Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Дело никарагуа против сша - файл


скачать (334.9 kb.)


ДЕЛО НИКАРАГУА ПРОТИВ США

Данное дело находилось на рассмотрении Международного Суда 7 лет — с 1984 по 1991 год.

9 апреля 1984 г. Никарагуа подала в суд против правительства США, обвиняя его в совершении многочисленных актов прямо­го и косвенного применения силы или угрозы силой (в том числе экономической), в грубом вмешательстве во внутренние дела Никарагуа, нарушение ее территориального суверенитета и права мирного торгового мореплавания государств, в убийствах мир­ных жителей Никарагуа, в нарушении фундаментальных норм обычного и общего конвенционного международного права (в том числе соответствующих положений Уставов ООН 1945 г., ОАГ 1948 г. и двустороннего договора между Никарагуа и США о дружбе, торговле и мореплавании 1956 г.).

В связи с этим Никарагуа потребовала, чтобы Международ­ный суд признал США виновными в совершении названных противоправных действий и обязал немедленно прекратить эти действия, а также определил сумму компенсации, которую США должны Никарагуа.

Международный Суд установил, что спор между США и Ни­карагуа касается событий, произошедших в Никарагуа после па­дения проамериканского правительства А. Сомосы в июле 1979 г. и действий США в этой стране с того времени.

К власти на замену Сомосе пришла демократическая коали­ция, образовавшая хунту национальной реконструкции в составе 18 членов, ведущую роль в которой стала играть главная воору­женная оппозиционная сила в стране — Сандинистский фронт национального освобождения (ФСЛН).

Противники нового правительства, и прежде всего — члены старой национальной гвардии, раньше поддерживавшие Сомосу, образовали движение иррегулярных вооруженных сил, которое и стало новой военной оппозицией правительству сандинистов. Однако сначала действия этих иррегулярных сил не имели боль­шого значения.

США отнеслись к новому коалиционному правительству де­мократических сил положительно, и даже разработали в 1979 г. специальную Программу по оказанию экономической помощи Никарагуа. Однако уже к началу 1981 г. США свое отношение к Никарагуа резко изменили. Сначала (в январе 1981 г.) они вре­менно приостановили осуществление Программы помощи Ника­рагуа, а в апреле того же года полностью ее прекратили.

США утверждали, что основанием для этого стали получен­ные ими сообщения о том, что правительство Никарагуа причастно к поддержке (в том числе снабжением боеприпасами) парти­зан в соседнем государстве Эль-Сальвадор. Однако в то время США не прекратили дипломатических отношений с Никарагуа.

В сентябре 1984 г. (по словам одного из свидетелей, бывшего сотрудника ЦРУ) было принято решение о планировании и осу­ществлении принудительных действий против Никарагуа. Кроме того, в самой Никарагуа оппозиция новому правительству, кото­рая состояла сначала из многочисленных движений, впоследст­вии была реорганизована в две главные группы: демократические силы Никарагуа (ФДН) и Демократический революционный союз (АРДЭ). Первая из них с 1981 г. стала достаточно боеспо­собной вооруженной группировкой, осуществлявшей свои опе­рации на границе с Гондурасом, в то время как вторая группи­ровка, образовавшаяся в 1982 г., осуществляла свои операции вдоль границы с Коста-Рикой.

Операции США по оказанию помощи «контрас» вскоре стали открытыми, и официальные лица США в Конгрессе и сам Пре­зидент перестали скрывать факт оказания им помощи. Более того, в 1983 г. Конгресом был принят специальный закон о вы­делении средств для ЦРУ на цели «прямых или прикрытых воен­ных и полувоенных операций в Никарагуа».

Согласно позиции Никарагуа, «контрас» причинили значи­тельный ущерб экономике страны, убили и искалечили тысячи людей, пытали и насиловали женщин. По мнению Никарагуа, за эти действия несут ответственность сами США, так как именно они контролировали «контрас», определяли стратегию и тактику их действий, преследуя цели низвержения законного правитель­ства Никарагуа. Кроме того, по утверждению Никарагуа, неко­торые военные и полувоенные операции осуществлялись непо­средственно американцами, специально завербованными для этих целей и находившимися под прямым контролем спецслужб США, которые и сами принимали в них участие. Такие действия заключались в установке мин на подступах к портам Никарагуа, в прямых вооруженных нападениях на эти порты, нефтехрани­лища и военные базы Никарагуа в начале 1984 г.

Прямые действия США, по мнению Никарагуа, проявились в несанкционированных перелетах через воздушное пространство Никарагуа самолетов военно-воздушных сил США для целей разведки и передачи информации контрас.

В экономической области США обвинялись в отказе от обе­щанной Никарагуа экономической помощи, сокращении квот на покупку сахара Никарагуа, а затем — и установлении полного торгового эмбарго. США, кроме того, воспользовались своим влиянием в Межамериканском и Всемирном банках и блокиро­вали решение о выделении кредитов Никарагуа, что причинило значительный ущерб экономике страны.

Одновременно своими действиями США нарушили, по мнению Никарагуа, п 4 ст. 2 Устава ООН и обычно-правовое обя­зательство воздерживаться от применения силы или угрозы силой, а также принципы недопустимости вмешательства во внутренние дела других государств и уважения суверенитета и соответствующие положения Договора между США и Никарагуа о дружбе, торговле и мореплавании 1956 г.

Позиция США на Суде сводилась к следующему.

  1. Суд должен признать недопустимым рассмотрение жалобы Никарагуа, так как она касается вопросов обеспечения мира и безопасности, которые входят в исключительную компетенцию Совета Безопасности ООН.

  2. Суд должен отказаться от рассмотрения дела, поскольку речь в нем идет о текущем вооруженном конфликте.

  3. Суд должен признать себя некомпетентным рассматривать данное дело в силу так называемой оговорки Ваденберга, которая содержится в Декларации США о признании обязательной юрисдикции Международного Суда 1946 г. В соответствии с этой оговоркой США соглашались на рассмотрение Судом любого спора, кроме возникающих из многосторонних договоров в тех случаях, когда другие участники этих договоров, чьи интересы могут быть затронуты решениями Суда, не участвуют в данном споре.

  4. Суд должен отказаться от рассмотрения дела, потому что оспариваемые в нем факты являются результатом предоставле­ния пропорциональной и необходимой помощи в порядке кол­лективной самообороны в соответствии со ст. 51 Устава ООН по просьбе заинтересованных сторон: государств Эль-Сальвадор, Гондурас и Коста-Рика. К тому же указанные государства не яв­ляются сторонами по делу.

Суд на стадии предварительных возражений отверг первые два возражения США, и признал свою компетенцию рассматривать данное дело с учетом Декларации США 1946 г. о признании обя­зательной юрисдикции Международного Суда и соответствую­щих положений Договора 1 дружбе, торговле и мореплавании между США и Никарагуа 1956 г. Отвергая первый аргумент США, согласно которому вопрос о противоправном применении силы в международных отношени­ях находится в исключительной компетенции Совета Безопас­ности и тем самым является политическим, а не правовым во­просом, Суд отметил, что сам по себе вопрос определения харак­тера спора сторонами может быть рассмотрен Судом в соответ­ствии с п. 6 ст. 36 его Статута. Суд указал, далее, что не видит необходимости разбираться в чиcто технических военных про­блемах, как тем пытались аргументировать свою позицию США на том основании, что США сами утверждают, что их действия против Никарагуа являются формой коллективной самообороны в ответ на вооруженные акции самой Никарагуа против других государств. Суд может рассматривать правовой вопрос, действи­тельно ли Никарагуа совершила вооруженное нападение на три сопредельных государства, чтобы определить, была ли соответ­ствующая реакция США в порядке коллективной самообороны оправданной и была ли она таковой по смыслу норм междуна­родного права.

Второй аргумент США (спор касается текущего вооруженного конфликта и поэтому не может быть рассмотрен Судом) также был отвергнут Судом, который подчеркнул: фактами, которые служат основанием для рассмотрения на Суде, могут быть лишь те, которые произошли до начала слушания дела по существу. Именно их Суд и будет принимать во внимание при судебном рассмотрении данного дела.

После отказа Суда 26 ноября 1984 г. удовлетворить предвари­тельные возражения США и решения о признании своей юрис­дикции в этом вопросе и принятии к рассмотрению жалобы Ни­карагуа США 18 января 1985 г., направили Суду письмо. В этом послании они отказались принимать участие в дальнейшем рас­смотрении спора, оценили решения Суда по вопросам о компе­тенции и допустимости рассмотрения дела как ошибочные, а поэтому «оставляют за собой свои права при любом окончатель­ном решении Суда по жалобе Никарагуа».

При рассмотрении дела по существу Суд коснулся сначала упомянутого письма США и отметил, что США отказались уча­ствовать в деле лишь после того, как их возражения были отверг­нуты на предварительной стадии. Суд указал, что основания от­каза США в дальнейшем участии в деле являются несостоятель­ными: невозможно представить, что Суд может иметь юрисдик­цию лишь для того, чтобы объявить себя некомпетентным в рас­смотрении спора. Кроме того, отказ стороны в дальнейшем учас­тий в рассмотрении дела, как подчеркнул Суд, не влияет на обя­зательность принимаемых им решений. Поэтому заявление США о том, что они «оставляют за собой свои права при любом решении Суда» не влияют на действительность его решения в со­ответствии со ст. 36, 59, 60 Статута Международного Суда, ибо Суд признал, что обладает компетенцией рассматривать спор.

Отказавшись от дальнейшего участия в рассмотрении спора, США отозвали свою Декларацию о признании обязательной юрисдикции Международного суда от 26 августа 1946 г., а также денонсировали Договор с Никарагуа о дружбе, торговле и море­плавании от 21 января 1956 г. Денонсация Договора вступила силу 1 мая 1986 г., а отзыв Декларации (7 октября 1985 г.) вступил в силу 7 апреля 1986 г. Эти действия США преследовали целью лишить Международный Суд опоры на правовые акты служившие основанием для признания своей юрисдикции.

Тем не менее Суд указал, что отзыв Декларации о признании юрисдикции или денонсации Договора на данной стадии не имеют никакого значения для продолжения слушания дела. При этом Суд сослался на свое решение по делу Нотебома в 1958 г., в котором он постановил, что если решение о признании юрисдик­ции принято на основе документов, которые действовали в мо­мент вынесения такого решения, эта юрисдикция действует в те­чение всех этапов рассмотрения данного спора. Поэтому любой акт денонсации указанных документов уже не имел значения.

После этих предварительных разъяснений Суд приступил к рассмотрению существа спора, предварительно удовлетворив просьбу Никарагуа на основе ст. 53 Статута Суда, рассмотреть это дело в отсутствии нежелающей участвовать в рассмотрении спора стороны.

Касаясь оговорки Вандерберга, суд согласился с мнением США, что поскольку Эль-Сальвадор, Гондурас и Коста-Рика яв­ляются участниками Устава QOH и ОАГ, на основе которых Ни­карагуа предъявила свой иск, не выступают как стороны по данному делу, их интересы могут быть затронутыми. Ведь имен­но в их защиту США, как они утверждали, применяли силу про­тив Никарагуа. Следовательно в данном случае оговорка дейст­вует, и поименованные многосторонние договоры не могут при­меняться к данному делу. Однако Суд отклонил вывод США о том, что отказ от разрешения спора на основе многосторонних договоров означает недопустимость рассмотрения дела вообще. По мнению Суда, в оговорке США речь идет лишь о спорах, воз­никающих на основе таких многосторонних договоров, которые затрагивают интересы третьих государств, но она не распростра­няется на вопрос о применимости к этим спорам других источ­ников, в частности, норм международного обычного права и двухсторонних договоров. Суд определил, что целью оговорки было не ограничение видов споров вообще, а ограничение видов источников, применимых к тем или иным спорам. Более того, Суд подчеркнул: определение норм, применимых к конкретным фактам, в соответствии со ст. 38 Статута — это компетенция самого Суда, который в таких случаях не ограничен мнением го­сударств в соответствии с принципом jura novit curia.

Международный Суд категорически отверг также выдвинутые США на предварительной стадии выводы, согласно которым значение оговорки Вандерберга не ограничивается содержанием многостороннего договора: оно охватывает и содержание обыч­ных норм международного права, если содержание данных норм совпадает с содержанием многостороннего договора.

Он указал, что хотя эти нормы уже получили закрепление в конвенционных нормах международного права, это не означает, что они утратили самостоятельное значение как нормы обычного права для государств-участников таких многосторонних догово­ров. Такие принципы, как неприменение силы или угрозы силой, невмешательство, уважение независимости и территори­альной целостности государств, а также свободы мореплавания остаются обязательными и как часть обычного международного права, несмотря на действие договоров, в положениях которых они инкорпорированы.

Кроме того, по мнению Суда, в рассматриваемом случае не все нормы обычного международного права, которые могут при­меняться, имеют идентичное содержание с теми нормами, содер­жащимися в договорах. Во многих случах, заметил суд, объекты регулирования норм обоих источников права не совпадают, иногда и содержание самих норм неидентично.

Сказанное прямо относится, например, к положениям Устава ООН, где в ст. 51 говорится о «неотъемлемом праве» государств на индивидуальную и коллективную самооборону, которое «на­стоящий Устав ни в коей мере не затрагивает», и которое приме­няется в случае, если произойдет вооруженное нападение на члена Организации. По мнению Суда, данное положение ст. 51 следует понимать как некое «естественное», а потому «неотъем­лемое» право государств на самооборону, которое трудно объяс­нить иначе, исходя не из обычно-правовой природы, несмот­ря на то, что его содержание было подтверждено и развито Уста­вом универсальной международной организации.

Более того, отметил Суд, признав наличие данного права, Устав ООН не регулирует, однако, все его аспекты. В частности, в нем нет нормы, которая ограничивала бы применение права на самооборону лишь мерами, которые пропорциональны вооруженному нападению и необходимые как ответные. В то же время эти нормы определенно установлены в обычном международном праве. Кроме того, отметил суд, само понятие «вооруженное нападение», которое, если произойдет, дает права на обращение к неотъемлемому праву на самооборону, не определено ни в Уставе, ни в других конвенционных источниках. Следовательно, в аспекте регулирования права на самооборону объекты регулирования обоих источников права не совпадают, а нормы не имеют одинакового содержания. Этот вывод, указал Суд, может быть до­казан и при рассмотрении других принципов международного права, например, принципа невмешательства.

Суд установил также, что существует много иных причин по­лагать, что даже если два источника международного права иден­тичны по содержанию и государство берет на себя обязательство как по нормам обычного права, так и по нормам конвенционного права, эти нормы продолжают свое параллельное существование и, в частности, этот вывод оправдан с точки зрения их примени­мости.

Суд указал, что в правовом споре между двумя государствами одному из них позволено высказаться в том плане, что примени­мость к его поведению той или иной нормы Конвенции зависит от соответствующего поведения другой стороны в отношении применения другой нормы, которая регулирует другие вопросы, тоже являющиеся предметом регулирования данной Конвенции, однако если эти нормы также являются частью обычного между­народного права, то несоблюдение одной из сторон конкретной нормы не дает права другой стороне отказаться от выполнения другой нормы.

Нормы, которые одинаковы в международном конвенцион­ном и обычном праве, можно, по мнению Суда, различать по ме­тодам толкования и применения.

Как заметил суд, государство может принять правило, содер­жащиеся в договоре не только потому, что оно поддерживает при­менение самого правила как такового, но также потому что до­говор устанавливает еще и то, что данное государство рассмат­ривает как необходимые институты и механизмы для обеспече­ния осуществления данной нормы. Таким образом, если данная норма дублирует норму обычного международного права, то эти обе нормы с одинаковыми содержаниями по-разному будут рас­смотрены с точки зрения органов компетентных проверить их имплементацию, в зависимости от того являются ли они нормой обычного или конвенционного характера. Спор перед судом ясно иллюстрирует это, указал суд.

После этих замечаний общего характера Суд перешел к уста­новлению содержания тех обычных норм международного права, которые следует применять для урегулирования рассматриваемо­го спора. При этом он заметил, что применение обычной нормы международного права к конкретному спору требует, чтобы эта норма была признана обеими сторонами спора в качестве юри­дически обязательной. Говоря о важности установления отноше­ния обеих сторон спора к содержанию применяемой обычной нормы международного права, Суд напомнил, что в связи с во­просом о допустимости рассмотрения им данного спора на ос­нове норм обычного права США объявили, что многосторонние договоры (Уставы ООН и ОАГ) содержат правовые нормы, спе­циально согласованные государствами для урегулирования их взаимных прав и обязанностей, и поэтому поведение сторон спора должно регулироваться этими договорами в соответствии с принципом «pacta sunt servanda» независимо от того, что решит Суд на основе международного обычного права. Смысл этих вы­сказываний состоит в том, что из-за оговорки США Суд должен будет судить об этих правах и обязанностях на основе других норм, отличных от тех, которые государства рассматривают как основу их поведения в международных отношениях. А значит, по мнению США, основанные на такого рода нормах решения можно не соблюдать.

Суд отверг и эти доводы США со ссылкой на их собственные возражения против рассмотрения дела на основе обычных норм международного права из-за того, что они уже воплощены в Ус­тавах ООН и ОАГ. Следовательно, указал Суд, это свидетельство того, что сами США согласны с тем что эти «какие-то нормы» несущественно отличаются от соответствующих норм договора. По мнению Суда, Уставы ООН и ОАГ действительно не отошли от содержания норм обычного права, а наоборот они подтверди­ли уже существующие нормы. С другой стороны, под влиянием данных Уставов, нормы обычного права получили еще большее развитие, причем такое, что теперь многие положения Уставов сами обладают самостоятельным статусом обычных норм меж­дународного права.

Далее Суд указал, что признание сторонами спора обычных норм международного права, которые предстоит применить, действительно подтверждается широкой практикой государств (нет opinio juris без соответствующей практики). А практика государств, по мнению Суда, обосновывается в том числе договор ми, заключенными государствами между собой, и резолюциями международных организаций, членами которых они являются

Для вывода о наличии нормы обычного права Суд считает достаточным, чтобы поведение государств в принципе соответст­вовало норме, и случаи несоответствия должны признаваться скорее как нарушение нормы, а не свидетельство признания новой нормы.

Указанные обстоятельства привели к тому, что процесс уста­новления содержания норм международного права шел в Суде параллельно с установлением фактов их нарушения.

Суд проверил и убедился в достоверности фактов нарушения США принципов неприменения силы и угрозы силой, невмеша­тельства во внутренние дела государств и уважения суверенитета. Затем Международный Суд перешел к анализу основных аргу­ментов США в свою защиту, которые, признавая факты военных и полувоенных действий против Никарагуа, считали, что нормы международного права освобождают их от ответственности, по­скольку они действовали в порядке коллективной самообороны по просьбе Эль-Сальвадора, Коста-Рики и Гондураса.

Эти аргументы вынудили Суд тщательно исследовать четыре группы норм обычного права, применимые к рассмотрению дан­ного дела.

1) Нормы обычного права, регулирующие применение силы в международных отношениях.

По мнению Суда, для целей установления содержания обыч­ной нормы неприменения силы и угрозы силой в качестве сви­детельства opinio juris выступают только положение самого Устава ООН (п. 4 ст. 2), но и резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, в частности, резолюция, содержащая Декларацию о прин­ципах международного права 1970г.

Суд считает, что согласие США и Никарагуа с данной резо­люцией может быть рассмотрено не как простое подтверждение обязательства по Уставу, но как самостоятельное признание действительности тех норм, которые декларированы в самой резолюции. Суд отметил, что свидетельством opinio juris сторон о наличии данной нормы выступает также подписание ими Кон­венции Монтевидео о правах и обязанностях государств 1933 г., также признание США принципа запрета применения силы в международных отношениях, содержащегося в Хельсинкском Заключительном акте 1975 г.

Касаясь содержания данного принципа, Суд считает, что не­обходимо делать различие между серьезными формами примене­ния силы — (вооруженное нападение), и менее серьезными — например, организация нерегулярных сил и вооруженных банд для их действия, в других странах.

Однако обычная норма, запрещающая применение силы, предусматривает некоторые исключения, заметил Суд. Речь идет о праве на индивидуальную и коллективную самооборону. С учетом аргументов, представленных США в свою защиту, Суд стал рассматривать содержание права на самооборону, и осо­бенно — права на коллективную самооборону. Для установле­ния содержания права на коллективную самооборону Суд при­влек содержание некоторых резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, в частности, Декларацию о принципах 1970 г. Он пришел к выводу, что право на самооборону возникает при наличии следующих условий: вооруженного нападения, что предполагает не только действия регулярной армии через международную границу, но также отправление государством или от его имени вооруженных банд или наемников, которые ведут такие боевые действия против другого государства, что они приравниваются к вооруженному нападению со стороны регулярных вооружен­ных сил государства.

Однако даже в этом случае при осуществлении самообороны необходимо, по мнению Суда, соблюдение критериев необходи­мости и пропорциональности.

Кроме того, государство, которое подверглось нападению, Должно признать себя жертвой нападения в силу отсутствия в международном обычном праве нормы, которая позволила бы государству применять право на коллективную самооборону на основе лишь собственной оценки ситуации. Тем более государ­ство не должно применять право на коллективную самооборону без соответствующей просьбы об этом со стороны государства - жертвы вооруженного нападения.

При рассмотрении этого положения Суд пришел также к выводу, что в обычном международном праве нет нормы о сообщении международному органу о нападении. Однако если самообо­рона выдвигается как оправдание для своих действий, которые иначе были бы незаконными, то, по мнению Суда, правомерно ожидать, что это государство выполнит все условия Устава ООН Отсутствие же обращения в органы Организации является дока­зательством того, что применившее эти действия государство не уверено в том, что оно действует в порядке самообороны.

2) Нормы обычного права, касающиеся запрета вмешательства во внутренние дела других стран

Учитывая отсутствие США на решающей стадии разбиратель­ства, Суд рассмотрел вопрос о том, существуют ли в системе международного права иные нормы, которые позволили бы, на­пример, считать действия США правомерной реакцией против не вооруженного нападения, а случая акта вмешательства со сто­роны Никарагуа в отношении соседних государств.

При определении содержания самого принципа невмешатель­ства Суд установил, что он предполагает право каждого суверен­ного государства вести свои дела без вмешательства извне. Суд отметил, что несмотря на многочисленность случаев нарушения этого принципа, он уже давно стал частью обычного междуна­родного права. Почему-то Суд решил, что этот принцип не за­креплен в Уставе ООН (а ведь п. 7 ст. 2 Устава называет его! — Авторы.). Содержание этого принципа он нашел лишь в резолю­циях Генеральной Ассамблеи ООН (в частности, в Декларации о принципах 1970 г.) и в некоторых договорах, участниками кото­рых являются и США, и Никарагуа. Суд также указал, что этот принцип всегда рассматривался как часть принципа суверенного равенства.

Анализируя содержание этого принципа, Суд установил, что он налагает запрет для всех государств (или их групп) прямо или косвенно вмешиваться во внутренние и внешние дела других го­сударств; постольку, поскольку вмешательство направлено на вопросы, которые государства имеют право решать самостоятельно в соответствии с принципом суверенного равенства (на­пример, право свободно выбирать политическую, социальную и культурную систему, определять свою внешнюю политику и др.). Именно элемент принуждения определяет, и, по существу, обра­зует по мнению Суда, суть запрещенного вмешательства, что особенно очевидно, когда в прямой или косвенной форме при­меняется сила либо оказывается поддержка подрывным или террористическим вооруженным действиям в других государствах.

Суд выразил сожаление о многочисленных случаях наруше­ния данного принципа, однако заметил, что ни одно государство еще не оправдало свое поведение наличием права на интервен­цию. Даже США, отметил суд, объясняют свои акты интервен­ции в той или иной стране ее внутренней политикой, идеологией или уровнем вооружений, т. е. политическими соображениями.

По мнению Суда акты, которые представляют собой нарушение принципа невмешательства, если они прямо или косвенно вклю­чают также применение силы, являются одновременно нарушени­ем принципа неприменения силы в международных отношениях.

Суд постановил, что применение одним государством силы против другого, применившего первоначальную силу против третьего, можно считать законным лишь в том случае, если не­законные действия этого государства, можно квалифицировать как вооруженное нападение. Следовательно, законное примене­ние силы государством в ответ на незаконный акт, жертвой ко­торого стало не само это государство, не имеет оснований, если этот незаконный акт не является вооруженным нападением. По мнению Суда, в современном международном праве (обычном или конвенционном) государства не имеют право «на коллектив­ный вооруженный ответ против актов, которые не представляли собой вооруженного нападения».

3) Нормы обычного права, касающиеся необходимости уважения суверенитета государств.

Известно, что действие принципа суверенного равенства рас­пространяется на внутренние воды, на территориальное море, а также на воздушное пространство над территорией государства. Суд отметил, что соответствующие положения Чикагской кон­венции 1944 г., а также Конвенций по морскому праву 1958 г. и



1982 г. отражают давно установившиеся в этой области нормы обычного права.

Среди прочего Никарагуа обвинила США в минировании своих портов и в перелетах через воздушное пространство Ника­рагуа. Суд постановил, что вопрос об установлении мин в портах и территориальных водах государств, а также определение поряд­ка захода в порты регулируются законами прибрежного государ­ства. Следовательно, установление мин в названных местах прежде всего нарушает суверенитет этого государства.

Суд отметил также, что для того, чтобы пользоваться правами доступа в порт, иностранное судно имеет обычное право мирного прохода через территориальное море для захода либо выхода из внутренних вод. Поскольку свобода мореплавания гарантирова­на как в открытом море, так и в исключительной экономической зоне, то государство, которое пользуется правом захода в порт для своих кораблей, также пользуется всеми свободами, необхо­димыми для мореплавания. На этом основании Суд решил, что если право государств на заход в порт нарушено установкой мин, то одновременно этим нарушаются свобода сообщений и свобо­да торгового мореплавания данного государства. Следовательно, вмешательство в право осуществления мореплавания в этих рай­онах ущемляет как суверенитет прибрежного государства, так и право свободного доступа к портам зарубежных кораблей.

Кроме того, Суд обратил внимание, что устанавливая мины в портах Никарагуа, США не известили об этом другие иностран­ные государства. Однако в соответствии с VIII Гаагской конвен­цией от 18 октября 1907 г. даже во время войны (а в мирное время тем более) государство, устанавливающее подводные кон­тактные мины, должно принять все необходимые предостереже­ния для обеспечения безопасности мирного мореплавания, а во­юющие стороны обязаны сообщить об опасных зонах, как только позволят военные условия, другим государствам. Исходя из этого, Суд пришел к выводу о том, что установление мин одним государством в мирное время во внутренних и территориальных водах другого государства является незаконным актом, наруша­ющим фундаментальные принципы обычного и конвенционного международного права.




Скачать файл (334.9 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации