Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Доклад - Советско-финская война 1939-1940 гг. в современной отечественной историографии - файл 1.docx


Доклад - Советско-финская война 1939-1940 гг. в современной отечественной историографии
скачать (66.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.docx67kb.19.11.2011 11:35скачать

Загрузка...

1.docx

Реклама MarketGid:
Загрузка...


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИСТОРИКО-АРХИВНЫЙ ИНСТИТУТ


Факультет архивного дела

Кафедра истории России

новейшего времени


Маглели Дарья Алексеевна

Доклад на тему «Советско-финская война 1939-1940 гг. в современной отечественной историографии».

Работа по истории России Новейшего времени студентки 3-го курса 2-й группы д/о

Научный руководитель

д.и.н.

Зимина В.Д.
Москва 2011



Содержание:
Введение. 3
Глава I: Политическая обстановка в межвоенный период в СССР и Финляндии. 9
Глава II: 1939 г. во внешней политике СССР и Финляндии. 20
Заключение. 30
Список использованной литературы. 32



Введение.
Советско-финляндская война 1939-1940 гг. длилась всего несколько месяцев и официально окончилась победой Красной армии. В историографии можно найти и такие названия Советско-финляндской войны, как «зимняя война» или «непопулярная война» и др. Но вне зависимости от названия Советско-финляндская война называется всеми без исключения отечественными исследователями в своих статьях и монографиях - «белым пятном» в отечественной исторической науке.

Почему же так случилось, что несколько месяцев Советско-финляндской войны 1939-1940 гг. так мало изучены? Во-первых, сам отрезок времени, который отделял эту войну от Великой отечественной войны, был весьма коротким. Поэтому не удалось сразу же после окончания Советско-финляндской войны обобщить ее опыт. Во-вторых, поскольку в обстановке складывающихся после окончания Второй мировой войны дружественных советско-финляндских отношений, стремление СССР в этих условиях не ворошить весьма негативные страницы прошлого вообще делало не целесообразным углубляться в тему о Советско-финляндской войне.

Если рассматривать развитие историографии Советско-финляндской войны, то сразу после ее окончания выделяются две тенденции развития. Одна из них была рассчитана на широкий круг советской общественности и угадывала стремления показать эту войну как проявление «исключительного подвига», который совершила Красная Армия. Изложение же другого рода предназначалось для узкого круга лиц и представляло собой взвешенный, а также преимущественно критический анализ произошедших событий, в ходе которых проявилось стремление понять причину, почему первоначальный план ведения войны не удался и какие следует извлечь уроки на будущее.

Что касается первого подхода, то на этот счет было выпущено большое количество литературы. В ней отражались сложности проведения боевых действий в Финляндии, а также описывалось проявление мужества 

советскими воинами. Однако материал излагался в большинстве случае неконкретно и носил чисто пропагандистский характер. Поэтому такого рода издания, где описывались успехи в тех или иных боях, требовали весьма критического подхода и необходимых уточнений. Объективно это была литература преимущественно «воспитательного» предназначения. Что касается второго направления, оно носило противоположный характер и его литературу в полной мере можно относит к военно-научным исследованиям.

Сразу же после окончания войны, 11 июля 1940 г., нарком обороны С.К. Тимошенко отдал распоряжение о подготовке серьезного военно-исторического издания, посвященного Советско-финляндской войне. Для этого была создана специальная комиссия, и военные историки должны были в весьма сжатые сроки - до весны 1942 г., т.е. за полтора года, подготовить фундаментальный труд, в котором требовалось детально проанализировать и изложить все события Советско-финляндской войны1. В октябре 1940 г. был составлен подробный проект такого издания. Он впечатлял своим охватом рассматриваемой проблемы. Там должно было быть рассмотрено и предвоенное планирование операции, а также ход военных действий по стратегическим направлениям с охватом всех родов войск. Предполагалось написать семь томов, а всего это произведение должно было состоять из девяти книг.

Что же касается реализации самой идеи столь обширного замысла, то дело это по понятным причинам в полном объеме так и не удалось осуществить. Единственно реально выполненным оказался лишь военно-морской раздел этого многотомного издания, поскольку в намеченные сроки 

была подготовлена только одна рукопись «Советско-финляндская война 1939 - 1940 гг. на море»2.

Эта уникальная работа долгое время не имела аналогов в нашей стране. Причем показательно, что не было и подобного по своему охвату изложения материала и в Финляндии3. Однако, вплоть до 2000-х годов работа не имела широкого распространения, поскольку ее издание в 1945-1946 гг. носило гриф секретности и предназначалось «для служебного пользования», с крайне ограниченным тиражом. Лишь только в 2002 г. этот труд был переиздан и получил уже более широкое научное распространение4.

По существу сделанный в 1945 - 1946 гг. серьезный шаг в научно-историческом освещении Советско-финляндской войны затем оказался практически единственным, поскольку он не был подкреплен соответствующими исследованиями как военного, так и политического характера.

В послевоенное время, в результате политики Советской власти, практически начался новый историографический этап, который объективно продолжался вплоть до к. 80-х гг. В этот период сохранилась также прежняя тенденция, при которой в научных работах, описывающих отношения Финляндии и СССР в XX в., практически не затрагивались политические вопросы, связанные с событиями Советско-финляндской войны. Что же касается военных сюжетов, то они также освещались весьма скудно.

Однако в 60 гг. появляется ряд мемуарных работ, которые критически подходили к рассмотрению темы. Прежде всего, это воспоминания 

известных военачальников5. Они не ставили своей задачей рассмотрение планов подготовки к войне. Их больше интересовал вопрос ответственности за развязывание военного конфликта. Однако эти немногочисленные работы не улучшили ситуацию в развитии историографии Советско-финляндской войны.

К концу 70-х гг. стало очевидно, что столь упорное замалчивание проблемы, уже никак не сказывающееся на отношениях между Финляндией и СССР, привело к резкому отставанию советской исторической науки по данной теме. Вначале 80-х гг. на одном из научных симпозиумов историков СССР и Финляндии был решительно поставлен с советской стороны вопрос о необходимости серьезного изучения данной проблемы отечественными исследователями. Однако тогда это был лишь призыв повернуться лицом к весьма важной теме, но изменений реальных не происходило и подобная ситуация сохранилась до к. 80-х гг. Только тогда в период «перестройки» в историографии произошел перелом в изучении Советско-финляндской войны. В 1989 г. прошли сразу две советско-финляндские встречи историков, ставивших перед собой задачи объективного подхода к рассмотрению событий Советско-финляндской войны. Именно с этого момента начинается период научного интереса к сюжетам Советско-финляндской войны. целый вал научных статей и монографий были созданы в этот период6. Однако этот период продлился не долго.

Вначале 90-х гг. исследователи перешли от количества к качеству, более углубившись в изучение отдельных сюжетов Советско-финляндской войны. При этом видно, что отечественные исследователи стремятся 

критически подойти к ранее сделанным ими оценкам, внося поправки в прежние концепции. Для этого они активно сотрудничают с финскими коллегами. Результатом такого сотрудничества стала совместная монография русских и финских исследователей «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история»7. Она стала фактически единственным и уникальным в своем роде произведением, где нашли отражение новые разработки российских историков.

В 2000-х гг. появилось большое количество книг о Советско-финляндской войне8. Они всеохватывающие, однако, их историческая ценность ставится под сомнение, т.к. они не подкреплены источниками. В конце таких книг можно найти ссылки на литературу 80- начала 90-х гг, которая, однако, создавалась еще в СССР и, соответственно, имеет идеологический подтекст. Поэтому среди массива литературы, созданной в 90-2000-х гг. необходимо выделять те работы, историческая ценность которых не попадает под сомнение. К сожалению, в связи с достаточно поздним приходом популярности к данной теме, многие исследователи, которые ей стали заниматься в 90-2000-х гг. не имеют необходимых источниковедческих знаний. Но благодаря недавней публикации документов НКВД9 из Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области большое количество источников теперь есть в опубликованном виде, 

что облегчает работу исследователей данной темы. В начале этой публикации дается небольшая статья, посвященная политической обстановке до 1939 г., которая также представляет собой научную ценность10.

В этой связи, поскольку в рамках данной работы невозможно уместить все аспекты Советско-финляндской войны, я бы хотела рассмотреть такие важные аспекты Советско-финляндской войны, как политическая обстановка перед началом войны, а также несколько спорных вопросов, связанных с началом военных действий. Первая глава данной работы будет посвящена вопросам, связанных с международной обстановкой 1930-х гг., а вторая глава будет посвящена предвоенному периоду 1939 года.




Глава I: Политическая обстановка в межвоенный период в СССР и Финляндии.
Финская восточная политика сейчас занимает важно место среди научных интересов исследователей, а также предметом большого внимания является реакция на эту политику в Москве. Ставятся вопросы конкретного стратегического характера: существовала ли с советской стороны в 30-е годы военная угроза для Финляндии и имелись ли у СССР основания опасаться агрессии его потенциальных противников с финской территории? Главной проблемой в этой связи становятся вопрос безопасности СССР и Финляндии.

На фоне поставленных проблем и вопросов исследователи старались проследить путь отношений СССР и Финляндии, которые вместо добрососедских и взаимовыгодных перешли в состояние отчужденности, а затем и конфронтации, приведшей к войне.

К военному состоянию СССР и Финляндия шли долго, практически с 1918 г.

Характеристика внешней политики Финляндии в уже упоминавшейся совместной монографии финских и российских исследователей «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история» начинается непосредственно с образования независимого финляндского государства11, когда вскоре после Октябрьской революции, 15 ноября 1917 г. парламент Финляндии провозгласил себя наследником тех прав, которые некогда принадлежали российскому императору как Великому князю Финляндскому, а затем временному правительству. Решение о провозглашении независимости Финляндии было принято парламентом 6 декабря. Можно сказать, что независимость была достигнута Финляндией вследствие революции в России, поскольку большевистское правительство провозгласило право 

народов России на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства.

Решение о независимости облегчало и возможность поддержки Германии, которую пообещал главный квартирмейстер германской армии генерал Э. Людендорф в случае, если Финляндия потребует вывода русских войск со своей территории.

Таким образом, на начальном этапе Финляндия во внешней политике ориентировалась на Германию, поддержка которой имела существенное значение для защиты ее свободы. Германское правительство обещало оказать содействие законному правительству Финляндии, чтобы большевики признали ее независимость, а также направить в страну оружие и финский егерский батальон, обученный в Германии. Но 31 декабря 1917 г. Советское правительство признал независимость Финляндии и без вмешательства Германии. Тем самым парадоксальным способом была бы реализована идея Советской власти об "отделении во имя объединения", как это в ряде случаев и происходило. Однако, ориентированная на Германию, Финляндия не оправдала ожиданий Советского правительства.

28 января 1918 г. в Финляндии началась гражданская война, в боях которой против законного правительства Финляндии на различных этапах войны участвовало около 10 тыс. русских. Гражданская война в Финляндии между радикальными левыми силами, которых называют «красными», и законного правительства, позволила Германии направить в Финляндию около 12,5 тыс. немецких войск, а также Германия дала возможность получили военную подготовку до 2 тыс. финских егерей, которые потом составили ядро новой армии Финляндии. Подписанный 7 марта 1918 г. законным правительством "мирный договор" с Германией предоставил Германии право иметь военно-морские базы на территории Финляндии.

И так мы видим, что политика Финляндия ориентировалась на Германию с тем, чтобы получить гарантии независимости от той угрозы, которая непосредственно в то время или в будущем могла исходить от 

России. Это точка зрения, изложенная в монографии «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история», представляется мне наиболее убедительной, и ясно демонстрирует начало политического противостояния Финляндии и России. Но германская направленность Финляндии не могла продлиться долго, из-за проигрыша Германии в Первой мировой войне. Чтобы Финляндию признали другие европейские страны, ей было необходимо переориентировать свои политические предпочтения.

Об этом глобальном изменении политической направленности Финляндии было впервые в отечественной историографии сказано в монографии «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история». До этого в отечественной историографии провозглашалась приверженность Финляндии к политике Германии. Но вне зависимости от этого, Финляндия на протяжении всего межвоенного периода видела своим антагонистом Советское государство, поскольку согласно мирному договору, заключенному 14 октября 1920 г. в Тарту, Восточная Карелия осталась в составе Советской России.

Этот и ряд других спорных вопросов о границе финляндского государства будет накаливать отношения между Финляндией и СССР на протяжении 20-х гг., а также будут актуальны и в 30-е гг.

О политики Финляндии в 20-е гг. в отечественной историографии написано немного. Однако в монографии «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история» достаточно подробно об этом написано12, а также этот период хорошо рассмотрен в монографии В.Н. Барышникова «От прохладного мира к зимней войне: Восточная политика Финляндии в 1930-е годы»13.



Если говорить кратко, то на протяжении 20-х гг. Финляндия пыталась заручиться поддержкой других государств. В 1920 г. Финляндия вступила в Лигу Наций, тогда как СССР вступил в нее только в 1934 г. Финляндия и новые прибалтийские республики во многом находились в одинаковом положении по отношению к СССР. В период освободительной войны в Эстонии финские добровольцы сыграли значительную роль в сохранении независимости этой страны. Начиная с 1919 г. представители Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы провели многочисленные встречи с целью координации своих действий. Позднее участие в этих встречах принимала и Польша. В 20-х гг. тесное сотрудничество с прибалтийскими республиками, а также с Польшей стало характерной чертой внешнеполитической линии Финляндии, а с середины 20-х гг. важной чертой внешнеполитической лини Финляндии становится еще и Швеция.14

С начала 20-х и почти до середины 30-х годов наилучшим гарантом безопасности Финляндии считалась Лига наций. Но я бы хотела вернуться к периоду середины 30-х гг., наиболее рассмотренный в отечественной историографии.

Формально между СССР и Финляндией существовал договор о ненападении, заключенный в 1932 г. Срок его действия, после продления в 1934 г. по инициативе СССР, истекал в 1945 г. В декабре 1935 г. финляндский парламент сделал заявление, что страна будет придерживаться нейтралитета и ориентироваться во внешней политике на Скандинавию15. Однако, как замечает Н.И. Барышников в своей статье «Советско-финляндская война 1939-1940 гг.» договор о ненападении исчерпал себя еще к 1937 г., когда у СССР стало складываться недоверие к финляндской «политике нейтралитета», являвшейся подчеркнуто декларированной. К тому 

же, отмечает Барышников, в 30-х гг. наметился явный процесс сближения Финляндии с «Третьим рейхом». В 1937 г. в одном из донесений советский военный атташе в Хельсинки сообщая в Наркомат обороны, что Финляндия уже с 1935 г. «совершенно открыто проводила политику сближения с Германией». Подобная же информация поступала и из других источников, не говоря уже о зарубежной прессе16.

В правых националистических влиятельных политических кругах Финляндии вынашивались идеи отторжения от СССР территории Карелии и части Ленинградской области (Ингерманландии). После подавления восстания в северной части Восточной Карелии в феврале 1922 г. советскими войсками официальная пропаганда представляла СССР как врага, война с которым неизбежна. Это утверждение подтверждается и в статье «СССР — Финляндия: на пути к 1939-му». В январе 1936 г. в отчете за прошедший 1935 г. советский полпред в Финляндии Эрик Асмус констатировал: «В течение 1935 г. Финляндия по-прежнему привлекала к себе внимание Советского Союза как страна неизменно склонная поддерживать любую антисоветскую авантюру… 1935 год показал, что самое настороженное отношение к Финляндии с нашей стороны и принятие превентивных мер целиком оправдано и диктуется необходимостью». Глава НКИД М. М. Литвинов в целом разделял оценку полпреда. В 1935 г. в одной из бесед с финским посланником А. Юрье-Коскиненом он заметил: «… наши политические отношения с Финляндией не только не особенно дружественны, но даже и не особенно нормальны. Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии. Эту пропаганду в Финляндии ведет целый ряд организаций, в особенности так называемое Карельское Академическое общество… Польша тоже молодая страна и, тем 

не менее, есть постоянное соответствие между поведением правительства и значительной части прессы»17.

Хотя Литвинов упомянул в беседе только КАО, однако количество разного рода общественных и политических организаций и структур, не испытывавших симпатий к ССССР и оказавших влияние на как на общественное мнение так и на политику Финляндии, было велико. Ряд проводившихся советской властью мероприятий в пограничной полосе (раскулачивание, переселение, принудительные лесозаготовки, закрытие лютеранских приходов и пр.) подпитывали антисоветские настроения в Финляндии18.

Однако в накале двусторонних отношений не виноват не только СССР. В упомянутой статье «СССР — Финляндия: на пути к 1939-му» открыто называются финские политические деятели, которые способствовали ухудшению отношений в середине 30-х гг. Особая заслуга в этом принадлежит А. Хакцелю. Он в значительной степени способствовал осложнению двусторонних отношений, и без того отягощенных грузом многочисленных проблем. В 1933 г. Хакцель возглавил МИД Финляндии. Если его деятельность в качестве финансового посланника в СССР в 1920-х гг. оставила в Москве прохладные воспоминания, то действия на министерском посту сделали Хакцеля в глазах советского руководства явным врагом СССР. Не многие финские политики вызывали в Москве резкое неприятие.

Политическая линия Хакцеля со временем стала все чаще вызывать критику в среде финских дипломатов. В середине октября 1936 г. полпред Асмус не без удовлетворения сообщал в НКИЛ: «из особых, не подлежащих сомнению источников стало известно, что на созванном в начале сентября Хакцелем секретном совещании посланников была оппозиция. Финляндские 

посланники в Скандинавских странах, посланник в Лондоне Г. Грипенберг и Р. Холсти требовали улучшения отношений с Москвой и твердо заявили, что в стране их пребывания работа усложнится, если отношения с СССР остануться прежними и если Финляндия будет продолжать разрешать Германии ее компрометировать»19.

Назначение на пост министра ин дел в парвительстве К. Каллио в октябре 1936 г. представителя Финляндии при Лиге Нации Рудольфа Холсти свидетельствовало о том, что президент П.Э. Свинхувуд стал прислушиваться к голосам оппонентов Хакцеля.

В течение осени - начала зимы Рудольф Холсти предпринял ряд последовательных шагов для подготовки политической почвы в Финляндии, осознавая, что даже минимальные изменения в отношениях с СССР будут восприняты в Финляндии с предельной настороженность. Министр обороны Финляндии в декабре 1936 г. собрал 120 армейских офицеров, котым Холсти сделал доклад по проблемам отношений с сосдними странами и объяснил причины, по которым требуется устранение трений в отношениях с СССР. Собравшиеся согласились с необходимостью изменений. Поскольку перед эти министр иностранных дел заручился поддержкой всех парламентских фракций, то тем самым он «замостил себе дорогу для визита в Москву». Ранее приглашение посетить Москву советская сторона направляла его предшественнику - Хакцелю, но тот им не воспользовался. Холсти полагал, что это приглашение распространяется и на него.

Стоит отметить, что английский посланник в Финляндии Грант Уотсон не разделял мнение своего французского коллеги, что стремление Холсти улучшить отношения с Москвой объяснялось его ненавистью к Германии. С этой т.з. можно согласиться. Отличное от Хакцеля видение перспектив развития общеевропейской ситуации диктовало Холсти иную постановку целей и способов их достижения. Нельзя забывать также и о существенных 

различиях двух министров к рассмотрению проблемы коллективной безопасности в рамках Лиги Наций. Холсти не питал никаких симпатий к СССР. Его предшествующая деятельность в качестве главы МИД в 1919-1922 гг. и последуюящая работа в качестве посланника в Эстонии свидетельствовала об обратном. Однако он был искренне озабочен реальной возможностью превращения Ф в арену военных действий в случае общеевропейского конфликта. Снятие напряженности в отношения с СССР отчасти позволяло решить эту проблему20.

Однако подобная политика сближения с СССР в статье Барышникова была опущена. Барышников приводит неоднозначные цитаты о финских политиков и историков о взаимоотношениях СССР с Финляндией и Финляндии с Германией21. Барышников также говорит о начавшейся подготовке СССР к переговорам с Финляндией в 1937г . по обеспечению безопасности Ленинграда, выставляя при этом министра иностранных дел Холсти провокатором, который не собирается идти на компромисс22. Но не только СССР было заинтересованно в улучшении своего географического положения. Холсти, а также директор политического департамента МИД Паюла и полпред Асмус выехал в Москву 6 февраля. По информации главы английской мисси в СССР лорда Чильстона, полученной от Холсти уже перед отъездом последнего из Москвы, финская сторона не делала никаких предложений, а лишь настаивала на том, что следует лучше относиться к мнению другой стороны по вызывающим противоречиям проблемам, особенно по таким наиболее болезненным, как карельская и ингерманландская. Холсти поднял перед наркомом обороны Ворошиловым вопрос о строительстве советской стороной укреплений в Карелии и 

депортациях местного населения. Тот в ответ заявил, что подобного рода мероприятия направлены не против Финляндии, а против гораздо более крупной державы23.

За демонстрируемым внешне успехом московских переговоров для обеих сторон скрывалось понимание ими того, что существенных продвижений произойти не может. Тем не менее, советская дипломатия попыталась предпринять ряд шагов, которые, в принципе, могли способствовать как «расчищению атмосферы», так и упрочнению позиции Холсти, который не мог общественному мнению Финляндии преподнести решение злободневного т.н. карельского вопроса. Так, 2 марта Литвинов сообщил Асмусу: «У нас имеются документальные данные, говорящие о том, что финский главнокомандующий армией в беседах с дипломатами высказался за необходимость сближения Финляндии и СССР. Он также говорил, что необходимо положить конец поездкам офицеров генштаба в Германию. Сведения вполне достоверные». Заметим, что это была лишь информация к сведению. Нарком воздержался от каких-либо комментариев. Сдержанность Литвинова в оценке перспектив развития советско-финляндских отношений сохранилась24.

Подобные поездки финских представителей, как отмечается в монографии «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история», нужно было сделать, чтобы рассеять недоверие к внешней политике Финляндии и ее приверженности к нейтралитету как в Москве, так и в других столицах25.

На смену Холсти 12 декабря 1938 г. пришел Э. Эркко, который ни в коем случае не мог считаться прогерманскинастроенным, однако он стремился отмежеваться от принудительных статей Лиги наций, в то время как СССР продолжал действовать в рамках коллективной безопасности Лиги 

наций26. Следовательно, во внешнеполитической линии Финляндии после визита Холсти в Москву не наступило поворота.

К весне 1938 г. вероятность в ближайшем будущем предельного осложнения военно-политической ситуации в Европе стала осознаваться практически всеми. Печально известные переговоры в Мюнхене 29 сентября 1938 г., решившие судьбу Чехословакии, стали примером самого беспринципного торга. Можно предположить, что в Москве должны были испытывать искренне удовлетворение от того, что советская дипломатия осталась не причастной к этому. В Финляндии же достигнутое в Мюнхене соглашение великих держав (в число которых, к удовлетворению Хельсинки, Россия не попала) рассматривалось многими как удачный выход для обстановки в Европе: Мюнхен продемонстрировал слабость международного положения СССР и косвенно укрепил положение Финляндии. Глава правительства Каяндер специально запросил мнение посла Финляндии во Франции и Бельгии Х. Холма о новых попытках СССР обсудить ранее поднимавшиеся вопросы безопасности. Холма считал, что слабостью России необходимо воспользоваться, иными словами, вести переговоры не стоит27. В частности, как отмечает Барышников в совей статье «Советско-финляндская война 1939-1940 гг.», в августе 1938 г. Советский союз предложил Финляндии письменно подтвердить готовность противостоять германской агрессии и принять в случае необходимости помощь со стороны СССР оружием или силами прикрытия Краснознаменного Балтийского флота, но финляндское правительство не пошло на обсуждение этого вопроса28.

С таким подходам Финляндия подошла к 1939 г. и грядущим переговорам с СССР, речь о которых пойдет в следующей главе.



В заключение первой главы хотелось бы сказать, что внешняя политика Финляндии 20-30-х гг. не стремилась сделать из СССР своего противника, она была ориентирована на обеспечение своей безопасности и безопасности своих границ. Поэтому внешняя политика Финляндии ориентировалась в первую очередь на того, кто мог предоставить ей такие гарантии. К сожалению, ряд предприятий советской власти, о которых было сказано выше и о которых много говорится в использованной мной литературе29, не могли сделать СССР таким гарантом. Поэтому финляндская сторона на протяжении 20-30-х гг. не рассматривала СССР в качестве своего стратегического партнера и союзника.




Глава II: 1939 г. во внешней политике СССР и Финляндии.
В отечественной историографии 1939 год рассмотрен весьма подробно.

В обстановке 1939 г. Финляндия, придерживаясь прежней своей линии нейтралитета. В Финляндии имелись к тому же сведения (как позднее оказалось обоснованные), вызывавшие подозрение, что великие державы, подобные Англии, отнюдь не желали лояльно относиться к малым странам. Финляндия, избравшая для себя нейтралитет, оказалась осенью 1939 г. изолированной. У нее не осталось иной опоры, кроме как на собственные ресурсы и на уверенность в прочности своей обороны, которая, однако, не высоко оценивалась в СССР, о чем неоднократно говорилось его представителями в ходе переговоров. То, что она попала в такое положение, можно считать, явилось следствием ее неудачной внешней политики. Собственные возможности в масштабах большой политики, тем не менее, оценивались Финляндией довольно реалистично. В своем стремлении к нейтралитету она была достаточно последовательной. В Хельсинки не считали, что отклонение советских предложений приведет к возникновению прямой военной угрозы30.

Начало 1939 г., пока великие державы пытались договориться между собой, Финляндия держалась в стороне. Провал англо-франко-советских переговоров и заключение советско-германского пакта о ненападении имели далеко идущие последствия для советско-финских отношений. Включение Финляндии в сферу интересов СССР означало, что советское руководство со времени подписания секретного протокола располагало ультимативными средствами давления на Финляндию.

В течение осени 1939 г. решения Сталина, естественно, зависели от развития обстановки в мире. Можно считать, что уже после разгрома Польши Сталин так или иначе решил создать сеть баз у входа в Финский залив. 

Многие его компромиссные предложения показывают, что он длительное время стремился избежать войны. К решению применить оружие его привела не только неуступчивость Финляндии. Повлияло также изменение международного положения.

В Финляндии не знали о секретном дополнительном протоколе договора Молотова – Риббентропа. Но уже в конце августа в Хельсинки из Соединенных Штатов поступили сведения о советско-германском разделе сфер интересов – американцам стало известно об этом от сотрудника германского посольства в Москве. В Финляндии данная информация рассматривалась, по-видимому, лишь как один из множества слухов31.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу.

5 октября Советский Союз предложил Финляндии, причисленной в дополнительном протоколе к сфере его интересов, чтобы она, как и прибалтийские государства, направила своих представителей для обсуждения конкретных политических вопросов. Финляндский посланник Ирье-Коскинен пытался узнать у Молотова, какие дела будут рассматриваться, но тот отказался от разъяснений, отметив лишь, что они обоюдоважные, поскольку в Европе идет мировая война. Советский Союз ожидал ответа не позднее утра 6 октября.

Реакция правительства Финляндии с самого начала свидетельствовала о том, что оно не намерено поддаваться угрозам и заключать невыгодный договор. Но в статье Барышников говорит о резко негативной реакции в Хельсинки32.

Для ведения переговоров в Москву направили государственного советника Паасикиви, авторитетного и опытного политика, который хорошо 

знал российские проблемы (он был в составе делегации Финляндии на тартуских мирных переговорах). 7 октября Молотов пригласил финляндского посланника в Москве и жестко спросил, почему его правительство вовремя не ответило Советскому Союзу на предложение о приезде финской делегации для переговоров. Он напомнил, что идет мировая война и что с Латвией уже был заключен договор о взаимопомощи.

Советский Союз надеялся, что Финляндия направив в Москву своего министра иностранных дел. Эркко же 8 октября заявил советскому полпреду Деревянскому, упрекнувшему Финляндию за медлительность, что о заключении финским правительством договора о взаимопомощи не может быть и речи. Барышников в статье говорит о том, что Паасивики (вместо уклонившегося от этого Эркко) не получил полномочий на подписание каких-либо соглашений. В инструкциях данных делегации правительством, особо подчеркивалось, что ввиду объявленной Финляндии нейтралитета договор с СССР о взаимопомощи невозможен.

Финские участники переговоров, по мнению составителей монографии «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история» получили указание защищать нейтралитет и отвергаеть предложения, которые не согласуются с политической позицией и нейтралитетом Финляндии. Необходимо было отклонить возможный военный союз о взаимопомощи, предоставление военных баз и портов, а также перемещение границы. Резервировалась уступка в том, что внешние острова Финского залива, исключая Суурсаари, можно было в принципе передать Советскому Союзу. Общая линия сводилась к тому, что какие-либо уступки материковой части финской территории должны быть исключены. В Москву поступило, по-видимому, искаженное сообщение о закрытом заседании комиссии по иностранным делам парламента (10 октября), согласно которому министр иностранных дел Эркко якобы сказал: "Мы не сделаем никаких уступок Советскому Союзу, а будем сражаться, будь, что будет, поскольку Англия, Америка и Швеция обещали поддержать нас».



В основу тактики начального этапа переговоров было положено предложение, высказанное Эркко на заседании государственного совета: "Правительство Финляндии не будет давать сразу ответа на предложение Советского Союза, а направляет своих представителей для обсуждения выдвинутых положений". Делегация должна была, безусловно, отвергнуть возможные предложения о создании на континентальной части Финляндии советских военно-морских баз и о переносе границы на Карельском перешейке, а также не вступать в обсуждение вопроса об о-ве Суурсаари и о заключении договора о взаимопомощи между обоими государствами, поскольку "это находится в противоречии с политикой нейтралитета Финляндии".

В ходе начавшихся в Москве переговоров 12 октября Молотов предложил, чтобы между Финляндией и Советским Союзом был заключен такой же договор, что и с прибалтийскими странами о взаимопомощи. Однако конкретные его положения решили не обсуждать, поскольку представители Финляндии отказались от этого, руководствуясь заранее данными указаниями. Затем Молотов избрал для обсуждения вопросы, связанные с арендой территории, но финская сторона их отклонила.

Располагая конкретными предложениями Советского Союза, финляндская делегация отправилась 14 октября в Хельсинки за получением указаний для ведения дальнейших переговоров, пообещав возвратиться приблизительно через неделю. Это явилось для Советского Союза дополнительным свидетельством негативного отношения к нему Финляндии. Ведь договор о взаимопомощи предполагалось заключить с быстротой.

На основе информации Паасикиви дело с переговорами рассматривалось затем в течение четырех дней в государственном совете Финляндии. Руководящие политические деятели однозначно считали территориальные требования Советского Союза неприемлемыми. Считалось достаточным уже то, что Финляндия обещала защищать свою территорию от любой агрессии, будет ли она исходить от Советского Союза, от Германии 

или от западных держав. Вместе с тем была проявлена готовность к уступке островов в Финском заливе. По-видимому, это относилось также и к о-ву Суурсаари, хотя по Тартускому мирному договору он обрел статус демилитаризованного острова. Согласно предложению СССР, линия границы на Карельском перешейке оказалась бы проходящей вблизи финских укреплений, которые позднее получили наименование линии Маннергейма, а это означало, что она оказалась бы открытой для агрессора. К небольшим же территориальным уступкам все были готовы33.

Рекомендации, исходившие из-за рубежа, усиливали несговорчивость финнов. Президент Соединенных Штатов направил Сталину телеграмму, из которой следовало, что американцы не одобрили бы, если Финляндии станут угрожать войной. Главы государств и министры иностранных дел северных стран, собравшиеся 18 октября в Стокгольме, продемонстрировали солидарность с Финляндией. Но каких-либо конкретных обещаний о помощи Финляндия не получила, несмотря на устойчивое предположение о предоставлении полмощи Германией, Англией и США в отечественной историографии.

Надежды финнов на интенсивную помощь западных стран являлись беспочвенными.

На переговорах в Москве 23-25 октября и 2-4 ноября вместе с Паасикиви принимал участие министр финансов социал-демократ Таннер. Барышников в статье утверждал, что Таннер, получив установку от Эркко, специально ужесточил позицию на переговорах, способствуя срыву переговоров34.

Полученные финской делегацией инструкции давали полномочия лишь на ограниченные уступки. На государственном совете была выражена 

готовность переместить границу на Карельском перешейке. Безоговорочно следовало сказаться от предоставления Советскому Союзу в аренду Ханко. Считалось возможной лишь уступка четырех островов в Финском заливе (исключая Суурсаари) с территориальной компенсацией.

Соображения финского правительства не удовлетворили советских представителей. Чтобы содействовать принятию решения, Сталин умерил требования. Он был готов к тому, чтобы сместить границу на Карельском перешейке к востоку от Койвисто, приблизив ее на 10-20 км.

Конкретно вопрос заключался в том, чтобы для обеспечения безопасности Ленинграда отодвинуть границу к северо-западу. "Поскольку Ленинград нельзя переместить, – говорил Сталин, – мы просим, чтобы граница проходила на расстоянии 70 километров от Ленинграда… Мы просим 2 700 кв. км и предлагаем взамен более 5 500 кв. км"35. Тон с советской стороны изменился затем на угрожающий.

Финская делегация вновь с 26 по 31 октября находилась в Хельсинки в ожидании инструкций, правительство решило «запросить мнение парламентских кругов. В ходе обсуждения теперь участвовали председатель парламента и руководители фракций. Председатель парламента В. Хаккила (социал-демократ) занял позиции поддержки генеральной линии внешнеполитического руководства: не делать уступок в отношении Ханко, небольшие острова Финского залива можно бы было уступить, на перешейке границу допустимо отодвинуть, принимая при этом во внимание стратегические соображения. Среди парламентариев были и такие, кто требовал вообще не устраивать торга: территорию Финляндии нельзя отдавать. Паасикиви в эти дни советовал премьер-министру Каяндеру предложить СССР для создания морской базы вместо Ханко о-ов Юуссарё. Этот вопрос, однако, не стал предметом обсуждения в правительстве, поскольку в деле о базе оно не было намерено менять свою позицию. Новые 

инструкции правительства содержали, тем не менее, уступки. Позиция парламентских кругов стала опорой для правительства, Народ ее поддерживал.

Перед третьим этапом переговоров Молотов был настроен на то, чтобы сломить сопротивление финнов силой оружия. Полпреду в Стокгольме Коллонтай, которая приезжала в Москву, он разъяснил: "Нам ничего другого не остается, как заставить их понять свою ошибку и заставить принять наши предложения, которые они упрямо, безрассудно отвергают при мирных переговорах. Наши войска через три дня будут в Хельсинки, и там упрямые финны вынуждены будут подписать договор, который они отвергают в Москве… Пока переговоры не прерваны. На днях ждут возвращения делегации финнов в Москву с ответом самого финляндского правительства на новые наши уступки им. Но дальше мы не пойдем

В ходе переговоров в Москве 3-4 ноября как Советский Союз, так и Финляндия делали некоторые уступки, но в целом наиболее существенные позиции оставались прежними. Переговоры застопорились. К ним уже примешивались ясные признаки возможного применения военной силы. 9 ноября предложение, согласно которому в дополнение к ранее сделанным Финляндией уступкам предусматривалось ее согласие на создание морской базы у хода в Финский залив и перенос границы на перешейке, а также на передачу о-ва Суурсаари. В этот же день финская делегация получила распоряжение возвратиться домой. Однако в отечественной историографии часто встречается утверждение, что финская делегация намеренно сорвала переговоры, а не была отозвана в Хельсинки по причине застопоривания переговоров.

Когда 13 ноября финские участники переговоров вернулись из Москвы, вопрос о том, в какой форме их можно возобновить, был неясен. Финны, уезжая, выразили письменном виде свою надежду на продолжение переговоров.



Финская делегация считала, что Сталин стремился найти путь к компромиссу с Финляндией. Паасикиви позднее допускал, что территориальный вопрос можно было урегулировать за счет уступки Финляндией СССР части Карельского перешейка.

Известно, что советское государство лелеяло идею о распространении мировой революции и что действия Сталина в 1939 г. также нацеливались на получение желаемых позиций для продвижения как можно дальше на запад, когда мировая война истощит крупные европейские державы. Следует, однако, отметить, что условий для осуществления таких замыслов в октябре 1939 г. еще не было.

После начала мобилизации в Финляндии, по стране прокатилась волна антисоветских митингов, на которых выступали члены правительства и парламента. 23 ноября премьер-министр А. Каяндер подтвердил желание правительства не удовлетворять советские требования. Советские печать и радио в ответ подвергли резкой критике главу финского правительства. Средства массовой информации обеих стран развернули между собой своеобразную дуэль, что создало еще более напряженную обстановку.

26 ноября в Советском Союзе было официально заявлено о том, что в этот день финская артиллерия подвергла обстрелу территорию СССР в районе села Майнила, что привело к человеческим жертвам. Что обнако опровергается в статье С. Исотало «Выстрелов в Майнила не было»36. Однако в монографии «Зимняя война 1938-1940 гг. Политическая история» не дается конкретных утверждений на этот счет. Тогда как в отечественной историографии преобладает мнение о том, что выстрели все же были. Известно точно, что Советская сторона не проявила желания провести 

совместное расследование происшедшего, как это предусматривалось соглашением о режиме границы37.

В ноте, направленной тогда же правительством СССР Финляндии, указывалось, что "сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу для Ленинграда, но и представляет на деле враждебный акт против СССР . Поэтому предлагалось отвести их от границы на 25-30 км. Хотя эта нота, по словам Паасикиви, была умеренной по форме и содер

жанию, а сами требования "не являлись невозможными", правительство Фин

ляндии не приняло их, выдвинув в ответе встречное условие: отвести и совет

ские войска на такое же расстояние. Но последнее фактически означало бы размещение армий в предместьях Ленинграда.

В ходе обсуждения этого решения правительством Финляндии часть министров считала возможным пойти на его принятие. Но большинство занимало отрицательную позицию. Самым непримиримым противником отвода войск был министр обороны Ниукканен. Его позицию разделяло и военное командование, которое готово было продолжать концентрацию боевых сил в пограничной полосе. В конечном счете ответная нота, содержавшая согласие на отвод войск, подготовленная Э. Эркко 29 ноября, была отправлена в Москву. Произошло это уже с явным запозданием.

28 ноября последовало заявление Советского правительства о денонсации договора о ненападении, а на следующий день из Хельсинки были отозваны со

ветские дипломатические представители.

Поступившая в Москву 29 ноября очередная финлянд

ская нота осталась уже без ответа, хотя в ней предлагалось созвать совещатель

ную комиссию для разрешения конфликтной ситуации или обратиться к посред

ничеству третьего государства, а также выработать соглашение относительно отвода частей финской армии на Карельском перешейке на определенное рас

стояние''. Сталин и Молотов проигнорировали предложение вновь сесть с 

пред

ставителями Финляндии за стол переговоров, хотя это явилось бы продол

жением линии на достижение компромисса, к чему, как утверждалось в совет

ской печати, стремилось советское руководство в ходе предшествовавшего диало

га в Москве. Сталин, принимавший окончательные решения по важнейшим государственным вопросам, допустил крупную политическую ошибку, не про

явил в данном случае взвешенного подхода и гибкости, что привело к весьма печальным последствиям. 30 ноября 1939 г. в 8 часов утра советские войска начали боевые действия.

И так мы видим, что ответственность за развязывание войны лежит на обеих сторонах. В условиях начавшейся войны и советское и финляндское руководство должны были проявить выдержку, однако этого не произошло из-за неразрешимых разногласий по политике нейтралитета Финляндии, с одной стороны, и секретного договора о разделении сфер влияния СССР с Германией, с другой.

И хотя 1939 г. в отечественной историографии рассмотрен наиболее подробно, многие моменты развития политических отношений обеих сторон еще остаются весьма спорными, например загадочные выстрелы в Майнила и различные военные мифы. Все эти спорные моменты нуждаются в дополнительном изучении и привлечения новых источников.




Заключение.
Началу агрессии всегда предшествует политическое решение, принятие которого зависит от ряда факторов, включая боеготовность войск, соотношение сил, наличие или отсутствие союзника, обстановку на границах своего государства.

Для Финляндии Советский Союз представлялся единственным вероятным противником. Однако в картине грядущей войны важное место занимал вопрос о том, будет ли СССР одновременно находиться в состоянии войны и с другими странами. Для Советского Союза существовала угроза и на других границах. Поэтому внешнеполитический фактор являлся определяющим при планировании войны, постановке ее целей, а также выбора времени нанесения ударов, их силы, т.е. при решении задач оперативного характера.

В Финляндии с начала 20-х годов война на других направлениях не предусматривалась.

События лета–осени 1939 г., советско-финляндские переговоры в Москве в октябре-ноябре и последовавшая затем «Зимняя война» достаточно хорошо отражены в научной и популярной литературе. Нарастание напряженности повлекло проведение Финляндией комплекса мобилизационных мероприятий в сентябре–октябре 1939 г. На уступки на московских переговорах осенью 1939 г. финская сторона идти отказывалась. О переносе линии границы на Карельском перешейке, чего добивалось советское политическое руководство в целях обеспечения безопасности Ленинграда, с ее точки зрения, речи идти не могло. Хельсинки рассчитывали, что Москва будет вынуждена учитывать позицию Лондона и Парижа, так как в последних Советский Союз рассматривали (после подписания пакта Молотова–Риббентропа) как потенциального союзника Германии. Расчеты не оправдались. 28 ноября последовала денонсация Советским Союзом советско-финляндского договора о ненападении 1932 г. Спустя два дня 

началась война. Такой поворот событий и довольно уклончивая позиция предполагаемых союзников 18 подтолкнули финскую сторону к поиску возможностей возобновления диалога с Москвой. Именно по этой причине финское правительство не поднимало вопроса об исключении Советского Союза из Лиги Наций, а при голосовании по этому вопросу14 декабря ее представитель воздержался. Однако попытки возобновить переговоры остались безрезультатными.

Литература, посвященная боевым действиям периода «Зимней войны», огромна. Очень мало известно о деятельности так называемого Терийокского правительства О. В. Куусинена. В новом этапе развития историографии стало возможно тесное сотрудничество финских и отечественных специалистов Советско-финляндской войны, которое уже начало давать свои результаты: был подготовлен фундаментальный труд «Зимняя война» 1939-1940 гг.», в котором были опровергнуты многие устоявшиеся точки зрения об этой войне. Но изучение темы идет не только на международном уровне, интерес среди студентов и молодых исследователей не возможно без публикации источников. Поэтому публикация документов НКВД из Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области даст новый толчок в изучении Советско-финляндской войны, как и на международном уровне, так и на российском. Поэтому перспективы изучения данной темы достаточно широки, по крайней мере пока будут рассекречиваться ранее недоступные архивные документы, вносящие в изучение темы новые коррективы.




Список использованной литературы.
1.Барышников В.Н. Изучение советско-финляндской войны в отечественной историографии XX века // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939-1944 гг. / Барышников В.Н. - СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. - С. 55-66.

2.Барышников В.Н. От прохладного мира к зимней войне: Восточная политика Финляндии в 1930-е годы / В.Н. Барышников. - СПб. : Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1997. - 353 с.

3.Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1940 гг. // Новая и Новейшая история / Н.И. Барышников. - М. : Наука, 1989. - № 4. - С. 28-41.

4.Барышников Н.И. Барышников В.Н. Финляндия во Второй мировой войне / Барышников Н.И. и др. - Л. : Лениниздат, 1989. - 334 с., ил.

5.Мерецков К.А. Укрепление северо-западных границ СССР // Вопросы истории / К.А. Мерецков. - М. : [Б. н.], 1968. - №9. С. 23-39.

6.Зимняя война 1939-1940 гг. в документах НКВД: По материалам Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области / Сост.: Бернев С.К., Рупасов А.И. - СПб. : Информационно-издательское агентство «ЛИК», 2010. - 320 с., ил.

7.Зимняя война 1939-1940. Книга первая. Политическая история. - М. : Наука, 1998. - 383 с., ил.

8.Советско-финляндская война 1939 - 1940 гг. на море. Ч.1. Кн. 1-3. - М.; Л. [Б.н.], 1945-1946. - 297 с.

9.Советско-финляндская война 1939-1940 гг. Боевые действия на море. СПб. : [Б. н.], 2002. - 282 с.

10.СССР — Финляндия: на пути к 1939-му // Зимняя война 1939-1940 гг. в документах НКВД: По материалам Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. М., 2010. С. 6-14.



11.Широкорад А.Б. три войны «Великой Финляндии» / А.Б. Широкорад. - М. : Вече, 2007. - 384 с. : ил. - (Военные тайны XX века)

12. Исотало С.И. Выстрелов в Майнила не было // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939-1944 гг. / Барышников В.Н. - СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. - С. 67-71.

1 Барышников В.Н. Изучение советско-финляндской войны в отечественной историографии XX века // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939-1944 гг. / Барышников В.Н. СПб., 2006. - С. 56-57


2 Советско-финляндская война 1939 - 1940 гг. на море. Ч.1. Кн. 1-3. М.; Л., 1945-1946.

3 Барышников В.Н. Изучение советско-финляндской вой…С. 57.

4 Советско-финляндская война 1939-1940 гг. Боевые действия на море. СПб., 2002

5 Мерецков К.А. Укрепление северо-западных границ СССР // Вопросы истории. 1968. №9.

6 Барышников Н.И., Барышников В.Н., Федоров В.Г. Финляндия во Второй мировой войне. Л., 1989.; Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1940 гг. // Новая и новейшая история . 1989. №4. С. 28-41. и др.

7 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история. М., 1998.

8 Широкорад А.Б. Три войны «Великой Финляндии» / А.Б. Широкорад. М., 2007.

9 Зимняя война 1939-1940 гг. в документах НКВД: По материалам Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области / Сост. Бернев С.К. и др. СПб., 2010.


10 СССР — Финляндия: на пути к 1939-му // Зимняя война 1939-1940 гг. в документах НКВД: По материалам Архива Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. М., 2010. С. 6-14.

11 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С. 37-70.

12 Там же. С. 42-55.

13 Барышников В.Н. От прохладного мира к зимней войне: Восточная политика Финляндии в 1930-е годы / В.Н. Барышников. СПб., 1997.

14 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…42-55.

15 Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1940 гг. … С. 28.

16 Там же.

17 СССР — Финляндия: на пути к 1939-му…С. 7.

18 Там же. С. 8.

19 Там же. С.9.

20 Там же. С.10-12.

21 Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1940 гг. … С. 28-30.

22 Там же. С.29.

23 СССР — Финляндия: на пути к 1939-му…С. 9.

24 Там же.

25 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С 61.

26 Там же.

27 СССР — Финляндия: на пути к 1939-му…С.12.

28 Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1949 гг. …С. 29.

29 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С.37-70.; СССР — Финляндия: на пути к 1939-му…С 6-14.; Барышников В.Н. От прохладного мира к зимней войне: Восточная политика Финляндии в 1930-е годы…С. 12-90.

30 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С.93.

31 Там же. 121.

32 Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1949 гг. …С. 31.

33 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С.138.

34 Барышников Н.И. Советско-финляндская война 1939-1949 гг. …С. 33.

35 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С. 142.

36 Исотало С.И. Выстрелов в Майнила не было // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939-1944 гг. / Барышников В.Н. СПб., 2006. - С.58-61.

37 «Зимняя война» 1939-1940. Политическая история…С. 132.



Скачать файл (66.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации