Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды - файл Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc


Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды
скачать (3388.5 kb.)

Доступные файлы (1):

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc6668kb.16.09.2004 19:32скачать

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   46
взаимо­действие, или совместную работу двух функцио­нальных органов: образа и действия.

Зрительный образ складывается в результате особо­го класса действий, получивших название перцептивных. Это информационный поиск, обнаружение, выделение фигуры из фона и существенных информативных при­знаков, их обследование, наконец, формирование образа и отнесение его к тому или иному классу, т.е. категори­зация. Такая последовательность обнаруживается лишь на ранних стадиях развития восприятия. Обычно мы ее не замечаем и способны практически одномоментно, даже при вспышке молнии, воспринимать то, что нахо­дится в поле зрения. Как правило, складывающийся образ ситуации обладает свойствами предметности, ос-

78

мысленности, константности, экологической достовер­ности или валидности. К тому же он открыт для новых впечатлений, получаемых в том числе и от действий с предметами.

Мы воспринимаем зрительную сцену не в соответ­ствии с тем, как она отображена на сетчатке глаза, а так, как будто ее кто-то нормализовал, привел в соответствие с идеальными условиями наблюдения. Тарелка на столе воспринимается как круглая, а не как эллипс, хотя на сетчатке она именно такова. Белый лист бумаги в сумер­ках воспринимается как белый, а антрацит на солнечном свете — как черный, хотя световой поток от них одина­ков. Константно восприятие величины и формы предме­тов и т.д. Такой целостный образ очень удобен для осмысливания ситуации, принятия решения о целесооб­разности и способах действия в этой ситуации. Но он непригоден для регуляции и осуществления предстояще­го действия, параметры которого должны соответство­вать реальным свойствам ситуации, а не константному образу. Существенным достоинством целостного образа является его избыточность, позволяющая выбирать или строить различные варианты полезных действий. Избы­точность образа по отношению к оригиналу, равно как и избыточность кинематических цепей человеческого тела по отношению к любому исполнительному акту, является необходимым онтологическим условием свободы воли, свободного действия, свободного выбора. В отсутствии избыточности не только образа и телесной механики, но и памяти, мышления, воображения понятие свободы ли­шается смысла. Свобода возможна там, где имеется "про­странства внутренний избыток".

После принятия решения о действии происходят преодоление избыточности и декомпозиция образа, ко­торый перестраивается в интересах избранного варианта действия, т.е. он трансформируется в образ, а затем в проект действия, становится его интегральной програм­мой. Дальнейшая перестройка идет в направлении дезин­теграции, выделения из образа отдельных перцептивных свойств, таких как пространство, движение, истинная величина, форма, удаленность и пр. Каждое из этих свойств должно найти отражение в дифференциальных моторных программах строящегося исполнительного акта. Значит, декомпозиция образа есть необходимое условие композиции действия. Естественно, что осущест­вление действия меняет исходную ситуацию (не будем обсуждать, в хорошую или плохую сторону: бывает вся­кое). Эти изменения воспринимаются как по ходу, так и в итоге осуществления действия, т.е. построенное, осущест­вленное действие как бы умирает в своем продукте и оставляет после себя не только результат, но и новый образ изменившейся ситуации. Сохраняется и прежний образ ситуации, с которым может быть сопоставлен новый.

Далеко не всегда можно измененную ситуацию вер­нуть в исходное состояние. Но это издержки любых форм неразумной человеческой активности. Они могут быть уменьшены, если человек в образном плане проигрывает все до реального действия, заранее представляет и даже видит его последствия. Такая способность у него имеется и называется способностью оперирования, манипулирования образом, проигрывания действия во "внутренней моторике". Декомпозиция образа, предшествующая реа­лизации действия, — это не разрушение, а развертыва­ние образа, достройка и перестройка ситуации в образ­ном плане, минимизирующая ошибки реального дейст­вия.

Повседневная жизнь нас учит тому, что локальные предсказания и прогнозы оказываются в высокой степе­ни достоверными. К сожалению, это внушает уверен­ность в достоверности глобальных прогнозов, на основе которых люди склонны строить долговременные планы, программы, проекты. Адептам тотального управления и проектирования жизни полезно помнить назидание Во-ланда Ивану Бездомному: "Для того чтобы управлять, нужно как никак иметь точный план ... хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу" (М.Булгаков. "Мастер и Маргарита").

Таким образом, существует общее правило взаимо­действия функциональных органов: композиция одного есть одновременно декомпозиция другого. Функциональ­ные органы индивида всегда конструируются на ходу, "с колес". АЛ. Ухтомский не случайно сравнивал жизнь функ­циональных органов с вихревым движением Декарта.
3.3. Функциональная структура исполнительных (перцептивно-моторных) действий
В предисловии к "Очерку рабочих движений чело­века", опубликованному в 1901 г., И.М.Сеченов писал, что предмет его очерка "составляют вопросы о сложных мышечных движениях, при посредстве которых человек производит так называемые внешние работы, т.е. дейст­вует силами своих мышц на предметы внешнего мира" [9]. Хотя с тех пор существенно изменился характер "внешних работ" и появились совершенно новые типы трудовой деятельности, связанной с управлением слож­ными техническими устройствами, до настоящего време­ни справедливы слова Сеченова о том, что работа всегда была и всегда остается жизненной функцией мышечной системы человека, как бы ни вытесняла современная техника из промышленной жизни мускульный труд чело­века. Для решения задач управления и оптимизации исполнительной деятельности и задач проектирования ее новых видов и форм необходимо провести анализ и выявить общие принципы развития и становления ее функциональной структуры. Это необходимо для органи­зации рационального обучения и тренировки, формиро­вания совершенных навыков, организации режимов труда и отдыха, препятствующих утомлению.

^ Исполнительное и управляющее действия в эргоно­мике это приобретенное в результате обучения и повторения умение (навык) решать трудовую задачу, оперируя орудиями труда (ручной инструмент, органы управления и т.п.) с заданной точностью и скоростью. Обычно исполнительные действия входят в качестве ком-

80

понента в более широкие структуры трудовой деятель­ности и обеспечивают ее эффективное выполнение на­ряду с такими компонентами, как познавательные (ког­нитивные), включая и принятие решения. В зависимости от вида трудовой деятельности удельный вес исполни­тельных действий может быть весьма различен. Эти действия могут совершаться либо эпизодически, либо занимать все рабочее время. Иными словами, в структуре деятельности в целом они могут занимать место основной цели либо выступать в качестве средства ее достижения, например передачи команды, реализации принятого ре­шения и пр. В последнем случае исполнительные, мотор­ные акты, как правило, просты и не требуют длительного научения. В тех случаях, когда исполнительные действия составляют основное содержание деятельности (работа с ручным инструментом, работа станочника, водительские профессии, работа телеграфиста, оператора ЭВМ, работа в режиме слежения), требуется длительное формирова­ние соответствующих умений и навыков, обеспечиваю­щих своевременное и точное выполнение трудовой дея­тельности.
3.3.1. Стимульно-реактивный подход к анализу элементарных действий и операций
Для эргономического обеспечения указанных видов исполнительных действий долгое время было достаточно традиционных представлений о моторном и сенсомотор-ном научении, а также о двигательных навыках как об автоматизированных в значительной степени стереотип­ных реакциях, возникающих при многократном повторе­нии сенсомоторных и кинестетических актов. Формиро­вание навыков описывалось обычно в терминах стимулов и реакций, рефлексов, проб и ошибок. При повторении этих элементов, когда это повторение достигает успеха либо подкрепляется, прежде отдельные реакции заменя­ются комплексами, изолированные движения объединя­ются в целостные кинетические структуры, своего рода "моторные формы", или "кинетические мелодии".

Подобный "атомарный" или в более позднее время стимульно-реактивный подход, ориентированный на ре­зультат, эффект отдельного, сравнительно простого действия, длительное время составлял научные основа­ния связанной с именами Ф.Тейлора и Ф.Гилбрета кон­цепции "инженерного проектирования" методов работы. Методическую основу такого проектирования составил моторно-временной анализ элементарных дей­ствий и операций (см. гл. IV) (терблигов). Из комбинаций последних, отличающихся по составу и последователь­ности, должна состоять любая операция.

Системы Ф.Тейлора и Ф.Гилбрета, несомненно, внесли, существенный вклад в изучение элементар­ных действий и операций. Однако с помощью мотор-но-временного анализа движений в том виде, в котором он был предложен, нельзя выявить структуру и механиз­мы целостной исполнительной деятельности человека.

^ Надо подчеркнуть...,писал в 1930 г. Н.А.Бернштейн, что не только методы, но и самое понятие рационализации движений, далеко не так просты, как мыслилось раньше. Нехитрая борьба Тейлора, а позднее Гилбрета с лишними движениями и понимание биомеха­нической операции как простой суммы последо­вательных движений, которую можно просеи­вать, как зерно на сортировке, начинает усту­пать свое место пониманию двигательного комплекса как органически нераздельного цело­го, всегда отзывающегося на изменения какой-нибудь одной детали перестройкой всех ос­тальных [10, с.7].

Подобный инженерный подход к проектированию работы (при всей его первоначальной полезности) под­вергается справедливой критике по ряду оснований. Оче­видными следствиями предельной симплификации труда, сведения его к отдельным элементарным двигательным актам являются монотония и слабая удовлетворенность работой. И то и другое отрицательно сказывается на производительности труда.

Что касается более сложных видов трудовой деятель­ности, то по отношению к ним такой подход уже исчерпал свои "оптимизационные" возможности. А сложность ис­полнительных действий настолько возрастает, что стан­дартные "моторные формы" не могут обеспечить ее эффективное выполнение.

Это справедливо по отношению и к станочнику, и к летчику. Современное механизированное, автоматизиро­ванное и компьютеризированное производство требует от человека выполнения не только заученных, усвоенных действий, но и действий, так сказать, беспрецедентных, которые необходимо не вспоминать, а построить в новой неожиданно возникшей ситуации. Все более распростра­ненными являются случаи, когда при профессиональном обучении невозможно воспроизвести все существенные условия реального трудового процесса, и доучивание происходит при выполнении не учебного, а трудового, исполнительного действия. Адаптация к реальным усло­виям особенно трудна, если выполнение действий требу­ет совершенной сенсомоторной координации. Ярким примером подобных ситуаций может быть деятель­ность космонавтов, которым в условиях невесомости необходимо осуществлять стыковку, расстыковку, пере­ходить из одного объекта в другой, выходить в открытый космос, оперировать ручным инструментом, совершать ручную посадку, т.е. оперировать органами управления в переменных условиях гравитации, трансформирующих привычные сенсомоторные координации, силовой рису­нок хорошо освоенных прежде движений. В частности, невесомость влияет не только на двигательную сферу, но может вызвать разнообразные неприятные ощущения, нестойкие пространственные иллюзии или даже явления деперсонализации и дереализации восприятий субъекта, а во время отдыха сюрреалистические сновидения.

Не меньшую психическую нагрузку вызывает необ­ходимость осуществления исполнительных действий в условиях задержанной обратной связи о результативнос­ти выполненного действия. К числу таких действий отно­сятся управление луноходом, где задержка не превыша­ет нескольких секунд, и управление супертанкером, где

81

задержка соответствующих эволюции корабля после осу­ществления управляющего действия исчисляется не­сколькими минутами. Появление целого ряда сравнитель­но новых видов деятельности, связанных с управлением космическими кораблями и станциями, дистанционным исследованием планет, манипуляциями радиоактивными элементами, управлением разнообразными движущими­ся объектами, в том числе и роботами, привело к тому, что в эргономике в качестве специального объекта иссле­дования выделилась деятельность оператора-мани­пулятора. В этом виде деятельности главенствующую роль играют перцептивно-моторные координации и вза­имодействия, хотя, разумеется, значительную роль игра­ет также аппарат образного и понятийного мышления. Исполнительные действия оператора-манипулятора реа­лизуются посредством так называемых регламентирован­ных движений, требующих высокой не только простран­ственной, но и временной точности. Это означает, что с точки зрения эффективности их выполнения информа­тивным показателем являются, наряду с конечным ре-зультом действия (как в случае нажатия на кнопку, кла­вишу, тумблер), также текущие характеристики движе­ний, определяющие динамику объекта управления.

Совершенные перцептивно — моторные координа­ции необходимы и для выполнения многих технологичес­ких процессов. Ярким примером является деятельность по изготовлению и эксплуатации микроустройств. Размеры микрообъектов и необходимая плотность их компоновки предъявляют такие высокие требования к технологии их изготовления, что производство приборов на их основе стало ювелирной работой. Трудовая деятель­ность человека, занятого в сфере сборки, например ин­тегральных схем, осуществляется в условиях постоянного зрительного контроля, повышенной напряженности, обу­словленной необходимостью выполнять высокоточные и тонкокоординированные, прецизионные двигательные акты. Влияние этих факторов усугубляется еще и тем, что размеры микроустройств находятся на грани видимости невооруженным глазом и визуальный контроль техноло­гических операций возможен лишь при применении уве­личивающих оптических приборов. Хорошо известно, что их использование имеет в качестве следствий закре-пощенность позы, гипокинезию, суженное поле зрения и т.п.

Обслуживание многих станков требует высококо-ординированной работы обеих рук при непрерывном зрительном контроле. Временной интервал, в течение которого должны быть осуществлены координированные движения, в отдельных случаях не должен превышать 60 — 80 мс. Необходимость оптимизации подобных видов деятельности привела к выделению в качестве специаль­ного объекта эргономического исследования деятельнос­ти оператора-технолога.

Двигательные акты, исполнительные действия вплетаются в ткань более широких структур деятель­ности, и успешность исполнительных действий должна оцениваться не сама по себе, а в контексте этих струк­тур. Она зависит от того, насколько верно человек сориентировался в ситуации, т.е. построил ли он правильный образ этой ситуации и нашел ли порой единст­венно возможный способ действия.
3.3.2. Формирование структурного, целостного подхода к изучению исполнительных действий
Формирование образа ситуации, создание програм­мы разумных действий, их точная и своевременная реа­лизация, контроль за их эффективностью — вот пробле­мы, которые возникли перед современной эргономикой, как и перед комплексом смежных с ней наук: биомеха­никой, физиологией и психологией, которые издавна изучали организацию, построение, управление движени­ем и действиями человека.

Как практические задачи, возникшие перед этими науками, так и логика их собственного развития обусло­вили разработку новых подходов к изучению исполни­тельных действий. В противовес атомарно-рефлектор­ным подходам, ориентированным^ на задание, результат, эффект и т.п., исследователи разрабатывают структур­ный, целостный, деятельностный подход, ориентирован­ный не только на усвоение, но и на построение движений, действий, моторных программ и схем.

Тщательный анализ рисунка даже многократно по­вторяющихся в одной и той же ситуации движений свидетельствует об их уникальности и своеобразии. Детальный анализ моторного акта показывает, что его биодинамическая ткань неповторима, как отпечаток пальца. Это означает, что строятся не только образ ситуации и адекватная ей моторная схема, но что на основе этой схемы строится (а не просто повторяется) каждый живой моторный акт.

Двигательное действие, рассматриваемое как необ­ходимый компонент деятельности, должно обязательно соотноситься с ее когнитивными и личностными компо­нентами, такими, например, как образ и цель. При этом, как указывалось выше, и сама деятельность в целом, и все ее компоненты обязательно характеризуются пред­метно-смысловыми чертами и пространственно-времен­ной определенностью.

Анализируя строение анатомического аппарата, обеспечивающего движения высших животных и чело­века, А.А.Ухтомский отмечает его своеобразие по срав­нению с искусственными механическими устройствами, характеризующееся значительно большим количеством степеней свободы. Ни костно-мышечный аппарат в целом, ни какая-либо его часть не составляют готового механизма для выполнения какого-либо определенного целесообразного акта. Это лишь совокупность известных анатомических компонентов, необходимых для создания такового. Особенности строения опорно-двигательного аппарата обусловливают пластичность поведения выс­ших животных и человека и вместе с тем делают задачу управления этим поведением необычайно сложной и трудной. Поскольку управление предполагает ограниче­ние степеней свободы, а в самом устройстве исполнитель­ных механизмов у живых организмов такого рода огра-

82

ничения практически отсутствуют, то функции регуля­ции выполняемых действий должны взять на себя цент­ральные механизмы.
3.3.3. Преодоление альтернативы между концепциями открытого и закрытого контуров управления движениями
Первоначально предполагалось, что центральные ме­ханизмы могут выполнить эту функцию, используя жест­кие шаблоны, которые заранее предопределяют характер и последовательность требуемых движений. Р.Вудвортс [11] для такого способа построения движений ввел тер­мин "центральное", или "моторное" программирование. Он доказывал наличие моторных программ, изучая бы­стрые произвольные движения человека.

Анализ кинематических характеристик точных дви­жений руки привел его к заключению, что существует фаза движения, независимая от зрительной обратной связи, фаза, определяемая первоначальной программой. Наряду с этой фазой существует и вторая фаза, совер­шаемая с учетом зрительной обратной связи и обеспечи­вающая точностные характеристики движения. Таким образом, Вудвортс описал способы управления движени­ем, получившие позже наименование управления по от­крытому и закрытому контурам регулирования.

Имеется большое число работ, в которых преодоле­вается альтернатива между концепциями открытого и закрытого контуров и делаются попытки соединить силь­ные стороны обеих концепций: построение программы и коррекция движений по ходу их реализации с помощью каналов обратной связи.

В теории Н.А.Бернштейна удачно сочетаются кон­цепции открытого и закрытого контуров, т.е. он ввел в свою модель построения движений как программу, так и обратную связь. На рис. 3-5, 3-6, 3-7 и 3-8 показано, как на основе исследований строился и строится концепту­альный аппарат для описания работы по построению движений, как предложенное Н.А.Бернштейном взамен рефлекторной дуги рефлекторное кольцо заполнялось внутренним содержанием, трансформировалось в модель произвольного действия. Аналогичная попытка соедине­ния двух концепций, но с учетом последних достижений в теории и практике изучения движений была выполнена Р.Шмидтом [12].

Рассматривая функции "задающего" элемента, Бернштейн совершенно справедливо ставит вопрос о происхождении макропрограммы целевого действия и о связи ее с двигательной задачей. Последняя прямо или косвенно определяется ситуацией, сложившейся к дан­ному моменту. В качестве определяющего фактора в возникновении и формировании макропрограммы двига­тельного акта в теории Бернштейна выступает образ, или представление результата действия (конечного или поэтапного). "Привлечение мной для характеристики ведущего звена двигательного акта понятия образа или представления результата действия, принадлежащего к области психологии, с подчеркиванием того факта, что мы еще не умеем назвать в настоящий момент физиоло­гический механизм, лежащий в его основе, никак не может означать непризнания существования этого пос­леднего или выключения его из поля нашего внимания. В неразрывном психофизиологическом единстве процес­сов планирования и координации мы в состоянии в настоящее время нащупать и назвать определенным тер­мином психологический аспект искомого ведущего фак­тора, в то время как физиология, может быть, в силу отставания ее на фронте изучения движений... еще не сумела вскрыть его физиологического аспекта. Однако ignoramus не значит ignorabimus" [13, с.241].

Сенсорные коррекции осуществляются в общем слу­чае всеми имеющимися в распоряжении организма ре-цепторными аппаратами. В частных случаях некоторые из обратных связей могут не участвовать в управлении движением. Первичные сигналы рецепторов предвари­тельно подвергаются сложной обработке и "перешиф­ровке", необходимой, например, для того, чтобы их можно было сличить с проектом движения, построенным на языке пространственно-кинетических представлений. Полученные в результате обработки "синтезы", состав­ленные из сигналов всех видов обратных связей, участ­вующих в управлении данным движением, служат для сенсорных коррекций.

Понятие о сенсорном синтезе играет в модели Бернштейна фундаментальную роль. Состав образую­щих его афферентаций, т.е. обратных связей, и принцип их объединения служат главным критерием, отличаю­щим один уровень построения движения от другого.

83

Каждая двигательная задача находит себе в зависимости от свое­го содержания и смысловой струк­туры тот или иной ведущий уро­вень. Уровни различаются между собой не только видом сенсорного синтеза, но и анатомическим суб­стратом, т.е. совокупностью орга­нов нервной системы, без которых осуществление функции этого уровня невозможно.

В зависимости от цели и смы­слового содержания двигательного акта один из уровней берет на себя роль ведущего, координирующего действия нижележащих фоновых уровней. Во всяком движении осоз­нается только ведущий уровень. Выработка двигательного навы­ка это процесс формирования в ходе обучения и тренировки уровне-вого состава движения, выделения ведущего уровня и срабатывания между собой всех вовлеченных в уп­равление уровней.

Предложено большое число разнообразных вариантов теорий закрытого контура регулирования, описывающих более или менее сложные акты человеческого пове­дения и деятельности. Эти теории относятся к таким процессам, как дискретные и непрерывные двига­тельные процессы, перцептивно-моторные навыки, речевое поведе­ние и т.д. Общие черты этих теорий состоят в том, что закрытый контур предполагает знание субъектом хода осуществления движения. Это знание получается посредством об­ратной связи от движения и направ­ляется на управление движением. Закрытый контур основывается на контроле за информацией от эле­ментов системы, "подсчете" и учете ошибок, указывающих на направле­ние или степень отклонения выхода системы за пределы заданного, а также исправлении этих ошибок. Основная функция систем закрыто­го контура состоит в минимизации ошибок.

Для понимания процесса пре­вращения человеческой руки в "орудие орудий" необходима иная теоретико-методологическая ори­ентация исследований исполнитель­ной деятельности. Движения живо­го органа должны быть не только

84
поняты, но и раскрыты как своего рода морфологические объекты, функциональные органы. Функциональным ор­ганом "является всякое временное сочетание сил, способ­ное осуществить определенное достижение". Аналогия между движениями живого органа и анатомическими органами или тканями убедительно обосновывалась двумя главнейшими его свойствами: "...во-первых, живое движение реагирует, во-вторых, оно закономерно эволю­ционирует и инволюционирует" [13, с. 178]. Подобная трактовка живого движения, выделение в качестве объ­екта исследования его "биодинамической ткани" задает новую стратегию его научного изучения и практической организации. В частности, она означает и то, что движе­ние, моторная схема, навык не могут быть усвоены — они должны быть построены субъектом. "Упражнение — это повторение без повторений" [13].

Известно, что по мере овладения человеком опреде­ленной системой движений, последняя стереотипизует-ся. Но далее "...эта система, бывшая раньше чем-то внешним, являвшаяся объектом усвоения, превращается постепенно в своеобразный орган индивидуальности, в средство выражения и реализации отношения человека к действительности" [14, с.394]. Современную эргоно­мику все в большей мере интересует строение этого "органа индивидуальности", понимание и предвидение того, что может быть реализовано с его помощью.
3.4. Функциональная структура познавательных действий
Трактовка психических процессов как специальных познавательных действий, фор­мирующихся в онтогенетическом и функцио­нальном развитии, с каждым годом получает все новые и новые экспериментальные под­тверждения, находя практическое приложение в эргономике. Специализация и дифференциа­ция трудовой деятельности привели к тому, что функции работающего нередко ограничивают­ся преимущественно сферой восприятия, в ре­зультате чего процессы обнаружения, иденти­фикации, опознания, информационного поиска, перекодирования, кратковременного хранения и передачи информации, принятия решений выступают в трудовой деятельности как самостоятельные целенаправленные действия. Естественно, что каждое такое действие завер­шается определенным исполнительным актом, т.е. входит в более широкую структуру деятель­ности, но поскольку эти исполнительные акты зачастую достаточно элементарны, профессио­нальное мастерство может определяться пер­цептивными или интеллектуальными компо­нентами. Поэтому эргономика все чаще обра­щается к общей, экспериментальной и даже генетической психологии, активно ставит и ре­шает новые проблемы, которые входят в ком­петенцию этих разделов психологии.

В настоящем разделе представлена лишь общая характеристика важнейших когнитивных процес­сов, играющих ведущую роль в трудовой деятельности, и приведены материалы, которые могут быть полезны при решении проектировочных задач эргономики. Специаль­ное внимание при этом уделено огромным резервам, имеющимся в человеческом восприятии, памяти, резе­рвам, рациональное использование которых может суще­ственно облегчить решение сложных технических задач. В предыдущем разделе было показано значение об­раза ситуации и образа действий, которые должны быть выполнены в этой ситуации для формирования навыков. Исследования образов и соответственно особенностей их формирования стали центральными и в когнитивной психологии [15, 16].

3.4.1. Характеристика зрительных образов
Понятие образа играет все более заметную роль в эргономических исследованиях. Информационная мо­дель реальной обстановки в системах "человек — маши­на" должна быть предварительно проанализирована опе­ратором, он должен построить собственную образно-концептуальную модель ситуации, принять решение и лишь затем осуществить исполнительное действие. В этом случае особенно отчетливо выступает недостаточ-

85

ность объяснительных стимульно-реактивных схем. Между воздействием и ответным действием в деятель­ности оператора находится двойное уподобление реаль­ности, или два образа, две модели реальности. Каждая из них требует от оператора специфических познаватель­ных действий, осуществляющихся как во внешнем, так и во внутреннем плане. В интервале между воздействием и ответным действием имеются повторение и преобразо­вание явлений в информационной модели, достигаемые техническими средствами, и повторение и преобразова­ние явлений в образно-концептуальной модели, достигае­мые психологическими средствами.

Информационные и образно-концептуальные модели выступают как искусственные образования, открываю­щие человеку пространство доступного для понимания и действия мира. Разумеется, образно-концептуальные и информационные модели нетождественны, но описание их в близких терминах существенно облегчает решение задачи синтеза систем "человек—машина ".

Для понимания процессов формирования образно-концептуальных моделей, а также процессов преобразо­вания, осуществляемых с целью информационной подго­товки и принятия решения, полезно рассмотреть наибо­лее общие свойства зрительных образов.

Образы представляют собой субъективные феноме­ны, возникающие в результате предметно-практичес­кой, сенсорно-перцептивной и мыслительной деятель­ности как при наличии адекватной сенсорной стимуля­ции, так и в ее отсутствие. Образ — это целостное, интегральное отражение действительности, в котором одновременно представлены основные перцептивные ка­тегории (пространство, движение, цвет, форма, фактура и т.д.), причем, как хорошо известно из психологии восприятия, воздействие этих категорий на наблюдателя не является независимым.

^ Важнейшей функцией образа является регуляция исполнительных актов. Логично представить себе ре­гулятор не менее реальным, чем исполнительный меха­низм, и обладающим такими же свойствами, как объект регулирования. В предыдущем разделе приведены аргу­менты в пользу рассмотрения живого движения как особого функционального органа, обладающего по ана­логии с морфологическими органами свойствами реак­тивности, чувствительности, подчиняющегося законам эволюции и инволюции.

Нетрудно обнаружить аналогичные свойства и у когнитивных процессов. ^ Восприятие, память, мышление также представляют собой действия (или системы дей­ствий), каждое из которых реактивно эволюционирует и инволюционирует [17 — 19]. Результаты этих действий фиксируются прежде всего в образах (двигательных, перцептивных, мнемических, мысленных), которые в свою очередь выполняют регулятивные функции по от­ношению к дальнейшему развертыванию когнитивных и исполнительных актов. Образы реальных предметов всег­да локализуются нами во внешнем пространстве там, где находятся предметы восприятия или действия.

Это же относится и к визуализированным образам, представлениям, которые наблюдатель видит в отсутст-

вие объекта наблюдения. Вне процесса объективации, экстериоризации не существует и образа как некоторой субъективной данности. Благодаря локализации образа во внешнем трехмерном пространстве (в том числе и в транс­формированных субъектом его аналогах [20, 21]) возможно регулирование исполнительных действий, осуществляе­мых во внешнем плане. Другими словами, регуляция исполнительных актов возможна лишь через предмет­ную среду, отображенную в объективированном образе.

В зрительном восприятии выделяют два типа структур: пространственную, связанную с локализацией в координатах трехмерного пространства окружающего мира, и проксимальной стимуляции, соотносимую с ана­томическими координатами сетчатки. В специальных исследованиях возможна демонстрация относительной независимости этих структур друг от друга, хотя в реаль­ном акте восприятия они взаимосвязаны. Обе структуры характеризуются и определенными иконическими (кар­тинными) свойствами
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   46



Скачать файл (3388.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации