Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды - файл Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc


Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды
скачать (3388.5 kb.)

Доступные файлы (1):

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc6668kb.16.09.2004 19:32скачать

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   46
[22]. Иконические свойства этих структур составляют чувственную ткань образа {и сознания), которая, как правило, слита с предметным содержанием воспринимаемой действительности [3], т.е. локализуется во внешнем трехмерном пространстве. Дальнейшее обсуждение свойств образа целесообразно проводить в терминах биодинамической и чувственной тканей, хотя их разделение не может быть абсолютным, поскольку и в биодинамической ткани движения присут­ствуют иконические, чувственные свойства. Пространст­венная структура образа складывается в результате пред­метных действий субъекта, благодаря преобразованию биодинамической ткани движения в чувственную ткань пространственного образа. Это относится не только к процессу формирования образа, но и к сформированно­му образу: ведь остановка может рассматриваться как накопленное движение, его симультанный слепок. В сня­том виде биодинамическая ткань движения присутствует и в порожденном и в воплощенном образе.

По мере формирования пространственного образа он наполняется предметными свойствами, облекается чувственной тканью и совместно с ней локализуется во внешнем пространстве. Сказанное справедливо как по отношению к чувственной ткани, связанной по своему происхождению с биодинамической тканью, так и по отношению к чувственной ткани, связанной с иконичес­кими свойствами проксимальной стимуляции. Последняя также экстериоризуется и сливается с пространственной структурой образа. После такого слияния образ выступа­ет в качестве интегрального, неразложимого целого.

Следовательно, в сформировавшемся образе биоди­намическая и чувственная ткани представляют как бы две стороны одного и того же целого. Более того, они стано­вятся обратимыми. При формировании пространствен­ного образа ведущую роль играет биодинамическая ткань движения, действия. В сформированном образе ведущее положение занимает чувственная ткань, в том числе и имеющая своим источником проксимальную ситуацию. При построении движения осуществляется обратный перевод, т.е. чувственная ткань образа трансформирует­ся в биодинамическую ткань движения. Движение в

86

конечном счете представляет собой как бы субстанцию, каркас образа. И если верно положение о том, что деятельность умирает в продукте, то точно так же должно быть справедливо положение о том, что образ умирает, воплощается в деятельности, чтобы возро­диться в результате ее завершения.

Именно поэтому образы обладают свойством откры­тости. Чувственная ткань пространственного образа, свя­занная по своему происхождению с активными движе­ниями субъекта в окружающем мире, может выступать в качестве регулятора исполнительных действий. Осу­ществление последних вновь приводит к трансформации биодинамической ткани в чувственную, к расширению и фиксации в образе все новых и новых свойств предмет­ной действительности. Однако сложившийся детальный образ окружения сплошь и рядом оказывается чрезмерно избыточным для решения утилитарных задач регуляции исполнительных актов, хотя он, разумеется, необходим для принятия решения о целесообразности того или иного действия. Средством преодоления избыточности при стереотипизации и стандартизации условий выпол­нения действия является трансформация пространствен­ного образа, его биодинамической ткани в более или менее автоматизированную схему. В складывающихся в результате такой трансформации схемах, а затем и в символах усиливаются элементы абстрагирования и со­ответственно уменьшается удельный вес биодинамичес­кой и особенно чувственной ткани.

Сказанное выше позволяет прийти к заключению, что образы, равно как и движения, следует рассмат­ривать как функциональные органы регуляции пове­дения. Подобная трактовка образа как органа индивиду­альности вытекает из воззрений А.А.Ухтомского, рас­сматривавшего доминанту в качестве особого функцио­нального органа. Он писал о ее внешнем и внутреннем выражении [23]. К внешнему выражению доминанты относится стационарно выполняемая работа или рабочая поза организма. К внутреннему выражению относится переживание доминанты в виде сокращенного символа ("психологическое воспоминание"). На эту сторону дела в трудах А.А.Ухтомского обратил внимание Б.Г.Ананьев, который также подчеркивал, что целостный, или интег­ральный, образ может рассматриваться как своеобраз­ный орган поведения [24]. Подобная единая трактовка движений, образов, установок как функциональных ор­ганов индивидуальности облегчает выявление существу­ющих между ними взаимоотношений.

Каждый человек имеет множество образов самых различных пространств: комнаты, улицы, города, люби­мой картины и т.д. Некоторые из нас свободно ориенти­руются в микроскопическом пространстве и даже в про­странстве космоса, причем несомненна способность легко переходить от работы в одном пространстве к работе в другом пространстве. Образы внешнего окру­жения, как правило, включают в себя и "схему тела".

Схема тела — это обобщенное представление чело­века о своем теле: контуре и габаритах, его границах и ориентации и состоянии движения в окружающем про­странстве. Ф.Д.Горбов [25] отмечал, что, непрерывно изменяя положение тела, человек одновременно создает и опробует постуральную модель, формирующую схему тела. Воспринимаемые границы схемы тела чрезвычайно подвижны. В схему тела включаются одежда и разнооб­разные орудия труда (перо, лопата, автомобиль, танкер и т.п.). Ярким примером пространственных свойств обра­зов являются возникающие у ампутированных феномены движений фантомных конечностей, когда культя в дей­ствительности не двигается.

Приведенные примеры свидетельствуют о постепен­ном отодвигании чувствительности индивида во внешнее пространство, о построении индивидом все более аде­кватных и сложных пространственных образов и моделей реальности. Естественно, что в субъективных образах в зависимости от задач деятельности отражение физичес­кого пространства может трансформироваться. Оно может восприниматься в прямой и образной перспекти­вах, намеренно сжиматься или растягиваться, схематизи­роваться и пр. Описание субъективных образов, пред­ставлений и действий в терминах пространственно-вре­менных свойств не более условно, чем описание ДНК в форме двойной спирали. Не случайно специалисты в области психологии труда и эргономики давно работают в таких терминах и понятиях, как пространство моторно­го поля, пространственно-временные свойства движения и восприятия, наглядно-образные схемы, ориентирую­щие деятельность человека в рабочем пространстве. Ис­пользуются и такие термины, как оперативная единица восприятия, образ-манипулятор, который несет в себе и отражение реальности, и ее понимание, и схему действия.

В зрительных образах отражается не только про­странство, но и время. В симультанных картинах ("ос­тановленных мгновениях ") присутствуют элементы на­стоящего, прошлого и будущего. Отражение времени в образах основано как на механизмах восприятия и экстраполяции движений, так и на механизмах, которые подобны полупрозрачной картотеке следов, зафиксиро­ванных в разные моменты времени. Это позволяет, с одной стороны, воспринимать мир стабильным, а с дру­гой — учитывать в нем прошлые, текущие и предстоящие изменения. Следовательно, зрительные образы позволя­ют потенциально и актуально отражать действительность во всем богатстве как видимых, так и скрытых в опреде­ленный момент связей между предметами.

Отражение времени в образах представляет собой основу таких явлений, которые описываются терминами "потребное будущее" (Н.АБернштейн), "акцептор ре­зультатов действия" (П.К.Анохин), "актуальное будущее поле" (Л.С.Выготский).

Создание адекватного концептуального аппарата для описания структурных и функциональных характерис­тик пространственно-временных схем и конструкций, присутствующих в образах, оказывается чрезвычайно сложным делом, поскольку они, как правило, скрыты не только от внешнего наблюдения, но и от интроспекции. В онтогенезе фундаментальные перцептивные категории, образующие основу предметных значений, практически осваиваются до развития процессов вербального обще­ния, в рамках которого первоначально формируется сим-

87

волическое знание о мире. По мере становления такой мощной системы произвольной регуляции деятельности, какой у взрослого человека является речь, создается впечатление, что процессы наглядно-образного отраже­ния начинают играть подчиненную роль. Следует под­черкнуть, что и на этапе развитого речевого общения восприятие (и содержание образа) неидентично процессу отнесения к тем или иным условным категориям.

В информационном отношении образы представля­ют собой необычайно емкую форму репрезентации окру­жающей действительности. В них находит место ин­формация о пространственно-временных, динамических, цветовых и фигуративных характеристиках предметов. Они многомерны, многокатегориальны, а также полимо­дальны. В образах отражаются не только фундаменталь­ные перцептивные категории, но и взаимоотношения между ними как в рамках одной категории, так и интер­модальные. Высказываются предположения о том, что наглядные образы легко трансформируются в амодаль-ные образы, в перцептивные или предметные понятия комплексы ("размытые понятия") и т.п. Другими слова­ми, образы многослойны и генетически, и функциональ­но, что позволяет человеку как бы перемещаться в мир символических значений и концептов, рефлектировать по поводу верхних слоев построенного им образа мира, сознательно оперировать знаками, символами, словами. Что же касается фундаментальных перцептивных кате­горий, то, хотя они и служат ориентирами практической деятельности человека, предметом рефлексии становятся редко. Конечно, человек продолжает эффективно исполь­зовать наглядно-чувственное, образное отражение предметной действительности, но преимущественно в скрытой, латентной форме.

Подобно тому, как разные стороны сложных двига­тельных актов обеспечиваются координированной рабо­той различных уровней построения движений, воспри­нимаемая пространственная локализация объектов и описание их формы, судя по результатам специальных исследований [26], представляют собой продукты пере­работки информации на различных уровнях построения образа. В восприятии точно так же, как и при регуляции движений, осознается в первую очередь предметное со­держание, соответствующее смысловой стороне стоя­щей перед субъектом задачи. Фоновые координации, реализуемые на более низких уровнях, не представлены в фокальной области сознания, даже если речь идет о таких процессах, как отражение яркостных характерис­тик или движения предмета. Эта латентность восприятия, полезная для субъекта, не освобождает психологию от ее вполне сознательного учета, от задачи реконструкции этого удивительного мира психической реальности, от поиска и развития объективных и вместе с тем психоло­гических методов его исследования.

Реконструкция фоновых координации, осуществля­емых на нижних уровнях процесса формирования пред­метного образа, особенно актуальна, потому что объекты, ситуации, события представлены в информационных мо­делях в закодированном виде. Нередки случаи, когда наиболее информативные признаки отображаемых объектов кодируются распределением яркостей, движением, а пространственные характеристики объектов — буквен­но-цифровой информацией или точками и линиями на плоскости средств отображения. Операторы в этих слу­чаях должны восстанавливать ситуацию на основании заведомо бедной, а часто и искаженной входной инфор­мации. Другими словами, фоновые, неосознаваемые в естественных условиях уровни в деятельности оператора становятся предметом специальных перцептивных дейст­вий, на основе которых только и может сформироваться предметный образ отображаемой ситуации.

Исследование работы операторов показывает, что отнесение сведений, получаемых оператором, к реаль­ным объектам, часто выполняется им как вполне созна­тельное действие, которое вызывает определенные труд­ности и нелегко поддается упражнению и автоматизации. Об этих трудностях писал М.Л.Галлай:

"Я представляю себе, как метался взгляд лет­чика от прибора к прибору во время этого раз­ворота: крен, перегрузка, скорость, подъем, курс, снова скорость... Инерция прижимает тело к креслу... Дрожит от напряжения ко­рабль... За покрытыми испариной стеклами ка­бины сплошная молочная мгла, но летчик отработанным за годы полетов внутренним взором видит, какую хитрую, лежащую на самой гранип возможного кривую описывает его машина".

В этом описании обращает на себя внимание, во-первых, что пилот видит не столько приборы, сколько траекторию полета машины в пространстве, и, во-вторых, что это видение — результат работы внутреннего взора, отрабо­танного за годы полетов.

Данный пример — не исключение. Имеется много профессий, основным содержанием которых является восприятие, опознание зрительных образов, их интер­претация и трансформация. Примером может служить дешифрование аэрофотоснимков, снимков в трековых камерах и при рентгенодиагностике. Специфические проблемы возникают при организации деятельности че­ловека в таких условиях, которые существенно изменяют характеристики сенсорных и перцептивных процессов, например зрительное восприятие в безориентирован­ном пространстве, восприятие в условиях невесо­мости или при наличии искажающих сред. Хотя это может звучать парадоксально, но восприятие, кажущееся таким естественным и непосредственным, оказывается серьезной и подчас очень тяжелой работой. Сложность многих профессий, связанных с процессами приема и переработки информации, состоит в том, чтобы обна­ружить в запутанной и неясной картине ясные и отчет­ливые признаки определенных физических событий, т.е. построить образ этих событий, имеющий предметное значение, которое затем могло бы быть переведено в символическую, словесную форму.

Информационная емкость зрительных образов огромна. По сравнению со слуховыми и двигательными образами они характеризуются субъективной симультан-ностью, позволяющей мгновенно "схватывать" отноше­ния между элементами реальной или представляемой

88

ситуации. Симультанность характеризует не только вос­приятие реальных, но и отображенных, в том числе и закодированных объектов. Поэтому использование многомерных кодов (сочетаний цвета, формы, конфигу­рации и пр.) не вызывает увеличения времени воспри­ятия по сравнению с одномерными кодами [27].

Образы обладают большей, чем слова, ассоциа­тивной силой. Возможно поэтому образы прекрасно хранятся в памяти. После однократного предъявления нескольких тысяч картин наблюдатели способны пра­вильно опознать около 90% [28].

Наряду с отражением реальности зрительные обра­зы содержат интенциональные и аффективные компо­ненты, поэтому регуляция поведения и деятельности по­средством образа замечательна тем, что она допускает определенную меру независимости деятельности от не­посредственной внешней ситуации. Другими словами, образы субъективны и пристрастны. В образах при­сутствуют и оперативные компоненты, поскольку они по своему происхождению связаны с действиями. Наличие оперативных компонентов позволяет образам трансфор­мироваться в перцептивно-моторные схемы и выполнять функцию регуляции поведения с учетом внешних обсто- . ятельств, а равно мотивационных и целевых аспектов деятельности.

Следующая группа свойств связана с их подвиж­ностью и пластичностью. Эти свойства проявляются прежде всего в том, что в образном плане возможны быстрые переходы от обобщенной оценки ситуации к подробному анализу ее элементов. Они обеспечивают различного рода пространственные перемещения отра­женных в образах объектов, их сдвиги, повороты, а также увеличение, уменьшение, перспективное искажение и нормализацию. Эта своеобразная манипулятивная спо­собность зрительной системы [29] позволяет представить ситуацию как в прямой, так и в обратной перспективе. Манипуляции образами служат средствами решения задач опознавания, вносят определенный вклад в меха­низмы константности восприятия, а также являются важ­нейшими средствами продуктивного восприятия и визу­ального мышления [20, 30, 31]. Столкновение или сочета­ние различных образов может выполнять и смыслообра-зующие функции. Как хорошо известно, степень произ­вольности манипуляций образами может быть весьма различной.

Продуктивные манипуляции образами наиболее эф­фективны, когда они происходят либо в отсутствии объ­екта наблюдения, либо при отстройке от внешней ситуа­ции. Визуализация и манипуляция образами в плане наглядного представления интерферируют с перцептив­ной работой, направленной на окружающую действи­тельность, и в меньшей степени с процессами проговари-вания, с внутренней речью. Это создает возможность для параллельной фиксации результатов, полученных при работе с образами в вербальных значениях. Неполные, незавершенные образы, в которых имеется элемент "не­досказанности", нарушения равновесия, напряженности и т.п., провоцируют манипулятивную способность зри-

тельной системы в большей степени, чем завершенные образы.

Исследования манипулятивной способности зри­тельной системы приводят к заключению, что сформи­ровавшийся образ представляет собой полифункциональ­ный орган поведения. В нем фиксировано многоплановое отражение реальности,, он является регулятором испол­нительных актов, вместе с тем выступает в качестве "предмета" репродуктивной или продуктивной деятель­ности и, наконец, в качестве ее продукта. Конечно, образы, складывающиеся в результате предметно-прак­тического действия, отличаются от образов, складываю­щихся в результате перцептивных действий. Это же справедливо и по отношению к образам, складывающим­ся в результате мнемической или умственной деятельнос­ти. Имеются различия и между образами, складывающи­мися в процессе ознакомления, и образами, регулирую­щими исполнительные действия. Хотя они и имеют самое близкое отношение друг к другу, однако их содержание, полнота, уровень обобщения и другие черты различны. Эти свойства образов зависят от решаемой субъектом задачи и от способов ее выполнения, т.е. от характера используемых субъектом перцептивных действий.

Развитие восприятия приводит к тому, что как образ собственного тела, так и образы объектов внешнего мира могут приобрести новое качество и стать частью языко­вого семантического пространства. Образы и процесс восприятия в целом становятся доступными реф­лексивному анализу. Вместе с восприятием предмета происходит осознание его функций, благодаря чему вос­приятие становится обобщенным и категоризованным. Словесное обобщение позволяет привлечь к анализу сложные смысловые связи, отложившиеся в языке, и выделить те стороны воспринимаемого предмета, кото­рые оставались бы недостаточно воспринятыми. Объек­тивация образов позволяет до реализации исполнитель­ных действий на реальном субстрате "проигрывать" ва­рианты поведения и деятельности на другом субстрате — субстрате отображения, модели, образа.

Приведенная по необходимости краткая характерис­тика зрительных образов подтверждает высказанное ранее положение о том, что изучение процессов приема и переработки информации вне учета огромного инфор­мационного, когнитивного, творческого потенциала, со­держащегося в предметно-практических и чувственно-предметных формах отражения действительности, может приводить к резкому занижению реальных возможнос­тей человека по восприятию и обработке информации. Человек обладает поистине неисчерпаемыми резервами повышения "пропускной способности" восприятия. Все дело состоит в том, что эти резервы необходимо пра­вильно использовать, т.е. создавать внешние средства деятельности, рассчитанные на сильные, а не на слабые стороны когнитивных процессов.

Процессы формирования, опознания и оперирова­ния образами осуществляются при помощи специальных перцептивных действий.

89
3.4.2. Перцептивные действия
Согласно современным представлениям восприятие есть совокупность процессов, обеспечивающих субъек­тивное, пристрастное и вместе с тем адекватное отраже­ние действительности. Адекватность образа дана не из­начально, она достигается благодаря тому, что при фор­мировании образа восприятия происходит уподобление воспринимающих систем свойствам воздействия. По своему месту в структуре деятельности процессы воспри­ятия обычно являются действиями, за исключением тех случаев, когда создание адекватного или нового образа представляет собой самостоятельный мотив.

Требования, предъявляемые к восприятию со сторо­ны практической деятельности, называются перцептив­ными задачами. Воспринимать это значит решать ту или иную перцептивную задачу, создавая адекватное отражение ситуации, поэтому восприятие представля­ет собой систему перцептивных действий. Перцептив­ное действие включает в себя различные операции и функциональные блоки. Перцептивное действие это активный, динамический, регулируемый задачами дея­тельности процесс, обладающий механизмами обратной связи и предвосхищения, подчиняющийся особенностям обследуемого объекта. Активность восприятия состоит прежде всего в участии эффекторных компонентов, вы­ступающих в форме движения рецепторных аппаратов и перемещений тела или его частей в пространстве. Эти движения делятся на два больших класса.

В первый класс входят поисковые и установоч­ные движения, с помощью которых осуществляются поиск заданного объекта, установка глаза в наиболее удобную для восприятия позицию и изменение этой позиции. К этому же классу относятся движения головы на внезапно раздавшийся звук, следящие движения глаза и пр. Подобные движения не только создают наиболее благоприятные условия для восприятия объекта, но уча­ствуют в определении его пространственного положения.

Во второй класс входят собственно-гностичес­кие движения. При их непосредственном участии про­исходит оценка размеров, опознаются уже знакомые объекты, наконец, осуществляется сам процесс постро­ения образа. При движениях руки, ощупывающей пред­мет, в движениях глаз, прослеживающих видимый кон­тур, происходит непрерывное сравнение образа с ориги­налом. Несоответствие их друг другу вызывает коррек­тирование образа. Следовательно, роль моторики в вос­приятии не ограничивается созданием наилучших усло­вий для работы афферентных систем и заключается в том, что движения сами участвуют в формировании субъективного образа объективного мира.

В целях более детального выяснения роли перцеп­тивных действий в формировании образа целесообразно использовать ход рассуждений, в известной мере анало­гичный тому, который был применен Н.А.Бернштейном для выяснения роли сенсорных коррекций в регуляции человеческих движений. Вследствие множества степеней свободы окружающих объектов по отношению к воспри­нимающему субъекту и бесконечного многообразия ус-

ловий их появления они непрерывно меняют свое обли­чье, поворачиваются к нам различными сторонами. Иначе говоря, ни один сенсорный импульс, ни одно раздражение само по себе не может однозначно опреде­лить возникновение адекватного образа восприятия. Здесь необходима коррекция, исправляющая неизбеж­ные ошибки и приводящая образ в соответствие с объ­ектом.

Однако если такой образ будет материализован лишь во внутренних процессахорганизма (в состояниях рецеп­тора и коркового конца анализатора), то сопоставление его с оригиналом окажется невозможным и, таким обра­зом, требуемая коррекция не сможет осуществиться. Следовательно, нужна экстериоризация отражательного процесса, которая и происходит в виде перцептивных действий. Подобно тому как двигательное поведение субъекта может согласовываться с условиями задачи лишь благодаря сенсорной коррекции, адекватность вос­приятия обеспечивается в конечном счете эффекторной коррекцией.

Более широкий аспект этой проблемы состоит в том, что вообще физиологическая схема активности (безраз­лично, идет ли речь о схеме рефлекторной дуги или рефлекторного кольца) не может "включить в себя объект" с его специфическими предметными свойствами. В пределах этой схемы объект может выступать лишь как внешний по отношению к данному процессу компонент, как раздражитель, подлежащий перешифровке в серию нервных импульсов. Для включения объекта в систему человеческой активности необходимо выйти за пределы ее физиологического описания и рассмотреть ее психо­логически как внешнюю целесообразную деятельность субъекта. Последняя включает в себя объект со всеми его специфическими особенностями как свой собственный органичный компонент. Сказанное в полной мере и в первую очередь относится к орудиям труда, которые включаются в "схему тела" человека настолько, что чувствительность переносится на их границы.

Овладение системой перцептивных действий требу­ет специального обучения и достаточно долгой практики. Существенно, что как сами перцептивные действия, так и критерии адекватности образа не остаются неизменны­ми, а проходят значительный путь развития вместе с развитием самой деятельности.

Процесс формирования образа включает в себя целый ряд перцептивных действий, таких как обнаруже­ние, выделение адекватных задачам деятельности ин­формативных признаков, обследование выделенных при­знаков и собственно построение образа. Перцептивные действия в своей развернутой внешней форме выступают лишь на ранних стадиях онтогенеза или функционально­го генеза при столкновении наблюдателя с новым для него перцептивным содержанием. В этих случаях наибо­лее отчетливо обнаруживаются их структура и роль в формировании образов восприятия.

В дальнейшем они претерпевают ряд последователь­ных изменений и сокращений, пока не облекаются в форму мгновенного акта "усмотрения" объекта, который был описан представителями гештальтпсихологии и оши-

90

бочно принимался ими за исходную генетически первич­ную форму восприятия.

^ Важнейшим средством восприятия является воз­можность перестройки перцептивных образов и моделей внешнего мира и смены способов их построения и опозна­ния. Один и тот же объект может служить прототипом многих перцептивных моделей. В процессе их формиро­вания они уточняются, из объекта извлекаются инвари­антные свойства и признаки, что приводит в конце кон­цов к тому, что мир воспринимается таким, каким он существует на самом деле.

Многообразие возможных перцептивных образов одной и той же ситуации или объекта объясняется тем, что внешние перцептивные действия, как и исполнитель­ные действия, заключают в себе отражение двигательной задачи. Участие по-разному организованных движений и действий в процессах восприятия является основой и для объяснения субъективности и пристрастности воспри­ятия. В ходе развития перцептивных действий формиру­ются и развиваются также их когнитивные продукты, к числу которых относятся сенсорные и перцептивные эталоны, оперативные единицы восприятия, схемы, обра­зы и т.д.

Важнейшую роль в восприятии играет формирова­ние сенсорных эталонов, которые соответствуют не единичным свойствам окружающей действительности, а системам общественно выработанных сенсорных качеств [32]. К ним относятся общепризнанная шкала музыкаль­ных звуков, "решетка фонем" родного языка, система геометрических форм и т.п. Если сенсорные эталоны представляют собой результат общественно-историчес­кой деятельности человечества по выделению и созданию систем сенсорных качеств, необходимых для ориентиров­ки в окружающем мире, то результат индивидуальной деятельности человека по усвоению сенсорных эталонов называется оперативными единицами восприятия.

Оперативные единицы восприятия представляют собой компактные, семантические целостные образова­ния, формирующиеся в результате перцептивного (в том числе и профессионального) обучения и создающие воз­можность практически одномоментного (симультанного, одноактного), целостного восприятия объектов и ситуа­ций независимо от числа содержащихся в них признаков. Конкретно, оперативные единицы восприятия выступа­ют как содержание, выделяемое субъектом при выполне­нии той или иной перцептивной задачи. Развитие воспри­ятия связано со сменой оперативных единиц. Как пока­зывают исследования, эта смена выражается в преобра­зовании групп случайных, частных признаков в структур­ные, целостные признаки [33, 34]. Параллельно происхо­дит изменение и совершенствование самих перцептив­ных действий.

Всякий раз, когда субъект сталкивается с новой для него действительностью или когда сформированный ранее образ оказывается неадекватным, процесс воспри­ятия вновь превращается из симультанного в сукцессив-ный и совершается с помощью развернутых перцептив­ных действий.

В развитых процессах восприятия имеются специ­альные опознавательные действия. С их помощью производится выделение информативного содержания, по которому наблюдатель может сличить предъявленный объект с уже сформированными оперативными единица­ми восприятия, опознать его и, наконец, отнести к како­му-либо классу, т.е. категоризовать. Опознание требует значительно меньше времени, чем формирование образа. Ддя сличения и опознания достаточно выделить в объекте лишь отдельные характерные, информативные признаки. Это оказывается возможным потому, что в оперативных единицах восприятия аккумулирован прошлый опыт ак­тивной организации перцептивных действий, т.е. хоро­шо усвоенных "схем" обследования объекта. Эти схемы выступают как совокупность правил или обобщенных моторных программ, предназначенных для выделения существенных аспектов "типичного" в данном классе объектов.

Указанные свойства оперативных единиц воспри­ятия лежат в основе не только процессов обследования и опознания, но и процессов порождения или визуализа­ции образа, происходящих в отсутствие физического стимула. Подобная трактовка оперативных единиц вос­приятия близка к теории схем Ф.Бартлетта [35] и к понятию общей эфферентной готовности индивида, ко­торое является центральным в моторной теории зритель­ного восприятия, развиваемой Л.Фестингером и др. [36]. Согласно этой теории, осознанное зрительное воспри­ятие контура объекта определяется эфферентной готов­ностью индивида к выполнению определенных движений глаз, рук, головы и туловища в ответ на поступающую зрительную информацию. Под эфферентной готов­ностью понимается совокупность заранее программиру­емых эфферентных инструкций (моторных программ), которые активизируются зрительной информацией и находятся в состоянии готовности к мгновенному ис­пользованию.

Эфферентная готовность, актуализируемая стиму­лом, может относиться как к развертыванию перцептив­ных и опознавательных действий, так и к реализации приспособительных, исполнительных действий. В послед­нем случае эфферентная готовность ускоряет реализа­цию исполнительных действий и может служить источ­ником ошибочных действий.

Возвращаясь к характеристике оперативных единиц восприятия, следует сказать, что в них отражен не только субъективный план восприятия, но и объектив­ная характеристика условий задачи и возможные стра­тегии и способы ее решения. В них содержится отража­тельный компонент (чувственная ткань, перцептивное значение и т.п.) и динамический, оперативный компонент (эфферентная готовность к дальнейшему развертыванию перцептивных действий, направленных на более полное формирование образа ситуации, готовность к визуализа­ции и даже к реализации исполнительных действий в хорошо знакомых, несложных ситуациях). Это означает, что в оперативных единицах восприятия может иметь место слияние перцептивных значений с эфферентной

91

готовностью к актуализации обобщенных моторных про­грамм.

Сенсорные эталоны, равно как и оперативные еди­ницы восприятия, следует рассматривать в качестве оп­ределенных инструментов, орудий осуществления пер­цептивных и опознавательных действий. Эталоны опос­редуют эти действия подобно тому, как практическая (трудовая) деятельность опосредуется орудием, а мысли­тельная — словом.

Развитие восприятия приводит к созданию емкого алфавита оперативных единиц восприятия, т.е. опре­деленной совокупности схем, перцептивных моделей ок­ружения. Если на фазе построения образа и его транс­формации в оперативные единицы восприятия происхо­дит уподобление воспринимающих систем свойствам воздействия, то на фазе опознания или исполнительного действия на основе сложившихся оперативных единиц восприятия характеристики и направленность процесса существенно изменяются. Эти изменения состоят в том, что субъект уже не только воссоздает с помощью перцеп­тивных действий образ объекта, но и перекодирует, переводит получаемую информацию на язык оператив­ных единиц восприятия или усвоенных перцептивных моделей. Иными словами, одновременно с уподоблением воспринимающих систем объекту происходит уподобле­ние объекта субъекту, и только это двустороннее пре­образование приводит к формированию полноценного, адекватного и вместе с тем субъективного образа объ­ективной реальности.

Сказанное выше свидетельствует о том, что процес­сы восприятия активны, историчны и предметны. Последнее качество восприятия выступает в форме целостности, константности и осмысленности перцеп­тивного образа. Восприятие целостно, поскольку оно отражает не изолированные качества раздражителей, а отношения между ними. С целостностью восприятия тесно связана его константность, под которой пони­мается относительная независимость воспринимаемых характеристик объекта от проекционных характеристик их отображений на рецепторные поверхности органов чувств. Источниками константности служат активные перцептивные действия. С помощью перцептивных опе­раций из изменчивого потока стимуляции выделяется относительно инвариантная структура свойств предмета. Формирующиеся в самых разнообразных условиях опе­ративные единицы позволяют активно учитывать изме­нения проекционных свойств предмета и компенсиро­вать их. В меру этого учета отражение предмета сохра­няется неизменным относительно движений как объекта, так и наблюдателя. Следовательно, изменения проекци­онных свойств предмета могут быть даже необходимыми для сохранения константности.

Как отмечалось, зрительная система обладает ярко выраженной манипулятивной способностью, которая, как и внешние перцептивные действия, есть производная от практических, предметных действий. Одной из важ­нейших задач, решаемых этим перцептивным механиз­мом, является встречное изменение оперативных единиц восприятия, компенсирующее изменение стимуляции от объективно стабильного предмета. Способность манипу­лировать образом позволяет нам воспринимать стабиль­ными и константными предметы, видимые под различ­ным углом, с разного расстояния, а также в условиях вызванного движениями глаз относительного перемеще­ния в поле зрения.

^ Манипуляции образом и оперативными единицами восприятия осуществляются при помощи особого класса перцептивных действий, которые получили название ви­карных. Благодаря викарным движениям глаз анали­зирует различные участки последовательного обра­за. Характерно, что викарные движения глаз наблюдают­ся после тахископического предъявления изображений, слишком коротких для каких-либо поисковых движений глаз. Они наблюдаются и в условиях стабилизации изо­бражения относительно сетчатки, во время сновидений, при представливании объекта в его отсутствие, при ра­боте с визуализированными образами и т.д. В последних случаях они выполняют функции анализа и трансформа­ции зрительных образов. Викарные перцептивные дейст­вия замещают действия с реальными объектами, пред­варяют и проектируют их. Механизм викарных перцеп­тивных действий, по-видимому, состоит в избирательном изменении чувствительности отдельных участков сетчат­ки, управляемом малоамплитудными движениями глаз. Эти движения совершаются в зоне 2 — 5 градусов и имеют форму либо дрейфа, либо быстрых скачков. Этот меха­низм получил наименование механизма функциональной фовеа [29].

В зависимости от сложности задачи, от наличия у субъекта предварительного опыта, в том числе и соот­ветствующих задаче оперативных единиц восприятия, ее решение может потребовать включения различных перцептивных действий: обнаружения, идентификации, опознания, информационного поиска и т.д. В свою оче­редь, каждое из этих действий может выполняться в более или менее полном составе перцептивных операций. Так, например, зрительная оценка удаленности возможна за счет учета большого числа различных признаков рас­стояния до объекта (диспаратность, монокулярный парал­лакс движения, различия в угловых размерах близких и далеких объектов, высота, положение объекта в поле зрения и т.д.). В зависимости от условий наблюдения используются те или другие признаки, и хотя конкретные перцептивные операции в каждом случае различны, ре­зультат — формирование представления об удаленности объекта — оказывается примерно одинаковым. То же самое можно сказать о восприятии формы либо при помощи осязания, либо зрительно. Процессы опознания могут совершаться как одноактные симультанные дейст­вия, так и приобретать развернутую форму сличения отдельных признаков объекта с признаками эталона.

Даже процесс обнаружения, который, казалось, за­нимает исходное положение в системе перцептивных действий, может включать в себя развернутые процессы информационного поиска, идентификации, сличения и опознания. Другими словами, в каждом отдельном случае в зависимости от задачи, предметного содержания дея­тельности и опыта наблюдателя происходит актуали-

92

зация, или формирование адекватной условиям деятель­ности функциональной структуры перцептивных дейст­вий и операций.

При решении многих научных и особенно приклад­ных задач нередко приходится сталкиваться с ситуация­ми, выходящими за пределы "разрешающей способнос­ти" анализа макроструктуры познавательных процессов. Это в полной мере относится и к восприятию, которое в повседневной жизни и профессиональной деятельности чаще всего выступает в качестве операции. При этом оно, конечно, не перестает быть сложным психическим про­цессом. Термины "симультанность" и "одноактность" — это не более чем эпитеты, маскирующие действительную сложность сформированных перцептивных действий. Поэтому для понимания и оптимизации перцептивных процессов необходимы средства микроструктурного анализа, а также своего рода зонды, с помощью которых оказалось бы возможным исследование хотя и кратковре­менных, но в высшей степени продуктивных психичес­ких процессов. Другими словами, для многих практичес­ких задач требуется использование и разработка прин­ципов анализа микроструктуры деятельности, которые позволили бы получить детальное описание перцептив­ных действий и операций и, что не менее важно, уста­новить характер складывающихся между ними координа­ции. Сказанное относится как к восприятию предметного окружения (включая анализ фаз восприятия в реальном масштабе времени — микрогенетический аспект изуче­ния восприятия), так и к исследованию процессов при­ема, хранения, использования и воспроизведения графи­ческой, символической и других видов информации.

В одном из исследований микрогенеза восприятия, выполненного в контексте микроструктурного анализа, была получена не только качественная, но и количествен­ная характеристика процесса. Удалось установить вре­менной ход микрогенеза восприятия объекта в порядко­вой и даже метрической форме. Рассматривались три класса перцептивных задач. В первый класс были вклю­чены процессы локализации объекта в трехмерном про­странстве,а также оценка его размеров. На решение этих задач ушло примерно 50 мс. Решение задач второго класса связывалось с возможностью оценки временной последовательности событий, что потребовало при интра-и интермодальных сочетаниях стимулов около 100 мс. В этот класс вошли процессы восприятия светлоты и пара­метров движения объектов. Эти виды восприятия инва­риантны относительно пространственного положения, а видимая яркость еще и относительно длительности предъявления. Наконец, третий класс перцептивных задач составили процессы восприятия формы объектов. В течение 100—150 мс с момента предъявления стимула объект выступал в восприятии как бесформенное и весь­ма лабильное образование. Потребовалось 200 — 300 мс, чтобы форма была воспринята как инвариантное целое, сохраняющее взаимное расположение своих частей во время разнообразных движений, наклонов, поворотов объектов в пространстве. Время восприятия ригидной формы зависит от скорости движения и сложности формы, которая приблизительно пропорциональна числу

элементов формы и случайности их расположения [26, 37].

Показано, что внутри процессов восприятия фигура­тивных характеристик предметов отчетливо выделя­ются две самостоятельные стадии. На первой, более быстрой стадии происходит оценка общих очертаний, в частности ориентации предмета в пространстве; на второй оценка спецификации внутренних деталей объекта. Для завершения второй стадии необходимым оказывается участие фокального внимания. Зрительное восприятие, таким образом, движется от локализации квазипредметных областей в пространстве и времени к последующему описанию общих очертаний этих облас­тей и, наконец, к отчетливому восприятию предмета во всем многообразии его деталей.

^ Все это позволяет говорить о различных уровнях построения образа предмета. Процесс микрогенеза представляет собой последовательное восхождение с уровня на уровень, регулируемое перцептивной или любой другой задачей, а также временными и энергети­ческими условиями стимуляции [26]. По мере восхожде­ния в восприятие вовлекаются все новые системы функ­циональных блоков, операций и перцептивных действий. Эти материалы дают основание вернуться к обсуждав­шейся выше проблеме перцептивных и вербальных зна­чений и категорий. Минимальная задержка вербальной категоризации при зрительном восприятии равна 250 — 300 мс. За это время заканчивается перцептивная катего­ризация данных о локализации в трехмерном простран­стве, параметрах движения, форме предмета.

Легко видеть, что при целостном восприятии объек­тов в таком временном масштабе вербализация всей извлеченной перцептивной информации невозможна. Нужно учесть также, что каждая из перцептивных кате­горий имеет свою метрику. Очевидно, предел вербальной категоризации ставит наша кратковременная память. Если она и происходит, то лишь в отношении последней по времени (в шкале микрогенеза) выделенной перцеп­тивной категории. Естественно, что при соответствую­щей установке наблюдатель может сделать любую из перечисленных категорий объектом целенаправленного перцептивного действия. Его результатом окажется вер­бальная категоризация. Наличие остальных также может быть зафиксировано в вербальной форме, но точность их абсолютной оценки будет существенно ниже по сравне­нию с категорией, выступающей предметом специально­го развернутого перцептивного действия.

В зависимости от задач и установок субъекта мик-рогенез может не проходить все стадии, а заканчиваться на любой из них. В зависимости от тех же обстоя­тельств и свойств стимуляции некоторые из стадий могут не участвовать в процессе восприятия. Так, на­пример, на основании исследований микрогенеза выдви­нута гипотеза о том, что аконстантное восприятие — это нормальное восприятие, в микроструктуре которого "свернуты" некоторые низкоуровневые операции оцен­ки положения объекта в трехмерном пространстве. Не­завершенностью микрогенеза объясняется и такой тип восприятия, который принято называть импрессионисти-

93

ческим. Этот способ видения и в повседневной жизни, и в профессиональной деятельности занимает значительно больший удельный вес, чем внимательное, детальное рас­сматривание. Мы часто смотрим широким полем зрения, "не позволяя" микрогенезу завершиться отчетливым вос­приятием отдельного предмета. Приспособительный смысл этого способа восприятия состоит в том, что пер­цептивные системы открыты для приема ожидаемой или срочной информации. Исследования микрогенеза восприятия проводятся в настоящее время в достаточ­но широких масштабах. На их основе возможна оптими­зация процессов управления различными транспортными системами, когда человек не только имеет дело с ото­браженной информацией, но и должен ориентироваться в реальном пространстве среди реальных движущихся объектов.

^ Полнота микрогенеза определяется перцептивной или практической и тому подобной задачей. Так, в про­цессе формирования образа объекта с целью его после­дующего узнавания или запоминания будут выделяться различные признаки. Если же необходимо принять реше­ние о целесообразности того или иного действия, то выделяемые признаки могут оказаться совсем другими по сравнению с мнемическими задачами. Именно для принятия решения необходимо формирование целостно­го, предметного, константного и категориального образа объекта или ситуации. Но такой образ, будучи необходим для принятия решения, обладает весьма ограниченными возможностями регуляции предстоящего действия. Он должен быть преобразован и перестроен в интересах действия. Эта перестройка идет в направлении его декомпозиции и дезинтеграции, выделения в нем отдель­ных перцептивных категорий, таких как пространство, движение, истинная (а не константная) величина, форма и lip. И каждая из указанных категорий должна найти адекватное отражение в моторных программах. Вполне вероятно, что микрогенез перцептивных категорий, на­блюдающийся в процессе формирования образа, его композиции отличается от порядка выделения перцеп­тивных категорий, участвующих в построении действия. Не исключен и обратный микрогенез, или обратная раз­вертка целостности, в процессе декомпозиции образа и формирования моторных программ.

^ Учет этой реальной сложности требует отказа от простой линейной цепочки: восприятие, решение, дейст­вие, контроль. В более широких структурах деятельности, включающих указанные компоненты, трудно однозначно локализовать тот или иной компонент. Для их описания необходимы новые экспериментальные и концептуаль­ные средства анализа.
3.4.3. Микроструктурный анализ когнитивных процессов
Для того чтобы сделать более наглядной проблему исследования когнитивной деятельности методами мик­роструктурного анализа, начнем с описания реального случая. Однажды гроссмейстеру, участвовавшему в психологических опытах, предъявляли на 0.5 с сложную шах­матную позицию для запоминания. Шахматист отказал­ся воспроизвести позицию, говоря, что он ничего не мог запомнить, но при этом добавил, что позиция белых была слабее. В приведенном примере поражает, что испытуе­мый до расчлененного, детального восприятия, а тем более запоминания элементов сложной ситуации извле­кает содержащийся в ней смысл и осуществляет интег­ральную (чаще всего безошибочную) оценку этой ситуа­ции. Подобные кратковременные, продуктивные психи­ческие процессы, производящие в самонаблюдении впе­чатление абсолютной непосредственности, издавна при­влекали к себе внимание ученых. Они получили название "бессознательные умозаключения", "созерцание сущнос­тей", "чистая данность" и т.п. В настоящее время интерес к этим явлениям в значительной степени стимулируется эргономическими задачами исследования процессов при­ема и переработки информации, а особенно задачами исследования информационной подготовки и принятия решения.

Микроструктурный анализ познавательной и испол­нительной деятельности представляет собой, как уже отмечалось, изучение кратковременных перцептив­ных мнемических и мыслительных процессов. С помо­щью метода микроструктурного анализа последние можно представить как морфологические объекты, имеющие развитую функциональную структуру, опреде­ленное предметное содержание и семантическую нагруз­ку. Поскольку микроструктурный анализ предназначен для описания структуры познавательных и исполнитель­ных действий, то его важнейшие задачи состоят в выде­лении сохраняющих свойства целого компонентов (еди­ниц анализа) и установлении складывающихся между ними типов взаимоотношений или координации. Микро­структурный анализ представляет собой разновидность уровневого анализа. Многочисленные исследования, ве­дущиеся в русле микроструктурного анализа, можно представить себе как некоторый, пока еще, правда, до­статочно несовершенный, прототип проектирования от­дельных функций операторской деятельности.

Существует большое число моделей процессов при­ема и переработки информации, нередко называемых моделями кратковременной зрительной и слуховой памя­ти. С этим связано стойкое недоразумение, которое со­стоит в том, что методы микроструктурного анализа якобы применимы лишь к исследованию кратковремен­ной памяти. На самом же деле, хотя они возникли перво­начально в исследованиях кратковременной памяти, но затем стали применяться для изучения практически всех познавательных, а с недавнего времени и исполнитель­ных процессов.

На рис. 3-9 представлена блок-схема потенциально возможных типов преобразования входной информации на участке от входа зрительной системы до речевого ответа. В зависимости от задач наблюдения и действия, от наличия сенсорных эталонов, оперативных единиц восприятия, гипотез, установок и целого ряда других факторов воспринимаемая информация может подвер­гаться различным преобразованиям. Иными словами,

94




процесс обработки входной информации может пре­рваться в любом блоке, да и сами блоки могут участвовать в обработке в различном наборе и координации. Все это может служить одним из оснований для объяснения многообразных индивидуальных особенностей, которы­ми характеризуются человеческое восприятие, запоми­нание и мышление.

^ Сенсорная память. Этот блок также называют сенсор­ным регистром, очень короткой зрительной памятью и т.п. Функция блока состоит в отражении и запечатлении объекта во всей полноте его признаков, доступных вос­принимающей системе, т.е. находящихся в зоне ее раз­решающей способности. Время хранения информации в сенсорной памяти невелико — порядка 100 мс, так как она при работе зрительной системы в динамическом режиме (постоянная смена точек фиксации) все время должна освобождаться для приема новой порции инфор­мации.

В сенсорной памяти фиксируется пространственная локализация объектов. Если она меняется, то информа­ция поступает для анализа на более высокие уровни обработки [38].

Процедура идентификации, осуществляющаяся на уровне сенсорного регистра, происходит как бы сама собой и не требует намеренного запоминания контроль­ного изображения, детального сличения его с тестовым. Использование механизма, лежащего в основе сенсорного регистра, позволяет существенно повысить производительность труда специалистов, занятых идентифика­цией различных изображений (рентгенограмм, аэрофото­снимков, микросхем и т.п.).

Сенсорная память, благодаря ее огромному объему, выполняет функции предафферентации и контроля за изменениями, происходящими в окружающей среде. Из­менения, регистрируемые в сенсорной памяти, являются поводом для включения других уровней переработки информации, ответственных за обнаружение, поиск опо­знание, а также другие формы переработки массивов "сырой" сенсорной информации.

^ Иконическая память. Если сенсорная память хранит всю предъявленную информацию независимо от того, орга­низована она или нет, то в иконической памяти происхо­дят преобразование и хранение объектной информации в виде сенсорных и перцептивных эталонов, которые впоследствии могут быть перцептивно или вербально категоризованы. Объем хранимой в иконической памяти информации очень велик, он явно больше того объема, который может быть воспроизведен или использован для регуляции поведения и деятельности. Эта избыточность предполагает избирательность последующих этапов вос­приятия и памяти. По имеющимся оценкам в иконичес­кой памяти хранится до 12 символов в течение 800 — 1000 мс [39].

Относительно большая длительность хранения ин­формации в иконической памяти имеет важное функци­ональное значение. Его первая функция состоит в сохра-

95

нении зрительного "оригинала", с помощью которого возможен контроль за адекватностью преобразований, осуществляемых в других функциональных блоках. Вто­рая функция состоит в том, что длительное хранение обеспечивает связь ранее зафиксированных следов с последующими. В специальных исследованиях [3, 40, 41] была показана доступность для анализа двух-трех зафик­сированных следов (в пределах 1 с).

Итак, в иконической памяти присутствуют как дина­мические (преобразования), так и консервативные (со­хранение) компоненты.

Сканирование. Информация, хранящаяся в иконической памяти, подвергается дальнейшей обработке. Важную роль в этом играет сканирующий механизм. Сканирова­ние содержания иконической памяти происходит с по­стоянной скоростью, равной 10 мс на символ. Согласно экспериментальным данным наблюдатель может отыски­вать заданный символ в меняющемся информационном поле со скоростью 120 символов в секунду [42, 43]. Следует отметить, однако, что этот режим восприятия представляет собой своеобразный вариант слепоты к миру, когда человек воспринимает лишь то, что он ожи­дает.

^ Сканирующий механизм является эффективным средством преодоления излишней и избыточной инфор­мации, зафиксированной в иконической памяти. Он ис­пытывает на себе влияние вышележащих уровней пере­работки информации, которые задают ему поисковые эталоны, и направление сканирования.

Опознание. Название этого блока говорит о том, что он служит местом встречи информации, идущей из внешне­го мира и поступающей из долговременной памяти. Блок опознания это некоторая часть содержания долговре­менной памяти, вынесенная ко входу в виде перцептив­ных гипотез, эталонов, оперативных единиц восприятия памяти. Число этих гипотез может быть различным. Если оно мало, то оперативные единицы восприятия могут перемещаться даже на уровни иконической и сенсорной памяти, подвергаясь при этом обратной трансформации на язык этих блоков. Дать оценку числа гипотез, храня­щихся в блоке опознания, весьма трудно. Число фамилий, параллельно разыскиваемых в тексте профессионалами по адресной классификации информации,— порядка 10—12. Если число искомых букв больше, то начинает расти время реакции.

Для картинной информации число перцептивных гипотез, по-видимому, огромно, но хранятся ли они в буфере узнавания или в долговременной памяти точно не установлено. Важно, что картинные перцептивные эталоны обладают очень высокой доступностью. В блоке опознания происходят выделение информативных при­знаков в связи с выдвинутыми перцептивными гипотеза­ми и сличение поступающей информации с актуализиро­ванными эталонами, образами.

^ Формирование программ моторных инструкций. Ин­формация, оцененная как полезная, в блоке опознания должна быть приведена к виду, пригодному для ее ис­пользования.

Как уже отмечалось, она может быть ассимилирова­на системой сенсорных или перцептивных эталонов, со­держащихся в блоке опознания. Затем поступившая ин­формация должна быть переведена или соотнесена с некоторыми моторными программами. Это необходимо для того, чтобы оказалась возможной ее экстериориза-ция либо в виде речевых сообщений, либо в виде каких-либо других ответных действий. В этом случае речь должна идти не о следах, не об эталонах и даже не об образах, а об эфферентной готовности, оперативных единицах восприятия, сенсомоторных схемах, эфферент­ных копиях, программах обследования или исполнения.

Скорость работы блока повторения — 15 мс для со­здания программы моторных инструкций в блоке опозна­ния и 300 — 500 мс для выполнения этой программы. Мак­симальная скорость работы блока повторения оценивает­ся величиной 6 букв/с, хотя в экспериментах на запоми­нание более частой является скорость около 3 букв/с. По-видимому, оценки скорости формирования программ моторных инструкций являются чрезмерно завышенны­ми. С такими оценками можно согласиться, если при­знать возможность существования двух типов программ моторных инструкций: потенциальных и реальных. Пер­вые программы могут создаваться со скоростью, близкой к той, которую предположил Дж.Сперлинг, т.е. 10 — 15 мс на символ. Реальные программы должны быть значитель­но более детализированы, и соответственно скорость их создания должна быть существенно ниже. Если отвлечься от реальных программ моторных инструкций и принять оценки скорости создания потенциальных программ мо­торных инструкций, то возникает вопрос: для чего нужен такой запас прочности в работе первых блоков по срав­нению с блоком повторения? Можно предположить, что в познавательной и исполнительной деятельности име­ются такие ситуации, которые оправдывают огромную скорость работы блоков, близких ко входу зрительной системы.

По-видимому, эти ситуации более близки к естест­венным условиям деятельности человека, когда от него требуется не столько полное воспроизведение предъяв­ленного материала, сколько узнавание его, оценка степе­ни полезности и отбор небольшой части информации релевантной задачам деятельности. Естественно думать, что в таких ситуациях не всякое узнавание влечет за собой формирование реальных программ моторных ин­струкций для блока повторения (или исполнения). Осо­бенно ясно это выступает при анализе информационного поиска, в котором имеет место нечто вроде "отрицатель­ного узнавания", когда наблюдатель оценивает информа­цию как бесполезную и поэтому не формирует реальную программу.

Как показали многочисленные исследования, число хранимых программ может быть достаточно большим, хотя время их хранения ограничено. Чаще всего в ситуа­циях реальной деятельности реализуется лишь часть сформировавшихся программ моторных инструкций. В то же время едва ли правильным будет заключение о том, что информация, которая не попала в блок повторения, теряется и совсем не используется в поведении. Возни-

96

кает вопрос: какую позитивную функцию могут выпол­нять эти потенциальные, избыточные и не реализуемые в блоке повторения программы моторных инструкций? О том, что эти программы действительно могут выполнять определенные позитивные функции, можно судить по так называемому быстрому чтению, при котором боль­шая часть текста минует блок повторения.

Следовательно, в иерархической системе преобразо­вания входной информации между блоками сканирования и опознания, с одной стороны, и блоком повторения, с другой, могут находиться и другие блоки, обладающие двумя свойствами. Во-первых, скорость их работы долж­на быть соизмерима со скоростью блока опознания. Во-вторых, объектом преобразования должны быть по­тенциальные, еще невербализованные программы мотор­ных инструкций. Здесь мы вплотную подходим к продук­тивным функциям описываемой системы переработки информации.

Манипулятор. Выше была дана характеристика манипу-лятивной способности зрительной системы. Выполнен ряд исследований этой способности в русле микрострук­турного анализа когнитивных процессов [21, 40, 44, 45]. Важной особенностью манипулятора является то, что информация в него может поступать последовательно и учитываться после начала преобразований, осуществля­ющихся с уже имеющейся в нем информацией. Это обеспечивает непрерывность учета последовательно вос­принимаемой информации.

Имеются данные и о трансформации образов геомет­рических форм, которые осуществляются в манипулято­ре с помощью операций (мысленного) сдвига, поворота, вращения образов. Работа этого блока имеет важное значение для 'переосмысления зрительной стимуляции, для предвосхищения нового положения объекта в про­странстве и возможного изменения его формы. В мани­пуляторе возможно осуществление трансформаций сен-сомоторных схем, наглядных образов и более сложных форм когнитивных репрезентаций, включая символичес­кие. Другими словами, он вносит вклад в переструктури­рование образа ситуации, в приведение ее к виду, пригод­ному для принятия решения [41].

^ Семантическая обработка информации. При обсужде­нии возможных преобразований информации, осущест­вляемых на пути от запечатления следа в иконической памяти до его воспроизведения, возникает вопрос о том, возможно ли преобразование одних оперативных единиц в другие. Могут ли подобные преобразования (как и манипуляции с программами моторных инструкций) осу­ществляться до попадания информации в блок повторе­ния?

Переработка воспринимаемой информации, преобра­зование одних перцептивных единиц в другие, более аде­кватные задачам деятельности, осуществляются в бло­ках манипулятора и семантической обработки неверба-лизованной информации.

При достаточно высокой степени тренировки исход­ная информация может, минуя слуховую память, непо­средственно попадать в блок смысловой переработки. В блок повторения и соответственно в слуховую память переводится лишь достаточно важная информация, а не исходные сенсорные данные. Основным средством со­хранения информации в кратковременной памяти и перевода ее в долговременную память служит явное или скрытое проговаривание. В долговременной памяти ин­формация может храниться неограниченно долгое время, по-видимому, в форме абстрактного графа логических высказываний, своего рода концептуального хранилища.

Такая организация взаимоотношений между зри­тельной и слуховой кратковременной памятью тем более рациональна, что зрительная система является действи­тельно уникальной с точки зрения одномоментного охва­та сложной ситуации и возможностей аналоговой транс­формации первичного отображения реальности.

Описанная система переработки информации вы­полняет не только репродуктивные, но и продуктивные, в том числе и смыслообразующие функции. Дело в том, что кратковременная память работает не только в каче­стве устройства приема информации, но и является мес­том встречи потоков информации, поступающей из внешнего мира и из долговременной памяти. У субъекта всегда имеется собственная система сформировавшихся ранее оперативных единиц, которая участвует в приеме информации и обеспечивает второй аспект процесса уподобления, а именно уподобление объекта субъекту.

Наличие в системе переработки информации про­дуктивных блоков свидетельствует о существовании еще одной формы уподобления, а именно уподобления информации целям решения практических и мыслитель­ных задач.

Заканчивая характеристику микроструктуры исход­ных уровней познавательных действий, кратко остано­вимся на общих особенностях описанной системы пере­работки информации.

Каждый из блоков этой схемы, как указывалось выше, вначале представлял собой некоторую теоретичес­кую конструкцию, модель. Затем создавались экспери­ментальные условия, в которых тот или иной блок мог быть обнаружен в максимально чистом виде, т.е. изоли­рованном от влияния других блоков. Естественно, что это удавалось не всегда. С уверенностью можно лишь ут­верждать, что в экспериментальных ситуациях изучае­мый блок выполнял доминирующую функцию. На осно­вании имеющихся в настоящее время результатов пере­чень когнитивных операций и блоков может быть суще­ственно расширен.

Имеются и другие варианты репрезентации системы функциональных блоков, которые зависят от теоретичес­ких и практических задач, решаемых исследователем. Описанная система предназначена для понимания и де­тализации процессов формирования образно-концепту­альной модели в естественных условиях деятельности оператора, т.е. она предназначена для описания и интер­претации живого процесса приема и переработки инфор­мации, а не только его искусственных лабораторных аналогов.

Из этих положений следует ряд важных выводов. Система приема и переработки информации полиструк-

97

турна и гетерархична. В процессе ее функционирования возможно участие не всех блоков, а различных их ком­бинаций. Общее правило состоит в том, что блоки не имеют своего жестко фиксированного места и, следова­тельно, временные характеристики их функционирова­ния могут быть различными. Независимо от числа бло­ков, конституирующих реальный процесс, система пред­ставляет собой организованную целостность, т.е. ха­рактеризуется определенным расположением своих эле­ментов и определенными типами координации их взаи­модействий. Организация системы переработки инфор­мации в высшей степени динамична, и ее динамика определяется как движением информации, так и связями со средой. В описанной системе менее всего фиксирова­ны продуктивные блоки: блок манипулятора и блок се­мантической обработки. В ряде ситуаций они "переме­щаются" практически ко входу зрительной системы, когда извлечение смысла ситуации как бы предшествует ее восприятию. Высказываются находящие известное подтверждение гипотезы о существовании предкатегори-альной селекции, о квазисемантических преобразовани­ях, которые выполняются на уровнях иконической памя­ти и даже сенсорного регистра.

Разрабатываются модели, адекватно описывающие эффекты одновременной обработки сенсорной и семан­тической информации. Объяснение подобных эффектов требует обращения к психологическим и психолингвис­тическим исследованиям значения и смысла на образном и вербальном уровнях [46, 47]. Такие исследования сви­детельствуют о близости (и даже тождественности) се­мантических структур образной и вербальной репрезен­тации явлений на уровнях глубинной семантики. Други­ми словами, постепенно преодолевается разрыв между сенсорными и перцептивными эталонами, мнемическими схемами, невербализованными программами моторных инструкций и значением, т.е. то, что казалось нижележа­щим, досемантическим уровнем, может вполне соседст­вовать с осознанным уровнем вербальной обработки информации и даже превосходить его по ряду парамет­ров, в первую очередь по продуктивности. Эргономика не может оставить без внимания эти исследования позна­вательной деятельности, так как оптимизация образного, знакового и символического представления информации на средствах отображения — это существенный резерв повышения эффективности деятельности операторов в человеко-машинных системах.

Разумеется, было бы наивно предполагать, что сложная мыслительная деятельность может быть со­ставлена из функциональных блоков. В то же время имеющиеся результаты микроструктурного анализа сви­детельствуют о неадекватности многих представлений о мыслительной деятельности, возникших без учета реальной сложности преобразований, в том числе и се­мантических, выполняемых на уровнях восприятия, памя­ти, перцептивно-моторных схем и т.д.
3.5. Информационная подготовка решения
Практическое поведение системы "человек —маши­на" (СЧМ), или ее функционирование, протекает в усло­виях, когда имеется большое число динамических и вза­имосвязанных факторов, создающих в своей совокупнос­ти значительную неопределенность в выборе оптималь­ного действия. Системы, как правило, работают в режиме реального времени и всегда в условиях дефицита послед­него. Наконец, они работают в условиях изменяющейся внешней обстановки и наличия конкурирующих, кон­фликтных факторов (что делает ее, по существу, игровой системой). Поэтому они должны быть способны учиты­вать происходящие во внешней обстановке изменения, устанавливать законы протекания этих изменений с целью их прогнозирования и предварительного приспо­собления к ним или парирования их.

Система "человек —машина", рассматриваемая как сложный организм, должна создавать модель этих усло­вий или, иначе говоря, модель внешней обстановки и своего собственного состояния. Поскольку внешняя об­становка и состояние системы все время меняются, сис­тема должна непрерывно строить, изменять, уточнять создаваемые модели. Но так как возможно построить практически бесконечное число моделей одной и той же обстановки, система управления должна строить модели, адекватные стоящим перед ней в данный момент задачам, т.е. приводить информацию к виду, удобному для приня­тия решения и осуществления исполнительных действий. В принятом решении должно быть учтено состояние переменных и конфликтных факторов, должен быть по­строен план поведения на ближайший и более отдален­ный промежуток времени.

^ Принятие решения в условиях неопределенности и конфликта, возникающих в работе системы,прерога­тива человека-оператора. Операторы, принимающие ре­шение в этих ситуациях,— это операторы-исследователи и операторы-руководители, работающие в режиме опе­ративного мышления. Результатом оперативного мышле­ния или принятия решения в системе "человек — машина" является построение образа новой ситуации и последо­вательности действий с управляемыми объектами, по­средством которых наличная ситуация может быть пере­ведена в желаемое (в том числе и продиктованное усло­виями) состояние.

Оперативное мышление тесно связано с прак­тическим мышлением, характерные черты которого вы­делены Б.М.Тепловым [48]: решение должно быть поло­жительным и наилучшим в данных конкретных условиях (для теории ценны и отрицательные результаты); реше­ние должно быть конкретным (на основании анализа сложного материала с обязательным выделением суще­ственного необходимо синтезировать решение, дающее простые и определенные положения); решение должно быть жестко ограничено во времени.

В описаниях оперативного мышления, принятия ре­шений большое внимание уделяется интуиции, т.е. спо-

98

собности быстро разбираться в сложной ситуации и почти мгновенно находить правильное решение. ^ Интуи­ция, или инсайт, относится к завершающей стадии мыслительного процесса возникновению идеи реше­ния. Предшествующим стадиям уделялось значительно меньшее внимание, что сказалось и на бедности психо­логических интерпретаций явлений интуиции. Несмотря на это можно указать на некоторые признаки интуитив­ных решений, хотя и полученных путем самонаблюдения, но, видимо, имеющих объективный характер, так как указания на них делались неоднократно и независимо друг от друга. Эти признаки таковы:

♦ чувство полной уверенности в правильности результа­та и Ясности, что надо делать дальше [49, с. 127];

♦ чувство стройности, "нужного вида" результата, кото­рое иногда достигается не сразу, но будучи достигну­то, порождает чувство уверенности [35, с. 150];

♦ автоматизация действий после инсайта, выполнение технических операций без размышления, с полной уве­ренностью, что желаемый результат будет достигнут [35, с. 193].

Подобные черты характеризуют и результативную часть оперативного мышления. Однако содержательная характеристика завершающей части акта принятия ре­шения возможна лишь на основании понимания его подготовительных этапов, которые изучены далеко не полно.

Информационная подготовка решения — это со­вокупность действий и операций по приему и обработке информации о внешней среде, о состоянии системы управления, о ходе управляемого процесса, а также вспо­могательной и служебной информации. В ходе осущест­вления этих действий и операций, к числу которых относятся процессы информационного поиска, обна­ружения, идентификации, опознания, перекодирова­ния и трансформации информации, предъявленной на средствах отображения, оператор строит образно-кон­цептуальную модель (ОКМ) ситуации. Если сопоставить первую стадию деятельности операторов с многочис­ленными описаниями творческого процесса, то он ближе всего соответствует стадии возникновения темы.

Эта стадия деятельности характеризуется тем, что ин­формация переводится на язык образов, схем, оперативных единиц восприятия и т.п., которым владеет оператор. Даль­нейшая обработка информации осуществляется на этом языке — языке собственной ОКМ оператора.

На второй стадии оператор анализирует и сопо­ставляет ситуацию с имеющейся у него или специально вырабатываемой для данного конкретного случая систе­мой оценочных критериев и мер, которые определяют характер и направленность преобразований ОКМ ситуа­ции. В описаниях творческого процесса этой стадии соответствует стадия восприятия темы, анализа ситуации и осознания проблемы. Основная задача данной стадии состоит в трансформации ОКМ в модель проблемной ситуации, возникшей в связи с выбором темы. Эта новая модель, адекватная объективно сложившейся проблемной ситуации, является сферой кристаллизации пробле­мы, подлежащей решению.

Первая и вторая стадии — это сознательная работа, направленная на создание ОКМ и модели проблемной ситуации, ее скелета, схемы, т.е. своего рода функцио­нальных органов индивида.

Если на этапе формирования ОКМ фиксируются неопределенность или чрезмерно большое число степеней свободы в ситуации, то на стадии формирования про­блемной ситуации происходит осознание (и означение) противоречия или конфликта, порождающего эту неоп­ределенность. В результате такой работы часто создается возможность визуализации того мысленного пейзажа, в котором должны протекать события, и интуитивного представления об их ходе.

На третьей стадии происходит напряженная ра­бота, связанная с решением проблемы. Она состоит в оперировании исходными и преобразованными данными и протекает в виде целенаправленных действий либо в виде неосознаваемых и автоматизированных операций, которые далеко не всегда имеют вербальный характер. На основании исследований деятельности операторов с графическими информационными моделями можно за­ключить, что на этой стадии большой удельный вес занимают зрительно-пространственные трансформации и манипуляции элементами проблемной ситуации или ситуацией в целом. Основное внимание при этом уделя­ется определению различных взаимоотношений между вступившими в противоречие и породившими конфликт­ную ситуацию элементами или их комплексами. По мере такого оперирования создается более полное представле­ние о предметном содержании ситуации, возможных направлениях ее развития, структурируется значение всту­пивших в противоречие элементов, комплексов и свойств ситуации. Результатом такой работы может быть по­рождение новых образов, создание новых визуальных форм, несущих определенную смысловую нагрузку и дела­ющих значение структурированным и видимым. Подоб­ный тип деятельности все чаще называют визуальным мышлением. На этой стадии информационная подготовка решения переходит в процесс принятия решения.

Четвертая стадия — собственно принятие реше­ния. Она чаще всего описывается как одномоментный акт озарения, хотя ему предшествует длительная работа. Его содержательная сторона описывается в терминах возник­новения идеи, усмотрения смысла и природы обнаружен­ного ранее противоречия или конфликта. Тем не менее природа озарения остается неясной и ждет своих иссле­дователей.

Наконец, пятая стадия — реализация решения. Эта стадия исполнительных действий и особых поясне­ний не требует.

Процессы информационной подготовки принятия решения не беспристрастны. Они испытывают на себе влияние так называемых субъективных факторов, лич-ностно-смысловых образований, к числу которых отно­сятся мотивы, субъективные цели, установки, воля и т.п. Эти влияния сказываются на способах интерпретации и преобразования условий и предметного содержания за-

99

дачи, на точности полученного результата, на стиле его реализации. Личностно-смысловые образования влияют на процессы информационной подготовки и принятия решений значительно сильнее, чем на более элементар­ные исполнительные и когнитивные акты. Это объясня­ется тем, что оценочные критерии в сложных ситуациях, характеризующихся в том числе и недостаточностью информации о среде, вырабатываются, как правило, субъектом деятельности. И процесс их выработки, упо­рядочивания и переупорядочивания, реорганизации осу­ществляется непрерывно в ходе мыслительной деятель­ности. Именно он и влечет за собой изменение целей, выработку и постановку новых целей.

Анализ микроструктуры преобразований информа­ции дал основания предположить, что в ОКМ информа­ция из разных функциональных блоков может поступать как в терминах первичного отображения реальности, так и в терминах вторичного или N-ричного отображения (рис. 3-10). Одна и та же ситуация может последовательно (или одновременно) отображаться посредством различ­ных оперативных единиц восприятия и памяти в ОКМ. Иными словами, ОКМ представляет собой многомерное отображение реальности, отображение, описанное на разных перцептивных, символических и вербальных язы­ках. Соответственно в функциональный блок вербально­го перекодирования могут переводиться осмысленные сведения, извлеченные из ситуации, а не исходная ин­формация, данная зрительно. В высшей степени вероят­ны предположения ряда психолингвистов о существовании глубинных семантических структур, инвариантных по отношению ко всем названным языкам [47].

На основании микроструктурного анализа различ­ных преобразований информации в зрительной и слухо­вой системах можно придти к заключению, что перцеп­тивные, опознавательные и мнемические действия не только участвуют в информационной подготовке мысли­тельного акта, но и вносят существенный вклад в реали­зацию последнего. В процессе решения задач на одном шаге информационного поиска (т.е. за время, равное продолжительности одной зрительной фиксации) может развернуться достаточно широкий диапазон преобразо­ваний информации от сканирования до невербальных семантических преобразований. В зависимости от слож­ности решаемой задачи число и тип преобразований меняются, что находит свое выражение, в частности, в длительности зрительных фиксаций. Это означает, что человек, решающий задачу, обладает способностью на­страиваться на перцептивную или семантическую слож­ность информационного поля. Указанная способность в некоторой мере подобна настройке зрительной системы на интенсивность светового потока. Если последняя вы­ражается в зрачковых реакциях, то настройка на слож­ность выражается в длительности зрительных фиксаций и в количестве перерабатываемой информации. Это под­тверждается исследованием скорости переработки ин­формации при формулярном способе кодирования [42].

^ В реальной работе оператора скорость обработки информации, как правило, не постоянна. Это связано с

100

тем, что оператор от режима поиска переходит к режи­му построения ОКМ и собственно к режиму решения. Как указывалось выше, деятельность оператора имеет стадий­ный, фазовый характер. Фазовость познавательной дея­тельности обнаружилась при исследовании процессов решения оперативных задач на имитаторе мнемосхемы энергосистемы. В этом случае у операторов (в отличие от задач информационого поиска) отсутствовали сколько-нибудь конкретные и отчетливые опознавательные эта­лоны и оценочные критерии и им приходилось формиро­вать их в самом процессе решения, руководствуясь ранее усвоенной системой правил [30].

Исследования функциональной структуры микро­структуры деятельности необходимы для оптимизации существующих вариантов информационных моделей. Информационная модель должна соединять оператора с объектами управления, а не быть преградой, отделяю­щей его от них.

101

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   46



Скачать файл (3388.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации