Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Политическая лингвистика 2003 №10 - файл Лингвистика 10.doc


Политическая лингвистика 2003 №10
скачать (201.9 kb.)

Доступные файлы (1):

Лингвистика 10.doc1075kb.29.01.2004 16:43скачать

содержание

Лингвистика 10.doc

  1   2   3   4   5   6
Министерство образования Российской Федерации

Уральский государственный педагогический университет







ТОМ 10


Екатеринбург

2003

УДК 410 (047)

ББК Ш 100

Л 59
Редакционная коллегия:

Доктор филологических наук, профессор А.П. ЧУДИНОВ (Отв. ред.)

Доктор филологических наук, профессор Л.Г. БАБЕНКО

Доктор филологических наук, профессор В.И. ТОМАШПОЛЬСКИЙ

Кандидат филологических наук, доцент Е.В. ДЗЮБА

^ Л 59 Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества / Урал. гос. пед. ун-т; Отв. ред. В.И. Томашпольский / А.П. Чудинов. Екатеринбург, 2003. Т. 10. 177 С.

ISBN ________________

Бюллетень издается Уральским лингвистическим обществом. Общие задачи издания: обмен новейшей информацией в области лингвистики; обсуждение фундаментальных и прикладных проблем языкознания, а также вопросов взаимоотношения языка, культуры и общества. Бюллетень предназначен для ученых-языковедов всех специальностей. Он может представлять интерес для преподавателей, аспирантов, всех тех, кто интересуется проблемами лингвистики.
УДК 410 (047)

ББК Ш 100


^ НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

ЛИНГВИСТИКА

Том 10

ЛР № _____________ от _____

Подписано в печать 15.05.2003. Формат 60х84/16.

Бумага для множительных аппаратов. Печать на ризографе.

Усл. печ. л. 11. Тираж 100 экз. Заказ ____.

Оригинал макет отпечатан в отделе множительной техники

Уральского государственного педагогического университета

620219 Екатеринбург, ГСП – 135, пр. Космонавтов, 26

E-mail: uspu@dialup.uk.ru

ISBN ___________ © Лингвистика, 2003
Содержание
Раздел 1. Когнитивная лингвистика


Каслова А.А.


Метафорическая репрезентация культуры политического поведения (на материале текстов предвыборной агитации 2000 года в США)……………………………………..5

Плотникова А.М.
Сорокина М.В.


Чудинов А.П.

Когнитивный сценарий и образная схема глаголов победы и поражения……………10

Манипулятивный потенциал метафоры в американском политическом дискурсе периода войны в Ираке……………………...16

Интертекстуальность политического текста………………………………………..…27

Шинкаренкова М.Б.

Милитарная метафора в рок-поэзии……..34


Раздел 2. Коммуникативная лингвистика


МихайловаЛ.Ю.


Система антропонимов чата…………….45


Раздел 3. Компаративная лингвистика


Бадрызлова Ю.Г.



Лексемы терроризм/terrorism в лексикографическом зеркале (на материале словарей русского и английского языка)……..61

Гашева О.В.

Особенности выражения косвенных речевых актов общения с эмотивным компонентом во французском языке…………..91

Кондакова М.Ф.

Частеречная принадлежность заимствований…………………………………………95

Кравченко Л.С.


Макеева С.О.
Павлова Н.С.

Поваляева Ю.В.

Типы многозначности имен в зонах широко и уникально развитой многозначности английского языка…………………………..101

Термины профессиональной сферы образования в дейктической функции………...107

Терминологическая лексика юридической тематики в произведениях Ф. Кафки, П. Вайса, Б. Шлинка: проблемы перевода.…………………………………………117

Структурная организация парцеллированных конструкций в русском и французском языках…………………………………….130

Слезкина М.Г.

К вопросу о сопоставительном изучении лексико-семантической структуры обозначений желтого цвета и их словообразовательных связей (на материале русского и чешского языков)………………………..135

Соколова О.Л.

Аффиксальное словообразование у вещественных существительных (на материале русского и французского языков)……..139


Раздел 4. Системная лингвистика


Быкова С.Е.

Префиксация как способ словообразования (на примере юридической терминологии французского языка)…………………….144

Горелик П.Л.

Изотопия имплицитного высказывания..147

Жавкина Е.Б.

Проблема субституции терминов в научном тексте……………………………………..150

Лукина О.И.

Проблема соотношения фонемы и варианта в лингвистике…………………………….154

Нахимова Е.А.
Плотникова Ю.И.

Дискретная и диффузная многозначность……………………………………...159

К вопросу о границах словообразовательного гнезда……………………………….163

Шарафутдинов Д.Р.

О специфике системных семантических соотношений синтаксических дериватов………………………………………...171

Сведения об авторах……………………………………………..…176


Раздел 1. Когнитивная лингвистика
Каслова А.А. Метафорическая репрезентация культуры политического поведения (на материале текстов предвыборной агитации 2000 года в США)
В современной лингвистике все большее значение приобретает синтезирующий подход к изучению языка. Научный редукционизм уступает место перспективным направлениям, фокусирующим внимание не на «чистом языке», а на области знаний, находящейся на пересечении (соприкосновении) различных отраслей, что обусловлено неослабевающим интересом современного человека к различным сферам общественной жизни. Одним из таких направлений является политическая лингвистика, предмет которой – «политическая коммуникация, т. е. речевая деятельность, ориентированная на пропаганду тех или иных идей, эмоциональное воздействие на граждан страны и побуждение их к политическим действиям, для выработки общественного согласия, принятия и обоснования политических решений в условиях множественности точек зрения в обществе» (А. П. Чудинов, 2002, с.69). Политическая коммуникация позволяет не только передавать информацию, но и оказывать эмоциональное воздействие на адресата, структурировать и реорганизовывать концептуализацию политической картины мира.

Язык современной прессы повышенно метафоричен (А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, Е. А. Земская, Е. Г. Казакевич, Е. А. Земская, А. П. Чудинов и др.). Метафора нами рассматривается с позиций когнитивной лингвистики, т. е. как своего рода когнитивный процесс, позволяющий «осмыслить и пережить явления одного рода в терминах другого рода» (Дж. Лакофф, М. Джонсон, 1990, с. 389), а также выявить оценочно-интерпретационные признаки концептуализируемых объектов действительности. В данной работе нам бы хотелось выявить, каким образом происходит репрезентация родовых черт культуры политического поведения в США. Для этого мы рассматриваем метафорическое словоупотребление в публицистических текстах периода президентских выборов 2000 года в Соединенных Штатах. Представление базовых характеристик будет производиться нами через описание и анализ активно функционирующих (наиболее частотных и продуктивных) метафорических моделей в американском политическом дискурсе.

Базовой чертой культуры политического поведения американцев является состязательный характер (Э. Я. Баталов, 1990, К. С. Гаджиев, 1994), т. к. политика в целом воспринимается как непрекращающийся «диалог-поединок между партией власти и оппозицией» (Е. И. Шейгал, 2000, с.32), состязание, противоборство, что отражается в текстах предвыборной агитации посредством метафорики, структурирующей модель «Выборы президента – это соревнование». Напористость, преходящая порой в агрессию, в действиях американских политиков могут быть репрезентованы посредством коннотативно нагруженной спортивной метафорики. Так, электоральный процесс концептуализируется в терминах спортивных состязаний, различных видов спорта, спортивных приемов: contest (состязание, соревнование), prizefight (состязание на приз в боксе), horse race (лошадиные скачки), football (игра в американский футбол); knockout (нокаут), а сами кандидаты как спортсмены: competitors (участники состязаний), ballplayers (игроки с мячои), Olympic athletes (спортсмены – участники олимпиады), prize fighters (боксеры профессионалы) и т. д. Ср.:

But the campaign was hungry for a knockout in the first debate (E. Cliff / Newsweek, 20.11.00). [Но участники кампании жаждали решить первый спор нокаутом. ] …and suddenly an election that looked like a sleeper became a horse race (H. Fineman / Newsweek, 4.09.00). […неожиданно выборы, напоминавшие спящего, стали похожи на лошадиные скачки.] Some aids tried to find a virtue in Bush’s swaggering style comparing him to a quarterback who wants the ball in the fourth quarter (E. Cliff / Newsweek, 20.11.00). [Некоторые помощники пытались оправдать развязную манеру Буша, сравнивая его с защитником, требующим мяч в четвертой четверти.]

В США кандидаты на пост президента в условиях существующей конкуренции, состязательности ставят своей задачей не просто создание собственного положительного образа, но и одновременно дискредитацию соперника, что нередко находит проявление во внешней манере политического поведения американских политиков. Наступательность рождает существование враждебности, что неизменно проявляется в вербальной агрессии. Милитаризованность политического дискурса США представляет собой проявление базовых представлений о политической сфере общества, отраженных в массовом сознании коммуникантов. Антагонистический характер президентской гонки (политического поведения в целом) наиболее ярко выявляется посредством метафорики, номинирующей выборы в милитарных терминах, что эксплицирует пучок негативных ассоциаций: guerrilla war (партизанская война), warfare (война, ведение войны), civil war (гражданская врйна), all-out war (тотальная война), public relations war (война общественных отношений), war of ideas (идеологическая война). Метафорическая война кандидатов в президенты США наполнена агрессивным прагматическим потенциалом и представлена широким спектром наименований действий участников электорального процесса: to crush (уничтожать), to combat (сражаться), battle (битва), attack (атака), struggle (борьба), to fire (вести огонь), to shoot (стрелять). Ср.:

The voters were still tallied last Tuesday night when George W. Bush launched his counterattack against John McCain (E. Pooley / Time, 14.02.00). [Вечером в прошлый вторник, пока все еще происходил подсчет голосов, Джорж Буш начал контратаку против Джона Маккейна.] For a few moments each side thought it had captured the presidency, only to lose it again (N. Gibbs / Time, 20.11.00). [На какие-то мгновения каждая из сторон считала, что захватила пост президента, чтобы тут же потерять его.] Armed with briefing books, Bush is working to deflect Gore’s shots (J. Carney, F. Dickerson / Time, 11.09.00). [Вооруженный инструкциями, Буш пытается уклониться от выстрелов Гора.]

Очевидно, что война является актуализированной сферой для осмысления президентской кампании, что обусловлено влиянием национального менталитета современного американского общества, отношения в котором носят конкурентный характер, принимающий агрессивную, «взрывоопасную» форму.

Президентская кампания в США несет в себе черты «шоу», театрализация электорального процесса получает гипертрофированное выражение. Потому тема театра в настоящее время представляет собой актуализированное метафорическое поле. Широкое распространение и употребление театральной метафорики на современном этапе связывают, в первую очередь, с развитием СМИ. По мнению политологов, усиление тенденции к стиранию границы между программой новостей и развлекательным шоу привело к популяризации политики, к распространению, так называемой «символической политики» или «политики театра», «основанных на образах или «имиджах» политических деятелей, специально сконструированных на потребу господствующим умонастроениям и вкусам» (К. С. Гаджиев, 1994, с. 389). В связи с этим, президентская гонка может осмысливаться как различные виды театрализованного представления или смежные исскуства: spectacle (спектакль), drama (драма), soap opera (мыльная опера), cartoon film (мультфильм), show (шоу), circus (цирк), vaudeville (водевиль), symphony (симфония), сами кандидаты как участники театрального действа как clowns (клоуны), players (исполнители ролей), cast (состав исполнителей), jugglers (жонглеры), actors (актеры), а их действия как выступления, заучивание роли, игра на публику. Ср.:

Al Gore has played supporting actor to Bill Clinton’s leading man (Business week, December 1999). [При исполнителе главной роли Билле Клинтоне Гор сыграл роль второго плана.] But Bradley compares the primary schedule to a movie. Iowa and New Hampshire “are like the previews”, he says, and the March contests “are the feature” (E. Pooley / Time, 31.01.00). [ А Бредли сравнивает программу предварительных выборов с кино. Айова и Нью-Гемпшир как «рекламный показ», - говорит он, а мартовские состязания «как основной полнометражный фильм».] Working behind the scenes he helped… Bill Clinton carry Illinois in 1992 (E. Cliff / Newsweek, 20.11.00). [Работая за кулисами, он помог… Биллу Клинтону победить на выборах в Иллинойсе в 1992.]

Еще одной отличительной чертой в политической культуре США является довольно трезвый и заземленный взгляд на политику и ее субъектов, которые ни в коем случае не наделяются исключительностью, а профессия политика вполне доступна любому здравомыслящему человеку, обладающему житейским опытом. Политические отношения имеют «ту же природу, что и система управления крупной корпорацией или юридической фирмой» (К. С. Гаджиев, 1994, с. 243). В связи с этим в американском политическом дискурсе активизируется так называемая финансовая метафора, с экономической сферой метафорической экспансии (G. Lakoff, 1991, 1995).

В соответствии с тематикой источниковой сферы в политический контекст вводится стертое метафорическое словоупотребление political capital (политический капитал) для обозначения накопленного опыта в сфере политики, авторитета, а также возможностей и перспектив кандидатов в президенты и их помощников. Ср.:

^ I want Dick to build up some political capital … so he could go up to Capitol Hill and spend it.” (J. Carney, J. F. Dickerson / Time, 12.02.01). [«Я хочу, чтобы Дик наращивал свой политический капитал… для работы на Капитолийском Холме, где бы он смог его потратить.] …he (Bush) may have to spend more political capital defending his picks… (N. Gibbs / Time, 15.01.01). […возможно ему (Бушу) придется растратить большую часть своего политического капитала для защиты своих идей (выбора).]

В рамках представленной модели политические действия кандидатов в президенты концептуализируются как финансовая или экономическая деятельность (отношения купли-продажи). Для этого используются метафорические словоупотребления типа to make bargain (заключить сделку), to huckster (торговаться, барышничать), to get credit (получить кредит). Ср.:

On his last day, Bill Clinton makes a bargain to avoid prosecution (M. Weisskopf / Time, 29.01.01). [В последний день работы Билл Клинтон заключает сделку, чтобы избежать судебного разбирательства.]

Субъекты политики, кандидаты в президенты, их сторонники и ближайшие помощники могут быть представлены как служащие или заведующие при помощи наименований a man in charge (заведующий, человек, который за главного), master (хозяин), steward (служащий, стюарт). Ср.:

Cheney, rather than his boss (Bush), is the man in charge (J. Carney, J. F. Dickerson / Time, 19.03.00). [… скорее Чини, а не его босс (Буш), является управляющим делами (заведующим).]

Описанные материалы свидетельствуют о том, что финансовая (экономическая) метафора является продуктивной в период президентских выборов 2000 года. Это свидетельствует об актуальности источниковой сферы для американского общества в данный период времени, а также подтверждает «удобство» экономической терминологии для концептуализации отношений в политике. Представленная метафорика несет, скорее всего, негативный прагматический потенциал, т. к. оживляет смыслы доминирующей роли в обществе товарно-денежных, коммерческих отношений, «отодвигая» на второй план нравственную сторону деятельности субъектов политики, активизирует семы «расчетливости», «духа коммерции».

В целом, обращаясь к метафорической картине мира, представленной в текстах предвыборной агитации можно сделать выводы, что американская пресса полностью отражает современные тенденции культуры политического поведения США. Конкурентный характер политики репрезентован спортивной метафорой, которая зачастую (в случае ярко выраженной вербальной агрессии) переходит в милитарную. Личностный характер политики современного американского общества, театрализованность, зрелищность предвыборной кампании воплощаются в метафорике с источниковой сферой театр. Представления о политике, как о занятии лишенном ореола исключительности репрезентованы посредством финансовой метафоры.
Список литературы:

  1. Баталов Э. Я. Политическая культура современного американского общества. М.: Наука, 1990. 256с.

  2. Политическая культура: теория и национальные модели. Гаджиев К. С. Гудименко и др. М.: Интерпракс, 1994, 352 с.

  3. Чудинов А. П. Политический нарратив и политический дискурс / Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества / Урал. гос. пед. ун-т; отв. ред. А. П. Чудинов. Екатеринбург, 2002. Т. 8. 155с.

  4. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса: Монография / Ин-т языкознания РАН; Волгогр. Гос. пед. ун-т. Волгоград: Перемена, 2000. 368 с.

  5. Lakoff G. Metaphor and war: The metaphor system used to justify War in the Gulf// D. Yallet (ed.). Engulfed in War: Just War and the Persian Gulf. Honolulu, 1991.

© Каслова А.А., 2003

^

Плотникова А.М. Когнитивный сценарий и образная схема глаголов победы и поражения



Одной из основных задач когнитивной семантики является определение базовых структур знания, получающих репрезентацию в значениях слов. Используя для обозначения различных когнитивных структур термины «концепт», «фрейм», «пропозициональная модель», «сценарий», «скрипт», «идеализированная когнитивная модель» и другие, ученые пытаются определить способы концептуализации и категоризации мира в значениях языковых единиц.

Репрезентируя динамический фрагмент действительности, значение глагола включает «не только визуальный образ движения или действия, но и более абстрактное представление о моторной программе его выполнения» (Кубрякова 1997, 281). Глагол детерминирует денотативные, семантические и синтаксические функции актантов и тем самым задает основные параметры ситуации. Значение глагола в свернутом виде способно репрезентировать как одну, так и несколько ситуаций. Так, Л.Г.Бабенко выделяет монопропозитивные и полипропозитивные глаголы, а среди полипропозитивных – глаголы с включенной и совмещенной пропозицией (Бабенко 1997, 30-45). Совокупность проблем, связанных со сложностью глагольного значения, приводит к неоднозначности решения вопроса о когнитивном статусе глагола: в литературе когнитивным коррелятом глагола называют скрипт или сценарий (Е.С.Кубрякова), когнитивно-пропозициональную модель (Л.Г.Бабенко), ситуатему (Н.Б.Лебедева).

В данной работе предпринимается попытка когнитивного анализа глаголов одной лексико-семантической группы (далее – ЛСГ) – ЛСГ победы и поражения (например, возобрадать, завладевать, лидировать, обыгрывать, одолевать, осиливать, побеждать, превосходить, пропоривать, сдаваться и др.). Материалом анализа послужили дефиниции Толкового словаря русских глаголов: Идеографическое описание. Синонимы. Английские эквиваленты (Под ред. Л.Г.Бабенко. М., 1999. Далее ТИСРГ).

Глаголы победы и поражения, относящиеся к семантическому классу социальных глаголов, на когнитивном уровне репрезентируют ситуацию, включающую двух субъектов (контрагенсов) и предикат победы/поражения. Прототипическая ситуация может быть охарактеризована следующим образом: субъект-1 преодолевает сопротивление, оказываемое субъектом-2, одерживает верх над субъектом-2, а субъект-2 терпит поражение. Данная прототипическая схема программирует набор участников ситуации победы и поражения, а также отношения между ними. Процессуальный подход к значению глагола позволяет рассматривать прототипическую ситуацию ЛСГ победы и поражения как сценарий, состоящий из нескольких сцен. Прессупозитивная часть включает сцену конфликта участников (контрагенсов), который каузирует интенсивные действия субъекта-1. Центральной в ситуации борьбы является сцена преодоления субъектом-1 сопротивления со стороны субъекта-2.

Перспективизация, то есть фокусировка внимания на отдельных элементах сценария, позволяет выделить две подгруппы глаголов: многочисленную группу глаголов победы (возобладать, восторжествовать, выигрывать, завладевать, одолевать, опережать, побеждать, побороть, превозмогать и т.д.) и группу глаголов поражения (проигрывать, проспоривать, сдаваться). Глаголы победы и глаголы поражения отображают одну и ту же ситуацию с противоположными ролевыми структурами, то есть являются семантическими конверсивами. Закономерно и связано с особой значимостью позиции активного субъекта то, что в языке получает лексико-семантическое воплощение именно ситуация победы и в меньше степени представлена ситуация поражения.

В семасиологии накоплен значительный опыт исследования структуры ЛСГ, системных связей внутри ЛСГ, в том числе связей базового слова-идентификатора и рядовых глаголов – членов ЛСГ (Л.Г. Бабенко, Л.М. Васильев, Э.В. Кузнецова, В.В. Морковкин, В.П. Москвин и др.).

Базовый глагол ЛСГ победы победить и базовый глагольно-именной оборот со значением поражения терпеть (поражение) выражают основную семантическую идею класса и задают схему типовой ситуации победы и поражения, которая варьируется в значениях рядовых членов ЛСГ. Рассматривая ЛСГ с точки зрения когнитивной семантики, Л.Г. Бабенко пишет: «…в семантике базовых идентификаторов «минимизированы»… знания об отображаемой действительности, в них свернута и обобщенно репрезентирована семантика всех единиц ЛСГ, передается идея класса (классовая семантика), что существенно для категоризации мира» (Бабенко 1998, с. 6).

В конкретных глаголах ЛСГ варьируется когнитивный сценарий победы/поражения. Рассмотрим механизмы его варьирования.

В когнитивной лингвистике общепризнанным является факт, что в основе понятийной системы человека лежат образные схемы (или образ-схемы). Образная схема понимается как «повторяющийся динамический образец наших процессов восприятия и наших моторных программ, который придает связность и структуру нашему опыту» (Джонсон, цит. по: Ченки 2002, с. 347). Таковы, например, схемы вместилище, препятствие, путь, связь, часть – целое и др. Данные схемы активно применялись при изучении пространственных ситуаций, воплощенных в языке (например, исследования семантики английских пространственных предлогов Дж.Лакоффа, Л.Янда). Представляется, что понятие образная схема может быть использовано и при рассмотрении социальных глаголов, поскольку, как известно, мы понимаем абстрактные концепты через призму конкретного физического, сенсомоторного опыта. Анализ глаголов ЛСГ победы и поражения позволяет говорить о том, что в основе ситуации победы/поражения лежит образная схема «устранение препятствия». В роли препятствия может выступать физическая или интеллектуальная сила другого человека или группы людей (побороть, пересиливать, обыгрывать, опережать, переспоривать, сламывать), какое-либо естественное препятствие (осиливать, преодолевать, форсировать), болезнь (одолевать, перебороть, выкарабкиваться), чувство, состояние, желание (превозмогать, перебороть, одолевать, подавлять, совладать). Ситуация поражения, представленная в основном метафорическими глаголами, иллюстрирует схему невозможности устранения препятствия, что метафорически осмысливается как повреждение, гибель (лопаться, лопнуть, проваливаться, прогорать, погореть, раздавливать) или как невозможность движения (погрязнуть, увязнуть, провалиться). Интересно, что метафоры победы и поражения имеют пространственную семантику: победа осмысливается как движение вверх (выкарабкиваться, вылезать), а поражение как движение вниз (провалиться, погрязнуть, увязнуть). Таким образом, центральную роль в построении ЛСГ играют трансформации образной схемы, при которых происходит фокусирование внимания на одном из аспектов схемы (аспекте препятствия).

ЛСГ победы и поражения построена по радиальному принципу: в значениях рядовых членов ЛСГ репрезентируется единый для всей группы когнитивный сценарий, в основе которого лежит образная схема «преодоление препятствия». Следовательно, можно говорить о том, что в основе ЛСГ победы/поражения лежит прототипический принцип организации. В значениях глаголов – рядовых членов ЛСГ происходит актуализация отдельных компонентов сценария. Так, в ряде глаголов актуализируются компоненты значения, связанные с денотативной сферой, в которой осуществляется победа (обыгрывать – в игре, лидировать – в конкурсе, соревновании, переспоривать – в споре, побороть - в бою, войне, сражении и т.д.). В других глаголах более значимым становится реляционный аспект, связанный с отношениями превосходства одного субъекта над другим (превосходить, опережать). В глаголе форсировать происходит специализация когнитивного сценария с включением в значение глагола указания на характер преграды (форсировать – Воен. Преодолевать с боем какой-л. рубеж или естественное препятствие, чаще водное (ТИСРГ).

Мы предположили, что процессы, связанные с изменением когнитивного сценария глаголов одной ЛСГ, должны совпадать с варьированием лексико-семантических вариантов в семантической структуре многозначного глагола.

По словам Г.И.Кустовой, «исходное значение слова как способ концептуализации некоторой ситуации внеязыковой реальности предоставляет говорящим своего рода ментальную схему (семантическую модель) для осмысления других типов ситуаций, подводимых (в той или иной мере) под эту схему» (Кустова 2000: 104). Анализ семантической деривации глаголов, относящихся к ЛСГ глаголов победы и поражения, позволяет рассмотреть специфику варьирования когнитивного сценария.

Покажем это на примере анализа многозначного глагола одолеть. В основном значении данный глагол является репрезентантом прототипической ситуации победы (одолеть врага, неприятеля, противника). Действие субъекта направлено вовне, на противодействующую силу. В «семантической памяти» глагола содержится указание на существование конфликта между участниками: одолеть – победить, осилить в борьбе (Толковый словарь русского языка. Под ред. А.П.Евгеньевой. М., 1981-1985. С. 597. Далее все дефиниции приводятся по данному словарю). Характер препятствия становится важным при развитии производных значений глагола (одолеть – 2. Осилить, преодолеть что-л., требующее физических усилий, труда). Например: одолеть перевал, подъем, лестницу, дорогу. Интересно, что препятствие мыслится как пространственный объект, ориентированный вертикально (подъем) или протяженный (дорога). Ситуация преодоления часто мыслится с помощью схемы движения вверх. В анализируемых значениях глагола важен активный и наблюдаемый характер действия.

Изменение характера препятствия в рамках той же образной схемы преодоления ведет к образованию производных метафорических значений. Специализация значения относительно типа препятствия приводит к возникновению другого производного значения (одолеть – преодолев трудности в изучении, освоении, овладеть чем-л.). Например: одолеть нотную грамоту, итальянский язык. При этом вместе с изменением преграды происходит фокусировка внимания на психологическом факторе, то есть одолеть трудности в изучении – это превозмочь какие-либо интеллектуальные препятствия или сопротивление внутренних обстоятельств. Те же процессы наблюдаются при образовании значения: одолеть – преодолеть, побороть (какое-либо чувство). Действие, обозначенное глаголом одолеть замыкается в самом субъекте (например: Зачем он стоял тогда над рекой и предпочел явку с повинною? Неужели такая сила в этом желании жить и так трудно одолеть его? Одолел же Свидригайлов, боявшийся смерти? (Достоевский)). Сдвиг диатезы формирует новое значение глагола, в котором субъект теряет признак активности и становится носителем состояния, которое полностью охватывает и побеждает его: одолеть – охватить кого-л., всецело овладеть кем-л. (о каком-л. состоянии). Например, одолела зевота, бешенство, сон одолевал, старость одолевает и др. На периферии происходит преобразование по конверсии, то есть меняется ролевая структура участников при сохранении того же когнитивного сценария.

Семантическая парадигма значений глагола одолевать представляет собой поле с сильно центрированным ядром, так как при развитии значений и при употреблении глагола в контексте происходят модификации рассмотренного выше когнитивного сценария с актуализацией отдельных компонентов.

Таким образом, развитие когнитивного сценария многозначного глагола одолеть и трансформация образной схемы «преодоление препятствия» идет в соответствии с теми же механизмами, которые действуют и при развитии когнитивного сценарии и образной схемы ЛСГ победы и поражения в целом. Такая корреляция в организации семантических парадигм разного статуса объясняется наличием общих моделей языковой категоризации мира.
Список литературы

  1. Бабенко Л.Г. Глаголы комплексной полипропозитивной семантики // Русская глагольная лексика: пересекаемость парадигм: Памяти Э.В. Кузнецовой. Екатеринбург, 1997. С. 30 – 44.

  2. Бабенко Л.Г. Денотативное пространство русского глагола: аспекты и перспективы изучения. // Денотативное пространство русского глагола: Материалы IX Кузнецовских чтений. Екатеринбург, 1998. С. 3 – 11.

  3. Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. М., 1997.

  4. Кустова Г.И. Когнитивные модели в семантической деривации и система производных значений //Вопросы языкознания, 2000, № 4. С. 85 – 109.

  5. Ченки А. Семантика в когнитивной лингвистике // Современная американская лингвистика: Фундаментальные направления. М., 2002. С. 340 – 369.

© Плотникова А.М., 2003
Сорокина М.В. Манипулятивный потенциал метафоры в американском политическом дискурсе периода войны в Ираке
В последнее время исследование метафоры как языкового, речевого и культурного феномена переместилось в плоскость анализа специфики концептуализации мира посредством языка и онтологизации накопленного человеком опыта (Дж. Лакофф и М. Джонсон, Ж. Фоконье, М. Тернер, А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, Е. С. Кубрякова, Т. Г. Скребцова и др.). Современная когнитивистика рассматривает метафору как “основную ментальную операцию, способ познания, структурирования и объяснения мира” (А. П. Чудинов, 2001, с.7). Процессы метафоризации – это “специфические операции над знаниями, часто приводящие к изменению онтологического статуса знания” (А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, 1991, с. 185). Иначе говоря, человек мыслит метафорами, с помощью них создавая мир, в котором живет.

При характеристике метафорической модели используются когнитивные категории, заимствованные из теории представления знаний – это понятия фрейма и сценария. Фрейм, являясь декларативным способом представления знаний, является “описанием типизированной ситуации, состоящим из слотов”. Слоты представляют собой “элементы ситуации, которые включают какую – то часть фрейма, какой – то аспект его конкретизации” (А. П. Чудинов, 2001, с.45). В отличие от фрейма, сценарий – процедурный способ представления стереотипного знания, который формулируется в терминах алгоритма и представляет собой последовательность ситуаций, типичных для той или иной модели.

Таким образом, в соответствии с представлениями современной когнитивной семантики метафорическое моделирование – это средство постижения и оценки какого-либо фрагмента действительности при помощи сценариев, фреймов и слотов, относящихся к иной понятийной области при наличии эмоционально – смыслового компонента, который связывает первичные и вторичные значения охватываемых данной моделью единиц.

Концептуальная метафора моделирует окружающий мир человека, предлагая и даже навязывая ему определенный способ категоризации действительности и порождая соответствующий эмотивный эффект, которые, в свою очередь, оказывают влияние на мотивацию и направленность человеческой деятельности. На этой способности метафоры формировать ценностные установки и, как следствие, характер социальной активности базируется ее мощный манипулятивный потенциал.

Манипуляция связана с целенаправленным скрытым психическим воздействием на кого–либо для достижения заранее спланированных результатов. Герберт Франке дает следующее определение манипуляции: “Под манипулированием в большинстве случаев следует понимать психическое воздействие, которое производится тайно, а следовательно, и в ущерб тем лицам, на которых оно направлено” (Цит. по: С. Г. Кара-Мурза, 2001, с. 16). Манипуляция основана на использовании информационного аппарата и аппарата формирования идей, являясь одним из основных средств социального контроля. К необходимым элементам ситуации манипуляции относятся субъект манипулирования, объект манипуляции и собственно манипулятивный акт. Субъект манипулирования – это лицо или группа лиц, в интересах которых осуществляется манипулирование. Объекты манипуляции - большинство, являющееся ее жертвой.

Сама манипуляция имеет сложную структуру и включяает:

  • планирование воздействия;

  • сбор средств и сведений об объекте манипуляции;

  • подстройка к адресату воздействия;

  • организация ситуации воздействия;

  • подготовка адресата (К. Х. Каландаров, 1998, с. 14).

Проведение манипуляции связано с выбором психических структур, с помощью которых она осуществляется, и которые могут быть классифицированы следующим образом:

  • побудители активности (потребности, интересы);

  • регуляторы активности (смысловые, целевые, операциональные установки, нормы, мировоззрение, убеждения, самооценка);

  • когнитивные комплексы (образы и картины мира, знания явные и неявные и т.д.);

  • операциональные комплексы ( способы мышления, характер аргументации, коэффициент критичности, привычки, навыки, умения);

  • психические состояния (К. Х. Каландаров, 1998, с. 13).

К таким механизмам, способствующим осуществлению манипуляции можно отнести упор на низменные чувства, агрессивные реакции и устремления, возбуждение чувства собственности, враждебного отношения к “чужим”, потребности в признании, безопасности, в чувстве общинности, широкое и целенаправленное использование универсальных побудителей: гордости, стремления к удовольствиям, комфорту, деньгам.

Целью нашей работы является рассмотрение манипулятивного потенциала антропоморфной метафоры в американском политическом дискурсе периода войны в Ираке (2003 год). Материалом для исследования послужили публикации в американских СМИ, освещающих подготовку союзников к боевым действиям, ход и итоги войны, закончившейся полным поражением войск Саддама Хусейна и падением его режима.

Любой акт манипуляции непосредственно связан с созданием воображаемых миров, которые формируют для человека иную координационную сетку, параметры которой определяются им самим. Воображаемые миры могут функционировать на уровне одного человека, а могут иметь универсальный “межкультурный” статус претендуя на более реальный характер, чем сама реальность (К. Х. Каландаров, 1998, с. 19). К наиболее эффективному средству строительства воображаемых миров следует отнести метафору. Именно поэтому для американского политического дискурса, посвященного войне в Ираке 2003 года характерно функционирование большого количества метафорических моделей. Одной их наиболее активных является антропоморфное представление враждующих сторон в метафоре ВОЙНА – ЭТО БИТВА ДВУХ ЛЮДЕЙ. В подобных случаях армия (иракская или американская) образно представляется как один боец, у которого обнаруживаются метафорические сердце, глаза, уши, руки и другие органы, который способен испытывать разнообразные чувства, получать ранения и т.п. Высокая продуктивность антропоморфной метафоры не является удивительной. Наиболее типичными источниками метафорической экспансии становятся сферы, наиболее структурированные в представлении человека. В соответствие с теоретическими положениями когнитивистики создаваемая человеком картина мира изначально антропоцентрична: человек концептуализирует действительность, опираясь на свои представления о соотношении индивида и мира, где в центре окружающего мира находится сам человек (В. Н. Телия, 1988, с.4).

Главная цель политических манипуляций периода войны в Ираке 2003 года – убедить американских избирателей и налогоплательщиков в том, что война неизбежна, справедлива, оправдана и необходима всей нации, а не только ее финансовой и политической верхушке. Лакофф писал: ”…justification (of war) is based very largely on a metaphorical system of thought in general use for understanding foreign policy” […оправдание войны во многом основано на метафорической системе мышления, которая широко используется для анализа внешней политики] (G. Lakoff, 1991, c.1). Чем шире аудитория, на которую необходимо оказать воздействие (а в рассматриваемом случае объектом манипуляции является целая нация), тем универсальнее должны быть механизмы ее осуществления. Метафора ВОЙНА – ЭТО БИТВА ДВУХ ЛЮДЕЙ задает условия воображаемого мира войны, нарушает привычные связи, задерживает внимание, перекомбинирует реальность. Она предопределяет пути мышления, задавая схемы, в рамках которых американский обыватель моделирует мир войны. При этом, говоря об адекватном восприятии текста, содержащего метафорические наименования, нельзя ни обратить внимание на важности пресуппозиции, представляющей собой ”некий общий для адресата и адресанта фонд знаний” (А. П. Чудинов, 2001, с.186).

Итак, субъектам манипулирования выгодно, чтобы американское общество осмысливало военные события в антропологических терминах. Что же придает антропоморфной метафоре ВОЙНА – ЭТО БИТВА ДВУХ ЛЮДЕЙ такой мощный манипулятивный потенциал? Во-первых, персонификация воюющих сторон эксплуатирует генетически заложенную потребность читателя в личной безопасности. Во-вторых, она эффективно устраняет дистанцированность от военных действий, провоцируя рефлекторно обусловленные эмоциональные реакции, вызванные погружением в метафорическую действительность, выживание в условиях которой требует немедленной самозащиты, что блокирует работу аналитического аппарата в силу недостатка времени для формирования рационально обусловленного решения и психофизиологическим характером провоцируемых реакций. В-третьих, искусственно создаваемая обстановка направленной на индивида агрессии вызывает страх, тревожность, ответную агрессию, стремление во что бы то ни стало нейтрализовать противника. Все это как раз необходимо субъектам манипулирования, главная цель которых – внедрить в общественное сознание мысль о неизбежности и необходимости иракской войны.

Таким образом, в политическом дискурсе американских СМИ происходит активное развертывание метафорической модели ВОЙНА – ЭТО БИТВА ДВУХ ЛЮДЕЙ. Прежде всего, метафорическое представление сторон конфликта как воюющих индивидов подкрепляется указанием на различные части тела, служащие пространственным ориентиром (голову, спину, лицо), причем один и тот же концепт может выступать как орган и часть тела (Чудинов, стр. 63). Ср.:

^ Air raid sirens, flashes of light and sounds of planes in skies over Baghdad where the enemies are facing each other. [Над Багдадом, где противники сходятся лицом к лицу, звучат сирены воздушной тревоги, видны вспышки света и раздается гул самолетов.] (John Cox “Baghdad Coverage”//“Los Angeles Times” NewsHour Agency, April 11, 2003).

^ Iraqi forces on the Tigris River bank were hit in the head – heavy explosion destroyed armored troop –carrier. [Иракские войска на берегу реки Тигр получили удар в голову – сильным взрывом был уничтожен бронетранспортер.]

(David Brandski “War in Iraq - Ongoing"//Top Stories - Reuters, April 9, 2003).

Физиологические органы всегда функциональны, так как они “отвечают” за какую – либо сферу жизнедеятельности, давая организму противников возможность полноценно осуществлять физиологические функции, вынуждая каждого ограждать собственный организм от нанесения ущерба и одновременно стремиться причинить организму противника вред, достаточный для расстройства его физиологических функций. Наиболее часто среди физиологических органов упоминаются глаза, уши, нос, зубы, сердце, легкие, хребет, кровь, голова. Ср.: Street fighting between US troops and Iraqi paramilitaries flares in Kerbala after an afternoon of fierce combat when the heart of the Iraqi forces has been disintegrated. [Бои между американскими войсками и иракскими военизированными формированиями продолжаются в Кербале после дня ожесточенной борьбы в результате которой “сердце” иракских войск было разбито.] (David Brandski “War in Iraq - Ongoing"//Top Stories - Reuters, April 9, 2003).

^ Cruise missile and air strike attacks on Baghdad destroy command-and-control facilities, the head of Iraqi air defense. [Крылатые ракеты и воздушные удары по Багдаду уничтожают системы управления, мозг иракской ПВО.] (David Brandski “War in Iraq - Ongoing"//Top Stories Reuters, April 9, 2003).

Военные действия представляются как противостояние людей, которые используют оружие и другие инструменты физического воздействия как для самозащиты и ограничения физических возможностей противника, тик и для нанесения “оппоненту” телесных повреждений (связывать, сажать на цепь, наносить удар кинжалом, засовывать кляп в рот, взрывать, заковывать в кандалы). Ср.: The city (Baghdad) was gagged. [Городу (Багдаду) заткнули рот кляпом.] (Richard Anderson, “Iraq Eclipse”// “San Francisco Chronicle”, April 8, 2003).

Also, a group of U.S. armored personnel carriers in southern Baghdad was hit by rockets, blowing up American numerical superiority in the area. [Кроме того, в несколько американских БМП попали снаряды, взорвав численное превосходство американцев на этом участке.] (Chris Radevill, “U.S. Forces Enter Baghdad”// “The Washington Times”, April 7, 2003).

В слепом стремлении поразить друг друга противники прибегают как к помощи оружия, так и любых предметов, которые могут быть использованы в таком качестве, будь то пистолет, боевой топор, камень, копье или дубина. Ср.: The plan also called for rapidly inserting a U.S. invasion lance deep into Iraqi territory without sending troops into cities and towns along the way to eliminate any resistance there. [План также предусматривал быстрое погружение “копья” американского вторжения глубоко в территорию Ирака, без попытки подавить сопротивление в каждом населенном пункте, который попадается по пути.] (Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”// Top Stories - Reuters, April 24, 2003).

^ With new tactics and precision weapons, we can achieve military objectives without directing battle axe against civilians. [С помощью новой тактики и оружия высокой точности мы можем достигнуть военных целей, не обращая “боевой топор” против гражданского населения.] (Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”// Top Stories - Reuters, April 24, 2003).

В случае отсутствия оружия, противники используют естественные ресурсы физического воздействия, данные им природой. Они бьют в солнечное сплетение, бросаются на врага, сбивают его с ног, опрокидывают, цепляются за окружающие предметы, чтобы удержать равновесие, выбивают противника из седла, лишают равновесия, душат, могут ослабить или усилить хватку, сломать шею, поколотить, укусить, положить на лопатки. Ср.: This solar plexus attack was over late at night. [Эта бьющая в солнечное сплетение атака закончилась поздно ночью.] (David Brandski, “War in Iraq - Ongoing"// Top Stories Reuters, April 9, 2003).

^ The coalition relentlessly throws itself on Republican Guard positions around Baghdad. [Коалиция упорно бросается на позиции Республиканской гвардии вокруг Багдада.] (Chris Radevill, “U.S. Forces Enter Baghdad”//“The Washington Times”, April 7, 2003)

В результате телесных повреждений противника можно обескровить, заставить кататься или выть от боли, упасть в обморок, молить о пощаде. Ср.: As of noon, explosions and gunfire, leaving the enemy bloodless, continued to be heard from the center of the city. [В полдень в центре города были по прежнему слышны взрывы и стрельба, обескровливающие противника.] (Chris Radevill, “U.S. Forces Enter Baghdad”//“The Washington Times”, April 7, 2003).

^ The strategy minimized the peril for U.S. troops by using virtually unchallenged air power to make enemy forces writhe in pain before they could engage the Americans. [Опасность, которой подвергались американские войска была минимизирована за счет стратегического применения ВВС, которые практически не встречали сопротивления, заставляя вражеские войска корчиться от боли прежде, чем они могли вступить в бой с американцами.]

(Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”//Top Stories - Reuters, April 24, 2003).

Обе стороны используют не только физические, но и психические ресурсы давления на противника и зрителей. Они запугивают, манипулируют, подавляют, угрожают, провоцируют, подставляют, прививают комплекс неполноценности. Ср.: Iraqi side is trying to intimidate Americans by declaring the armed forces have not used their full capabilities in the conflict and making promises of starting guerilla warfare. [Иракская сторона старается запугать американцев, утверждая, что иракские вооруженные силы не были задействованы на полную мощность и обещая начать партизанскую войну] (David Brandski, “War in Iraq - Ongoing"// Top Stories Reuters, April 9, 2003).

Several months before the outbreak of the war chemical precursors and other sensitive material might have been buried to conceal and preserve them for future use. Journalists quoted military official as saying he is absolutely positive Iraqis manipulate the public trying to frame up American forces. [За несколько месяцев до начала войны могло быть произведено захоронение химических веществ начальной стадии реакции и прочих химически активных материалов для их сокрытия и будущего использования. Журналисты процитировали представителя вооруженных сил, который сказал, что он абсолютно уверен, что иракская сторона манипулирует общественностью, пытаясь подставить американские силы.] (Richard Anderson, “Iraq Eclipse”// “San Francisco Chronicle”, April 8, 2003).

Взаимные усилия психически подавить врага не проходят бесследно. Стороны попадают в ловушки, злоупотребляют доверием, обманываются, трепещут перед противником, “используют его”, впадают в истерику. Ср.: The British plan was to trap and separate Saddam's loyalists from the bulk of the population. By the time Sunday's attack was launched, the defenders had been isolated and neutralized. [Британцы планировали поймать в ловушку приверженцев Саддама и отделить их от остального населения. Ко тому моменту, когда в воскресенье началось наступление, защитники (режима) были изолированы и нейтрализованы.] (Chris Radevill, “U.S. Forces Enter Baghdad”//“The Washington Times”, April 7, 2003).

В ходе любого вооруженного конфликта противники неизбежно наносят друг другу увечья, которые могут вызвать различные недомогания, свидетельствующие об ухудшении физического состояния организма: лихорадку, конвульсии, дрожь, бред, инфаркт, опухоль, удушье. Ср.: The Bush administration said fever is slowly leaving Iraq, through the efforts of the U.S. military and the recruitment of Iraqi police.[Администрация Буша заявила, что лихорадка постепенно покидает Ирак благодаря усилиям американских военных и комплектованию кадров иракской полиции.] (Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”, Top Stories - Reuters, April 24, 2003).

^ Under international law, the United States has the responsibility as the occupying power in Iraq to stop the twitches provoked by lack of humanitarian supplies. [По международному праву, Соединенные Штаты как держава, занявшая территорию другой страны, несет ответственность за прекращение конвульсий, вызванных недостатком гуманитарных ресурсов.] (Richard Anderson, “Iraq Eclipse”// “San Francisco Chronicle”, April 8, 2003).

В ходе противостояния враги испытывают не только физические страдания, но и значительное психологическое давление, которое результируется в возникновении таких психических расстройств как паранойя и истерия, а сами противники характеризуются как неврастеники и душевнобольные. Ср.: What Bush administration officials do say is that the U.S. operation in Iraq included unprecedented efforts to minimize civilian casualties what makes paranoia of the Iraqi side absolutely unreasonable. [Представители администрации Буша заявили, что, в процессе проведения операции в Ираке Соединенные Штаты прилагали беспрецедентные усилия по снижению числа жертв среди гражданского населения до минимума, что делает паранойю иракской стороны совершенно неразумной.] Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”, Top Stories - Reuters, April 24, 2003.

^ The allies do track their own casualties but not always lay the figures open to the public and soldiers not to provoke hysterics. [Союзники ведут счет своим потерям, но не всегда делают эти цифры достоянием общественности и армии, чтобы не вызывать истерии.] (John Cox “Baghdad Coverage”//“Los Angeles Times” NewsHour Agency, April 11, 2003).

Болезни, вызванные физическим воздействием или психологическими перегрузками, традиционно характеризуются инкубационным периодом, очагом и эпицентром распространения, а так же вызывающими их вирусами и бактериями. Ср.: No device of man can remove the tragedy from war, yet it is a great advance when the guilty have far more to feel they are in the pesthole than the innocent. [Не существует средства, которое могло бы устранить из войны трагедию; тем не менее, если у виновного больше шансов попасть в очаг заразы, чем у невиновного, это является большим шагом вперед.] (Will Dunham “Iraq War Plan Kept U.S. Deaths Low”// Top Stories - Reuters, April 24).

Bacteria are spread again: Iraqi television broadcasts what it says is a new statement from President Saddam. [Бактерии снова распространяются: иракское телевидение передает материал, который, как утверждается, является заявлением Саддама Хусейна.] John Cox “Baghdad Coverage”//“Los Angeles Times” NewsHour Agency, April 11, 2003).

Увечья, полученные в ходе конфликта, а так же физические и психические болезни требуют медицинского вмешательства. Врач может зашить рану, прописать больному уколы, прививки, постельный режим, диету, а может и заявить о необходимости операции или ампутации. Ср.: A shot of freedom can be painful. Iraq remains a mess. From security to garbage collection, hardly anything is working right . [Прививка свободы может быть болезненна. В Ираке царит хаос. Вряд ли что-нибудь, начиная с обеспечения безопасности и заканчивая уборкой мусора, функционирует нормально.] (Steven Tompson, “Iraq in war”//“The Guardian Weekly” April 25, 2003).

^ Iraq is now a fragile zone in one of the most volatile areas of the world, the patient who needs “diet and rest cure. [Сейчас Ирак представляет собой уязвимую зону в одной из наиболее нестабильных точек мира. Это пациент, которому нужны “диета и постельный режим”.] (Steven Tompson, “Iraq in war”//“The Guardian Weekly” April 25, 2003).

Оказание помощи больному невозможно без наличия у врача таких необходимых медицинских материалов как бинт, кислородная маска, лекарства, сыворотка, вакцина, скальпель, хирургические перчатки. Ср.: Eager to avoid being seen as an occupying force, the US is tacitly tolerating the very instability it must prevent even if it will require surgical gloves and knife. [Желая избежать роли оккупанта, Соединенные Штаты молчаливо допускают нестабильность, которую они должны предотвращать, даже если для этого им понадобятся скальпель и пара хирургических перчаток.] (Steven Tompson, “Iraq in war”//“The Guardian Weekly” April 25, 2003).

Медицинская помощь оказывает на организм позитивное влияние, в результате которого больной может выздороветь или оправиться от болезни, раны – зарубцеваться, а самочувствие пациента – улучшиться. Ср.: The world is learning once again that it is far easier to destroy a regime with military might than to have the wounds cicatrized. [Мир снова видит, что гораздо проще уничтожить режим военной мощью, чем заставить раны затянуться.] (Steven Tompson, “Iraq in war”//“The Guardian Weekly” April 25, 2003).

^ The greater the international support, the easier the process of recovery. […Чем больше международная поддержка, тем легче процесс выздоровления.] (Steven Tompson, “Iraq in war”//“The Guardian Weekly” April 25, 2003).

Итак, из приведенных примеров видно, что антропоморфная метафора является весьма типичной для метафорического моделирования войны в американском политическом дискурсе периода юоевых действий в Ираке 2003 года. Воюющие стороны рассматриваются как два ведущих бой человека. Модель ВОЙНА – ЭТО БИТВА ДВУХ ЛЮДЕЙ обладает большим манипулятивным ресурсом для создания эмотивных смыслов опасности, тревожности и беззащитности, и, как следствие, для формирования в обществе установки на необходимость и неизбежность иракской войны, инициированной политической и финансовой элитой страны.
Список литературы

1. Баранов А. Н., Караулов Ю.Н. Русская политическая метафора (Материалы к словарю) / АН СССР, Ин-т рус.яз. М.: ИРЯ, 1991.

2. Каландаров К. Х. Управление общественным сознанием. Роль коммуникативных процессов. М.: Гуманитарный центр “Монолит”, 1998.

3. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М.: ЭКСМО – Пресс, 2001.

4. Кубрякова Е. С. Семантика в когнитивной лингвистике // Известия АН. Сер. литературы и языка. 1999, т.58, № 5 - 6.

5. Lakoff G. Metaphor in Politics (An open letter to the Internet) // www.lakoff.com.

6. Телия В. Н. Метафора и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. М., 1988.

7. Чудинов А. П. Россия в метафорическом зеркале: Когнитивное исследование политической метафоры (1991 – 2000): Монография / Урал. гос. пед. ун-т . Екатеринбург, 2001.

© Сорокина М.В., 2003
Чудинов А.П. Интертекстуальность политического текста
Для современного политического текста очень характерна интертекстуальность – присутствие элементов других текстов, что обеспечивает его восприятие как частицы общего политического дискурса и – шире – как элемента национальной культуры (М.М.Бахтин, Р.Барт, Д.Б.Гудков, В.В.Красных, Ю.Кристева, Н.А.Кузьмина, С.И.Сметанина, А.В.Снигирев и др.). Политические публикации нашей эпохи часто строятся и воспринимаются как своего рода диалог с другими текстами: автор развивает и детализирует высказанные ранее идеи, полемизирует с ними, дает свою интерпретацию фактов, подчеркивает собственную позицию на фоне обширного дискурса. Такой текст оказывается насыщенным множеством скрытых и откровенных цитат, исторических ссылок, реминисценций, аллюзий, прецедентных метафор; его полное восприятие возможно только в дискурсе, с использованием множества фоновых знаний из различных областей культуры. В книге В.В.Красных «Виртуальная реальность или реальная виртуальность» (1998) представлена следующая классификация прецедентных феноменов – своего родах знаков, отсылающих читателя к предшествующему опыту человечества.

  1. Прецедентное высказывание – это цитата, афоризм, пословица или поговорка. В современной политической речи прецедентные высказывания часто структурно и содержательно трансформируются, в них вкладывается обновленный смысл. В качестве прецедентного высказывания могут выступать не только развернутые фразы, но отдельные слова и выражения, по которым опознается коммуникативная практика известного человека (ельцинское «Понимашь», горбачевское «начать и углубить»).

  2. Прецедентная ситуация – хорошо известная историческая ситуация, событие, яркие признаки которого запечатлены в народном сознании с той или иной эмоциональной оценкой. Такая ситуация может обозначаться не только прямо, но путем указания на место событий, их время, яркие признаки: татаро-монгольское иго, ледовое побоище, смутное время, 1812-й год, Брестская крепость, Курская дуга и др. В современной политической речи названия этих прецедентных ситуаций обычно используются метафорически. Например, по словам депутата Н.Харитонова, «Ирак – это наша Брестская крепость».

Знаком прецедентной ситуации нередко оказываются предметы быта, иные артефакты, природные объекты: для гражданской войны в России – это шашка и буденовка, для позднесоветской эпохи – талон на колбасу, для конца ХХ века – сникерсы и памперсы.

  1. Прецедентное имя – это имя (фамилия, прозвище и др.) известного политика, военачальника, ученого, писателя, героя литературного произведения и т.п. Такое имя (Ломоносов, маршал Жуков, Наполеон, Менделеев, Иуда, Летучий голландец) служит своего рода знаком определенных качеств, оно может символизировать тот или иной прецедентный текст или прецедентную ситуацию.

К числу прецедентных феноменов можно отнести также разнообразные устойчивые сочетания, фразеологизмы, штампы и особенно доминантные для данного текста метафорические модели, которые могут служить своего рода индикатором эпохи, политической ситуации, политического течения (Н.А.Кузьмина 1999; А.П.Чудинов 2001).

По словам С.И.Сметаниной, используемые в тексте прецедентные феномены «интеллектуализируют изложение, формируют новые смыслы, вводя событие текущей жизни в общеисторический и культурный контекст» (С.И.Сметанина, 2002, с.123). Эти феномены позволяют сделать сообщение более ярким, привлекающим внимание и одновременно ввести в изложение некоторые элементы языковой игры, предложить читателям для кого-то прозрачную, для кого-то достаточно сложную загадку. По своим функциям и восприятию прецедентные феномены во многом сходны с метафорой.

Рассмотрим с точки зрения интертекстуальности следующую статью Андрея Пионтковского, опубликованную в «Новой газете» (2002, № 16).

В предчувствии Фороса, или свита перестала играть короля Российская политическая элита (она же партийно-хозяйственный актив) не дождалась своего ночного портье и оскорбилась

«А не пора ли вам, дорогие товарищи, стать законодателями мод в мировом автомобилестроении?» - обратился как-то молодой, энергичный и невероятно популярный генеральный секретарь к группе корпулентных мужчин партийно-хозяйственного помета, четверть века смотрящих вместе с местными бандитами за конвейером, установленным когда-то на берегах великой русской реки изобретательными сыновьями Средиземноморья.

«А не пора ли вам, господа министры-капиталисты, ставить перед собой более амбициозные задачи? Не замахнуться ли нам на Джорджа, понимаете ли, Дабл-Ю Буша и резко сократить разрыв с ведущими индустриальными странами?» - обратился 16 лет спустя молодой, энергичный и невероятно популярный президент к группе очень похожих мужчин, занимавшихся очень похожей деятельностью, но уже в масштабе всей страны.

Через несколько дней он обратился с тем же посланием к расширенному заседанию партийно-хозяйственного актива, или, как теперь принято говорить, с тем же «мессежем» к российской политической элите. Еще совсем недавно состояние, или, во всяком случае, внешнее поведение «элиты» на подобных ритуальных действах отвечало словам поэта: «Когда Он входит, все они встают – одни по службе, прочие от счастья».

На этот раз он был встречен мрачным гробовым молчанием оставшегося сидеть зала. На лицах проступало глухое и растущее раздражение. Элита знала, что президент знает, что в зале сидят люди, давно уже не только поставившие, но и успешно реализовавшие настолько амбициозные цели, что и их правнукам мало не покажется. Напрягать их упреками в отсутствии амбиций и требовать от них еще одного рывка, чтобы догнать какую-то Португалию, было вопиющей бестактностью и откровенным нарушением конкорданса о передаче власти.

Тем более президент любил повторять, что он всего лишь менеджер, нанятый на работу советом директоров (Мао Цзэдун белее поэтично сравнивал себя с одиноким монахом, бредущим по свету с дырявым зонтиком).

Была у них и еще одна причина для раздражения, очень российская. В первые дни славного президентства было столько истребителей, подлодок, патриархов, сортиров, в которых корчились враги павловских, визжавших о «мистической связи Путина с народом», чекистов без страха и упрека, стройными рядами идущих во власть, что российской политической элите, как старой полковой лошади, в какой-то момент показалось, что она услышала знакомый Глас Трубы.

Нещадно поротая и при Иоанне Грозном, и при Петре Великом, и при Иосифе Кровавом, она послушно и даже с некоторым диктуемым исторической памятью вожделением нагнулась, приспустила штаны и обнажила нашкодившие задницы, ошибочно угадав в нем своего долгожданного ночного портье.

Зверств ждали от него неслыханных и необыкновенных. Как минимум порки, а может, и еще более решительной, калигуловской, если хотите, актуализации своей статусной роли. А он даже двух чижиков не смог как следует придушить. Может быть, всего чекисты, опьяненные неожиданно открывшимися возможностями, разбежались крышевать мебельные магазины, променяв на валютную похлебку первородство железного Феликса. А может быть, ему просто противно стало.

Так или иначе стояние в неловкой позе ожидания утомило элиту и, не получив глубокого удовлетворения, она почувствовала себя дважды униженной и оскорбленной. Свита перестала играть короля. В таких случаях обычно меняют свиту. Или свита меняет короля.

Рассматриваемая статья написана и должна рассматриваться в рамках постмодернистской парадигмы, типичными признаками которой служат интертекстуальность, языковая игра, интерстилевое тонирование, метафоричность, знаковость, сложная диалектика реального и виртуального (И.Ф.Ухванова 2000).


В исследуемой публикации ярко представлены разнообразные феномены интертекстуальности. Широко используются прецедентные тексты, преимущественно трансформированные: А не пора ли вам, дорогие товарищи, стать законодателями мод в мировом автомобилестроении?; А не пора ли вам, господа министры-капиталисты, ставить перед собой более амбициозные задачи? Не замахнуться ли нам на Джорджа, понимаете ли, Дабл-Ю Буша и резко сократить разрыв с ведущими индустриальными странами?; Когда он входит, все они встают – одни по службе, прочие от счастья; менеджер, нанятый на работу советом директоров; одинокий монах, бредущий по свету с дырявым зонтиком; мистическая связь Путина с народом; догнать какую-то Португалию; униженные и оскорбленные; Короля играет свита. Отметим, что автор прецедентного текста прямо назван лишь однажды (Мао Дзэдун), фраза политолога Глеба Павловского представлена как «визг павловских», еще в трех случаях есть достаточно ясные указания, что речь идет о президенте В.В.Путине и лидере Советского Союза М.С.Горбачеве. Большинство прецедентных текстов даже не закавычено, а закавыченные цитаты не вполне соответствуют оригиналу. Источниками цитирования оказываются две сферы – политика (чаще) и литература.

Автор умело актуализирует в сознании адресата прецедентные ситуации: В предчувствии Фороса; догнать Португалию; истребители, подлодки, патриархи, сортиры, в которых корчились враги; рыцарь без страха и упрека; полковая лошадь, услышавшая знакомый Глас Трубы; ночной портье; зверств ждали от него неслыханных и необыкновенных; двух чижиков не смог как следует придушить; променять первородство на валютную похлебку. Названные ситуации напоминают читателю о недавних политических событиях (заточение советского президента, гибель подводной лодки и др.), о библейском предании, о сюжетах известного фильма и литературных произведений.

Современный российский читатель легко понимает и аллюзии, связанные с прецедентными именами: ^ Иоанн Грозный, Петр Великий, Иосиф Кровавый, железный Феликс, Мао Цзэдун, калигуловская актуализация своей статусной роли; павловские, визжащие о «мистической связи…».

Показательно, что феномен интертекстуальности, во-первых, используется в каждом из девяти абзацев, а во-вторых, украшает самые сильные, привлекающие особое внимание читателей позиции текста. Это заголовок, включающий четыре таких феномена, начало текста, образующее анафору с началом второго абзаца, и концовка текста, в которой использован стилистический прием «зеркало». Таким образом, начало и концовка образуют своего рода интертекстуальное обрамление текста.


Специфическим приемом интертекстуальности может служить интерстилевое тонирование текста, то есть применение в политической коммуникации жаргонных, просторечных, разговорных слов и выражений (сортир, нашкодившие задницы, крышевать, мало не покажется) или стилистически закрепленных значений общеупотребительных слов (партийно-хозяйственный помет, смотреть за конвейером, замахнуться на Джорджа Дабл-ю Буша, напрягать упреками). Подобная лексика особенно ярко выделяется рядом с книжными словами и выражениями (партийно-хозяйственный актив, вопиющий, конкорданс, вожделение, актуализация статусной роли). Использование жаргонной и просторечной лексики при описании российской политической и деловой элиты, как и сообщение о ее совместной с бандитами деятельности, упоминание о «крышующих» преступников чекистах, служит средством смыслового сближения официальной и теневой элиты. Обозначение современной политической элиты советской идеологемой партийно-хозяйственный актив позволяет подчеркнуть сходство между руководителями разных поколений. Показательно также, что современные сотрудники ФСБ обозначаются советской идеологемой чекисты. Интерстилевое тонирование текста – это своего рода напоминание читателю о существовании текстов, относящихся к иным функциональным стилям.

В рассматриваемой статье находят широкое применение и стилистические фигуры. Обращает на себя внимание смысловой, синтаксический и лексический параллелизм двух первых абзацев, что позволяет подчеркнуть сходство знаменитых выступлений М.С.Горбачева и В.В.Путина. Одновременно автор использует антитезу: противопоставляются прежнее и современное поведение элиты, ожидаемые и реальные действия президента. Текст завершается осложненным хиазмом, в котором в разных синтаксических позициях используются метафоры свита и король. Постоянно используется инверсия, парцелляция и цепочки однородных членов.

Ключевые метафоры рассматриваемого текста – это представление характерных для России взаимоотношений президента и элиты как закрепленного в исторической памяти физического и сексуального насилия, которое до поры, до времени не встречает сопротивления. В соответствии с российскими традициями статусная роль президента требует от него агрессивности, ярким примером которой служат упоминаемые в статье царь Иоанн IV, император Петр I и генеральный секретарь ЦК КПСС Иосиф Сталин. Даже ближайшее окружение (бояре, воеводы, генералы, министры, секретари ЦК) должны быть в постоянном трепете. Таким образом, использование прецедентных текстов, прецедентных ситуаций, прецедентных имен, интерстилистического тонирования, разнообразных стилистических фигур и метафорических моделей постоянно напоминает читателю об «архиве» – множестве других разнообразных текстов, составляющих культурно-политический фон для рассматриваемой статьи.

Для постмодернизма характерно стремление увидеть в частном случае общие закономерности и поставить вечные проблемы, рассматривая мельчайшую деталь. Автор статьи обратил внимание на определенную содержательную близость выступлений, посвященных проблемам преодоления отставания от западных стран. Это мало кем замеченное сходство позволило автору перейти к установлению очень широких аналогий между политическими судьбами М.С.Горбачева и В.В.Путина, к поиску закономерностей в отношениях между российскими политическими лидерами и их ближайшими сподвижниками, а также к политическим пророчествам. Текст настолько насыщен прецедентными феноменами, что они становятся его стилевой доминантой.

Каждый прецедентный феномен в тексте – это знак бесконечного диалога различных сфер культуры, различных ее поколений и национальных вариантов, но вместе с тем это еще и показатель интеллектуального уровня автора и его оценки эрудиции, герменевтических возможностей адресата. Творческая индивидуальность автора и автономность текста проявляются в оригинальном отборе элементов интертекстуальности, в умелом отборе самых удачных компонентов из предшествующего опыта человечества для создания нового оригинального текста.
Список литературы:

  1. Красных В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность. М., 1998.

  2. Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции языка. Екатеринбург - Омск, 1999.

3. Сметанина С.И. Медиа-текст в системе культуры (динамические процессы в языке и стиле журналистики конца ХХ века). СПб, 2002.

4. Ухванова И.Ф. Постмодернистская модель как альтернативная перспектива // Методология исследований политического дискурса: Актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов. Вып. 2. Под ред. И.Ф.Ухвановой-Шмыговой. Минск, 2000.

5. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991 – 2000). Екатеринбург, 2001.

© Чудинов А.П., 2003


Шинкаренкова М.Б. Милитарная метафора в рок-поэзии
Исследование метафоры и описание ее моделей – это активно развивающееся направление современной когнитивной лингвистики, которая считает метафору не тропом, используемым для украшения речи и делающим образ более доступным, понятным, а формой мышления. Современная когнитивистика (Дж. Лакофф, М. Тернер, Ж. Факонье, Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, Ю.Н. Караулов, Е.С. Кубрякова, А.П. Чудинов и др.) рассматривает «метафору как основную ментальную операцию, как способ познания, структурирования и объяснения мира» [Чудинов, 2001. с.7]. В соответствии с этой теорией метафорические модели заложены в понятийной сфере человеческого разума, это своего рода, схемы, программы, по которым человек воспринимает, думает, действует, это отражение национального, социального и личностного самосознания, это средство постижения и представления действительности.

Настоящая статья посвящена когнитивному исследованию милитарной метафоры, используемой в русских рок-текстах для образного представления советской и современной российской действительности.

Милитарная метафора занимает центральное, важнейшее место в образном представлении советской и современной российской действительности в текстах русских рок-поэтов. Отношение рок-культуры с официальным миром изначально складывались как отрицание, противостояние, как холодная война. Сами рок-авторы называют себя воинствующими нонконформистами [Кинчев, 1993. С. 180]. Исследователи их творчества также отмечают, что «психологическими доминантами рок-культуры являются агрессивность, враждебность, деструктивность» [Солодова, 2002. С. 7]. Мир, окружающий рок-поэта, воспринимается им как агрессивный, не только по отношению к себе и себе подобным, - это «война всех против всех», война, заложенная в нашем сознании, война, по законам которой было построено советское, а позже и российское общество.

Война была атрибутом нашего общества очень долгое время: мы боролись то с внешнем, то с внутренним врагом, а потому военная лексика стала основным источником метафорической экспансии. Современная российская и мировая действительность только способствует развития и активизации милитарной метафоры: и это не только война на Северном Кавказе, это и война с коррупцией, война с терроризмом, война с наркотиками. «Богатый военный опыт традиционно находил свое отражение в национальной ментальности, - отмечает А.П. Чудинов, - военные метафоры как бы показывали наиболее эффективный путь для решения сложных проблем общества» [Чудинов, 2001. С.104].

Милитаризованное сознание нашло свое воплощение, отражение не только в политической речи, но и в текстах русской рок-поэзии. Рок-поэт, моделируя свой художественный мир, а также основываясь на своем восприятии окружающей его реальности, представляет действительность как войну - «войну всех против всех». В этом мире воюют все и всегда: воюют в быту и на работу, воюют политики и соседи.

Мы ведем войну уже 70 лет,

Нас учили, что жизнь – это бой,

Но по новым данным разведки

Мы воевали сами собой.

(Поезд в огне. Б. Гребенщиков)

Нет мира, где бы мыс тобою

Нет мира, где бы без войны

(Война. Археология)

Кроме того, милитарная метафора как экспрессивное образное средство используется в рок-текстах как воздействующая сила, повышающая его прагматичность. Основываясь на знакомых читателям страшных образах войны, она создает агрессивный эмоциональный фон. Военная метафора представляет положение в обществе как напряженное, опасное, а главное взрывоопасное, и этот взрыв провоцируют они, носители рок-культуры.

В нашей работе мы попытаемся описать метафорическую модель «Россия – это война» в русской рок-поэзии и охарактеризовать её основные фреймы.
^

Фрейм «Воинские символы и атрибуты»

При характеристике художественной реальности России рок-поэты метафорически используют слова, обозначающие воинские символы и атрибуты: марш, флаг, строевой шаг и т.д.


Я не видел толпы страшней

Чем толпа цвета хаки

(Шар цвета хаки. В. Бутусов)
^
И над кухней – замком возвышенно реет

Похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг

(Электрический пес. Б. Гребенщиков)

Военная символика, традиционно очень значимая для России, снижается. Флаг как символ чести, доблести сравнивается с плавками; он пахнет плесенью, потому что про него забыли, как забыли про такие понятие, как честь и доблесть отряда, дивизия, полка. Защитный, маскировочный цвет хаки – указывает на стертость отдельных личностей, индивидуальностей в толпе, которая живет лишь рефлексом самозащиты, не способная к решительным действиям, к прорывам.

Русская рок-культуры формировалась в застойное время, во время потери моральных, культурных ценностей и ориентиров. Духовной апатии застоя воспитала целое поколение, которое воспринимало себя как неспособное, ущербное и «забитое». Это настроение становится ведущим в рок-поэзии. Человек в их художественном мире не столько неспособен, сколько не может, не хочет, не уверен. И если они и сохранили в душе понятия чести, доблести, ответственности за себя и своих близких, то они не решаются их отстаивать и защищать.

Но ты все не решишься поднять свой флаг.

Ты до сих пор решаешься: так или не так.

(Минус-плюс. Кинчев)

Именно поэтому, победные марши звучат только по ту сторону баррикад, это же общество пока обречено на поражение.
^
Ну а там, за колючей стеной, слышны марши побед

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Особо значимыми для рок-поэзии становятся метафоры связи: морзянка, пароль, позывной. При помощи этого условного, секретного языка их герой может связаться с миром, понять, познать его (см. лексическое значение: пароль – секретное, условное слово, фраза, или предмет, применяется для опознания своих людей на военной службе или в конспиративных организациях [Словарь русского языка, 1983. С. 25]; позывной – специальный сигнал, служащий для опознания радиостанции, судна, воинской части и т.д. при пользовании различными средствами связи [Словарь русского языка, 1983. С. 241]).

Для того, чтоб хоть что-то в этом мире понять,

Нужно знать тайный пароль

(Уездный город N. Зоопарк)
^
Ответь на мой позывной
Двести десять дней, и я твой

(Есть ли жизнь на марсе. Кедры-выдры.)

Морзянка ключом по борту:

«Спасите меня!!!»

(Дышать водой. Кедры-выдры)
^

Фрейм «Воинская служба»

Сферой-источником, входящих в данный фрейм метафор, является служба в армии, которая в художественном мире рок-поэзии распространяется на все общество, а не только на призывников. Ее целью становится не подготовка воинов, защитников, а поддержание дисциплины, муштра. Служба в армии описывается при помощи номинаций из сферы строевой подготовки: шагать строем, построиться, нести вахту.


Шагать строем слепых доля
^

По чью душу рычит свора


(Печать зверя. Кинчев)

Нас построили новым порядком чуть свет.

Мы похожи на стаю бескрылых птиц.

(Ветер надежды. Макаревич)

Морбиальные метафоры слепые, бескрылые указывают на ущербность, немощность этих воинов, а, следовательно, бессмысленность армейской службы. Именно так воспринимают службу в армии рок-поэты (несмотря на то, что большинство из них в свое время прошли это), для них это не только бессмысленно потраченное время, но и угроза личности, которая ломается в армии, зомбируется, лишается собственного мнения и взгляда (см. метафору слепой), права на движение и развитие (см. метафору бескрылый).
^

Фрейм «Война и её разновидности»


Входящие в данный фрейм слоты характеризуют два основных вида войны в художественном мире рок-поэзии: 1) война бытовая (битва за пиво, семейный фронт)– законы, по которым живут люди, строят свои отношения в быту; 2) война на уровне всего государства (окопы, оккупация, окопная война)– это некие политические изменения и их оценка, социально-экономическая и культурная ситуация в России.

Наши старые раны получены на семейных фронтах и в битвах за пиво

Мы кровь проливали во славу Отчизны лишь в окопах районных участков

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Обычные люди в самых обычных ситуациях не способны на совместное проживание в мирных условиях, они не могут решать проблемы вместе. Их мир построен на агрессии, борьбе с собой подобными, со своими соседями и родными: они бьются за пиво, член их семьи для них противник.

Показательно, что война в рок-поэзии чаще всего окопная, нет решительных действий, нет наступлений, нет прорывов, только застой и страх: люди сидят в окопах как норах, где они прячутся, отсиживаются. Человек в этом мире предпочитает укрываться, искать себе спокойное, удобное пристанище. Так было в советской стране, так и в демократически обновленной России. Политические изменения не воспринимаются как наступление, прорыв, желание изменить что-либо, вылезти из своего укрытия.
^

То, что мы приняли за прорыв, обернулось окопной войной


Мы сидим, окопавшись в грязи, обезумев от вшей.

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Следует отметить, что в окопах люди страдают от различных инфекционных заболеваний таких, как чума, педикулез, причиной их распространения скорее всего является не просто «переносчики идеологической заразы» или условия грязи и изоляции, в которой они существуют, но и нежелание самих людей поддерживать чистоту своих взглядов и идей. Они способны лишь паразитировать.

Данные морбиальные метафоры носят преимущественно эмотивный характер, то есть они служат не для создания и моделирования данной действительности, а для того, что перенести определенное эмоциональное отношение читателя к понятию-источнику на понятие, которое концептуализируется метафорическим значением слова. Брезгливое отношение всякого человека к любой инфекции, желание отстраниться от зараженного или очага заболевания переносится благодаря использованию метафоры на отношение к советской и современной российской реальности, воссозданной в текстах рок-поэтов.


Ну а там, за колючей стеной, слышны марши побед,

А окопы – уже не окопы – чумные бараки.

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Окопная война предполагает некую изоляцию, невозможность свободного передвижения, тем более движения вперед, то есть развития. Для обозначения данной состояния России чаще используются номинации: оккупация, барак, плен. Данное словоупотребление позволяет образно обозначить две важные характеристики: во-первых, эта изоляция не добровольная, а насильственная, во-вторых, она временная (барак – легкая постройка, предназначенная для временного жилья [Словарь русского языка, 1981. С.61]; оккупация – временное отторжение, захват чужой территории военной силой; плен – положение кого-, чего-либо захваченного во время военных действий противником и лишенного свободы, а также пребывание, жизнь в таком положении [Словарь русского языка, 1983. С.138]).
^

Те, кто выдержали долгие год – теперь в изоляции


И на собственных землях живут, как в оккупации…

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Состояние несвободы является характерной чертой данного общества, оно заложено в самой системе, в сознании и мироощущении его граждан. Но это не значит, что люди сами отказались от свободы, их лишили ее, их заставили от нее отказаться. Они находятся под постоянным давление, контролем. Следует отметить, что самым распространенными метафорами, используемых рок-поэтами для обозначения данного состояния является: шпионаж и слежка, объединенные семами «тайное», «наблюдение», т.е. лишение свободы в этом обществе ведется не открыто: человек подозревает, чувствует угрозу, скованность, это чувство воспитано в нем с детства.

Что бы ты ни делал, за тобой шпионят.

^ Камеры фиксируют каждый твой шаг.

Группы наблюдения, жучок на телефоне…

(Шпионы Кедры-выдры)

За нами следят, начиная с детского сада,

Добрые тети, добрые дяди

(Выйти. Борзыкин)

Но важно отметить, что отношение к данному состоянию разное. Для большинства это реальность, изменить которую практически невозможно, а может быть и не нужно, а для радикально настроенных рокеров это объект борьбы, сопротивления. Но и это сопротивление проявляется в разной степени: последователи панк-рока готовы открыто идти напролом, они мечтают «выйти из-под контроля».

^ Выйти из-под контроля.

Выйти из этих стен,

Выйти, вольному – воля,

Выйти и улететь. (Выйти. М. Борзыкин)

Но даже столь радикально настроенные авторы не верят, или не уверены в легкой абсолютной победе.

^ Выйти из-под контроля, выйти

И петь о том, что видишь,

А не то, что позволят,

Мы имеем право на стон. (Выйти. М. Борзыкин)

Пока их цель – лишь попытка «развязать рты» (Макаревич. В круге первом), попытка произнести лишь один звук, «протяжный, жалобный звук, издаваемый человеком от боли и при сильном горе» [Словарь русского языка, 1983. С.274]. Они стараются сквозь сжатые зубы сказать свое слово.

Большинство же признают, что их борьба неявная, скрытая, тайная: у них нет пока сил выступать открыто: они подпольщики.

Что же теперь ходим круг-да около

На своем поле – как подпольщики?

(Время колокольчиков. Башлачев)
^

Фрейм «Военный действия и вооружение»


Характеризуя слот «Военный действия», следует отметить, что в текстах российских рок-поэтов практически нет метафор для обозначения специализированных боевых действия, потому что населения их мира не способно на активные действия, на атаку, и чаще является лишь жертвой, мишень.

Нас кто-то держит на прицеле.

Мы сами этого хотели!

(Дыхание. А. Лебедев)

Все, дальше некуда

Дальше ряд

Звезд

И они горят

Нам с тобой весело

Это знак

Тем кто стреляет в нас.

(Выше чем облака. А. Лебедев)

Типовые прагматические смыслы, формируемые метафорами данной группы, можно описать следующим образом: состояние людей - это постоянное напряжение, контроль, невозможность спрятаться, уйти, которое подчеркивается нежеланием, неспособностью, и, конечно, слепым доверием своему хозяину, который никогда не обозначается прямо, конкретно.

По больным местам, в упор, не глядя,

Нас бьют как домашний скот.

(Выйти. М. Борзыкин)

Прагматическую функцию в данном примере выполняет зоологическая метафора с инвективным характером – «домашний скот» - это безропотно подчиняющееся существо, изначально обреченное быть жертвой.

Сопротивление, а иногда и активные действия предпринимают только сами рокеры - люди, выделяющиеся из данного общества своим нежеланием слушать кого-то, не желанием служить и жить в окопах, в изоляции.

Дайте «боржом», хоть «нарзана» глоток,

Дайте допить эти несколько строк,

Дайте войти и пройти сквозь себя.

Дайте не дать им нажать на курок!

(Змеи. А. Романов)

И ты не выбирал поле битвы,

Ты сразу шел на таран

(Плюс-минус. Кинчев)

Ночь. ^ Передернув затвор, ползешь в коридор. И дальше во двор.

(Шпионы. Кедры-выдры)

Они взрывают мосты, пересекаю границы, стреляют, рвутся в атаку. Но с кем они борются, если у них шанс победить? Их действия как правило не имеют реального результата, пока это только угроза, чаще просто пассивное неприятие, предупреждение существующему строю, катализатор их будущих действий. Одни они не способны справиться, им нужна поддержка, помощь тех, кто сидит в окопах. Их появление – это бомба, их слова – выдернутая чека, осталось ждать взрыва.

Мы шлялись врозь, гонцы конца,

Чужие для родных,

И миной тикали сердца

Для тех, кто слышал их. (Ретроспекция А. Дидуров)
^

Фрейм «Ранение, выздоровление и смерть»


Все, живущие в этой реальности, и особенно рокеры, обречены на поражение, они уже рождены инвалидами, ветеранами, контуженными и ранеными.

Мы инвалиды поколения, не знавшего войны…

Ведь мы – Инвалиды рока,

Мы – Ветераны Судьбы.

Мы идем, не зная срока

Ведь мы – так должны.

(Инвалиды рока. С. Рыженко)
^

Я метаюсь зеленой контуженной мухой


Между стеклами окон, похожих на стон

(Москва-жара. Ю. Шевчук)

Нас было мало в той стране


Распятых на звезде,

На пир смотревших в стороне,

Как пленники в орде

(Ретроспекция. А. Дидуров)

Во всех приведенных примерах подчеркивается ограниченность, немощность, неспособность человека: он как пленник лишен свободы, как инвалид – трудоспособности. Представители рок-культуры не имеет возможности защищать Родину, ее великую идею, они не пригодны для службы, они не соответствуют ее требованиям.

Мы кровь проливали во славу Отчизны лишь в окопах районных участков

^ Признанные не годными на подвиг по слабости ума.

(Инвалиды рока. С. Рыженко)

Преодоление этого состояние, лечение и тем более выздоровление пока невозможно. Но есть желание – и это первый шаг к решающим действиям, настоящим битвам и, возможно, к победе.

Что нам снится?

Да только свет в оконце.

Чего хотим мы?

Чтоб кончилась война.

Куда идем мы?

Туда где светит солнце.

Вот только братцы

Добраться до утра.

(Война С. Галанин)

Представленные примеры свидетельствуют о широком распространении милитарной метафоры в рок-культуре при моделировании советской и современной российской действительности, основанной на законах военного времени. В сознании рок-поэта сосед соседу, брат брату, друг другу, прохожий прохожему – враг. Все прячутся в удобные, укромные, спокойные, тихие места, окапываются. Но это не спасает: большинство уже ранены, контужены. Нет сил сопротивляться, предпринимать активные боевые действия. А те, кто все-таки пытаются сопротивляться обречены на поражение.

В заключении следует отметить специфическую черту военной метафоры в рок-поэзии. Исследователи метафорического моделирования в русской и, в частности, в политической речи подчеркивают агрессивно прагматический потенциал милитарной метафоры: «активное использование военной метафоры, видимо, отражает особенности национального самосознания наших современников, - пишет Чудинов А.П., - имеющиеся в нем мощные векторы тревожности, опасности, и агрессивности, а также традиционные для русской ментальности предрасположенность к сильным чувствам и решительным действиям, уважение к военной силе и боевой славе» [Чудинов, 2001. С. 112]. На примере же проанализированных текстов русской рок-поэзии, мы можем сделать вывод, что в их художественном мире, война – это не столько опасность, агрессия людей по отношению друг к другу, и тем более решительное действие, сила, слава, сколько характеристика ущербность этого общества и мира в целом, немощность его граждан. Особенно важным является то, что в политической речи милитарная метафора чаще характеризует как отклонение от естественного порядка вещей, в русской же рок-поэзии война – это естественное, «нормальное», привычное его состояние. Милитаризация мышления оказывается основой тоталитарного сознания, сохраненного людьми и в российском обществе. Поэтому те попытки борьбы, которые принимают рокеры, направлены в первую очередь на души людей, на их сознание. Они не ломают общество, общественной устройство, они «взламывают», «взрывают» души, умы.
Список литературы:

  1. Константин Кинчев: Жизнь и творчество. Стихи, документы, публикации. СПб., 1993. 239с.

  2. Лассан Э. Метафора как глубинный предикат при текстопорождении / Respectus philologicus 1(6), 2002.

  3. Русская рок-поэзия: Текст и контекст: Сборник научных трудов. Тверь, 2000.

  4. Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т русского языка / Под ред. Евгеньевой А.П. М., 1981-1983.

  5. Солодова М.А. Текст и метатекст молодежной субкультуры в лингвикультурологическом аспекте: Автореферат дисс. …кандидата филологических наук. Томск, 2002. 22с.

  6. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000). Екатеринбург. 2001. 238 с. © Шинкаренкова М.Б., 2003

Раздел 2. Коммуникативная лингвистика
Михайлова Л.Ю. Система антропонимов чата
Пожалуй, каждому современному человеку, знакомому с компьютером, известно такое явление как чат. Chat в переводе с английского означает «дружеская беседа, болтовня» и представляет собой страницу в сети интернет, предназначенную для общения пользователей. Существует довольно распространенное определение чата, данное Александром Житинским: «Специфическая форма общения на Web’е, называемая IRL (Internet Relay Chat), или просто chat (беседа, болтовня). Это когда в одном месте, на каком-то сайте происходит встреча двух или нескольких юзеров (1) в реальном времени. Сайт выполняет роль грифельной доски, на которой люди пишут послания и передают друг другу» (2).

Общаясь в чате, пользователи, как правило, не видят друг друга и практически ничего не знают друг о друге. Единственное, что они видят – это ник (3) человека и те фразы, которые он создает в процессе «разговора». «Отсюда эти два параметра – ник и текст – получают особое значение, т.е. практически это важнейшие элементы чатового общения» (4) .

В задачу данной статьи не входит всесторонний анализ чата и всех его особенностей. Речь пойдет только об антропонимической системе чата, т.е. о никах.

Создание ника – это некий творческий акт, а его появление в чате «вызывает определенный горизонт ожидания чаттеров по отношению к нику (у создателя ника в ходе этого творческого акта также создается определенный горизонт ожидания). Если горизонты ожидания создателя ника (nick-maker) и остальных чаттеров совпадают, то nick-maker обычно не вызывает особого интереса у чаттеров (это касается ников типа Миша, Вася). Для nick-makera важно создать ситуацию неожиданности, резкого несовпадения горизонтов ожидания.

Это служит гарантией для мгновенного завязывания разговора» (5), что, по сути, и является главной целью человека, зашедшего в чат.

Нами проанализировано около 500 ников, взятых из популярных русскоязычных чатов. Необходимо отметить, что общение в чате основано на зрительном восприятии, поэтому чрезвычайно важным оказывается то, как написано имя. Сразу бросается в глаза разнообразное графическое оформление этих «имен». Список ников представляет собой довольно хаотичную, на первый взгляд, смесь русских и английских букв, прописных и строчных, цифр и разных значков. Попытаемся найти закономерность в распределении тех или иных графических символов.

В процессе анализа нами составлена следующая статистика. Ники, написанные русскими буквами, составляют 39,6%, написанные английскими буквами – 59,7%. Встречается также небольшое количество (0,7%) ников, где используются и английские и русские буквы.

Если говорить об использовании прописных и строчных букв, то мы получим следующее соотношение:

  • Все прописные буквы (вариант типа МАША) – 20,7%

  • Все строчные буквы (маша) – 24,3%

  • Первая прописная, последующие буквы строчные (Маша – естественный для имени собственного вариант)- 48%

  • Прописные и строчные буквы (МаШа) – 7%

Таким образом, естественный вариант для написания имени собственного представлен только в половине ников. Если же говорить о правильном с точки зрения русского литературного языка написании имени собственного (русские буквы, первая строчная, последующие прописные), то такие примеры составляют не более 25% от общего количества ников.

Представим в виде таблицы соотношение всех возможных комбинаций русских и английских букв, прописных и строчных.





Все

прописные

Все

строчные

Первая

прописная

Прописные и строчные

Всего

Английские буквы

11,0%

20,3%

24,4%

4,0%

59,7%

Русские буквы

9,7%

4,0%

23,6%

2,3%

39,6%

Английские и русские буквы

-

-

-

0,7%

0,7%

Всего

20,7%

24,3%

48,0%

7,0%

100,0%
  1   2   3   4   5   6



Скачать файл (201.9 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации