Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9 - файл 1.doc


Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №24 (96). Серия Социально-гуманитарные науки Выпуск 9
скачать (5795.3 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc5796kb.06.12.2011 14:56скачать

1.doc

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16

^ RL33555. 21.07.2006. (http://fpc.state.gov/documents/orga-nization/69479.pdf).

16 Country Reports on Terrorism — 2006. Washington
D.C.: U.S. State Dep. Office on Counterterrorism, 2007 (http:/
/www.state.gov/s/ct/rls/crt/2006/).


17 Kilcullen, D. New Paradigms for 21 st Century Conflict /
D. Kilcullen // eJournal USA: Foreign Policy Agenda. Volume
12, Number 5, May 2007. (http://usinfo.state.gov/journals/itps/
0507/ijpe/ki lcullen.htm)


18 Степанова, E.A. Терроризма ассиметричный конф-
ликт: проблемы типологии.и определения / Е.А. Степа-
нова// Современный терроризм: истоки, тенденции, про-
блемы преодоления. Тетради Международного универ-
ситета в Москве. Вып. 6. — М. Изд-во Международного
ун-та, 2006, —С. 187—189.


ББК Ф01 + 46

Е.Г. Прилукова


политический мир как виртуальная реальность

Следует отметить, что современные средства массовой информации все чаще берут на себя фун­кции политической власти, в результате чего, по нашему мнению, происходит виртуализация поли­тической жизни. Руководствуясь методологическим положением о том, что виртуальная реальность есть отражение действительности в сознании человека и как реальная наличность есть результат развития материальной и духовной деятельности людей, (сле­довательно, зафиксированный результат (как бы «вплетенный в ткань сознания») в общезначимой и общепринятой форме существования), мы попыта­емся рассмотреть становление виртуальной поли­тической реальности в современном обществе.

Сегодня, как справедливо указывают многие ис­следователи СМИ, масс-медиа является не только фабрикой грез, но и гигантским каналом образцов поведения, который репродуцирует иллюзии, распро­страняет стандарты чувств и поступков, принимае­мых в обществе за идеалы нашего времени. Не стала исключением в этом плане и политическая сфера. Поэтому мы видим в современных медиа-техноло­гиях силу, создающую виртуальную политическую реальность и управляющую обществом. Борьба за умы людей все сильнее связывается с борьбой за масс-медиа. Новоявленные революционеры предпочита­ют штурмовать не банки, почту и мосты, а телесту­дии. Это объясняется тем, что СМИ конструируют российскую политическую реальность, дают ориен­тиры и смыслы жизни и деятельности человека в политической сфере. У политического телевещания есть как сторонники, так и противники. Тем не ме­нее, парадокс заключается в том, что эта «отчужден­ная и заклейменная» реальность общепонятна как для потребителей, так и для ее активных созидателей: и однозначность и полисемичность, вариантность и инвариантность аспектов реальности разделяется сообществом людей. Стало быть, эта реальность вла­деет атрибутами необходимости и однозначности, многоуровности и обоснованности, в силу которых она становится общим достоянием и источником манипуляции сознанием, формирует общую локаль­ность, когда мир становится «глобальной деревней». Иначе говоря, виртуализация отменяет дистанцию между соседом и далеким иноземцем, поскольку лик­видирует присутствие Другого в Реальном: соседи и иноземцы — все равны в их призрачном присутствии на телеэкране или мониторе. Визуальная, звуковая и сигнальная связь позволяют жителям планеты в еще большей степени использовать все виды информа­ции; в условиях массового общества формируется ин­дустрия политического сознания.

Мы исходим из того, что масс-медийная реаль­ность зафиксирована в общезначимой и общепри­нятой форме существования. Все человеческие аф­фекты — любовь и ненависть, вера и безверие, на­дежда и чувство безысходности, и множество дру­гих— находят в ней общезначимое выражение. Ре­альность как действительность объективируется, находит свое выражение в теле-реальности: напри­мер, в эмпирической реальности индивидуальная любовь возникает и исчезает (любовь дискретна) при отсутствии «всеобщей вечной любви», но в теле-реальности она продолжает существовать как общезначимый феномен в континуальном и темпо­ральном пространстве, при этом размытая индиви­дуальной виртуальностью.

Все политические телевизионные образы, не­смотря на их жанровые различия, представляют на телеэкране вереницу сюжетов, сливаясь в единое целое. Политический мир на экране выглядит как единая нескончаемая серия. Даже трансляция с за­седаний государственной Думы или Правительства превращается в телесериал. Экранная реальность начинает порождать новые мифы, которые затем транслирует телеэкран, что особенно хорошо вид­но в детских играх (дети самые искренний и чут­кий барометр) — все чаще встречаются герои из фильмов (ниндзя, инопланетяне, киборги). Теле­виртуальность из условности превращается в безус­ловность, реальность заменяется «иперреальнос-тыо», отмечает большинство теоретиков постмодер­низма (Р. Барт, Ж. Бодрийяр, Ж.-Ф. Лиотар и др).

Таким образом, можно смело предположить, что современные телевизионные образы задают реаль­ность, формируют социальные представления и создают возможность для формирования общества тотального контроля. Четвертая власть уже раство­ряется в процессах мгновенной передачи информа­ции, за которую, как это не печально, никто по-на­стоящему не несет ответственности. При этом сами понятия медиа и медиатизации, то есть посредни­чества, порождают теперь тенденцию к исчезнове­нию в коротком замыкании, в кольце обратной свя­зи, которая решительно отменяет необходимость независимости информации и, в особенности, ее рациональной интерпретации.

Компьютеризация вынуждает общество разви­ваться парадоксами, с одной стороны, «мировая де­ревня» Маклюэна: все разбрелись по своим «пеще­рам», но с другой — все сплелись в невиданный раньше клубок. В пространстве информационных сетей каждый сидит перед экраном своего персо­нального компьютера, телевизора и в то же время

каждый — частичка невидимого, добровольного, анонимного сообщества. В этом пространстве рождаются научные, технические и социальные проблемы, происходят конференции, выставки. Здесь в «киберспейсе» справляют своп ритуалы многочисленные и разнообразные архаисты от ки­бернетики, которые тщательно артикулируют род­ство своей нарождающейся культуры с ее древним синкретизмом, который обуславливал единство по­эта и толпы.

В процессе массовой коммуникации происходит взаимодействие трех миров: мира, отраженного в сознании аудитории, мира, отраженного в массовой информации и собственно самой социальной реаль­ности.

А. Тоффлер отмечает, что политики сегодня не успевают следить за событиями, решения нередко принимаются после совершения событий. Полити­ческая информация достигает лицо, принимающее решение, только пройдя через лабиринт вносящих искажения зеркал. Более того, информация превра­щается в объект все более утонченной политичес­кой манипуляции. Власть постепенно растворяется в потоке коммуникации. Абсолютно очевидно, что каждый переломный момент истории, каждый но­вый исторический этап сопровождается захватом власти новым средством коммуникации.

В современной политике исход схваток между различными партиями, движениями и лидерами ре­шается не на улице и же в парламенте, а на экране. Проигрывает тот, в чьем арсенале имеются лишь сло­ва да танки, но нет теле- и видеокамеры. А тот, кто выигрывает, должен выиграть и на экране визуаль­но: он должен создать видео- и телеизображение са­мой победы. Для того, чтобы и общество восприня­ло политическую победу таковой, ее должна запечат­леть камера. Телевидение — это репрезентация ре­альности. На телевидении и в современных средствах коммуникации принимаются все меры, чтобы исчез­ла дистанция между самим событием и его репре­зентацией, чтобы событие доходило до зрителя в тот самый момент, когда оно совершается.

Современный экран показывает нам политичес­кую жизнь и нам кажется, что мы все видим своими глазами и не верить им (глазам), у нас нет основа­ний. Нам кажется, что все политические события показываются непосредственно. Однако мы забы­ваем, что между реальностью и нами уже есть по­средники в виде сценаристов, режиссеров, операто­ров, журналистов, ведущих, программистов и т. д. Мы уже видим мир не своими глазами. В лучшем случае мы видим сходство с политической реаль­ностью на экране, а не ее саму, но зрелище нас при­тягивает. Это справедливо в отношении всех окру­жающих нас образов, которые мы постоянно видим, на телеэкране. Считается, что множество современ­ных электронных (прежде всего телевизионных) образов свидетельствует о мире политического с трогательной искренностью и доверчивой непосред­ственностью. Мы, не задумываясь, верим в их реа­листичность. Однако мы глубоко ошибаемся. Они только кажутся похожими на предметы, события, лица. Или, вернее сказать, они вправду похожи на реальность, но сама их похожесть «дьявольская». Создаваемые на экране картины нашей жизни, при своем внешнем сходстве имеют мало общего с ней. И, тем не менее, если ранее эталоном художествен­ного произведения была сама реальность, то теперь жизнь на экране является эталоном для самой ре­альности.

ББК Ф06 +Ф01

О.Ф. Русакова, Д.А. Максимов


^ ДИСКУРС ПОЛИТИЧЕСКОГО БРЕНДА

Понятие бренда в качестве символического ка­питала представляет собой сложный знаковый об­раз, воплощающий обещание благ, реализацию на­дежд, удовлетворение определенных социальных притязаний и запросов публики. Бренд — это такой символический капитал, включение которого в мар­кетинговый оборот приносит определенный эконо­мический и социальный эффект, связанный с фор­мированием положительной рыночной репутации.

На основе данной общей трактовки бренда мож­но говорить, что бренд государства — это симво­лический капитал, который формирует его репу-тационный образ. В этой связи политический бренд символизирует: властные ресурсы политического актора; позитивные репутационные характеристи­ки политического актора; обещание благ; надеж­ды, мечты, идеалы; социальные запросы и потреб­ности публики.

Бренд как феномен основан на символической сущности и нематериальном образе товара или пред­ложения в представлении потребителя. Бренд опи­рается в большей степени на эмоциональную сфе­ру человека и в меньшей степени — на когнитив­ную. Условно стадии формирования бренда можно представить следующим образом. Во-первых, предложение (под которым понимаются товар, ус­луга и, в контексте статьи, политическая инициати­ва в широком смысле) должно пройти определен­ную верификацию аудитории. Иными словами, че­ловек должен согласиться и отождествить себя с предложением. Во-вторых, данное предложение проходит стадию мифологизации, когда объект на­деляется характеристиками, соответствующими эмоциональным ожиданиям аудитории. И на конеч­ном этапе уже сторонник (потенциальный избира­тель, приверженец) предложения наделяет объект субъективными положительными характеристика­ми, формирующими легендарный образ объекта, который может успешно транслироваться в различ­ные области общественной жизни. Бренд, в итоге, закрепляется в системе ценностей человека, по­скольку через бренд человек проецирует свое ми­роощущение.

Политический бренд имеет некоторую совокуп­ность качеств, в которые сторонник данного бренда верит априори. Политический бренд не основан на обещаниях или даже опыте. Он опирается на ожи­дания и абсолютное доверие человека. Для такого бренда борьба конкурентных преимуществ, как и реклама, по сути, не так важна. Бренд существует именно тогда, когда он сформирован в сознании аудитории. Так, сигареты «Мальборо» не нуждают­ся в массовых рекламных кампаниях, поскольку образ товара уже давно закрепился в символичес­ком пространстве и имеет даже некоторые «транс­цендентные» формы существования, как, например, ковбой «Мальборо» — персонаж культового голли­вудского фильма начала 90-х гг. прошлого века. По идее, политическим брендом может стать любое политическое явление, институт, субъект и даже деятельность, имеющая ценностную значимость для индивида на уровне самоидентифшацш. Качества­ми бренда могут обладать политические фигуры, партии, движения, идеологии, государства, между­народные организации. Соответственно, политичес­кий брендинг — это деятельность, помимо всего прочего, направленная на «внедрение в сознание массовой аудитории мифа-легенды» в отношении участников политического процесса1.

Почему политический бренд настолько важен, и проблема его формирования так актуальна? Во-пер­вых, брендирование во многом «прощает» полити­ческие ошибки, неудачи и даже некомпетентность. Это сравнимо с ситуацией, когда сигареты извест­ной марки будут наносить вред здоровью, но их продолжают курить. Во-вторых, политический бренд просто необходим в ситуации, когда уникаль­ного политического предложения не существует или, по крайней мере, в своей конечной цели оно одинаково для большинства политических акторов. В этом случае на политическую арену выходит бренд, задачей которого является формирование необходимого отношения к объекту: поддержание лояльности и расширение интереса со стороны как существующей, так и потенциальной целевой ауди­тории. Более того, как только политический бренд сформирован, практически любое сообщение о нем способствует его легендарному закреплению, В ка­честве примера можно привести недавнюю публи­кацию фотографии президента РФ в шляпе, со спин­нингом и с обнаженным атлетическим торсом. По­добное «обновление» образа ВВ. Путина момен­тально фиксируется в сознании человека и укреп­ляет базовые характеристики бренда президента: воля, сила, надежность.

В современном информационном обществе, про­низанном медиа-потоками, проблема идентифика­ции индивида в социальной, политической, эконо­мической и культурной плоскостях представляется весьма актуальной. Исходя из основных предназна­чений и возможностей дискурса, его использование позволяет выстраивать описательные и объясни­тельные модели дискурсивного пространства, в ко­тором человек взаимодействует с миром, в данном -случае — миром политическим, наполненным спе­цифическими сообщениями и образами. С практи­ческой точки зрения, дискурс политического брен­да позволяет исследователю отобразить развитие бренда, прогнозировать его воздействие на индиви­да и показать направления самоидентификации че­ловека. Дискурс политического бренда позволяет отобразить политический процесс на уровне его восприятия (перцепции) индивидуальным и массо­вым сознанием.

Политическая борьба — явление намного более значимое и острое, чем конкуренция. Политичес­кий актор, как правило, стремится к доминирова­нию. В этом стремлении особое значение должен иметь набор знаков и символов, которые доведут до адресата однозначное сообщение, производимое политическим коммуникатором. Именно поэтому большинство политических лозунгов, тезисов по­литических программ, метафор и т.п. обладают до­статочно резкими суждениями в отличие от коммер­ческих сообщений. Но насколько адекватна их смыс­ловая нагрузка? Могут ли политические бренды содержать в себе исключительные, аутентичные характеристики, с помощью которых можно было бы безошибочно определить место и значение той или иной политической структуры? Как правило, в игре политических брендов происходит спекуляция над устойчивым набором политических и обще­ственно значимых ценностей. Другое дело, что на их рокировку влияют внутренний климат государ­ства и его международная активность.

Интересно, что изображения, используемые в современном политическом рекламном плакате, несут зачастую незначительную смысловую нагруз­ку. Фотография кандидата на выборную должность, по-видимому, должна сказать о нем все, что необ­ходимо избирателям. Рекламные плакаты отличают­ся лишь фоном — один кандидат предпочитает фо­тографироваться в окружении, например, молоде­жи, другой — среди пенсионеров, третий — в рабо­чем кабинете или, за посадкой зеленых насаждений. Вероятно, это можно объяснить тем, что в большин­стве случаев политические платформы кандидатов недостаточно конкретны для визуализации. Поэто­му основное внимание при создании политических брендов уделяется их форме, частоте «промо-акций», большинство из которых давно перестали быть оригинальными: концерты, праздники, поддер­жка массовых коммерческих проектов, форумы и другое. Расчет очевиден — привлечение максималь­ного количества людей посредством удовлетворе­ния их бытовых, личных и праздных пристрастий, но отнюдь не политических, трезвых и сознатель­ных позиций. Опять же примеров социально-зна­чимых мероприятий, требующих вложения средств и усилий, намного меньше. Главное — организовать грамотную PR-кампанию в ходе подобных инициа­тив с целью укрепления очередного качества брен­да (поддержка здорового образа жизни, чистые бла­гоустроенные дворы, борьба с наркотиками и т. д.), но не качества провозглашенной деятельности.

Еще одна проблема неадекватности смысловой нагрузки политических образов — это то, что в ком­муникативных каналах продвижения бренда объек­тивная информация просто не выгодна. Обычно представление о том или ином политическом объек­те или ситуации, даже в масштабах имиджа стра­ны, составляется на основе легкодоступной и по­верхностной информации в СМИ, которым нужно не столько объективно рассказать о каком-либо по­литическом событии или деятельности политичес­ких структур, сколько повысить тираж, продать «ос­трые» новости. Одним из следствий данной ситуа­ции является ангажирование и политизация комму­никационных каналов.

В наше время очень важным на рынке представ­ляется позиционирование бренда в умах людей. Как только решается эта задача, человек начинает иден­тифицировать себя с определенным образом жиз­ни, системой взглядов, стилем, поведением — все это, в свою очередь, гарантирует долгосрочную под­держку, внимание и интерес к бренду. В этом смыс­ле политический мир менее устойчив: победы сме­няются поражениями, выборы на всех уровнях тре­буют постоянного контроля над уровнем лояльнос­ти и симпатии электората по отношению к тому или иному кандидату. Сделав однажды выбор между, например, «Соса-Cola» и «Pepsi», потребитель ос­тается верным какому-то одному напитку. В ситуа­ции выбора политических брендов дело обстоит иначе, поскольку сама борьба жестче, появляются новые кандидатуры, происходит слияние политичес­ких сил, и провозглашена необходимость периоди­ческого обновления властных структур. Естествен­но, что в этих условиях мир политических брендов стремится к сокращению возможностей выбора.

Оказавшись в условиях дефицита более или менее равнозначного выбора, политический мир заимство­вал из маркетинга принцип зонтичных брендов. Осо­бенно актуальным это стало для России. За ту корот­кую историю развития отечественных политических брендов среди последних выстроилась жесткая иерар­хия. Объясняется это тем, что ряд брендов достиг сво­его предназначения и закрепился в сознании людей, иными словами, удовлетворил их психологические потребности и моральные ожидания. Очевидно, что сейчас самым сильным отечественным политическим брендом является фигура В.В. Путина. Не затрагивая пока вопросов формирования образа президента в со­знании его подданных, можно с уверенностью гово­рить о высоком уровне доверия к этому бренду, что позволяет ему, так сказать, «протежировать» менее ус-

О.Ф. Русакова, Д. А. Максимов

полные бренды. Так, например, в сообщении «Еди­ная Россия — партия Путина!» ключевым образом яв­ляется образ президента. В ассоциативном ряду осо­бое значение имеет сравнение этого образа с образом «гаранта стабильности и справедливости». Одновре­менно с этим, семантическая роль названия партии свидетельствует не столько о желаемой характерис­тике государства, сколько о том, что данная партия — единственный правильный вариант выбора. В поли­тической сфере России брендом-локомотивом, без со­мнения, является В.В. Путин. И уже через него «про­ходили» остальные политические бренды (будь то «Медведь», «Единая Россия», «Наши», «Идущие вме­сте», «национальные проекты» или даже слова— «ста­бильность», «вертикаль власти»). Политические брен­ды обладают свойством усиливать бренды коммерчес­кие, позволяя им формироваться под их «маркой». В то же время это способ поддержания узнаваемости главного бренда.

Безусловно, мы не можем заявлять об общности характеристик политического и товарного брендии-га. Более того, отечественный политический брен-динг существенно отличается от западной модели позиционирования политических акторов. Так, на

Дискурс политического бренда

Западе основным брендом является сама страна («Америка», «Великобритания»). Следом идут сим­волы страны («американец», «канадец» — это, го­воря современным языком, тоже бренд). Предста­вим себе два логично ^равнозначных сообщения: «Россия — это Путин» и «Америка — это Джордж Буш». С большей вероятностью можно согласиться с первым вариантом, именно благодаря семантичес­кому весу образа президента. Америка же намного легче воспринимается и идентифицируется нами с помощью других образов, совсем не «президентс­кого» уровня.

С другой стороны, очевидны универсальные механизмы создания и продвижения брендов, как, например, процесс коммуникации. Дискурс в дан­ном случае является универсальной описательной моделью политической бренд-коммуникации, по­зволяющей раскрыть содержательные характерис­тики бренда, прогнозировать его развитие и, самое главное, перцептивный эффект. Благодаря этому, в изучении семантики бренда в политической комму­никации неизменно важным является выбор дис­курс-методик на основе аксиологического анализа, теорий манипулятивности и рефлексии.

В.О. Сазонов
ФОРМИРОВАНИЕ НАУЧНОГО ФУНДАМЕНТА ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX в.

Развитие науки в первой половине XX века ста­ло периодом открытий, которые привели к совре­менному пониманию структуры материи и полно­му пересмотру основных физических представле­ний. В это время исследователи проникли в устрой­ство атомного ядра, что способствовало зарождению ядерной физики. Расширение исследований в обла­сти элементарных частиц оказало глубокое влияние на многие смежные области науки. Развитие поли­тической ситуации в Европе в конечном итоге оп­ределяло направление применение полученных на­учных достижений в военной области для создания ядерного оружия.

Успехи ядерной физики были подготовлены ис­следованиями конца XIX в., когда К. Рентген в 1896 г. открыл Х-лучи, названные позднее рентге­новским излучением. Через год французский физик А. Беккерель установил факт излучения солей ура­на'. Первыми целенаправленный интерес к радио­активному явлению проявили М. Складовская-Кюри и ее муж П. Кюри, которые работали с уран-содержащими рудами. В 1903 г. они за свои работы и открытие радиоактивности были удостоены Но­белевской премии2. В 1900 г. Э. Резерфордом и А. Виллардом были обнаружены (3, а и у-лучи3. Эти фундаментальные открытия рубежа XIX—XX вв., изменили основы естествознания, подготовив пере­смотр взглядов в физике и химии.

В России перспективное направления этих ис­следований было задано Д.И. Менделеевым в 1869 г., открывшим периодическую таблицу хими­ческих элементов. Этот закон стал теоретическим фундаментом многих научных дисциплин. Неда­ром английский химик Уильям Рамзай назвал пе­риодический закон Д.И. Менделеева «истинным компасом для исследователя», а датчанин Н. Бор окрестил его «путеводной нитью к разработке элек­тронного строения атома»4. Сам Д.И. Менделеев так определил значение своего открытия: «Перио­дическая законность первая дала возможность ви­деть не открытые еще элементы в такой дали, до которой не вооруженное этой законностью хи­мическое зрение еще не достигало»5. Позднее Д.И. Менделеев, исходя из места расположения урана в периодической системе, предполагал тая­щиеся энергетические свойства элемента. Давая ре­комендации последующим исследователям, он пи­сал: «Убедившись в том, что исследования урана, начиная с его природных источников, поведет еще ко многим новым открытиям, я смело рекомендую тем, кто ищет новых предметов для исследований, особенно тщательно заниматься урановыми соеди­нениями»6.

Первыми исследователями в России радиоактив­ных веществ были профессора физики — H.A. Умов и П.Н. Лебедев7. В 1901 г. на съезде русских есте­ствоиспытателей и врачей в Петербурге, выпускни­ком Казанского университета Н.П. Мышкиным были представлены исследования пондеромоторных сил, которые сопровождали лучистую энергию. Позднее он доложил об этом на заседании Русского физико-химического общества, однако подвергся резкой критике со стороны знаменитого физика П.Н. Лебедева, который был автором теории давле­ния света8. В начале XX в теоретическим изучени­ем структуры атома занимался H.A. Морозов. Пер­вым из отечественных исследователей радиоактив­ных элементов был профессор А.И. Антипов. Он совместно с Б.Г. Карповым в 1900-1903 гг. в лабо­ратории Геологического комитета изучал урановые минералы. А.И. Антипов начал разработку урано­вых месторождений в Средней Азии. В 1908 г. со­здается частное «Общество для добычи редких ме­таллов». Обществом были установлены контакты с французской лабораторией М. Склодовской-Кюри. В 1909 году эти исследования были продолжены профессором П.П. Орловым. Он постарался расши­рить поиски радиоактивных минералов, исследуя просторы Сибири9.

Однако изучение радиоактивных элементов в начале XX в. в России было затруднено из-за отсут­ствия собственных препаратов. В 1909 г. при Ака­демии наук была образована Радиевая комиссия, которую возглавил академик В.И. Вернадский. С этого момента исследования проблем радиоактив­ности в России становится полномасштабными и планомерными10.

Открытие радиоактивности привело к пересмот­ру атомной структуры. В 1910 г. Ф. Содди обнару­жил существование изотопов, а в 1912 г. Э Резер-форд обосновал планетарную модель строения ато­ма. В 1912 г. была обнаружена атомная структура кристаллов благодаря открытию интерференции рентгеновских лучей в кристаллах. Это было под­тверждено работами Мозлея". В 1913 г. Н. Бор выд­винул квантовую теорию строения электронных оболочек атомов, которую теоретически дополнил В. Паули, Это позволило по иному взглянуть на атомный мир и периодическую систему Д.И. Мен­делеева12

В начале XX в. накопление научных знаний о радиоактивных элементах также шло России. Пер-

В.О. Сазонов

вым, кто заговорил о перспективах широкого ис­пользования радиоактивных элементов, был В.И. Вернадский. Он обосновал учение о биосфе­ре, в которой он значительное созидательное дей­ствие он отводил внутриатомной энергии, способ­ной преобразовать жизнь человечества13. Летом 1911 г. в Петербурге была организована на средства Академии наук Радиологическая лаборатория, где начались исследования свойств образцов минералов и горных пород, привезенных с Урала, Закавказья и Ферганы'4. В 1912 г. в Москве на частные пожерт­вования была открыта Физическая лаборатория, по­зднее переименованная в Физический институт им. П.Н. Лебедева (ФИАН)15. В октябре 1913 г. В.И. Вер­надским при Академии наук создается специальная комиссия для решения проблем радиационных руд. В ее состав вошли В.И. Вернадский, А.П. Карпинс­кий, Ф.Н. Чернышев, Б.Б. Голицын и П.И. Вальден. Результатом работы комиссии стало организация геологических экспедиций в районы Урала, Кавка­за, Средней Азии, Сибири и увеличение государ­ственных ассигнований16.

Накануне революции в Петроградском политех­ническом институте начала складываться школа фи­зиков. В эту группу входили А.Ф. Иоффе, Я.И. Френ­кель, ПЛ. Капица, H.H. Семенов, П.И. Лукирский, Я.Г. Дорфман и др. Невелико было количество ква­лифицированных специалистов в области физики. Число докторов физики было около 15, а число уче­ных занимавшихся экспериментальным и теорети­ческим развитием научных знаний — не более 100 человек".

Становление отечественной физики выпало на годы гражданской войны. Однако представители физической науки оказались оторваны от мирового научного сообщества. Но и в этих условиях физика России ознаменовалась целым рядом новых науч­ных направлений, созданием больших школ, кото­рые сделали советскую физику полноправным чле­ном мировой науки. Дальнейший период НЭПа по­казал, что фундамент тематики, заложенный ранее, оказался не случайным, а результаты исследований заинтересовали западных коллег18. В годы станов­ления советского государства началось формирова­ние новых физико-технических институтов в Днеп­ропетровске, Свердловске, Томске, Горьком, Харь­кове.

Развитие физической науки в новых условиях не снизило интереса к радиоактивным элементам. В это время Д.С. Рождественским была организован­на атомная комиссия, которая занялась дальнейшим развитием и обобщением теории Н. Бора. Результа­том стало появление теории спектральных двойни­ков Рождественского19. В 1918 г. декретом Совнар­кома в Петрограде был создан Государственный институт рентгенологии, переименованный позднее в Физико-технический институт и возглавленный А.Ф. Иоффе20. Физтех и основанный в это время

Оптический физический институт, стали центром объединения петроградских физиков21. Помимо Физтеха радиоактивными элементами занимались Радиевое отделение Государственного рентгено­логического института во главе с Л.С. Коловрат-Червинским, позднее — Л.В. Мысовским, одесская Радиологическая лаборатория профессора Е.С. Бур-ксера, московские Физический институт академика П.П. Лазарева и химическая лаборатория. Причем в Москве физики группируются вокруг Физическо­го института и Института биофизики.

Осенью 1921 г. на базе Радиологической лабо­ратории начинает создаваться Радиевый институт, возглавляемый В»И. Вернадским. К этому моменту произошло объединение советских физических ин­ститутов в Физическую ассоциацию в 1920 г. На нее была возложена задача по созданию научных цент­ров в различных областях советской республики. Физическая ассоциация предприняла первые попыт­ки внести в научную работу плановое начало22.

В начале 1921 г. за границу были командирова­ны А.Ф. Иоффе, Д.С. Рождественский, А.Н. Крылов и ПЛ. Капица с целью восстановления связей с за­падными коллегами, а также для пополнения обо­рудования материально-технической базы советских лабораторий. Визит показал, что советские физики, по словам А.Ф. Иоффе, заняли достойное место в мировом научном сообществе23.

В начале января 1922 года происходит слияние всех научных учреждений связанных с вопросами радиоактивности в Петрограде под эгидой Государ­ственного Радиевого института, в котором регламен­тированы деятельность отделов и сферы решения научных вопросов. Во главе этих структурных под­разделений встали талантливые исследователи/Так химический отдел возглавил В.Г. Хлопин, а физи­ческий — Л.В. Мысовский24.

Начиная с 1921 г., в разных районах Советской республики начался процесс формирования физи­ческих центров, для которых основным ядром кол­лектива стали специалисты из состава Ленинградс­кого физико-технического института. Так были со­зданы физико-технические институты в Томске, Харькове, Днепропетровске, Свердловске. В 30-е годы каждый из них стал всесоюзным научным цен­тром в определенных областях физики. Основные исследования радиоактивных элементов, а позднее и изыскания в области ядра проводились Радиевым институтом и Физическим институтом Академии наук СССР, а также Ленинградским и Харьковским физико-техническими институтами25.

В 1922 г. В.Г. Хлопину в Радиевом институте уда­лось получить первые пробы радия из отечествен­ной руды, хотя этот элемент в мире тогда насчиты­вался граммами. Возникает необходимость созда­ния предприятия по выработке радиоактивных эле­ментов для расширения исследований в области фи­зики, радиобиологии и радиохимии. Такая проба сил началась весной 1920 г. на Каме, где строится завод по извлечению радия. Несмотря на тяжелые усло­вия, появление радиоактивного отечественного ма­териала позволило Радиевому институту сосредо­точиться в своих изысканиях с 1925 года на ряде направлений. Среди них были строение ядра атома и искусственная радиоактивность26. Эти исследова­ния имели огромное значение для развития отече­ственной радиевой промышленности. Однако объем работ связанных с ядром был незначительным27. Основная масса исследований в этой области при­шлись на 30-е годы.

Вместе с тем начинается исследования косми­ческих лучей, как естественного источника радиа­ции. Это было вызвано малым количеством источ­ников излучения при отсутствии ускорителей, а так­же нехваткой естественных радиоактивных изото­пов. Этими изысканиями занялись в конце 20-х го­дов Д.В. Скобельцын и Л.В. Мысовский, изучая лучи на уровне Земли, они подтвердили наличие космического излучения. Используя для наблюде­ний камеру Вильсона, Д.В. Скобельцын смог наблю­дать группы космических частиц, так называемые ливни. Этот метод дал возможность ученому изме­рить скорости электронов, изучить спектры гамма-лучей и открыть быстрые электроны космических лучей28. В дальнейшем эта работа была продолже­на Вериго. С целью ослабить влияние земных ис­точников на космические лучи, исследования про­водились в горах. Д.В. Скобельцын и В.И. Векслер проводили замеры на Памире, а А.И. Алиханян и А.И. Алиханов на Алагезе. Это позволило получить принципиально новые данные. В 30-х годах, груп­па под руководством В.И. Векслера исследовала лучи на Эльбрусе, а группа С. Вернова проводила измерения, используя стратостаты. С. Верное фик­сировал влияние магнитного поля Земли на косми­ческое излучение29. Космическая радиация стала предметом исследования и других экспериментато­ров. Так изучение космических лучей позволило ПС. Жданову открыть явление взрыва атомных ядер под влиянием космических лучей, используя впер­вые разработанный метод толстослойных фотогра­фических пластинок30.

Таким образом, первая треть XX в. стала перио­дом формирования научных знаний, связанных с энергией атома. Мировое сообщество ученых-фи­зиков развило эту область знаний, в который свой полноценный вклад внесли русские исследователи. В условиях революционных потрясений начала XX в., сменивших в стране политическую систему и государственную идеологию, русская физическая наука сохранила свою преемственность. Модерни-зационные процессы, охватившие Россию потребо­вали развитие научных знаний, что стало побуди­тельным мотивом в дальнейшем развитии физичес­кой науки, как в ширь так и в глубь. Даже времен­ная изоляция отечественных исследований в связи с политической обособленностью советского госу­дарства не прервали их и не направили по ложному пути изысканий.

Несмотря на то, что действительность требова­ла прикладных наук, тем не менее, исследования радиоактивных элементов не были прекращены. Первая треть XX века стала периодом складывания научных центров и формирование плеяды талант­ливых ученых-исследователей. Научные знания, наработанные к середине и второй половине XX в. стали основой политических амбиций некоторых государственных кругов ряда держав, и в тоже вре­мя явились фундаментом, обеспечившим безопас­ность России от внешней угрозы, с созданием ядер­ного, а затем и термоядерного оружия.
Примечания

1 Шалинец, А.Б. Радиоактивные элементы / А.Б. Ша-линец, Г.Н. Фадеев. — М. : Просвещение, 1981. — С. 5—6.

2 Черненко, Г. Супруги Кюри: расплата за открытие. / Г Черненко // Тайны XX века. - № 39 — Ноябрь 2005. — С. 6.

3 Шалинец А.Б., Фадеев Г.Н. Цит. соч. С. 167

4 Емельянов, B.C. Атом и мир / B.C. Емельянов. — М. ' Атомиздат, 1967. — С. 16.

5 Емельнов, B.C. Металлургия ядерного горючего / B.C. Емельянов, А.И. Евстюхин. — М. : Атомиздат, 1968. — С. 5.

6 Черненко, Г. Открытие профессора Мышкина / Г. Черненко // Тайны XX века. — № 14. — Апрель 2007.—С. 5.

1 Шалинец А.Б., Фадеев Г.Н., Цит. соч. С. 14.

8 Черненко Г. Цит. соч. С. 8—9.

' Емельянов, B.C. У истоков атомной промышленно­сти / B.C. Емельянов // Вопросы истории. — № 5. — 1975. —С. 127.

111 Алексеев, В.В. В начале был радий... / В.В. Алек­сеев // Энергия: экономика, техника, экология. — № 10 — 1984. — С. 6—9.

" Иоффе, А.Ф. О физике и физиках: статьи, выступ­ления, письма А.Ф. Иоффе / составитель В.Я. Френкель — Л. Наука, 1985 — С. 228,308.

12 Шалинец А.Б., Фадеев Г.Н.. Цит. соч. С. 15—17

13 Горелик, Г. В.И. Вернадский и советский атомный
проект /Г Горелик // Знание — сила.—№3.— 1996.—
С. 61.


м Алексеев В.В. Цит. соч.

15 Емельянов, B.C. С чего начиналось / B.C. Емелья-
нов.— М. : Советская Россия, 1979. — С. 168.


16 Алексеев В.В. Цит. соч,

17 Иоффе А.Ф. Цит соч. С. 296, 312.
"Там же. С. 313—314, 318.


" Там же.

211 Емельянов, B.C. Курчатов каким я его знал / B.C. Емельянов // Юность. — № 4. — 1989. — С. 89

21 Иоффе А.Ф. Цит соч. С. 297

22 Там же. С. 299.

23 Там же. С. 313—314,

S.O. Сазонов

21 Алексеев В.В. Цит. соч.

25 Иоффе А.Ф Цит соч. С. 299

26 Алексеев В.В. Цит. соч.
21 Атомный проект СССР. Документы и материалы.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16



Скачать файл (5795.3 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации