Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Алексеев, Н.Н. Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки - файл 1.doc


Алексеев, Н.Н. Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки
скачать (1171.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1172kb.02.12.2011 10:02скачать

содержание

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

* * *



Период жизни на чужбине стал самым плодотворным в научном отношении периодом в биографии русского правоведа. В Праге, Берлине, Париже, Белграде, Женеве - во всех этих городах, где жил и работал Н.Н. Алексеев, издавались его книги. Этот творческий взлет не был случайным: на его родине произошли грандиозные исторические события, способные взбудоражить и самый сонный ум. Размышления над этими событиями привели к серьезным изменениям в мировоззрении русского ученого.

Подобно многим русским интеллигентам конца XIX - начала XX века Н.Н. Алексеев увлекался в молодости социализмом. Впоследствии его вера в плодотворность этого движения и учения для России несколько пошатнулась. События 1917-1918 годов заставили Алексеева коренным образом изменить свое отношение к данному феномену. "Основная ошибка социализма, - писал он, пребывая в эмиграции, - ошибка очень слабо осознанная современным социально-политическим сознанием, - заключается в том, что все социалистические проекты стремятся реформировать частную собственность путем изменения ее субъектов", тогда как "чтобы достигнуть истинного и плодотворного преобразования института собственности, нужно стремиться не к изменению субъектов, но к изменению самой природы института"*(10).

В капитализме же Н.Н. Алексеев разочаровался еще во время своих первых поездок в Германию, предпринятых в первые годы XX века. Неприятие капитализма и разочарование в социализме привели русского ученого к мысли о том, что для России наиболее подходящим общественным строем будет строй, характеризующийся формулой: "Ни капитализм, ни социализм!", или другими словами - "система государственно-частного хозяйства"*(11). Становление такого общественного строя предполагает, по мнению Алексеева, преобразование "идейных предпосылок жизни", крушение господствующей в современном мире идеологии или духа индустриализма, что, в свою очередь, может произойти только в результате "религиозного и духовного возрождения"*(12).

В России данное возрождение будет совершаться, считал Алексеев, в рамках "евразийства", которое "призывает к устранению капиталистического строя, исходя из утверждения преобладания духовных начал над материальными". Корни "евразийства" он видел в православной культуре русского общества, для которой высшим и руководящим идеалом всегда был идеал нестяжательства.

"Евразийская" теория государства и права - одно из наиболее значительных достижений той ветви русской юриспруденции, которая развивалась в 20-30-е годы XX века русскими правоведами-эмигрантами. Данная теория разрабатывалась в рамках "евразийства" - историософского учения, возникшего в первые послереволюционные годы*(13) в среде русской эмигрантской интеллектуальной элиты. Основные идеологические постулаты "евразийства" были сформулированы правоведом Н.Н. Алексеевым, экономистом П.Н. Савицким, филологом Н.С. Трубецким, философом Л.П. Карсавиным, историком Г.В. Вернадским и др. "Евразийство" понималось этими мыслителями в качестве всеобъемлющей идеологии, затрагивающей самые различные сферы общественной жизни - экономику, культуру, религию, государственное управление и т.д. Данная идеология должна была, по замыслу "евразийцев", заменить собой коммунистическую идеологию в качестве господствующей в России и составить идеологическую основу новой посткоммунистической государственности. Темы сущности государства и права, организации государственной власти и правопорядка были поэтому стержневыми темами "евразийства". Их в той или иной мере касались в своих трудах все мыслители, разрабатывавшие эту идеологию*(14). Однако по-настоящему системное изложение указанных тем дал лишь Н.Н. Алексеев. Размышления о сущности государства и права, устройстве государственной власти, содержавшиеся в его произведениях, написанных в эмиграции, выливались в то, что можно с полным основанием назвать "евразийской теорией государства и права". Эту теорию русский правовед-эмигрант создавал на базе глубокого осмысления всей истории России, опыта революционной катастрофы 1917 года, анализа сущности, организации и деятельности Советского государства.

Как и другие "евразийцы", Н.Н. Алексеев смотрел на революцию 1917 года в России и захват государственной власти большевиками как на вполне закономерный процесс*(15). Вместе с тем он был, как и все "евразийцы", убежден в том, что век политического господства коммунистической партии будет в России недолгим. Это убеждение направляло его размышления в будущее, а именно: в посткоммунистическую эпоху русской истории - во времена, когда коммунистическая партия утратит политический контроль над русским обществом, когда рухнет созданная большевиками система политической власти. Созданная Н.Н. Алексеевым "евразийская" теория государства и права призвана была в первую очередь объяснить сущность возникшего в России в 1917 году советского или коммунистического государства. Однако, с другой стороны, она должна была способствовать решению тех политических проблем, с которыми русское общество неминуемо должно было столкнуться, по мнению "евразийцев", после краха коммунистического государственного строя.

В своих разработках проблем сущности государства и права Н.Н. Алексеев исходил в первую очередь из опыта политической и правовой истории Западной Европы и России, но вместе с тем опирался на теоретические концепции мыслителей прошлого. Немало ценного он находил, в частности, в трудах Карла Маркса, несмотря на то, что в зрелые годы в целом относился к марксизму крайне отрицательно. "В отношениях между Россией и Марксом, - писал Алексеев, - проглядывает какая-то странная ирония судьбы. Марксизм победил в России, Россия воздвигла ему сотни памятников, украсилась его портретами. Между тем Маркс не любил Россию, ненавидел и презирал все русское"*(16). Говоря о статьях Маркса, посвященных восточной политике западноевропейских держав и славянскому вопросу, русский ученый отмечал: "Кажется, иногда, что некоторые места из названных статей писал какой-то европейский шовинист"*(17).

Распространение марксизма в России Н.Н. Алексеев не считал случайным. По его мнению, эта идеология имела в русском обществе свою социально-психологическую почву - ее составляло "западничество" русского образованного слоя. "Марксизм соответствовал настроениям русских правящих классов империи и русской интеллигенции потому, что он был видом чисто западнической философии культуры"*(18). Однако в послереволюционной России марксизм, по его мнению, исчерпал себя: "Он сделал то, что ему сулила историческая судьба. Он организовал русский революционный процесс и придал ему особое социально-экономическое содержание. К марксизму теперь можно обратиться с известными словами: "Мавр исполнил свое дело, мавр может уйти". Когда он уйдет, останется одно, что, в сущности говоря, и не составляет существа марксизма; останется старая русская народническая идея построения народного, трудового, некапиталистического государства. Останется проблема, которую ставили уже все "титаны народно-революционной обороны", начиная с Смутного времени и кончая "взбунтовавшимися славянофилами". И было бы преступлением, если бы после всех страданий, всей крови и слез, проблема эта не была бы, наконец, решена"*(19).

Вместе с тем русский ученый мыслил и другой вариант развития России после крушения коммунистической системы - вариант, состоящий в быстром и насильственном насаждении здесь капиталистических экономических отношений и духовных ценностей. Данный путь исторической эволюции посткоммунистической России Н.Н. Алексеев считал абсолютно тупиковым для русского общества. "Когда на обломках коммунизма водворится новый капитализм, тогда здание капитализма снова будут разрушать новые социалисты и коммунисты. Замечательный исторический план, напоминающий какой-то скверный анекдот"*(20).

Осмысление процессов, происходивших в первые десятилетия XX века в политической и правовой жизни западноевропейского общества, а также опыта революционных катастрофических событий в России 1917 года привело Н.Н. Алексеева к выводу о необходимости пересмотра всего прежнего государствоведения и построения "новой теории государства". По мнению русского ученого, этот пересмотр должен был бы охватить прежде всего методологию государственно-правовой науки. Существовавшая в его время теория государства была западноевропейской по своему происхождению. Она разрабатывалась западноевропейскими учеными на протяжении XVIII-XIX веков и базировалась почти исключительно на материале политической истории стран Западной Европы, то есть являлась по сути своей лишь теорией западноевропейского государства. "Русские ученые, вышедшие из западных школ, - отмечал Н.Н. Алексеев, - без всяких особых размышлений и без всяких оговорок перенесли построенную на Западе теорию европейского государства на русскую почву и тем самым придали принципам этой теории нормативное значение. Оттого наше государствоведение в трудах наиболее популярных его представителей (каковыми были, например, Кокошкин*(21) и Лазаревский*(22)) являлось ничем иным, как политикой европеизации русского государства"*(23).

Н.Н. Алексеев считал невозможным понять, что такое государство, и построить по-настоящему общую теорию государства на основе лишь западноевропейской политической истории, не принимая во внимание опыта эволюции государственности в других цивилизациях. "Курьезно "общую теорию государства" строить на опыте последних ста лет европейской истории и отбрасывать тысячелетний опыт истории других культур. Такая теория будет всем, чем угодно, но не наукой"*(24), - писал он. Суть своих требований к методологии современного государствоведения Алексеев выразил в следующих положениях: "1) Наука о государстве должна освободиться от засилья в ней юридизма; общая теория государства должна перестать отождествлять себя с общей теорией государственного права; 2) формальным условием такого освобождения является преодоление европейского эгоцентризма в теории государства; привлечение в орбиту своих исследований всех возможных типов государств различных культур поможет теории государства увидеть в изучаемых явлениях такие стороны, усмотрение которых закрыто для европейских государствоведов, воспитанных в условиях утраты человеком чувства реальности государства; 3) по существу же своих научных задач теория государства должна остерегаться применения каких-либо искусственных, конструктивных, надуманных, априорных, методологических теорий, к которым так склонно современное учение о государстве. Государство должно быть взято во всей его богатейшей природе как непосредственный предмет умственного созерцания. К изучению государства должен быть применен тот интуитивный метод, который столь популярен в современной философии. Теория государства должна пережить конкретную целостность государства во всем богатстве ее живых проявлений, должна погрузиться в логику самой государственной жизни и почувствовать в ней истинно существенное в отличие от случайного"*(25).

Главную задачу общей теории государства Н.Н. Алексеев видел в том, чтобы "путем изучения материальной стороны государства постепенно проникнуть в его идеальную природу". По его словам, "общая государственная наука должна выделить основные элементы государства с тем, чтобы в результате такого выделения достигнуть того идейного ядра, которое, образно выражаясь, составляет душу государства - жизненное начало его материального бытия"*(26).

Основываясь на данной методологии, русский ученый стремился определить сущность государства, соответствующего историческим условиям и характеру евразийского культурного мира. Это евразийское государство Н.Н. Алексеев называл "гарантийным" государством. Он писал, что "государство именуется гарантийным прежде всего потому, что обеспечивает осуществление некоторых постоянных целей и задач, что оно является государством с положительной миссией"*(27). "Гарантийное" государство Алексеев противопоставлял, с одной стороны, либеральному государству, выступающему всего лишь в роли "ночного сторожа, ограничивающего свою деятельность оказанием защиты при нарушении прав своих граждан, и с другой стороны, государству формальной демократии, для которого "принцип государственной деятельности определяется более или менее случайным партийным большинством, сложившимся при одной политической обстановке и могущим измениться в диаметрально противоположную сторону в любых других конкретных условиях"*(28).

По мнению ученого, государство, призванное функционировать в рамках евразийского культурного мира, призвано выступать в роли активного организатора социальной жизни. Оно должно стремиться к тому, чтобы улучшать материальные условия существования людей, стимулировать творческую активность человека.

Н.Н. Алексеев был убежден, что евразийское государство должно обладать положительной программой деятельности, соответствующей условиям современной исторической эпохи. Главной миссией этого государства он считал освобождение людей "от жестокостей личной борьбы за существование путем создания максимально развитой материально-технической базы жизни, организации интенсивного производства необходимых благ и установления наиболее удобной системы распределения их для удовлетворения всех основных потребностей граждан, создания среднего уровня зажиточной жизни и окончательной ликвидации нищеты и бедности"*(29). При этом ученый рассматривал указанную "материально-техническую базу жизни" в качестве средства создания подлинно духовной культуры, то есть такой, которая бы воплощала в себе "идею общечеловеческого достоинства и в то же время максимально служила бы проявлению национальных, племенных и местных особенностей населения евразийского культурного мира"*(30). Он называл такой принцип деятельности государства "принципом подчиненной экономики".

В ряд главных принципов деятельности евразийского государства Н.Н. Алексеев ставил также "принцип положительной свободы". В соответствии с данным принципом "государство создает максимальное количество культурных и духовных благ, предпочтение и выбор которых предоставляется свободе всех и каждого", с другой стороны, оно стремится к поддержанию условий, обеспечивающих такое положение, при котором свобода индивида не может быть использована в отрицательных целях.

Действуя на основе определенной идеологической платформы и являясь в этом смысле идеократическим, "гарантийное" государство не должно при этом принуждать своих граждан исповедовать какое-либо одно мировоззрение. "Сторонники гарантийного государства, - заявлял Н.Н. Алексеев, - отдают себе отчет в том, что исповедание какого-либо миросозерцания есть глубоко личное и интимное переживание, есть дело личного сознания и личной совести. Принуждение к такому исповеданию внешними, государственными средствами ведет всегда к чисто отрицательным результатам. Оно создает мертвую, казенную идеологию, которую люди проповедуют из-под палки, в душе своей в нее не веря и ее ненавидя. Оно приучает людей лгать, вызывает массовое лицемерие, превращает людей в носителей каких-то масок и создает глубоко подпольную психологию, которая нам так хорошо знакома и по практике старого режима и по нравам советской России"*(31). По мнению Н.Н. Алексеева, "гарантийное" государство должно заботиться не о создании цельного господствующего мировоззрения, но о формировании и организации общественного мнения, соответствующего условиям той исторической эпохи, в рамках которой оно призвано действовать. Такое государство в полной мере отвечало особенностям евразийского культурного мира, в рамках которого уживались различные этносы, существовали разнообразные религии и религиозные верования.

В своих трудах по теории государства русский ученый настойчиво проводил мысль о том, что устройство и основные направления деятельности "гарантийного" государства должны быть закреплены в правовой форме. В представлении Н.Н. Алексеева "гарантийное" государство - это истинно правовое государство. Основу его конституции должна составлять не декларация прав человека и гражданина, а "Декларация обязанностей государства".

При этом Н.Н. Алексеев не отрицал индивидуальных прав и свобод граждан, но полагал, что они повисают в воздухе, если не гарантируются обязанностями государства по отношению к своим гражданам. По словам ученого, "современные общества стоят под угрозой нового небывалого бесправия, которое тем более страшно, что вооружено всей силой современной техники и не знает ничего высшего, кроме увеличения производительности экономических сил. В такой духовной атмосфере пора снова прозвучать голосу, который бы со всей силой подчеркнул ценность идеи права, обосновав ее новыми познавательными приемами, незнакомыми прошлой истории юридической мысли"*(32).

Выработанное в рамках протестантизма западноевропейское понимание личных прав Н.Н. Алексеев считал слишком узким, односторонним, поскольку в нем права личности, по существу, отрывались от ее обязанностей. "Идея личных прав, - писал он, - должна быть с полной силой утверждена как идея чисто христианская, но право не должно быть оторвано от обязанности, обязанность должна обосновывать правомочие и сливаться в правоотношениях в одно органическое целое, как это и соответствует духу подлинно христианского вероучения. Построение подобного органического учения о правах личности и есть основная задача православной философии права и православной политики"*(33).

Определяя евразийское государство как государство правовое, Н.Н. Алексеев вместе с тем подчеркивал, что "в истинно совершенном государстве, кроме права, должны господствовать также и чисто моральные силы - силы любви, дружбы, солидарности, жертвенности, служения и подвига. Если бы возможно было полное, доходящее до отождествления, проникновение государства правом, то все эти нравственные силы поистине были бы обречены на полное угасание. И это было бы в то же время угасанием государства, превращением его или в состояние принудительной тюрьмы, или в состояние неорганизованной анархии"*(34). Свой вывод о том, что истинная государственная власть - это власть, основанная не только и даже не столько на праве, сколько на морали, ученый базировал на общепризнанном понимании государственной власти как власти публичной. Отличительной чертой всякой публичной власти является ее служение общему интересу - потребностям общества в целом. Но идея "служения" - это идея прежде всего нравственная. Отсюда и вытекает, что носители государственной власти должны в первую очередь сознавать свои нравственные обязанности.

По мнению Н.Н. Алексеева, носители высшей государственной власти стоят в таком положении, при котором они, в сущности, подчиняются лишь сами себе. "Высшей официальной власти никто не может велеть, ибо тот, кто велел бы, был бы высшей властью"*(35). Данное обстоятельство неизбежно придает всем тем обязанностям, которые носители высшей государственной власти берут на себя, преимущественно нравственный характер. При этом не имеет большого значения, оформляются или нет эти обязанности какими-либо официальными декларациями, конституциями или просто законами. И в том случае, если их облекают в правовую форму, они не утрачивают нравственного характера.

Н.Н. Алексеев не принимал свойственного сторонникам юридического позитивизма воззрения, согласно которому право, поскольку оно имеет дело с внешними отношениями между людьми, может совершенно игнорировать внутреннюю духовную жизнь индивидов. "Нормальная правовая система, - писал он, - должна предполагать, что установленный ею объективный порядок справедливости находит какое-то отражение во внутренней духовной жизни членов правового общения, что этот порядок согласуется как-то с справедливостью как внутренней добродетелью. И на самом деле, при нормальных отношениях, как можно мыслить, чтобы общественная организация была устроена на началах чести, достоинства, взаимного уважения и самоопределения членов, если эти последние бесчестны, лишены чувства самоуважения, привыкли неуважительно относиться к чужим правам и склонны к постоянным оскорблениям? Излишне говорить, что в подобном объективном порядке будет таиться тяжелая внутренняя болезнь, которую не излечат никакие внешние средства"*(36) (курсив мой. - В.Т.). Отсюда русский ученый делал вывод - "в нормальной и здоровой правовой системе внешнему статусу справедливости должен соответствовать внутренний статус добродетели"*(37).

Н.Н. Алексеев рассматривал право в качестве сложного, многогранного феномена. Все определения, даваемые этому феномену теорией права и философией права, он считал слишком узкими, ограниченными. В своих трудах Алексеев показывал, что право несводимо к одному измерению, что для уяснения сущности права необходимо вообще покинуть почву определений, дав взамен их описание правовой структуры в ее основных элементах. Это описание он дал в своей книге "Основы философии права", сопроводив его критикой основных догм западноевропейской теории права.

Создавая евразийскую теорию государства, Н.Н. Алексеев одновременно стремился заложить фундамент и соответствующей теории права. Ему удалось, однако, лишь наметить основные контуры этой теории.

Разработанная Николаем Николаевичем Алексеевым евразийская теория государства и права носила во многом незавершенный характер, ряд ее положений отличался умозрительностью. Тем не менее данная теория может с полным основанием считаться одним из наиболее значительных достижений русской эмигрантской юриспруденции XX века.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21



Скачать файл (1171.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации