Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды - файл Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc


Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды
скачать (3388.5 kb.)

Доступные файлы (1):

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc6668kb.16.09.2004 19:32скачать

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   46
(рис. 4-11). На 74-й сессии Индийского научного конгресса (5 января 1987 г., университет г.Банголора) эргономисты и ученые других специальностей обсуждали вопрос об организации эрго­номического общества, а 13 января 1987 г. состоялось заседание в Национальном институте профессионально­го здоровья. На нем члены-учредители единодушно одоб­рили резолюцию об организации Индийского общест­ва эргономики, подобного Эргономическому обществу Великобритании, Обществу человеческих факторов в США и Обществу эргономики Юго-Восточной Азии. В 1996 г. индийские ученые провели второй международ­ный симпозиум "Эргономика, профессиональное здоро­вье, безопасность и окружающая среда".

Членами Эргономического общества Юго-Вос­точной Азии являются ученые и специалисты Австра­лии, Гонконга, Индии, Индонезии, Китая, Малайзии, Син­гапура, Таиланда, Японии, а также отдельные эргономис­ты стран Европы и Северной Америки. В 1997 г. общество насчитывало 59 членов. Пятая конференция Эргономи­ческого общества Юго-Восточной Азии состоялась в

1997 г. в Куала-Лумпур (Малайзия). В университете Ма­лайзии Саравак в 1997 г. создан Институт проектирова­ния и прикладной эргономики, основная цель которого стимулировать развитие эргономического проектирова­ния промышленных изделий и работы в стране с тем, чтобы меньше зависеть от зарубежных проектных реше­ний.

^ Первые эргономические исследования во Вьетна­ме проведены учеными Национального института ох­раны труда, основанного в 1971 г. Институт провел изме­рения 138 антропометрических признаков 19 000 рабочих страны, результаты которых публиковались в 1986, 1991 и 1997 гг. Институт разрабатывает методы эргономической оценки машин, оборудования и рабочих мест, а также изучает проблемы утомления рабочих, психофизиологи­ческие аспекты работы с дисплеями и др.

Еще одним центром эргономических исследований является Институт профессионального здоровья, кото­рый создан в 1984 г. Эргономика включается в учебные программы отдельных университетов и колледжа про­фессиональных союзов, осуществляющего подготовку инженеров в области охраны труда.

Первый Бразильский эргономический семинар состоялся в 1974 г., в августе 1983 г. образована

115

Ассоциация эргономики Бразилии. В 1984 г. проходил второй, а в 1988 г.— третий Бразильский эргономический семинар. Последний одновременно был и первым Лати­ноамериканским конгрессом по эргономике, в котором приняли участие свыше 300 ученых и специалистов. Четвертый Бразильский семинар и соответственно вто­рой Латиноамериканский конгресс по эргономике состо­ялись в 1989 г. В 1995 г. проходил седьмой Бразильский эргономический конгресс.

Эргономическое общество Южной Африки обра­зовано в 1984 г. Южно-Африканской организацией стандартов. Первая ежегодная конференция общества состоялась в 1985 г., в которой приняли участие 118 человек и заслушано 44 доклада. В 1988 г. Эргономичес­кое общество Южной Африки насчитывало 108 членов, а в 1994 г. оно стало полноправным членом Международ­ной эргономической ассоциации.

Эргономические исследования в Китае достаточ­но широко проводятся с 80-х годов. В эти годы многие ученые и инженеры, работавшие в сфере эргономики, были направлены для проведения исследований, обучения и участия в конференциях в США, ФРГ, Швецию, Англию и Австралию. В свою очередь, эргономисты из Японии, Австралии, Канады, ФРГ, США, Швеции и Син­гапура были приглашены для консультаций и чтения лекций в Китай. Китайское эргономическое общество основано в 1989 г. при поддержке Китайской государст­венной комиссии по науке и технике и Государственной комиссии по образованию. В 1982 г. в Китайской госу­дарственной администрации технического контроля (бывшее Китайское национальное бюро по стандартиза­ции) был образован Совет национальной технической стандартизации в области эргономики; 50 китайских уни­верситетов и колледжей включают эргономику в свои программы обучения. В 1988 г. первый международный конгресс по эргономике, профессиональному здоровью, безопасности и окружающей среде проведен в Китае с участием представителей 33 стран. Конгресс был назван "золотым мостом" между Китаем и остальным миром.

С 80-х годов эргономика развивается в Южной Корее. В Исследовательском институте стандартов Южной Кореи в 1988 г. организуется Эргономический

116

центр. ^ Эргономическое общество Южной Кореи было образовано в 1982 г. В 1990 г. в обществе насчитывалось 250 индивидуальных и 30 коллективных членов (исследова­тельские центры и компании). Издается журнал Эргоно­мического общества Южной Кореи, ежегодно проводят­ся конференции. Большинство университетов включают разделы эргономики в инженерные и дизайнерские курсы. В 1994 г. 342 ученых и специалиста Южной Кореи являлись членами Эргономического общества, из числа которых 156 работали в промышленности, 141 — в ака- -демических институтах, а 45 были самостоятельно прак­тикующими профессионалами.

^ Эргономические исследования получают разви­тие и ведется подготовка специалистов в Бангладеш и Турции. Примечательно, что в солидном официаль­ном международном справочнике 1994 г. по програм­мам обучения в области промышленного развития, ори­ентированного преимущественно на развивающиеся страны, в подразделе "Эргономика" указаны только одно учебное заведение и одна программа Технического университета Среднего Востока, Центра непре­рывного образования в Анкаре (Турция) [15].
4.3. Научно-техническое сотрудничество ученых и специалистов стран-членов Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) по проблемам эргономики
Первая конференция ученых и специалистов стран-членов СЭВ, состоявшаяся в 1972 г. в Мос­кве, наглядно продемонстрировала и убедила даже скептиков, что в условиях высокой диффе­ренциации направлений эргономических иссле­дований и использования их результатов, возрос­ших материальных затрат на исследования и раз­работки новые возможности для развития эрго­номики могут открыться при концентрации уси­лий исследовательских и проектных организаций стран-членов СЭВ на совершенствовании и углуб­лении наиболее развитых в каждой стране эрго­номических направлений, при осуществлении оп­тимальной специализации и координации науч­ных исследований и разработок. Взаимовыгод­ный обмен результатами работ создаст, как счи­тали ученые и специалисты, в каждой стране условия для наиболее полного развития на высо­ком профессиональном уровне в сжатые сроки основных направлений эргономики. Приемлемой организационной формой такого развития эрго­номики в то время был СЭВ [16].

В 1973 г. в Москве состоялось совещание экспертов стран-членов СЭВ, на котором были подготовлены предложения об органи­зации научно-технического сотрудничества в области эргономики. Совещание проходило в дружест­венной, но достаточно острой обстановке, во многом явившейся отголоском определенных политических тре­ний между отдельными странами-членами СЭВ и им как организацией. Свое влияние оказывали также традиции и специфика развития наук, изучавших человека в труде, в разных странах. Тем не менее эксперты оказались достаточно мудры, встали выше всего этого и подготови­ли, как сегодня можно утверждать, исторические пред­ложения о развитии эргономики.

Приняв во внимание подготовленные экспертами предложения, Комитет по научно-техническому сотруд­ничеству СЭВ включил проблему "Разработка научных основ эргономических норм и требований" в основные направления многостороннего сотрудничества, Государ­ственными органами этих стран в 1974 г. было подпи­сано соглашение о научно-техническом сотрудниче­стве по данной проблеме. Высшей инстанцией, прини­мавшей окончательные решения по вопросам выполне­ния соглашения и программ сотрудничества, являлся Совет уполномоченных, в который каждая страна деле-

117

гировала своего представителя и который осуществлял также общее руководство деятельностью Координацион­ного центра. Руководство заседаниями Совета уполномо­ченных осуществлялось его членами поочередно, а про­водились они при участии представителей всех стран. В 1975 г. по предложению уполномоченных представите­лей стран-членов СЭВ координатором исследований и разработок по программе был утвержден Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстети­ки (ВНИИТЭ) с аппаратом в виде Координационного центра под руководством В.М.Мунипова. Научно-техни­ческий совет по проблеме сотрудничества возглавил В.П.Зинченко.

Организация деятельности Координационного центра и Совета строилась таким образом, чтобы по каждому вопросу достигалось общее согласие, во внима­ние принимались все предложения и замечания. Большую роль в такой работе сыграли сотрудники аппарата Центра и Совета, Особые требования предъявлялись к ученым и спе­циалистам СССР с тем, чтобы в научно-техническом сотрудничестве не завелась бацилла "старшего брата", которая могла парализовать работу вообще и уж во всяком случае творческое начало в ней. С предельной щепетильностью к этому аспекту стали относиться после посещения руководителем Координационного центра международной машиностроительной выставки-ярмарки в Брно. Золотую медаль за лучший дизайн получил совет­ский комбайн, который, по мнению жюри конкурса, не отвечал ни одному требованию дизайна и эргономики, а также некоторым нормам безопасности труда. Изучив комбайн на месте, руководитель Координационного цент­ра убедился в этом. Иа вопрос, почему комбайн все же получил золотую медаль и помещен в центр экспозиции выставки, последовал ответ, что когда недостатки комбай­на со всей тщательностью анализировались на заседании жюри, встал один человек и заявил, что рассматриваемый вопрос не профессиональный, а политический. После этого членам жюри ничего не оставалось, как проголосо­вать за присуждение золотой медали.

Еще более жесткая ситуация возникла на заседании коллегии Министерства внешней торговли СССР, когда, по предложению Н.Н.Смелякова, с сообщением о том, что произошло в Брно, выступил руководитель Коорди­национного центра. По ходу его выступления раздавались возгласы: "Позор!"; "Он оплевывает советскую продук­цию!"; "Требуем прекратить заседание!" Для руководи­теля Координационного аппарата, его сотрудников, пред­седателя Научно-технического совета по проблемам со­трудничества данный случай послужил сильнодействую­щей прививкой против бациллы "старшего брата". Это способствовало подлинно творческой и дружественной атмосфере совместной работы. Данное обстоятельство контрастировало с тем, что происходило во многих дру­гих Координационных центрах СЭВ.

118

Одновременно следует отметить, что руководители СЭВ и представители стран в нем, не углубляясь в про­фессиональные тонкости эргономики и зачастую рас­сматривая ее как экзотическую дисциплину, не вмеши­вались в ход сотрудничества, во всяком случае не мешали ему. Исключением, может быть, является период перед распадом СЭВ, когда он уже достаточно забюрократизи­рованный и раздираемый политическими и экономичес­кими схватками стал оказывать негативное воздействие на научно-техническое сотрудничество в целом и в об­ласти эргономики в частности. Сотрудники же аппарата СЭВ, непосредственно курировавшие научно-техничес­кое сотрудничество по проблемам эргономики, делали все от них зависящее для создания наилучших условий для совместной деятельности ученых и специалистов стран-членов СЭВ.

Подготовительный этап по определению целей со­трудничества, выбору проблемы и направлений ее разра­ботки заложил солидный фундамент достаточно высо­кой его научной результативности. Проблема и направ­ления ее решения выбирались на базе прогнозных разра­боток, как национальных, так и выполненных совместно организациями стран-членов СЭВ. Большое внимание в программах сотрудничества уделялось теоретическим и методологическим проблемам эргономики, выявлению, анализу и обоснованию исходных ее постулатов и пред­ставлений, поиску оптимальных путей операционализа-ции теоретических положений, превращения их в эффек­тивные средства и орудия исследования, проектирования и практико-производственной деятельности. Естествен­ным следствием определения взаимосвязи между обра­зующими эргономику компонентами (предмет, структу­ра, принципы, методы, объекты, организация знания, способы его применения и т.д.) являлось повышение эффективности научных исследований и разработок, об­ретавших благодаря этому более точные ориентиры [17]. Хорошо налаженная система научно-технической ин­формации позволяла организаторам и участникам сотрудничества постоянно "держать руку на пульсе" тен­денций развития эргономики в мире.

Наибольшую сложность в научно-организационном отношении представляло достижение феномена дейст­вительно совместной деятельности, центрированной на решение общих проблем. Кроме новизны самого феномена, проблема многократно осложнялась тем, что необходимо было организовать совместную деятельность эргономис­тов, ставших ими в практической работе психологов, физиологов, биомехаников, антропологов, врачей, дизай­неров, математиков, инженеров, технологов, специалис­тов в области организации и охраны труда и многих других с различными профессиональными установками,

119

методами и ценностями. Последние еще имели множе­ство оттенков, определявшихся спецификой и традиция­ми развития соответствующих дисциплин в разных стра­нах. Дело доходило до того, что на первых научных обсуждениях зал покидали то одни, то другие ученые, демонстрируя тем самым категорическое несогласие с постановкой и предлагаемыми подходами к решению общих проблем. Зато, когда взращено было взаимопони­мание и появились первые плоды совместной деятельнос­ти, надо было видеть, как светились глаза ученых и специалистов. Больше всего ценили и оберегали участни­ки сотрудничества именно это его завоевание, которое и явилось одним из важнейших результатов.

^ В программы научно-технического сотрудничества включались темы и задания, в выполнении которых заин­тересована была каждая из стран-участниц. Ученые и специалисты СССР смогли в ходе сотрудничества при­дать более широкий размах исследованиям и разработ­кам, для проведения которых в стране отсутствовали необходимые условия или которые признавались несу­щественными для народного хозяйства. К числу таких, например, относились антропологические исследования и использование антропометрических данных в проекти­ровании промышленных изделий и оборудования, орга­низации рабочих мест. Единственный в СССР малочис­ленный Научно-исследовательский институт антрополо­гии при Московском государственном университете им. М.В.Ломоносова (МГУ) многое сделал по размерной стан­дартизации изделий личного пользования, по разработке рациональной методики измерений тела человека для конструирования одежды. Однако он не имел возмож­ности проводить исследования по антропологической стандартизации условий труда, производственного обо­рудования и технически сложных потребительских изде­лий, так как полностью был загружен заказами легкой промышленности. ВНИИТЭ в свою очередь не мог раз­вернуть данные исследования, потому что, кроме всего прочего, пришлось бы в его составе создавать для этих целей мини-институт. Однако ни дизайн, ни эргономика без таких исследований не могли полноценно развивать­ся. Правительству же было не до антропологических исследований в промышленности, хотя страна в резуль­тате недооценки их несла огромные экономические из­держки. Так, например, резиновые перчатки для работ в промышленности, производившиеся по размерам 30-х годов, сразу же попадали на склад, поскольку не подхо­дили большинству рабочих.

Военная техника, созданная без учета антропомет­рических измерительных признаков, нередко создавала опасные ситуации при ее использовании. Самодеятель­ность создателей военной техники в этих вопросах только усугубляла положение. В промышленности подобная си­туация приводила к нерациональным и неудобным рабо­чим позам, преждевременному утомлению рабочих, про­фессиональным заболеваниям, а соответственно к сни­жению эффективности и качества труда.

И вот здесь выручило сотрудничество стран-членов СЭВ в области эргономики, которое если и не решило проблему, то сделало максимум возможного для развертывания антропологических исследований как в СССР, так и в других странах. Имея трех антропологов, ВНИИТЭ в содружестве с НИИ антропологии МГУ разработал программу антропометрических исследований примени­тельно к задачам эргономики и тем самым вступил в научно-техническое сотрудничество не с пустыми рука­ми. Совместное обсуждение этой и других программ создало солидные научно-методические, основы сотруд­ничества по этому направлению. Подготовлены и изданы были антропометрические атласы населения Болгарии, Польши, СССР, Чехословакии, данные для которых были собраны при строгой унификации и соблюдении методи­ки измерений. Проводились работы по совершенствова­нию аппаратуры для антропометрических исследований, по стандартизации антропометрических данных приме­нительно к задачам конструирования. Эти и другие ис­следования и разработки, проводившиеся при активном участии ВНИИТЭ и Института антропологии МГУ, поло­жили начало формированию эргономической антрополо­гии в СССР и странах-членах СЭВ.

Еще одно направление сотрудничества — совершен­ствование подготовки кадров в области эргономики — должно было стимулировать соответствующие работы в СССР. Однако консерватизм и искусственно создавае­мые препятствия в этой сфере оказались настолько силь­ны, что удалось только привлечь внимание к этой пробле­ме, а в последующем включить это направление в науч­но-техническую программу "Эргономика". В ходе сотруд­ничества была разработана структура учебных программ по эргономике, в которую, кроме детализированного содержания лекций и практических занятий, перечня учебных пособий и т.п., включены профессиональные характеристики будущего специалиста, положения о его месте и роли в промышленности, его связях с другими специалистами. Разработаны три учебных программы, среди которых выделяется программа по эргономике для конструкторов и проектировщиков, предложенная поль­ским Институтом технической эстетики. Подготовлены учебные пособия по эргономике, некоторые были изда­ны, в том числе и в СССР.

В 1985 г. постоянная рабочая группа по сотрудниче­ству стран-членов СЭВ в области подготовки и повыше­ния квалификации научных кадров заслушала доклад руководителя Координационного центра по эргономике о деятельности в этих направлениях и наметила пути ее развития. Такое решение по подготовке и повышению квалификации кадров эргономистов, принятое рабочей группой во главе с председателем представителем СССР,— первый официальный документ в этой области, который, хотя и опосредованно через СЭВ, распростра­нялся и на Советский Союз.

Ряд направлений исследований и разработок про­грамм сотрудничества на первых порах преимуществен­но выполнялся учеными и специалистами СССР. Это послужило толчком к развертыванию подобных работ в других странах-членах СЭВ. Результатом совместной творческой деятельности явились разработки теории и методологии эргономики, эргономических критериев, общих принципов и методики создания и функциониро-

120

вания банка эргономических данных, эргономических основ проектирования рабочих мест и условий трудовой деятельности для лиц с пониженной трудоспособностью; комплекса методов и аппаратуры для эргономических исследований, принципов и методов эргономической оценки качества промышленной продукции и стандарти­зации эргономических норм и требований, а также под­готовка фундаментального руководства по эргономике.

Не представляется возможным в учебнике показать масштабность научно-технического сотрудничества. До­статочно сказать, что изданный в 1978 г. справочник о научно-техническом сотрудничестве по проблемам эрго­номики содержал 67 страниц [18]. Поэтому ограничимся только общей характеристикой. Разработаны и выполне­ны программы сотрудничества на 1976—1980, 1981—1985 гг. и не в полном объеме на 1986—1990 гг.; в эргономичес­ких исследованиях и разработках принимали участие 105 научно-исследовательских и проектных организаций, в том числе 35 из СССР. Уже в соответствии с первой программой выполнен значительный комплекс работ (260 самостоятельных заданий) [19, 20], подготовлено 43 нор­мативно-технических документа, из которых 29 послужи­ли основой для соответствующих стандартов СЭВ; пред­ложено свыше 30 методов эргономических исследований и создано 17 экспериментальных стендов; подготовлено и опубликовано 120 отчетов, статей, методических мате­риалов, учебных пособий и монографий. В последующих программах объем работ не уменьшался, а количество изданий увеличивалось.

На третьей и последующих конференциях стран-чле­нов СЭВ по эргономике высоко оценивались научные и практические результаты сотрудничества. Отмечалась теоретическая ценность научных исследований. Этот ре­зультат сотрудничества существенно повлиял на разви­тие эргономики в странах-членах СЭВ, а также смежных отраслей науки и техники [21].

Для развития сотрудничества большое значение имели шесть конференций по эргономике стран-членов СЭВ, а также семинары по отдельным проблемам, напри­мер по эргономической антропологии (София, 1986), эрго­номическим аспектам проектирования гибких производст­венных систем и робототехнических комплексов (Прешов, Чехословакия, 1987) и многие другие. Во всех конференциях, как правило, принимали участие президенты Междуна­родной эргономической ассоциации.

Совместная научно-практическая деятельность уче­ных и специалистов в творческих коллективах, нередко достаточно больших по численности, на протяжении 15 лет сотрудничества сопровождалась многочисленными мини-семинарами и обсуждениями планов, этапов и ре­зультатов работ, а также во многом нетрадиционными заседаниями научно-технического совета. Высокая про­фессиональная планка дискуссий, искреннее желание понять друг друга и найти оптимальное решение превра­щали их в события в научной жизни эргономистов стран-членов СЭВ. В них принимали участие и большие группы ученых и специалистов, не имевших непосредственного отношения к сотрудничеству.

Выполнение программ научно-технического сотруд­ничества позволило эргономике перейти на качественно новый уровень развития, создать необходимую научную базу для включения методов и данных эргономики в систему стандартизации и управления качеством про­мышленной продукции, которые рассматривались в то время как наиболее эффективные инструменты продви­жения эргономики в практику. Для эргономистов, дизай­неров, проектировщиков и других ученых и специалис­тов подготовлено фундаментальное руководство "Эрго­номика: принципы и рекомендации". Разработаны науч­но-методические основы создания и функционирования банка эргономических данных и на их основе созданы локальные и экспериментальные межотраслевые банки [22].

Получены и другие значимые научные и практичес­кие результаты едва ли не по всем направлениям разви­тия эргономики. В ходе сотрудничества сложилась коопе­рация научных коллективов, ученых и специалистов, способных решать проблемы эргономики на профессио­нальном уровне. Сотрудничество способствовало по­вышению квалификации ученых и специалистов в облас­ти эргономики.

121

Глава V

^ ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЭРГОНОМИКИ

В СССР И РОССИИ
История эргономики в нашей стране только стано­вится предметом исследования. Содержание данного раз­дела — это первая попытка целостного анализа развития эргономики, начиная с формирования ее предпосылок на рубеже конца XIX — начала XX веков и завершая совре­менным состоянием этой научной и проектировочной дисциплины. Не только настоящее, но и прошлое эргоно­мики в нашей стране предстает с большой остротой и напряженностью. Не изучая истории, эргономисты ока­зываются лишенными наследства, не имеющими тради­ций, грубыми дикарями, только что явившимися на свет и не знающими своих предшественников. Римляне счита­ли патрициями тех, заметил как-то Хосе Ортега-и-Гассет, кто мог сделать завещание или оставить наследство. Остальные были пролетариями — потомками, но не на­следниками.
^ 5.1. Является ли Россия родиной эргономики?
Поставленный в заглавии вопрос побуждает вспом­нить Россию 20-х годов, о которых еще совсем недавно надо было упоминать с осторожностью. Многое из про­исходившего в то время настораживало недремлющее идеологическое око. Табу накладывалось прежде всего на революционные гуманистические грезы и иллюзорные ощущения свободы, возникшие в 20-е годы.

Многие представители культуры не только воспри­нимали, но и делали революцию всерьез, увлеченно, становились подлинными революционерами в своих об­ластях. Далеко не все, подобно В.И.Вернадскому, видели двойственность времени: "...Наше время,— говорил в лекции в 1920 г. В.И.Вернадский,— время крушения государства, полного развала жизни, ее обнаженного ци­низма, проявления величайших преступлений, жестокос­ти; время, когда пытка получила свое этическое обоснова­ние, а величайшие преступления вроде Варфоломеевской ночи выставляются как идеал; время обнищания, голодания, продажности, варварства и спекуляции — есть вместе с тем и время сильного, искреннего, полного и коренного подъ­ема духа. Это время, когда все величайшие задачи бытия встают перед людьми, как противовес окружающим их страданиям и кровавым призракам" [1, с.254].

В 20-е годы еще сильна была инерция подъема духа, начавшегося в России на заре XX века. Н.А.Бердяев писал об этом времени: "Было опьянение творческим подъемом, новизна, напряженность, борьба, вызов. В эти годы Рос­сии было послано много даров. Это была эпоха пробуж­дения в России самостоятельной философской мысли, расцвета поэзии и обострения эстетической чувствитель­ности, религиозного беспокойства и искания... Появи­лись новые души, были открыты новые источники твор­ческой жизни, видели новые зори, соединяли чувства заката и гибели с чувством восхода и с надеждой на преображение жизни" [2, с. 129]. Двадцатые годы, писал В.Шаламов в 60-е годы, — зарождение всех благодеяний и всех преступлений будущего.
5.1.1. Духовная и интеллектуальная атмосфера возникновения эргономики в России в 20-е годы
Культурный ренессанс России начала XX века преж­де всего определялся творчеством мыслителей русского религиозного возрождения — В.С.Соловьева, Н.А.Бер­дяева, С.Н.Булгакова, П.А.Флоренского. Обратим внима-

123

ние на три аспекта русской религиозно-философской традиции.

^ Первый это учение о положительном всеединст­ве и концепция софийности, выдвинутые В.С.Соловьевым и развитые его последователями. Система миропорядка, в которой все элементы духовного и материального мира устремлены к Абсолюту и оживотворены, мыслилась Соловьевым в виде Софии — премудрости Божией. Идея всеединства, по В.С.Соловьеву, — органическое соедине­ние максимально развитого личностного начала со всеоб­щим, удержание тварного, земного мира и одухотворение его. Путь к постижению сущего философ видел в орга­ническом синтезе разных способов познания — эмпири­ческого, философски-рационального и мистического, т.е. в синтезе науки, философии и откровения. Лишь "систе­ма цельного знания" может обеспечить успех, привести к истине.

Второй аспект русская философская традиция обращена к человеку, к его существованию и сущности.

Наконец, третий при всей критичности право­славия к протестантизму ему глубоко импонировала про­тестантская идея "светской аскезы", с развитием кото­рой на почве православия связывалась обнадеживающая перспектива "экономического оздоровления России" [3, с.205]. Имелось в виду понимание аскетики как трудовой деятельности "в миру", что превращало труд в централь­ную категорию хозяйственной этики протестантизма. С.Н.Булгаков обращает внимание на то, что "социальная философия И.Бентама, классическая политэкономия, и «материалистическая концепция социализма»... механи­зируют общество и устраняют живую человеческую лич­ность и неразрывно связанную с нею идею личной ответ­ственности, творческой воли..." [3, с.179].

Представители названных направлений политэконо­мии забывали, считал философ, об одном, а именно о том, что их предтеча — Адам Смит, "операционализировав-ший" в своей политэкономии понятие "экономического человека", отдавал отчет в его ограниченности. Следует напомнить, что Адам Смит был автором не только клас­сического труда "Богатства народов", где апеллировал по преимуществу к эгоистическим инстинктам человека, но и "Теории нравственных чувств", в котором речь шла главным образом об альтруистических инстинктах чело­века, политэкономия же рассматривалась как нравствен­ная философия.

Приняв "экономического человека"— эту "услов­ность политической экономии" [3, с. 181 —182] — за "че­ловека вообще", сама политическая экономия, забывшая о том, что эта теоретическая "фикция" искусственно обособляет хотя и очень важную, но всего лишь одну сторону жизни человеческой личности, одно из проявле­ний деятельного "я", закрывает, в конце концов, перспек­тиву и для своего собственного развития. Ибо хозяйство, изучением которого она занимается, — это, как подчер­кивает С.Н.Булгаков, "взаимодействие свободы, творчес­кой инициативы личности и механизма, железной необ­ходимости". Это — "борьба личности с механизмом при­роды и общественных форм в целях приспособления к потребностям человеческого духа. Одним словом, хозяйство ведет хозяин" [3, с. 183]. Ю.Н.Давыдов особо выделяет мысль С.Н.Булгакова: хозяин — как целост­ный индивид, как самосознающая и ответственная лич­ность... В ней невозможно отделить одну из ее "сторон", скажем, участвующую в решении сиюминутных утили­тарных задач, от другой, вовлеченной в решение вопро­сов более общего порядка — "проклятых вопросов", на­пример о главных ориентирах ее деятельности или, еще шире, о смысле деятельности вообще [4].

Начиная с середины XIX века в России вызревает уникальное космическое, или активно-эволюционное, на­правление научно-философской мысли, имевшее много общего с русским религиозным возрождением. С этим направлением были связаны Н.Ф.Федоров, А.В.Сухово-Кобылин, Н.А.Умов, К.Э.Циолковский, В.И.Вернадский, А.Л.Чижевский, В.Н.Муравьев, А.К.Горский, Н.А.Сет-ницкий и др. [5].

Родоначальником космизма в России считают Н.Ф.Федорова с его учением "общего дела". В регуляции, в управлении силами слепой природы, по его мысли, заключается то великое дело, которое может и должно стать общим. Всеобщим познанием и трудом человечест­во призвано овладеть стихийными, слепыми силами вне и внутри себя, выйти в космос для его активного освоения и преображения, обрести новый бессмертный космичес­кий статус бытия, причем в полном составе прежде живых поколений. До сих пор свое расширение в мире, господство над его стихийными силами человек осущест­влял прежде всего за счет искусственных орудий, про­должавших его органы.

Не отрицая значения техники, Н.Ф.Федоров считал, что технизация может быть только временной и боковой, а не главной ветвью развития. Нужно, чтобы человек ту же силу ума, выдумки, расчета, озарения обратил не на искусственные приставки к своим органам, а на сами органы, их улучшение, развитие и радикальное преобра­жение. Способность человека в будущем создавать себе всякого рода творческие органы, которые даже будут меняться в зависимости от среды обитания, действия, мыслитель называет полноорганностыо [6]. На самом деле противопоставление искусственных и собственных органов человека не должно быть абсолютным. Но Н.Ф.Федоров верно уловил тенденцию будущего научно-технического развития, в котором и сейчас преобладает проектирование искусственных органов и значительно меньшее внимание уделяется формированию собствен­ных функциональных органов человека. Идея "полноорган-ности", замечательная сама по себе, актуальна и в наши дни.

В 1922- 1923 гг., читая лекций в Сорбонне, В.И.Вер­надский признал основой биосферы биогеохимические явления. Взяв это положение за исходное, французский математик и философ Е.Леруа ввел в 1927 г. понятие ноосферы как современной стадии геологически пережи­ваемой биосферы. Он подчеркивал при этом, что пришел к такому представлению вместе с Тейяром де Шарденом. "Ноосфера,— писал В.И.Вернадский,— есть новое геоло­гическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой.

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   46



Скачать файл (3388.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации