Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Лекция - Аналитическая психология К.Г. Юнга. Психологические типы - файл БИОГРАФИЯ Альтернативный вариант.doc


Лекция - Аналитическая психология К.Г. Юнга. Психологические типы
скачать (8546.8 kb.)

Доступные файлы (6):

Аналитическая психология К. Г. Юнга. Психологические типы.ppt8777kb.29.04.2010 16:03скачать
БИОГРАФИЯ Альтернативный вариант.doc74kb.29.04.2010 06:36скачать
Биография Тема 1.doc39kb.29.04.2010 21:35скачать
ПОД ЗАПИСЬ.doc37kb.29.04.2010 04:39скачать
Тема 2,3.doc129kb.29.04.2010 04:38скачать
ТЕМА ЛЕКЦИИ.doc29kb.29.04.2010 04:39скачать

БИОГРАФИЯ Альтернативный вариант.doc

БИОГРАФИЯ ТЕМА 1

(Альтернативный вариант)

Кессвиль

Карл Густав Юнг родился в Кессвиле в кантоне Тургау 26 июля 1875 года. Небольшая деревушка Kesswil насчитывает всего 500 жителей. Она находится на берегу Боденского озера.

Сегодня еще до сих пор сохранился в первозданном виде дом священника местной церкви. В 1875 году в этом приходе служил Пауль Юнг, отец Карла Густава.

Юнг не запомнил свою жизнь в Кессвиле, так как его родители переехали в приход замка Лауфен возле города Шаффхаузен. Зато в Кессвиле запомнили своего знаменитого односельчанина: в этом городке в честь К.Г. Юнга названа одна из центральных улиц.

Лауфен

В Лауфене (кантон Шаффхаузен) Юнг прожил с первого года своей жизни до четырех лет. Основной достопримечательностью этой местности являются Рейнский водопад, самый большой и самый мощный водопад в Европе высотой (23 м).

«Я помню себя с двух или трех лет, -- писал Юнг в «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях, -- Помню дом священника, сад, прачечную, церковь, водопады, величественную громаду Лауфена, миниатюрный замок Верц и ферму церковного сторожа. Это лишь маленькие островки воспоминаний, проплывающие в море смутных очертаний, каждый сам по себе, без связи с остальными».

Рейнские водопады глубоко запечатлелись в памяти будущего психолога. На протяжении все его жизни в Лауфене, он впервые сталкнулся с тем, что земное существование неотделимо от смерти: Рейн здесь окружали отвесные утесы и бурный поток великой германской реки унес не одну жизнь. Лауфенское кладбище располагалось непосредственно за домом священника, и Карлу Густаву не раз приходилось наблюдать, как церковный сторож копает ямы для очередного утопленника. Вследствие соседства родного дома с кладбищем, Юнг часто присутствовал на похоронах. В своей автобиографии он так описал свои воспоминания об этом ритуале: «Торжественного вида люди, одетые в длинные черные одеяния и необычно высокие шляпы, обутые в сверкающие черные ботинки, проносили черный гроб. Мой отец был там в своем священническом облачении, он говорил что-то звучным голосом. Женщины плакали. Мне объяснили, что кто-то похоронен в этой яме. Некоторые люди, которых я видел раньше, внезапно исчезали. Потом говорили, что их похоронили и что Иисус Христос взял их к себе».

В нескольких метрах от входа в замок Лауфен на правом берегу Рейна располагается небольшая протестантская церковь и традиционный трехэтажный швейцарский дом. Именно здесь жила семья Юнгов, а отец Карла Густава, Пауль Юнг служил в этом приходе пастором. Получив образование философа, он еще в молодости разуверился в этой науке и посвятил себя служению реформаторской церкви. Отрицание рационального разума в пользу иррациональному служению непостижимому христианскому богу не могло не отразиться на личности этого человека. В «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях» Юнг рассказывает о том, что Пауля никогда не покидали сомнения по поводу христианской веры, но бежал от них, совершив, по словам сына, «жертвоприношением интеллекта».

Юнг-младший никогда до конца не принял христианской веры, хотя и был по традиции крещен. С самого детства он не мог совместить двойственное свойство Иисуса, который с одной стороны, должен защищать и пестовать маленьких детей (именно такую идеологию навязывали Юнгу его родители-протестанты), а с другой, «принимать к себе» людей, которые падали с обрыва на Рейнском водопаде. В своей автобиографии он описывает свои первые попытки рефлексии на религиозную тематику: «Моя мать научила меня молитве, которую я должен был читать каждый вечер. Я рад был это делать, потому что молитва успокаивала меня перед лицом смутных образов ночи.

Распростри крылья,

Милосердный Иисусе,

И прими птенца Твоего.

Если дьявол захочет уловить его,

Вели ангелам петь:

Этот ребенок должен остаться невредим!

Her Jesus был уютным, благодушным господином , он был почтенный, богатый, влиятельный, он защищал маленьких детей по ночам. Почему он должен быть крылатым как птица, было загадкой, которая меня не волновала. Куда более важным и наводящим на размышления было сравнение детей с птенцами, которых Her Jesus очевидно «принимал» неохотно, как горькое лекарство. Это было трудно понять. Но я сразу же сообразил, что дьявол любит птенцов и нужно не дать ему проглотить их. Так что Her Jesus, хотя ему это было и не по вкусу, все равно поедал их, чтобы они не достались дьяволу. До сих пор ход моих мыслей был утешителен, но после я узнал, что Her Jesus таким же образом «принял» к себе других людей и что «принятие» означало помещение их в яму, в землю… Her Jesus так никогда и не стал для меня вполне реальным, никогда - вполне приемлемым, никогда - любимым, потому что снова и снова я думал о его подземных свойствах, пугающее открытие которых было дано мне, хоть я не искал его».

Юнг пишет, что Иисус казался ему богом смерти, тем более что традиционное его изображение распятым на кресте тому способствовало. «Любовь и доброта его, о которых так много говорили, казались мне сомнительными в первую очередь потому, что люди, чаще всего говорившие о возлюбленном Господе нашем, Иисусе, носили черную одежду и глянцевые черные ботинки, напоминавшие о похоронах».

Осознанное детство Юнг провел не в Лауфене, а в пригороде Базеля. Туда переехали родители Юнга, когда тому едва исполнилось 4 года. Юнг пишет: «К тем годам, проведенным в Кляйнхенингене, относятся мои ранние впечатления, связанные с искусством. Дом, в котором мы жили, построили в XVIII веке для священника. В нем была темная комната, где стояла добротная мебель, а на стенах висели старинные картины. Особенно мне запомнилась итальянская картина, изображавшая Давида и Голиафа. Это была копия с полотна Гвидо Рени, оригинал которого находится в Лувре. Как она попала в нашу семью, мне не известно. В той комнате была еще одна старая картина, которая теперь висит в доме моего сына: вид Базеля, датированный началом XIX века. Часто я прокрадывался в эту темную, отделенную от других комнату и часами сидел там, уставившись на картины. Это было единственное проявление прекрасного, известное мне».

Вскоре переезда Юнг осознал, что терпеть не может ходить в церковь и слушать проповеди отца. «В какой-то момент для меня стало положительно невозможным принять Христа, и я помню, что с одиннадцати лет меня начала интересовать идея Бога. Я молился Ему, и это действовало на меня умиротворяюще. В этом не было противоречия. Я не испытывал недоверия к Богу. Более того, Он был не «черный человек» и не «Her Jesus», изображенный на картинках, где Он появляется в чем-то ярком, окруженный людьми, которые ведут себя с ним совершенно панибратски. Он (Бог) - существо, ни на что не похожее, которое, как мне было известно, никто не может себе представить. Он представлялся мне кем-то вроде очень могущественного старца. Моему ощущению отвечала заповедь «Не сотвори себе кумира». С Богом нельзя было обращаться так фамильярно, как с Христом, который не являлся ничьей «тайной».

Базель

В Базеле Юнг посещал гимназию, затем Базельский университет, старейший в Швейцарии (основанный еще в 1460 году). После окончания университета он переехал в Цюрих, однако на склоне лет он уже в качестве преподавателя и доктора медицинских наук вернулся в это город своего детства.

По сравнению со всеми остальными населенными пунктами, где жил Юнг до этого, Базель (второй по величине город в Швейцарии) казался ему, безусловно, очень крупным городом. Поступив в школу он столкнулся с тем, что был намного беднее остальных. В то время как другие ученики, по словам Юнга, были отлично одеты и имели прекрасные манеры и кучу карманных денег, Карл Густав ходил в дырявых башмаках и был замкнутым и довольно нелюдимым.

Несмотря на то, что Юнг избегал хождения в церковь, его жизнь в Базеле была полна удивительных видений и осознаний, часто глубоко духовного характера. Некоторые из этих видений, особенно те, что были связаны с богом, имели очень сильное воздействие на его детскую психику. «В один из летних дней того же 1887 года я вышел из школы и отправился на соборную площадь. Небо было изумительным, и все вокруг заливал яркий солнечный свет. Крыша кафедрального собора, покрытая свежей глазурью, сверкала. Это зрелище привело меня в восторг, и я подумал: Мир прекрасен, и церковь прекрасна, и Бог, который создал все это, сидит далеко-далеко в голубом небе на золотом троне и...» Здесь мысли мои оборвались, и подступило удушье. Я оцепенел и помнил только одно: сейчас не думать! Надвигается что-то ужасное, то, о чем я не хочу думать, к чему не смею приблизиться».

Образ Базельского собора и непривычная мысль о совмещении абсолютного добра и абсолютного зла не покидала Юнга в ту ночь. «Я придумывал хвалы Творцу этого прекрасного мира, был благодарен Ему за этот ни с чем не сравнимый дар, но почему же я должен думать о чем-то непостижимо жестоком? Я не знаю, что это, действительно не знаю, потому что не могу и не должен подходить сколько-нибудь близко к этой мысли, иначе я рискую внезапно подумать об этом».

Цюрих

Хотя столицей Швейцарии является небольшой старинный городок Бёрн, центром государства, тем не менее, многие считают Цюрих, самый крупный город страны. И хотя во многом Швейцария – страна мирных деревень, сонных городков и горнолыжных курортов, в Цюрихе кипит настоящая столичная жизнь.

После окончания Базельского университета в 1900 году Карл Густав Юнг покинул знакомый ему с детства город Базель и переехал в Цюрих, центр экономической жизни Швейцарии. Сам Юнг объясняет свое решение переехать следующим образом: «В Базеле меня знали не иначе как сына пастора Юнга и внука профессора Карла Густава Юнга. Я принадлежал к местной элите, был, так сказать, заключен в своего рода "рамки". Во мне это рождало внутренний протест, я не мог и не хотел быть прикованным к чему бы то ни было».

Таким образом, своим отъездом Юнг попытался ослабить родственные связи, перестать быть лишь сыном своего отца и наследником предков, но реализоваться как самостоятельная личность. И хотя в те годы еще не родилась стройная теория индивидуации, начало которой всегда заключается в уходе из дома (прежде всего, метафизическом), именно на этот шаг решился вчерашний студент. В Базеле ему стало буквально тесно, как явствует из его «Воспоминаний, сновидений, размышлений»: «В интеллектуальном отношении атмосфера Базеля была вполне космополитична, однако на всем лежала печать традиции, и это было нестерпимо. Приехав же в Цюрих, я мгновенно почувствовал огромную разницу. Связи Цюриха с миром строились не на культуре, а на торговле, но здесь я дышал воздухом свободы и очень этим дорожил. Здесь люди не ощущали духоты тяжелого коричневого тумана многовековой традиции, хотя культурной памяти Цюриху, безусловно, недоставало». Этот переезд из исторического провинциального Базеля, где традиция и наследие предков всегда играло важную роль в окружении Юнга, в высокоразвитый современный культурный центр страны был явно символическим, сыгравшим не последнюю роль в становлении личности великого психолога.

В Цюрихе он устроился в психиатрическую клинику, где начал внимательно наблюдать за пациентами, вести записи и учиться диагностике и лечению у знаменитого Ойгена Блейлера параллельно занимаясь написанием диссертации по теме «О психологии так называемых оккультных явлений». В 1905 году, защитившись, Юнг уже читал курс психиатрии в Цюрихском университете и тогда же стал главврачом университетской клиники.

В 1909 Юнг отказался от работы в больнице, а в 1913 от чтения лекций в Цюрихском университете, где преподавал с 1905, все больше углубляясь в изучение мифологической и религиозной символики и занимаясь частной практикой, принимая больных в своем доме в Кюснахте (40 км от Цюриха). Однако Юнг часто бывал в городе на встречах Психологического Клуба, основанного им в 1910 году, где собирались его последователи, психологи-юнгианцы, а также бывшие «пациенты» Юнга успешно прошедшие анализ и продвинувшиеся на пути индивидуации. Хотя вначале в клубе царили примерно те же настроения, что и в психологическом обществе Фрейда в Вене, со временем все новые научные работы Юнга заставляли его последователей искать ответы на вечные вопросы души в древних мифологических системах, алхимических трактатах и собственных снах и видениях.

Поначалу клуб не имел здания и проводился на квартирах и в съемных помещениях. Однако в 1916 году благодарная пациентка Юнга и ярая последовательница юнгианства Эдит Рокфеллер-Маккормик приобрела и обставила на собственные средства, полученные от отца, солидное трехэтажное здание на Гемайндештрассе в южной части города недалеко от Цюрихского озера. Так как многие последователи Юнга верили, что его анализ вел к истинному духовному посвящению, Психологический клуб на Гемайндештрассе стал чем-то вроде Тайной Церкви, где собирались истинные посвященные в мистерии священного Грааля. Хотя, возможно, со смертью своего основателя и некоторой профанацией учения Юнга его последователями, былая атмосфера ушла из него навсегда.

Клуб в этом здании существует и по сей день. И сегодня здесь собираются последователи Юнга, читают лекции профессора психологии. Лекции проводятся в основном на немецком языке один-два раза в месяц. В этом же доме находится самая крупная библиотека юнгианства.

Кюснахт

В 1906 году, через три года после свадьбы, Карл Густав и его жена Эмма переезжают в большой особняк в Кюснахте, построенный по частному заказу Юнга архитектором Эрнстом Фихтером. Надпись над входом в дом на латыни гласила: «Думаете ли вы о Боге, или нет, он всегда существует».

Небольшой городок Кюснахт находится на расстоянии лишь 11 км от Цюриха, и по сути является его пригородом.

После того, как весной 1909 года Юнг оставляет свой пост врача в клинике Бургхельцли, он открывает собственную частную практику и принимает пациентов в приемной своего дома в Кюснахте. Таким образом, этот дом на долгие годы стал не только местом его жизни, но и местом работы.

^ Башня Юнга

Небольшое селение Боллинген на берегу Цюрихского озера в 40 км от Цюриха на первый взгляд ни чем не отличается от соседних деревень. Но для юнгианцев это место особенное. Именно здесь находится знаменитая Башня Юнга, дом, который Карл Густав Юнг построил собственными руками по лично созданному проекту. Начав строительство в 1922 году, великий швейцарец закончил ее только в 1950-м. По его собственному ощущению и по словам представителей его окружения, в отличие от дома в Кюснахте, где он жил и работал, и который символизировал его эго, Башня относилась к центру его личности, к архетипу Самости.

Сам Юнг характеризирует это строение как «выраженные в камне глубинные мысли и то знание, которое я получил… символ веры в камне». Замысел Башни гораздо глубже, чем интеллектуальное упражнение в духовном символизме. Некоторые исследователи его жизни приравнивают строительство чуть ли не к воскресному хобби, которое позволяло Юнгу обратить к земле свой беспрерывно работающий интеллект. Однако не стоит судить так поверхностно. Башня Юнга это прежде всего автопортрет, причем один из наиболее глубоких по значению и искусных по содержанию автопортретов в Европейской культуре.

В «Воспоминаниях, сновидениях размышления» Юнг проводит параллель между развитием замысла Башни и развитием своей души: «В Болингене я нахожусь в самой сердцевине моей подлинной жизни. Я наиболее глубоко погружен в себя».

Дом в Кюснахте представлял собой своего рода остров сознания в море бессознательных ассоциаций, в которые Юнг периодически оказывался. Он пишет в «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях»: «Погружаясь в бессознательное, я временами чувствовал, что могу сойти с круга. Но я знал, что у меня есть диплом врача и я должен помогать больным, что у меня жена и пятеро детей, что я живу в Кюснахте на Озерной улице 228, - все это было той очевидностью, от которой я не мог уйти».

Дом в Кюснахте, где Юнг и его жена Эмма жили после свадьбы, был бы идеальным прибежищем добродетельного швейцарца и семейного человека, однако Юнг лишь казался непосвященным. Для Мага, постоянно исследующего глубины объективной души, Anima Mundis, требовалось несколько больше. Когда Башня была завершена, она казалась строителю продолжением самого себя, подобно раковине моллюска.

В «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях» Юнг пишет: «Первая секция башни представляла для меня материнское сердце». Именно здесь собиралась семья. Это место рождения, первоисточник.

Впервые строение было расширено четырьмя годами позже постройки «материнской» башни. Несмотря на чувство «обновления и отклика», которое Юнг, по его словам, обретал внутри первой постройки, он чувствовал что ему необходимо что-то большее, нечто, находящееся на более высоких планах, нежели сердце семьи.

Юнг желал, чтобы дом мог быть местом его работы, семейным коттеджем, местом приема гостей и постоянного проживания, поэтому необходимо было значительно расширять здание. Вторая стадия строительства может быть понята как символ потребности, которую испытывает личность, стремясь выйти за пределы тесного лона, за пределы своего источника, чтобы начать действовать в мире, войти в общество.

После активных действий в мире, развивающаяся личность будет испытывать нужду вернуться в себя только для того, чтобы восстановиться и отдохнуть, переосмыслить опыт и прислушаться к собственному внутреннему голосу. Поэтому не прошло и четырех лет, после постройки центральной части основного крыла дома, когда Башня вновь была расширена. Значение третьей стадии строительства было прекрасно описано самим Юнгом:

«В новой башне я хотел иметь некое пространство, принадлежащее только мне. Мне вспоминались индийские хижины, где всегда есть место (это может быть всего лишь отделенный занавеской угол), в котором человек имеет возможность остаться наедине с собой. Это место отведено для медитаций или занятий йогой».

Юнг прятал от своих домочадцев ключи от этой комнаты и никого в нее не пускал. Он медитировал, рисовал на стене, писал свой тайный магический дневник, также называемый «Красной Книгой», где он зарисовывал свои видения, выражавшие «все то, что мне пришлось вынести во время погружения в изоляцию, из настоящего в безвременное… место духовной концентрации». Одна из иллюстраций показанных здесь, - «Тень, загнанная в угол», была нарисована в этой самой комнате во время депрессии, последовавшей после его разрыва с Фрейдом.

Примечательно, что между каждым этапом строительства проходило ровно четыре года. Так, через четыре года после строительства малой башенки для медитаций, юнговский «символ веры в камне», достиг предпоследний стадии: «Я присоединил к Башне двор и лоджию на берегу озера. Они стали последним четвертым элементом, неотделимым от единой тройственности дома». Этот четвертый элемент открывает Самость природе и небу, божественному и космическому. Внутренний двор является, с одной стороны, частью самого здания, но он так же соединен с чем-то, что находится за пределами Самости, чтобы заглянуть в глаз бога (которым является в данном случае Цюрихское озеро).

Двадцатью годами позже, после смерти жены Эммы, Юнг сделал последнее дополнение к зданию – верхний этаж, прибавленный к центральной секции. «Я ощутил некую внутреннюю потребность сделаться тем, кто я есть, стать самим собой», - объясняет Юнг в «Воспоминаниях, сновидениях размышлениях», - «Я не мог дольше прятать себя за материнской и духовной башенками. Я пристроил верхний этаж к этой секции которая была выражением меня, или моей индивидуальности».

Примечательно, что, несмотря на то, что вся постройка выполнена из грубого серого камня, верхний этаж, который Юнг соотносил с Самостью, с центром себя и своей личности построен в традиционном швейцарском стиле. Эта часть здания, в отличие от всех остальных отштукатурена и украшена красными балками. Сравните его с изображением первого дома, который запомнил Юнг в своей жизни: домом в Лауфене. То есть, пройдя полный цикл индивидуации, получив посвящение в мистерии древних божеств, добившись невероятных успехов в науке и медицине, Юнг не потерял связи со своими корнями.

Однако строительство Башни было бы не полным без заключительной, пятой стадии.

Когда Башня была завершена, он распознал разницу между эго и Самостью, и произошло нечто. «Я ощутил некую внутреннюю потребность сделаться тем, кто я есть, стать самим собой… Прежде я не решался на такое — это казалось мне непозволительной самонадеянностью. …Теперь же сознание расширилось, а это достигается лишь с возрастом».

Камень, находящийся у входа в Башню, имеет собственную историю. Он попал во владения Юнгу, на первый взгляд, случайно. Заказывая камни для постройки стены вокруг сада (той, что видна со стороны озера), Юнг продиктовал каменщикам все размеры углового камня. Однако каменщики ошиблись, и вместо треугольного камня прислали идеальный куб значительно больших размеров. «Каменщик пришел в ярость и велел увезти камень обратно. Но я, увидев камень, сказал: "Нет, этот камень - мой, пусть он останется у меня!" Я сразу же понял, что он мне нужен, что я должен с ним что-то сделать» (К.Г. Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления»).

Однако воплотить в жизнь задуманное и каким-то образом использовать кубический камень Юнгу удалось лишь в 1950 году. По его словам, он превратил камень в памятник, запечатлев на нем все, что символизировала для него Башня.

Первым, что высек на камне Юнг, было стихотворение алхимика Арнальдо де Вилланова (ум. в 1313). В переводе оно звучит так:

Вот лежит камень, он невзрачен,

Цена его до смешного мала.

Но мудрый ценит то,

Чем пренебрегают глупцы.

И действительно, никто из не посвященных в тайны мистерии не ценит философский камень, хотя он является мечтой и устремлением каждого алхимика. В свете этого стихотворения становится ясно, что легенда о камне, превращающем грубые металлы в реальное золото – это профанация более духовной и высокой идеи, заложенной в алхимии. Юнг в своих работах по алхимии («Психология и алхимия» и «Misterium Conjunctiones») не раз подчеркивает психическую природу Философского Камня.

По сей день сюда съезжаются паломники, чтобы рассмотреть знаменитую Башню Юнга вблизи и приобщиться к его жизни, полной чудес и удивительных видений. Швейцарцы называют Башню Chateau de Bolligen (Замок Боллинген) и с удовольствием возят к нему туристов. Но мало кто из них понимает истинный смысл ее нетривиальной архитектурной идеи и глубин духа, воплощенных в камень.

Известный психиатр Генри Элленбергер, исследовавший достижения Юнга утверждал, что дом в Кюснахте означал для Юнга мир его собственное эго, тогда как Башня в Боллингене символизировала Самость, путь индивидуации.

Однако именно в Кюснахте был основан «Институт К.Г. Юнга» в 1948 году. Институт находится в 10 км от центра городка на самом берегу Цюрихского озера. Построен институт был на средства семьи Рокфеллеров, а именно, Эдит Рокфеллер-Маккормик, одной из пациенток Юнга, которую он излечил от депрессии и социофобии. В 1958 году ученицы Юнга Мария Луиза фон Франц и Барбара Ханна основали «Фонд юнгианской психологии».

В восемьдесят пять лет Карл Густав Юнг получил титул почетного гражданина Кюснахта. Это достаточно нетрадиционно для Швейцарии, ведь по своему происхождению Юнг был гражданином Базеля. Однако исследователи его последних лет жизни называют Юнга «Мудрым старцем из Кюснахта», и врученное мэром этого городка церемониальное письмо и печать почетного гражданина сполна доказывает этот факт.

В Кюснахте Карл Густав Юнг и умер в своем доме 6 июня 1961 года. Прощальная церемония состоялась в протестантской церкви неподалеку. Примечательно, что, несмотря на то, что в последние годы своей жизни Юнг все дальше отходил в своих исследованиях от христианства, после смерти его отпевали в местной протестантской церкви. Во время церемонии местный пастор в погребальной речи назвал покойного "пророком, сумевшим сдержать всеохватывающий натиск рационализма и давшим человеку мужество вновь обрести свою душу".


Скачать файл (8546.8 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации