступной деятельности можно проследить при косвенном умысле, при легкомыслии и небрежности, т. е. в умышленных преступлениях, а также совершенных по неосторожности. Поэтому он предлагает первую стадию назвать возникновением определенного психического отношения, включающего все формы и виды вины21.

Раскрывая конкретное содержание норм, предусмотренных ст. 25 и 26 УК РФ, применительно к стадиям совершения преступления, А. П. Козлов акцентирует внимание на одной из характеристик интеллектуального элемента — предвидении общественно опасных последствий своего деяния (при прямом и косвенном умысле и при легкомыслии), но при этом не учитывает характеристику волевого элемента. Следует иметь в виду, что она неодинакова для различных форм вины и даже для видов умышленной вины: если при прямом умысле лицо желает наступления общественно опасных последствий, поэтому специально направляет свои действия (при приготовлении и покушении) на достижение преступного результата, то при косвенном умысле лицо не желает наступления возможных общественно опасных последствий, поэтому специально не направляет свои физические усилия на их достижение, а желает наступления другого результата, который и является целью его действий.

Если при прямом умысле лицо желает наступления общественно опасных последствий, поэтому специально направляет свои действия на достижение преступного результата, то при косвенном умысле лицо не желает наступления возможных общественно опасных последствий, поэтому специально не направляет свои физические усилия на их достижение.

Как пример — умышленный поджог дома, в котором, как известно преступнику, находятся люди, жизнь или здоровье которых будут поставлены в опасность. Предположим, деятельность лица была пресечена, и оно было задержано. В этом случае преступник привлекается к ответственности за покушение на умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества (ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК РФ), но не за покушение на жизнь или здоровье людей, находившихся в доме. Общеизвестно, что уголовная ответственность за преступления, совершенные с косвенным умыслом, возможна только по результатам фактически наступивших общественно опасных последствий, т. е. при оконченном преступлении. Таким образом, если бы даже один человек, находившийся в горящем доме, пострадал, получив хотя бы и небольшие ожоги, то действия преступника квалифицировались бы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 и ч. 1 ст. 115 УК РФ.

Виновный действовал в отношении поджога дома с прямым умыслом, но поскольку ему не удалось довести свое намерение до конца, то он должен нести ответственность за покушение на уничтожение чужого имущества. В отношении причинения легкого вреда здоровью одного из людей, находившихся в горящем доме, виновный действовал с косвенным умыслом (конечно, при условии, что преступник не желал их гибели). Его действия квалифицируются как оконченное преступление (по фактически наступившим последствиям), а не как покушение на убийство. Поэтому стадии приготовления и покушения, по мнению автора, невозможны при совершении преступления с косвенным умыслом.

Еще труднее выявить стадии в преступлении, совершенном по легкомыслию. Действительно, по признакам интеллектуального элемента можно заметить некоторое сходство с косвенным умыслом (в обоих случаях лицо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, хотя и в разной степени конкретности), но по признакам волевого элемента налицо полное несовпадение. Если при косвенном умысле лицо, не желая наступления возможных общественно опасных последствий, относится к ним безразлично, то при легкомыслии лицо не только не стремится достичь вредных последствий, но и не допускает их в своем сознании. Субъект действует не в направлении нежелательных для него последствий (как это бывает при косвенном умысле), а, наоборот, направляет свою волю на их предотвращение.

К примеру, водитель автомашины допускает превышение скорости движения. Он предвидит абстрактную возможность дорожно-транспортного происшествия, которое вероятно при нарушении правил безопасности дорожного движения, при этом он рассчитывает его избежать22 (например, он уверен в исправности тормозной системы своей машины) и направляет свою волю на продолжение движения с нарушением правил.

Если при косвенном умысле лицо, не желая наступления возможных общественно опасных последствий, относится к ним безразлично, то при легкомыслии лицо не только не стремится достичь вредных последствий, но и не допускает их в своем сознании.

Но как только потенциальные общественно опасные последствия поведения водителя становятся реально возможными (под влиянием сложившейся дорожной ситуации), содержание волевого элемента легкомыслия резко меняется. Воля водителя уже направлена не на продолжение движения с превышением скорости, а на предотвращение наступления общественно опасных последствий. Если ему удается их предотвратить, то он может быть привлечен только к административной ответственности за превышение скорости движения, а не за покушение на преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ. Уголовная ответственность по данной статье возможна только при наступлении общественно опасных последствий в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего или его смерти, причиненных по легкомыслию (как в нашем примере). Расчет на предотвращение вредных последствий при сознательном нарушении правил безопасности движения оказался легкомысленным.

Следует обратить внимание на сложившуюся судебную практику и рекомендации Верховного Суда РФ (СССР, РСФСР) в отношении субъективных признаков покушения на преступление. Верховный Суд РФ в целях обеспечения правильного применения законодательства в Постановлении от 27.01.99 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указал: «Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, т. е. когда содеянное свидетельствует о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)»23.

Невозможно представить, чтобы подобная рекомендация касалась только одного вида умышленных преступлений. Безусловно, она носит универсальный характер, что подтверждают многочисленные примеры из судебной практики24.

Таким образом, в преступлениях, совершаемых с косвенным умыслом или по легкомыслию, стадию покушения обнаружить не удалось. Еще менее вероятно приготовление к совершению преступления, поскольку готовиться (создавать условия, как называет эту стадию А. П. Козлов) можно к чему-то конкретному, что видится лицу в качестве результата своих действий, а подобное имеет место только в умышленных преступлениях. Невозможно заранее готовиться к неосторожному преступлению.

Что касается преступлений, совершенных по небрежности, то попытка выделить в них какие-либо стадии окажется столь же безуспешной. По всей видимости, при совершении неосторожных преступлений можно говорить не о стадиях преступной деятельности, а о развитии событий, предшествующих совершению преступления.

Вторая стадия — обнаружение умысла — воспринята не всеми авторами одинаково. Многие ученые не признают ее наличия в развитии преступления25. Однако следует обратить внимание на аргументацию их возражений. Все они ссылаются на нормы, предусматривающие уголовную ответственность за угрозу. Например, А. В. Наумов утверждает, что состав уголовно наказуемой угрозы вовсе не связан с установлением намерения (умысла) лица совершить угрожаемые действия. Угроза — способ воздействия на психику потерпевшего, выражающегося в стремлении виновного запугать, заставить потерпевшего изменить образ жизни. По мнению ученого, угроза совершить преступление не может рассматриваться как стадия преступления, поскольку не имеет тенденции дальнейшего развития. Аналогичной позиции придерживается и Н. Ф. Кузнецова. Нельзя признать их точку зрения достаточно обоснованной. К примеру, угроза убийством может быть не только средством для запугивания, но и реализована в конкретных действиях (сначала преступник предупредил жертву о своих намерениях, а потом убил). Разве это не этап в развитии преступной деятельности?

Еще менее убеждают дополнительные аргументы, приведенные Н. Ф. Кузнецовой. Обнаружение умысла, пишет она, не только не является продвижением вперед по сравнению с его возникновением, но и может помешать осуществлению преступного намерения и способствовать разоблачению лица, задумавшего совершить преступление26.

Представляется, что стадия обнаружения умысла должна выделяться как самостоятельный этап развития оконченного преступления не только в виде угрозы будущей жертве, но и в случаях, когда виновный рассказывает о своем намерении другим лицам, например друзьям или возможным соучастникам. Кроме того, как справедливо характеризует эту стадию Б. В. Яцеленко, обнаружение умысла в виде информирования других лиц о желании совершить преступление способствует окончательному сформированию умысла, подтверждает решимость достичь задуманного результата, а затем начинает воплощаться в действиях по созданию условий для совершения преступления27. На взгляд автора, такая позиция является правильной.

Специалисты расходятся во мнениях по поводу наименования последующих стадий развития оконченного преступления — приготовления и покушения. Например, как указывалось выше, Н. Ф. Кузнецова предлагает назвать третью стадию подготовительными действиями, а четвертую (по ее мнению, вторую и третью) — выполнением действий, направленных на совершение преступлений, оставив термины «приготовление» и «покушение» для видов неоконченного преступления. Профессор А. П. Козлов стадию приготовления именует этапом создания условий для исполнения преступления, стадию покушения — исполнением преступления28. Еще ранее такое предложение было высказано Н. В. Лясс29.

Так или иначе, все авторы признают приготовление и покушение самостоятельными стадиями совершения умышленного преступления и при раскрытии их содержания используют положения закона (ст. 30 УК РФ).

В учебной литературе высказывается мнение, что приготовление к совершению преступления и покушение на него охватываются понятием предварительной преступной деятельности. Некоторые ученые признают условность этого обобщающего термина30.

По мнению автора, если рассматривать приготовление и покушение в рамках уголовно-правового института, то применение термина «предварительная преступная деятельность» не кажется обоснованным. Закон фиксирует тот этап совершения преступления, на котором преступная деятельность прервана по обстоятельствам, не зависящим от виновного, и криминализирует его. Иными словами, ст. 30 УК РФ содержит дефиниции, отражающие явление объективной действительности — процесс совершения преступления, который протекает во времени и пространстве.

Как представляется, говорить о предварительной преступной деятельности можно лишь применительно к характеристике процесса совершения преступления, т. е. к описанию стадий в первом значении этого понятия. Каждый этап этого процесса (каждая стадия) предваряет наступление следующего, являясь в большинстве случаев его главной и необходимой причиной. Возникновение умысла предшествует его обнаружению, обе стадии предваряют приготовительные действия (если они необходимы), приготовительные действия влекут за собой покушение, т. е. действия, непосредственно направленные на объект, которые, в свою очередь, обеспечивают преступный результат в виде полного выполнения всех действий либо наступления общественно опасных последствий.

В ст. 30 УК РФ данная тенденция не отражена, так как за приготовлением к совершению преступления ничего не следует, а покушение на совершение преступления не влечет за собой оконченное преступление. Поэтому автор согласна с профессором А. П. Козловым в том, что понятие «предварительная преступная деятельность» не имеет никакого отношения к неоконченному преступлению и должно рассматриваться при подробной характеристике стадий совершения оконченного преступления.

По мнению автора, следует также обратить внимание на недостаточную точность определения содержания понятия «предварительная преступная деятельность». Представляется, что таковой следует считать только приготовление. Именно оно предваряет совершение преступления, а покушение есть уже его исполнение. Но внутри этого процесса можно (в некоторых случаях) проследить несколько этапов (стадий) и подэтапов, например при совершении хищения в форме кражи. Закон (примечание 1 к ст. 158 УК РФ) детально отражает этапы и подэтапы совершения этого преступления:

1) противоправное безвозмездное изъятие с корыстной целью чужого имущества и обращение этого имущества в свою пользу или в пользу других лиц — это характеристика стадии покушения, которая, как видно, включает два подэтапа (оконченное и неоконченное покушение);

2) причинение материального ущерба собственнику или иному владельцу имущества — характеристика стадии оконченного преступления.

Оба описания образуют понятие кражи. Все другие действия, выходящие за рамки законодательного определения преступления, но обязательно предшествующие совершению кражи и создающие условия для ее исполнения, могут считаться предварительной преступной деятельностью.

► Верховным судом Республики Саха (Якутия) И. осужден по п. «б» и «к» ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ. Он был признан виновным в покушении на кражу и убийстве в связи с осуществлением последней служебной деятельности в целях сокрытия другого преступления. Материалами дела было установлено, что И. в состоянии алкогольного опьянения направился ночью в магазин для совершения кражи спиртного. По дороге он подобрал металлический шестигранный прут, которым, подойдя к магазину, повредил провода и отключил электричество в магазине и здании администрации соседнего предприятия, а затем попытался сломать замок на двери магазина, но был остановлен Н., сторожем административного здания. Преступник нанес ей удары прутом по голове, от чего Н. скончалась31.

Действия И., выразившиеся в приискании орудия взлома в виде металлического шестигранного прута и отключении электричества, создающие условия для проникновения в магазин, являются приготовлением к преступлению и могут быть названы предварительной преступной деятельностью. Что касается попытки взлома замка, то эти действия характеризуют уже исполнение кражи, которое включает в себя покушение и оконченное преступление. Последняя стадия в приведенном примере отсутствовала, поскольку И., ударив Н. железным прутом, скрылся, не проникнув в магазин и не причинив материального ущерба, поэтому его действия были квалифицированы судом как покушение.

Оконченное преступление — последняя стадия совершения преступления. В уголовно-правовой литературе этот этап часто связывается с наступлением общественно опасных последствий. Некоторые авторы, как было отмечено выше, даже считают, что все стадии совершения преступления присущи только «материальным преступлениям»32.

Часть 1 ст. 29 УК РФ, определяя понятие оконченного преступления, констатирует юридические признаки завершенности только в общей форме путем указания на все признаки состава преступления, предусмотренные УК РФ. Однако на практике выявление момента окончания преступления нередко вызывает затруднения, поскольку этот момент в одних случаях может быть растянут во времени (при длящихся и продолжаемых преступлениях), в других — имеет протяженность в пространстве (в преступлениях с материальными составами по конструкции и сложными по структуре).

Например, бандитизм (ст. 209 УК РФ) признается оконченным для организатора с момента создания банды (ч. 1 ст. 209 УК РФ), но эта стадия является по существу приготовлением к совершению нападений на граждан и организации, что является целью вооруженной банды. Для некоторых членов банды, например осуществляющих охрану главаря или приискание оружия для будущих нападений, преступление будет оконченным с момента вхождения в банду и выполнения указанных функций (ч. 2 ст. 209 УК РФ). Наконец, преступление будет признано оконченным для других членов банды (а также для иных лиц) с момента их участия в нападениях на граждан и организации. Как видим, момент признания преступления оконченным представляет собой сложный процесс, включающий несколько признаков стадии оконченного преступления.

Суды нередко затрудняются в определении момента окончания преступления, чаще всего при разграничении грабежа и разбоя, покушения на убийство и причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего по признаку опасности для жизни33, при определении момента окончания мошенничества34. Факты неправильного установления объективных и субъективных признаков покушения влекут необоснованное осуждение лиц35. В других случаях ошибочное толкование закона и неверная оценка фактических обстоятельств приводят к ошибочной квалификации действий виновного.

Выявление момента окончания преступления нередко вызывает затруднения, поскольку этот момент при длящихся и продолжаемых преступлениях может быть растянут во времени, а в преступлениях с материальными составами по конструкции и сложными по структуре имеет протяженность в пространстве.

► Приговором Брянского областного суда П. осужден по ч. 3 ст. 30 п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ (редакция 1996 г.). Он был признан виновным в покушении на разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Как было установлено, П., вступив в предварительный сговор с М., Д. и З., планировал совершение нападения на квартиру своего знакомого С. с целью завладения его денежными средствами, поскольку С., по информации П., занимался продажей валюты и постоянно имел дома крупные суммы денег. По разработанному плану П. указал квартиру С. и остался внизу у подъезда дома для наблюдения за обстановкой. Д. позвонил в квартиру С. и попросил, сославшись на П., обменять доллары США. С., открывая замки железной двери, в глазок увидел, что один из преступников надевает маску, и стал кричать, что вызовет милицию. Испугавшись, все участники преступления, включая П., убежали. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменений. Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий П. с ч. 3 ст. 30 на ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 УК РФ, т. е. не признал П. участником группы по предварительному сговору, а посчитал его пособником, оставив в остальной части ошибочную квалификацию36.

Не останавливаясь на обоснованиях переквалификации действий П., которые тоже не выглядят убедительными, следует обратить внимание на определение понятия разбоя. Согласно ст. 162 УК РФ разбой есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Объективная сторона данного преступления характеризуется в законе как нападение, соединенное с насилием (способ совершения преступления) либо с угрозой насилия. По конструкции состав преступления усеченный (или формальный, как он определяется в большинстве учебников), поэтому преступление признается оконченным с момента выполнения действия указанным способом. Такая формулировка понятия разбоя исключает стадию покушения на совершение преступления, поскольку частично выполнить нападение нельзя, на что неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ в постановлениях от 22.03.66 № 31, от 05.09.86 № 11, от 27.12.2002 № 29: «Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества…»37.

Как видно из материалов уголовного дела, действия преступников нельзя квалифицировать как оконченное преступление, поскольку они не были направлены непосредственно на объект: преступники не пытались взломать дверь, не применяли насилие к потерпевшему и не угрожали ему. Действия соучастников заключались в предварительном сговоре на совершение разбоя, в разработке конкретного плана, в распределении ролей между участниками группы, прибытии к месту преступления и попытке обманным путем проникнуть в квартиру С., что создавало условия для совершения преступления. Такие действия могут быть признаны только приготовлением к преступлению.

Таким образом, стадии совершения преступления можно определить как этапы развития преступления, которые отличаются друг от друга по объективным признакам, т. е. по характеру совершаемых действий (бездействия), имеющих различную степень общественной опасности и свидетельствующих о степени реализации умысла виновного.

Конечно, при исследовании данной проблемы нужно исходить из двух значений понятия стадий совершения преступления и из их неразрывной связи. Первое понятие относится к стадиям развития оконченного преступления. Оно важно для учета степени общественной опасности разных этапов совершаемого преступления и определения момента, с которого преступление следует считать оконченным (в виде выполненного деяния или наступления общественно опасных последствий). Второе — для решения вопроса об установлении уголовной ответственности в тех случаях, когда преступная деятельность прервана на каком-то этапе по причинам, не зависящим от виновного, и совершенное лицом деяние не содержит всех признаков состава преступления. Первое понятие — теоретическое, но имеет большое уголовно-правовое значение как для законодателя при определении круга общественно опасных деяний, признаваемых преступлениями, так и для судов при рассмотрении конкретных уголовных дел.

Второе понятие стадий содержится в ст. 29 и 30 УК РФ (хотя без употребления этого термина). Приготовление и покушение как имеющие значительную общественную опасность и наиболее приближенные (в отличие от возникновения умысла и его обнаружения) к стадии оконченного преступления, определяются законом в качестве наказуемых стадий неоконченного преступления. Это понятие необходимо судам для правильной квалификации деяния, если нет признаков оконченного преступления, а противоправная деятельность была прервана по причинам, не зависящим от виновного. Поэтому использование термина «стадии совершения преступления» применительно к анализу содержания ст. 29 и 30 УК РФ представляется вполне обоснованным и правильным.

Выполнение требования закона о всестороннем, полном и объективном исследовании судом всех обстоятельств дела (ст. 73 УПК РФ) включает установление не только признаков оконченного преступления, но и предварительной преступной деятельности, а также точное определение вида стадий неоконченного преступления, что будет способствовать реализации конституционного принципа законности и соблюдению прав и свобод человека и гражданина.

1 Герцезон А. А. Уголовное право. Часть Общая. М., 1948. С. 345.

2 Там же. С. 346.

3 Там же. С. 346.

4 Курс советского уголовного права. Т. 2. М., 1970. С. 403.

5 Дурманов Н. Д. Стадии развития преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 21–22; Советское уголовное право. Часть Общая / Под ред. В. Д. Меньшагина, Н. Д. Дурманова, П. С. Ромашкина. М., 1962. С. 185.

6 См.: Кузнецова Н. Ф. Ответственность за приготовление к преступлению и покушение на преступление по советскому уголовному праву. М., Изд-во МГУ, 1958. С. 30; Советское уголовное право. Общая часть / Под ред. М. Д. Шаргородско


Скачать файл (32.2 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru