Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9 - файл 1.doc


Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9
скачать (5795.3 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc5796kb.06.12.2011 14:56скачать

1.doc

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

^ Б. Френсис //http://menalmanah.narod.ru/fvf \egal. Шиффер //http://menalmanah.narod.ru/antifem.html

htmN2007.04.16. =2007.04.16.

УДК 101+140.8+101.8 ББКЮ2+Ю251+Ю251.54+Ю959.18.

В.Н. Усов


^ РЕФЛЕКСИЯ КАК СПОСОБ ФИЛОСОФСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ

Цель статьи — определить роль рефлексии в си­стеме философского мировоззрения.

В системе философского мировоззрения выде­ляются различные аспекты: онтологический, гносе­ологический, логический, аксиологический, прак-сео-логический, антропологический, этический, эстетический и др. Однако сама его системная це­лостность представляется по-разному. В решении этой проблемы можно выделить различные подхо­ды. Доминирующим в отечественной литературе пока остается предметный или структурный подход. В его основе лежит принцип организации философ­ского знания по проблематике являющейся предме­том. Исходя из формулировки основного вопроса философии Ф. Энгельсом, Т.И. Ойзерман, таким образом, выделил в философии два главных аспек­та — онтологический и гносеологический [11, с. 49—128]. В.В. Миронов утверждает в качестве основных аспектов три •— онтологический, гно­сеологический и аксиологический [10, с. 9] Д.И. Дубровский говорите многомерности предме­та философии, считает, что указанные аспекты не охватывают всю ее проблематику. По его мнению, в ней должно выделяться четыре основных аспекта — онтологический, гносеологический,аксиологический и праксеологический [3]. Имеются и другие выделе­ния, сочетания и вариации предлагаемых при таком подходе в качестве основных аспектов философии. Примечательно, что в их число методологический, как правило, не попадает. Чаще всего он представ­ляется составляющей либо гносеологического, либо логического аспекта. Однако философская рефлек­сия по предметному основанию выделяется в каж­дом таком аспекте [3].

Другой, менее распространенный подход к ре­шению данной проблемы можно назвать функци-онально-деятельностным. В известной мере он яв­ляется противоположным первому. Этот подход представлен, например, в работах М.С. Кагана, указавшего в качестве его первоисточника рабо­ту К.Н. Любутина [5]. Выделение основных ас­пектов здесь опосредствуется полаганием базовых для философского мировоззрения категорий «субъект» и «объект». Причем их теоретическое осознание человеком изначально связывается с определенным уровнем развития философской рефлексии. Отмечая, что различие между субъек­том и объектом имеет относительный, функцио­нальный (ролевой) характер, авторы говорят о принципиальном значении в деятельностном от­ношении субъекта к объекту наличия трех аспек­тов — практического, познавательного и ценнос­тного. Философская рефлексия как способ само­определения философии подразделяется, таким образом, на праксеологическую, гносеологичес­кую и аксиологическую.

В методологических исследованиях философс­кой рефлексии намечен и третий подход к форми­рованию философского мировоззрения, предпола­гающий, так сказать, его имманентное развитие в исторической перспективе. Попытку построить реф­лексивную модель философского знания, которая должна охватывать собой все существующие фило­софские учения, школы и системы, т. е. иметь уни­версальный характер, осуществил В.Л. Каганов [6, с. 173—182]. Однако, в предположенной им мо­дели определенные выше аспекты оказываются ме­тодологическими составляющими рефлексивного подхода к философскому знанию и не имеют само­стоятельного значения.

Методологическое мышление, формирующее мировоззрение, С. Попов представляет как поэтап­ный культурно-исторический процесс. При этом он выделяет три его фазы: «первая фаза — мышление как инструмент (способ) исчисления сущностей — Логика Аристотеля; вторая — мышление как спо­соб создания идеальных сущностей — новоевропей­ская наука; третий, в создании которого участвует методология — мышление как способ создания но­вых миров» [12]. ■

Как видно, в представленных подходах к фор­мированию системной целостности философско­го мировоззрения философская рефлексия играет различную роль и занимает различное место. В первом из них, она определяет предметную область философии, ее специфическую проблематику и оказывается составляющей ее онтологического, гносеологического и др. аспектов. Во втором под­ходе она определяет ее концептуальный аппарат, средства решения мировоззренческих проблем, т. е. является методом самой философии как специ­фического, теоретического мировоззрения. В тре­тьем случае, она выступает как способ самоопре­деления философии в культуре конкретной исто­рической эпохи, как участница культурно-истори­ческого процесса. В этом отношении она оказыва­ется философским методом. В таком контексте «философская рефлексия» обретает довольно тон­кие смысловые различия, требующие аналитичес­кого уточнения. Причем, с точки зрения поставлен­ной цели важно учесть не только ее многознач­ность, но и истинный смысл.

^ Наличие разных подходов в системном представ­лении философского мировоззрения свидетельству­

Философия

ет, кроме прочего, о возможности осмысливать его предмет с различных точек зрения. При этом обна­руживается зависимость его формы от степени раз­витости философской рефлексии и, наоборот. Такая зависимость отчетливо прослеживается в истории ' общества.

Действительно, исходная структура философс­кого мировоззрения, соответствующая уровню обы­денного сознания, представляет собой отношение: человек — мир. Философская рефлексия этого от­ношения выражается в различных формах, но в лю­бом случае ее результатом является, с одной сторо­ны, — познание своей природы, т. е. познание есте­ственного мира человеком, а с другой — формиро­вание человеком своего духовного мира. Для тако­го способа самоопределения философии достаточ­но одномерного методологического мышления в рамках формальной логики. Его историческим об­разцом стала Метафизика Аристотеля.

Функциональная, деятельностная структура фи­лософского мировоззрения утверждается философ­ской рефлексией в противопоставлении естествен­ному миру (априорному) искусственного (апосте­риорного). В результате такого противопоставления возникло экспериментально-математическое есте­ствознание и вся новоевропейская наука, которую принято называть классической. Самоопределение философии в этом случае осуществляется в рамках двухмерного — формального и содержательного — методологического мышления. Образцом такого типа мировоззрения стала философская система И. Канта [7, с. 40—43].

Функциональная, деятельностная структура философского мировоззрения выражается в раци­ональной форме. Взаимосвязь четырех причин бытия, указанных Аристотелем в Метафизике (ма­териальной, формальной, действующей и целе­вой), здесь воспроизводится в системе отношений субъекта к объекту. Таким образом, тождество объекта и субъекта на основе объекта образует его онтологию (учение о бытии мира и человека); раз­личие объекта и субъекта на основе объекта— гно­сеологию (учение о чувственном и рациональном познании); тождество субъекта и объекта на осно­ве субъекта образует логику (учение о формах и содержании последовательного мышления); разли­чие субъекта и объекта на основе субъекта — ак­сиологию (учение о ценностях, о различии суще­го и должного). Способ противоречивого взаимо­действия субъекта с объектом определяется здесь как метод. Причем он обретает различные формы выражения: в онтологии он представляется как средство (орудие), в логике — как путь, в гносео­логии — как принцип, в аксиологии — как крите­рий.

Модель такой функциональной структуры мож­но представить в виде своеобразного логического квадрата (рис. 1).

Рис. 1. Функциональная структура философского мировоззрения S субъект, О объект

В системе этого логического квадрата отчетливо усматривается три пары бинарных оппозиций: О — О'; S — S' и S — О. По-видимому, их то и вос­производит М.С. Каган в своих системных исследо­ваниях человеческой деятельности [4, с. 85—135].

Философская рефлексия как способ самоутвер­ждения человека в мире вводит новое — культур­но-историческое измерение бытия. Таким образом, она преодолевает противопоставление естествен­ного и искусственного, формирует смысловые структуры развивающейся системы философско­го мировоззрения. В методологическом мышлении выражением ее третьего измерения становится понимание содержательных форм (М.К. Мамар-дашвили).

Как способ самоутверждения человека в мире философская рефлексия сначала реализовалась в своих идеалистических вариантах (учения Фихте, Шеллинга, Гегеля), потом в материалистическом (марксизм). С последней трети XIX века посред­ством неклассической науки она осознает свою са­модостаточность и начинает порождать плюрализм философских учений, направлений и школ.

Общий взгляд на всемирную историю фило­софии показывает, что внимание философской рефлексии последовательно смещалось с приро­ды на различные искусственные предметы, а за­тем на самого человека. Тем самым она расширя­ла свое предметное поле и увеличивала его глу­бину. B.C. Степин показывает, что такая последо­вательность характерна и для научной рефлексии при переходе науки от ее классической формы, где в центре внимания находился объект познания, к неклассической, в которой учитывается также роль средств и операций познавательной деятель­ности и, далее, к постнеклассической, которая «учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и ценностно-целевы­ми структурами» субъекта познания [13, с. 619— 640]. Таким образом, современное философское мировоззрение получает и научное обоснование. Его смысловую структуру Л. Лаудан изобразил схемой треугольника (рис. 2).




Вестник ЮУрГУ, № 24(96), 2007

Рефлексия как способ философского мировоззрения

Рис. 2. Триадная сеть обоснования Л. Лаудана [8, с. 227]

На основе сказанного, расхождение предметно-структурного и функ-ционально-деятельностного подходов к проблеме системной целостности фи­лософского мировоззрения, обозначенной в начале статьи, можно истолковать как вариант проявления двухмерного методологического мышления. Но имея структурные и функциональные характерис­тики, мы имеем возможность учесть еще и его (ми­ровоззрения) генетический аспект, т. е. осуществить его системный анализ в целом.

Исходя из принципиального подразделения че­ловеческой деятельности на практическую, позна­вательную и оценочную функции, логично предпо­ложить, что и предметная структура мировоззрен­ческого отношения субъекта к объекту в философии должна быть троичной. Однако, тот же М.С. Каган настойчиво возражал против этого. Он утверждал, что категории «субъект» и «объект» делят целост­ный мир пополам и никаких промежуточных кате­горий, в частности, в виде «средств», вводить не следует. «Выйти за пределы субъектно-объектного отношения деятельность не может, ибо она есть все­охватывающее отношение» [4, с. 42—43]. Вместе с тем, он далее пишет: «Относительность противо­положности субъекта и объекта проявляется особен­но отчетливо в том, что они способны к своего рода синтезированию, образуя такие социокультурные явления, которые нельзя назвать ни объектами, ни субъектами, но следует рассматривать как "субъек-тированные объекты" или как "объектированные субъекты". Как субъектированный объект для субъекта — это мир ценностей; как объектирован-ный субъект — это культура, рассматриваемая фи­лософской рефлексией в своих специфических ка­чествах» [5, с. 47].

Действительно, синтез субъекта и объекта может быть различным — и на основе субъекта, и на осно­ве объекта. Однако, синтез субъекта и объекта на ос­нове объекта, выражаемый практической деятельно­стью объективно, осуществляется средством. А син­тез субъекта и объекта на основе субъекта, выражае­мый познавательной деятельностью субъективно, осуществляется методом. При этом, и средства прак-

тической деятельности, и методы позна-вательной деятельности оказываются формами культуры, кото­рая также «является связующим звеном между чело­веком и миром» [9, с. 56] и в этом смысле является способом самоутверждения человека в мире, спосо­бом реализации его сущностных сил. Сам способ синтеза противоположных категорий, как видно, по сути связан с переходом от двухмерного методоло­гического мышления к трехмерному.

Как способ самоутверждения человека в мире философская рефлексия предполагает выявление реальных предпосылок, являющихся основаниями для синтеза всех парных философских категорий. Применительно к данному случаю это дело выгля­дит следующим образом. В предметно-структурном отношении субъекта к объекту выделяются три ос­новных компонента; «субъект», «объект» и «способ действия». Способ взаимодействия субъекта с объектом определяется как средство. Так, в их вза­имодействии по формуле Б — О — Б' «средством» является объект, по формуле О — 8 — О' «сред­ством» является субъект. Исходные и конечные пун­кты в этих формулах, соответственно, могут обо­значаться как «цели» и «результаты».

Однако, в роли «средства» может выступать и сам способ действия. Например, игра нередко ока­зывается средством обучения. Причем способ дей­ствия определяется в отношении субъекта к объек­ту. Самостоятельно в отношении к субъекту он вы­ступает как «цель», в отношении к объекту — как «результат». С другой стороны, и средство может быть в роли «способа действия», поскольку оно опосредствует, т. е. связывает (и одновременно раз­деляет). Противоположным является непосред­ственный способ действия. Именно в роли способа действия средство становится элементом культуры, которая, по мнению К. Леви-Строса, начинается с правила.

Система элементарных действий образует дея­тельность. Как сказано, деятельность также имеет три основные ипостаси. В отношении к объекту она определяется объективно, т. е. в онтологическом ас­пекте и предстает как предметно-практическая дея­тельность, практика. В отношении к субъекту она определяется субъективно, в гносеологическом ас­пекте и предстает как познавательная. В отношении субъекта к объекту деятельность определяется в аксиологическом аспекте и предстает как оценоч­ная. Таким образом, практическая, познавательная и оценочная деятельность образуют функциональ-но-деятельностную структуру субъект-объектного отношения.

Известно, что генетически исходной является трудовая деятельность. В ней различные аспекты не дифференцируются. Вместе с тем, ее специфичес­кая структура оказывается основополагающей для всех других типов деятельности. Она обычно пред­ставляется категориями «цель», «средство», «резуль-




Серия «Социально-гуманитарные науки», выпуск 9

Философия

Рис. 3. Связь категориальных структур фшософского мировоззрения 5 — субъект, О — объект

Структура «цель — средство — результат» яв­ляется инвариантой для всех форм и видов прак­тической, познавательной и оценочной деятельно­сти. Однако, функции элементов этой структуры в них различны. Так, целью практической деятель­ности является материальное преобразование объекта. Достижение ее цели осуществляется с помощью таких средств, как орудия, техника и т. д. Результатом практической деятельности являет­ся материальный продукт, определяемый целью. Целью познавательной деятельности оказывается идеальное приспособление к объекту, т. е. его адек­ватное отражение или истина; ее средством — раз­личные методы, а результатом — знание. Целью оценочной деятельности является определение ценности объекта; средством — установленные критерии, результатом — положительные и отри­цательные оценки.

Далее, философская рефлексия позволяет опре­делить функциональные характеристики каждого элемента этой деятельностной структуры. Их фун­кционирование в различных формах и видах прак­тической, познавательной и оценочной деятельнос­ти также инвариантно. Таким образом, выявляется новая глубинная мировоззренческая структура. На­пример, метод познания обретает особые функцио­нальные характеристики определяясь: в практичес­кой деятельности — как технология, в познаватель­ной деятельности — как способ решения проблем, в оценочной деятельности — как норма. Система: технология — способ решения проблем — норма является особой методологической структурой де­ятельности. Функции ее элементов также имеют особенности в различных формах и видах деятель­ности. Рефлексивный процесс выявления глубинных мировоззренческих структур бесконечен. В силу

мировоззренческой специфики эти структуры явля­ются предельными основаниями человеческой дея­тельности. В настоящее время их выявлено немало и называются они по-разному: «априорные схемы», «методологические схемы», «неявное знание», «предпосылочное знание», «парадигма», «картина мира», «стиль мышления», «эпистема», «матрица», «категориальные структуры», «универсалии куль­туры»... B.C. Швырев удачно называет их «порож­дающими механизмами» [16, с. 134—136].

Выявление этих глубинных структур, порожда­ющих механизмов сопровождается специализаци­ей философской рефлексии. Однако, как родовое начало, в своих формах, видах и разновидностях она сохраняет свою специфику.

Как и любой иной, генетический анализ челове­ческой деятельности, осуществляемый философс­кой рефлексией, представляет собой ее расчленение на срезы или аспекты. Причем, в различных функ­циональных отношениях деятельность рассекается с точки зрения самого субъекта, «изнутри» — «по вертикали». В структурных отношениях она рассе­кается с точки зрения объекта, «извне» — «по гори­зонтали». Переход этих аспектов друг в друга, осу­ществляемый разными способами, можно предста­вить с культурно-исторической точки зрения или с точки зрения средств.

Общая картина такого генетического анализа представляется иерархической трехгранной пирами­дой с расширяющимся основанием. На ее вершине оказывается философская рефлексия, а ее стороны означают субъектные, объектные и культурные ха­рактеристики саморазвивающейся системы челове­ческой деятельности.

Среди компонентов культуры, как сказано, на­ходится и такой ее элемент, как метод. Метод тоже обретает специфические функции в различных ти­пах и видах деятельности. Философская рефлексия над его основаниями обычно называется философ-ско-методологической рефлексией. В этом плане она определяется как методология — в смысле учения о методах. Философская методология как учение (теория) строит свою, аналогичную пирамиду ме­тодов. В ней в настоящее время выделяются три основных уровня: философский, общенаучный и частнонаучный. Последний конкретизируется вплоть до методик и операций [14, с. 41—45, 312— 314]. На вершине этой пирамиды философская реф­лексия определяется рационально — в форме диа­лектического метода [17, с. 86—88, 171—175]. В философско-методологической рефлексии Гегеля он, как раз, и расширяется в систему [1, с. 304].

Таким образом, мы видим существенное разли­чие между рефлексией как методом (способом) фи­лософии и рефлексией как философским методом в его научной, рациональной форме. Причем их раз­личие также относительно, поскольку диалектичес­кий метод рефлексивен, а философская рефлексия




^ Вестник ЮУрГУ, № 24(96), 2007

диалектична [9, с. 37; 16]. Однако философская реф­лексия как метод не только диалектична, но и праг­матична— указывает К. Льюис [18].

Действительно, выявляя предшествующие вся­кому опыту его исходные мировоззренческие осно­вания (в виде порождающих механизмов, катего­риальных структур, универсалий), она использует их как принципы и критерии в культуротворческом процессе. В этом отношении она реально является участницей культурно-исторического процесса — определяет его параметры, основные направления и ориентиры [ 14; 16, с. 132; 17, с. 83—93]. Воспро­изводящая функция философской рефлексии здесь реально оборачивается [2, с. 206—229] ее произво­дящей функцией. С другой стороны, производящая рефлексия в новых формах культуры воспроизво­дит свои предпосылки.

Воспроизводящая и производящая рефлексия, очевидно, имеют различную временную направлен­ность. Но само их взаимное оборачивание осуще­ствляется всегда актуально.

И как мировоззренческая теория, и как теорети­ческое мировоззрение философия подразделяется на фундаментальную (метафизика) и прикладную. В этом плане обнаруживается ее родство с фундамен­тальной и прикладной наукой. В фундаментальной философии очевидно господствует воспроизводящая рефлексия, в прикладной — производящая. Родовая идентичность прикладной философии с прикладной наукой позволяет конкретизировать характер произ­водящей функции философской рефлексии.
Литература

  1. Гегель, Г.В.Ф. Наука логики: вЗ т. /Г.В.Ф. Гегель. — М. .Мысль. 1972. — Т. 3. — 371 с.

  2. Диалектика рефлексивной деятельности и науч­ное познание: коллективная монография / отв. ред. Е.Я. Режабек. — Ростов-на/Д. Изд-во Ростовского ун-та, 1983. —240 с.

  3. Дубровский, Д.И. О специфике философской про­блематики и основных категориальных структурах фило­софского знания / Д.И. Дубровский // Вопросы философии. — 1984. —№ 11. —С. 62—68.

  4. Каган, М.С. Мир общения: Проблема межсубъ­ектных отношений / М.С. Каган. — М. Политиздат, 1988, — 319 с.

  5. Каган, М.С. Проблематика субъектно-объектных отношений в марксистско-ленинской философии / М.С.

Каган // Философские науки. — 1980 — № 4 — С. 40—49.

  1. Каганов. В.Л. Рефлексивная модель философского знания и культура (методологический подход) // Филосо­фия и ее место в культуре: сб. науч. тр. / отв. ред. O.A. Донских, А.Н. Кочергин. — Новосибирск • Наука. Сиб. отд-ние, 1990. — С. 173—182.

  2. Кант, И. Антропология с прагматической точки зре­ния/И. Кант. — СПб. Наука. 1999 — 471 с.

  3. Лаудан, Л. Главы из книги «Наука и ценности» / Л. Лаудан // Современная философия: хрестоматия / состав­ление, перевод, вступ. статья, вводные замечания, ком­ментарии A.A. Печенкина. — М. Наука, 1994.— С. 197—229.

  4. Лойфман, И.Я. Мировоззренческие штудии: Избр. работы / И.Я. Лойфман. — Екатеринбург : Банк культур­ной информации, 2002. — 100 с.




  1. Миронов, В.В. Предисловие. Философия как ра­ционально-теоретическое знание и наука // Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук / под общ. ред. д-ра филос. наук, проф. В.В. Миронова. — М. • Гар-дарики, 2006. — С. 5—12.

  2. Ойзерман, Т.И. Главные философские направ­ления: (Теорет. анализ ист. филос. процесса) / Т.И. Ойзерман. — 2-е изд., доработ, — М. : Мысль. 1984, — 303 с.

¡2. Попов, С. Организационно-деятельностные игры: мышление в «зоне риска» / С. Попов // Кентавр. — 1994. — Вып. 12. — № 3.— http://vvvvw.circle.ru/ entavr/ noms2.html.

  1. Степин, B.C. Теоретическое знание / B.C. Сте-пин. — М. ' Прогресс-Традиция, 2000. — 744 с,

  2. Степин, B.C. Философия и образы будущего/B.C. Степин ■// Вопросы философии. — 1994. — №6. —С. 10—21.

  3. Трубников, H.H. О категориях «цель», «средство», «результат» / Н.Н.Трубников. — М. . Высшая школа, 1986, — 148 с.

  4. Швырев, B.C. Теория познания и методологичес­кий анализ науки // Гносеология в системе философского мировоззрения / отв. ред. докт. филос. наук В.А. Лектор­ский. — М. • Наука, 1983, —С. 123—148.

  5. Юдин, Э.Г Системный подход и принцип деятель­ности. Методоло-гические проблемы современной науки: монография / Э.Г Юдин. — М. Наука, 1978. — 391 с.

  6. Mind and World-Order. Outline of a Theory of Knowledge by CILewis. — http://www.amazon.com/gr/ product/1 4 17908920/gid=l 1 5 1 640543/sr=2-2/ref= pd_bbs_b_2l2/002-6661 974-53 56026'>s=books&v= glance&n=283'155.

ББК Ю217- Ю223.3-Ю517

ГЛ. Чистов


^ ДИАЛЕКТИКА РАССУДКА И РАЗУМА В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Современный цивилизационный процесс харак­теризуется необычайно быстрым и всё более уско­ряющимися качественными изменениями всех сто­рон человеческой жизни. Данный процесс получил обозначение глобального.

В основе глобальногоизменения бытия челове­чества лежат два основопологающих фактора: Первый — интенсификация естественно-научного знания, рост и всепроникающее значение современ­ных информационных технологий. Более того, ин­формационно-технологические возможности рас­пространения и воплощения не просто качественно изменяют условия бытия человека, а изменяют само человечество. В связи с чем возникает отнюдь не чисто теоретический вопрос: Куда устремляется че­ловечество, каким оно хочет быть и каким оно хо­чет сохранить себя.

Вторым основополагающим фактором глобаль­ных изменений в современном цивилизационном развитии является ориентация на прагматизм, воз­можности которого в условиях наличия почти уни­версальных информационно-технологических средств воплощения становится самоцелью. При­чиной таких процессов явлется изменение диалек­тики в сфере сознания современного человека меж­ду рассудком и разумом, утрачивается единство меж­ду ними.

В связи с этим в современной ситуации и в дли­тельной исторической перспективе весьма затруд­нительно ответить на вопрос: Каковы перспективы будущего человечества и какие гуманистические цели оно преследует. Одним словом современному цивилизационному процессу присуще внутреннее фундаментальное противоречие. Всё более усили­вается тенденция к прагматизму, который ориенти­руется на достижение лишь успеха в какой-либо области. С другой стороны человечество сталкива­ется с возрастанием дефицита нравственности и гуманизма. Или, по крайней мере, и тот и другой вытесняются на переферию бытия. Эта тенденция носит не частный, а глобальный характер.

Как известно, человеческая история есть нечто иное как результативный процесс воплощения того знания, которым располагает человечество. Само же знание есть результат деятельности человеческого интеллекта и сознания. В общепринятом философ­ском смысле под интеллектом понимется наличие разума, способности к продуктивной мыслительной деятельности, направленной на получение знания о чём-либо, особенно научного знания [5, с. 181].

Интеллект приобретает конкретную форму бытия в виде сознания. Поэтому стало традицией понимать познавательный процесс как деятельность сознания. Само же сознание включает в себя деятельность рассудка и разума и материализующихся в форме чувственных и умственных образов знания о мире и законах его бытия, а так же знания о самом чело­веке [5, с. 423].

Но интеллект и сознание являются сложными, включающими в себя деятельность рассудка и дея­тельность разума, между которыми, как сторонами целостности, нередко, а в практике бытия почти постоянно возникают противоречия, хотя они при­званы дополнять друг друга. Например, И. Кант подчёркивал, что «познание начинается с чувства, переходит к рассудку и заканчивается в разуме и выше которого нет в нас ничего для обработки ма­териала созерцания и для подведения его под выс­шее единство мышления» [3, с. 211].

В тоже время, как рассудок стремится к позна­нию конечного, в чём, по Канту, и состоит его огра­ниченность В практике человеческого бытия рассу­док преимущественно ориетирован на субъектив­ные, частные, эгоистические потребности и инте­ресы, а потому и знание рассудок вырабатывает та­кое, которое соответсвует им. Но высшей инстан­цией для человека является не рассудок, а разум. Ибо его призвние состоит в том, чтобы давать человеку универсальные пинципы бытия, а также и всему человечеству. «Разум, — настоятельно подчёркива­ет И. Кант, — старается свести огромное многооб­разие знаний рассудка к наименьшему числу (об­щих условий)». То есть, создание таких принципов бытия человека и человеческого рода, которые бы носили абсолютно безусловный характер. Такими универсальнымипринципами, по И, Канту, могут быть только принципы нравсвенных императивов, которые вырабатывает не рассудок, а разум [3, с. 214—224].

Именно эти императивы, по Канту, позволяют минимизировать эгоистические устремления чело­века «заложенных в человеческой природе и нео­пределимых по степени» [3, с. 218—219]. Как изве­стно, высшей формой проявления эгоизма в чело­веке выступает безудержная алчность.

Конечно, противоречия, а нередко и конкурен­ция между рассудком и разумом всегда присутству­ет в сфере сознания людей в реальном процессе со­циально-исторического бытия, хотя в различных культурах по разному. Например, между целями

Г.А. Чистов

бытия, которые вырабатываются разумом и средс-вами, которые вырабатываются рассудком. Много­образие реально существующих средств достиже­ния цели приводит нередко к деформации и иска­жению самой цели.

Как бы средства оправдывают любую цель. В чём, на наш взгляд ,и выражется сущность прагма­тизма, ведущего в тенденции к алчности. Усиление и возрастание возможностей техники, современных информационных технологий особенно в сфере практического применения научного (да и любого) знания создают всё большие напряжения в диалек­тике рассудка и разума в современном цивилизаци-онном процессе.

По мненю. К. Ясперса, целью современной ци­вилизации становится достижение таких условий, «...чтобы бытие человека сделать более удобным для самого человека, его необходимо сделать более технологичным» [7, с. 345—398].

Современная цивилизация как бы направлена лишь на потребительскую сторону бытия, а не смыс­ловую, отвечающая на вопрос: «Каково предназна­чение человека и человечества?» Происходит не­вольно подмена и деформация ценностей. Свобода бытия сводится к комфорту бытия и его доступнос­ти. И сферы свободы изымаются нравсвенно-эти-ческие импенативы и заменяются императивами удобства и комфорта бытия, что в реальной практи­ке бытия приводит к нравственной нейтральности в отношениях между людьми, к нравственной безу­частности.

Как небезоосновательно подчёркивает Г. Гада-мер «Сама техника (но особенно современные ин­формационные технологии и производство - Г. Ч.) уже потому, что она представляет собой науку в дей­ствии, контролю не поддаётся [2, с. 55]. Современ­ные информационные, в сущности которых вопло­щается научное знание, добываемое рассудком, ста­новится и мощным средством манипуляции не толь­ко поведением людей, но и их бытия.

Как бы продолжая мысль Гадамера, К. Поппер отмечает,что возрастание технологизации всех сто­рон жизни в современной цивилизации может при­вести к тирании и стать всемогущим человеческим фектором, который всё более аппелирует к рассуд­ку, чем к разуму, к частно-эгоистическому интере­су, капризы нескольких людей или нескольких стран могут довлеть над всеми остальными. В современ­ном цивилизационном процессе это можно рассмат­ривать уже как устойчивую тенденцию.

Даже такой выдающийся современный писатель фантаст и философ как Рей Бредбери, несмотря на оптимистический характер своих произведений, в одном из последних своих интервью с тревогой от­мечает: «...можно заметить и в моих произведени­ях, где машины зачастую являют собой врага чело­века. Машины ограничивают нашу свободу, хотя призваны её иасширять. Прогресс неизбежен. Глав-

Диалектика рассудка и разума
е контексте современной цивилизации

ное, чтобы этот прогресс не раздавил человечество» [1.21].

Глобальный процесс информационной технолог-тзации становится угрозой для пересмотра или де­формации фундаментальных общечеловеческих ценностей, призванных к сохранению человеческо­го рода как такового, сохранению нравственных начал человека. Так нередко понятие полезности становится синонимом нравственности, а ценность человеческих отношений заменяется принципом — насколько мы полезны друг другу, настолько мы гуманны и человечны. Под воздейсвием универсаль­ных информационных технологий, которые стано­вятся всепроникающими и в области общественной жизни, нередко подменяется и понятие разумнос­ти, ядром которой И. Кант считал нравственность, добро и благо.

В современной цивилизации всё более рапрост-ранённым становися иное понимание разумности. Разумным считается всё то, что технологически воп­лощаемо и достижимо. Разумность как ценность нравственно-этического порядка как бы удаляется на переферию бытия человека, утрачивает своё не­обходимое универсальное значение и изымается из повседневной жизни.

Если прагматизм базируется только на импера­тиве полезности и из него изымается всякое при­сутствие нравственных начал и требований, то та­кой прагматизм и принцип полезности становятся цинизмом. Хотя он, как таковой, в практике повсед­невной жизни и может быть руководством в дейс-вии, не всегда осознаваемый людьми, но неотвра­тимо приводит к отсутствию нравственного содер­жания как в самом действии, так и в его результате.

Расхождение между рассудком и разумом, а не­редко и их противопоставление придаёт иное содер­жание современному цивилтзационному процессу. Он становится как бы неразрешимым противоречи­вым единством: с одной стороны несомненен науч­но-технический, информационно-технологический прогресс, тотально влияющий на все стороны чело­веческого бытия , на взаимодействие человека и природы в глобальном масштабе, а с другой сторо­ны мы наблюдаем явную деградацию человека и человечества, связанную с минимизацией разумно­сти, нравственности в угоду прагматизму, полезно­сти утилитарного порядка.

В современном цивилизациооном процессе возрастает к универсализации технико-технологи­ческого и информационно-технологического воп­лощения и применения научного знания на все сто­роны бытия человека, человечества и проды как таковой. Насколько нравственно готово человече­ство противопоставить трансцедентно-имманент-ной экспансии современнх технологий, границы которых всё более становятся неочевидными, су­меет ли найти разумные и нравственные импера­тивы контроля.

Ещё с эпохи Просвещения утверждалась осново­полагающая идея о том, что развитие научного зна­ния, техника как адекватная форма бытия человечес­кого рзума обязательно приведут и к прогрессу всех сторон человеческого бытия; социальному, экономи­ческому, культурному и, конечно же, нравсвенному. Как показала дальнейшая история, человечество до­билось действительно впечатляющих успехов в со­циально-экономической,жизни, создала всё больше возможностей для комфортного, цивилизованного бытия человека, расширяя сферы социально-эконо­мических и политических свобод. И в то же время, человечество в XX веке пережило две мировые вой-, ны, катастрофические по своим последствиям имен­но в силу применения научно-технических достиже­ний в ведении войны. В силу расхождения между рассудком и разумом, о возможных отрицательных предпреждал И. Кант, человечество оказалось нрав-свенно-этически не готово для предотвраения этих войн. Сила рассудка аппелирующего к частно-эгоис­тическому интересу, вожделение прагматизма были противопоставлены доводам разума, ядром которого являются нравственность, добро и благо. И лишь оказавшись на краю гибели, человечество сумело обратиться к разуму и выработать универсальные нравственные императивы противодействия «миро­вому злу» и победить его.

И в XXI веке человечество сталкивается с но­выми вызовами, которые оно само и порождает. Та­ким вызовом становится проблема смысла, целей и будущего человечесва, которая приобретает всё бо­лее актульное значение не только в теоретическом, но скорее в практическом плане. «Овеществлённое» знание, являющееся продуктом деятельности, обла­дающее практически неограниченными возможно­стями информационного и технологического воп­лощения и распространения, приобретает черты самостоятельной, суверенной, трансцендентальной реальности, стремящейся к тотальному самоутвер­ждению, независимости от человека. Настоящее и будущее человеческой цивилизации в значительной степени, если не во всём, определяется требования­ми виртуальной реальности постиндустриальных и постинформационных технологий. Расхождение, разрыв между рассудком и разумом порождает де­фицит предсказуемости будущего человеческой ци­вилизации. В связи с этими новыми обстоятельства­ми бытия современной цивилизаии воникает и та­кой фундаментальный вопрос — каким может стать человек. Это особенно актуально в постоянно ус­коряющемся историческом процессе качественно­го изменнения развития человеческой цивилизации. Как отмечает К. Ясперс «...То, что надлежит пока­зать в образе настоящего, никогда не бывает этим настоящим полностью. Каждый живёт в мире ещё не осознанных возможностей» [7, с. 345].

Но всё же кое что о современном человеке мы можем сказать. Человек вынужден жить в общесве
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16



Скачать файл (5795.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации