Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Московского университета. Серия Психология 2010 №02 Апрель-июнь - файл 1.doc


Вестник Московского университета. Серия Психология 2010 №02 Апрель-июнь
скачать (2283.1 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc2284kb.23.11.2011 03:09скачать

содержание

1.doc

1   2   3   4   5   6
А.Л.: Еще раз искренне благодарим Вас за содействие!

Е. М. Иванова
^ СУБЪЕКТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ТРУДА Е.А. КЛИМОВА И ЕЕ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ
В статье представлена субъектно-деятельностная концепция профессио­нального труда Е.А. Климова, рассматриваемая как теоретико-методическая основа, обеспечивающая построение научной стратегии решения целого ряда прикладных задач, направленных на обеспечение взаимосоответствия человека и профессии.

^ Ключевые слова: эргатическая система, субъект труда, психологические признаки субъекта труда, психические регуляторы труда, конфликтующие реальности.

The article is devoted to subject-activity concept of professional labour (worked out by E.A. Klimov). The concept is regarded as a theoretical and methodological basis providing a scientific strategy for solving various applied problems daimed at establishing a mutual correspondence of a person and a profession.

^ Key words: human-machine system, subject of labour, psychological features of labor, psychological regulators of work, conflict realities.

Предпосылками развития субъектно-деятельностного подхода в отечественной психологии были работы целого ряда ученых — Л.С. Выготского, В.Н. Мясищева, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева, Б.Г. Ананьева и др. В этих работах рассматривались онтология и онто­генез развития человека как субъекта, изучались различные качества, определялись механизмы развития и формирования человека как субъекта деятельности.

В 1970-х гг. Е.А. Климов начинает развивать концепцию субъектно-деятельностного подхода в рамках задач профессионального самоопре­деления и профконсультирования. Эта концепция раскрылась сначала в многопризнаковой психологической классификации профессий, в основе которой лежит осознаваемое отношение человека к окружаю­щей его действительности, его интересы, склонности и возможности (Климов, 1984).
^ Иванова Елена Михайловна — докт. психол. наук, доцент кафедры психологии труда и инженерной психологии ф-та психологии МГУ. E-mail: ivanova@mail.ru

В настоящее время субъектно-деятельностную концепцию профес­сионального труда Е.А. Климова можно рассматривать как теоретико-методическую основу, обеспечивающую построение научной стратегии решения целого ряда прикладных задач в сфере профессионального тру­да и его организации. Эта концепция направляет взгляд исследователя в первую очередь на духовный мир человека: его интересы, ценности, мировоззрение, смыслы; познавательную активность; стремление к осознанию и пониманию отношений в обществе и окружающем мире, к осознанию своих возможностей и ответственности.

Методологической основой данной концепции является систем­ный подход, направляющий любое научно-практическое исследование на изучение субъектно-объектных взаимосвязей, специфичных для профессионального труда. Так, профессиональная деятельность рас­сматривается Е.А. Климовым в рамках эргатической системы, которая представлена многообразием субъектно-объектных взаимосвязей, обусловленных объективной реальностью разнообразного мира про­фессий (человек—техника; человек—общество; человек—человек; человек—среда—техника и т.п.).

Профессиональный труд он считает условием существования и раз­вития человека. В качестве одной из центральных выделяет проблему взаимного соответствия человека как субъекта труда и объективных требований к нему как к созидателю чего-то ценного для общества. В связи с этим при изучении эргатической системы акцент ставится на роль человека не только как соучастника и исполнителя заданных профессией нормативных трудовых функций, но и как созидателя и преобразователя самой эргатической системы. Разделение функций эргатической системы на трудовые (эргатические) и функции сред­ства труда подчеркивает определяющую роль человека в эргатической системе. Трудовые функции Климов характеризует как «...любые про­цессы активности людей, упорядоченные в соответствии с целями и обстоятельствами труда» (Климов, 2004, с. 49). Это функции «духовного производства» (построение идеологии, ближайших перспектив развития сообщества, построение смыслов труда и др.); «функции производства упорядоченности социальных процессов» (построение общественных норм и правил, построение социальных коммуникаций и власти, по­строение стратегических (общих) планов деятельности и др.); «функ­ции материального производства» и «функции производства полезных действий обслуживания и самообслуживания» и др. (там же, с. 57—59). Разновидности эргатических функций раскрывают разнообразие раз­деления труда, даже в рамках одной профессиональной общности, что позволяет психологу обогатить представление консультируемого о возможностях удовлетворения его познавательного потенциала, интересов, устремлений, а в целом о возможных перспективах его про­фессиональной карьеры.

Представления об эргатической системе и эргатических функциях в трактовке Климова позволяют, с одной стороны, значительно расши­рить психологическую «картину» профессионального мира труда, вос­требованного в обществе, в динамике его развития и разнообразия, а с другой — раскрыть перспективы безграничной реализации человеческих возможностей, интересов и желаний, а также и сложностей, требующих специфической мобилизации человеческих ресурсов.

В контексте эргатической системы можно рассматривать и причины, способствующие возникновению противоречий, обу­словленных как объективными (организационными) факторами, так и субъективно-личностными, влияющими на эффективность ее функционирования, которые детально описаны Е.А. Климовым в книге «Конфликтующие реальности в работе с людьми». Причем он особо подчеркивает, что «область существования главных регуляторов людских разладов — это не внешний мир» (Климов, 2006, с. 4), а склад внутреннего мира каждого субъекта. Потенциальные противоречия выделены им на трех уровнях развития субъекта труда: субъектном, личностном и индивидном, во взаимосвязи с внешними объективны­ми обстоятельствами и причинами. Но особое внимание Е.А. Климов уделяет основным психологическим регуляторам, обусловливаю­щим ориентацию человека в мире («субъективная картина мира»); осознанности объективной реальности, отношению к ней; общему познавательному потенциалу (чувственному и репрезентативному); самопознанию, ценностям, интересам, склонностям, побуждениям, переживаниям и опыту. Он выделяет противоречия между пред­ставлением и отношением, между отношением и функциональными возможностями, между опытом и возможностью его полноценной реализации и т.п. Важно и то, что эти противоречия рассматриваются уже на начальных этапах развития субъекта труда, что обеспечивает более глубокое понимание с психологической точки зрения причин их возникновения и возможностей их преодоления.

Итак, Е.А. Климов рассматривает труд как «...специфическую че­ловеческую деятельность, предполагающую сложную, в частности, со­знательную регуляцию и юридическую ответственность» (Климов, 2004, с. 51). В то же время труд с позиций субъектно-деятельностного подхода рассматривается как множество состояний сознания человека, как про­цесс, в котором человек реализует себя, осуществляя поиск и созидание новых способов и приемов достижения заданных профессиональных результатов. Роль человека — исполнителя труда характеризуется как роль «.инициатора активности, зачинателя, творца в его отношениях к противостоящим ему объектам предметной и социальной среды.». Е.А. Климов обращает внимание на то, что человеку присуще «.. .частное выражение общего свойства активности психического отображения
2 ВМУ, психология, № 2

реальности», а именно построение своей трудовой деятельности, ее целей, средств, условий, индивидуального стиля деятельности (там же, с. 155). В целом труд человека им рассматривается как «функциональ­ная система» субъектно-объектных взаимосвязей, а человек (субъект труда) — как инициатор активности.

Для определения характера субъектно-объектных взаимосвязей Е.А. Климов вводит понятие «трудовой пост», рассматривая его как одну из форм существования профессии, и выделяет его структуру (предмет, цели, средства, должностные обязанности, производственная среда и др.). Причем изучение объективных составляющих конкретной про­фессии (трудового поста) он предлагает рассматривать с двух сторон — с позиции социальных, технологических, экономических, юридических и других нормативов, а также и с позиции субъекта труда. Это позволяет психологу сориентироваться в адекватности отношения субъекта труда, его осознания и представления той объективной реальности, которая специфична для данной профессии.

Е.А. Климов выделил психические регуляторы труда и определил психологические признаки труда, раскрывающие динамику развития профессионала и уровень его профессионализма. Благодаря этому становится возможным изучение характера субъектно-объектных взаимосвязей, уровня их сформированности и разработка способов коррекции воздействия на субъекта труда в целях обеспечения взаи­мосоответствия человека и профессии. Практически это инструмент для изучения, анализа и оценки уровня сформированности человека как субъекта конкретного труда, так как содержит единицы анализа об­раза профессионала и степени осознания им своей профессиональной и социальной роли, а также и меры ответственности за ее исполнение. Причем Е.А. Климов рассматривает здесь образ как субъективную модель реальности.

Так, психические регуляторы труда включают три группы единиц анализа: «образ объекта», «образ субъекта» и «образ субъектно-субъектных и субъектно-объектных» отношений (Климов, 2004, с. 35—46). Все на­званные регуляторы относятся к категории субъективного образа, кото­рый формируется в процессе освоения профессиональной деятельности посредством приобретения опыта работы.

Изучение «образа объекта» позволяет оценить представления субъекта труда о трудовом процессе в целом и о его структурных со­ставляющих (предмете, целях, средствах, производственной среде, должностных обязанностях и др.). Единицами анализа данного регу­лятора являются: а) чувственный образ (сенсорный и перцептивный); б) репрезентативный конкретный образ (представления памяти, вооб­ражение); в) репрезентативный отвлеченный образ (понятия, схемы, системы понятий, усвоенные алгоритмы действий).

«Образ субъекта» — актуальный «Я-образ» (самосознание) рас­крывает уровень сформированности самосознания субъекта труда, т.е. осознание человеком себя, своих функциональных возможностей, интересов, смыслов и ценностей, соответственно той профессиональ­ной реальности, где осуществляется его деятельность; осознание своей роли в профессиональном сообществе и в обществе. Образы самосо­знания — необходимая основа целесообразной регуляции и саморегу­ляции трудовой деятельности субъекта труда. Для изучения и оценки сформированности «образа субъекта» Е.А. Климовым определены следующие показатели: актуальный «Я-образ» (в настоящий момент) и обобщенный («Я-концепция»: Я в прошлом, Я ныне, Я в будущем как индивидуальность, как представитель профессии, член общества). Развитое самосознание автор считает одним из условий формирования оптимального индивидуального стиля в решении трудовых задач, а об­разы самосознания — одним из важнейших условий планирования и построения личных профессиональных планов на этапе выбора про­фессии.

«Образ субъектно-объектных и субъектно-субъектных отноше­ний» — это показатель, который позволяет изучить и оценить уровень сформированности профессионального самосознания субъекта труда, регуляторами формирования которого являются потребности, эмоции и чувства, отношение к разным сторонам объективной реальности, на­правленность личности и ее мировоззрение. Именно они обусловливают успешность формирования субъектом труда образа объекта и образа субъекта, а также образа субъект-субъектных отношений, которые в про­цессе профессионализации интегрируются в образ субъектно-объектных взаимосвязей (образ профессионала), обеспечивающий построение индивидуальной стратегии деятельности и поведения.

В целом психические регуляторы труда как единицы анализа субъектно-объектных взаимосвязей, формирующихся у человека в трудовой деятельности, раскрывают особенности отражения субъектом объективной реальности и позволяют определить степень адекватности этого отражения, т.е. определить характер и соотношение личностных и предметных взаимосвязей.

В то же время, характеризуя труд с психологической точки зрения, Е.А. Климов рассматривает его как «множество состояний сознания человека», а человека — как члена сообщества (Климов, 2004, с. 111). Для изучения «состояний сознания» человека как субъекта социально значимого и общественного труда он формулирует психологические признаки труда, которые можно рассматривать как единицы анализа взаимосоответствия человека и профессии и определять уровень сфор-мированности человека как субъекта труда или оценивать его психоло­гическую готовность к профессиональной деятельности. Причем эти признаки рассматриваются с позиций развития субъекта труда.

Психологические признаки труда позволяют изучить уровень и адекватность осознания субъектом труда, с одной стороны, заданной объективно социальной и технической реальности, а с другой — осо­знать себя как члена социума (свою роль в обществе), как специалиста и как личность. Множество состояний сознания Е.А. Климов (2004, с. 103—112) классифицирует по 4 признакам: 1) «сознательное пред­восхищение социально ценного результата»; 2) «сознание обязатель­ности достижения социально фиксированной цели»; 3) «сознатель­ный выбор, применение, совершенствование или создание орудий, средств деятельности»; 4) «осознание межлюдских производственных зависимостей ("живых" и овеществленных)». Причем структура трех признаков (1, 2 и 4) содержит когнитивный (познавательный) и аффективно-волевой компоненты. Когнитивный компонент рас­крывает осознание субъектом большей или меньшей ответственности перед людьми. А аффективно-волевой компонент проявляется в эмо­циональных реакциях, состояниях, отношениях. Структура третьего признака включает три компонента (когнитивный, операциональный и аффективный).

^ Первый признак показывает, осознает или не осознает субъект со­циальную ценность своего труда, так как знание и осознание социаль­ной ценности исполняемой работы является «реальным регулятором активности, деятельности, поведения человека» (Климов, 2004, с. 105). Оценка сформированности данного признака проводится по трем функционально взаимосвязанным показателям: знанию о продукте деятельности; осознанию его социальной ценности; критичности по отношению к своим знаниям и представлениям.

^ Второй признак выявляет, с одной стороны, осознание необхо­димости и ответственности исполнения работы в строго заданных правилах и нормах, что в определенной мере обусловлено сформиро-ванностью волевых качеств, а с другой — эмоциональные переживания (реакции, состояния, отношения) по поводу рассогласования процесса деятельности с его мысленным планом (если оно присутствует).

^ Третий признак раскрывает степень теоретической подготовлен­ности человека к выполнению конкретной профессиональной деятель­ности (знание зависимостей между свойствами предметов, орудий и субъектом труда) и уровень сформированности профессиональных умений и навыков (владение средствами деятельности), а также кри­тичность и адекватность эмоционального отношения к успешности исполняемой деятельности.

^ Четвертый признак характеризует глубину знания, понимания и отношения человека к вкладу других людей в создание материальных ценностей общества, которые он использует в своей профессиональ­ной деятельности в целях создания новых общественно значимых ценностей.

В целом применение психических регуляторов труда и психологи­ческих признаков труда позволяет изучать труд как функциональную психическую систему, так как уровень их сформированности раскрывает психологическую готовность субъекта труда к успешному исполнению профессиональной деятельности.

Концепция субъектно-деятельностного подхода позволила по-новому рассматривать профессионала: не только как успешного исполнителя предписанных нормативов исполнения деятельности, обусловленных знаниями, умениями, навыками и конкретными способ­ностями, а как активного деятеля, формирующего и разрабатывающего свою индивидуальную стратегию труда. Е.А. Климов считает, что субъект труда начинает формироваться сначала в системе «человек—мир» еще в период допрофессионального развития, и именно это впоследствии может определенным образом влиять на формирование его взаимосвя­зей в системе «человек—профессия». Раскрывая сущность «психологии профессионала», автор обращает внимание на то, что «.профессионала надо рассматривать как сложную систему, имеющую не только внешние функции ("отдачу"), но и необходимейшие и, как правило, сложные и многообразные внутренние, в частности психические, функции» (Климов, 2003, с. 440).

Это такие функции, как построение образа будущего результата деятельности, «вынашивание представления о путях и способах, вари­антах достижения результата, эмоциональная преднастройка к работе и общее сознание защищенности в обществе» и т.п. Профессионализм рассматривается «.как определенная системная организация созна­ния, психики человека», структура которой включает компоненты, обеспечивающие изучение «.человека как целого (личности, субъекта деятельности)»: его образ мира, направленность и творческость, его праксис и гнозис, его информированность о профессии, знания, опыт и культуру профессионала; его психодинамику и эмоционально-волевую регуляцию в осложненных профессиональных ситуациях (Климов,

2003, с. 440—443).

Итак, концепция субъектно-деятельностного подхода, разработан­ная Е.А. Климовым, обеспечивает, с одной стороны, познание скрытых, «незримых», сугубо индивидуальных динамичных процессов психики, которые актуализируются человеком в трудовой деятельности и в то же время обладают вполне объективными закономерностями: «обду­мывание, построение образа будущего продукта, результата, эффекта, способов его получения...» (Климов, 2004, с. 23). С другой стороны, эта концепция позволяет познать особенности формирования тех когни­тивных, личностных и эмоционально-волевых регуляторов, которые обеспечивают адекватную реализацию субъекта труда в деятельности. Как отмечает Е.А. Климов (там же), «развитие личности и, в частно-

сти, способностей человека происходит не в любой деятельности, но в нормально напряженной за счет инициативы, активности, мотивов субъекта этой деятельности...».
^ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Климов Е.А. Психология профессионального самоопределения. Ростов н/Д,

1984.

Климов Е.А. Психология профессионала. М.; Воронеж, 2003. Климов Е.А. Введение в психологию труда. М., 2004.

Климов Е.А. Конфликтующие реальности в работе с людьми (психологический аспект). М.; Воронеж, 2006.

Ю. К. Стрелков
^ ВРЕМЕННАЯ ФОРМА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОПЫТА
Временная форма множества процессов синтезирована в сознании субъ­екта, она сложна, многомерна и динамична. Чтобы добиться синхронизации действий с процессами в окружающем мире, человек опирается не только на структуры опыта, но и на антиципацию, максимально используя наличную информацию, объединенную со следами памяти. В основе теоретических раз­работок автора лежат исследования труда людей, управляющих транспортными средствами.

^ Ключевые слова: процесс, структуры опыта, временная форма, длитель­ность, труд, синхронизация, человек, деятельность, сознание, гуманитарная парадигма.

Temporal form of multiple processes is synthesized in subject consciousness, it is a complicated, multidimensional and dynamic. А person relies not only on the structure of experience to achieve synchronization of action with the processes in the surrounding world, but also on anticipation, making maximum use of available information, combined with traces of memory. The basis of theoretical concepts of author is formed by the research work with people controlling vehicles.

^ Key words: process, structure of experience, temporal form, duration, labor, syn­chronization, human, activity, consciousness, humanitarian paradigm.
Е.А. Климов внес огромный вклад в разработку проблем про­фессионализма. Заданная им тема «Развитие и функционирование человека как субъекта труда» в течение многих лет определяла гене­ральную линию исследований кафедры психологии труда и инженерной психологии ф-та психологии МГУ. Значителен вклад Е.А. Климова и в определение предмета современной психологии труда человека в сложных технических системах. Под влиянием его установки на рас­смотрение не отдельных феноменов, а целостного субъекта в трудовых ситуациях отечественная психология труда перешла от эксперимен­тальной (отдельные феномены) и инженерной (человек, группа, со­циальный феномен) к гуманитарной парадигме (Стрелков, Стрелкова, 2005). Смену представлений удалось осуществить благодаря пони­манию возможности построения прикладной психологии на основе философии жизненного порыва, феноменологической философии и

^ Стрелков Юрий Константинович — докт. психол. наук, профессор, зав. кафедрой пси­хологии труда и инженерной психологии ф-та психологии МГУ. E-mail: strelkov_@mail.ru

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 09-06-00848а).

экзистенциализма. Продолжением этой линии являются развиваемые нами в последние годы представления о временной форме профессио­нального опыта.

Чтобы увидеть связь между процессом и структурами опыта, нужно изучить временную форму процесса. В предыдущих работах (Стрелков, 2004, 2005, 2008а, б) мы стремились понять, как может длительность удерживаться в структурах профессионального опыта и как они могут обеспечить синхронизацию. В этой работе попытаемся шире определить значение времени.

Процесс предполагает повторение, метод, технологию, процедуру. Но процесс — это движение, изменение, и следовательно, он предпо­лагает еще и новизну, неожиданность, встречу с неизвестным. На новом витке разворот процесса может оказаться опасным: человек не сможет удержать форму, процесс разрушится. Это обратная сторона свободы, которую предполагает длительность (Делез, 2000). Процесс образован не только физическим движением, природными или технологическими изменениями, но и изменениями самого человека, субъекта деятель­ности. В неблагоприятном функциональном состоянии он может не справиться с трудностями. Время — подвижная динамичная форма процесса. Субъект должен освоить ее, чтобы потом отслеживать в трудовом процессе на основе маркеров, содержащихся в самом этом процессе и в других процессах в окружающем мире. Его задача в том, чтобы обеспечить синхронизацию управляемого, подвластного ему процесса с процессами в окружающем мире.

Временная специфика времени сконцентрирована в длительности (Бергсон, 1992). Она позволяет видеть процесс не просто как ряд со­бытий или моментов, а как слитное движение, единство, общность, за которыми стоит поток сознания — внутренняя организация состояний сознания. Для нас длительность выступает двояко: 1) как слитность действий, перекрывающих друг друга и переходящих одно в другое; 2) как динамичная целостность контекста деятельности — процес­сов в окружающем мире и жизнедеятельности субъекта. Необходимо выявить уровни их интеграции, организации, слитности, общности. Время позволяет: 1) представить действия как слитную систему на разных уровнях ее внутренней организации; 2) раскрыть связи между действиями субъекта и процессами в окружающем мире изнутри, со стороны исполнительного опыта.

Форма предполагает устойчивость: либо в самой форме, либо в процессе есть какие-то механизмы, которые обеспечивают ее устой­чивость. Временная форма — форма изменчивого, поэтому она не может не меняться. Но что тогда означает ее устойчивость? Это всего лишь ее инерция, краткое сохранение, затяжка существования, за которой следует исчезновение? Нет, здесь речь идет об устойчивом существовании — продолжении прошлого в настоящем и будущем. Это своеобразный динамический синтез, который показывает особенность временной формы: настоящее уходит, прошлое ушло, но продолжается в будущем. Форма устойчива благодаря особой работе субъекта.

Временная форма процесса — не просто его объективная характе­ристика. Синтез временной формы требует постоянной работы субъ­екта — его памяти, сознания, внимания, мышления, эмоций, психики. Эта работа ведется сразу на многих уровнях, из которых одни видны отчетливо, другие скрыты. Форма известна субъекту заранее, он стара­ется удержать ее своей четкой и сосредоточенной работой. Эта работа зависит от сложности комплекса процессов, охватываемых временной формой. Через изучение временной формы лежит путь к исследованию профессионального мастерства.

Время выражается через сроки, ритмы, последовательности клю­чевых моментов действия; оно имеет свою структуру, которая может быть представлена в опыте подобно пространству — когнитивной кар­той. Но в опыте есть еще и чисто временное. Оно дано в движениях, эмоциональном переживании и восприятии внешнего движения. Для него можно подобрать вербальную форму, используя такие термины, как изменчивость, длительность, тягучесть, поток, ожидание, сопро­тивление, инерция, опознание, восприятие, память (сохранение, вос­произведение), движение, синхронизация, «затягивание» (намеренная задержка), переход, а также формулы «настоящее, которое приходит», «прошлое, которое уходит». Чтобы выделить временное в процессе, следует отыскать вербальную форму, которая позволяет выразить дви­жение, изменение, процесс.

Время — это особая логика синтеза изменений, движений, про­цессов, основанная на восприятии, памяти, внимании, антиципации, переживании, действии. Временная форма изменчива, подвижна, как и сам процесс. Она многомерна: в ней есть глубина, пространность и многоярусность, ее объем, конфигурация, габариты меняются по ходу процесса. Синтез позволяет понять ее устройство и движение, однако для этого потребуется полноценное включение субъекта действия и наблюдателя: «нужно жить этой жизнью» (Мерло-Понти, 1999). Время позволяет изучать опыт в движении, в деятельности человека.

Мы рассматривали модель времени как множество кругов (Стрелков, 2001). Теперь сопоставим ее с идеей потока. Модель покоится на понятии ритма, идее повторения. Она выражает дви­жение, но в рамках множества ритмов, где есть возврат к началу. Ритм упорядочивает, указывая на движение внутри модели. Но есть и другие движения, на которые указывает время. Это движение сквозь модель — поток, который откуда-то входит и куда-то уходит, не останавливаясь. Он изменяет, создает и разрушает, то усиливается, то ослабевает, то ускоряется, то замедляется, но не иссякает, пока человек жив. Поток обладает собственной энергией. Он неумолим и непредсказуем. Это стихия, противостоящая разуму. Едва человек успевает отметить настоящее, а оно уже стало прошлым, пытается наметить предстоящее, а оно неумолимо приближается. Это не о вещах (они остаются, и даже на века, становясь ненужными), а что за вещами, позади них, но они в это погружены. Может быть, это действия с ними, жизнь человека?

Время обеспечивает жизнь человека, поддерживает, но и разрушает ее. Поток (стихия), осуществляясь, проходит через множество сфер, но он и держит их, они движутся в нем, изменяясь. Поток отвергает сферы, разрушает их. Он отрицает временную форму, от нее остается только движение, изменение, которое должен констатировать субъект. Отступая назад, выходя из потока, мы вспоминаем «выговариваемые свойства темпоральности» (Хайдеггер, 2001): означенность, приуро­ченность, продолжительность, публичность. Темпоральность указы­вает на переход, подчеркивая неопределенность, смутность движения. Это исходная позиция, а следовало бы искать источники света. Может, они в «публичности»? Другие люди помогут человеку внести ясность. «Время — сеть интенциональностей» (М. Мерло-Понти). Сеть — это пространственная модель, в ее узлах — встречи, которые разрушают упорядоченность, делают невозможным тайм-менеджмент. Но они создают. Другой человек помогает удержаться, подталкивает, поддер­живает. Сетка встреч не статична. Она находится в вечном движении, возникает на глазах, ткется в совместных действиях и переживани­ях, в коммуникативных актах. Это субъектное качество движения, изменения. Оно на стороне человека. Но процесс несет в себе раз­рушительную энергию. Она неподвластна человеку, противостоит ему, ставит на грань жизни и смерти, уничтожает. Временная форма процесса создается сознательным усилием человека (Мамардашвили, 1997). Она в настоящем, когда человек способен приложить усилие, совершить действие, удержать форму. Когда он расслаблен и рассеян, вял и бессилен, безволен, отвлечен на что-то другое, его захватывает дикая стихия потока, которой он уже не в состоянии противопоставить упорядоченность поступков. Сферическая модель времени противо­речит идее потока.

Мы рассматриваем не только систему действий субъекта, но и контекст деятельности — множество процессов, сопутствующих либо препятствующих исполнению деятельности и пересекающихся с ней в определенные моменты. Субъект должен синхронизовать свою деятель­ность с процессами в окружающем мире.

Время заставляет бросить особый взгляд на место субъекта в струк­туре опыта. Субъект должен «просто жить» (Бергсон, 1992), оставаясь в потоке и вместе с тем поднимаясь над ним и управляя процессом, движущимся объектом.

В структуре опыта важны: 1) пространство — знание границ, районов и мест расположения объектов; 2) энергия; 3) язык, форми­рующийся в формировании и функционировании оперативных единиц опыта.

Опыт — в действии, когда наблюдающий не упустит ошибки ис­полнителя. Структура опыта — это конструкт, который стоит за дей­ствием и позволяет объяснить его временную связность. В структуре опыта представлена форма процесса. Это понятие выходит за пределы действия одиночного субъекта и заставляет рассматривать целый ком­плекс объектов.

Важен вопрос о соотношении понятий «структура опыта», «вре­менная форма» и «форма процесса». Они кажутся близкими, почти совпадающими. Временная форма содержит информацию о множестве процессов, а структура опыта — о возможности выполнения задач среди множества процессов (а не только о том, как происходило ре­альное исполнение). Временная форма отличается от структуры опыта: первая — на стороне процесса, вторая — на стороне субъекта, внутри действия. Форма процесса — собственная характеристика процесса; она динамична, подвижна, требует восприятия и удержания (в поле внимания, в памяти), но это не действие субъекта и не структура его профессионального опыта. Форма процесса указывает на ход движения, его характеристики (временные, пространственные, энергетические и др.), и потому язык ее описания должен выходить за пределы психо­логии опыта или физиологии движений. Конечно, в структуре опыта хорошего специалиста отражен процесс движения, но есть многое другое — следы ошибок и удачных исполнений, взаимодействий, взаи­моотношений, коммуникаций между людьми и проч.

Субъект исполняет деятельность, управляя процессом движения. Форма процесса — настоящее, слитое с прошлым и будущим. Она дана субъекту в восприятии, но, поскольку речь идет о структурах профес­сионального опыта, следует говорить о том, что такая форма — продукт интеллектуальной работы над впечатлениями, продукт их интеграции с памятью. Это динамичный гештальт настоящего, отнесенный к объ­екту — движению. Время поднимает нас на уровень видения многих процессов, связанных с движением транспортного средства.

В жестких структурах опыта учтена изменчивость — их темпо­ральная, процессуальная характеристика. В них посредством реф­лексии представлен поток процессов и жизни субъекта, настоящее, прошлое и будущее. Он — в синтезе. Длительность указывает на мно­жество разнообразных процессов, в которые включено само действие субъекта, на сложное устройство действия и многоплановость его осуществления.

Необходимо рассматривать не только нормальные, но и экстре­мальные ситуации (Магомед-Эминов, 2009). Синтез их временной формы является предметом особой деятельности человека и значимого другого. Как может профессионал выполнять свою деятельность после тяжелой психической травмы, когда эмоциональный тонус снижен, нет задора, много печали, мало радости, мало энергии на преодоление трудностей, нет дерзости для риска в сложных ситуациях?

Человек может применить свой опыт только тогда, когда процесс идет по руслу, известному субъекту до определенных границ. Когда процесс выйдет за эти границы, человеку его опыт больше не при­годится. Поскольку там (за границами) у человека нет мастерства, он становится обывателем, которому остается только спасаться или совершать геройские поступки, спасая других людей. Это встреча ли­цом к лицу с экстремальностью, той, что была отделена от обычного процесса некоторой линией границы. Опыт есть в пределах некоторой зоны процесса. Следует говорить о зонах большого и малого опыта, о зоне полного его отсутствия. В.В. Ершовым (2007) описан случай, когда экипаж опытного командира не справился с аварией и погиб, но после разбора удалось построить алгоритм действия, посредством которого можно было избежать гибели экипажа и машины. Опыт синхрониза­ции и выдерживания длительности предполагает определенную зону осуществления, которая формируется в ходе специальных упражнений. Вблизи границы — зона неопределенности. Субъекту непонятно, что делать, какой опыт применять. Внутри процесса есть зоны высокого и низкого профессионализма, вблизи границы — зона неопределенности, а за границей — только развалины вместо процесса.

Каким образом профессиональный опыт может обеспечить син­хронное действие субъекта? Как, посредством какого механизма он может способствовать антиципации, вниманию? Через память прежних удачных и неудачных исполнений? Да, если опыт понимать только в связи с прошлыми действиями. Но если исходить из будущего или из настоящего, тогда нужно ставить вопрос: «Для чего опыт?» (Середа, 1985) и далее отвечать в соответствии с принципом целесообразности: «Для успешного исполнения». Нужно рассматривать связи в будущее (а не только из прошлого) и делать ударение на антиципации, ожидании и прогнозе как внутри, так и за пределами действия. Задачи синхро­низации и выдерживания длительности именно таковы: они направ­лены на будущее, держатся на ожидании и прогнозе. Опыт устремлен в будущее, потому что само действие, внутри которого осуществляется опыт, устремлено в будущее: цель, ожидание, антиципации, акцептор действия, модель потребного будущего. Восприятие, внимание, дви­жения обеспечивают контроль происходящего. Ожидание переходит из действия исполненного в исполняемое через сохранение, поскольку оно тоже потребуется в новом действии. Для выполнения предстоя­щего действия необходимо знание того, что придется ожидать, и того, сколько нужно будет ожидать (долго или нет). Поэтому такое знание необходимо сохранить. При этом время требует, чтобы мы исходили из настоящего текущего действия, потока, ведь внутри него функцио­нирует опыт.

Как возможен опыт удержания длительности в рамках процес­са? Чтобы ответить на вопрос, необходимо рассматривать не только структуры прошлого опыта, но и актуальное выполнение действия. Для воспроизведения длительности потребуются не только следы, в которых представлены моменты синхронизации в ходе прошлого исполнения схемы, но и сенсорные синтезы (Бернштейн, 2004). Они вносят вклад в синхронизаторы разных уровней: от поверхностных, где лишь сенсорные признаки объектов, до высших, в которых представлен смысловой контекст процесса. В структурах опыта сохраняются схемы пересечения процессов, информация о синхронизаторах и память об усилиях, которые следует приложить для синхронизации, выдержива­ния длительности и последовательности.

Чтобы не отстать от реальности, нужно не просто работать с упреждением. И до синхронизации, и после того, как она случилась, необходимо научиться работать в темпе процесса. Здесь уже процесс приобретает приоритет по сравнению с психикой: его скоростью определяется скорость работы восприятия, памяти, антиципации, моторной реакции, мышления, двигательных моторных действий. С возрастанием скорости увеличивается скорость коммуникативных процессов, меняется их характер.

Важно понять, за счет каких резервов достигается возможность действовать очень быстро. Очень важны процессы антиципации предстоящего на основе нынешней и прошлой информации, опыта действий. Здесь, видимо, следует говорить об общем объеме: скорость процессов — дальность предвидения — широта охвата множества потоков — глубина проработки данных об одном процессе. Возмож­ная доля каждого компонента будет меняться в зависимости от доли каждого из других множителей при условии, что общий объем канала в некотором диапазоне остается постоянной величиной. Скорость переработки информации будет расти с увеличением сложности за­дач и скоростей процессов, но только до некоторого предела. Затем человек должен искать способы сжатия информации, чтобы работать эффективно.

Психология труда в своем развитии прошла не один сложный этап. На каждом в центре внимания была то одна, то другая сторона человека: движения, профессионально важные качества, переработ­ка информации и т.д. Только в инженерной психологии методологи (Пископпель, Щедровицкий, 1982) обозначили четыре важных эта­па — системотехнический, информационно-процессуальный, дея-тельностный и организационный. В последнее время появляется все больше работ, где авторы указывают на необходимость гуманитарного подхода (Климов, 1997, 2003; Лактионов, 1998; Пономаренко, 1998). Решение проблем наставничества и оценки эффективности труда должно исходить из благополучия и пользы того человека, на которого он направлен. Значительным подспорьем явились издания, где разра­батывается понятие свободы действия, решения (Геберт, Розенштиль, 2006) и качественный метод в психологии (Willig, 2008).

Опыт может быть развернут в четырех координатах (пространст­во—время—энергия—язык) неотрывно от сознания и бытия человека, исходя из той ключевой позиции, которую занимает значимый другой человек (Левинас, 1998). Другой человек раскрывает субъекту смысл временной и пространственной форм, длительности, срока и события и раздвигает пространство, создавая просвет или зазор для действия. Другой направляет и упорядочивает энергию, снимает напряжение или разделяет страдание. Его отношение воплощается в эмпатической формуле: сопереживание—сочувствие—содействие (Стрелкова, 1986). Социально-психологические разработки в прикладной психологии выдвигают на первое место рассмотрение команды вместо одиночного оператора. Важно рассмотреть соотношение между структурами опыта, оперативными единицами действия и языком (Тенищева, 2008). Но нельзя отвергать приоритет в системе тех процессов, которым подчи­нены интересы отдельных людей, групп и даже организации в целом.
^ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания. Материя и память // Бергсон А. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1992. С. 50—155.

Бернштейн Н.А. Биомеханика и физиология движений // Бернштейн Н.А. Избр. психол. труды / Под ред. В.П. Зинченко. 2-е изд. М.; Воронеж, 2004. С. 8—380.

Геберт Д., Розенштиль Л. Организационная психология. Харьков, 2006.

Делез Ж. Бергсонизм // Делез Ж. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза. М., 2000. С. 93—190.

Ершов В.В. Откровения ездового пса. М., 2007.

Климов Е.А. Избр. психол. труды. М.; Воронеж, 1997.

Климов Е.А. Пути в профессионализм. М., 2003.

Лактионов А.Н. Координаты индивидуального опыта. Харьков, 1998. Левинас Э. Время и другой. М., 1998.

Магомед-Эминов М.Ш. Деятельностно-смысловой подход к психологической трансформации личности: Автореф. дис. ... докт. психол. наук. М., 2009.

Мамардашвили М.К. Кантианские вариации. М., 1997.

Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999. С. 519—547.

Пископпель А.А., Щедровицкий Л.П. От системы «человек—машина» к «социо-технической системе» // Вопр. психологии. 1982. № 3. С. 15—25.

Пономаренко В.А. Авиация. Человек. Дух. М., 1998.

Середа Г.К. Что такое память? // Психол. журн. 1985. Т. 6. № 6. С. 41—48. Стрелков Ю.К. Инженерная и профессиональная психология. М., 2001. Стрелков Ю.К Временные структуры профессионального опыта // Профессио­нальная пригодность: субъектно-деятельностный подход / Под ред. В.А. Бодрова.

М., 2004. С. 97—113.

Стрелков Ю.К. Психологический смысл длительности // Известия ТРТУ (Та­ганрог). Тематический выпуск «Гуманитарные проблемы современной психологии». 2005. № 7 (51). С. 43—47.

Стрелков Ю.К. Феномен времени в исследованиях транспортного труда // Проблемы фундаментальной и прикладной психологии профессиональной деятель­ности / Под ред. В.А. Бодрова, А.Л. Журавлева. М., 2008а. С. 200—221.

^ Стрелков Ю.К. Структуры профессионального опыта // Д.А. Ошанин и со­временная психология: к 100-летию со дня рождения Д.А. Ошанина / Под общ. ред. В.И. Панова, Н.Л. Мориной. М.; Обнинск, 2008б. С. 187—210.

^ Стрелков Ю.К.., Стрелкова Л.П. Гуманитарный подход в психологии труда // Прикладная психология как ресурс социально-экономического развития совре­менной России: Мат-лы межрегион. конференции (Москва, ноябрь 2005 г.). М.,

2005. С. 383—384.

Стрелкова Л.П. Формирование эмпатии в дошкольном возрасте: Дис. ... канд. психол. наук. М., 1986.

Тенищева В.Ф. Интегративно-контекстная модель формирования профессио­нальной компетенции: Дис. . докт. психол. наук. М., 2008.

Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии. СПб., 2001.

Willig C. Introducing qualitative research in psychology. L., 2008.

1   2   3   4   5   6



Скачать файл (2283.1 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации