Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

А.Ахматова - Сафо ХХ Столетия - файл 1.doc


А.Ахматова - Сафо ХХ Столетия
скачать (150.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc151kb.16.11.2011 09:23скачать

содержание

1.doc

Содержание:


1. Введение стр. 3

2. Глава 1. Жизненный и творческий путь. стр. 5
3. Глава 2. Раннее творчество А. Ахматовой стр.15
4. Глава 3. Зрелый период. стр.25
5. Заключение. стр.32
6. Список использованной литературы. стр.33


Введение.


Конец XIX – начало XX века представляет собой особый период. Это было время смены исторических эпох. В русской литературе отразились сложнейшие процессы общественной и духовной жизни эпохи исторического перелома. Общественные, этические и эстетические проблемы века считали долгом отразить великие живописцы слова. Творческий взрыв коснулся и поэзии. Век великих творений, великих гениев. Этот век получил название «серебряный век» русской поэзии. На грандиозном историческом полотне хаотично переплелись многочисленные художественные течения. Это была гармония противоположностей, рожденная культурой грани веков: С. Есенин, А. Белый, М. Цветаева, К. Бальмонт, О. Мандельштам, Н. Гумилев, В. Маяковский и А. Ахматова. Особая роль из этой выдающейся плеяды художников принадлежит Анне Ахматовой.

Об Анне Ахматовой много написано, да многое уже и сказано. Писали о ней в разные времена и по-разному – восторженно, с насмешкой, с призреньем, писали потом уважительно, потом как бы украдкой, с опаской, а теперь чаще всего торжественными словами.

Литературный путь Анны Ахматовой, начавшийся еще в дореволюционные годы и завершившийся в советское время, был длительным и нелегким. С самого начала поэзия ее отличалась исключительной правдивостью поэтического слова. В своих стихах она говорила о том, что являлась подлинной жизнью ее сердца и ума. Уходя из этого мира, она оставила ему свою поэтическую душу, свои пронзительные слова о великом таинстве любви, ее трагедиях и преодоление этих трагедий. Ее поэзия глубоко сочувствует человеку и просветляет его, делает его духовный мир осмысленным и прекрасным, существенным и значительным.

Целью данной работы является раскрытие творческого облика поэта. Импульсом же послужила интересная книга современника, дорожившего близкой дружбой с поэтессой, В. Виленкина «В сто первом зеркале», где он с восторгом описывает теплые встречи, непринужденные беседы, события, свершившиеся в нелегкой судьбе поэта и отпечаток, который наложило тяжелое время на ее судьбу. Все это нашло отражение в творчестве Ахматовой – так звучат ее стихи.
Работа требует тщательного разбора лирики поэтессы в ее раннем творчестве, где Ахматова преимущественно говорит о любви, и в зрелом периоде, снесшим революциями и войнами силу и мощь любимой страны, но оставившим непоколебимым волю Ахматовой и ее преданность Родине.
Хотелось бы пройти весь этот нелегкий путь поэтессы по ее стихотворениям, автобиографическим заметкам, очеркам близких ей современников.


^ Глава 1.
Жизненный и творческий путь.



“Я стала песней и судьбой…”


Ахматова родилась на юге России, в Одессе в июне 1889 года, в семье флотского военного инженера. Детство и отрочество ее прошли в Царском Селе, в местах, где витает пушкинский дух, и величавость того века выражена в архитектуре и воспитана в природе. Здесь она росла и занималась в гимназии. Она знала французский, читала в подлиннике Данте. Первыми из русских поэтов она узнала Державина и Некрасова (их стихотворения читала наизусть мама Ахматовой). Потом уже открылся Пушкин, беззаветная любовь и удивления им прошли через всю ее жизнь. И там, где

Смуглый отрок бродил по аллеям,

У озерных грустил берегов,-

там и она оставила следы, уже ничем неизгладимые из русской поэзии

Девичья фамилия Анны Андреевны – Горенко, а ведь мало кто знает, что, когда она узнала о том, что она Поэт, и поверила в эту неизбежность, не кто иной, как отец, запретил ей подписывать стихи отцовской фамилией, и она взяла фамилию своей прабабушки – Ахматова. Вот что пишет сама Ахматова : “ Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой. Ее мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой, чью фамилию, не сообразив, что собираюсь быть русским поэтом, я сделала своим литературным именем”.

Первое стихотворение она написала в одиннадцатилетнем возрасте.

Художник начинается с беспощадности к самому себе. Видимо, к ней то эта беспощадность пришла после того, как она увидела коррекатуру “ Кипарисового ларца” Иннокентия Анненского: “ Я была поражена и читала ее, забыв все на свете”. Потом она назовет Анненского учителем и напишет :

А тот, кого учителем считаю,

Как тень прошел и тени не оставил,

Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,

И славы ждал, и славы не дождался,

Кто был предвестьем, предзнаменованьем,

Всех пожалел, во всех вдохнул томленье –

И задохнулся…

По странному совпадению судеб два поэта дышали воздухом Царского Села, где как известно, Анненский был директором гимназии. Он был предтечей новых школ, незнаемым и неосознанным. Сам о себе Иннокентий Анненский сказал горько до самоуничижения: “ Я слабый сын слепого поколения ”. Может быть, у него и научилась Анна Андреевна строгому отношению к делу своей судьбы – Поэзии.

Я улыбаться перестала,

Морозный ветер губы студит,

Одной надеждой меньше стало,

Одною песней больше будет.

Характер, талант, судьба человека лепятся в юности. Юность Ахматовой была солнечной.

А я росла в узорной тишине,

В прохладной детской молодого века.

Но в этой узорной тишине Царского Села и в ослепительной голубизне древнего Херсонеса (Ахматова каждое лето тогда проводила под Севастополем ) трагедии шли за ней попятам неотступно.

А Муза и глохла и слепла,

В земле истлевала зерном,

Чтоб снова, как Феникс из пепла,

В эфире восстать голубом.

И она восставала и снова бралась за свое. И так целую жизнь. Чего только не выпадала на ее долю. В годы создания ранних книг она тяжело болела чахоткой, которая унесла двух ее сестер. Отсюда печаль и веяние смерти в стихах, но болезнь чудесным образом была преодолена, чтобы смениться другими несчастьями и драмами, которые до конца составляли сюжет ее жизни.

В 1910 году, в апреле месяце Ахматова выходит замуж за Н. С. Гумилева. Николай Гумилев старше жены лишь на 3 года, был уже к началу 10-х годов признанным лидером нового, постсимволистского течения – акмеизма. Анна Андреевна рассказывала, как показала Гумилеву стихи, и он посоветовал ей заняться танцами. Но в скоре, во время африканского путешествия Гумилева, готов был “ Вечер”. Это первая книга вышла в свет в 1912 году. Вскоре Гумилев писал ей: “ Твои строки о “приморской девчонке”… мало того, что нравятся мне, они меня пьянят. Так просто сказано так много, и я совершенно убежден, что из всей постсимволистской поэзии ты да, пожалуй (по-своему), Нарбут окажетесь самыми значительными”.

Из скупых биографических данных Ахматовой известно то, что до замужества она училась на юридическом факультете Высших женских курсов в Киеве. А после женитьбы молодые на месяц отправились в Париж. По возвращении на родину, переехав в Петербург, Анна Ахматова поступает на Высшие историко-литературные курсы Раева. В то время и родились стихи, ставшие впоследствии первой книгой Ахматовой “Вечер”.

К началу 10-х годов русские символисты стали расходиться в разные стороны. На смену господствующему течению приходили новые группы поэтов с новыми творческими программами – акмеисты, футуристы.

Ахматова поначалу причисляла себя к акмеизму. Это естественно, потому что главой творческого объединения молодых, названного ими “Цех поэтов” был ее муж Николай Гумилев, и вращалась она в кругу таких ярких талантов, как С. Городецкий, О. Мандельштам, В. Нарбут, М. Зенкевич, Г. Иванов, М. Лозинский. Мандельштам и Лозинский остались во все годы жизни ее близкими друзьями.

В 1912 году, в самом начале марта вышел первый сборник Анны Ахматовой “Вечер”. Несмотря на тираж 300 экземпляров, книга стала заметным явлением в русской поэзии. Читательскому успеху “Вечера” предшествовали “триумфа” юной Ахматовой на крохотной эстраде литературного кабаре “Бродячая собака”, открытие которого учредители приурочили к проводам 1911 года. Художник Юрий Анненков, автор нескольких портретов молодой Ахматовой, вспоминая на склоне лет облик своей модели и ее выступления на сцене “Интимного театра” (официальное название “Бродячей собаки”), писал: “ Анна Ахматова, застенчивая и элегантно – небрежная красавица, со своей “не завитой челкой ”, прикрывавший лоб, и с редкостной грацией полу - движений и полу – жестов, - читала, почти напевая, свои ранние стихи. Я не помню никого другого, кто владел бы таким умением и такой музыкальной тонкостью чтения... ”

А в октябре того же года у Анны Андреевны и Николая Степановича родился сын Лев.

Ровно через 2 года после выхода в свет первого издания, а именно в марте 1914 года на прилавках книжных магазинов Петербурга появились “Четки”, эту книгу Ахматовой уже не пришлось издавать за свой счет, как это было с первым сборником. “Четки” выдержали множество переизданий. Одна из таких книг датирована 1919 года. Анна Андреевна очень дорожила именно этим изданием. Голод, холод, разруха, а людям все равно необходимы стихи. Ее стихи!

“Четки” - самая знаменитая книга Анны Ахматовой, именно она принесла ей славу, не просто известность в узком кругу любителей изящной словесности, а настоящую славу. Между тем сама Ахматова из ранних своих книг куда больше “Четок” любила “Белую стаю” (1917г.) и “Подорожник”(1921 г.). И дело тут не просто в том, что в этих двух книгах больше стихов, которые она считала “лучшими”, а потому, что в зрелые годы не любила себя такой, какой запечатлели ее “Четки”.

Ее главным книгам везло, они каким-то чудом успевали выскочить из-под печатного станка накануне очередного крутого поворота – либо в ее собственной жизни, либо в судьбе страны.

“Вечер” появился накануне рождения первого и единственного сына.

“Четки” – накануне первой мировой войны.

“Белая стая” – накануне революции, причем буквально накануне: в середине сентября 1917 года.

“Подорожник” ( апрель 1921 года) – накануне большого горя: летом 1921-го Ахматова узнала о самоубийстве старшего любимого брата Андрея, а в августе ушел из жизни Блок, был расстрелян Гумилев. Книга, которую она писала после страшного августа 1921- го – “Anno Domini” – была книга и горя ( В первом издании 1921 - год конца прежней и начала новой жизни обозначен римскими цифрами уже в названии сборника: “ Anno Domini MCMXXI” (“От Рождества Христова 1921”.)) Прочтя несколько стихотворений Зенкевичу, объяснила: “ Последние месяцы я жила среди смертей. Погиб Коля, умер мой брат и…Блок. Не знаю, как я смогла все это пережить”.

После “Anno Domini” ее стихи изредка еще появлялись в периодике, но в 1925-м, после очередного Идеологического Совещания, на котором, по выражению самой Анны Андреевны, она была приговорена к “ гражданской смерти”, ее перестали печатать. Лишь через 15 лет, в 1940-м, почти чудом прорвался к читателям томик избранных произведений, и выбирала уже не Ахматова, а составитель. Правда, ей удалось включить в это издание фрагменты из “Тростника”, 6-ой своей книги конца 30-х годов. И все-таки в целом сборник 1940 года с безличным названием “Из шести книг”, как и все остальные последующие избранные авторской воли не выражали. Согласно легенде, инициатором этого чуда был сам Сталин. Увидев, что его дочь Светлана переписывает в тетрадь стихи Ахматовой, он якобы спросил у кого-то из людей своей свиты: почему же Ахматову не издают. Действительно, в последний предвоенный год в творческой жизни Ахматовой наметился некоторый перелом к лучшему: кроме сборника “ Из шести книг”, - еще и несколько публикаций в журнале “Ленинград”. Анна Андреевна верила в эту легенду, считала даже, что своим спасением, тем что ее вывезли из блокадного города в Ташкент осенью 1941-го на военном самолете, она также обязана Сталину. На самом деле, решение об эвакуации Ахматовой и Зощенко подписано Александром Фадеевым и, видимо, по настойчивой просьбе Алексея Толстого. Толстой, похоже, поспособствовал выходу и ташкентского сборника Ахматовой в 1943. В том, что именно автор “Петра I”, пусть и не слишком, а слегка защищал Ахматову, подтверждает и такой факт: после его смерти в 1944 году ей уже никто не смог помочь, ни Николай Тихонов, ни Константин Федин, ни Алексей Сурков, несмотря на все свои немалые литературные чины.

В августе 1946 года последовал неожиданный и ошеломляющий доклад Жданова, где известным постановлением ЦК о журналах “Звезда” и “Ленинград” Ахматову в очередной раз приговорили к “гражданской смерти”.

На Ахматову и Зощенко обрушились потоки площадной брани, знакомые избегали встреч, коллеги отреклись. Дело грозило обернуться “гибелью всерьез”. Времена стояли грозные. Предстояло прожить 8 лет под дамокловым мечом, с очередным арестом сына, почти без средств.

Об ужасе того времени она написала еще в 1938 – 1939, но потом прочно заперла их в памяти, своей и немногих самых надежных друзей, а рукопись сожгла. Стихи эти хранились всю войну, потом все мучительное послевоенное восьмилетие. Это знаменитый ныне “Реквием”. А на бумагу попал вновь, спустя 30 лет, лишь к началу 60-х.

В 1945 году, накануне рокового доклада, она, прочитав в рукописи роман Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”, написала такие провидческие стихи:

Вкусили смерть свидетели Христовы,

И сплетницы-старухи, и солдаты,

И прокуратор Рима – все прошли

Там, где когда-то возвышалась арка,

Где море билось, где чернел утес, -

Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой

И с запахом священных роз


Ржавеет золото, и истлевает сталь,

Крошится мрамор – к смерти все готово.

Всего прочнее на земле печаль

И долговечней – царственное Слово.

В ситуации 1945 года, когда после нескольких весенних месяцев всенародного праздника Победы власть снова и круто стала “завинчивать гайки”, подобные стихи не только читать вслух, но и хранить в ящиках письменного стола было опасно, и Анна Андреевна, никогда ничего не забывавшая, забыла их, точнее, так глубоко спрятала в подвале памяти, что не могла сыскать целое десятилетие, зато после XX съезда – сразу вспомнила…

Ахматова была не из тех, кто пишет много. Даже полное собрание ее сочинений не будет многотомным. Писание для нее было трудом душевным, почти физическим. Ее слова об этом записала Л. Я. Гинзбург: “Это ведь напряжение всех физических сил”.

Свои книги Анна Андреевна строила не по хронологии, а по единому композиционному замыслу. Они читаются как целостное поэтическое произведение.

Особое место в ее творчестве занимает проза и переводы. Переводить не любила. Приходилось. И все же многие ее переводы из корейской, индийской, сербской, польской поэзии носят на себе отпечаток высокого мастерства, таланта и понимания сущности поэзии. Проза же ее необычайно хороша, глубока, умна. Особенно то, что касается Пушкина. Пушкинскую эпоху и ее людей она знала досконально. К этим людям у нее было личное отношение, как к современникам, особенно к ближайшему окружению великого поэта.

Слава, основательно верная, а не ветреная, как прежде, пришла, когда Ахматовой стало за семьдесят. Анна Андреевна ее не прогоняла и даже не иронизировала над нею. Она принимала ее как должное, с полным сознанием своего достоинства

Уходи опять в ночные чащи,

Там поет бродяга – соловей,

Слаще меда, земляники слаще,

Даже слаще ревности моей.

За 2 года до смерти Ахматова побывала в Италии, за год – на родине Шекспира. В Италии ей вручили премию “Этна - Таормина”, в Англии – диплом почетного доктора Оксфордского университета. Она и это приняла как должное.

В 1965 году в издательстве “Советский писатель” вышел однотомник ее стихотворений и поэм – объемистый том с рисунком Модильяни, сделанным еще в Париже. Ахматова назвала однотомник “Бег времени”.

Бег времени ее судьбы, ее жизни, ее поэзии завершался. Череда уходящего в глубь прошлого событий сделала Ахматову заметнее в мире не только поэзии, но и самой жизни.

Она не сетовала на возраст. Она и старость принимала как должное. Она была жизнестойкой и вопреки всему оставалась собой

А я иду, где ничего не надо,

Где самый милый спутник – только тень,

И веет ветер из глухого сада,

А под ногой могильная ступень

По странному совпадению, она умерла, 5 марта 1966 года: в день смерти главного виновника всех ее бед – Иосифа Сталина. Гражданская панихида по ней происходила в тесном помещении морга Института Склифосовского без всякого предварительного оповещения. Из тогдашнего руководства Союза писателей никто не являлся. Друзья и ученики увезли прах Ахматовой в Ленинград, где она была отпета в храме Николы Морского и похоронена на кладбище в Комарове.


…Однажды, в больнице, куда попала с очередным инфарктом, Анна Андреевна включила больничное радио – пела молодая Галина Вишневская; в ту же ночь – 19 декабря 1961 года – она написала удивительные стихи, думая, что пишет о певице, а на самом деле – о себе самой:

Женский голос, как ветер, несется.

Черным кажется, влажным, ночным

И чего на лету не коснется –

Все становится сразу иным

Заливает алмазным сияньем,

Где-то что-то на миг серебрит

И загадочным одеяньем

Небывалых шелков шелестит.

И такая могучая сила

Зачарованный голос влечет,

Будто там впереди не могила,

А таинственной лестницы взлет.


В ее жизни было много тяжелого, трагического. Но никогда, ни в одной из ее книг не было отчаяния и растерянности. Никто не видел ее с поникшей головой. Она всегда была прямой и строгой, была человеком воистину незаметного великого мужества. Уже с самого начала творческого пути, с выхода “Четок” и “Вечера”, она проявила свою самобытность, выводящую ее за рамки акмеизма. Ахматова выбрала свой путь. Испытав на себе все натиски судьбы, она твердым и решительным голосом говорила “об этом”. И даже в суровое время, когда ее переставали печатать, она неустанно работала. Так, ее многочисленные переводы, труды, посвященные Пушкину, стали литературным наследием не только современной русской, но и мировой культуры.


Глава 2.

Раннее творчество Анны Ахматовой.


Поэзия Ахматовой солнечна, проста и свободна, как ее юность. Она родная сестра прекрасной поэзии Эллады. Пусть у нее другой строй и ритм, другая музыка, это не мешает ей быть по - эллински вещей и вечной. Поэзия Ахматовой и поэзия классической Сафо стоят в одном ряду. Они служили одному солнцу жизни и любви.

Сказал, что у меня соперниц нет.

Я для него не женщина земная,

А солнца зимнего утешный свет

И песня дикая родного края.

Когда умру, не станет он грустить,

Не крикнет, обезумевши: “Воскресни!” –

Но вдруг поймет, что не возможно жить

Без солнца телу и душе без песни

… А что теперь?

Эти строки тесно переплетаются со стихами греческой Сафо:

Конница одним, а другим пехота,

Стройных кораблей вереница – третьим,

А по мне, на черной земле всех краше

Только любимый…

Ахматову называли русской Сафо.

Вхождение ее в литературу было внезапным и победительным. О раннем ее формировании знал, может быть, один ее муж, Николай Гумилев.

Блок записал о ней еще до выхода “Вечера”, что его волнуют стихи Анны Ахматовой и что они “чем дальше, тем лучше”.

А вскоре после выхода “Вечера” наблюдательный Корней Иванович Чуковский отметил в ней черту “величавости”, той царственности, без которой нет ни одних воспоминаний об Анне Андреевне.

Мандельштам разглядел величие в самой природе ахматовского стиха, в самой поэтической материи, в “царственном слове”.

Поэтические поколения формируются обычно лет 10. В России этот срок совпал с хронологическими 10-илетиями: поэты девятисотых, десятых, двадцатых годов. Потом поколения распадаются, и растут уже отдельные поэты. И тут же происходит взаимопроникновение между поэтом и его меняющимися современниками, и происходит усвоение идей, веяний и форм старшими от младших в зависимости от роста и мощи отдельного поэтического древа и необходимости что-то впитывать и усваивать.

Русский символизм стал распадаться к началу 10-х годов. На его смену пришли два направления: акмеизм и футуризм.

Акмеисты поставили своей целью реформировать символизм. Главной задачей их было показать мир таким, каков он есть, - зримым, вещным, плотским. Слово должно было обозначать то, что оно обозначает в реальном языке реальных людей: конкретные предметы и конкретные свойства.

Созданье тем прекрасней,

Чем взятый материал

Бесстрастней –

Стих, мрамор иль метал.

Т. Готье.

Ахматова до последних дней своей жизни очень высоко оценивала роль акмеизма в своем творчестве. Нет сомнения, что акмеистическая группа во главе с таким мастером как Гумилев, оказала на формирование Ахматовой благоприятное воздействие. Здесь она нашла поддержку важнейшей стороне своего таланта – реализму, научилась точности поэтического слова и ограненности самого стиха.

Главное отличие Ахматовой от акмеистов заключалась в том, что ее поэтический мир развивался по более высоким и широким душевным координатам.

Отношение главной величины символизма, А. Блока, к акмеистам было резко отрицательным. Об этом свидетельствует его статья “ Без божества, без вдохновенья”(1921). Он поистину считал, что теоретики акмеизма не внесли в поэзию ничего нового и не обладали особыми достоинствами. “Настоящим исключением среди них была одна Анна Ахматова ”.

Да, Ахматова с самого начала не умещалась в рамки какой-либо школы, ее талант был выше. Она могла оттолкнуться от символизма, но не от Александра Блока. Он был ее самым сокровенным учителем. Она и в ту, боевую пору акмеизма не могла отказаться от Блока. В “Четках” Ахматова поместила известное стихотворение, посвященное встрече с Блоком в декабре 1913 года, - “Я пришла к поэту в гости”. Отозвался на эту встречу и Блок стихотворением “Красота страшна, - вам скажут…” Как справедливо заметил один критик, их музы были повенчаны.

Ахматова возвращает поэзию к “лирическому реализму”, к точности слова, к реальной сущности переживания. “Вечно женственное ” Блока становятся в стихах Ахматовой “вечной женщиной”. Женщина из объекта поэзии становится ее субъектом. До этого времени о любви говорили Данте Петрарка, Гете и Пушкин. Теперь заговорили Беатриче и Лаура.

Могла ли Биче словно Дант творить

Или Лаура жар любви восславить?

Я научила женщин говорить… -

Скажет она в “Тайнах ремесла” и, назвав свое короткое стихотворение “Эпиграммой” с укоризной добавит:

Но, боже, как их замолчать заставить!

После явления Ахматовой нарастающим потокам в поэзию хлынули женщины. Они не уставали копировать ее язык, манеру письма, пробовали копировать ее походку и опускали до бровей “ахматовскую” незавитую челку. И говорили, говорили… Может быть именно об этом она и пожалела. Ибо в лирике она утверждала не “женское начало”, а равенство в чувстве, в глубине переживания, в силе мысли. Ее никто не называл поэтессой. Она – ПОЭТ.

Захваченная чувством, она точнее и беспощаднее видит себя и острее воспринимает предметный мир. И это самое первоначальное свойство ее личности. Вот, даже в самых ранних стихах:

Молюсь оконному лучу –

Он бледен, тонок, прям,

Сегодня я с утра молчу,

А сердце – пополам.

На рукомойнике моем

Позеленела медь.

Но так играет луч на нем,

Что весело глядеть.

“Сердце пополам” рядом с “рукомойником’! И как это естественно, какой глубокий психологический закон в этом открыт: “сердце пополам” - и “весело смотреть.

В художественной системе Ахматовой умело выбранная деталь, примета внешней обстановки всегда наполнены большим психологическим содержанием.

Поэтическое слово даже еще молодой Ахматовой было очень зорким и внимательным к окружающей реальности. Она замечала все.

Я вижу все. Я все запоминаю – писала она. Деталь была у нее не только точной, она подчас осуществляла весь замысел стиха и, подобно замку, держала на себе всю постройку произведения.

Не любишь, не хочешь смотреть?

О, как ты красив, проклятый!

И я не могу взлететь,

А с детства была крылатой.


Мне очи застит туман,

Сливаются вещи и лица,

И только красный тюльпан,

Тюльпан у тебя в петлице.

Не правда ли, стоит этот тюльпан, как из петлицы, вынуть из стихотворения, и оно не медленно померкнет! Ее так называемые вещные детали, скупые но отчетливые бытовые интерьеры, ее внутренняя связь между внешней средой, и бурной жизнью сердца, - все живо напоминает русскую реалистическую классику (Пушкин, Лермонтов, Тютчев, позднее Некрасов).

Как считала сама А. Ахматова, лучшим критиком ее поэзии был современник Н.В. Недоброво. В своей критической статье он производит глубокий анализ ее раннему стихотворению, вошедшему в сборник “Четки”. Здесь он подчеркивает самобытный язык Ахматовой. Так, ее поэзия состоит не из ритмов и созвучий, а из слов, и сочетания этих живых слов вытекают и волнения ритмов, и сияния звуков.

Стихи Ахматовой построены на слове, можно показать на примере ничем в “Четках” не выделяющегося стихотворения:

Настоящую нежность не спутаешь

Ни с чем, и она тиха.

Ты напрасно бережно кутаешь

Мне плечи и грудь в меха,

И напрасно слова покорные

Говоришь о первой любви.

Как я знаю эти упорные,

Несытые взгляды твои!

Речь проста и разговорна. Недоброво предлагает разобрать это стихотворение построчно.

Настоящую нежность не спутаешь
Ни с чем…

какая простая, совсем будничная фраза, как она спокойно переходит из строки в строку, чистые анапесты с отдаленными от конца слов ударениями, , плавно перейдя во второю строку стягиваются в ямбы, а ударения, совпадая с концами слов, секут стих на твердые стопы. Слышно продолжение простого изречения:

…Нежность не спутаешь

Ни с чем, и она тиха.

Но ритм уже передал гнев, к кому обращена речь и все стихотворение подчинено ему. В следующей строке угадывается холодноватое презрение:

Ты напрасно бережно кутаешь…

Особенно ясно обозначается сопровождающее речь душевное движение: течением и падением слов. Это “бережно кутаешь” так изобразительно и изнеженно, что и любимому могло быть сказано, оттого тут и бьет оно. А дальше уже почти издевательство в словах:

Мне плечи и грудь в меха…-

Но вдруг происходит перемена тона на простой и значительный. Это создает повторение слова “напрасно” с “и” перед ним.

И напрасно слова покорные…
Соответствующие стихи входят уже в другую рифмическую систему, во второе четверостишие:

И напрасно слова покорные

Говоришь о первой любви.

Опять будто заурядно сказано, но усиление представления достигается словом “говоришь” и нет ли иронии в словах: “покорные”, “о первой”? Ирония так чувствуется из-за того, что эти слова выносятся на стянутых в ямбы анапестах.

В последних двух строках

Как я знаю эти упорные,

Не сытые взгляды твои! –

опять непринужденность и подвижная выразительность драматической прозы и в тоже время тонкая лирическая жизнь в ритме, который, вынося на стянутом в ямб анапесте слово “эти”, делают взгляды, о которых упоминается в самом деле “эти”. Последняя фраза полна горечи, укоризны, приговора и еще чего - то. Чего же? Поэтического освобождения от всех горьких чувств. Это состояние достигается ритмом последней строки совершенно свободно, раскатившимися анапестами; в словах еще горечь: “Несытые взгляды твои”, но под словами уже полет.
В разобранном стихотворении всякий оттенок внутреннего значения слова, всякое словосочетание и всякое движение стихового строя – все работает в словообразовании и в соразмерности с другим, ничто не идет одно вопреки другому. Оттого-то и воспринимается читателем это стихотворение легко и непринужденно. Обратим внимание на его построение. Восьмистишие из двух простых четырехстрочных рифмических систем распадаются на три ветви: Первая обнимает две строчки, вторая – четыре и третья – снова две. Таким образом вторая ветвь крепко сцепленная рифмами с первой и третьей, прочно связует обе рифмические системы. А смена рифмических систем тут довольно производительно работает.

Стоит отметить, что описанный прием один из очень свойственных Ахматовой приемов. Им поэтесса иногда пользуется с привычностью виртуоза.

Психологический аспект поведения героев можно проследить в следующем стихотворении:

Сжала руки под темной вуалью…

“От чего ты сегодня бледна?”

- От того, что я терпкой печалью

Напоила его до пьяна


Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот…

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.


Задыхаясь, я крикнула: “Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру”.

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: “Не стой на ветру”.

Первая часть стихотворения – драматический зачин, ввод в действие

(вопрос: “Отчего ты сегодня бледна?”). Все дальнейшее – ответ в виде страстного, все ускоряющегося рассказа, который, достигнув кульминации (“Уйдешь, я умру”), резко прерывается нарочито будничной, обидно прозаической репликой: “Не стой на ветру”.

Драматизм положений сжато и точно выражен в резком противопоставлении горячему порыву души оскорбительно спокойного ответа.

Новизна любовной лирики Ахматовой бросалась в глаза современникам еще с первых ее стихов. В 20-е года вышли 2 книги об Ахматовой, одна из которых принадлежала В. Виноградову, а другая, написанная в 1923 году, Б. Эйхенбауму. Важнейшей и наиболее интересной мыслью Б. Эйхенбаума было его соображение о “романности” ахматовской лирики, о том, что каждая книга ее стихов представляет собой как бы лирический роман. Доказывая эту мысль, он писал в одной из своих рецензий: “Поэзия Ахматовой – сложный лирический роман. Мы можем проследить разработку образующих его повествовательных линий, можем говорить об его композиции, вплоть до соотношения отдельных персонажей. При переходе от одного сборника к другому мы испытывали характерное чувство интереса к сюжету – к тому, как разовьется этот роман ”.

О “романности” лирики Ахматовой интересно писал и Василий Гиппиус(1918). Главной его мыслью было то, что “эта лирика пришла на смену умершей или задремавшей форме романа”. В этом роде искусства, в лирическом романе – миниатюре Анна Ахматова достигла большого мастерства. Вот один из таких романов

Как велит простая учтивость,

Подошел ко мне, улыбнулся.

Полуласково, полулениво

Поцелуем руки коснулся.

И загадочных древних ликов

На меня посмотрели очень.

Десять лет замираний и криков.

Все мои бессонные ночи

Я вложила в тихое слово

И сказала его напрасно.

Отошел ты. И стало снова

На душе и пусто и ясно.

Роман кончен, - заключает свои наблюдения Василий Гиппиус. – Трагедия 10-и лет рассказана в одном кратком событии, в одном жесте, взгляде, слове…

Нередко миниатюры Ахматовой были принципиально не завершены и походили не столько на маленький роман, сколько на случайно вырванную страничку из романа, не имеющую ни начала, ни конца и заставляющую читателя додумывать то, что происходило между героями прежде.

Хочешь знать, как все это было? –

Три в столовой пробило,

И прощаясь, держась за перила,

Она словно с трудом говорила:

“Это все…Ах, нет, я забыла,

Я люблю вас, я вас любила

Еще тогда!”

“Да”.

Стихотворение “Хочешь знать как все это было?” написано в 1910 году, но уже тогда в нем выразилась одна из характерных черт поэтической манеры Ахматовой.

Она всегда предпочитала фрагмент связному и последовательному рассказу, так как он давал прекрасную возможность насытить стихотворение острым и интенсивным психологизмом. Кроме того фрагмент придавал изображаемому своего рода документальность: как бы ненароком подслушанный разговор.

Нередко стихи Ахматовой походят на беглую запись на дневниковых страницах:

Он любил три вещи на свете:

За вечерней пенье, белых павлинов

И стертые карты Америки.

Не любил, когда плачут дети,

Не любил чая с малиной

И женской истерики.

… А я была его женой.


Основные принципы ахматовского письма сложились еще в начальный период творческого пути. Главная тема ее творчества является любовная лирика, но уже тогда это чувство отличается глубиной переживания. Лирика насыщена конкретными бытовыми деталями, что в последствии она пронесет через все свое творчество. Так же важнейшей особенностью, сложившейся в ранний период, является как бы кинематографическая способность запечатлять из жизни как разыгравшуюся сцену.

Вместе со способностью реалистично видеть мир в раннем творчестве так же проявилась и любовь к России.

^ Глава 3.
Зрелый период.



Творчество Ахматовой шире и глубже, чем представляется некоторым читателям, сужающим ее поэзию лишь до одной любовной темы.

Она была великой трагической поэтессой, большим и великим художником, который застал великую эпоху “смену времен”. Великие революции, мировые войны эти многоликие и разнохарактерные события ХХ века, - все озвучивало ее лирику, в том числе ее любовный роман в трагедийные и пророческие тона.

В послевоенные годы она многое вспоминала

Я была на краю чего-то,

Чему верного нет названья…

Зазывающая дремота,

От себя самой ускользанье…

Историзм мышления является в поздних стихах главным героем поэтического размышления Ахматовой.

День шел за днем – и то и се

Как будто бы происходило

Обыкновенно – но чрез все

Уж одиночество сквозило

Вообще зрелые стихи Ахматовой заметно более гармоничны и музыкальны, чем прежде. В них вошла несвойственная раньше напевность, встречаются внутренние ритмы, делающие стих легким. Стихотворение “Летний сад” она пишет:

И лебедь, как прежде плывет сквозь века,

Любуясь красою своего двойника.

И замертво спят сотни тысяч шагов

Врагов и друзей, друзей и врагов.

О философской стороне лирики Анны Ахматовой, кажется, всерьез не писали. Между тем она представляет собой несомненный интерес. Речь идет все о тех же вещных деталях, все, что повседневно окружает человека, закреплено словом. Так же и в чувстве – любая из человеческих эмоций может быть художественно исследована и передана будущим столетиям.

В лирике последних лет чувствуется заметное усиление интереса к конкретности.

Вот, например, Царское Село 1900-х годов:

Полосатая будка

И махорки струя.

Драли песнями глотку

И клялись попадьей,

Пили допоздна водку,

Заедали кутьей…

Будучи по-ахматовски выпуклой и точной, деталь выступает как бы в своем прямом, чисто изобразительном назначении, а не в роли некоего буйка, обозначающего глубину психологического подтекста.

Лирическая манера Ахматовой приобрела некоторые особенности. Она все чаще начала пользоваться элементами повествовательности. Ахматова брала детали, штрихи, взятые из разных сфер жизни, даже как бы не поэтические.

Налево беру и направо,

И даже без чувства вины…

При всей любви к красочному, звучащему и двигающемуся миру она – как художник – предпочитала властвовать – над ним, но не покоряться.

Жизнь Анны Андреевны Ахматовой проходила в суровое время и не щадила ее нежную душу. Но эта душа оказалась стойкой, высоконравственной, способной переносить лишения всяческих “бед и обид”, как сказал Маяковский и выращивать из них открыто правдивую поэзию.

Водою пахнет резеда

И яблоком – любовь.

Но мы узнали навсегда,

Что кровью пахнет только кровь.

Она умела добиться сжатости, точности и поэтической динамики одновременно.

Ее стихи – как трава, вырвавшаяся к солнцу на пепелище, трава, вопреки всему, густая, зеленая как знак вечной жизни, вечного его продолжения и преображения.

Когда б вы знали, из какого сора

Рождаются стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене…

И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

А. А. Ахматова любила жизнь во всем многообразии ее проявлений. Она любила свою родину – Россию. Это была, прежде всего любовь к русскому языку, к его богатству, его поэзии, самая главная, самая верная ее любовь, подтвержденная всем ее многострадальным, устремленным к совершенству творчеством.

Эта любовь индивидуальна и общезначима. Она исходит от нее одной, Анны Ахматовой, - ко всему миру.

Стихотворение

Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил:”Иди сюда,

Оставь свой край глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,

Из сердца выну черный стыд,

Яновым именем покрою

Боль поражений и обид”.


Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

стало действие, добровольно взятой на себя обязанностью перед новой жизнью, стало судьбой. Спустя три года Ахматова говорит уже отболевшей жизни жестокую правду об испытаниях, о вере своей души в новое начало жизни:

Все расхищено, предано, продано,

Черной смерти мелькало крыло,

Все голодной тоскою изглодано,

От чего же нам стало светло?

Такова была ее извечная, просветленная болью, чистая любовь к Росси и к ее будущему, так она ждала этого будущего, так она верила.

И дикой свежестью и силой

Мне счастье веяло в лицо,

Как будто друг от века милый

Всходил со мною на крыльцо.

Она была необходима времени, и время было необходимо для нее в самых разных формах его проявления.

Трезвый взгляд на продвижение самого времени никогда не изменял ее умению и вкусу. Ее оценки всегда были и просты, и точны.

Она умела по тютчевски сочувствовать и очищать человеческую душу осмыслением правды трагедии. Гуманизм был врожденным свойством ее характера. И когда началась великая беда мира – вторая мировая война, она писала:

Когда погребают эпоху

Надгробный псалом звучит,

Крапиве, чертополоху

Украсить ее предстоит.

И только могильщики лихо

Работают. Дело не ждет!

И тихо, так, господи, тихо,

Что слышно, как время идет.

Эти строки – есть предчувствие, ощущение смертельной мировой беды и надвигающейся на родную землю катастрофы.

В первые дни нашествия фашизма на Советский Союз она обратилась ко всем женщинам Родины со словами клятвы:

И та, что сегодня прощается с милым, -

Пусть боль свою в силу она переплавит.

Мы детям клянемся, клянемся могилам,

Что нас покорится никто не заставит!

Анна Ахматова верила в победу, звала народ к победе, и вместе со своим народом победила самое страшное зло ХХ века – фашизм.

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах,

И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова, -

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!

Великое русское слово, произнесенное Ахматовой: “Для славы мертвых нет” – озвучено мрамором и бронзой памятников Гнева и Скорби павшим защитникам Родины.

Рассмотрим на примере стихотворения из “Седьмой книги” как изменился язык в зрелых стихах. Вот оно:

И со мною моя “Седьмая”,

Полумертвая и немая,

Рот ее и сведен и открыт,

Словно рот трагической маски,

Но он черной замазан краской

И сухою землей набит.

В первых двух строчках преобладают угрюмые, немые согласные: “И со мною моя “Седьмая”, полумертвая и немая ” (мн).

А затем гневный крик, раскаты, таящиеся в листах тетради: “Рот ее и сведен и открыт, словно рот трагической маски, но он черной замазан краской…”. И последние слова, словно удары молота: “и сухою – землей - набит”. Тут проглядывают уже знакомая ритмика, когда анапесты стягиваются в ямбы.

При самом придирчивом разборе здесь не найдется даже следа нарочитого подбора звуков. Верховная власть принадлежит значению, смыслу. И тем не менее звучание в дивном согласии со значением. И от приглушенного начала трагическое напряжение нарастает до четвертой и пятой строк и ударной последней строчки.

Высший артистизм инструментовки в том, что слова естественно слились в строки. И строки выстроились в строфу по ходу мысли и логике. И это придает еще больше могущества, очарования и образу, и звучанию, и ритму.

Полно мне леденеть от страха,

лучше кликну Чакону Баха…

В первых двух половинах строчек: “полно мне леденеть”, “лучше кликну” – затрудненность, скованность в самом переплетении “л” и “н”. Они накапливают напряжение. И связанность спадает, как при выдохе от рифмы: “от страха” – “Чакону Баха”. Звукосочетания построены в полной гармонии с темой: преодоление страха, победа над страхом.

“Это всплески жесткой беседы”. В самих звуках угловатость, колючесть. Звучание завершает смысл полностью. И вот эта-то емкая полнота звукообраза и доставляет ни с чем несравнимое наслаждение.


На долю зрелой и поздней лирики приходится очень неоднородный и насыщенный событиями процесс. Трагедии, входившие в ее жизнь, заставили озвучить их, и тема любовной лирики как бы перешла на второй план. главенствующее место заняла тема Родины. Ахматова озвучивала все события, а поздние ее стихотворения носят печать поэтического рассуждения.

Сформировавшаяся еще в юности “вещная деталь” обостряется, носит выверенный характер, открывается философская сторона ее таланта.


Заключение.


Трудным и сложным был путь Анны Ахматовой. Начав с акмеизма, но уже тогда оказавшись шире этого направления, она пришла к реалистичности и историзму. титулованная когда-то званием “Сафо ХХ столетия”, она действительно вписала в великую Книгу Любви новые станицы. Главным ее достижением была прежде всего любовная лирика. Любовный роман по-своему запечатлел взаимоотношения любящих сердец определенной эпохи.

Данная работа прослеживает формирование художника, затрагивая главные его вехи. Творческий путь неразрывно связан с событиями личной и общественной жизнью. В первой главе просматривается хронологическая цепочка важных жизненных вех поэта, затрагиваются близкие соотечественники, их отзывы. Вторая и третья главы касаются всецело творчества, и разбиты они в порядке раннего (вторая глава) и зрелого периода (третья глава). Изучив каждую отдельно, ясно вырисовывается картина художественной особенности, манеры письма и творческих тем на каждом этапе формирования художника.

Работа насыщенна стихотворными подтверждениями.

За пределами исследования остались труды Анны Ахматовой, посвященные творчеству Пушкина. Подойдя к этому вопросу со всей серьезностью и осознанием своего дела, Ахматова внесла в историческое и литературоведческое наследие огромный вклад. Не имеют места быть в работе и потрясающие поэмы. К сожалению, разбор “Реквиема” требует отдельной темы.

Поэзия Ахматовой – неотъемлемая часть современной русской, советской и мировой культуры.


Список использованной литературы:



  • Автобиография А. Ахматовой. “Коротко о себе”.

  • А. И. Павловский “Анна Ахматова: Жизнь и творчество”. “Просвещение”, 1991 год

  • Анна Ахматова. “Лирика”, Москва, “Эксмо”, 2004 год.

Вступительная статья А. Марченко.

  • Анна Ахматова. “Сочинения” I том, Москва, “Художественная литература”, 1986 год. Вступительная статья М. Дудина (“Души высокая свобода”)

  • Анна Ахматова. “Я – голос ваш…”, Москва, “Книжная палата”, 1989 год. Вступительная статья Д. Самойлова.

  • В. Виленкин “В сто первом зеркале”, Москва, “Советский писатель”, 1990 год.



Скачать файл (150.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации