Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Контрольная работа - Хроника Быховца как источник по изучению истории Беларуси - файл 1.docx


Контрольная работа - Хроника Быховца как источник по изучению истории Беларуси
скачать (57.6 kb.)

Доступные файлы (1):

1.docx58kb.16.11.2011 10:48скачать

содержание
Загрузка...

1.docx

Реклама MarketGid:
Загрузка...


СОДЕРЖАНИЕ


Введение . . . . . . . . . . . 3


1. История открытия и исследования «Хроники Быховца» . . . 5


2. Происхождение «Хроники Быховца» . . . . . . 10


3. Характеристика «Хроники Быховца» и ее ценность . . . 15

для изучения истории Беларуси


Заключение . . . . . . . . . . 19


Список использованной литературы . . . . . . 21




ВВЕДЕНИЕ

Характерной чертой летописания XV – XVI веков является общегосударственный характер. Отсюда и название таких произведений как «белорусско-литовские летописи».

Белорусские летописи и хроники сохранились в многочисленных списках, которых около двадцати двух. Существует три отдельных летописных свода - I, II, III, или соответственно — «Летописец великих князей литовских», «Хроника Великого княжества Литовского» и «Хроника Быховца». III белорусско-литовский свод получил такое название от одного известного исследователям списка, который был выявлен в библиотеке помещика Быховца. Хроника, оригинал которой утерян, охватывает историю Великого княжества Литовского от легендарных времен до 1506 года. Ценность хроники в том, что она содержит оригинальные известия( составленные по наблюдениям и воспоминаниям хрониста) о второй половине XV - начале XVI ст.

До настоящего времени не утихают споры в среде исследователей о происхождении, времени создания и авторстве «Хроники Быховца». В ней аккумулированы все исторические знания второй половины XVI века, в том числе и уникальные материалы, которые не имеют аналогов среди сохранившихся на сегодняшний день нарративных источников. «Хроника Быховца» содержит сведения о формировании привилегированного сословия и белорусского этноса в целом, о взаимоотношениях представителей сословия внутри своей сословной группы и с представителями остальной части общества.

«Хроника Быховца» также удивительное произведение старобелорусской литературы, свидетельствующее о ее высоком ходожественном уровне.

Актуальность темы определяется огромным значением «Хроники Быховца» в изучении истории Беларуси.

Целью данной работы является исследование «Хроники Быховца» как источника по истории Беларуси.

Для достижения цели работы необходимо решить ряд задач:

- исследовать историю открытия и исследования «Хроники Быховца».

- проанализировать происхождение «Хроники Быховца».

- исследовать характерные черты «Хроники Быховца» и ее ценность для изучения истории Беларуси.

Объект исследования: история летописания Беларуси.

Предмет исследования: «Хроника Быховца» как источник по истории Беларуси

С момента первого опубликования памятник находится в центре внимания всех исследователей белоруско-литовского летописания. Однако только в последние десятилетия некоторые из них посвятили хронике свои специальные исследования. О ней писали Б.М.Флоря, М.М. Улащик, 

М.А.Ючас,Ю. Радишевская и др. Все они согласны, что этот памятник имеет сложный и противоречивый характер.

Вся полнота информации об историческом источнике содержится в самом источнике, в данном случае в самой «Хронике Быховца»[5],которая была опубликована в Полном Собрании Русских Летописей по изданию 1846года, а также издательством «Беларускi кнiгазбор» в 2001году. Издание 1975года максимально приближено к оригиналу; оно вобрало все сделанное в 1846 и 1907гг.; сохранено написание текста латиницей; указана первоначальная нумерация страниц рукописи – эта нумерация была отмечена в издании 1846г. Современное издание представляет собой вольный перевод на архаизованный белорусский язык, текст передан кириллицей. Утраченные фрагменты «Хроники Быховца» здесь подобраны в общий текст – в издании 1975года такие фрагменты даны в сносках со ссылками на летописи, по которым они восстановлены.

В статье предисловия М.М. Улащика к тому тридцать второму Полного Собрания Русских Летописей, в котором помещены летописи и хроники, содержащие историю Великого княжества Литовского в целом, а также отдельных местностей Беларуси, подробно излагается история открытия и исследования «Хроники Быховца».

В обощающем труде «Гісторыя беларускай літаратуры XI -XIX стагоддзяў»[1] под редакцией В.А. Чемерицкого изложены сведения о происхождения, истории открытия и характеристика «Хроники Быховца» как памятника исторического и литературного прошлого Беларуси.Это исторически-теоретический синтез лучших разработок современного белорусского литературоведения..

В статье А.Семянчук «ІІІ летапісны звод. Хроніка Быхаўца»[3] автором подробно анализируется история исследования «Хроники Быховца», осуществляется внутренняя и внешняя критика источника. А. А. Килбас в статье «Письменные источники по культуре привилегированного сословия на Беларуси XIV–XVI вв.»[2] исследует «Хронику Быховца» с точки зрения важности данного произведения для изучения истории правящего сословия в Беларуси.

В учебном пособии С. М. Ходзіна «Крыніцы гісторыі Беларусі»[4] изложены наиболее общие сведения о белорусско-литовских летописях как исторических источниках, их общая характеристика и классификация, методика анализа легендарных частей, особенности летописания этого периода истории Беларуси(XV – XVI вв.).

В целом историками, источниковедами, литературоведами осуществлена огромная исследовательская работа по изучению «Хроники Быховца» как источника по истории Беларуси.




^ 1. ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ «ХРОНИКИ БЫХОВЦА»


Хронику обнаружил учитель Виленской гимназии Ипполит Климашевский в библиотеке помещика Быховца (имение Могилевцы Волковысского уезда Гродненской губернии). Имение Могилевцы принадлежало шляхтичу А. Быховцу – отсюда название хроники. В первой половине ХІХ века в Могилевцах находился значительный архив, часть которого и сегодня находится в Гродненском государственном историческом архиве. История рукописи до того времени, когда она попала в руки преподавателя Виленской гимназии Г. Климашевского, остается неизвестной [3].

В 1830 году И. Климашевский напечатал небольшой отрывок найденной хроники (которую он назвал Литовской) об убийстве великого князя Жигимонта Кейстутовича, дав параллельно перевод на польский язык и снабдив его краткими примечаниями. Таким образом, о существовании хроники стало известно читающей публике. Приняв участие в восстании 1830—1831 гг., И. Климашевский попал в плен, находился в заключении, бежал за границу и закончил жизнь, видимо, в эмиграции; во всяком случае, его имя в дальнейшем с хроникой не связано[6].

В 1834 году Быховец переслал хронику известному историку Литвы Т. Нарбуту в его имение Шавры Лидского уезда Гродненской, а с 1843 года Виленской губернии. Т. Нарбут, который в то время работал над своим капитальным трудом «Древняя история литовского народа», широко использовал новый источник для своего исследования, а в 1846 году издал хронику в полном объеме. Он дал и название хронике — по имени ее владельца — «Хроника Быховца»[3].

Т. Нарбут известен в качестве исследователя, делавшего ссылки на недостоверные или даже на вымышленные источники, а так как «Хронику Быховца», кроме него, из ученых никто не видел (если не считать И. Климашевского), то это дало повод польскому историку К. Ходыницкому высказать предположение, что «Хроника Быховца» является плодом фантазии Т. Нарбута[6].

Но изыскания Р. Шалуги, обнаружившего в Рукописном отделе Библиотеки АН Литовской ССР письма Быховца Т. Нарбуту, в которых Быховец сообщал о пересылке рукописи Т. Нарбуту, а также письма В. Нарбута, родственника Т. Нарбута, содержащие сведения о ходе печатания хроники, говорят о том, что хроника существовала в действительности. Вообще при наличии публикации И.Климашевского (когда Т.Нарбут еще ничего не знал о рукописи) ставить вопрос о том, что Т.Нарбут «придумал» этот источник, совершенно неправомерно[6].

Рукопись хроники считается утерянной сразу после опубликования. Это представление явилось вследствие того, что рукописи после ее издания никто не видел. На самом деле она и после опубликования еще несколько лет находилась у Т.Нарбута. По описи книг и архивных материалов, бывших в 

пользовании Т.Нарбута, и сделанной самим владельцем, рукопись находилась в Шаврах еще в 1851году и лишь по описи 1864 года (составленной учителем Виленской гимназии Соколовым вскоре после смерти Т.Нарбута) ее уже нет[3].

Первым исследователем, изучавшим «Хронику Быховца», был И. Климашевский, который в своих примечаниях к переводу опубликованного им текста отметил, что хронисту были известны Иппатьевская и Супрасльская летописи. И. Климашевский поставил вопрос, не была ли «Хроника Быховца» (в его названии Литовская) одним из источников хроники Стрыйковского[3].

Палеографическое описание рукописи было дано Т. Нарбутом первый раз в третьем томе «Древней истории литовского народа» (1838 г.), а второй — в 1846 году, в виде приложения к изданию хроники. В 1838 году Т. Нарбут дал следующее описание: «Рукопись в четвертку, 20 листов (следует понимать тетрадей), польским письмом XVII в., писано мелко, ровно и сжато, очень чисто, на старой бумаге, водяной знак которой показывает местную польскую фабрику»[6]. В сноске к этому месту сказано: «Хотя бумага везде одинакова, но на одних листах находится знак — рыба в красивой рамке, а на других — круг, разделанный на четыре равные части, внутри которого находятся зубцы, изображающие как будто верх какого-то укрепления»[6]. Оба эти знака по данным Т.Нарбута представляют собой шляхетские гербы. На обороте последнего листа почерком XVII века было написано: «Хроника литовская с русского языка переведена на польский»[6], хотя в действительности рукопись была не переведена, а лишь передана в польской транскрипции [6].В рукописи, бывшей у Т.Нарбута, всех страниц (проставлены они, видимо, самим Т.Нарбутом) было 160, причем 159-я заполнена до половины, а 160-я осталась чистой. Значит, всего в рукописи было около 190—200 страниц, а потеря равняется примерно четверти текста[6].В конце издания 1846 года приложено факсимиле части листа 25 оригинала, по которому сейчас только и можно судить о внешнем виде рукописи[6].

Начинается рукопись со слов: «были у том месте. Бачечы так великую силу людей его, были огорнены страхом великим»[6]. А заканчивается словами: «Татарове же, которые не были в битве, а ходили еще по загоном и не ведаючы о том приходили с полоном, да...»[6]. Далее следует приписка Нарбута: «В самом конце рукописной хроники, как будто в виде приписки, приведено следующее: «А се родословие князей витебских»[6].

На полях первых девяти страниц рукописи были сделаны отметки о содержании. Отметки эти написаны на польском языке, из чего следует, что в оригинале их не было, потому что оригинал был написан по-белорусски. Нарбут, издавая хронику, сохранил эти приписки, тогда как в томе XVII Полного Собрания Русских Летописей их нет[6].

И. Данилович, первый исследователь белорусско-литовских летописей, был против названия «Хроника Быховца», так как утверждал, что ее 

необходимо назвать Заславской, поскольку считал, что это - то самое произведение, которое М. Стрыйковский получил в свое время от князей Заславских. Однако предложение И. Даниловича не было поддержано, а позднее вообще было доказано, что летопись, которая была в распоряжении М. Стрыйковского, и «Хроника Быховца» хотя и близкие между собой, но не идентичные. Это значит, являлись разными списками, а может и редакциями. Таким образом, в 70-е годы ХУІ века, когда М. Стрыйковский писал свою работу, памятник типа «Хроники Быховца» уже существовал [3].

Весьма основательный анализ хроники был сделан в конце XIX века профессором Киевского университета В. Б. Антоновичем. По мнению Антоновича, хроника Быховца является источником «темным и исполненным анахронизмов и искусственных сближений»[3].Исследователь указывает на многочисленные хронологические и топографические ошибки, но считает, что хроника Быховца представляет собой единственный источник «за время, предшествовавшее возникновению Литовского государства», т. е. содержащий уникальные сведения[3].

M. К. Любавский считал, что вообще в хронике приводятся сведения, заслуживающие доверия, но они требуют критического отношения, потому что автор неумело передал события, известные ему по другим источникам. В 1901 году была опубликована работа И. Тихомирова, в значительной мере посвященная «Хронике Быховца». Автор изложил свою точку зрения на этот вопрос, в частности на вопрос об источниках, времени создания хроники и заимствованиях М. Стрыйковского из «Хроники Быховца»[6].

По мнению И. Тихомирова, источники, на основании которых была написана хроника, разделялись на четыре группы: 1. Народные сказания и предания. 2. Заимствования из Иппатьевской летописи. 3. Отдельные сказания и записи. 4. Погодные записи (это касается последних событий, которые описаны в хронике)[6].

В 1910 году в «Ежегоднике» Виленского общества любителей наук была напечатана небольшая работа польского ученого И. Якубовского. По его мнению, «Хроника Быховца» является сводом, завершающим дело предыдущих хронистов. «Хроника Быховца» очень близка к хронике М. Стрыйковского, однако, это не одно и то же [3].

Единственной монографией, посвященной литовско-белорусским летописям, является исследование Т. Сушицкого. Весьма значительное место исследователь уделил «Хронике Быховца», которая, по его мнению, является «самой сложной по содержанию и самой полной по материалам»[3] из западнорусских летописей. Т.Сушицкий утверждал, что по составу использованных источников хронику можно разделить как бы на 2 части, причем последние записи хроники, связанные с деятельностью слуцких князей, которые не имеют параллелей в других памятниках, он не рассматривал. В первой части, которая охватывает период до смерти Гедемина, содержится сложная компиляция, которая складывается из текстов, заимствованных из Иппатьевской летописи и какой-то белорусско-

литовской летописи, близкой к Евреиновской летописи, но более поздней. Начиная от смерти Гедемина, в «Хронике Быховца» отражается текст наиболее раннего памятника белорусско-литовского летописания – «Летописца великих князей литовских» первой редакции середины ХV века ( Супрасльский и Никифоровский списки)[3]. Все остальные вставки, где содержатся подробные описания событий второй половины XIV века и первой половины XV, не имеют аналогов в других летописях. Поскольку летопись по Евреиновскому списку отраженная в «Хронике Быховца», представляет одну из наиболее поздних белорусско-литовских летописей, которая была составлена не ранее 50-х гг. ХVІ века, то Т. Сушицкий датировал «Хронику Быховца» 50-60-ми гг. ХVІ века [3].

В 1966 году отдельным изданием на русском языке «Хронику Быховца» издал М.М. Улащик. Ему же принадлежит заслуга издания хроники в ХХХІІ томе ПСРЛ. Он также доказал, что в рукописи не хватает не половины текста, как считал Т. Нарбут, а только около 9%. М.М.Улащик доказывал, что составителем заключительной части «Хроники Быховца» был православный житель Великого княжества Литовского, приближенный ко двору слуцких князей – наследников киевского князя Олельки Владимировича[3].

Перевод на литовский язык с подробным комментарием сделал Р. Ясас. Он попытался уточнить круг людей (Гаштольдов, Гольшанских, Друцких), в среде которых была написана хроника. Р.Ясас утверждал, что «Хроника Быховца» являлась заключительным этапом в создании широкой редакции белорусско-литовских летописей и ответом на польскую хронику Мехавиты и написана не позднее 1525 года[3].

Советский исследователь Б. Флора констатировал, что в основе «Хроники Быховца» лежит «Летописец великих князей литовских» редакции 40-х лет ХV века, усложненный вставками, сделанными в конце 50-х – начале 60-х гг. в кругах близких к роду Гаштольдов, и продолженными летописными заметками второй половины ХV века – начала ХVІ века, сделанными при дворе Олельковичей-Слуцких[6].

Новый взгляд на «Хронику Быховца» высказал Е. Ахманьский. Он утверждал, что «Хроника Быховца» состоит из 3 частей: повествование до 1440 г.; хроники Гаштольдов; повествование до 1508 года (обрывается на 1506 г.). Общую редакцию произведения сделал четвертый автор во второй половине ХVІ века (после 1550г.). Автором двух первых частей, по мнению Е. Ахманьского был литовец, который говорил на польском языке из окружения князей Гальшанских и Гаштольдов, который писал еще при жизни Альбрехта Гаштольда, в 1522-1539 г. Третья часть написана в 1510-1514 гг. православным автором, патриотом Великого княжества Литовского[3].

По мнению М.Ючаса, «Хронику Быховца» можно разделить на составные части: 1) легендарную 2)переработанная часть «Летописца великих князей литовских» 3)небольшая часть из краткого свода белорусско-литовских летописей 4) хронику, или точнее, повествование о Яне Гаштольде 

с дополнениями из неизвестной хроники 1453-1492 гг. 5) заметки современника за 1492 – 1506 годы [3].

Таким образом, «Хронику Быховца» обнаружил И. Климашевский в библиотеке помещика Быховца. Он же напечатал небольшой отрывок найденной хроники (которую он назвал Литовской). В 1846 году Т. Нарбут, которому была отправлена рукопись владельцем, издал хронику в полном объеме, дал и название хронике — по имени ее владельца — «Хроника Быховца». С самого момента открытия хроники как исторического источника, среди историков нет единого мнения в отношении этого произведения. Первым исследователем, изучавшим «Хронику Быховца», был И. Климашевский, а первое палеографическое описание рукописи было дано Т. Нарбутом. «Хроника Быховца» изучалась белорусскими, литовскими, польскими, русскими исследователями истории своих стран и в их исследованиях иногда прослеживается субъективность в отношении авторства и места создания хроники. По мнению почти всех исследователей, хроника была написана в середине XVI века. Это положение у отдельных авторов уточняется или растягивается на неопределенное время. Но в целом была проведена огромная работа по изучению этого исторического источника – выделены в тексте особые разнородные части, позволяющие провести текстологическое сопоставление этого памятника с другими произведениями белорусско-литовского летописания; выяснены источники «Хроники Быховца»; доказана подлинность существования рукописи.




^ 2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ «ХРОНИКИ БЫХОВЦА»


Возникновение и развитие летописания на белорусских землях было тесно связано с исторической жизнью страны и народа, с насущными общественно-политическими проблемами и тенденциями времени. Преимущественно светские по своему характеру летописи и хроники, изображая исторические события прошлого и деятельность выдающихся исторических личностей в свете христианско-рыцарских идеалов, выполняли важную идейно-публицистическую роль в формировании общественной мысли и исторического сознания, в укреплении патриотизма.

«Хроника Быховца» - наиболее полный общегосударственный летописный свод Великого княжества Литовского. Но известен только один список летописного свода, представленный собственно «Хроникой Быховца». В рукописи не хватало начала, части середины и окончания[сем]. Начало произведения довольно свободно и полно обновляется с помощью Хроники М. Стрыйковского, который пользовался несколькими летописными списками, а вот реконструировать его конец возможности нет: текст обрывается на описании событий 1506 года ( описание битвы с татарами под Клецком)[1, с. 327].

«Хроника Быховца» появилась в результате переработки и сочетания трех летописных памятников: 1) Слуцкой редакции I белорусского свода; 2) Иппатьевской летописи; 3) полной редакции «Хроники Великого княжества Литовского и Жемойтского»[ 4,с.128].

Объединение в «Хронике Быховца» легендарной части с «Летописью великих князей литовских» и оригинальными историческими записями и рассказами придало ей вид историко-литературной компиляции. «Хроника Быховца» внешне представляет собой цельный исторический рассказ – на самом деле она является летописным сводом, созданных из нескольких частей, которые возникли в разных местах и в разное время, и, поэтому принадлежат нескольким авторам [1, с.328].

Первая часть этого летописного свода – легендарная история Литвы от Палемона до Гедемина – не принадлежит перу автора «Хроники Быховца», а целиком заимствована им из предыдущего, другого белорусско-литовского свода – «Хроники Великого княжества Литовского и Жемойтского». Это произведение возникло в среде литовских патриотов и написано, с целью исторически обосновать, их более древнее и высокородное происхождение. Автор свода перенес начало событий с I в V вв. и дополнил легендарную историю Литвы рассказом о Миндовге и Войшелке, заимствованном из Галицко-Волынской летописи. Белорусско-литовская летопись 1446 года включена в укороченном варианте без общерусской части и «Похвалы Витовту». Основными источниками оригинальной части, которая составляет около половины текста и охватывает события XV-XIV вв., послужили разные исторические и семейные предания, воспоминания очевидцев, собственные наблюдения автора[7, с.84].



Органическим продолжением легендарной истории, которая заканчивается поэтическим рассказом об основании Гедимином Вильно, служит в «Хронике Быховца» «Летопись великих князей литовских» и другие произведения и записи по истории Великого княжества Литовского, которые входят в Белорусско-литовскую летопись 1446 года. Этот материал был включен в новый летописный свод без существенных переработок текста, но со значительными дополнениями[1, с.328].

В заключительной части этой хроники содержатся целиком оригинальные исторические свидетельства и записи, которые не встречаются в других летописных сводах и которые органически дополняют заимствованные из предшествующих летописей и хроник материалы, создавая новый летописный памятник[1, с.329].

Считается,что «Хроника Быховца» была написана в середине XVI века. Это положение у отдельных авторов уточняется или растягивается на неопределенное время, так как прямой информации, отражающей реальное время написания источника автором отсутсвует. В какой-то мере время, когда хроника была переписана латинскими буквами, можно определить по филиграням, однако Т.Нарбут (на основании записей которого только и можно сделать такое заключение) дал разноречивое описание. В сноске к этому месту сказано: «Хотя бумага везде одинакова, но на одних листах находится знак — рыба в красивой рамке, а на других — круг, разделанный на четыре равные части, внутри которого находятся зубцы, изображающие как будто верх какого-то укрепления»[6]. Оба эти знака по данным Т.Нарбута представляют собой шляхетские гербы.Знак этот имеется на бумаге, на которой отпечатано Виленское евангелие 1575года, поэтому «Хроника Быховца» была в последний раз переписана примерно тогда же, когда печаталось Евангелие, то есть в 70-е годы XVI века[6].

Но кириллицей рукопись была написана значительно раньше. Отсутствие начала и конца, а также отдельных строк в середине говорит о том, что во время переписи польскими буквами она была сильно потрепана. Это может служить доказательством того, что оригинал был написан задолго до 70-х годов, едва ли ранее середины XVI века. Косвенным доказательством того, что «Хроника Быховца» написана до 1565 года, является упоминание в ней поветов Ейшишского и Гровжишского, не существовавших после административной реформы 1565—1566 гг. Все отмеченное выше позволяет считать, что III свод был создан в 60-е гг. XVI века, а в 70-е гг. XVI века появился список ( латиницей на белорусском языке), которые в 1846 году опубликовал составитель Т. Нарбут[4, с.128].

Прямой информации о месте составления «Хроники Быховца» также нет, поэтому место составления источника определяется по косвенным признаком, рассматриваются имеющиеся в источнике данные о месте совершения исторических событий, о метстонахождении поселений, маршрутов, походов.



О месте создания «Хроники Быховца» можно судить, прежде всего, по языку самого произведения, в котором отражены лексические особенности района. До нашего времени дошел только текст, напечатанный латинским шрифтом, тогда как оригинал был написан кириллицей на старобелорусском языке, очень близком к разговорному, но и в таком виде он может дать очень много, и в частности уточнить вопрос о месте создания хроники[7,с.84].

Местом возникновения хроники может считаться Новогрудок. Существенной является попытка хрониста вывести родословие великих князей литовских от новогрудской линии, а вместе с тем изобразить Новогрудок как столицу независимого княжества, распространявшего свое влияние на всю юго-западную Беларусь и находившегося в союзных отношениях с Литвой и Жемайтией. Хронист ставил Новогрудок так высоко, что: «… калі Раман памёр, пачаў княжыць сын ягоны старэйшы Нарымонт, і ўчыніў ён горад Кернаў, і перанёс да яго сталец з Новагарадка, і пачаў панаваць, і назваўся вялікім князем новагарадскім, літоўскім і жамойцкім…»[5]. Таким образом, титул князя Новогрудского был поставлен выше князя Литвы[4, с.128].

Естественно предположить, что такая версия могла быть создана только в Новогрудке. Таким образом, предположение В. Т. Пашуто, что в Новогрудке велось летописание, получает дополнительное подтверждение. Хронист прекрасно знал район по линии Новогрудок — Слуцк и далее местность к югу и западу от этой линии. Так, он знает, что от Припяти до Слуцка 25 миль, а от Слуцка до Копыля 5 миль (и это соответствует действительности)[6].

Некоторые исторические реалии и детали содержания указывают, что одна часть хроники могла быть написана в Слуцке при дворе местных князей. Во-первых, в этом произведении очень детально описаны некоторые исторические события конца XV – начала XVI столетий, которые происходили в Слуцке и его округе, приведены документально точные, но эмоционально окрашенные известия об отдельных слуцких князьях Олельковичах[1, с.330].

Во-вторых, непосредственным источником этого летописного свода был, как показывают общие ошибки текста, список Белорусско-литовской летописи 1446 года, идентичный Слуцкому[1, с.330].Для текстолога наличие ошибок – очень ценное качество источника, так как они дают возможность определить преемственность текстов.

В-третьих, кирилличный протограф списка Быховца (текст последнего переписан латиницей) предположительно возник на юге Беларуси. Об этом свидетельствуют полесские диалектные особенности в его языке. Очень характерно смешивание хронистом или переписчиком звуков «е» и «i» на месте древнерусского «ђ»:лето-лито, собе-соби, Олгерд – Олгирд и др[1, с.331].

Включение же в этот белорусско-литовский свод кроме известий о белорусских князьях Олельковичах( Слуцких) материалов, касающихся 

литовских аристократов Гаштольдов, скорее всего объясняется тем, что эти два рода были в довольно близких родственных связях[1, с.331].

Из всего перечисленного можно сделать вывод, что IІІ белорусско-литовский свод был составлен, возможно, не одной, а несколькими особами. По утверждению белорусского исследователя М.М. Улащика «Хроника Быховца», была начата православным, а продолжена католиком. Целый ряд событий общегосударственного значения всего вероятнее был написан в Вильно или в других местах на основании записей, сделанных в государственной канцелярии, однако последние записи, а также, видимо, и хроника в целом были написаны в Новогрудке или Слуцке[4, с.128].

То, что большая часть оригинальных погодных записей и исторических повествований «Хроники Быховца» принадлежит православному человеку, свидетельствует использование хронистом традиционного летосчисления «от сотворения мира»[1, с.332].

Существенным для характеристики автора является его принадлежность к православию. Автор подчеркнуто симпатизирует тем из литовских князей, которые приняли православие. Например, такова оценка Бориса Полоцкого: «…І як русін быў ён вельмі набожны… быў ласкавы да падданых сваіх, і даў ім вольнасці, і дазволіў веча мець, і ў звон званіць, а потым і самім кіраваць, як у Вялікім Ноўгарадзе…»[5]. Православный князь Семен Михайлович Слуцкий «багаверны і хрысталюбівы»[5] - так в хронике не назван ни один из великих князей литовских. В целом ряде мест хроники рассыпаны замечания, которые мог сделать только православный. Хронист пишет: «… І князь вялікі Ягайла згадзіўся выканаць іх волю - веру іх лацінскую прыняць…»[5].

В оригинальной части «Хроники Быховца» дистанция между наблюдателем и объектом значительно уменьшается. Таких фактических подробностей, хронографических и топографических, очень мало в Белорусско-литовской летописи 1446 года, даже в наиболее мощной в литературном отношении его части – «Летописи великих князей литовских». Повествование о битве под Клецком, несомненно, написано участником тех событий или со слов очевидца[1, с.333].

Автор или сам участвовал в походе 1506 года против татар, или же пользовался записями участников этого похода, потому что подобные записи мог сделать только очевидец. Очень точно в хронике указано, как армия выступала из Новогрудка против татар «…і выехалі з Новагарадка месяца жніўня 4 дня, у панядзелак, увечары - ужо перад прысмеркам, і ішлі з Новагарадка паўз Асташын. А назаўтра, у аўторак, прымчаліся некаторыя дваране…»[5]. Дата смерти князя Семена Михайловича показана с очень большой точностью: «Тою ж восенню месяца лістапада 14 дня, з серады на чацвер, спачыў багаверны і хрысталюбівы князь Сямён Міхайлавіч Слуцкі…»[5]. Такого рода записи говорят о том, что они, всего вероятнее, были сделаны вскоре после описываемых событий или, что их сделал очевидец.



Таким образом, «Хроника Быховца» имела место как исторический факт, стала результатом историко-литературного синтеза погодных записей и отдельных повествований, фактически является летописным сводом и сохраняет все особенности данного жанра. Повествование ведется хронологически, по годам, охватывается типичный для летописей круг тем. «Хроника Быховца» появилась в результате переработки и сочетания нескольких летописных памятников (Слуцкой редакции I белорусского свода; Иппатьевской летописи; «Хроники Великого княжества Литовского и Жемойтского»; «Летописи великих князей литовских») и оригинальные исторические свидетельств и записей, которые не встречаются в других летописных сводах. Историками была доказана ее неоспоримая подлинность.

По своему происхождению текст «Хроники Быховца» в общих чертах делится на три основные части: легендарную историю Литвы от Палемона до Гедемина, историю Великого княжества Литовского от середины XIV века до середины XV века и оригинальную часть, посвященную описанию событий преимущественно XV -XVI столетий «Хроника Быховца» является общегосударственным летописным сводом Великого княжества Литовского, который был создан в 60-е гг. XVI века на старобелорусском языке, а в 70-е гг. XVI века появился список (латиницей на белорусском языке). Как и многие средневековые повествовательные исторические источники «Хроника Быховца» не содержит прямых данных указывающих на авторство, время и место создания, поэтому в исследовании этого памятника играют большую роль косвенные данные, содержащиеся в самом источнике, а также сравнение с другими историческими источниками. Локализация памятника неоднозначна: по косвенным данным, местом создания хроники может являться и Новогрудок, и Слуцк. « Хроника Быховца» была составлена, возможно, не одной, а несколькими особами. Большая часть оригинальных записей принадлежит православному белорусу, который был свидетелем описываемых им событий или записана им со слов очевидцев.




^ 3. ХАРАКТЕРИСТИКА «ХРОНИКИ БЫХОВЦА» И ЕЕ ЦЕННОСТЬ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ БЕЛАРУСИ


Исторический источник отражает определенную социокультурную систему прошлого. В работе с нарративными источниками, необходимо, прежде всего, определить круг заложенных в них образов и идей, установить ценностную систему той социальной группы, к которой принадлежал автор произведения. Это ключ к источниковедческой оценке его содержания.

В XVI столетии военно-политическая инициатива перешла на сторону Российского государства, и правители Великого княжества Литовского вынуждены были отказаться от дальнейшей реализации, так называемой общерусской программы, от стремления возглавить политическое объединение всей Руси. Общегосударственные летописи теряют свой общерусский характер и становятся выразительно белорусско-литовскими по содержанию, в них усиливаются идеи государственного и национального патриотизма и «Хроника Быховца» в полной мере отразила особенности восприятия исторических событий современниками хроники[1,с.334].

Автор хроники, несомненно, стремится воздействовать на патриотические чувства своих современников, объяснить, с помощью доступных ему средств, историю становления своего государства и обосновать его равенство на политической арене с другими державами. Легендарная часть хроники, была использована хронистом в качестве обоснования высокого происхождения князей литовских, и их права быть во главе политической жизни государственного образования Великого княжества Литовского: «… Ляхі не былі шляхтаю, а былі людзьмі простымі і не мелі гербаў сваіх, і за вялікія дары дамагліся іх у чэхаў. Атрымаўшы такія вялікія скарбы ад ляхаў, чэхі і гербы свае ім перадалі, і шляхтаю іх зрабілі, і ў свае гербы іх прынялі. Але мы - шляхта старая, рымская, продкі нашыя са сваімі гербамі прыйшлі ў гэтае гаспадарства і іх ужывалі, так і мы цяпер іх маем і ўжываем, а таму нам не трэба ніякіх новых гербаў, бо трымаемся сваіх старых, што нам продкі пакінулі…»[5]. Рассказ о прибытии предков литовского народа из Италии в Литву был включен для того, чтобы показать Литву более значимой, чем Польша. Сведения о начальном периоде истории многих (если не всех) народов так же фантастичны.

В произведении подчеркивается величие Литовского государства, стремительный рост его территории, ум, смелость, политическую проницательность великих князей литовских. Существенные территориальные потери, которые понесло Великое княжество Литовское в XV – XVI вв., побудили стремление белорусско-литовских патриотов напомнить о героических и величественных страницах борьбы с Московским княжеством, о том, что и «літоўскае кап’ё стаяля ля сцен Масквы»[5].

Большая часть оригинальных вставок проникнута одной тенденцией – обосновать древнее происхождение литовской знати и ее преобладание над польской, равные права Великого княжества Литовского с Польским 

королевством в рамках династической унии. В рассказе о Грюнвальдской битве подчеркивается, что всю битву выиграли литовские войска, а поляки, за исключением небольшого отряда, «нічога ім не дапамагалі, толькі на тое глядзелі»[5].

В пересказе акта Городельской унии 1413 года вставлено обязательство поляков выбрать на польский престол в случае бездетной смерти Ягайло одного из сыновей Витовта, которое отсутствует в оригинале этого акта. Тем самым, договору был придан равноправный характер [3].

Очевидно, хронист не принадлежал к аристократам (едва ли кто-либо из панов занялся бы в то время составлением хроники), но был тесно связан с ними. В самом выгодном свете показаны литовские аристократы во время войны с чехами, когда они, в первом случае, спасли короля Казимира от плена, а во втором помогли полякам одержать победу. Во время конфликта великого князя Александра с панами, когда паны не позволили великому князю отдать во временное пользование город Лиду «простому человеку», Дрозду, хронист очень определенно стоит на стороне панов: «… І ўсе тыя паны паводле прывілею свайго земскага, што ім кароль даў, калі садзіўся на вялікае княжанне, Ліды не саступілі Дразду, простаму чалавеку, а Ілінічу пакінулі, бо бачылі, што ў прывілеі напісана: гаспадар нікому не можа ўладанняў даваць, акрамя тых, хто з гербам…»[5].

Составитель хроники выступает энергичным защитником интересов именно этой части феодалов, повторяя слова Виленского епископа королю польскому Александру: «... «каб ты, гаспадар наш, правы нашыя і прывілеі, выдадзеныя нам, захаваў. А калі хто захоча іх скасаваць, Божа, адпомсці кожнаму такому». І як тое біскуп вымавіў, адразу ж караля паралюш разбіў»[5].

В подобных эпизодах проявляется характер автора и его мировоззрение. Принадлежность к определенной социальной среде повлияла на автора в отборе, фиксации и оценке событий, фактов и лиц. Хронисту важно было не только подать документально точное описание событий исторического прошлого, сколько достигнуть максимальной эффективности и действенности своего повествования. Беллетризуя историческое произведение, он стремился явно не нарушать логики развития событий, сделать его и исторически и художественно правдивым. С одной стороны «Хроника Быховца» сама является остатком деятельности летописцев, с другой - является отражением фактов исторической действительности в их сознании. Произведения подобного рода позволяют объяснить взаимосвязи изучаемых явлений с иными явлениями того же периода. Для «Хроники Быховца» - это период XIV – XVI веков[1, с.335].

Доминирующая тема хроники – военно-патриотическая. При внимательном изучении психологии и права эпохи создания исторического источника XVI века, важно отметить, что завоевания, право силы были главными в обосновании и утверждении прав на земли, на существование государств.



С достаточной полнотой «Хроника Быховца» отражает наиболее характерные черты, свойства исторического развития Великого княжества Литовского в XV-XVI вв., мировоззрение аристократии княжества и близкого окружения.

Степень точности «Хроники Быховца» как исторического источника достаточно высока: для произведения характерна точная передача событий, их отдельных, иногда, даже мелких деталей в оригинальной части источника. При изучении самой хроники возникает уверенность, что автор сам был участником событий и передал фактический материал последующим поколениям, через призму психологии социальной группы, к которой принадлежал.

«Хроника Быховца» представляет собой ценнейший источник по истории Великого княжества Литовского за период от начала существования этого государства до 1506 года. Несмотря на ряд ошибок содержащихся в летописи (автор путает имена детей Ольгерда и Кейстута; участниками сражения у Могильно состоявшемся в 1235 году, названы русские князья Святослав Киевский и Дмитрий Друцкий, проживавшие 150 годами ранее; неверны даты последней женитьбы короля Ягайло и битвы под Грюнвальдом), исследователь может составить определенное представление о реальных фактах прошлого, описываемых в хронике. Но ведь не один источник не может передать полностью то, что происходило когда-то. Человеческая память склонна терять отдельные детали. На основе информации «Хроники Быховца» возможно изучение истории Великого княжества Литовского до 1506 года, так как в ней отражены многие исторические факты и события, которые не встречаются в других летописных сводах (о набегах татар на Великое княжество Литовское, о битве под Клецком, о взаимоотношениях с Московским государством). Начиная от легендарных сведений, содержащихся в ней, и заканчивая описанием реальных событий средневековой истории – все эти сведения играют огромную роль в изучении истории Беларуси[2].

«Хроника Быховца» - важный источник по средневековой истории Беларуси и Литвы, ценный памятник общественно-политической мысли белорусского народа, белорусского языка и литературы Возрождения. Сама хроника послужила источником «Хроники польской, литовской, жемойтской и всея Руси» М. Стрыйковского, а через нее – и последней редакции «Хроники Европейской Сарматии» А. Гваньини, «Хроники Польши» М. и И. Бельских, белорусско-украинского хронографа « Вялікая хроніка»[7, с.84]

Таким образом, «Хроника Быховца» в определенной социокультурной среде, и выражает мировоззрение этой среды и эпохи, в которой была создана. Произведение призвано воздействовать на патриотические чувства современников автора летописи, обосновать высокое происхождение литовских князей, объяснить историю становления Великого княжества Литовского. С достаточной полнотой и точностью «Хроника Быховца» как исторический источник отражает факты действительности, имевшие место в 

прошлом. «Хроника Быховца» представляет собой одну из первых попыток создания истории Великого княжества Литовского и является ценным источником по Истории Беларуси. Кроме того, хроника является ценным памятником белорусской литературы и языка, а также общественно-политической мысли Беларуси XV – XVI вв. В процессе исторического развития «Хроника Быховца» сама послужила источником для создания многих других историко-литературных произведений.




ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Таким образом, обнаруженная в 1830 году И.Климашевским в имении помещика Быховца рукопись и, впоследствии, напечатанная Т.Нарбутом была им же названа «Хроникой Быховца». Позднее была доказана ее подлинность. В исследовании «Хроники Быховца» есть немало сложных проблем и нерешенных вопросов, хотя ее изучение во второй половине XX века значительно продвинулось вперед. Не до конца освещена и очень запутана история происхождения этого летописного свода.

В исследовании «Хроники Быховца» принимали участие польские, белорусские, украинские и русские ученые. Зачастую их выводы неоднозначны. Это в большей мере касается датировки источника, атрибуции, установления времени и места возникновения памятника. Не все исследователи согласны и с тем, что хроника достаточно точно передает факты действительности. Но, в то же время были выделены в тексте особые разнородные части, позволяющие провести текстологическое сопоставление этого памятника с другими произведениями белорусско-литовского летописания, и выяснены источники «Хроники Быховца». «Хроника Быховца» появилась в результате переработки и сочетания нескольких летописных памятников: Иппатьевской летописи, «Хроники Великого княжества Литовского и Жемойтского», «Летописи великих князей литовских», а также оригинальных исторических свидетельств и записей, которые не встречаются в других летописных сводах и которые органически дополняют заимствованные из предшествующих летописей и хроник материалы, создавая новый летописный памятник.

На основании данных самого текста «Хроники Быховца», а также многочисленных исследований, можно сделать вывод, что большая часть оригинальных записей принадлежит православному белорусу, который был свидетелем описываемых им событий или записана им со слов очевидцев. Сам свод был составлен в 60-е гг. XVI века на старобелорусском языке, а в 70-е гг. XVI века появился список латиницей. Проблема с точной локализацией памятника (Новогрудок и Случчина могли быть местом создания хроники), позволила сделать вывод о том, что «Хроника Быховца» была составлена не одним автором. Не смотря на то, что происхождение хроники восстанавливается преимущественно по косвенным данным, подлинность этого произведения доказана.

Фактическое содержание источника, касающееся XIV – XVI веков, соответствует исторической действительности. С достаточной полнотой и точностью «Хроника Быховца» как исторический источник отражает факты действительности, имевшие место в прошлом. Достоверность данных источника основывается на осведомленности автора о событиях, описываемых в хронике, источником его информированности были или непосредственные свидетели событий или он сам. Не вызывают сомнения и аналитические способности хрониста, способы обработки информации – 

повествование представляет стройную последовательность и преемственность цепи событий.

«Хроника Быховца» является органичной частью культуры своего времени (XV –XVI вв.) и полностью соответствует эпохе средневековья, когда хроники становятся ведущим жанром историко-документальной прозы. Содержит своеобразный синтез исторического повествования с погодными записями и отражает восприятие мира людьми той исторической эпохи в которой была создана.

«Хроника Быховца» является важным источником по средневековой истории Беларуси. Это, безусловно, ценный памятник общественно-политической мысли белорусского народа, белорусского языка и литературы.

В связи с новыми общественно-политическими тенденциями (ослабление силы и международной роли Великого княжества Литовского в Европе, усиления натиска московских правителей и польских феодалов на восточнославянские земли, заметным ростом национально-исторического самосознания белорусского народа), существенно меняется идейная направленность белорусско-литовских летописей. Этот летописный свод нес функцию исторического и политического самосознания Великого княжества Литовского и ярко выраженную культурную функцию. Именно поэтому «Хроника Быховца» ценна как исторический источник по истории Беларуси.


^ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Гісторыя беларускай літаратуры 11 -19 стагоддзяў. У 2 т. Т.1. Даўняя літаратура: 11 – першая палова 18 стагоддзя/ Нац. Акад. навук Беларусі, Ін-т літ. імя Я. Купалы; навук. рэд.тома В.А. Чамярыцкі. – Мінск: Бел. Навука, 2006. – 910с.




  1. Килбас, А. А. Письменные источники по культуре привилегированного сословия на Беларуси XIV–XVI вв. / А А. Килбас // Крыніцазнаўства і спецыяльныя гістарычныя дысцыпліны. Вып. 2/ Рэдкал.: С. М. Ходзін (адказ. рэд.) і інш. – Мн.: БДУ, 2005. – С. 164–169.




  1. Семянчук А. ІІІ летапісны звод. Хроніка Быхаўца. /Беларуска-літоўскія летапісы і польскія хронікі. [Электронный ресурс] Беларуская Інтэрнэт- Бібліятэка Камунiкат– Электронные данные. – Режим доступа: http://kamunikat.fontel.net, свободный. – Загл. с экрана. – Яз бел.




  1. Ходзін С. М. Крыніцы гісторыі Беларусі (гісторыка-генетычнае і кампаратыўнае вывучэнне): Вучэб. дапам. — Мн. БДУ, 1999. —193 с.




  1. Хроніка Быховца. Беларускія летапісы і кронікі. [Электронный ресурс] – Беларускі Кнігазбор. - Электронные данные.- Менск, МФ «Беларускі кнігазбор», 1997.– Режим доступа: http://www.bk.knihi.com, свободный. – Загл. с экрана. – Яз бел.




  1. Хроника Быховца. [Электронный ресурс]/ Средневековые исторические источники востока и запада. Предисловие - Электронные данные.- текст Улащик Н. Н. – 1966. – Режим доступа: http://www. .vostlit.info, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус.




  1. Чамярыцкі В. Хроніка Быховца. / Энцыклапедыя гісторыі Беларусі: У6 т. Т.:.Кн.2:Усвея – Яшын; Дадатак/ Беларус. Энцыкл.; Рэдкал: Г.П. Пашкоў(галоўны рэд.) і інш.; Маст. Э.Э. Чакевіч. – Мн.: БелЭн, 2001. – 591с.



Скачать файл (57.6 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации