Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Таблица - Основные подходы современной семейной психотерапии - файл 1.doc


Таблица - Основные подходы современной семейной психотерапии
скачать (115 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc115kb.03.12.2011 22:15скачать

1.doc

Задание 1. Составить таблицу «Основные подходы современной семейной психотерапии»

Представители

Цель психотерапии

Ключевые слова

Базовые теоретические положения

Основные терапевтические техники и приёмы

Психоаналитическая семейная психотерапия

3. Фрейд

Фейрбейрн

М. Николс

Г.Навайтис

М. Боуэн

И. Башормени-Наги

Д. Улърих

Изменить участников психотерапии таким образом, чтобы они могли взаимодействовать как целостные здоровые личности на базе актуальной реальности, а не на базе неосознаваемых образов прошлого, т. е. научились различать паттерны эмоционально-поведенческого реагирования, обслуживающие потребности членов семьи в ситуации «здесь-и-теперь», от паттернов, возникших в глубоком детстве.

Психоанализ

Внешняя реальность

Паттерны эмоционально-поведенческого реагирования

Базируется на положениях теории объектных отношений, теории привязанности, теорий личности. Приобретенный и интернализированный в прошлом опыт усугубляет трудности, испытываемые в настоящее время

Методы и психологические технологии не имеют здесь решающего значения.

Упор делается на метод, который в неизменном виде применяется к каждой семье независимо от специфики переживаемой проблемы. В работе терапевта значительное место занимает метафора и неуга­сающий интерес к высказываниям о смысле пережитого опыта.

^ Пример психоаналитической семейной психотерапии

Высказывания Питера Ломаса — психотерапевта, имеющий частную практику в Кембридже, относительно процесса аналитической психотерапии: «Буду работать как традиционный психотерапевт — тем способом, которым, мне представляется, работает большинство психотерапевтов, чему, собственно, учили и меня. И буду, насколько возможно, спонтанным. Сохраню надежду, что человек увидит во мне такого же человека, как и он сам. Не кого-то, кто будет относиться к своим клиентам отстраненно, с профессиональной позиции или увидит в них просто интересные экземпляры. Я попытаюсь настолько сблизиться с человеком, насколько только смогу. Буду таким, как в обыденной жизни — как если бы соседка пришла ко мне и сказала: “Слушай, мой муж только что ушел от меня. Что мне делать, Питер?” И я пытаюсь отвечать примерно так, как в этой ситуации. Я не буду слишком отстраняться, не стану думать о детском развитии клиентов, или: “Мне не стоит слишком отдаваться этому”, или: “Я не должен отвечать на их вопросы обо мне”.

С другой стороны, я понимаю, что ко мне обращаются как к профессионалу. Хорошо ли, плохо ли, но разница существует. Отчасти это, наверное, хорошо, отчасти не очень. Не очень хорошо, потому что я чувствую себя немного скованным из-за этого и должен быть немного более правильным, чем в обыденной жизни. Это не значит, что люди ждут, что я надену галстук и костюм, но в некотором смысле — может быть, в отношении моих манер — они ждут, что я не буду слишком фамильярен. Мне кажется, я бессознательно реагирую на подобные ожидания.

Но более разумно, когда я чувствую, что человек пришел ко мне не как соседка, которая за чашкой чая скажет: “Мой муж ушел от меня”. Я не обязательно воспринимаю проблему так, как в ситуации с соседкой. Я попытаюсь сказать что-нибудь полезное и, возможно, сделаю что-нибудь полезное. Но моя соседка не будет ждать от меня многого при обычных обстоятельствах. Я один из тех, с кем она может поговорить. И я рядом с ней. В то время как с клиентом я предпринимаю что-то большее, чем одноразовую консультацию или нечто краткосрочное. Как правило, моя работа длительная, и когда приходит пациент, я чувствую (не хочу, чтобы это прозвучало слишком возвышенно), что берусь за его жизнь. Я берусь за само их существо и могу заниматься этим годами. Я с самого начала не хочу торопиться, и это, вероятно, ограничивает мою спонтанность, что отчасти не очень хорошо, но, скорее всего, неизбежно, если я хочу быть осторожным. Я не знаю этого человека. Не знаю точно, в каком состоянии он ко мне пришел. Так что буду делать все медленнее, раздумывать еще больше, чем в большинстве ситуаций. И выслушаю его историю.

Полагаю, это по большей части уместно, и, на мой взгляд, клиенты сами хотят этого. Они приходят прежде всего к тому, кто мог бы их выслушать. Что касается практической организации, наиболее комфортно я себя чувствую в рамках фрейдовских 50 минут. Если сеанс длится намного дольше, у меня может начаться головная боль... (Смеется.) Более короткий промежуток времени кажется недостаточно длительным. Иными словами, люди, которые приходят ко мне, обычно получают 50 минут терапии, если только нет какой-то особой причины для иной продолжительности сеанса.

Мне нравится работать с людьми два или три раза в неделю, по возможности. В зависимости от того, с чем они обращаются ко мне, в зависимости от обстоятельств, от того, что они хотят и что могут сделать, от свободного времени, финансовых возможностей и т.д. Я не встречаюсь с клиентами чаще трех раз в неделю, кроме кризисных периодов, когда необходимо встречаться пять раз. Но я больше не верю в магические пять раз в неделю ортодоксального психоанализа. Думаю, трех раз в неделю для большинства достаточно. Да я и сам чувствую себя комфортно, работая два раза в неделю. Раз в неделю — это, конечно, маловато, но иногда люди чаще не могут. У меня есть клиенты, которые приходят ко мне раз в два месяца».


Стратегическая семейная психотерапия

Джей Хейли

К. Маданес

К. Витикер

Грегори Бейтсон Милтон Эриксон

Линн Хоффман

Цель- предотвратить автоматически повторяющийся порядок событий, внести большую сложность в этот затвердевший репертуар и обогатить его новыми альтернативами.

Стратегическая семейная психотерапия рассматривает проблему в социальном контексте, а задача психотерапевта состоит в том, что разработать стратегию, подходящую для данного контекста.

Реорганизация иерархической пирамиды таким образом, чтобы родители оказались выше детей.

теория коммуникаций

положения общей теории систем и кибернетики

Задания могут быть эксплицитными (например, поручение члену семьи что-либо сделать) или имплицитными (например, интонация голоса или молчание).

Позитивные задания на сотрудничество = прямые задания.

Негативные задания на сотрудничество = парадоксальные директивы

Позитивное этикетирование

^ Пример стратегической семейной психотерапии

Фрагмент из книги одной из основоположниц данного подхода Клу Маданес «стратегическая семейная психотерапия»: «Терапевт ставит ясную цель, всегда предполагающую решение заявленной клиентом проблемы. Вместо метода, используемого в самых разных случаях, акцент переносится на планирование особой стратегии для каждой специфической проблемы. Поскольку эта терапия сфокусирована на социальном контексте тех проблем, которые ставят человека перед выбором, задача терапевта состоит в том, чтобы разработать стратегию вмешательства, или интервенцию, способную повлиять на социальную ситуацию клиента.

Отдельный род задач, стоящих перед стратегической семейной терапией, связан с той помощью, в которой нередко нуждаются семьи, переживающие кризис перехода на следующую стадию семейного жизненного цикла. Сами стадии были описаны Хейли. В их число входят: период знакомства и влюбленности, начало супружества, рождение и выхаживание ребенка, середина супружества, отлучение, отвыкание родителей от детей, уединение и старость.

Особую заботу, с точки зрения данного подхода, должен вызывать период, когда дети, достигшие юношеского возраста, покидают дом. Серьезная патология (например, шизофрения, делинквентность, наркотическая зависимость), нередко сопровождающая этот возраст, понимается как следствие тех оставшихся не преодоленными трудностей, которые возникли при прохождении предыдущей стадии жизненного цикла. Фактически все традиционные диагностические категории, понятые в контексте семейной ситуации индивида, рассматриваются как трудности развития при переходе от одной стадии жизненного цикла к другой.

“Под проблемой понимается тип поведения, являющийся звеном в цепочке сменяющих друг друга действий, происходящих между несколькими людьми” (Дж. Хейли). Симптомы, такие как “депрессия” или “фобия”, представляются своего рода контрактом, или соглашением, негласно заключенным между людьми, считаясь поэтому адаптивным приспособлением к отношениям. Поскольку терапевт квалифицирует проблему, он также включен в такие отношения. Прикрепить к кому-либо ярлык типа “шизофреник” или “делинквент” значит участвовать в создании проблемы, которую терапия призвана решать. Иногда ярлык непосредственно создает проблему, так что ее решение становится еще более сложным. “Депрессия” труднее поддается разрешению, чем всем знакомая “лень”; “шизофрению” не так-то просто вылечить, но “неспособность длительное время работать” выглядит относительно простой проблемой, легко поддающейся изменению. Подход, таким образом, подчеркивает различие, существующее между 1. идентификацией предъявленной в терапии проблемы и 2. созданием проблемы посредством постановки диагноза либо благодаря характеристике, выделяющей определенные стороны в жизни семьи или в личности человека. Психиатрические или психологические диагностические критерии в рассматриваемом подходе используются редко, и одна из первых задач терапевта — определить представленную проблему таким образом, чтобы она могла быть решена.

Терапевты данной школы охватывают в своей работе более широкую, чем сама семья, социальную сеть (особенно если члены семьи привлекают к своей проблеме профессионала, вставшего в позицию власти по отношению к клиенту с его трудностями). При госпитализации молодого человека социальной единицей для терапевта становится не только он сам и его семья, но также и специалист, отвечающий за его лечение, госпитализацию клиента и т.п. Подобно тому, когда кого-то условно освобождают на поруки, терапевт не может не считаться с властью суда и должностного лица, осуществляющего надзор. Предполагается, что терапевт вправе оказывать влияние на учителей и школьный персонал, от которых зависит, какая характеристика будет выдана ребенку. Порой разногласия между специалистами столь значительны, что именно они становятся фокусом терапии.

Стратегический подход в качестве метода концептуализации проблемы использует аналогию. Утверждается, что проблема ребенка или симптом взрослого представляют собой способ, с помощью которого один человек коммуницирует (связывается, передает сообщение) с другим….Таким образом, симптом служит аналогическим, или метафорическим, выражением проблемы, в то же время выступая в глазах всех, кто в эту проблему втянут, ее решением, хотя, конечно, далеко не самым удачным».


Семейная коммуникативная психотерапия

Г. Бейтсон

Дж. Хейли

Д. Джексон

П. Вацлавик

изменение семейной системы посредством переустройства того, как члены семьи ведут себя, или как они “коммуницируют” друг с другом

Коммуникация

Базируется на общей теории систем и кибернетики

обучение членов семьи правилам ясной коммуникации;

анализ и интерпретация способов коммуникации в семье; манипуляция коммуникацией в семье с помощью разных приемов и правил

^ Пример семейной коммуникативной психотерапии

Для иллюстрации приведем высказывания П. Вацлавика: «…необходимо ввести разграничение между двумя уровнями восприятия реальности — относительно объективным образом реальности, который создается с помощью органов чувств, и тем субъективным смыслом, который мы придаем своим восприятиям и представлениям. К примеру, психически здоровый человек способен видеть и трогать цветы и чувствовать их запах. Назовем это реальностью первого порядка. Однако развитие событий редко останавливается в данной точке. Мы идем дальше и вкладываем определенный смысл, придаем некое значение, ценность объектам нашего восприятия. Иначе говоря — создаем реальность второго порядка, где и начинают возникать все проблемы…

Как уже говорилось, у медиков есть достаточно надежные средства определения событий и процессов, которые можно отнести к реальности первого порядка. Что касается психотерапии, то, вступая в ее сферу, мы погружаемся в мир предположений, убеждений и верований, представляющих собой реальность второго порядка, сконструированную нашим разумом. Процессы, посредством которых мы создаем нашу личную, общественную, научную и идеологическую реальность, а затем воспринимаем ее как “объективную действительность”, составляют предмет изучения современной эпистемологической дисциплины, получившей название радикального конструктивизма.

…Вероятно, один из наиболее поражающих принципов этой школы мышления заключается в следующем выводе: все, что мы в лучшем случае можем знать о “реальной” действительности, это что ее нет. Другими словами, только когда выстроенная нами реальность рушится, мы потрясенно осознаем, что настоящая действительность совсем не такова, какой мы ее себе представляли. Именно с подобными крушениями мы и сталкиваемся в нашей работе — состояниями тревоги, отчаяния, безумия, которые настигают нас, когда мы постепенно и все с большей ясностью или внезапно осознаем, что окружающий нас мир утратил смысл. И если мы в состоянии примириться с мыслью, что реальный мир не соответствует нашему представлению о нем и это единственное, что мы о нем знаем наверняка, тогда психотерапия становится искусством замещения “негодной” структуры реальности — другой, в большей степени соответствующей действительности. Новая реальность — такое же искусственное построение, такая же фикция, как и прежняя, но ее преимущество заключается в том, что она на время дарит нам удобную иллюзию, называемую “душевным здоровьем”. Благодаря этой иллюзиии мы видим вещи такими, какие они есть “на самом деле”, и тем самым вновь обретаем смысл жизни.

С этой точки зрения, квинтэссенция успешной терапии такова: реальность первого порядка остается, по необходимости, неизменной, но реальность второго порядка, претерпев перестройку, вновь делает наше существование вполне терпимым. С этими словами мы возвращаемся к Эпиктету: «Не сами вещи тревожат нас, но представления, которые мы создаем об этих вещах».

Семейная психотерапия, основанная на опыте

В. Сатир

К. Витакер

А. Напир

Пользуются приемами, непосредственно вытекающими из их личных особенностей.


Цель — личностный рост,а не редукция симптомов. Так же развитие творческих способностей

Задача психолога — оказание помощи семье в конгруэнтном выражении своих чувств.

личностный рост, типичные «игры, общения»,

эффективная коммуникация,

замкнутая система,

экзистенциальная встреча

Базируется на идеях экзистенциально-гуманистической философии

Подход, основанный на опыте и здравом смысле

^ Сатир: техники вмешательства (интервью, конфронтация и поддержка; «скульптура семьи»)

Техники К.Витакера: привлечение котерапевта, переопределение симптома как попыток роста, моделирование фантастических альтернатив, техника аффективного переворота.

Т.же, техника усиления отчаяния семьи, техника поддержки семейной революции.

^ Пример семейной психотерапии, основанной на опыте

Для иллюстрации данного подхода приведем фрагмент из книги К. Витакера «Полночные размышления семейного терапевта»: «Существеннейшая предпосылка для психотерапии — необходимый для ее проведения “наркоз” — это отклик, звучащий в переживаниях терапевта в ответ на интроецированную боль семьи. Если такого отзвука эмпатии нет, терапевт не сможет хорошо выполнить свою работу. Когда же он существует, можно использовать следующие подходы (многие из этих пунктов подробнее рассматриваются в других главах книги).

1. Терапевт может требовать от семьи большего совместного учас­тия, чем то, что ему сначала предложат. Пара, желающая для себя психотерапии, или благородный рыцарь, который просит помочь "козлу отпущения", боятся привести с собою всю семью. Терапевт должен требовать это, подталкивая тем самым семью к жертвам большим, чем они сами готовы или осмеливаются предложить. 2. Терапевт должен установить свою “Я-позицию” власти для управ­­ления структурой профессионального взаимодействия. Он заранее планирует время, место и пространство. Он не должен брать на себя терапевтическую функцию, о которой его просят, пока не возьмет в руки ключевые сферы. Это административная задача — определить, какие люди придут, где они встретятся и когда, как связаться с терапевтом. 3. Терапевт должен установить структуру власти, чтобы управлять властью семьи. (Намек: терапевт может получить большую власть, играя с предположениями на основе тех семейных историй, которые ему приносят.) 4. Когда началась терапия, терапевт должен научиться справляться с отколовшимися семейными подгруппами. 5. Терапевт должен предлагать новые творческие возможности для изменений, начинающихся у членов семьи, как только те определили свою “Я-позицию” (терапевт вынудил сделать это своим отказом от воплощения их фантазии о его всемогуществе).

6. Терапевту нужно ясно обозначить, что он не принадлежит к семье. Лучше всего он показывает это “метадвижениями”. Метадвижения включают в себя его первоначальный эмпатический отклик на боль семьи, дающий необходимый наркоз, затем — его индивидуацию из семьи, доказывающую, что он отделен от них, за чем следует новое присоединение к семье, дающее ее членам смелость продвигаться вперед — к созданию нового целого семьи, как они его сами понимают. 7. Терапевт должен дать пример не только присоединения и индивидуации, но также и открытости. Он делает это, делясь своими переживаниями, рассказывая об отношениях со своими родителями, оберегая в то же время право на приватность своей собственной нуклеарной семьи. 8. Терапевту нужны специальные усилия для катализации образования новых треугольников и подгрупп в семье. 9. Крайне важно, чтобы заботливый терапевт поддерживал проявления семейной целостности, возникающие между членами семьи во время терапевтической встречи. 10. Терапевт должен крайне бережно относиться к этнической среде каждой семьи. У каждой семьи уникальная культурная система, а терапевт к этим системам не принадлежит. 11. На терапевте лежит задача открыто подойти к реальности синдрома пустого гнезда: и терапевт, и пациент (супруги или семья) останутся в одиночестве без другой стороны. 12. Терапевт должен предложить возможность будущей терапевтической “большой семейной встречи” (family reunion) в ответ на просьбу.

Оглядываясь на прошлое, я теперь ясно понимаю, что множество невообразимо тяжелых встреч и печальных результатов в моей работе с семьями произошло вследствие проигрыша в борьбе за контекст еще до начала всякой терапии. Очевидно, что чем лучше контекст, тем лучше процесс. Я считаю, что процесс во много раз важнее прог­ресса, поскольку никто не знает, куда процесс поведет, а прогресс может оказаться иллюзией; прогресс в одной области может обнаружить какую-то, до того неведомую гниль в другой.

Семья во много раз весомее и сильнее одного терапевта, а часто — и команды терапевтов. Поэтому необычайно важно установить среду и правила семейной терапии. И лучше сделать это до начала терапии. Кто бы ни устанавливал самый первый контакт с клиникой или семейным терапевтом, он легче всего может разрушить терапию еще до ее начала. Вдобавок, этот человек обычно пытается сам изменить семью так, как хочет, что автоматически настраивает остальных на бунт. Членам семьи нужно самим решать за себя, а человек, договаривающийся о встрече, представляет собой семейного манипулятора. Поэтому, отвечая на такой звонок, терапевт должен беречь достоинство и независимость семьи как единого целого и всех ее отдельных членов или подгрупп».


Семейная психотерапия конструктов

Р. А. Нимейер

Фэй Франселла Пегги Дальтон

Восстановление системы конструктов у членов семьи для восстановления их прогностической эффективности

Цель теории личностного конструкта — объяснить, каким образом люди интерпретируют и прогнозируют свой жизненный опыт с точки зрения сходства и различий воспринимаемых объектов.


Личностные конструкты— это мысли, с помощью которых человек осознает или интерпретирует свой опыт.


Базируется на когнитивной теории Дж. Келли.

Конструктивизм не является единой теорией и не имеет конкретного автора. Он возник в ответ на многочисленные трудности, связанные с применением исторически более ранних подходов к семейной психотерапии.

Психотерапия фиксированной роли, «подъем по лестнице», «пирамида»


^ Пример семейной психотерапии конструктов

Фрагмент из рассуждений Дороти Роу, британского психолога, работающей в традициях терапии личностных конструктов: «Я работаю очень просто. Мы сами создаем себе трудности, если верим: то, что мы видим, есть реальность, и то, что мы думаем, — способ, которым мы видим мир. Если интерпретируем себя и окружающий мир жестко определенно: что все так и есть на самом деле, это реальность. Вы рождены в мире, который есть просто сцена, и вы выходите на сцену, и играете свою роль, и потом уходите. Сцена реальна, и все именно так, как описано. Это один из способов, которым воспитываются дети. Им говорят: есть одна истинная возможность видеть вещи, и если вы не видите это так, вы сошли с ума. Мы совершенно не знаем, как действуем, как структурированы физиологически. Так что когда кто-то начинает рассказывать мне о своих проблемах, я осознаю: он говорит о том, что видит жестко фиксированным и неизменным. Этому человеку необходимо понять: то, о чем он говорит, это не реальность, а его интерпретации реальности. Таким образом, в ходе разговора и после того, как мы прошли стадию, на которой человек мне что-то рассказывает, а я просто слушаю, и когда мы подходим к стадии, на которой знаем друг друга достаточно хорошо, я начинаю говорить, что существуют альтернативы и другие способы видеть мир.

Пример, который я всегда привожу, потому что он всегда приходит мне на ум, и это случалось почти со всеми моими клиентами в депрессии: вы вступаете в разговор о своей матери. Я обнаружила, что люди в депрессии имеют матерей только одного из двух типов. Их матери либо ангелы, либо ведьмы. Абсолютные. И они священны. И ангелы, и ведьмы. Если они ведьмы, нельзя говорить ничего плохого о них, потому что они знают, что ты думаешь, что делаешь, и они накажут тебя. А если они ангелы, ты чувствуешь себя очень виноватым, если критикуешь их. Так что я рассказываю немного о своей матери, не говоря при этом: “Ну, вы думаете, вам было плохо, давайте я расскажу теперь о своей матери”. Я просто вставляю несколько историй о своей матери, и мои истории часто не менее жуткие, но я рассказываю их смеясь. Сначала человек думает (ужасный шок), что можно шутить о Боге, но нельзя шутить о Матери. Через некоторое время он может перейти на позицию: “Все, что касается моей матери, совершенно серьезно, но Дороти может шутить о своей матери, пожалуйста”. Еще через некоторое время мы начинаем обсуждать, что делать с матерью. Можно надеяться, что она изменится, и продолжать надеяться до самой ее смерти. Некоторые матери меняются и становятся значительно приятнее и мудрее с возрастом, но многие — нет, они остаются такими же. Иначе говоря, если ваша мать не собирается меняться, что вы можете сделать? Первый вариант: находиться как можно дальше друг от друга. Мы рассматриваем эту возможность, но такой способ не всегда доступен. Другая ситуация. Вы не можете уехать от нее. Как вам вести себя с ней, когда известно, что, услышав ее голос по телефону или если она приходит к вам в воскресенье пообедать, вы впадаете в состояние нервного беспокойства? Иная альтернатива: вместо того чтобы бояться, просто пожалейте ее. “Бедняга”, — говорят аборигены о том, кто печален, но над кем вы можете смеяться. И если вы смеетесь по поводу странностей ее характера и не даете им задевать вас, значит, найден другой способ построения отношений со своей матерью.

Со временем, пройдя все эти обсуждения, растянутые на многие недели, человек начинает чувствовать: хотя существует многое в жизни, что мы не можем изменить, всегда можно изменить нашу интерпретацию. Согласно моему опыту, как только человек действительно начинает понимать это (на самом деле принимать), наступает конец психотерапии».


Семейная поведенческая психотерапия

В.Ф. Скиннер

А. Бандура

Д. Роттер

Д. Келли

Виллс

Вейс

Патптерсон

Изменение, на которое рассчитывает сам пациент.

Изменение поведения партнеров с использованием методов обусловливания и научения

прикладной бихевиоралъный анализ,

операционализация поведения,

функциональный анализ,

неэффективные паттерны подкрепления

  • прикладной бихевиоралъный анализ — метод исследования клиента и его окружения

  • теория социального научения

техники, основанные на использовании оперантного обуславливания (шейпинг, жетонная система, контрактная система, обмен изменениями за вознаграждение, тайм-аут), техники, основанные на респондентном обуславливании (систематическая десенсибилизация, тренинг самоутверждения, аверсивная терапия, сексуальная терапия), когнитивно-аффективные техники (остановка мыслей, рационально-эмотивная терапия, моделирование, реатрибуция).

тренинг родительских способностей, коммуникативный супружеский тренинг,

поведенческий тренинг для родителей, тренинг навыков решения проблем для супругов, тренинг самодостаточности для родителей. Техники: стратегии вмешательства.

^ Пример семейной поведенческой психотерапии

Фрагмент из рассуждений Брайана Шелдона, частнопрактикующего когнитивно-бихевиорального терапевта: «Если бы вы посидели на одном из моих сеансов с самого начала, то, наверное, были бы потрясены тем, насколько они нетеоретичны. Другими словами, поведенческая часть когнитивно-бихевиорального (познавательно-поведенческого) названия той работы, которую я делаю, сначала, вероятно, будет незаметна. Это связано с тем, что я считаю: следует начинать с разнообразных оценок. Так что я достаточно прямо спрашиваю клиентов, какие у них трудности, и пытаюсь получить картину этиологии данных трудностей, историю причин. Меня особенно интересует возникновение проблем. Что происходит, когда начинаются трудности? Иначе говоря, я сосредоточиваюсь на истории научения. Вопросы, на которые я стараюсь по­лучить ответы, таковы. Всегда ли этот человек был таким? Предрасположен ли он по своему характеру к трудностям, которые испытывает? Обычно можно найти предрасполагающий характер и личность в состоянии тревоги и фобических реакций. Итак, я спрашиваю про детство. Подобные вопросы могут смутить некоторых людей, которые ожидают чего-то иного, чего-нибудь по Скиннеру. Я пытаюсь понять, как человек научился реакциям, которые теперь, возможно, вызывают проблемы. Я исхожу из того, что мы можем научиться всему и не всегда стараемся делать это специально, скорее по ассоциации и через скрытое вознаграждение, и в результате у нас часто формируются формы поведения, которые потом доставляют нам массу неприятностей. Так что основной вопрос заключается в следующем: “Насколько заинтересован клиент в том, чтобы забыть заученные связи, проблемы, исходящие из привычек, и подкрепления?”

Иногда я смотрю немного шире и пытаюсь раскрыть формы поведения в семьях или взаимоотношения в браках, которые поддерживают некоторые проблемы.

Я не эклектичен в обыденном, широком смысле этого слова. Эклектичный часто означает “делающий все, что само собой приходит в голову и игнорирующий все другие факты”. Я когнитивно-бихевиоральный терапевт и опираюсь на эмпирическую основу. Я считал идеи Р.Д. Лэйнга очень интересными и полезными, но не мог найти им никакой поддержки в исследованиях. На поверхность вышли биологические причины шизофрении. Теории Лэйнга и эти данные не могут быть верными одновременно. Следовательно, я отказался от него. Думаю, нам следует иметь именно такое соединение теории и практических исследований — быть “хорошими друзьями” с теорией, но не “влюбляться” в нее. Полагаю, в этом состоит одна из проблем психоаналитиков. У них темные тайные отношения со своими системами убеждений. У меня все по-другому.

Итак, вернемся к вашему вопросу. Сначала я неконкретен, затем мы формулируем (как раз здесь все начинает выглядеть по-бихевиористски) список приоритетов и целей — формы поведения, мышления, чувств, на изменение которых люди мотивированы. Вместе мы проводим небольшие эксперименты. Вот так я и работаю».


Системная семейная психотерапия

М. Сельвини-Палаццоли

С. Минухин

Эг.Г.Эйдемиллер

Луиджи Босколо,

Джан-Франко Чеккин,

Джей Хейли,

Клу Маданес, Хана Вайнер, Аллан Куклин, Джил-Горел Барнс

Решение представленных семейных проблем и облегчение симптомов без возникновения новых симптомов у каких-либо членов семьи.

Разрешение проблем во взаимоотношениях, которые продуцируют неприятные чувства

семья - целостная система

(«стандарты взаимодействий» по Минухину С

Семейные подсистемы («холоны»)

В ее основе -положения общей теории систем

вербальная дискуссия, исследование внешних и внутренних границ семьи,

исследование функционирования подсистем и стандартов взаимодействия,

психодраматизация, психоскульптурирование

^ Пример системной семейной психотерапии

Фрагмент из книги С.Минухина «Техники семейной терапии»: «Под словом “техника” обычно подразумевают мастерство владения ремеслом — тщательность работы, заботу о пригодности изделия и настойчивость в достижении цели. Оно вызывает представление о хорошо пригнанных досках, о легко открывающемся ящике стола, об изящных перламутровых инкрустациях на средневековом портале, о замысловатой греческой мозаике или о гармоничной филиграни Альгамбры. Однако выражение “техника семейной терапии” создает определенные проблемы. Оно вызывает представление о людях, которые манипулируют другими людьми. Сразу же возникают призраки промывания мозгов, управления человеком ради личной власти над ним. Такое беспокойство по поводу моральной стороны дела совершенно оправданно. Больше того, одна только техника еще не гарантирует эффективности. Если терапевт слишком скован техникой и является всего лишь мастером-ремесленником, то, вступая в контакты с пациентами, он сохранит объективность, отстраненность и чистоту, но в то же время останется поверхностным, будет манипулировать людьми ради достижения личной власти над ними и в конечном счете не добьется значительного эффекта.

Поэтому обучение семейной терапии должно быть обучением техническим приемам, суть которых нужно усвоить, а затем забыть. Прочитав эту книгу, нужно отдать ее кому-нибудь или засунуть в дальний угол. Терапевт должен быть целителем — тем, кто в ходе терапии стремится помочь другим обходить опасные места и болезненные для них проблемы, постоянно сохраняя при этом глубокое уважение к их убеждениям, сильным сторонам и эстетическим предпочтениям. Другими словами, цель состоит в том, чтобы подняться выше техники. Только тот, кто, овладев техникой, сумеет забыть о ней, способен стать искусным терапевтом. Легкий прыжок Нижинского — это результат многих лет тщательной работы, вершиной которой стало владение своим телом, превратившееся из техники в искусство.

В чем заключается искусство семейной терапии? Оно означает, что нужно включиться в семью, воспринимать действительность так, как воспринимают ее члены семьи, и принимать участие в повторяющихся взаимодействиях, которые образуют структуру семьи и формируют мышление и поведение людей. Оно означает, что такое включение нужно использовать как средство стать фактором, вызывающим изменения, который действует в рамках семейной системы и осуществляет свои вмешательства так, как это возможно только в данной семье, с целью создать иной, более продуктивный способ существования. Это означает, что нужно войти в лабиринт, который представляет собой семья, и дать ей в руки нить Ариадны».




Скачать файл (115 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации