Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  


Загрузка...

Ближний Восток: проблемы региональной безопасности (сборник статей) - файл 1.doc


Ближний Восток: проблемы региональной безопасности (сборник статей)
скачать (1417 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1417kb.17.11.2011 05:34скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Реклама MarketGid:
Загрузка...
ИНСТИТУТ ИЗУЧЕНИЯ ИЗРАИЛЯ
И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК


БЛИЖНИЙ ВОСТОК:
проблемы
региональной
безопасности


Москва 2000


ИНСТИТУТ ИЗУЧЕНИЯ ИЗРАИЛЯ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК


БЛИЖНИЙ ВОСТОК:

проблемы региональной безопасности

(сборник статей)


Москва 2000


Лицензия ЛР № 030697 от 29.07.1996 г.


НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ


БЛИЖНИЙ ВОСТОК:

проблемы региональной безопасности

(сборник статей)



Составитель сборника

академик РАЕН М.Р.Арунова







Ответственный редактор

чл.-корр. РАЕН Л.Н.Клепацкий







Технический редактор

В.В.Хуторская










Подписано в печать 07.08.2000 г.

Формат 60х90/16. Печать офсетная

Бумага офсетная №1 Объем 8,0 уч. изд. л.

Тираж 800 экз. Тип. Зак. № 169

Типография ГНЦ РФ «НИОПИК»

103031 Москва, Нижний Кисельный пер. 5


научное издание


^ БЛИЖНИЙ ВОСТОК: ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
(сборник статей)

М., 2000. – 208 с.



Рукопись подготовлена

Секцией геополитики и безопасности РАЕН







Составитель сборника

академик РАЕН М.Р.Арунова







Ответственный редактор

чл.-корр. РАЕН Л.Н.Клепацкий







Технический редактор

В.В.Хуторская








ISBN 5-89394-040-7


ISBN 5-89394-040-7


© Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2000

ПРЕДИСЛОВИЕ


^ НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ


Международные отношения переживают очередную в своей истории фазу трансформации, источником которой стало окончание «холодной войны». Этот процесс совпал с прогрессирующей динамикой глобализации. Обе эти тенденции взаимопереплетаются, требуя своего анализа и определения на их основе новых координат развития мирового сообщества. Пожалуй, впервые в своей истории человечество имеет уникальную возможность сознательно выбрать пути своей дальнейшей эволюции.

В условиях глобализации и открывшейся перспективы многополярного мироустройства уже сегодня необходим поиск устойчивых «стабилизаторов» безопасности государств в ее национальном, региональном и международном измерениях. Важно учитывать все эти три измерения в одном, что называется, ключе, поскольку суверенитет государства сегодня не ограничивается национальными рамками. Глобализация, расширяя возможности самореализации нации – государства, в то же время повышает степень уязвимости в области национальной безопасности.

При этом важно исходить из того, что в условиях глобализации, которая все больше пронизывает многие сферы национальной жизни, в центре внимания всех концепций развития международных отношений должны находиться прежде всего национальные интересы и национальная безопасность государств. Их игнорирование, или умаление, непонимание специфики национального может стать новым или дополнительным источником межнациональных и межгосударственных трений, споров, конфликтов и столкновений.

Глобализация является естественным и историческим процессом. Не сегодня она родилась и не завтра она завершится. Научные исследования уже достаточно детально проанализировали эту тенденцию, ее источники и этапы развития. И поэтому сегодня необходимо не накопление фактов, ее подтверждающих, а осмысливание ее последствий, которые приобретают все более политический характер: какой будет конструкция миропорядка, которая, опираясь на глобализацию, должна обеспечить стабильное (относительное, ибо абсолютного достичь невозможно) и безопасное развитие национальных государств и международного сообщества в целом.

Решение этой задачи не будет легким и простым по ряду причин. Одна из них – неравномерное развитие человечества. Существует глубокая асимметрия: с одной стороны, группа государств с высоким и средним уровнем индустриальной цивилизации (к этой группе стран условно можно отнести государства, входящие в Организацию экономического сотрудничества и развития) и, с другой, большое число развивающихся стран, находящихся на начальных стадиях современного цивилизационного развития. Всего 20% населения земли (так называемый «золотой миллиард») имеет 83% мирового дохода. На другом полюсе – 75% населения бедных стран планеты. По оценкам специалистов, через несколько лет там будет проживать почти 85%. Политические последствия этой асимметрии могут быть тяжелыми, и вряд ли современный миропорядок выдержит ее груз.

В условиях «слепой» (т.е. неуправляемой) глобализации эти диспропорции имеют тенденцию к усилению: соотношение между доходами 20% процентов богатых и 20% бедных среди мирового населения было в 1960 г. как 30:1, в 1994 – 78:1. Но при этом не надо забывать еще одну сторону этого неравенства, приобретающего глобальный характер: на долю развитых стран приходится до 70-80% эксплуатируемых ресурсов мира, сосредоточенных, кстати, главным образом на территории стран с низким уровнем доходов. И, следовательно, глобализация действует на разрыв мирового сообщества и несет в себе значительные объективные угрозы. Будут ли способны состоятельные сегодня страны выдержать эту асимметрию, не станет ли сам «золотой миллиард» заложником глобализации. Такого варианта исключать нельзя, а это могло бы обернуться глубокой дестабилизацией всей системы и структуры международных отношений.

Более перспективным является создание такого миропорядка, который, с одной стороны, обеспечивал бы доступ национальных государств к преимуществам глобализации, с другой, – содержал бы механизмы, защищающие или смягчающие риски и угрозы, сопровождающие глобализацию.

В этой связи нельзя не обратить внимания, что все более четко вырисовываются два основных подхода к обеспечению национальной безопасности государств. Один из них заключается в утверждении, что глобализация требует создания мировых организаций с передачей им государствами прав по вопросам безопасности, экономики, развития. В этом случае в указанных сферах государства утрачивают свой суверенитет (частично или полностью). При этом остается без ответа вопрос: а чьи интересы будут отражать так называемые «мировые организации»? Как они будут учитывать национальные интересы государств? И каковы гарантии, что деятельность «мировых организаций» обеспечит интересы государств в области безопасности?

Иными словами, идеи об ограничении (добровольном или принудительном) суверенитета государств в пользу анонимных на сегодня мировых организаций порождают массу вопросов, и, следовательно, их реализация в условиях отсутствия наших ответов далеко не гарантирует стабильной и прочной безопасности, независимо от ее содержательной части или уровня ее обеспечения – национального, регионального и глобального. Думается, что указанный – космополитический – подход ведет к искусственному конструированию системы безопасности, а создание мировых организаций будет сопровождаться бюрократизацией межгосударственных отношений.

Представляется, что наиболее плодотворным стал бы иной подход к обеспечению безопасности. Он базируется на сочетании и сложении усилий на национальном, региональном и глобальном уровнях. Собственно, сама логика развития международных отношений, особенно во второй половине XX века, подводит к выводу о том, что безопасность может быть обеспечена именно таким путем. Мировое сообщество располагает универсальным механизмом, каковым является Организация Объединенных Наций. В повестке дня – реформа, призванная повысить эффективность ее деятельности, адаптировать к реалиям современности. Сложились и действуют региональные организации, которые играют все более весомую роль в обеспечении безопасности и развитии сотрудничества между государствами своего региона. В Европе – это ОБСЕ, в Азии наращивает свой потенциал АСЕАН, его региональный форум по безопасности (АРФ), имеются соответствующие организации в Африке, Латинской Америке. Важно, что налаживается их контакт с ООН, Советом Безопасности, который несет главную ответственность за поддержание мира. В условиях глобализации взаимодействие между ними становится еще более необходимым, поскольку позволяет объединить потенциал для противодействия угрозам в области безопасности, вырабатывая модели согласованного поведения.

Одно из последствий глобализации – возрастающая взаимозависимость. Наиболее полно зависимость национальных государств друг от друга наблюдается в экономической, финансовой, технологической сферах. Поэтому глобализация имеет прежде всего экономические параметры. Но в то же время усиливается ее политический компонент, а именно – сотрудничество национальных государств в этой области, их взаимодействие с международными и региональными финансовыми организациями и банками.

Обратной стороной нарастающей взаимозависимости в системе международных отношений выступает неделимость безопасности, причем в двух аспектах – содержательно-структурном и географическом (или пространственном). В первом случае речь идет о все более мощном переплетении политических, экономических, военных, экологических и иных содержательных сторон безопасности, в другом – о воздействии нестабильности, конфликта в одном географическом регионе на другие. Этот последний аспект после окончания «холодной войны», деления мира по политико-идеологическому критерию стал ощущаться слабее, но зато более зримо проявляется связь между стабильностью на национальном и региональном уровне.

Глобализация, усиливающая обоюдную зависимость национальных государств, должна иметь соответствующую политическую конструкцию, т.е. международные отношения, отвечающие требованиям и условиям современных процессов и обеспечивающие безопасность государств на национальном, региональном и глобальном уровнях.

Просматривается сегодня два варианта развития международных отношений в условиях глобализации. Один из них – использование ее возможностей в основном для индустриально развитых стран в целях обеспечения их стабильности, устойчивого экономического и социального развития и благополучия. Другой – объединение национальных усилий для решения проблем глобализации, создание механизмов регулирования ее процессов в интересах всех членов мирового сообщества.

Прогрессирующая глобализация поднимает целый пласт новых вопросов в области международных отношений и безопасности. И уже появились соответствующие интерпретации (типа новой версии «ограниченного суверенитета», «гуманитарного вмешательства», приоритета безопасности личности над безопасностью государства и т.п.). Глобализации придается самодовлеющее значение, создается своего рода ее миф. Политические лидеры и политологи, выступающие с подобного рода идеями, почему-то не сообщают, в какой мере их государства готовы «урезать» свой суверенитет в пользу глобализации. Получается, что у одних стран будет полноценный суверенитет, а у других – «ограниченный». Система, построенная на политической несправедливости, не может быть устойчивой.

Эгоистический расчет сторонников космополитической, а по сути, – гегемонистской системы международных отношений просматривается довольно отчетливо. Они хотели бы, чтобы основные дивиденды от глобализации получили главным образом индустриально развитые страны. Ведь именно они выступают носителями основных факторов глобализации.

Соотношение глобализации и национальных интересов, суверенитета государства относится к одной из кардинальных проблем современных международных отношений. Сейчас вновь в ходу утверждения, что глобализация де-факто нивелирует суверенитет. Появилась очередная версия доктрины «ограниченного суверенитета» национального государства. Какова ее целесообразность? Когда тридцать лет назад появилась «доктрина Брежнева», за этим стояла известная политическая целесообразность, и ее освистал весь демократический мир. Сейчас доказывается, что глобализация требует интернационализма, т.е. солидарности. Во имя кого и чего? Разве цели и задачи глобализации, ее последствия столь четко определены, что их достижение требует солидарности, отказа государств от своего суверенитета?

В мировой политической практике встречаются случаи добровольной или принудительной (последнее было чаще) передачи части государственного суверенитета другому государству, или взаимный, согласованный отказ от его реализации на национальном уровне и его осуществление на межгосударственном, наднациональном. Пожалуй, наиболее интересен опыт, накопленный в интеграционном развитии Европейского Союза. Государства, его образующие, передают часть своих суверенных прав наднациональным органам управления. Раньше это касалось экономических вопросов, теперь – валютно-финансовых, в перспективе – вопросов внешней политики и обороны. Следует обратить внимание на следующее. Наднациональные органы управления действуют строго в соответствии с мандатом, рамки которого определены национальными государствами. Далее, они реализуют общий интерес в указанных сферах согласованным демократическим путем. На этот счет имеются соответствующие процедуры и механизмы. Заметил бы, что лучше и точнее говорить не об общем интересе Евросоюза, а о консолидированном интересе, складывающемся в результате порой очень сложного поиска, компромисса между национальными государствами.

В этом случае вроде бы ясно: кому, зачем, почему и для чего (результат) передается суверенитет. Но, тем не менее, нужно отметить, что нет здесь и отказа от национальных интересов. Их реализация передается подконтрольному органу, к тому же и само национальное государство, его представители участвуют в этом процессе. Здесь нет механического или автоматического ограничения суверенных прав или игнорирования национальных интересов. Это – не НАТО, где нередко срабатывает команда, а механизм демократического согласования нередко дает сбои (последний пример – нарушение целым рядом государств демократических процедур в связи с военной акцией на Балканах).

Поэтому когда звучит призыв преодолеть «кретинизм» государства, его суверенитет, поскольку этого требует глобализация, то политическое решение этой проблемы не может быть упрощенным. Недостаточна ссылка на то, что проблемы, возникающие в процессе глобализации, имеют масштабный характер, и национальное государство не в состоянии с ними справиться только потому, что не имеет необходимых финансовых и материальных ресурсов.

Игнорирование национального государства, его суверенитета и интересов (кстати, кто это предлагает, сами как-то не замечены в стремлении к отказу от суверенитета) – это ложный путь, ведущий к конфликтам. Государство в качестве представителя общества, реализатора его суверенной власти еще долго будет выступать в этой роли в системе международных отношений, участвовать в выработке их регуляторов на двустороннем, региональном и глобальном уровнях. Мировое сообщество пока не имеет и долго еще не будет располагать инструментарием по регулированию политической демократии, финансовой и экономических систем, обеспечению социальных и гражданских прав.

Уважение суверенитета государств, его национальных интересов должно оставаться главным непререкаемым принципом международной жизни. Перспектива XXI века – в обеспечении соблюдения этого принципа. Никакая глобальная система не станет жизнеспособной, если она не будет открыта национальным интересам, не будет построена на взаимодействии государств. Это сравнимо с тем, как если бы одновременно с провозглашением прав личности глушить волю человека к самореализации. Тем более что сам национальный интерес не выступает чем-то чужеродным глобальному, поскольку является синтезом внутренних и внешних факторов. Глобальной ответственности можно добиться, если она будет предполагать учет и реализацию национальных интересов. Только на этом пути может быть преодолена их «анархия». В целом глобализация и национальные интересы государств – не взаимоисключающие, а взаимодополняющие структурные элементы развивающегося мироустройства.

Укрепление государства как основного выразителя национального интереса в системе международных отношений – в интересах членов мирового сообщества. Государство было, есть и еще долго будет основным их субъектом. Даже в условиях высокоорганизованного гражданского общества оно остается необходимым. Тем более нет ему альтернативы и в международных отношениях.

Мировое сообщество проходит ответственный этап своего развития. Все государства, особенно причисляющие себя к передовой демократии, должны вести себя ответственно. Резкие движения способны вызвать пагубные последствия для международных отношений, перечеркнуть перспективу их реформирования. Именно поэтому негативно была воспринята военная акция НАТО против Югославии, осуществленная под предлогом недопущения «гуманитарной катастрофы».

Не одобрялась она даже теми, кто был согласен с необходимостью защиты прав албанцев в Косово, прекращения в отношении их геноцида. Суть проблемы заключается все же не в этом, а в намерении стран НАТО навязать международному сообществу свои «правила игры» в мировой политике, опирающиеся на фактор военной силы. Если сегодня существует право, регулирующее межгосударственные отношения, пусть и несовершенное, но выработанное на согласованной основе, то страны НАТО выдвигают «собственную версию» права со стороны всего лишь десятой части мирового сообщества национальных государств.

Как соблюдение норм и принципов демократии, прав человека и свобод на национальном уровне составляет одну из основ обеспечения и сохранения мира, так и уважение национального суверенитета, территориальной целостности государств также относится к устоям международной безопасности и стабильности. При этом мировое сообщество в состоянии сегодня выйти на согласованное понимание того, что и на национальном, и на глобальном уровне может возникать угроза безопасности обоим этим уровням. Авторы британской версии «Концепции международного сообщества» пытаются определить сферы национальной жизни, которые могут стать угрозой международному миру, и посему-де к ним неприменим принцип невмешательства во внутренние дела. Но логично также снять «табу» с невмешательства в некоторые «глобальные факторы», бесконтрольность которых оборачивается дестабилизацией на национальном уровне. К примеру, – поведение транснационального капитала, способного из-за своих спекулятивных целей наносить значительный ущерб целым государствам, лишая их устойчивости в развитии и политической стабильности.

Не случайно поэтому так остра реакция международного сообщества на последний валютно-финансовый кризис, последствия которого до сих пор не преодолены. Генассамблея ООН приняла в этой связи специальную резолюцию. Примечательны исследования Всемирного банка, проведенные недавно: в них подчеркивается важность усиления роли государства, ибо оно формирует приоритеты экономической жизни, социальных задач и осуществляет взаимодействие с другими государствами. Это тем более важно учитывать, что на рубеже столетий выявилось понимание, что практически все известные модели хозяйствования исчерпали или исчерпывают свой потенциал. Сегодня идет мучительный поиск их новых вариантов, совместимых с глобализацией.

АТЭС на встрече в Куала-Лумпуре высказывался за мониторинг движения спекулятивных краткосрочных капиталов и за соблюдение принципа добровольности в либерализации внешней торговли, что ясно указывает на важность учета национальной специфики в этом процессе. Возникает своего рода протест против игнорирования национальных интересов: «мобилизация против глобализации». И демонстрации в США в связи с сессией ВТО хорошо иллюстрируют это.

Разумеется, проблематика обеспечения национальной безопасности, ее основ в условиях глобализации имеет свою специфику, когда речь идет об определенных странах, конкретных регионах. В представленном читателям сборнике статей рассматривается подобная ситуация, ее различные аспекты на довольно обширном пространстве – от Афганистана до Алжира, от Персидского залива до Средиземноморья. В некоторой степени такой пространственный обзор получился случайно, знакомство с ним позволяет обратить внимание на одно важное обстоятельство: как огромна, оказывается, зона нестабильности, охватывающая регион восточной Азии, Среднего и Ближнего Востока, Средиземноморья. При этом нельзя не отметить следующее:

– высокую насыщенность конфликтами, имеющими различную природу: межгосударственную, внутригосударственную; межконфессиональную и внутриконфессиональную, этническую. Некоторые из этих конфликтов имеют многолетнюю историю и требуют особой терапии;

– экономическую отсталость. Лишь небольшая группа стран с малым населением и располагающих нефтью сумела обеспечить сравнимый с промышленно развитыми государствами неизменный стандарт. Та асимметрия, о которой говорилось выше в контексте глобального экономического развития, здесь особенно очевидна;

– высокую степень милитаризации. Некоторые страны являются своего рода рекордсменами по закупке вооружений.

И, пожалуй, стоит сказать еще об одном факторе: в последние годы именно на этом пространстве проявилась очень тревожная тенденция, а именно – радикализация ислама, приобретающая воинствующие и экстремистские формы, опасные как для самих государств, так и их соседей. Внутренний терроризм исламистов, как в Алжире, дополняется международным, с чем столкнулись Россия на Северном Кавказе, Киргизия – в Средней Азии. Мир ислама стоит сегодня перед вызовом, который имеет внутренний характер. Авторитет этого вероисповедания во многом будет зависеть от того, насколько ислам справится с этим вызовом.

Совершенно очевидно, что укрепление глобальной и региональной стабильности и безопасности невозможно без урегулирования имеющихся на указанном пространстве конфликтов, ряд которых приобрел затяжной многолетний характер. Вместе с тем приходится констатировать, что потенциал недоверия, вражды, подозрительности чрезвычайно велик и создает огромные трудности в поиске путей по их преодолению. И тем не менее иного выбора нет.

Исторический опыт XX века утверждает: у силовой политики будущего нет. Это показывает, в частности, практика урегулирования ближневосточного конфликта. Международное сообщество готово оказывать помощь в решении этой проблемы, разумеется, если сами конфликтующие стороны в этом заинтересованы. В начале 2000 года вновь – после четырехлетнего перерыва – состоялась очередная встреча группы содействия многосторонним переговорам по Ближнему Востоку. Намечены дальнейшие шаги по развитию регионального сотрудничества, в частности, по водным ресурсам, региональному экономическому сотрудничеству, по проблемам беженцев, окружающей среды. Решение этих проблем стало бы вкладом в оздоровление политической обстановки в регионе.

Оценивая перспективы этого обширного пространства, нельзя не видеть их взаимосвязь с перспективами развития всего международного сообщества, нового – после окончания «холодной войны», – мироустройства. Стабильности в этом регионе можно достичь, если станут учитываться национальные интересы расположенных здесь государств, если они будут открыты для сотрудничества друг с другом. Необходимо набраться терпения и настраивать общественность стран региона на ведение политического диалога – диалога мира, взаимопонимания, поиска и нахождения взаимоприемлемых решений в области безопасности, создания условий для экономического сотрудничества, устойчивого развития региональной интеграции. Экономические цели должны стать приоритетными, открывая путь к обеспечению безопасности стран региона.

Инициативную роль в этом процессе надо взять на себя прежде всего самим странам региона. Внерегиональные государства могут оказывать содействие в решении актуальных проблем их сотрудничества. Более весомым ожидается вклад ООН в организацию политического взаимодействия государств Среднего и Ближнего Востока, Передней Азии. Глобальные усилия в сочетании с национальными и региональными следует нацелить на стабилизацию ситуации, формирование общеприемлемой платформы сотрудничества. Именно такое направление представляется перспективным. Большой ошибкой были бы действия с целью создания в регионе военно-политических блоков. Это был бы контрпродуктивный шаг, ведущий к обострению противоборства, усилению подозрительности и недоверия в отношениях между государствами региона.

Представленные в сборнике статьи, отражающие авторские суждения, затрагивают различные аспекты состояния дел на огромном пространстве. Они дают возможность полнее понять, с какими трудностями сталкивается здесь международное сообщество.


Л.Н.Клепацкий

член-корреспондент РАЕН


М.Р.Арунова,

академик РАЕН


^ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ СИТУАЦИИ В АФГАНИСТАНЕ
И ПОЗИЦИЯ ООН В ДЕЛЕ УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА


Особенности нынешнего положения в стране, как представляется, во многом связаны с тем, каким образом свершились падение прежнего режима, установление власти моджахедов и приход талибов.

Вступление в силу советско-американской договоренности о прекращении поставок оружия враждующим афганским сторонам, развал СССР – главного, если не единственного союзника правительства Наджибуллы, – сделали его падение лишь вопросом времени. Впервые за годы гражданской войны достижение компромисса с вооруженной оппозицией стало для верхушки кабульского режима императивом1. Это, естественно, вызвало растущее беспокойство в тех кругах партийно-государственного и военного руководства Афганистана, которые рассчитывали на физическое, а при определенных условиях и политическое выживание в случае установления власти моджахедов. Эти настроения крепли на фоне резкого обострения межэтнических противоречий в стране и руководстве, в условиях активизации политики США, Пакистана и Саудовской Аравии на афганском направлении.

Как известно, Афганистан населяют афганцы (пуштуны), таджики, а также хазарейцы, узбеки, туркмены, чараймаки и другие нацменьшинства. Напомним, что исторически основателями афганской государственности были пуштуны. Именно из них, как правило, традиционно формировалась правящая элита, высшее чиновничество и генералитет. Непуштуны довольно остро ощущали неравноправное положение. Как известно, пробуждение национального самосознания разных этносов проявлялось и до переворота 1978 г., в том числе в форме создания группировок, выступавших против пуштунской гегемонии2.

В годы гражданской войны произошли естественные перемены в этнодемографическом и этнополитическом балансе страны3. Во-первых, к моменту падения правительства М.Наджибуллы, прихода к власти моджахедов и создания Исламского государства Афганистан пуштуны не составляли большинства населения, что непосредственно связано с их многомиллионной эмиграцией. Во-вторых, активное участие в многолетней военно-политической борьбе против кабульского режима позволило опиравшимся на национальные меньшинства партиям и группировкам моджахедов укрепиться в политическом, организационном и военном отношениях. К тому же в государственных, особенно силовых, структурах кабульского режима непуштуны заняли весьма видное место. Например, таджикский элемент устойчиво преобладал в аппарате и вооруженных формированиях Министерства госбезопасности, военной опорой правительства М.Наджибуллы на определенное время стали также не пуштуны, а узбекские военные части под командованием генерала А.Досума и т.п.

В непуштунской среде в целом все более крепло убеждение в недопустимости возврата к прежнему доминированию пуштунов. Назревшие в недрах режима межэтнические противоречия перешли в весьма острую форму в тот момент, когда происходило стремительное размывание социально-политической опоры Наджибуллы, и неизбежность его скорого падения стала вполне очевидной.

По жесткой логике внутриполитической борьбы разрыв с Наджибуллой объективно вел оппозиционеров внутри режима к блокированию с моджахедами. В условиях же обострения названных противоречий такое блокирование осуществлялось прежде всего на этнической основе.

Этнический фактор определил ориентацию антинаджибовской оппозиции, преимущественно непуштунской по своему национальному составу, на крупную организацию моджахедов во главе с Б.Раббани «Исламское общество Афганистана», опиравшуюся на таджиков и ее ведущего полевого командира Ахмад-Шаха Масуда. Со своей стороны пуштунская часть истэблишмента Афганистана, насколько можно судить, активизировала контакты с пуштунским крылом оппозиции, прежде всего с «Исламской партией Афганистана» Г.Хекматьяра. Именно кризис в отношениях президента М.Наджибуллы с непуштунскими влиятельными военными руководителями, которые укрепляли свои позиции на севере страны, населенном преимущественно таджиками и узбеками, стал непосредственной отправной точкой процесса, сыгравшего важную роль в политической борьбе и приведшего в конечном счете к падению власти. Именно тогда Наджибулла был вынужден согласиться на настоятельное предложение представителя Госсекретаря ООН Б.Севана и объявить о намерении уйти в отставку4.

С приходом к власти моджахедов в конце апреля 1992 г. и провозглашением Исламского Государства Афганистан (ИГА) у власти в Кабуле оказалась непрочная коалиция влиятельных лиц в составе большинства партий (танзимов) моджахедов, в которые входили представители разных этносов. Внутри коалиции, как в центре, так и на местах, тотчас же разгорелась борьба за власть. Силовой фактор оставался определяющим в политической жизни страны. Положение весьма осложнялось тем, что едва ли не за каждой из соперничающих партий, группировок и объединений полевых командиров стояли внешние силы, в частности, активно поддерживаемый США Пакистан, Иран, Саудовская Аравия, конкурирующие за влияние в новом Афганистане и в регионе в целом.

С ликвидацией прежнего режима перестала функционировать та, пусть весьма несовершенная и ограниченная, система централизованного контроля за ходом дел на местах, которая существовала в предшествующие годы. Власть государственных органов ИГА в конечном счете отнюдь не распространялась на страну в целом.

Важно отметить, что за годы войны состав местных элит в Афганистане существенно изменился. Если прежде они состояли из знати племен и религиозных авторитетов, чье влияние основывалось на традиционных факторах и структурах, то в военные в годы на первый план выдвинулась фигура полевого командира, опиравшегося прежде всего на военную силу и вовсе не обязательно принадлежавшего по своему происхождению к верхушке местного общества. Именно полевые командиры различных этносов, представлявшие разные военно-политические партии и группировки, стали играть ведущую роль в советах джихада различных уровней, выступая в качестве местных органов власти. При этом советы не были организованы в иерархическую структуру. Существуя параллельно и независимо друг от друга, они не были связаны отношениями управления – подчинения, Таким образом, местная власть была чрезвычайно фрагментирована и разобщена. Опираясь непосредственно на военную силу, она не являлась, по существу, гражданской администрацией.

При этом принципиальная особенность ситуации состояла также в том, что местные элиты стремились, и подчас небезуспешно, наладить прямые, минуя Кабул, внешние сношения.

В этой связи все большее значение приобретал вопрос о порядке предоставления Афганистану международной помощи на восстановление страны. Это в сложившейся ситуации практически грозило лишением центра и звеньев столичной бюрократии важных распределительных и координирующих функций в отношении этой помощи, фактически едва ли не единственного рычага воздействия на местные элиты, используя который можно было бы попытаться в значительной мере сдерживать развитие сепаратистских тенденций. В условиях, когда после образования ИГА не сложилось единой центральной власти и еще более разгорелась братоубийственная война, на политической арене появилось движение «Талибан».

Это произошло в связи с тем, что все более убеждаясь в бесплодности попыток объединить враждующие группировки борющихся за власть моджахедов и учитывая усиление межэтнических противоречий в Афганистане, при активнейшей поддержке США, Исламабад принял решение исподволь готовить создание новой военной силы. Видимо, предполагалось, что эта сила объединит всех пуштунов в борьбе за создание пуштунского государства. Не следует исключать, что при этом, возможно, имелись в виду и другие далеко идущие цели, в том числе и создание афгано-пакистанской конфедерации, тем более, что идеи такой конфедерации уже неоднократно обсуждались в 50-70-х гг. в высших эшелонах власти Вашингтона и Исламабада5. Напомним при этом, что на территории Пакистана проживает около 15 млн. пуштунов, а в Афганистане не более 8 млн.

Сформировав Афганское бюро, деятельность которого финансировалась США, а также Саудовской Аравией, влиятельные круги Пакистана (в частности, Межведомственная разведка – Объединенное разведуправление, МВД и праворадикальная исламская партия «Джама'ате ислами») приступили к созданию этой новой силы6. ЦРУ закупало в США, Англии, Египте, Израиле и других странах оружие, которое затем переправлялось в Пакистан, где в основном в местах расселения афганских беженцев, обучались отряды талибов. Эти отряды в самом начале формировались из молодежи, обучавшейся в религиозных учебных заведениях (медресе), отсюда и название: талиб – ищущий знаний, студент. Затем в отряды вошли пуштуны зоны пограничных племен Пакистана и, наконец, пакистанские военнослужащие7. Талибы оснащались современным стрелковым и тяжелым оружием, имели в своих частях самолеты и вертолеты. В конце 1994 г. вооруженные отряды талибов перешли границу и вскоре заняли ряд приграничных с Пакистаном афганских провинций, затем они направились к Кабулу, овладеть которым им удалось лишь в конце сентября 1996 г. Укрепив свои позиции в этом районе, талибы двинулись к областям, примыкающим к границам Ирана и среднеазиатских государств СНГ. На занятых территориях, выполняя вначале поставленные перед ними их «спонсорами» задачи (прежде всего, прекращение военных действий в местностях, где проходили главные торговые пути из Пакистана в Среднюю Азию, объявление запрета на торговлю наркотиками и организация заслона проникновению и распространению экстремистского фундаментализма), талибы приступили к разоружению и казням не успевших скрыться борющихся за власть и «запятнавших себя грабежами, насилиями и коррупцией» полевых командиров моджахедов, к ликвидации многих контрольных фискальных постов на дорогах, уничтожению посевов опийного мака, а также выпустили листовки с осуждением арабских фундаменталистов. Многое из перечисленного нашло позитивный отклик в стране и за рубежом8. Однако несмотря на это, а также на военные успехи талибов, взятие ими Кабула и других местностей и городов, нельзя не заметить, что они не смогли преодолеть сопротивление коалиции сил севера Афганистана, населенного, как отмечалось выше, в основном непуштунами. Во главе военных сил этой коалиции – Объединенного фронта (ОФ) стоит «панджширский лев» – упоминавшийся выше таджик Ахмад Шах Масуд. Позже к нему примкнули отряды узбекского генерала А.Достума и ряда полевых командиров разных этносов, в том числе и пуштунов.

Что касается формирования военных сил талибов, то после прихода в Афганистан в состав их отрядов вошли некоторые бывшие воинские части М.Наджибуллы, несколько довольно многочисленных формирований полевых командиров, а затем военные подразделения из Пакистана. Вместе с тем талибов практически не признали пуштуны – сторонники хорошо известных в мусульманском мире влиятельных религиозных авторитетов и лидеров крупных партий моджахедов, таких как С.А.Гиляни, С.Моджаддеди и А.Сайяф, располагавших крупными по афганским масштабам военными силами, а также члены военно-политической организации, в основном объединяющей пуштунов, «Исламской партии Афганистана» во главе с пуштуном Г.Хекматьяром. Да и учеников медресе, какими себя объявляют талибы, ныне в их рядах практически не так уж много. Нет в руководстве движения «Талибан» религиозных авторитетов, хоть сколько-нибудь влиятельных и известных как в мусульманском мире, так и среди пуштунов.

Лозунги, деятельность и заявления талибов, их пуштунский национализм и экстремизм, отход от прежних деклараций в отношении наркотиков и терроризма, последовавший вскоре после занятия ими более половины провинций страны, затронули многие этносы, а их в Афганистане не менее 20. Зверская расправа с находившимся в здании миссии ООН в Кабуле М.Наджибуллой, глумление над его трупом, акты геноцида в отношении шиитов-хазарейцев, расстрел иранских дипломатов в Мазари-Шерифе, другие противоправные действия, попрание гуманитарного международного права в целом, особенно в отношении афганских женщин, а также установление в быту и управлении жестких норм ислама в их собственной интерпретации и, что весьма важно, беспрецедентный рост производства и контрабанды наркотиков и многое другое вызвали резко негативную реакцию ряда стран и мирового сообщества в целом. Европарламент, Совет Европы, ОБСЕ, ГА ООН, Совет Безопасности ООН, ряд крупнейших международных правозащитных организаций приняли резолюции, осуждающие талибов. О многом из перечисленного мы найдем сведения в материалах годовых отчетов Генсекретаря ООН, других официальных документах, в частности, в публикациях слушаний по Афганистану в Сенате США и др.9. Реакция мирового сообщества не могла не оказать определенного влияния на зарубежных спонсоров талибов, прежде всего США и Пакистан, все более явно осознающих непредсказуемость своих протеже, не исключая и того, что они вообще могут выйти из-под контроля. Предоставление же талибами убежища участвовавшему в исламском джихаде саудовскому миллионеру У. бен Ладену, обвиненному во взрывах посольств США в Кении и Танзании, и практически их отказ выдать его американцам вызвали острую реакцию в США. Добиваясь его экстрадиции, Вашингтон принял конкретные и жесткие меры. Так, в августе 1998 г. США подвергли бомбардировке опорные пункты У. бен Ладена в Афганистане, а в начале июля 1999 г. ввели торгово-экономические санкции в отношении талибов.

Касаясь непосредственно политического урегулирования афганской проблемы, уместно особо отметить миротворческую деятельность посреднической специальной миссии ООН. Во многом благодаря ее усилиям и лично и.о. руководителя миссии А.Тесорье и при содействии Туркмении в феврале-марте 1999 г. в Ашхабаде произошла встреча представителей противоборствующих сторон. В результате 14 марта стороны подписали совместное заявление относительно принципов формирования органов исполнительной, законодательной и судебной власти в Афганистане, об освобождении из заключения каждой стороной по 20 чел. при посредничестве Международной организации Красного Креста; о согласии продолжить в конце марта переговоров по проблемам практической реализации достигнутых договоренностей и для обсуждения других вопросов, представляющих взаимный интерес.

Для «северян», как заявил глава их делегации Мухаммад Юнус Кануни, было весьма важно «отстоять позицию, при которой превосходство талибов на контролируемой ими площади афганской территории не сказалось на идее равноправного представительства всех этносов в будущем руководстве страны». В свою очередь, руководитель делегации движения «Талибан» Ахмад Мутаввакель в интервью корреспонденту «Независимой газеты» подчеркнул после окончания переговоров, что талибы руководствуются идеями «бесперспективности вооруженной конфронтации и готовы к продуктивному диалогу, основанному на взаимных компромиссах»10.

Однако дополнения, которые талибы представили к тексту совместного заявления, оказались неприемлемыми для «северян» и по существу сводили на нет достигнутые договоренности.

Важно и другое. Руководство талибов называет свое государство «Исламский Эмират Афганистан», где основным законом страны должен стать, как в теории, так и на практике, шариат в талибской интерпретации. Это не может быть принято шиитами-хазарейцами, другими нацменьшинствами, а также некоторыми афганскими племенами, особенно в горных местностях, где до сих пор весьма чтятся нормы обычного права (адата).

По всем этим и многим другим важным причинам соглашение «северян» с талибами с самого начала не представлялось долговечным. И действительно, вскоре стороны продолжили ожесточенную вооруженную борьбу.

Таким образом, становилось все более очевидным, что внутриафганский конфликт затягивается и ведет ко многим тысячам новых жертв, к дальнейшему разорению страны, а при определенном повороте событий чреват крупными геополитическими потрясениями. Не исключено, например, что реальный распад Афганистана на фактически самостоятельные образования может повлечь за собой цепную реакцию геополитических перемен, последствия которых трудно предсказать. В связи с этим по разным вариантам могут складываться отношения Севера страны с пограничными государствами СНГ. Формирование же «чисто пуштунского юга» потребует от талибов серьезных усилий, в том числе в некоторых местностях южных и юго-восточных провинций и, по всей вероятности, едва ли оставит равнодушным многомиллионное пуштунское население Пакистана, не исключая и возможное возрождение идеи Пуштунистана. В такой ситуации, при ее дальнейшем развитии, Исламабад может оказаться в довольно сложном положении, особенно если к тому же обострятся отношения между другими этносами, проживающими на пакистанской территории. По всей видимости, возможные перемены не оставят безучастной и Индию. Как представляется, нельзя полностью исключать вероятных в такой ситуации в той или иной мере радикальных шагов Ирана с целью укрепления своих позиций в среде персоязычных этносов. Подобное (с вариантами) развитие событий, угрожая самому Афганистану, несомненно, может привести к эскалации напряженности в Центральном, Западном и Южном макрорегионе Азии.

Рассматривая существующие реалии в комплексе, включая ряд важных аспектов внутренней обстановки в Афганистане, проблемы распространения и контрабанды наркотиков, терроризма и экстремизма, особенности международного положения страны, ООН и «Группа друзей и соседей Афганистана» (6+2), действующая под ее эгидой, значительно активизировали свою деятельность. В этой связи напомним, что в январе 1993 г. по инициативе России и США была сформирована «Группа друзей Афганистана», в которую вошли Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, Россия и США. Что касается непосредственно России, то, выдвигая идею создания Группы, в Москве считали необходимым выработать единые подходы к афганской проблеме и начать совместную работу с различными политическими силами, отдельными группировками и организациями в Афганистане с целью поиска путей к разблокированию конфликта. Со своей стороны мировое сообщество и лично Генеральный секретарь ООН выступили с заявлениями, призывающими противоборствующие стороны, не откладывая, решать проблему политическим путем.

В резолюции Совета безопасности ООН от 12 декабря 1997 г. были зафиксированы позиции его членов в пользу формирования в полной мере представительной власти, приемлемой для всего населения страны. Вскоре Генеральный секретарь ООН назначил своим специальным представителем по Афганистану алжирского дипломата Л.Брахими с целью усиления роли мирового сообщества в деле разблокирования афганского конфликта. В тесном контакте с Л.Брахими стала работать «Группа друзей Афганистана», в которую вошли, помимо названных выше стран, пограничные с Афганистаном государства – КНР, Туркмения, Узбекистан и Таджикистан. В связи с этим Группа стала именоваться «Группа друзей и соседей Афганистана» (6+2). Работая под эгидой ООН, страны-члены Группы на уровне министров иностранных дел во время очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН осенью 1998 г. обсудили ситуацию в стране и составили план работы Группы11. Вскоре началась подготовка к совещанию и составлению совместного документа об основных принципах политического урегулирования конфликта. После провала Ашхабадских договоренностей были согласованы проект текста этого документа, определены дата и место проведения встречи: 19-20 июля 1999 г. в Ташкенте. В начале июля 1999 г. спецмиссия ООН и лично Л.Брахими предприняли усилия по организации встречи Б.Раббани с лидером Движения «Талибов» М.Омаром. Б.Раббани выразил готовность к контактам с М.Омаром, однако последний и его окружение заявили, что «не исключают возможности такой встречи в будущем при определенных обстоятельствах». После переговоров на встрече в Ташкенте, кроме стран-членов Группы на уровне зам.министров иностранных дел и Л.Брахими, были представлены и делегации противоборствующих сторон – «северяне» во главе с доктором Абдуллой, советником Ахмад Шаха Масуда и движение Талибан, его возглавил министр информации А.Муттаки.

На открывшемся 19 июля заседании были оглашены послания Генерального секретаря ООН, Президента Таджикистана и премьер-министра Пакистана, а также министра иностранных дел Японии, подтвердившего ее готовность продолжать работу с противоборствующими сторонами и организовать в Токио международную встречу по афганскому урегулированию.

Главной темой выступлений на встрече в Ташкенте было признание необходимости прекращения вооруженной борьбы и начала переговоров по урегулированию конфликта. Несмотря на различные подходы к проблеме, участники Группы и представители противоборствующих сторон обсудиятельныхт документа – «Декларации об основанных принципах политического урегулирования конфликта в Афганистане». В документе прежде всего выражалась глубокая обеспокоенность продолжающейся военной конфронтацией, создающей растущую серьезную угрозу региональному и международному миру и безопасности, а также подтверждалась приверженность мирному политическому решению проблемы в соответствии с положениями предшествовавших резолюций Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН. При этом подчеркивалось, что, являясь общепризнанным посредником, ООН должна и впредь играть центральную и беспристрастную роль в международных усилиях по решению афганской проблемы.

Будучи озабоченными развитием политической ситуации в Афганистане, члены Группы сочли необходимым включить в Декларацию специальный пункт, в котором была бы отражена их позиция в отношении будущего Афганистана и высказана твердая приверженность его суверенитету, независимости, территориальной целостности и национальному единству. Касаясь особенностей сложившейся в стране обстановки, участники встречи в названном документе подчеркнули свою глубокую обеспокоенность имеющими место в Афганистане нарушениями международного гуманитарного права, включая права этнических меньшинств, женщин и девочек, а также устойчивым ростом производства и контрабанды наркотиков и незаконной торговлей оружием12.

В Декларации, принятой на Ташкентской встрече, нашла отражение тревога ее участников в связи с использованием афганской территории, особенно районов, контролируемых талибами, для укрывательства и обучения террористов, что имеет опасные последствия для соседних с Афганистаном стран и далеко за их пределами.

Еще раз подтверждая, что военного решения конфликта быть не может и что он должен быть урегулирован путем мирных переговоров через создание на широкой основе многоэтнического и полностью представительного правительства, члены «Группы 6+2» договорились не предоставлять военной поддержки ни одной из сторон и предотвращать использование их территорий для подобных целей, призвав при этом мировое сообщество принять идентичные меры для предотвращения поставок оружия в Афганистан из других стран. Одновременно была выражена готовность оказывать индивидуальную и коллективную поддержку политическим переговорам противоборствующих сторон под эгидой ООН в соответствии с резолюциями и решениями Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН, а также с принятой в Ташкенте Декларацией о мирном урегулировании.

В Декларации особо говорится о готовности оказания мировым сообществом чрезвычайной гуманитарной помощи и помощи в целях восстановления страны в свете призыва Генерального секретаря ООН на этот счет и наличия Чрезвычайного целевого фонда для Афганистана.

Страны, имеющие общую границу с Афганистаном, пришли к договоренности на двусторонней или многосторонней основе усилить действенные и скоординированные меры по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, подтвердив при этом поддержку важной роли международной программы ООН по контролю за наркотическими средствами. В Декларации подчеркивается, что участники встречи полны решимости предпринять усилия для того, чтобы побудить противоборствующие стороны уважать права человека и свободы всех афганцев в соответствии с основными нормами международного права. В отдельных пунктах Декларации высказываются призывы, обращенные к сторонам (особенно к движению «Талибан»), прекратить предоставление убежища международным террористам и их организациям, а также их обучение, и содействовать при этом усилиям по привлечению террористов к судебной ответственности.

Декларацию подписали представители всех стран-членов «Группы 6+2», кроме Туркмении, заранее объявившей об этом. Линия Туркмении объясняется тем, что ее руководство стремится демонстрировать равноудаленность от противоборствующих сторон, избегать резкой критики талибов, даже в тех случаях, когда для этого есть основания, например, озабоченность, вызванная репрессиями талибов против представителей туркменских племен севера Афганистана, убийство духовного авторитета афганских туркмен Абдуллы Манана, усиление в связи с этим исхода туркменских беженцев в Пакистан, поскольку талибы перекрыли им пути бегства на север, контрабанда наркотиков из Афганистана и др. Несомненными причинами заинтересованности Ашхабада ни в коей мере не обострять отношений с талибами являются не только наличие общей границы с Афганистаном и стремление сохранения стабильности в приграничных районах, а также, что очень важно, Туркмении необходимо обеспечить благоприятные условия для экспорта своего газа на международные рынки. Напомним, что по имеющемуся проекту прохождение газопровода из Туркмении по линии Тургунди-Герат-Кандагар-Кветта идет по территории, контролируемой талибами. С учетом этого Ашхабад, хотя пока официально и не признал талибов, все же пошел на подписание с ними нескольких торгово-экономических соглашений на правительственном уровне (объем приграничной торговли составляет около 100 млн. долл. в год) и открытие консульских учреждений в Герате и Кандагаре. Все это следует иметь в виду при рассмотрении позиции Ашхабада.

Что касается представителей противоборствующих сторон, присутствовавших на встрече, то они, хотя и не без оговорок, все же заявили о готовности сотрудничать с Группой. Вместе с тем ими не были проявлены намерения к конкретным подвижкам в своих позициях по вопросам решения неотложной задачи – прекращения огня и начала конструктивных переговоров.

Следует учитывать, что у членов Группы, в том числе соседних с ИГА государств, есть свои экономические, политические и иные, не всегда совпадающие интересы в Афганистане и регионе, которые определяют особенности их подходов к развитию ситуации в этой стране. Однако при всем этом имеется ряд общих моментов, составляющих объективную основу для продолжения их сотрудничества в рамках данной Группы.

Анализируя ситуацию в стране и вокруг нее в комплексе, ООН продолжает держать афганский вопрос в центре своего внимания. Эта серьезная проблема многократно обсуждалась на заседаниях Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН. При этом СБ и ГА ООН выражали глубокую обеспокоенность по поводу нарушения в Афганистане, особенно на территориях, контролируемых талибами, общепризнанных норм международного права, прав человека. Кроме того, ссылаясь на соответствующие международные конвенции о борьбе с терроризмом и, в частности, на обязательства стран, подписавших эти конвенции, относительно выдачи и привлечения к ответственности террористов, Совет Безопасности решительно осудил использование афганской территории для укрывательства террористов и функционирования там их лагерей. 14 октября 1999 г. Совет безопасности в своей резолюции постановил, что если талибы не выполнят его требования об экстрадиции У. бен Ладена и прекращении предоставления территорий для лагерей подготовки террористов, то в течение месяца (т.е. с 15 ноября 1999 г.) в отношении талибов будут предприняты санкции – запрещение аэропортам стран мирового сообщества принимать самолеты и другие летательные аппараты, принадлежащие талибам или арендуемые ими, а также замораживание находящихся за рубежом средств и других финансовых ресурсов талибов.

С 15 ноября, когда талибы не приняли требования СБ ООН, эти санкции вступили в силу. В декабре 1999 г. Третий комитет 54-й сессии ГА ООН проголосовал за резолюцию «Ситуация с правами человека в Афганистане», осуждающую талибов.

Отмечая активность мирового сообщества в афганском вопросе, нельзя не упомянуть об участии представителей ООН в состоявшемся в Риме в конце ноября 1999 г., инициированном экс-королем Афганистана М.Захир-шахом совещании, в котором участвовало около 80 представителей близких королю эмигрантских кругов, принявших решение созвать Лоя Джиргу с целью подготовки к мирным переговорам.

3 декабря 1999 г. на основе заключительного доклада Генсекретаря ООН Кофи Аннана Генеральной ассамблеей была принята резолюция «Положение в Афганистане и его последствия для международного мира», в которой осуждались укрывательство талибами У. Бен Ладена и создание опорных пунктов террористов, рост производства и распространения наркотиков, нарушения прав человека в отношении, прежде всего, нацменьшинств, женщин и девочек, которым запрещается появляться одним на улице, работать и учиться, попрание международного права, в том числе убийства иностранных (иранских) дипломатов, злоупотребления, убийства граждан без суда и следствия и многое другое, а также вмешательство извне в афганские дела. Вместе с тем мировое сообщество поддерживает усилия отдельных стран, организаций и лиц, выступающих за прекращение военных действий, братоубийственной войны, мирное политическое урегулирование проблемы, создание представительного многоэтнического правительства в суверенном, независимом и территориально целостном Афганистане.

Рассматривая положение в Афганистане и вокруг него и позицию ООН в данном вопросе, на наш взгляд, следует учитывать, что конфликтный потенциал и сложившаяся в стране ситуация связаны, кроме всего прочего, с глубинными, развивавшимися в течение многих лет этнополитическими процессами, а также вовлеченностью в афганские дела сил извне. Именно поэтому разрешение конфликта потребует от противоборствующих сторон не только адекватной оценки, готовности к компромиссам, политической воли и мудрости, но и серьезных и кропотливых усилий всех заинтересованных стран и мирового сообщества в целом.


1 См. об этом подробнее:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Скачать файл (1417 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации
Рейтинг@Mail.ru