Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Время и пространство в новелле И.А. Бунина Солнечный удар - файл 1.doc


Время и пространство в новелле И.А. Бунина Солнечный удар
скачать (75 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc75kb.03.12.2011 22:03скачать

1.doc

Время и пространство в новелле И. А. Бунина «Солнечный удар»

Контрольная работа по теме:

«Теория текста»











Оглавление



1.Категории времени и пространства в художественном тексте 3

2.Время и пространство в произведении И. А. Бунина «Солнечный удар» 7

Список литературы 13



  1. Категории времени и пространства в художественном тексте



Известно, что ощущение времени для человека в разные периоды его жизни субъективно: оно может растягиваться или сжиматься. Такая субъективность ощущений по-разному используется авторами художественных текстов: мгновение может длиться долго или вовсе остановиться, а большие временные периоды – промелькнуть в одночасье. Художественное время – это последовательность в описании событий, субъективно воспринимаемых. Такое восприятие времени становится одной из форм изображения действительности, когда по воле автора изменяется временная перспектива. Причем временная перспектива может смещаться, прошедшее мыслиться как настоящее, а будущее предстать как прошедшее и т.п.

«B своем произведении писатель создает определенное пространство, в котором происходит действие. Это пространство может быть большим, охватывать ряд стран в романе путешествий или даже выходить за пределы земной планеты (в романах фантастических и принадлежащих к романтическому направлению), но оно может также сужаться до тесных границ одной комнаты» [Лихачев, c.76] .

Пространство, создаваемое автором в его произведении, может обладать своеобразными «географическими» свойствами, быть реальным (как в летописи или историческом романе) или воображаемым, как в сказке.

«Писатель в своем произведении творит и время, в котором протекает действие произведения. Произведение может охватывать столетия или только часы. Время в произведении может идти быстро или медленно, прерывисто или непрерывно, интенсивно наполняться событиями или течь лениво и оставаться «пустым», редко «населенным» событиями»» [Лихачев, c.79].

Категория времени в художественном тексте осложнена еще и двуплановостью – это время повествования и время события. Поэтому временные смещения вполне закономерны. Удаленные по времени события могут изображаться как непосредственно происходящие, например, в пересказе персонажа. Временное раздвоение – обычный прием повествования, в котором пересекаются рассказы разных лиц, в том числе и собственно автора текста.

Но такое раздвоение возможно и без вмешательства персонажей в освещение прошлых и настоящих событий. Пространство так же, как и время, по воле автора может смещаться. Художественное пространство создается благодаря применению ракурса изображения; это происходит в результате мысленного изменения места, откуда ведется наблюдение: общий, мелкий план заменяется крупным, и наоборот.

В художественном тексте пространственные понятия могут вообще преобразовываться в понятия иного плана. По М. Ю. Лотману, художественное пространство – это модель мира данного автора, выраженная на языке его пространственных представлений [Лотман].

Пространственные понятия в творческом, художественном контексте могут быть лишь внешним, словесным образом, но передавать иное содержание, не пространственное. Пространство и время – основные формы бытия, жизни, именно как такие реальности они воссоздаются в текстах нехудожественных, в частности, в научных, а в художественных текстах они могут трансформироваться, переходить одно в другое [Валгина].

Ведущая роль в разработке категорий художественного пространства и времени принадлежит М. М. Бахтину, предложившему «последовательно хронотопический подход» в изучении художественного произведения. М. М. Бахтин дал следующее определение разработанному понятию: «Существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе, мы будем называть хронотопом (что значит в дословном переводе — «времяпространство»)» [Бахтин, c. 245].

Хронотоп играет важную роль, так как «определяет художественное единство литературного произведения в его отношении к реальной действительности», а также имеет «существенное жанровое значение» в литературе: «Можно прямо сказать, что жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом» [Бахтин, c. 247]. Так, зародившись в учении М. М. Бахтина, в исследованиях последних лет хронотоп определяется как структурный закон жанра.

Отталкиваясь от выдвинутых постулатов, М. М. Бахтин выделял «хронотопические ценности разных степеней и объемов», которыми пронизаны искусство и литература: «Хронотоп встречи», «Хронотоп дороги», Реальный хронотоп — «площадь» («агора»), «Замок», «Гостиная-салон», «Провинциальный городок», «Порог» [Бахтин, c. 253].

Автор ссылался на перечень только больших, объемлющих хронотопов, указывая на то, что «каждый такой хронотоп может включать в себя неограниченное количество мелких хронотопов: ведь каждый мотив может иметь свой особый хронотоп» [Бахтин, c. 261], то и становится предметом исследования ученых.

М. М. Бахтин определил основные значения выделенных хронотопов: «сюжетообразующее» значение («они являются организационными центрами основных сюжетных событий романа»), «изобразительное» значение («хронотоп как преимущественная материализация времени в пространстве является центром изобразительной конкретизации, воплощения для всего романа») [Бахтин, c. 263].

М. М. Бахтин, исходя из полученных результатов исследования романной природы произведения, делает заключение о том, что «хронотопичен всякий художественно-литературный образ. Существенно хронотопичен язык как сокровищница образов. Хронотопична внутренняя форма слова, то есть тот опосредствующий признак, с помощью которого первоначальные пространственные значения переносятся на временные отношения (в самом широком смысле)» [Бахтин, c. 289].

На данном этапе в литературоведении проблема художественного пространства и времени остается актуальной при обращении к анализу произведений, что обусловливает неизменный интерес к данным категориям в выходящих в свет публикациях (В. Н. Топоров (открытие «минус-пространства» в прозе Кржижановского), В. Е. Хализев, А. Б. Есин, Н. А. Николина и др.).
  1. ^

    Время и пространство в произведении И. А. Бунина «Солнечный удар»



Сюжет этого рассказа прост: на пароходе, плывущем по Волге, встречаются поручик и молодая женщина, которая возвращается домой после отдыха в Крыму. И тут с ними случилось то, что суждено испытать немногим: вспышку страсти, подобную по силе солнечному удару. Герои словно сошли с ума, но понимают, что оба бессильны противиться этому чувству. И они решаются на безрассудный поступок: сходят на ближайшей пристани. Войдя в номер, герои дают волю охватившей их страсти: «...оба так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытывал за всю свою жизнь ни тот, ни другой» [Бунин, c. 275].

Утром «маленькая безымянная женщина» уезжает. Сначала поручик отнесся к случившемуся очень легко и беззаботно, как к забавному приключению, которых немало было и еще будет в его жизни. Но, вернувшись в гостиницу, он понимает, что не в силах быть в номере, где все еще напоминает о ней. С нежностью вспоминает он ее слова, сказанные перед отъездом: «Даю вам честное слово, что я совсем не то, что вы могли обо мне подумать. Никогда ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было, да и не будет больше. На меня точно затмение нашло... Или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара...» [Бунин, c. 275].

И поручик осознает, что его сердце поражено любовью, слишком большой любовью. В короткое время для него произошло то, что для некоторых людей длится всю жизнь. Он готов отдать жизнь за то, чтобы снова увидеть свою «прекрасную незнакомку» и высказать, «как он мучительно и восторженно любит ее».

Итак, рассказ начинается встречей на теплоходе двух людей: мужчины и женщины. Согласно терминологии Бахтина – это «хронотоп встречи».

Новелла названа «Солнечный удар». Что же это название может означать? Создается ощущение чего-то мгновенного, внезапно поражающего, а здесь - и влекущего за собой опустошение души, страдание, несчастье. Это особенно отчетливо чувствуется, если сопоставить начало и конец рассказа. Вот начало: «После обеда вышли из ярко и горячо освещенной столовой на палубу и остановились у поручней. Она закрыла глаза, ладонью наружу приложила руку к щеке, засмеялась простым прелестным смехом» [Бунин, c. 274]. А вот финал: «Поручик сидел под навесом на палубе, чувствуя себя постаревшим на десять лет» [Бунин, c. 280].

В произведении можно следующие категории «пространства»: реальные пространства река, пароход, лодка, номер в гостинице, городок, базар. Внутренние пространства героев: героя, героини и любви.

Можно выделить категории времени «реальное» время действия – два дня, вчера и сегодня. «Психологическое» время действия: прошлое, настоящее и будущее. «Метафизическое» время действия: миг и вечность.

Пространства героя и героини. Бунина в большей степени интересует герой, именно его глазами мы смотрим на мир, но, как ни странно, «носителем действия» будет героиня. Ее появление вырывает героя из привычного для него «мира», и даже если тот в него возвращается, то жизнь его все равно будет иной.

Внимательный к звукам, запахам Бунин описывает незнакомку глазами поручика в начале произведения. И, в ее портрете появляются детали, которые, в понимании Бунина, свойственны видению охваченного влечением человека: «…рука, маленькая и сильная, пахла загаром», «крепка и смугла она вся под этим легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем», «..свежа, как в семнадцать лет, проста, весела и - уже рассудительна» [Бунин, c. 277, 279].

Автор впервые дает портрет героя почти в самом конце рассказа. «Обычное офицерское лицо, серое от загара, с белесыми выгоревшими от солнца усами и голубоватой белизной глаз» превращается в лицо страдающего человека и имеет теперь «возбужденное, сумасшедшее выражение». Интересно, что автор по времени разводит описание героев: ее описывает в начале, его в конце произведения. Почему герой перестает быть безликим только в конце произведения? Наверное, потому что он только тогда узнал, что такое любовь.

В новелле можно выделить также пространство любви, ведь любовь здесь является главным героем. Вначале рассказа непонятно любовь ли это: «Он» и «она» повинуются зову плоти. «Кинулся», «прошли», «вышли», «поднялись», «выехали» - обилие глаголов. Наверное, этой быстрой сменой действий, этим бесконечным повторением глаголов движения, автор стремится акцентировать внимание читателя на появлении в действиях героев какой-то «горячечности», изображая их чувство как болезнь, которой нельзя противостоять. Но в какой-то момент мы начинаем понимать, что «он» и «она» все-таки любили друг друга по-настоящему. Осознание этого приходит к нам тогда, когда Бунин впервые заглядывает в будущее героев: «Поручик так порывисто кинулся к ней и оба исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой» [Бунин, c. 275].

Снова появляется категории «времени». Все, было таким же, как вчера, но герою казалось другим. Целый ряд деталей рассказа, а также сцена встречи поручика с извозчиком помогают нам понять авторский замысел. Самое главное, что мы открываем для себя, прочитав рассказ «Солнечный удар», - у любви, которую описывает в своих произведениях Бунин, отсутствует будущее. Его герои никогда не смогут обрести счастья, они обречены страдать. В конце концов, читатель понимает, что любовь и не могла продлиться, что разлука героев закономерна и неизбежна. Автор, чтобы подчеркнуть мизерность отпущенного любви времени, даже не называет имен героев, а только описывает стремительно развивающееся действие.

Не случайно поручик чувствует себя глубоко несчастным, «постаревшим на десять лет». Но он не в силах что-либо изменить — у его любви нет будущего.

История любви героев своеобразно обрамлена двумя пейзажами. «Впереди была темнота и огни. Из темноты бил в лицо сильный, мягкий ветер, а огни неслись куда-то в сторону…» [Бунин, c. 274]. Кажется, что природа становится здесь чем-то подталкивающим героев друг к другу, способствующим возникновению у них любовных чувств, обещающим что-то прекрасное. И, в то же время, возможно, описание ее несет в себе мотив безысходности, ведь здесь есть нечто, предвещающее финал, где «темная летняя заря потухала далеко впереди, сумрачно, сонно и разноцветно отражаясь в реке, еще кое-где светившейся дрожащей рябью вдали под ней, под этой зарей, и плыли и плыли назад огни, рассеянные в темноте вокруг» [Бунин, c. 278]. Складывается такое впечатление, что герои, появляясь из «темноты», вновь растворяются в ней. Писатель высвечивает лишь миг в их судьбах.

«Пространственное» перемещение огней в этих пейзажах тоже чрезвычайно важно. Они как будто обрамляют историю любви героев: в первом пейзаже были впереди, обещая счастье, а во втором - позади. Вот теперь все замкнулось, и повтор «плыли и плыли» кажется намеком на монотонность жизни поручика без «нее».

Противопоставляются пространства природы и мира людей. В описании утра автор использует характерный для него прием «нанизывания» эпитетов и деталей, которые передают ощущения героев, придают осязаемость чувствам: «В десять часов утра, солнечного, жаркого, счастливого, со звоном церквей, с базаром на площади» [Бунин, c. 277] героиня уезжает. Базар, не замеченный героем, когда он провожал незнакомку, теперь становится предметом его внимания. Раньше бы поручик не заметил ни навоза среди телег, ни мисок, ни горшков, ни баб, сидящих на земле, и фраза «вот первый сорт огурчики, ваше благородие!» не показалась бы ему столь мелочной и пошлой, как теперь. Все это было так невыносимо, что он убежал оттуда. «Он» идет в собор. Спасенья нет нигде! Пространства внешнего и внутреннего. Раньше внутренняя и внешняя жизнь поручика совпадали, но теперь они находятся в конфликте, и потому герой в растерянности. Бунин тщательно описывает все те предметы, что встречается на пути героя, раздражая его. Герой «цепляется» взглядом за всякие мелочи: за пустые улицы, кривые дома незнакомого города, за портрет в витрине. Все ему кажется прозаичным, пошлым, бессмысленным. Думается, что этим подчеркнута неприкаянность героя.

Система антонимов, предложенная Буниным, направлена на то, чтобы показать, какая пропасть легла между прошлым и настоящим. Номер был ещё полон ею, ещё чувствовалось её присутствие, но уже номер пуст, а её уже не было, уже уехала, никогда её не увидит, и ведь никогда уже ничего не скажешь. Постоянно видно соотношение контрастных предложений, которые связывают прошлое и настоящее через память. (Чувство только что испытанных наслаждений было ещё живо в нём, но теперь главным было новое чувство.) Нужно было поручику чем-нибудь занять, отвлечь себя, куда-нибудь идти, и он бродит по городу, пытаясь спастись от наваждения, не понимая, что с ним всё-таки происходит. Сердце его поражено слишком большой любовью, слишком большим счастьем. Мимолётная любовь явилась для поручика потрясением, она психологически изменила его.

Подведем итоги, организация пространства и времени в произведении. Отметим, что пространство в рассказе ограничено, замкнуто. Герои приезжают на пароходе, уезжают опять же на пароходе (увы, уже не вместе); потом гостиница, откуда поручик едет провожать незнакомку, туда он и возвращается. Герой постоянно совершает обратное движение, получается своеобразный замкнутый круг. Поручик бежит из номера, и это понятно: пребывание здесь без неё мучительно, но он возвращается, так как только этот номер ещё хранит следы незнакомки. Боль и радость испытывает герой, думая о пережитом.

С одной стороны, сюжет рассказа выстроен несложно, в нём соблюдается линейная последовательность изложения событий, с другой стороны, наблюдается инверсия эпизодов-воспоминаний. Зачем это нужно? Чтобы показать, что психологически герой как бы остался в прошлом и, понимая это, не хочет расставаться с иллюзией присутствия любимой женщины. По времени рассказ можно поделить на две части: ночь, проведённая с женщиной, и день без неё. Вначале создан образ мимолётного блаженства - забавного случая, а в финале образ тягостного блаженства - ощущения большого счастья. Постепенно зной нагретых крыш сменяется красноватой желтизной вечернего солнца, и вчерашний день и нынешнее утро вспоминались так, точно они были десять лет тому назад. Конечно, поручик живёт уже настоящим, он способен реально оценивать события, но душевное опустошение и образ некоего трагедийного блаженства остались.

Женщина и мужчина, живя уже другой жизнью, постоянно вспоминают эти минуты счастья (много лет потом вспоминали эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой). Так время и пространство очерчивают своеобразный замкнутый мир, в котором оказались герои. Они пожизненно в плену своих воспоминаний. Отсюда и удачная метафора в названии рассказа: солнечный удар будет воспринят не только как боль, сумасшествие (неслучайно поручик чувствует себя постаревшим на десять лет), но и как миг счастья, зарница, которая может озарить своим светом всю жизнь человека.


^

Список литературы





  1. Бахтин, М. М. Формы времени и хронотопа в романе : очерки по исторической поэтике [Текст] / М. М. Бахтин // Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. — М. : Художественная литература, 1975. — С. 234 - 407.

  2. Бунин, И. А. Солнечный удар / И. А. Бунин // Бунин И. А. Рассказы. – М: Художественная литература, 1985. – С. 274 - 280.

  3. Валгина, Н. С. Теория текста [Текст] : учебное пособие / Н. С. Валгина. – М.: Логос, 2003. – 210 с.

  4. Касаткина, Т. А. Время, пространство, образ, имя, символика цвета, символическая деталь в «Преступлении и наказании» [Текст] : комментарий / Т. А. Касаткина // Достоевский: дополнения к комментариям / под ред. Т. А. Касаткиной ; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. - М. : Наука, 2005. - С. 236 - 269.

  5. Лихачев, Д. Внутренний мир художественного произведения [Текст] / Д. Лихачев // Вопросы литературы. - 1968. - № 8. – С. 74 - 87.

  6. Лотман, Ю. М. Сюжетное пространство русского романа XIX столетия [Текст] / Ю. М. Лотман // Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. - М. : Просвещение, 1988. – С. 325 - 348.

  7. Роднянская, И. Б. Художественное время и пространство [Текст] / И. Б. Роднянская // Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А. Н. Николюкина ; ИНИОН РАН. - М. : Интелвак, 2001. - С. 1174-1177.

  8. Топоров, В. Н. Пространство и текст [Текст] / В. Н. Топоров // Текст: семантика и структура. - М., 1983. - С. 227 - 284.

  9. Чернейко, В. Способы представления пространства и времени в художественном тексте [Текст] / В. Чернейко // Философские науки. – 1994. - № 2. – С. 58 - 70.



Скачать файл (75 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации