Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Источники международного публичного права - файл 1.doc


Источники международного публичного права
скачать (126 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc126kb.22.11.2011 21:45скачать


1.doc

Содержание
Введение 3

1) Понятие и виды источников международного публичного права 3

2) Международный договор 5

3) Международный обычай 7

4) Акты международных конференций 9

5) Акты международных организаций 11

6) Акты международных судов 13

Заключение 17

Список использованной литературы 18

Введение
Источники международного публичного права представляют собой уста­новленные государствами в процессе правотворчества формы воплощения согласованных решений, формы существования международно-правовых норм.

К источникам международного публичного права приложимы основные характеристики источников права в общей теории права. Одна­ко в отличие от внутригосударственного права международное право не имеет таких конституционных норм или специальных актов, в которых дается перечень нормативных актов в привяз­ке к компетенции принимающих их органов государства.

Сами государства, международные организации и (в преду­смотренных случаях) некоторые другие субъекты, согласуя свои интересы, определяют не только содержание международно-правовых норм, но и внешнюю форму их существования. Над­лежащая оценка источников международного права обусловле­на реальными процессами нормотворческой деятельности.

Презумпция разнообразия источников международного публичного пра­ва присуща Уставу ООН, в преамбуле которого выражена ре­шимость народов Объединенных Наций «создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обяза­тельствам, вытекающим из договоров и других источников ме­ждународного права». Если бы разработчики Устава, а в их чис­ле были выдающиеся юристы-международники, основывали свое суждение исключительно на практике того времени (1945 г.), то им достаточно было добавить к договорам между­народные обычаи. Они же явно формулировали текст с ориен­тацией на перспективу, не связывая государства в их решениях.

В данной работе будут рассмотрены особенности и основных характеристики источников международного права.
1) Понятие и виды источников международного публичного права.
Традиционно сложились и на протяжении веков применя­лись два источника международного права — международный договор и международный обычай. Их широчайшее распростране­ние в практике международных отношений — с учетом, естест­венно, того уже отмеченного обстоятельства, что кодификация и прогрессивное развитие международного права сопровожда­ются вытеснением обычая из большинства сфер регулирования и его заменой договором, — породило представление о том, что только они являются и способны быть источниками междуна­родного права.

Между тем дипломатическая практика государств, деятель­ность проводимых государствами международных конферен­ций, функционирование международных межправительствен­ных организаций свидетельствуют о рождении новых форм воплощения международно-правовых норм в виде актов меж­дународных конференций и совещаний и актов международных ор­ганизаций. Имеются в виду не все такого рода акты, ибо в принципе документы конференций, совещаний, организаций имеют декларативный либо рекомендательный характер, а именно те акты, которые принимаются в целях установления и закрепления новых правил поведения и взаимоотношений го­сударств, самих международных организаций, а также других субъектов.

Естественно, такие акты должны отвечать общим началам процесса нормообразования, т.е. в них государства должны выражать свои согласованные решения относительно как со­держания, так и юридического значения фиксируемых положе­ний именно как правовых норм. Они должны также соответст­вовать признанным условиям их действительности: во-первых, они не могут противоречить основным принципам междуна­родного права, императивным нормам jus cogens, во-вторых, они распространяются, как правило, лишь на те государства и международные организации, которые приняли их.

Таким образом, применительно к современному состоянию международного правового регулирования можно констатиро­вать существование следующих разновидностей источников ме­ждународного права: международные договоры, международ­ные обычаи, акты международных конференций, акты между­народных организаций и международных органов.

В научных исследованиях получила распространение кон­цепция «мягкого права» (soft law), применяемая к тем актам, прежде всего к резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН и других международных органов и организаций, которые имеют рекомендательный характер или служат программными уста­новками. В таких актах могут содержаться международно-пра­вовые нормы особого рода, играющие вспомогательную роль в процессе договорного или обычно-правового регулирования. Высказано мнение, что такие нормы «устанавливают не кон­кретные права и обязанности, а общие направления взаимодей­ствия субъектов».

В некоторой литературе можно встретить утверждения, что источники международного права, признаваемые всеми госу­дарствами, перечислены в ст. 38 Статута Международного Суда ООН. Согласно этой статье Суд при решении споров на осно­вании международного права применяет международные кон­венции (т. е. договоры), международные обычаи, так называе­мые общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, а также «судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву раз­личных наций в качестве вспомогательного средства для опре­деления правовых норм». Как видно, здесь наряду с источника­ми международного права упомянуты судебные решения и на­учные концепции, именуемые вспомогательным средством, т. е. ориентиром при толковании правовых норм.

Вполне очевидно, что научные доктрины, взгляды даже са­мых квалифицированных ученых не могут быть источниками права, поскольку не обладают необходимыми нормативными качествами.

Дискуссионной остается проблема оценки общих принци­пов права. Имеются в виду предписания, зародившиеся как максимы римского права и обогащенные позднее: lex prospicit non respicit (закон смотрит вперед, а не назад, т. е. закон обрат­ной силы не имеет), поп bis in idem (не дважды за одно и то же, т. е. запрет повторного привлечения к ответственности), пиllum сriтеп sine lege (нет преступления без закона) и др. Их концеп­туальный диапазон простирается в наши дни от отождествле­ния с основными принципами международного права до сведе­ния их к юридическим постулатам, категориям юридической техники, применяемым как в национальных правовых систе­мах, так и в международном праве для толкования правовых норм.

Общие принципы права — это именно общеправовые, т. е. единые для внутригосударственного права и для международного права, базовые регулятивные императивы, признанные международным сообществом государств.

Вопрос о юридической природе и значимости судебных реше­ний в наши дни стал предметом различных оценок. Примени­тельно к международному праву имеются в виду постановления (решения) международных судов, признаваемые обязательными как в учредительных документах самих судов (например, ст. 94 Устава ООН, ст. 59, 60 Статута Международного Суда ООН), так и в национальном законодательстве. Более сложной является проблема квалификации таких постановлений (решений) как судебных прецедентов на межгосударственном уровне, имея в виду их нормативное юридическое значение.

В систему международно-правового регулирования наряду с источниками, т. е. нормативными юридическими актами и обы­чаями, входят правоприменительные акты, исходящие от самих государств и международных организаций, а также от междуна­родных и национальных судебных учреждений, иных организа­ций и органов, в том числе на уровне отдельных государств.

Внутригосударственные законы не рассматриваются как ис­точники международного права, поскольку выражают интересы отдельного государства, принимаются и действуют в пределах его внутренней компетенции. Однако их содержание не безраз­лично для международно-правового регулирования. Во-первых, определенные законы, соответствующие закономерностям меж­государственного общения, оказывают позитивное влияние на создание новых норм международного права. Во-вторых, нали­чие в нескольких или многих государствах родственных по со­держанию законов в сфере, близкой к предмету международно-правового регулирования, может свидетельствовать о станов­лении международного обычая, признаваемого государствами. В-третьих, в процессе взаимного общения государства должны уважать законы друг друга, затрагивающие вопросы такого об­щения и не противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, соизмерять свои действия с этими законами. В-четвертых, надлежащая реализация многих международно-правовых норм обусловлена согласованными и взаимодействующими с ними национальными законами.
2) Международный договор.
Международный договор определяется Венской конвенцией о праве международных договоров как «международное согла­шение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой документах, а также неза­висимо от его конкретного наименования» (ст. 2) (имеется в виду практика использования таких наименований, как «дого­вор», «конвенция», «соглашение», «протокол», «устав» и т. д., при этом учитывается значение термина «договор» как родово­го понятия для всех нормативных актов в договорной форме). Аналогичное определение международного договора дано в Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями 1986 г. (естественно, с учетом своеобразия сто­рон в таких договорах).

Венская конвенция о праве международных договоров презюмирует возможность заключения договоров между государст­вами и другими субъектами международного права или между такими другими субъектами международного права, из чего следует, что сторонами международных договоров могут быть не только государства и международные организации. Тот факт, что эти договоры не входят в сферу применения данной Конвенции, не затрагивает их юридической силы.

Конвенция не исключает возможности заключения между­народных соглашений «не в письменной форме», т.е. устных (так называемых джентльменских) соглашений, но они отно­сятся скорее к былым временам, чем к современности.

Международный договор может, как это и предусмотрено в Конвенции, представлять собой не один, а несколько взаимо­связанных документов. Нередко к основному договору дается дополнение в виде протокола или приложений, которые расце­ниваются как его составные части.

Известны случаи заключения комплекса договоров, каждый из которых считается самостоятельным источником междуна­родного права, но их толкование и реализация предполагают согласованное действие.

Интересен в этом плане пример заключения Договора меж­ду СССР и США о ликвидации их ракет средней дальности и меньшей дальности от 8 декабря 1987 г. Одновременно с Дого­вором были приняты в качестве приложений к нему Меморан­дум и два протокола. В дальнейшем были подписаны три согла­шения между СССР и США, конкретизирующие отдельные по­ложения Договора, и тринадцать «сопутствующих» соглашений, в которых одной из сторон являлись либо СССР, либо США, а их контрагентами выступали иные государства, на территории которых в то время были размещены подлежащие ликвидации ракеты.

Своеобразным комплексом можно считать договорные акты по морскому праву — Конвенцию ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 г., Соглашение об осуществлении части XI данной Конвенции от 23 июля 1994 г. и Соглашение об осуще­ствлении положений этой Конвенции, которые касаются со­хранения трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб и управления ими от 4 декабря 1995 г.

Международный договор характеризуется как основной ис­точник международного права благодаря трем обстоятельствам. Во-первых, договорная форма позволяет достаточно четко сформулировать правомочия и обязательства сторон, что бла­гоприятствует толкованию и применению договорных норм. Во-вторых, договорным регулированием охвачены ныне все без исключения области международных отношений, государства последовательно заменяют обычаи договорами. В-третьих, дого­воры наилучшим образом обеспечивают согласование и взаимо­действие международных норм и норм внутригосударственного законодательства. Вполне закономерно государства, заключая Венскую конвенцию о праве международных договоров, при­знали «все возрастающее значение договоров как источника ме­ждународного права и как средства развития мирного сотрудни­чества между нациями, независимо от различий в их государст­венном и общественном строе».

Особое значение приобрели общие многосторонние догово­ры, призванные регулировать отношения, которые представля­ют интерес для международного сообщества государств в це­лом. Подлинная эффективность таких договоров обусловлена закреплением права участия в них всех государств без какой бы то ни было дискриминации и обеспечением реальной универ­сальности таких договоров.

Известны энергичные усилия нашего государства в сотруд­ничестве со многими государствами по расширению круга уча­стников Договора о нераспространении ядерного оружия. Не­которые государства уклоняются от участия в Международных пактах о правах человека, несмотря на призывы к достижению их подлинной универсальности.
3) Международный обычай
Характеристика этого источника международного права да­на в ст. 38 Статута Международного Суда ООН: международный обычай — «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы».

Обычай приобретает юридическое значение в результате од­нородных или идентичных действий государств и определен­ным образом выраженного ими намерения придать таким дей­ствиям нормативное значение. Длительная повторяемость, т. е. устойчивая практика, — это традиционное основание призна­ния обычая как источника права (таково, например, становле­ние обычая в отношении исторических заливов государств). Однако возможно рождение обычая в качестве источника права в короткий промежуток времени (так случилось с почти мгновенным признанием государствами свободы использования космического пространства, позднее получившей договорное закрепление).

Сказанное позволяет выделить следующие неотъемлемые признаки обычая: практика и opinion juris. Практика включает несколько элементов. Она должна быть, во-первых, продолжи­тельной: необходимо время, чтобы формирующееся правило было признано сообществом в качестве нормы. Во-вторых, единообразной и постоянной. Противоречивость и прерыви­стость практики не способствует возникновению обычной нор­мы. В-третьих, всеобщей, т.е. свидетельствующей, что опреде­ленное правило применяется убедительным большинством го­сударств. Вместе с тем, как подчеркнул Международный Суд ООН в одном из своих решений, обычная общепризнанная норма не действует в отношении государства, которое всегда возражало против ее применения.

Названные элементы образуют еще не обычай, а только обыкновение - правило, которому государства могут следовать длительное время, но которому не придается юридического значения. Достаточно много обыкновений в дипломатической практике, в морском судоходстве.

Для формирования же обычной нормы международного права необходим второй, субъективный признак - opinion juris, т.е. признание правила в качестве юридически обязательного. На первый взгляд трудно установить, признает или нет кон­кретное государство юридическую обязательность определен­ного правила. В действительности же целый ряд действий госу­дарств выражает не только занимаемую позицию, но и мотивы юридического характера, субъективное отношение к той или иной норме, например выступления в обоснование своих пре­тензий, протесты против поведения других государств, показа­ния в международных судебных и иных органах, выступления по проектам договоров, голосование по ним, выступления на международных конференциях, ссылки на резолюции Гене­ральной Ассамблеи ООН и других органов, принятие внутрен­него закона, даже воздержание от протестов против поведения других государств.

Отличия договора от обычая. Чтобы лучше понять суть и особенность обычая как источника международного права, не­обходимо представлять его отличие от договора. Прежде всего, договор включает в себя совокупность тематически однородных норм, обычай в каждом конкретном случае — это одна норма, вследствие чего понятия обычая как правовой нормы и обычая как источника права переплетаются. Далее, договорный про­цесс есть согласование воль и позиций сторон во время перего­воров, взаимные уступки, определение конкретного содержа­ния норм, тогда как обычная норма приобретает юридическую значимость в результате однородных аналогичных действий, практики, «молчаливого» признания. Наконец, договор — это документ либо комплекс документов, явно выраженное согла­шение. Обычай же — не фиксированное, не формализованное правило.

Очевидно, что установление факта существования обычной нормы международного права является весьма сложной зада­чей, поскольку связано с анализом практики государств, опре­делением наличия всех элементов. Большую роль здесь играют решения международных судебных учреждений, прежде всего Международного Суда ООН, материалы Комиссии междуна­родного права, доктрина международного права как вспомога­тельные средства установления существования обычных норм.

Несмотря на существенные различия договора и обычая, очевидные преимущества в форме выражения и в использова­нии договорных норм и некую «призрачность» обычных, оба источника международного права юридически равнозначны. Международное право не дает оснований для предположения о различной юридической силе обычая и договора в пользу договора. Договор и обычай в равной мере обязательны для тех государств (субъектов вообще), на которые они распро­страняются.

О равной юридической силе свидетельствует и взаимодейст­вие договора и обычая. Можно отметить три формы взаимодей­ствия. Первая — договорные нормы заменяют обычные в про­цессе кодификации международного права и принятия коди­фицирующих конвенций (например. Венская конвенция о праве международных договоров, Венская конвенция о дипломатических сношениях). Поскольку при переходе от обычая к договору новый источник заменяет прежний только для участ­вующих в договоре государств, типичны ситуации, когда по од­ному и тому же вопросу применяются одновременно оба источ­ника — и международный договор, и международный обычай, но каждый применительно к «своей» группе государств. Напри­мер, правила, регламентирующие дипломатические иммуните­ты, проистекают из Венской конвенции о дипломатических сношениях для участвующих в ней государств и из многовеко­вого обычая для государств, не участвующих по каким-либо причинам в Конвенции.

Вторая — обычная норма может заменять договорную. Так, ст. 64 Венской конвенции о праве международных договоров предусматривает: если возникает новая императивная норма общего международного права (jus cogens), то любой сущест­вующий договор, противоречащий ей, становится недействи­тельным и прекращается.

Третья форма — взаимное дополнение договора и обычая, когда обычные нормы расширяют сферу действия договорных. Во многих договорах формулируется положение о сохранении и дальнейшем применении обычаев по вопросам, не решенным в договорах. Так, в преамбуле Венской конвенции о дипломати­ческих сношениях подтверждается, что «нормы международно­го обычного права будут продолжать регулировать вопросы, прямо не предусмотренные положениями настоящей Конвен­ции». Это так называемое предметное дополнение.

Возможна и иная ситуация: когда государства, не становясь формально участниками договора, признают его нормы обяза­тельными в своей практике. Договор, таким образом, становит­ся обязательным для них «обычным» путем, т. е. действует в форме обычая («субъектное» дополнение).
4) Акты международных конференций
Международные (межгосударственные) конференции завер­шаются, как правило, принятием итоговых документов, юриди­ческая природа которых различна.

1) Конференция, созванная специально для разработки меж­дународного договора, завершается одобрением резолюции (иного акта) о принятии договора и открытии его для подписания государствами. В этом случае резолюция имеет лишь разо­вое, процедурное значение, а источником становится договор как результат действий государств по его подписанию, ратифи­кации, введению в действие. Так, Конференция ООН в Сан-Франциско в апреле-июне 1945 г. завершилась принятием Ус­тава ООН, здесь же подписанного представителями государств, затем ратифицированного и вступившего в силу. Третья Кон­ференция ООН по морскому праву (1973-1982 гг.) заверши­лась 10 декабря 1982 г. принятием Заключительного акта Кон­ференции и принятием Конвенции по морскому праву, сразу же открытой для подписания. На дипломатической конферен­ции полномочных представителей ООН по учреждению Меж­дународного уголовного суда 17 июля 1998 г. был принят и от­крыт для подписания Римский статут Международного уголов­ного суда.

2) Если конференция посвящается проверке состояния вы­полнения уже действующего многостороннего договора, то ее задача ограничивается заслушиванием информации, контроль­ными функциями, формулированием рекомендаций государст­вам. Например, в целях оценки результатов действия Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 г. подобные кон­ференции государств-участников проводятся каждые пять лет.

3) Конференция посвящается рассмотрению и решению но­вых проблем и завершается принятием итогового документа с разноплановым содержанием. Это и общий обзор ситуации, и рекомендации государствам-участникам, и разработка новых правил деятельности и взаимоотношений государств.

Потсдамская (Берлинская) конференция руководителей трех государств - СССР, США и Великобритании, состоявшаяся 17 июля - 2 августа 1945 г., завершилась подписанием двух до­кументов - Протокола и Сообщения о конференции. В Прото­коле были зафиксированы предписания относительно обраще­ния с Германией, территориальных вопросов, ответственности главных военных преступников. Нормативный и юридически обязательный характер этого итогового документа не вызывал сомнений.

Принятый 30 лет спустя, 1 августа 1975 г., Заключительный акт СБСЕ совмещал рекомендации по вопросам экономическо­го, научно-технического и гуманитарного сотрудничества и нор­мативные положения о принципах, которыми государства-уча­стники будут руководствоваться во взаимных отношениях, и о мерах укрепления доверия (предварительное уведомление о крупных военных учениях и т. д.). Характеристика мер укрепле­ния доверия в этом акте, а затем в итоговом документе Сток­гольмской конференции от 19 сентября 1986 г. может расцени­ваться как совмещение политических и юридических обяза­тельств. Юридический аспект обязательств выражается в следующем: во-первых, они связаны с регулированием отноше­ний между государствами — участниками СБСЕ; во-вторых, имеют общий характер и должны реализовываться во всех пре­дусмотренных случаях; в-третьих, используемые формулировки имеют форму долженствования («государства должны...», «будут предоставлять...», «будут обеспечивать...»); в-четвертых, преду­смотрены меры контроля за соблюдением согласованных мер, инспекции. Меры доверия — это новые правила межгосударст­венного сотрудничества.

Неоднократные ссылки в последующих договорах на Заклю­чительный акт и на другие документы СБСЕ сформулированы так, что не оставляют сомнений в признании их юридической силы и нормативности, а это — свидетельство статуса этих ак­тов как источников международного права.

И сам процесс преобразования СБСЕ в ОБСЕ юридически был регламентирован актами самого СБСЕ — Парижской хар­тией 1990 г., Хельсинкским документом 1992 г., Будапештски­ми решениями 1994 г.

5) Акты международных организаций
Статус актов международных межправительственных орга­низаций определяется их уставами. В пределах своей компе­тенции органы этих организаций принимают, как правило, ак­ты-рекомендации либо акты правоприменительного характера. Так, согласно ст. 10, 11, 13 Устава ООН Генеральная Ассамб­лея уполномочена «делать рекомендации», а согласно ст. 25 члены ООН подчиняются решениям Совета Безопасности, но сами эти решения связаны с его правоприменительной дея­тельностью.

Сама по себе международная организация не вправе пре­вращаться в международного «законодателя». Вместе с тем го­сударства - члены организации могут использовать организа­цию для нормотворческой деятельности. На сессиях Генераль­ной Ассамблеи ООН принимаются резолюции, фиксирующие одобрение от имени Организации разработанных в ее рамках международных договоров. Так было в отношении Договора о нераспространении ядерного оружия (1968 г.), Конвенции о международной ответственности за ущерб, причиненный кос­мическими объектами (1972 г.), Международных пактов о пра­вах человека (1966 г.), Международной конвенции о борьбе с захватом заложников (1979 г.) и других актов. В этих случаях текст договора публикуется в документах ООН в виде прило­жения к резолюции Генеральной Ассамблеи. Но именно дого­вор (после его подписания государствами и вступления в си­лу), а не резолюция приобретает значение источника междуна­родного права. Аналогичный метод применяется и в других международных организациях универсального характера. Не­сколько примеров: в рамках Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) были приняты Конвенция об опе­ративном оповещении о ядерной аварии и Конвенция о помо­щи в случае ядерной аварии или радиационной аварийной ситуации (1986 г.); в рамках МОТ - Конвенция о коренных на­родах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах (1989 г.); в рамках ООН по вопросам образования, науки и культуры — Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности (1970 г.). Вместе с тем выделяются своей особой юридической значимостью те акты международных организаций, которым самими государствами-членами придается нормативный характер. Такие резолюции принимаются главными (высшими) органами организаций в соответствии с их функциями в тех случаях, когда эффектив­ное осуществление этих функций невозможно без создания новых форм международного права и, следовательно, прида­ния резолюциям статуса источников международного права.

Можно считать общепризнанной обязательную юридиче­скую силу норм Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой резолюцией Гене­ральной Ассамблеи ООН 1514 (XV) от 14 декабря 1960 г. Этот акт не ограничивался подтверждением или толкованием дейст­вовавших в то время международно-правовых норм, а в соот­ветствии с целями и принципами Устава ООН установил новые императивные нормы относительно полного запрещения коло­ниализма и обязанности немедленного предоставления незави­симости народам колоний. Это означало новое, по сравнению с гл. XI-XIII Устава ООН, решение вопросов, затрагивающих статус несамоуправляющихся территорий и международной системы опеки. Примечательно, что в последующих документах ООН и в актах нашего государства ссылки на положения Дек­ларации равнозначны по юридической характеристике ссылкам на международные договоры.

Спорной считается в науке оценка резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 2625 (XXV) от 24 октября 1970 г. «Декларация о принципах международного права, касающихся дружествен­ных отношений и сотрудничества между государствами в соот­ветствии с Уставом Организации Объединенных Наций». Суж­дение о том, что роль Декларации сводится к толкованию уже закрепленных в Уставе ООН принципов, вызывает возражение, поскольку в Декларации осуществлена конкретизация принци­пов Устава, сформулированы права и обязанности государств согласно каждому принципу. Такая конкретизация есть не что иное, как нормотворчество. Соответственно акт кодификации и конкретизации основных принципов есть по сути своей нор­мативный акт, т. е. источник международного права.

Своеобразна нормотворческая роль Генеральной Ассамблеи ООН в принятии поправок к Уставу ООН и к Статуту Между­народного Суда ООН. Согласно ст. 108 Устава и ст. 69 Статута поправки принимаются Генеральной Ассамблеей и ратифици­руются государствами — членами ООН. В практике деятельно­сти ООН такие резолюции, касавшиеся ст. 23, 27, 61, 109 и имевшие нормативный характер, принимались трижды - в 1963, 1965 и 1971 гг.

В нормотворческую деятельность включился и Совет Безо­пасности ООН, решения которого до сих пор ограничивались правоприменением. Значение источника международного права имеет утвержденный его резолюцией 827 от 25 мая 1993 г. Ус­тав (Статут) Международного трибунала с целью судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения ме­ждународного гуманитарного права на территории бывшей Югославии. Можно констатировать включение формулировок нормативного характера в антитеррористические резолюции Совета Безопасности 2001-2005 гг.

Относительно деятельности некоторых других международ­ных организаций можно констатировать принятие ими административно-регламентационных актов типа стандартов Международной организации гражданской авиации (ИКАО), санитарных правил ВОЗ, правил МАГАТЭ по безопасному об­ращению с радиоактивными материалами. Возможность приня­тия правил в рамках Международного органа по морскому дну предусмотрена в Конвенции ООН по морскому праву (ст. 160. 162 и др.). При положительном отношении государств к таким правилам они могут восприниматься как нормативные поло­жения.

В рамках ООН и других международных организаций дейст­вуют принимаемые их органами акты, относящиеся к их внут­ренней жизнедеятельности, но содержащие не только правила внутриорганизационного характера, но и нормы взаимоотно­шений организации (ее органов) и государств-членов (напри­мер, предписания резолюций Генеральной Ассамблеи о взносах государств-членов в бюджет ООН). Совокупность таких норма­тивных положений принято называть внутренним правом ООН либо внутренним правом какой-либо иной организации.
6) Акты международных судов
Анализ деятельности международных судебных органов по­казывает, что суды в качестве основания при вынесении реше­ния часто ссылаются на выводы, сформулированные ими в ра­нее принятых решениях. Это особенно характерно для Европей­ского Суда по правам человека, Суда Европейских сообществ, Экономического суда СНГ и некоторых других.

Причина использования судебных решений в качестве пре­цедентов обусловлена отсутствием необходимых договорных и обычно-правовых норм, непосредственно регулирующих спор­ное правоотношение. В международном праве судебные реше­ния, как правило, понимают как вспомогательное средство для определения правовых норм (п. 1d ст. 38 Статута Международ­ного Суда ООН).

Вспомогательный характер прецедентных решений обуслов­лен их юридической природой. В случае отсутствия необходи­мой нормы, на основании которой может быть разрешен спор, суд нередко обращается к общепризнанным принципам права либо к нормам общего характера и на их основе вырабатывает новое, конкретизирующее общую норму правило, применимое к сложившейся ситуации. Сформулированное таким образом положение (правовая позиция) не должно противоречить иным действующим нормам международного права. Однако следует отметить, что данное правило будет являться самостоятельной нормой лишь в случае, если содержит в себе положения, кото­рые развивают, конкретизируют предписания, содержащиеся в самом принципе или норме.

Правовая позиция, являясь частью судебного решения, обя­зательна прежде всего для сторон — участников спора в силу соглашения о признании юрисдикции суда. Однако ею оказы­вается связан и суд, непосредственно создавший норму, кото­рый в данной ситуации выступает как специальный междуна­родный орган и самостоятельный субъект международного пра­ва. В этом заключается двойственность юридического характера правовых позиций. С одной стороны, они выступают как пар­тикулярные нормы, на основании которых разрешен спор меж­ду сторонами. С другой стороны, суд при рассмотрении анало­гичного спора с участием иных сторон не может игнорировать установленную ранее и зафиксированную в решении конкрети­зирующую норму и должен ее применить. В противном случае нарушался бы принцип справедливости, являющийся обще­признанным в любой правовой системе.

Наряду с правовыми позициями, имеющими общий харак­тер, международные суды своими решениями могут создавать еще одну категорию норм, встречающихся в решениях по тер­риториальным спорам. Данные споры рассматриваются судеб­ным органом, как правило, с согласия спорящих сторон, в силу чего вынесенные решения являются для них обязательными. Так, например, решением от 22 декабря 1986 г. Международный Суд ООН определил линию границы между государствами Бур­кина-Фасо и Мали. Возникает вопрос: в чем различие между договорными нормами, устанавливающими линию границы, и данным решением? По-видимому, лишь в механизме их созда­ния. Правовые же последствия принятия этих актов идентичны.

Для международного права, в отличие от права внутригосу­дарственного, характерно обилие двусторонних норм. При этом общеобязательность такой нормы заключается не в неограни­ченном круге субъектов, которым она адресована, а в возмож­ности ее неоднократного применения. Юридическая сила су­дебного решения по вышеупомянутому спору аналогична силе международного договора. Иными словами, можно сказать, что Суд создал двустороннюю норму, регулирующую отношения между сопредельными государствами, так как решение не толь­ко разрешает существующий спор, но и будет в последующем регламентировать отношения между государствами по данному вопросу. Следовательно, судебное решение в определенных случаях может одновременно выступать и как юридический факт, и как норма права.

Отношение к международному судебному прецеденту неод­нозначно. Так, если относительно актов Международного Суда ООН высказываются различные мнения, то о возможности принятия нормативных (прецедентных) решений такими меж­дународными судебными органами, как Суд Европейских сооб­ществ, Европейский Суд по правам человека, Экономический суд СНГ, свидетельствуют соответствующие реальные факты.

Практика Суда Европейских сообществ показывает, что в некоторых случаях Суд весьма расширительно толкует положе­ния учредительных договоров, создавая, по сути, новые нормы. Такая достаточно вольная интерпретация положений европей­ских договоров зачастую используется Судом для того, чтобы закрепить те или иные полномочия за каким-либо из органов Европейских сообществ, которые учредительными актами не предусматривались. В деле С-70/88 European Parliament v. Council Суд фактически расширил полномочия Парламента, при­знав за ним право подачи исков об аннулировании актов Сове­та или Комиссии в соответствии со ст. 146 Договора об учреж­дении Евратома, несмотря на то, что данная статья содержит исчерпывающий перечень истцов, к которым относятся госу­дарства-члены, Совет и Комиссия Европейских сообществ.

Европейский Суд по правам человека в силу своей компе­тенции вырабатывает положения, конкретизирующие Европей­скую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. При этом судебные постановления в части толкования, как правило, не дублируют Конвенцию, а, напротив, устанавлива­ют как в процессуальной, так и в материальной сфере положе­ния, непосредственно не вытекающие из текста Конвенции, которые направлены на детальную регламентацию порядка реа­лизации закрепленных в ней прав; определяют содержание конкретного права и гарантии его соблюдения. По мнению са­мого Суда, его постановления обеспечивают не только разре­шение выносимых на рассмотрение Суда дел, но и — в более общем плане — разъяснение, охрану и развитие прав, закреп­ленных Конвенцией, и тем самым способствуют соблюдению государствами обязательств, принятых ими в качестве догова­ривающихся сторон. Признание прецедентного права Суда в качестве источника права находит официальное подтверждение как в самих решениях Суда, так и в иных международных доку­ментах. В качестве примера можно привести резолюцию № 1 «Влияние новых коммуникационных технологий на права чело­века и демократические ценности», принятую на 5-й Европей­ской конференции министров по политике в области средств массовой информации (Салоники, 11-12 декабря 1997 г.), со­гласно которой «государства-участники могут принимать лю­бые меры, которые считаются необходимыми, чтобы: (VI) га­рантировать, в соответствии со статьей 8 Европейской конвен­ции о правах человека и прецедентным правом Европейского суда по правам человека, право на соблюдение тайны личной жизни и переписки при использовании новых коммуникацион­ных и информационных служб, в частности, путем обеспечения того, чтобы перехват или контроль за сообщениями, распро­страняемыми через такие службы, был возможен только в рам­ках гарантий, предоставляемых национальным законодательст­вом, и соответствовал вышеуказанному прецедентному праву».

Прецедентный характер решений Экономического суда СНГ подтвержден нормативными актами, непосредственно регла­ментирующими деятельность данного судебного органа. Так, согласно п. 29 Регламента Экономического суда СНГ, утвер­жденного постановлением Пленума Суда от 10 июля 1997 г., Суд рассматривает дела и разрешает споры на основе норм ма­териального права, применяя наряду с актами органов и инсти­тутов Содружества, международными договорами, обычаями, общепризнанными принципами международного права, общи­ми принципами права, признанными в государствах — участ­никах Содружества, и такие источники, как постановления Пленума и решения Суда, носящие прецедентный характер.

Для более точного уяснения сущности создаваемых между­народными судебными органами норм необходимо четко отгра­ничить их от иных норм международного права. Противники признания международного судебного прецедента в качестве источника права нередко искажают его юридическую природу. Не отрицая самого факта закрепления судом в своих решениях новых правовых положений, они либо считают их обычно-пра­вовыми нормами, либо связывают с доктриной. Действительно, Суд вправе применять при рассмотрении дел обычные нормы, в связи с чем они находят отражение в его решениях. Однако смысл большинства высказываний по этой проблеме в отечест­венной литературе сводится к тому, что любые нормы недого­ворного характера, содержащиеся в судебных решениях, имеют природу обычного права. Такой подход не соответствует сло­жившемуся в международном праве понятию обычая. Действия, составляющие практику, ведущую к образованию обычного права, по мнению Международного Суда ООН, «должны быть таковыми или осуществляться таким образом, чтобы быть дока­зательством убеждения, что практика стала обязательной, в свя­зи с существованием нормы права, требующей этого. Необходи­мость такого убеждения, т. е. наличие субъективного элемента, подразумевается самим понятием opinion juris sive necessitatis. Соответствующие государства должны, следовательно, чувство­вать, что они выполняют правовую обязанность. Частота или даже обычный характер действий недостаточны сами по себе». Влияние Суда на процесс становления обычая заключается в том, что, применяя обычай при разрешении спора, Суд лишь авторитетно подтверждает факт его существования. При этом судебное решение не выступает в качестве источника нормы обычного права. Суд не может сформировать обычай в силу особенностей его юридической природы. Данное правило пове­дения складывается непосредственно в процессе взаимоотно­шений государств и признается ими в качестве юридически обязательного. Суд не вправе выступать и в качестве первоот­крывателя нормы, созданной не самим Судом, а иными субъек­тами права.

Напротив, в основе международного судебного прецедента лежит прежде всего не практика государств, а коллективное ре­шение судей. Поэтому в отношении судебных решений, содер­жащих положения, конкретизирующие ту или иную норму ме­ждународного права либо восполняющие пробел в праве, нель­зя применить определение обычая, данное в ст. 38 Статута Международного Суда ООН.

Нельзя поставить знак равенства и между судебным преце­дентом и доктриной. Под доктриной в международном праве понимается система взглядов и концепций, изложенная в науч­ных трудах юристов-международников. Суд является междуна­родным органом, созданным государствами и наделенным ими определенной компетенцией. Поэтому "решение Суда является решением международного органа, а не отдельных индиви­дов — специалистов в области права. Государства исполняют решение этого органа. Мнение каких бы то ни было специали­стов, не обладающих специальной правоспособностью, не мо­жет быть юридически обязательным для государств. В против­ном случае можно было бы говорить о том, что международный договор заключается не государствами, а государственными чи­новниками и отражает их мнение по регулируемому вопросу.

Таким образом, можно сделать вывод о самостоятельной ро­ли судебного решения как источника международного права, имеющего особую юридическую природу. Анализ норм, зафиксированных в прецедентных решениях международных судеб­ных органов, позволяет выделить следующие особенности.

Во-первых, прецедентные нормы в международном праве всегда принимаются в развитие каких-либо действующих норм: договорных, обычных либо норм-принципов. Из этого следует, что прецедентные нормы по отношению к названным между­народно-правовым нормам выступают в качестве производных. Данная особенность выражается в том, что их действие непо­средственно связано с действием «основной» нормы, послу­жившей исходным материалом для их создания. Поэтому изме­нение или отмена, к примеру, какого-либо положения догово­ра, на основании которого был создан прецедент, влечет за собой прекращение действия прецедентной нормы. В этом ас­пекте международный судебный прецедент можно сравнить с подзаконным актом во внутригосударственном праве.

Во-вторых, действие прецедента распространяется в отно­шении только тех государств, которые связаны «основной» нормой.

В-третьих, суд, создавший прецедент, вправе его отменить либо изменить как «устаревший», не отвечающий новым усло­виям жизни общества.
Заключение
Подводя итог, еще раз выделим основные моменты данной работы.

Применительно к современному состоянию международного правового регулирования можно констатиро­вать существование следующих разновидностей источников международного права:

- международные договоры;

- международ­ные обычаи;

- акты международных конференций;

- акты между народных организаций и международных органов.

Международный договор определяется Венской конвенцией о праве международных договоров как «международное согла­шение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой документах, а также неза­висимо от его конкретного наименования».

Международный договор характеризуется как основной источник международного права благодаря трем обстоятельствам:

- договорная форма позволяет достаточно четко сформулировать правомочия и обязательства сторон, что благо­приятствует толкованию и применению договорных норм;

- договорным регулированием охвачены ныне все без ис­ключения области международных отношений, государства по­следовательно заменяют обычаи договорами;

- догово­ры наилучшим образом обеспечивают согласование и взаимо­действие международных норм и норм внутригосударственного законодательства.

Международный обычай — это доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы. Обычай приобретает юридическое значение в результате од­нородных или идентичных действий государств и определен­ным образом выраженного ими намерения придать таким дей­ствиям нормативное значение. Длительная повторяемость, т. е. устойчивая практика, — это традиционное основание призна­ния обычая как источника права (таково, например, становле­ние в качестве источника обычая в отношении исторических заливов государств). Специфика международно-правового обычая заключается в том, что он не представляет собой, в отличие от договора, офи­циального документа с явно выраженными формулировками правил.

Международные (межгосударственные) конференции завер­шаются, как правило, принятием итоговых документов, юриди­ческая природа которых различна.

1) Конференция, созванная специально для разработки меж­дународного договора, завершается одобрением резолюции (иного акта) о принятии договора и открытии его для подписа­ния государствами. В этом случае резолюция имеет лишь разо­вое, процедурное значение, а источником становится договор как результат действий государств по его подписанию, ратифи­кации, введению в действие

2) Если конференция посвящается проверке состояния вы­полнения уже действующего многостороннего договора, то ее задача ограничивается заслушиванием информации, контроль­ными функциями, формулированием рекомендаций государст­вам.

3) Конференция посвящается рассмотрению и решению но­вых проблем и завершается принятием итогового документа с разноплановым содержанием. Это и общий обзор ситуации, и рекомендации государствам-участникам, и разработка новых правил деятельности и взаимоотношений государств.

Статус актов международных межправительственных орга­низаций определяется их уставами. В пределах своей компетен­ции органы этих организаций принимают, как правило, акты-рекомендации либо акты правоприменительного характера. Сама по себе международная организация не вправе пре­вращаться в международного законодателя. Вместе с тем го­сударства — члены организации могут использовать организа­цию для нормотворческой деятельности.

Анализ деятельности международных судебных органов показывает, что суды в качеств основании при вынесении решения часто ссылаются на выводы, сформулированные ими в ранее принятых решениях. Вспомогательный характер прецедентных решений обусловлен их юридической природой. В случае отсутствия необходимой нормы, на основании которой может быть разрешен спор, суд нередко обращается к общепризнанным принципам права, либо к нормам общего характера и на их основе вырабатывает новое, конкретизирующее общую норму правило, применимое к сложившейся ситуации.
Список использованной литературы:
1) Права человека: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений / И.И. Котляр – 2-е изд. – Мн.: Тесей, 2005. – 288 с.

2) Международное право: Учебник для вузов / Отв. ред. проф. Г.В. Игнатенко и проф. О.И. Тиунов. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2006. – 624 с.;

3) Международное право. Учебное пособие. М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2003. – 424 с.;

4) Права человека: Учеб. пособие / А.Д. Гусев, Я.С. Яскевич, Ю.Ю. Гафорова и др., Под общ. ред. А.Д. Гусева. – Мн.: «Тетрасистемс», 2002. – 304 с.








Скачать файл (126 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации