Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9 - файл 1.doc


Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9
скачать (5795.3 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc5796kb.06.12.2011 14:56скачать

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

в xx веке

Экономическая активность, трудовая аскеза и мастерство, предпринимательство и коммерция были и остаются стержнем развития индустрии. При этом средства макроэкономической стабили­зации способны лишь ускорить или затормозить ее прогресс. Не случайно реализация социальных це­лей, совершенствование социальных условий фор­мирования человеческого капитала отнесены к глав­ным направлениям современной государственной политики. Национальные проекты стали ответом властей на вызовы времени и являются ключевым элементом развития человеческого потенциала. Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) с начала 1990-х гг. используется ООН в качестве интегрального показателя результатов функциони­рования социальной сферы и экономической дина­мики стран мира. Традиционно он объединяет ин­дексы дохода, долголетия и образованности.

Задача статьи -заключается в раскрытии роли субъекта индустриального развития Урала в XX веке, в определении динамики и составляющих ин­теллектуального потенциала Уральского региона, а также в выявлении значения высшей школы в на­коплении знаний, их рациональном применении и наращивании человеческого капитала.

Человеческий капитал рассматривается автором, прежде всего, как социально-экономическая кате­гория. В современной отечественной и зарубежной историографии представлена система оценок на роль и место его в общественной структуре, иссле­дуются факторы и особенности его формирования и использования на различных уровнях экономичес­кого развития. В результате можно выделить две трактовки понятия, обозначающего человеческий капитал. Первая определяет его социальную значи­мость, характеризует общий уровень воспроизвод­ства производительных сил человека в современ­ном обществе. Второй подход акцентирует внима­ние на конкретных знаниях и навыках отдельного индивидуума для последующей реализации их в процессе экономической деятельности.

Человеческий капитал это знания, практические навыки, творческие и мыслительные способности людей, их моральные ценности, культура труда1. В соответствии с этим подходом можно выделить организационный капитал и клиентский капитал. Организационный капитал это, прежде всего про­цедуры и системы управления, программное обес­печение, оргструктура, патенты, бренды, корпора­тивная культура. Клиентский капитал (связи с кли­ентами, информация о клиентах, история взаимо­отношений с клиентами) составляют потребитель­ский капитал.

В измерении цивилизационного масштаба речь идет о том, что глобальное соперничество из облас­ти финансово-промышленной и военно-технической перешло в область образования, науки, культуры и воспитания. Уровень развития человеческого капи­тала может рассматриваться и как характеристика социального развития страны (региона) и как кри­тическое условие экономического развития России. Необходимость перехода к ускоренному росту удельной отдачи от наличного человеческого по­тенциала обостряет проблему его регионализации2 Регионализация человеческого потенциала требует не только соответствующей концентрации ресурсов, но и осуществления комплекса мер по целенаправ­ленному развитию всех его составляющих.

Дореволюционный, советский и современный периоды индустриального развития значительно различаются по отношению к человеку. В 1901— 2001 гг. можно выделить несколько периодов та­ких господствующих отношений и рефлексии ра­ботников.

В начале XX века работные люди, мастеровое население, люди заводские — это рабочая сила. Сложный противоречивый характер процесса вы­деления рабочих в особую социальную группу на Урале во многом был обусловлен консервацией вплоть до 1917 г. окружной системы. Вместе с тем мастеровые уже сами утверждали, что не всякий кто обладает физической силой и умением трудиться, способен «выполнять огневую работу»3. Приоритет интеллектуального (управленческого) труда принад­лежал предпринимателям, коммерсантам, инжене­рам и управляющим.

Миф о якобы отсталой в экономическом отно­шении России в начале XX века все еще господству­ет в общественном сознании. К таким мало обосно­ванным идеям относится и утверждение о том, что русское купечество не стремилось создать промыш­ленный капитал и национальную индустрию. Ис­тория развития индустрии и предпринимательства на Урале опровергает это мнение.

В XVII—XVIII вв. промышленное развитие Ура­ла происходило благодаря огромной работе семей­ного бизнеса Демидовых и Строгановых. Только Акиифий Демидов построил на Урале 25 железоде­лательных и медных заводов. Первым на Урале со­вместным с иностранным капиталом предприяти­ем было созданное в 1881 г. русско-бельгийское ак­ционерное общество «Любимов и К0», которое че­рез два года организовало производство соды в Бе­резниках. Тем самым И.Любимов, по существу по­ложил начало развитию химической промышленно­сти на Урале4. В первой четверти XIX купцы-старог веры из Екатеринбурга А. Рязанов, А. Баландин и В. Казанцев организовали товарищество для отыс­кания и обработки, золотосодержащих руд, позже возникла знаменитая семейная фирма Ф. Подвин-цева. Благодаря деятельности уральских золотодо­бытчиков Россия избавилась во внешнеторговых операциях от валютной иностранной зависимости и начала чеканить золотую монету. В начале XX в. на смену торговым домам Рязановых и Казанцевых пришли другие коммерсанты, и предприниматели. Прежде всего, следует отметить предпринимателей Логиновых и деятельность торгового дома братьев Злоказовых.

В результате упорной борьбы В.И. Логинова с «железными королями» Урала он сам превратился в «главного спичечника Урала», Вначале спичечни-ки пользовались отходами древесных складов ме­таллургов. Позже горный департамент был вынуж­ден разрешить продажу лесоматериалов. В 1898 г. вместе с купцом М.А, Ворожцовым В. Логинов ос­новал акционерное общество спичечных фабрик, а в 1905 г. он уже самостоятельно открыл спичечную фабрику в Тюмене и стал, крупнейшим производи­телем спичек в Урало-Сибирском регионе. В 1908 г. СВ. Логинов и томские промышленники создают Всероссийский синдикат «Русское общество спи­чечной торговли» (РОСТ)5.

В начале XX в. фирма «Братья Злоказовы» пост­роила Воздвиженский хромпиковый и Полевской химический заводы. Основателем фирмы был кас­линский купец Петр Злоказов, а первый значитель­ный капитал семья получила от виноторговли. Зло­казовы потеснили многочисленных соперников на рынке черных металлов, построив в Златоустовском уезде Никольский чугунолитейный завод, произво­дивший литейный чугун, посуду, детали к железно­дорожному транспорту, сельхозмашинам, паровым и водяным двигателям. Накануне первой мировой войны Николай и Сергей Злоказовы начинают воз­водить Исетский металлургический завод. Таким образом, Злоказовы осуществили диверсификацию производства, и перешли от виноторговли и произ­водства сукна к металлургии.

Владелец Усть-Катавского, Катав-Ивановского и Юрюзаньского заводов князь С.Г. Белосельский-Белозерский стал инициатором акционирования сво­их заводов, строительства одноколейной железной дроги и цементного завода. В результате акциони­рования Усть-Катавского железоделательного заво­да и создания «Южно-Уральского анонимного ме­таллургического общества» на его территории в 1899—1900 начинает работу вагоностроительный завод. В 1914 г. Катав-Ивановский цементный за­вод выпустил первую партию высококачественно­го цемента. В 1900 г. Кыштымский округ также пре­вратился в акционерное общество. Основной капи­тал составил более 11 миллионов рублей. Осуще­ствляется переоборудование доменного цеха Верх-ие-Кыштымского завода, две литейные мастерские строятся на Каслинском заводе, на Нязепетровском заводе вошла в строй мартеновская печь6.

В целом купечество и предприниматели Южно-Уральских горных округов не имели больших капи­талов. Из частных предприятий Катав-Ивановска наиболее известной была гвоздильная фабрика Н. Цыганова построенная за счет торгового капитала. На ней работало 50 наемных рабочих, кроме гвоздей выпускались петли, шпингалеты, ручки, скобы, шу­рупы. Сын Николая Цыганова А. Цыганов прошел обучение в Германии, стал технически грамотным специалистом и хорошим управленцем7.

Устойчивость всей окружной системе хозяйство­вания в конце XIX — начале XX вв. по-видимому, придавала патерналистская модель руководства. Главный управляющий округом имел почти неогра­ниченные права и при строгом соблюдении обя­занностей своими работниками гарантировал им целый ряд привилегий и достаточный уровень жиз­ни. В округе функционировали доступные для ра­ботников школы, больницы, аптеки, библиотеки. Примером такого главного управляющего в начале XX в. был П.М. Карпинский.

История частных округов сохранила и другие примеры. Печальную известность чуть ли не во всей России имел владелец «Катав и Юрюзань-Ивановс-кого горнозаводского округа» генерал И.О. Сухоза-нет. Однако патерналистский тип руководства ка­зенными округами постепенно исчезает в первое десятилетие XX в. Наметившееся было участие про­стого человека в управлении хотя бы на местном уровне не успело развиться. Мастеровые часто не могли решить простые житейские вопросы даже у управляющего всеми заводами округа. К тому же делится прибылью полученной за счет новой тех­ники многие владельцы заводов, и акционеры ока­зались не готовы. Эти противоречия реально услож­няли социальные отношения и требовали их быст­рейшего разрешения.

Таким образом, в начале XX в. на Урале было уже немало преуспевающих акционерных обществ. Их история может быть основой для выявления ха­рактерных черт успешной деятельности, опыта ис­пользования человеческого капитала. Предпринима­тели, коммерсанты, управители-инженеры, масте­ровые был» в эту эпоху носителями определенной культуры и определенных социальных отношений. Лидирующее руководство, готовность действовать, свобода и контроль, склонность к нововведениям, современный уровень управления, забота о работ­нике, приоритет потребителя — вот черты успеш-


^ B.C. Балакин, Л.П. Балатна

ных торговых домов и предприятий. Октябрьские события 1917 г. и последовавшая за ними Граждан­ская война смели всех купцов и предпринимателей горнозаводского края, индустриальное развитие от этого не ускорилось, да и жизнь в рабочих поселках в 1920-е годы богаче не стала.

В советскую эпоху в понимании труда можно выделить три этапа: отношение к труду как к трудо­вому ресурсу (1917—60-е гг.), второй — понима­ние роли субъекта как «человеческого фактора» (1970—80-е гг.). Наконец, с 1990-х гг. наметился выход на новую ступень - отношение к человеку как к суверенной личности (человеческий капитал). Рамки статьи не позволяют нам одинаково подроб­но проанализировать все эти этапы. Поэтому огра­ничимся лишь некоторыми положениями.

Советское руководство создавало систему трудо­вых отношений в соответствии с главной задачей — догнать и превзойти уровень капиталистических стран в промышленном производстве и, прежде все­го в военных технологиях. Для решения этой задачи использовались как изощренная пропаганда так и внеэкономические и административно-принудитель­ные методы. В 1940 г. была создана система государ­ственных трудовых резервов. Профессиональные учебные заведения комплектовались путем мобили­зации, их выпускники распределялись по предприя­тиям в централизованном порядке. Также был уста­новлен порядок обязательного перераспределения инженеров, техников, мастеров, служащих и квали­фицированных рабочих с одних предприятий и уч­реждений в другие.

Термин «человеческий фактор» в экономической научно-популярной литературе начинает употреб­ляться с 1970—80-х гг.8. Однако в официальных партийно-государственных документах нам не уда­лось найти пример использования этого термина до 1985 г. Только в докладе М.С. Горбачева на совеща­нии по вопросам ускорения научно-технического прогресса (11 июня 1985 г.) было сказано о том, что решающим фактором всех перемен является - че­ловеческий фактор9. В дальнейшем понятие «чело­веческий фактор» использовалось в основном в свя­зи с постановкой проблемы ускорения научно-тех­нического прогресса и «идейно-политического вос­питания научно-технической интеллигенции»10.

В середине 1990-х гг. Правительство РФ начи­нает участвовать в Программе ООН (ПРООН), на­целенной на разработку концепции развития чело­века. Доклады о развитии человеческого потенциа­ла в России становятся ежегодными. Динамика ин­дексов развития человеческого потенциала в Рос­сии за последнюю четверть XX века значительно менялась. Уральский регион демонстрирует весьма показательную динамику человеческого потенциа­ла. В 1979—89 гг. происходил сравнительно устой­чивый рост ИРЧП и всех его составляющих. В Свердловской области индекс вырос с 0,733 до

^ Человеческий капитал и развитие индустрии Урала в XX веке

0,773, в Челябинской и Пермской областях соответ­ственно с 0,741 до 0,779 и с 0,721 до 0,771". В 1989— 1994 гг. происходит падение индекса человеческого потенциала, так как снижается индекс долголетия и материального благополучия, и лишь индекс обра­зованности продолжал медленно повышаться. По­вышение индекса человеческого потенциала начи­нается в середине 1990-х годов, однако, ни в одной из Уральских областей в 2001 г. он не достиг уров­ня 1989 г.

В Свердловской, Пермской, Челябинской обла­стях ИРЧП в 2001 г. соответственно равнялся 0745, 0,757, 0,756. Более высокого уровня ИРЧП доби­лись регионы, сумевшие подкрепить высокий уро­вень образования, высоким уровнем материально­го благосостояния. При этом наблюдался сравни­тельно малодифференцированный уровень образо­ванности.

Развитие человеческого потенциала во многом зависит от того, в какой мере люди занятые в раз­личных секторах научно-образовательной сферы и производства, в ходе своей деятельности, могут ис­пользовать и передавать знания и основываться на них. Поэтому отношение общества к накоплению и развитию образования является важнейшим пока­зателем социальной составляющей человеческого капитала.

Новая парадигма образования, наращивания интеллектуального капитала пока не стала состав­ной частью государственной политики. Она опе­рирует старыми понятиями и использует не эф­фективные методы управления. Организационная структура человеческого капитала, науки и сис­темы образования, а также их информационного обеспечения несут в себе черты прошлого. Глав­ными нерешенными проблемами системы высше­го образования остаются устаревшая структура специальностей и, соответственно, организацион­ных подразделений, высокая доля заочного обра­зования, огромное расширение платного приема на все формы обучения, преобладающая доля пре­подавателей пенсионного возраста, второстепен-ность научной работы, низкий уровень финанси­рования.

Одной из важнейших проблем научно-техничес­кого развития Уральского региона остается органи­зация межотраслевых связей предприятий оборон­ных и гражданских отраслей. Предприятия военно-промышленного комплекса, как правило, были раз­мещены во всех городах Урала, достигая в годы максимальной загрузки своих мощностей от до 80 % объема производства в хозяйстве соответству­ющих населенных пунктов. В программе конверсии Уральского региона (1995 г.) были выделены следу­ющие приоритетные направления развития военно-промышленного комплекса: промышленная элект­роника, автоматика и электротехника; бытовая элек­троника и электротехника; средства связи и инфор­матика; высокотехнологичные конструкционные ма­териалы; оборудование и технологии для решения экологических проблем. Однако военно-промыш­ленный комплекс Урала оставался в состоянии стаг­нации до 2001 г. Только значительное увеличение госзаказа вывело его из этой ситуации. В случае отсутствия новой парадигмы высокотехнологичес­кого и интеллектуального развития застой может возобновиться.

В Уральском регионе в течение длительного вре­мени сохраняется техническая ориентация научных исследований и разработок. В Челябинской области в 1995 г. в сфере науки работало 16,8 тыс. человек, а в 2002 г. 20 тыс. научных работников12. Из них 80 % специалистов научной сферы были заняты работа­ми в области технических наук. В современных ус­ловиях необходим отбор научных и проектных раз­работок, навыков, и мировоззрения носителей ин­теллектуального ресурса. Иными словами измене­ние содержания человеческого капитала. Это и дол­жно явиться основой перестройки структуры инду­стриального комплекса.

По данным ряда социологических исследований (2001 г.) наука, интеллектуальная деятельность в системе приоритетов не была доминирующей сфе­рой, респонденты также были уверены в том, что наука не пользовалась материальной и моральной поддержкой властей и общественности. В связи с реализацией национального проекта «Образование» и предстоящими выборами в Государственную Думу и Президента РФ эти настроения могут изменить­ся. Передовые российские индустриальные фирмы уже обладают достаточно большим интеллектуаль­ным капиталом. Поэтому формируются условия для роста и человеческого капитала и позитивного от­ношения к этой задаче.

Негативные последствия старения населения, медленного использования новейших технологий пока могут быть смягчены только накоплением и использованием человеческого капитала. Соци­альная сфера обеспечивает не только расширение возможностей человеческого выбора, но и обес­печивает устойчивость индустриального разви­тия. Сегодня реализация социальных целей отне­сена главным образом к компетенции регионов, вот почему совершенно необходимы региональ­ные программы развития человеческого потенци­ала.

Примечания

■Доклад о развитии человеческого потенциала в Рос­сийской Федерации за 2004 год / под общ. ред. проф. С.Н. Бобылева. — М. : Весь Мир, 2004. — С, 116.

2 Социальные проблемы устойчивого развития регио­на / под ред. Ф.С. Файзуллина. - Уфа ■ Гилем, 2005. — С. 126.

3 Коробков, Ю.Д. Социокультурный облик рабочих горнозаводского Урала (вторая половина XX -начало XX века / Ю.Д. Коробков. — М. ■ Слово, 2003. — С. 85.

J Предпринимательство на Урале: история и современ­ность. — Екатеринбург : Сред.-Урал. кн. изд-во, 1995. — С. 25.

3 Екатеринбург. Энциклопедия. — Екатеринбург Ака­демкнига, 2002. — С. 238—239.

Рукосуев, Е.Ю. Кыштымский горный округ / Е.Ю. Рукосуев, СВ. Устьянцев. — Екатеринбург Банк культурной информации, 1994 . — С. 13.

7 Мукомолов, А.Ф. На Южно-уральских заводах / А.Ф. Мукомолов. Т. III. — М.' Территория, 2004. — С. 310.

8См.. Костаков, В.Г Человеческий фактор: занятость, благосостояние / В.Г. Костаков, В.М. Рутгайзер. — М. Политиздат, 1981. — 80 с.

'Горбачев, М.С. Коренной вопрос экономической политики партии / М.С. Горбачев. — М. Политиздат. 1985. — С. 29

"'Опенкин, Л.А. Активизация человеческого фактора— решающее условие ускорения научно-технического прогрес­са / Л.А. Опенкин // Кардинальное ускорение научно-тех­нического прогресса — коренной вопрос экономической стратегии КПСС —М.: Знание, 1987. — С.51—63;Яновс-кий, Р.Г. Человеческий фактор научно-технического прогрес­са / Р.Г. Яновский, В.Ф .Сбытов, Л.Н. Доброхотов. — М. Политиздат, 1986.—С. 296—382 и др.

"Доклад о развитии человеческого потенциала в Рос­сийской Федерации за 2004 год/ под общ. ред. проф. С.Н. Бобылева. — М. , Весь Мир, 2004. — 159 с.

12 Челябинской области — 70: стат. сб. — Челябинск . Челябоблкомстат, 2004. — С. 460—461.

ББК Щ135.55 УДК 73.01(5)

B.B. Деменова

^ МИР БУДДИЙСКОЙ МЕТАЛЛИЧЕСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ

(на материале коллекции Свердловского областного краеведческого музея)

В мире буддийского искусства скульптура все­гда существовала как особое сакральное субпрост­ранство, созданное по строгим канонам в соответ­ствии с сакральными ритуалами. Наибольшее раз­витие она получила в буддизме ваджраяны, полу­чившего свое широкое распространение на терри­тории Тибета, Монголии, Китая, Непала.

Согласно учению буддизма, существует два пути осуществления Будды как потенциальности в облас­ти изобразительных искусств: живопись и скульпту­ра. Общие мифологические истоки проявлений По­бедителя отсылают нас ко времени пребывания на земле Самого Будды Шакьямуни. Обращает на себя внимание различие мифологических легенд о про­исхождения скульптуры и живописных изображений: все опубликованные источники1 обязательно приво­дят две легенды, касающиеся появления живописных и скульптурных изображений, что позволяет говорить об изначальной разделенное™ и самостоятельности этих видов искусства в лоне буддийской традиции.

Что касается живописных изображений, то со­гласно Дивьявадане, царь Рудраяна, или Удаяна, послал к Благославенному художников, чтобы на­писать его портрет, но из-за тщетности попыток живописцев Будда сам перенес свое подобие на холст2.

Другая история повествует об ученике Татхага-ты, который никак не мог уловить меру (божествен­ные пропорции) Учителя, из-за сияния исходившего от него. Шакьямуни, в одном из вариантов легенды велел ему обрисовать свою тень3, в другом — встал на берегу реки, для того, чтобы ученики смогли за­печатлеть его отражение в воде'1. Трактат Лобсаи-Данби-чжалцхана содержит легенду об образе Буд­ды возникшем из лучей». Она связана с эпизодом, когда Будда «начертал» лучом свое изображение. В последствии оно было воспроизведено в красках ху­дожниками и по замечанию исследователей связа­но с иконографией ореола вокруг Будды и исходя­щих из его сердца лучей в ряде иконографических вариантов.

Как гласит легенда, искусство буддийской плас­тики также родилось во времена пребывания на зем­ле Будды Шакьямуни (V в. до н. э.). Однажды Анат-хапиндика пригласил Будду и его монахов принять с ним полуденную пищу. Когда Будда отклонил при­глашение, богатый покровитель буддизма попросил Учителя воздвигнуть Его изображение из драгоцен­ных металлов. Из сферы богов спустилась статуя, ее оплотненная форма была «совершенна в каждой детали». Скульптура стала известна как «Драгоцен­ный Учитель». В другом варианте этой легенды го­ворится: когда Благословенный отлучился на небе­са Траястримса, король Варанаси сделал сандало­вое изображение Будды для своих личных молитв. Когда же Будда вновь снизошел в человеческую сферу из сферы богов, статуя сделала шесть шагов в приветствии. После этого, как гласит предание, Благословенный приказал ей: «Следуй в Китай, для того, чтобы освятить эту страну!» и статуя, извест­ная как «Сандаловый Господь», перелетела по воз­духу в Китай [трактат Гега Ламы, трактат Лобсан-Данби-чжалцхана, опубликованный K.M. Герасимо­вой, Ермаков, 1994; Ивановский, 1883 и т. д.]. Обра­тим внимание на то, что Будда в данном мифологи­ческом сюжете фактически «одухотворяет» косную материю скульптуры, и тем самым делает статую со-размерной себе (потому-то она и совершает «шаги» ему на встречу). Но главное —■ он наделяет статую сакральной функцией: «Следуй в Китай для того, чтобы освятить эту страну!» — т. е пребывай там подобно мне, освяти мной это пространство. Будда преображает пластическую материю, пере­структурирует ее. В статуе проявляется «не-отлич-ность» природы Благословенного и природы скуль­птуры. Ибо, как сказано в текстах «Будда может быть чем и кем угодно...и мостом и рекой...», и статуей в том числе, если это нужно для людей, идущих по пути Учения.

Согласно буддийской традиции, существует мно­жество статуй пребывающих во «внешнем океане» или сфере богов, немало легенд и о «летающих ста­туях». Нужно отметить, что все сколько-нибудь ста­ринные буддийские статуи имеют свою мифологи­ческую историю, отсылающую либо к чудесным мастерам, которые их изготовили, либо к чудесно­му их «самопоявлению». Подчеркнем также особое место скульптуры (в частности образа Сандалового Будды) как источника, образца для распростране­ния буддийского искусства в других странах5.

Многочисленность и главенствующее место скульптуры в храмах, существование принципи­ально скульптурного алтаря (как известно, пре­имущественно все алтари буддийских храмов — скульптурны), придает скульптуре среди всех ви­дов и жанров буддийского искусства особое мес­то. Практически каждая особо почитаемая статуя в странах северного буддизма имеет историю, от­сылающую к ее «мистическому» появлению; мно­гочисленны легенды о «летающих статуях»: о ста­туях передвигающихся по воздуху по велению Учителей.

Традиция изготовления буддийской металличес­кой пластики истоками своими уходит в культуру древней Индии, где создание скульптуры прирав­нивалось к служению божеству или «накоплению благих заслуг», улучшающих последующее рожде­ние художника и заказчика.

Такое отношение сохранялось и в последующие эпохи. Оно отражено, например, в тексте по теории искусства основателя школы гелугпа — Цзонхавы (1357—1419). Первая часть текста Цзонхавы — «Ясное восприятие тридцати, пяти Будд, очищаю­щих от греха» — носит иконографический харак­тер, вторая — «Меры тел богов, называемая Зерка­ло, в котором прекрасно видно отражение Победи­теля» — иконометрический.

Скульптура изготавливалась преимущественно из бронзы сложного состава, в который входили металлы, обладающие сакральными свойствами: медь, цинк, свинец, золото, серебро и др. Она отли­валась в благородной технике «утраченной воско­вой модели». Техника отливки подразумевала нали­чие полости, «внутреннего, невидимого тела» скуль­птуры. Отпечаток сакральной тайны лежал и на са­мом процессе литья, когда «в лоне глиняного коко­на» (Э.В. Ганевская), в горниле очистительного огня совершалось преображение материала. Материалы, участвовавшие в процессе создания металлической пластики по методу утерянного воска — воск, гли­на и бронза несли на себе отблеск Абсолютной при­роды.

Бронза — материал концептуальный, в истории культуры многих народов этот материал стал олицет­ворением сакрального, ибо возникнув как сплав ме­таллов, бронза проходит очищение или преобразо­вание в «горниле огня». В древности считалось, что сложносоставные сплавы металлов (семи-, девяти-компонентные и т. д.) оказывают благотворное влия­ние на человека, т. к металл, также как и вода —-является носителем информации, он способен про­водить, регулировать определенный тип энергии и даже защищать. Рождение сплава металлов в «гор­ниле Огненном» также подразумевало под Огнем — не просто состояние плазмы — пламя, раскаленную материю, но Огня незримого, источника силы, вели­кой творящей энергии, позволяющей материи пере­ходить из одного состояния в другое. Уже в Упани-шадах встречаем понимание Огня — как м прооб­разующей структуры, где жертвенный Огонь выс­тупает «тем из чего всё приходит и куда все ухо­дит». Мастер, работающий с металлами также из­древле наделялся особыми способностями провод­ника, если не Абсолютного, то — Высшего. В сво­ей книге «Путь белых облаков. Буддист в Тибете» Лама Анагарика Говинда пишет: «Кузнецы связан­ные с огнем и металлом <...> всегда особо воспри­имчивы к воздействию психических сил, <...> воз­можно, что такова доисторическая традиция, ухо­дящая еще в те времена, когда металл только нача­ли добывать и новая эра человеческой истории толь­ко зарождалась. В древности считалось, что металл наделен магической силой, а те, кто добывал и об­рабатывал его, владели магическим искусством. Генрих Циммер так говорит о «волшебном кузне­це», освободившем мир от Каменного Века: «Герой, способный извлечь из камня железный меч, не обя­зательно великий воин, но всегда — могуществен­ный волшебник, повелевающий духовными и мате­риальными явлениями»»6.. Автор отмечает, что час­то именно кузнецы, из поколения в поколение из­бирались божествами для изъявления их воли.

Глина как второй компонент отливки также мо­жет быть рассмотрена сквозь призму претворения Абсолютного. Это материал, который с одной сто­роны во многих религиях ассоциировался с сотво­рением Первочеловека, с другой стороны — издрев­ле использовался человечеством в медицине, и дей­ствительно имеет «живую» структуру, что справед­ливо может быть отнесено и к живому пчелиному воску.

Золотистый блеск скульптурной поверхности украшали гравировкой, чеканкой, инкрустировали драгоценными камнями, покрывали позолотой, рас­крашивали.

Создание скульптуры, как много веков назад, так и в наше время, подчинялось строгому ритуалу. Перед художником стояла задача путем активиза­ции своего духовного видения божества передать в произведении зримо возникший образ.

В тексте Цзонхавы процесс создания скульпту­ры как реализации «ясного восприятия» состоит из пяти этапов, которые связаны с определенным уров­нем процесса и также в полной мере относятся и к тому, кто создает и к тому, кто воспринимает.

Перед процессом этапов «ясного восприятия» Учитель совершал обряд очищения места и мате­риалов, а затем обряд медитации Манджушригхо-ши, Бодхисаттвы Мудрости, приглашая его войти в художника, который должен работать»7. «Для обыч­ных верующих предлагались иные пути. Вот как выглядят наставления в ритуале в одном из текстов, посвященных Таре: «Укрепив себя в намерении де­лать добро этому миру, поклоняющийся должен размышлять о форме богини Тары, которая отожде­ствляется со Вселенной.

Далее он должен размышлять о желтом слоге, внутри которого находится Бхагавати (богиня, в дан­ном случае ^ Тара), Тот, кто неспособен к медитации, должен повторять мантру «ОМ ТАРЕ ТУПАРЕ ТУРЕ СВАХА» — это царица всех мантр, облада­ющая огромной силой. Ее приветствуют, ей покло­няются и ее почитают все татхагаты» Таким об­разом, медитация может быть заменена механичес­ким действием, имеющим в глазах верующего ма­гическую силу. Точно так же продвинутый в искус­стве мистик мог увидеть свое божество только при помощи силы сосредоточения. Тому, кто не развил

В.В. Деменоеа

в себе таких способностей, требовалась опора — реальный предмет созерцания»8. Сам художник так­же должен был медитировать отождествляя себя с защитным божеством-покровителем. Для осуществ­ления полного медитативного процесса необходи­мы были наставления учителя и постоянная прак­тика, т. к этот вид медитации предполагал практику идентификации-визуализации, отождествления себя с божеством, или как сказано в Тантре:

«Учитель имеет два и тридцать знаков Также и все восемьдесят меньших признаков, Поэтому метод постижения — Принять форму Учителя»9

Итак, «первый этап «ясного восприятия» «на­зывается «сотворить молитву» (тиб. «солдеп»). С этим этапом связаны мнемические функции. По­вторение заданного текста предполагает восстанов­ление в памяти заданного сюжета, поскольку в тек­стах такого рода указывается персонаж, его окру­жение и другие элементы, тем самым этот этап вос­станавливает в памяти составные элементы сюже­та и создает ритмическую основу предполагаемо­го изображения.

^ Второй этап «озаряться» (тиб. «нангба»). Этот этап является реакцией на восстановленный сюжет. Он предполагает создание мысленной схемы изоб­ражения, установления пространственной сетки изображения, которая является необходимым след­ствием ритма, т. е. ритм создает и контролирует схе­му, задавая тем самым композицию.

^ Третий этап «сосредотачиваться» (тиб. «джуг-па»). Он предполагает момент сосредоточения на объекте, переход с одного уровня представления на другой, выражает состояние равновесия «при ясном восприятии».

^ Четвертый этап — «видеть», характеризуется окончательным формированием предполагаемого объекта изображения, его фиксацией сознанием.

Пятый этап — «реализовать». На этом этапе ре­зультаты индивидуального творчества, творческо­го процесса становятся доступными для других»10. Мы могли бы сказать, что на всех этапах «ясного восприятия» мастер включается в будущее произ­ведение на уровне своих тонких энергетических, ментальных тел. Второй этап — «озарение» может быть рассмотрен как апогей, раскрытие мастера как сосуда, т. к дальнейшие этапы — «сосредоточение», «видение» и «реализация» в полной мере зависят от «чистоты сосуда», т. е. внутренних духовных ка­честв мастера и его навыков и опыта работы с мате­риалом.

В течение всего процесса создания художник должен был регулярно мыться и есть только пост­ную пищу, получив соответствующие наставления, он должен был в течение всего многодневного про­цесса создания выполнять ежедневную медитацию и произносить мантры божества, которое изображал.

Таким образом, мастер наполнял канон живым переживанием, оценивая через творческое постиже­ние высших сфер и себя истинного.

По окончании творческого процесса, совершал­ся обряд «открывания глаз» и ритуал «вдыхания жизни» в изображение, к которому допускались лишь духовно опытные ламы. Внутреннее полое пространство скульптуры освящалось ритуалом на­полнения его священными вложениями. В зависи­мости от размера и будущего местопребывания ста­туи вкладывали «свернутые свитком» тексты Уче­ния, мантры, а также священные реликвии, мощи святых. Статую закрывали специальной пластиной, как правило, с изображением ваджры. Распечатан­ная скульптура воспринималась как оскверненная, покинутая духом божества.

Пантеон буддийских божеств велик и разнооб­разен. Его состав описан в каноническом сборнике «Дерево собрания 300 изображений». Произведения из собрания Свердловского краеведческого музея включают образы основных групп божеств буддий­ской иерархии. Это Будды, бодхисаттвы, дхармапа-лы, идамы. Они входят в структуру алтарных ком­позиций буддийских храмов и личных алтарей.

Большинство вещей относятся к XIX в., одна­ко, несколько работ могут быть датированы XVI, XVIII вв. Наряду с типовыми образцами в коллек­ции представлены работы, отличающиеся высокой одухотворенностью образов и тонким художествен­ным мастерством. Таковы Зеленая Тара (XVI в.) или Будда Амитабха (XVIII в.).

Произведения основной части коллекции Свер­дловского Краеведческого Музея относится к ряду известных северо-буддийских художественных школ. Преобладают работы китайских мастеров XVIII—XIX веков. Их отличают своеобразные пол­новатые лица, особый разрез глаз, сравнительно крупные размеры рук и ног, заостренные силуэты лепестков корон. Непальская школа представлена немногочисленными, но изящными работами XVI и XVIII веков, с их ясной светозарностью скульп­турной поверхности, тонкой проработкой деталей, богатой инкрустацией. Образец монгольской шко­лы XIX века из Долоннора создан характерной для нее техникой выколотки. Обращает внимание тон­кая живописность общего решения этой малой скульптурной формы.

Коллекция буддийской бронзы Свердловского об­ластного краеведческого музея формировалась на ос­нове единичных образцов фонда музея Уральского общества любителей естествознания, а также коллек­ции Свердловского антирелигиозного музея. Как сви­детельствуют архивные документы, в 1946 г. антире­лигиозный музей передал в фонды краеведческого музея пятьдесят одну бронзовую скульптуру из «буд­дийской ламаистской кумирни (храм — коллекция ламаистских божков и предметов ламаистского куль­та, медных и бронзовых, вывезенных из Монголии и Тибета бывшим царским посланником Козел-Поклев-ским)». По всей видимости, речь идет о Станиславе Альфонсовиче Поклевском — Козелл (1868— 1939(?)), действительном статском советнике, чинов­нике Министерства иностранных дел, сотруднике ряда дипломатических миссий царской России (Пер­сия, Япония), сыне известного золотопромышленни­ка, одного из основателей асбестовой промышлен­ности на Урале, мецената Альфонса Фомича Поклев-ского-Козелл (1809—1890). Коллекция буддийской бронзы составила важную часть восточного собра­ния музея. С 1961 г. ряд произведений были пред­ставлены на открытом хранении в одном из зданий музея (собор Александра Невского, ул. Зеленая Роща, 1). В конце 1980-х годов доктор исторических наук А.Г. Нестеров составил индивидуальную опись боль­шинства скульптур. Она стала основой дальнейшей атрибуционной работы. С 1990-х годов музей актив­но использовал восточное собрание в различных выставочных проектах. В 2005 году автором данной статьи в соавторстве с O.A. Уроженко было выпуще­но иллюстрированное издание части коллекции. В нем были уточнены датировки, принадлежность скульптур к национальным художественным школам, сделаны атрибуционные уточнения.

Представая перед зрителем в музее, на далекой от вибраций буддизма, Уральской земле, это коллек­ция доносит до нас отблеск своего великого духов­ного предназначения: структурирования внешнего и внутреннего Мира человека, идущего по пути Красоты, Добра и Сострадания.
Примечания

1 Трактат Цзонкапы (Огнева, Е.Д. Тибетский средне­вековый трактат по теории изобразительного искусства / Е.Д. Огнева: Дис.... канд. ист. наук. — М., 1977. — С. 70. 1977); трактат Лобсан-Данби-чжалцхана () и др. работы.

2 Буркхардт, Т. Сакральное искусство Востока и Запа­да. Принципы и методы / Т. Буркхардт / пер. с англ. Н.П. Локман. — М. ■ Алетейа, 1999.

3 Там же.

4 Гега Лама (Древнеиндийская философия. Началь­ный период. / пер. с санскр. В.В. Бродов. — М, 1972., Бадмажапов, Ц.-Б.Б. Культурно-историческая типология образа Будды Шакъямуни. / Ц.-Б.Б. Бадмажапов. Дис. ... канд. ист. наук. — Улан-Удэ, 1998. — С. 85Герасимова. K.M. Тибетский канон пропорций / K.M. Герасимова //' Памятники эстетической мысли Востока. — Улан-Удэ, 1971.

5 Интересный анализ косвенного различия прижизнен­ных образов живописи и скульптуры на основе анализа складок легендарного образа Сандалового Будды делает в своем исследовании Ц.Б. Бадмажапов.

6 Говинда, А. Путь белых облаков. Буддист в Тибете / А. Говинда. — М. - Сфера, 1997 — 448 с.

7 Огнева, Е.Д. Тибетский средневековый трактат по тео­рии изобразительного искусства/Е.Д. Огнева ■ Дис.... канд. ист. наук. — М., 1977. —- С. 70.

s Ганевская Э.В. Дубровин А.Д., Огнева Е.Д. Пять семей Будды: Металлическая скульптура северного буд­дизма IX—XIX вв. из собрания ГМВ. 2004 г. Еще раз отметим, что для буддизма характерно различное по­нимание места и роли изображения: если для обычно­го верующего оно выполняло роль объекта поклоне­ния (бога) и
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16



Скачать файл (5795.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации