Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды - файл Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc


Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды
скачать (3388.5 kb.)

Доступные файлы (1):

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc6668kb.16.09.2004 19:32скачать

Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46
23

Глава I

^ ЭРГОНОМИКА — НАУЧНАЯ

И ПРОЕКТИРОВОЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА

1.1. Объективные причины возникновения эргономики

"Почему эргономика?" — под таким заглавием анг­лийский эргономист К.Ф.Х.Маррелл опубликовал в 1967 г. статью в журнале "Профессиональная психоло­гия". Заглавие отражало общественное мнение того вре­мени о новом направлении исследований: нужна ли во­обще эргономика (от греч. ergon — работа, nomos — закон), если имеются традиционные науки о трудовой деятельности? Прошло тридцать лет, но, к сожалению, отвечать на этот вопрос приходится и в наши дни.

С развитием производства меняются условия, мето­ды и организация трудовой деятельности человека, пре­терпевают существенные изменения функции, роль и место человека в труде. Соответственно на разных исто­рических этапах выступают на первый план те или иные аспекты исследования трудовой деятельности. Преиму­щественно энергетический подход к ее изучению, обу­словленный преобладанием в прошлом ручного труда, являлся типичным для исследований в сфере физиологии труда, возникшей в XIX веке. С физиологией труда тесно связана гигиена труда — профилактическая дисциплина, изучающая воздействие трудового процесса и производ­ственной среды на организм работающих. В начале XX века, когда появились сложные виды трудовой деятель­ности (управление автомобилем, локомотивом и др.), предъявившие повышенные требования к скорости реак­ции, восприятию и другим психическим процессам чело­века, возникла психология труда.

Дифференциация наук, изучающих человека в труде, сыграла и продолжает играть положительную роль в развитии наших знаний о нем. Однако наряду с этим стала проявляться цеховая обособленность научных дис­циплин, появились признаки утраты представления о целостности человека в трудовой деятельности. По мере накопления знаний возникали контакты между на­уками. Гигиена труда вынуждена была обращаться к данным физиологии и психологии труда, психология труда — к данным гигиены и системотехники и т.д. Это и понятно, поскольку в действительности человек в тру­довой деятельности представляет собой не сумму разроз­ненных элементов, а органичное целое. В реальной тру­довой деятельности психологические компоненты не от­делены от физиологических или социальных. Определен­ное влияние на них оказывают и технические средства, с которыми человек взаимодействует.

^ В конце 40-х — начале 50-х годов на основе накоплен­ных знаний возникла потребность в целостной системе представлений о работающем человеке, о его взаимоот­ношениях с техникой и с окружающей средой. Но дело, конечно, не только в логике развития наук.

Современные производство и транспорт, оснащен­ные сложными техническими системами, предъявляют к человеку требования, вынуждающие его иногда работать на пределе психофизиологических возможностей и в экстремальных ситуациях. Деятельность летчиков при полетах на некоторых современных самолетах и прежде всего военных — это впечатляющий пример предельных возможностей человека. Проявляются они, например: при ориентации в пространстве во время смены вектора направления гравитации; при работе в условиях вестибу­лярных, зрительных иллюзий; при принятии решений за 2 — 3 секунды; в случае одновременного восприятия 3 — 5 параллельных потоков информации; при смене летчиком точки фиксации взгляда более 200 раз за 1 минуту, а также когда при воздействии больших пилотажных пере­грузок он осознает ситуацию при обескровленном мозге

Эта и подобные виды деятельности сопряжены с ответственностью человека за эффективное и надежное

25

функционирование сложных систем. Резко увеличивается цена ошибки челове­ка при проектирова­нии систем, а также в процессе их исполь­зования в производ­стве, на транспорте, в вооруженных силах (рис. 1-1, 1-2).

Наряду с дея­тельностью на преде­ле человеческих воз­можностей в совре­менном производст­ве становится все более распростра­ненным явлением не­достаточная двига­тельная активность человека в процессе труда, снижающая работоспособность и ухудшающая здоро­вье работающих.

Полуавтомати­ческие и автомати­ческие линии, сбо­рочные конвейеры, компьютеризирован ное управление стан­ками и машинами, высокая механиза­ция ручного труда, физически облегчив труд человека, потребовали от него большой скорости выполнения одно­образных операций. Движения чрезвычайно упрости­лись — до обычного захвата и перемещения, толчка, нажа­тия, установления предмета труда или обрабатывающего инструмента в строго определенное положение (в сред­нем за смену выполняется до 25000 однообразных неуто­мительных движений). Многие работающие (по некото­рым данным более половины) сейчас попадают в группы повышенного риска возникновения болезней суставов, мышц, позвоночника. Эти болезни развиваются посте­пенно в течение многих месяцев и даже лет в результате постоянного функционального напряжения определен­ной части тела и потому называются кумулятивными пэавмами.

При диагностике заболеваний, возникающих как отдаленные последствия постоянно воздействующих на работающего определенных факторов трудового процес­са, порой не так просто выявить роль труда в их возник­новении, что в свою очередь затрудняет устранение причин нарушения здоровья и разработку мер профилак­тики. Известна следующая схема возникновения кумуля­тивной травмы: "перегрузка + повторяемость + неудоб­ная поза + недостаточный отдых = кумулятивная трав­ма" [2, с.5].

Орудия труда зачастую оказываются настолько сложными (структурно и функционально) и нерациональ­но сконструированными, что ими трудно пользоваться. Казалось бы очевидно, что все органы управления маши­ной должны быть расположены в зоне досягаемости, чтобы работающий человек мог легко манипулировать ими, не меняя удобного для работы положения. Однако при проектировании это часто упускают из виду. Так, органы управления одного токарного станка, как устано-

26

вил У.Т.Синглтон, были трудно доступны для обычного мужчины и пригодны были лишь для "идеального" ста­ночника ростом 1372 мм, с шириной плеч 610 мм и размахом рук 2348 мм [3] (рис. 1-3).

Другой пример. Даже если специально задаться целью создать максимум неудобств и опасностей при использовании техники, то невозможно будет добиться того, что удалось конструкторам кабины трактора для лесного хозяйства ТТ-4, производившегося в СССР (рис. 1-4). На тракторе не обеспечены необходимые обзор­ность с рабочего места и защиту; при ударах о кабину даже небольших деревьев. Большинство органов управ­ления расположено в неудобной зоне, а усилия, прила­гаемые к ним, превышают рекомендуемые в 1.5 — 4.5 раза. Крайне неудобное рабочее сиденье, отсутствуют мягкая обивка потолка кабины, а также необходимые приспо­собления: устройство обдува стекла, подножка для входа и выхода из кабины, фиксатор двери в открытом поло­жении, дистанционный прибор контроля уровня топлива в баке.

Показатели физической среды на производстве, в учреждениях, кабинах самолетов, тракторов и т.д. (осве­щенность, состав воздуха, атмосферное давление, шум и т.п.) также должны быть согласованы с психофизиологи­ческими возможностями и особенностями человека. Только тогда можно рассчитывать на высокую эффектив­ность и качество труда человека при одновременном сохранении его здоровья.

До известного времени разделение труда между учеными и практическими работниками, занятыми глав­ным образом "приспособлением" человека к уже создан­ной технике, оказывалось достаточным. Однако по мере увеличения сложности машин, оборудования, систем уп­равления и деятельности по их управлению, освоению и обслуживанию все больше выявлялась необходимость участия в их создании представителей перечисленных наук и сфер практической деятельности.

Раньше каждый вариант орудия труда мог буквально столетиями опробоваться в деятельности людей и посто­янно совершенствоваться. Сей­час же общество не располагает временем для этого (за послед­ние десятилетия, например, сме­нилось несколько поколений ЭВМ). Поэтому при проектиро­вании новой и модернизации су­ществующей техники необходи­мо заранее и с максимально до­ступной полнотой учитывать возможности и особенности людей, которые будут ею поль­зоваться. Установка типа: "сде­лаем теоретический проект, по­смотрим, как он работает на практике, если плохо, то выбро­сим,— анахронизм, оставшийся нам от тех времен, когда люди в своей созидательной деятель­ности имели дело только со срав-

27

нительно простыми системами. Теперь в работе с больши­ми системами можно действовать только одним спосо­бом — заранее теоретически все рассчитать и проверить, а па практике действовать уже наверняка" [4, с.73].

Возникновению эргономики предшествовало разви­тие таких наук, как физиология, гигиена, психология труда, а также антропология, и таких сфер научной и практической деятельности, как безопасность и органи­зация труда. Однако механическое соединение знаний из разных наук о возможностях и особенностях человека с целью использования их при проектировании техники оказывается не только недостаточным, но и недости­жимым на практике. Возникла необходимость в исследо­ваниях, базирующихся на системной трактовке челове­ческих факторов в технике и открывающих возможность их целостного представления в проектировании и ис­пользовании машин, оборудования, технически сложных потребительских изделий. Такой подход позволяет не только приспособить технику и условия ее функциониро­вания к человеку или группе людей, но и формировать их способности в соответствии с требованиями, которые предъявляет к ним современная техника.

С появлением компьютеров в производстве и управ­ленческой деятельности связывались большие ожидания относительно повышения производительности труда при одновременном его облегчении и улучшении условий. Однако в 80-е годы росло осознание того, что эти ожида­ния не оправдались. Становилось очевидным, что новая техника одна не гарантирует эффективности и экономи­ческого успеха. Условия труда характеризовались зачас-чуго новым тейлоризмом, при котором используемая тех­ника создавала фрагментарные и монотонные виды работ с малым пространством для изменений и творчества. Оказывалось, что создание и использование новой тех­ники — не только техническая, но и социальная пробле­ма. Техника должна быть приспособлена к человеческим требованиям и сочетаться с адекватной организацией труда и экстенсивными мерами по формированию доста­точной квалификации.

С развитием микроэлектронного производства впе­рвые массовой стала сложная прецизионная, часто "юве­лирная" по своему характеру работа. Этот вид трудовой деятельности пока еще связан с очень высоким зритель­ным напряжением и статичной, обычно неудобной позой. Напряженность деятельности микроскопистов обуслав­ливается конструктивными особенностями микроскопов, характером объекта и психологической сложностью ра­бочей задачи. Эти факторы в сочетании с монотонностью труда, высоким нервно-психическим напряжением, свя­занным с высокой ответственностью за результаты дея­тельности, приводят к значительной профессионально обусловленной специфической утомляемости операто­ров основного производства интегральных микросхем. Кроме того, необычны гигиенические условия труда: тщательное обеспыливание и кондиционирование возду­ха полностью деионизируют воздушную среду гермозон, чистых комнат и специализированных модулей. Значите­лен зачастую шум вентиляционных установок. В боль­шинстве случаев освещение полностью искусственное, а на участках прецизионной фотолитографии уровень ос­вещения понижен и резко сужен спектральный состав (см. рис. 11 на цв. вкл.).

Гибкие производственные системы, или "безлюдные технологии" своим последним названием иногда создают иллюзию, что они исключают человека из производства и тем самым решают все проблемы труда и его условий. Если обратиться только к одному из составляющих гиб­ких производственных систем — роботам, то исследова­ния показали, что, вероятно, в любой системе, исполь­зующей эти технические устройства, сохранятся как минимум несколько видов деятельности человека: наблю­дение, вмешательство, обслуживание, дублирование, ввод данных, управление, контроль, совместное выполне­ние человеком и роботом действий в производственном процессе [5]. Кроме составления программ, наладки и ремонта оборудования, человек управляет "безлюдным" производством. Как показывает практика, высокое нерв­но-психическое напряжение и ответственность за выпол­нение каждой операции выдерживает изо дня в день далеко не каждый. Гибкие производственные системы порождают свой комплекс проблем, связанных с деятель­ностью человека (см. рис. 13 на цв. вкл.).

Констатируя усложнение человеческой деятельнос­ти в современном производстве, А.Н.Леонтьев и Д.Ю.Панов еще в 1962 г. писали, что "умственное и психическое развитие человека становится важнейшим резервом увеличения общественной производительности труда, а «человеческий фактор» — особым измерением всего процесса создания и эксплуатации новой техники" [6, с.74]. Особое значение это приобретает в связи с возросшим культурным уровнем рабочих, предъявляю­щих повышенные требования к содержанию труда и его условиям, к качеству жизни на работе.

"...Мы вступаем в период, когда культура имеет значение большее, чем когда-либо" [7, с.288]. Среди эле­ментов национальной культуры, активно влияющих на производственный процесс, выделяют систему ценнос­тей данного общества, социальные нормативы и трудо­вые традиции, сложившиеся вне сферы современного производства. Во многих странах выполняются исследо­вательские проекты по проблеме "Национальные культу­ры и производство". Крупные фирмы, транснациональ­ные корпорации, предполагающие разместить предпри­ятия за рубежом, собирают информацию о культуре труда местного населения. "...Сегодня основной источник благосостояния страны и народов — не природные усло­вия или ресурсы территории, и даже не заводы, фабрики, шахты и т.д. Основное богатство — это люди с их зна­ниями, мастерством, желанием трудиться. Это предпола­гается даже современной технократической парадигмой мышления. Так, сравнительно новая концепция «челове­ческого капитала» (Т.У.Шульц) описывает его рост в результате соответствующих вложений в человека — в его воспитание, образование, культуру, условия жизни" [8, с.105]. Проектирование', разработка и использование промышленных изделий становятся предельно чувстви­тельны к особенностям развития культуры и менталитета народов и стран, для которых указанные объекты пред-

28

назначаются. Трудно, если в принципе не возможно, не считаться, вынести за скобки различия в культуре, если задачей проектирования является нахождение оптималь­ного взаимодействия между человеком (группой людей), технической системой и средой деятельности.
1.2. Эргономика - нового типа дисциплина
Прошло время дискуссий о предмете эргономики и се задачах, которые особенно бурно проходили в Совет­ском Союзе. Эргономика была возмутителем спокойст­вия, так как по-новому ставила целый ряд традиционных вопросов организации и безопасности труда, качества продукции и проектирования техники.

На одной международной конференции задан был вопрос: "Смогут ли русские догнать американцев в раз­витии эргономики?" Последовал моментальный ответ: "Этого не произойдет, так как русские бесконечно будут обсуждать определение эргономики и пока не придут к абсолютно бесспорной формулировке, ничего серьезного не предпримут для ее развития". Действительно, "дискус­сии" затормозили развитие эргономики в нашей стране. В них предпринимались попытки "вывести эргономистов на чистую идеологическую воду", чтобы они не пропаганди­ровали буржуазную лженауку, не подрывали ленинские основы научной организации и охраны труда и т.п.

Тем не менее в стране проходили и подлинно науч­ные дискуссии о предмете эргономики и ее задачах. Правда, на первых порах эргономисты наивно пытались удовлетворить чиновников и найти краткое определение эргономики. Вскоре предложения стали опережать спрос. В 70-е годы уже существовало свыше 100 вариан­тов раскрытия содержания этого термина. Эргономисты Запада спокойней и мудрее отнеслись к этой задаче, не стремясь дать окончательное и строгое определение эр­гономики. Они очертили в самом общем виде лишь ее границы. "Эргономика, — писал один из ее основате­лей,— это научные исследования взаимодействия чело­века и рабочей среды". Английский ученый К.Ф.Х.Мар-релл пояснял, что "имеется в виду не только непосредст­венное окружение, в котором работает человек, но и станки, материалы, методы и организация индивидуаль­ной и коллективной работы" [9, р.XIII].

Поиски определения эргономики ведутся путем по­степенных приближений, что, однако, не сказывается на развитии ее практики в промышленно развитых стра­нах. Когда возник вопрос о том, не настало ли время разработать общепринятое понятие эргономики, то ас­самблея Международной эргономической ассоциации при­няла решение не делать этого, так как узаконенное и унифицированное определение эргономики может ока­зать сдерживающее влияние на формирование молодой научной дисциплины. Ведь унификация предмета влечет за собой унификацию теоретико-методологических осно­ваний, а отсюда рукой подать до "унификации" профессионального сознания, что смерти подобно не только для эргономики.

Существовал достаточно широкий спектр подходов к определению природы и специфики эргономики, среди которых нужно указать следующие: эргономика — это технология; эргономика — род занятий; эргономика — научная дисциплина; эргономика — комплекс наук о трудовой деятельности; эргономика — методология осо­бого типа. Названные и другие точки зрения отражали реальное самосознание эргономистов-практиков. При этом выделялась и абсолютизировалась какая-либо одна, пусть и очень существенная черта эргономического зна­ния и практики. Представляют интерес результаты, кото­рые дала анкета, распространенная в 1976 г. среди членов Эргономического общества франкоязычных стран. Анке­та состояла из таких альтернативных вопросов: эргоно­мика — это наука или практика, применение научных результатов или самостоятельная научная дисциплина, и т.п. Ответившие эргономисты разделились на две, при­мерно равные группы: одни рассматривали эргономику как науку, другие отводили ей роль своеобразной техно­логии применения уже имеющихся знаний.

В конце 60-х годов в нашей стране введено различе­ние двух видов эргономики — коррективной и проектив­ной. Последняя призвана разработать научно обоснован­ный инструментарий эргономического проектирования систем "человек —машина" и нейтрализовать наметив­шуюся в то время тенденцию "рецептурной" эргономики, ограничивающей роль творческого начала в гуманизации техники, условий труда и быта людей [10, 11].

Определенной вехой на пути решения проблемы: "эргономика — это наука или технология", явился со­званный в 1976 г. по инициативе НАТО международный симпозиум по разработке университетских учебных про­грамм в области эргономики.Поставленную перед участ­никами симпозиума задачу невозможно было осущест­вить без фиксации установившихся представлений о природе эргономики и о достигнутом ею на тот период уровне развития.

Участники симпозиума договорились о рабочем оп­ределении: "Эргономика может быть определена как изучение многообразных взаимоотношений между чело­веком, с одной стороны, и его работой, оборудованием и окружающей средой, с другой, и как применение полу­ченных знаний к решению проблем, возникающих из этого отношения. Это двуединое определение включает и науку, и технологию. Изучение человека в его отноше­ниях с производственной и жизненной средой — наука. Практическое применение этих научных знаний — тех­нология. Философия и цель эргономики — изучение и понимание человека в работе и на отдыхе для того, чтобы улучшить в целом положение человека. Как следствие, это может зачастую иметь результатом также улучшение методов работы, ее результатов и повышение производи­тельности. Практическая цель эргономики, следователь­но,— эффективность и безопасность систем «человек — машина» и «человек — окружающая среда» и одновремен­но безопасность, благополучие и удовлетворение челове­ка деятельностью в этих системах" [12, р.5].

29




^ Таким образом, эргоно­мика одновременно и науч­ная, и проектировочная дис­циплина (рис. 1-5). Она воз­никла на стыке наук о челове­ке и его деятельности и тех­нических наук. Комплексное изучение человека (группы людей) и их деятельности с техническими средствами и предметом деятельности в среде, в которой она осу­ществляется, составляет ее научное содержание. Эргоно­мика тесно связана с инже­нерной психологией — от­раслью психологии, изучаю­щей процессы приема и обра­ботки информации, инфор­мационной подготовки и при­нятия решений, их реализа­ции человеком в деятельнос­ти с техническими средства­ми и системами [13].

В середине 80-х годов в научный и пропагандистский обиход был введен новый термин — "человеческий фактор". Однако он не удержался на страницах специ­альных и массовых изданий: общественное сознание восприняло его как очередной зигзаг технократическо-бюрократической мысли и отвергло. Между тем это понятие (human factor), возникшее в зарубежной науке несколько десятилетий назад, очень важно для понима­ния современного научно-индустриального производст­ва, ибо указывает на ведущее (а не подчиненное, как в индустриальных производственных системах) значение работника в производственном процессе [8]. В дальней­шем изложении при использовании термина "человечес­кие факторы в технике" его содержание будет раскры­ваться через свойства системы "человек —машина", ко­торые обусловливаются ведущей ролью и определяющим положением в ней человека или группы людей.
1.3. Объект и предмет изучения эргономики
Эргономические исследования подчинены задачам проектирования, их результаты отличаются от традици­онных научных знаний тем, что ориентированы главным образом не на познание, а на преобразовательно-проект­ное действие. Основываясь на многообразии практичес­ких и проектных задач, эргономические исследования имеют собственную логику. Например, результатом от­носительно простого эргономического исследования ско­рости считывания зрительной информации является не отвлеченная характеристика восприятия человека, она всегда — функция типа устройства, с помощТью которого отображается информация. Оптимальный режим считы­вания определяется исходя как из общих закономернос­тей восприятия информации человеком, так и из кон­структивных особенностей технических компонентов системы, в которой он работает.

Изучение антропоморфного моторного поля также показывает различие эргономического подхода и подхо­дов наук, методы которых используются в эргономичес­ких исследованиях. Определение моторного поля (ска­жем, при движении рукой) в прикладной антропологии осуществлялось простым измерением дуг, описываемых рукой при стандартных положениях тела испытуемого. Имитация специальной задачи (включение-выключение тумблера, связь движения со зрительной сигнализацией) позволила получить иные характеристики моторного поля. Изменились его структура и размеры, геометрия приняла не метрический, а топологический характер. В моторном поле фиксируется уже не только область про­странства, а "пространство —движение —время", вклю­ченные в двигательную задачу. Это "живое пространство с колышащимися границами", способное к изменению [14]. Н.А.Бернштейн уподоблял такое пространство пау­тине на ветру.

Эргономика не изучает рабочую среду и другие ее виды как таковые, это предметы других наук. Для эрго­номики важно влияние среды на эффективность и каче­ство деятельности человека, его работоспособность, фи­зическое и психическое благополучие. Эргономика опре­деляет оптимальные величины средовых нагрузок — как

30

по отдельном показателям, так и в их сочетании. Взаимо­связанное эргономическое проектирование систем "че­ловек—машина" и "человек —среда" — непреложное требование оптимизации деятельности человека и ее условий, характерное для эргономики.

^ Объектом изучения эргономики является система человек—машина ", а предметом деятельность чело­века или группы людей с техническими средствами [15]. В литературе можно встретить словосочетание система "человек —машина —среда". Такое представление систе­мы некорректно, так как среда, по определению, не включается в нее, а противостоит ей. Кроме термина система "человек —машина", используются и другие: "эр-гатическая система", система "человек —автомат", систе­ма "человек — техника", что не меняет сути дела. Система "человек-машина" относится к числу основных понятий эргономики, в котором фиксируются существенные при­знаки данного класса объектов. Это абстракция, а не физическая конструкция или тип организации.

В целостном образовании, каковым является система "человек —машина", эргономика вычленяет и решает проблемы распределения функций в системе, соотноше­ния деятельности человека с функционированием техни­ческой системы и ее элементов, распределения и согла­сования функций между людьми при выполнении рабо­чих задач, а также проектирует или организует деятель­ность человека или группы людей с техническими систе­мами и ее элементами, обосновывает требования к ука­занным средствам деятельности и условиям ее осущест­вления, разрабатывает методы реализации этих требова­ний в процессе проектирования и использования систем. Общая цель эргономики формулируется как единст­во трех аспектов исследования и проектирования: удоб­ство и комфортные условия эффективной деятельности человека, а соответственно и эффективное функциони­рование систем *человек—машина"; сохранение здоровья и развитие личности. В конкретном исследовании и проектировании тот или иной аспект может превалиро­вать. Однако общая цель реализуется через совокупность и взаимодополняемость указанных аспектов.

Переход от технических систем к системам "чело­век—машина" связан с созданием больших систем и развитием системотехники, в соответствии с представле­ниями которой человек выступал в качестве элемента "среды" системы [16]. Человек, согласно принципам, раз­вивавшимся в системотехнике, рассматривался наряду с машинами как материальный (бездушный) элемент, реа­лизующий те или иные функции системы или ее элемен­тов; о нем говорили как о канале связи, блоке переработ­ки информации, передаточной функции и т.п. Проблема, с которой столкнулись инженеры, формулировалась при­мерно так: без человека нельзя обойтись в проектах больших систем, а с включением его дьявольски сложно их разрабатывать. Был найден несколько лукавый, не очень оригинальный и не обременительный для инжене­ров выход — предельно упростить человека и сделать его сравнимым с техническими элементами систем. При таком "новом" повороте в инженерной деятельности, естественно, не изменились общие представления о больших системах, остались прежними методы и средства их изучения и проектирования. Задача формулировалась предельно ясно: чтобы наилучшим образом изучать и проектировать сложные системы, функции человека и функции машины должны быть описаны в одних и тех же понятиях. В качестве таковых использовались техни­ческие термины. Был сформулирован и идеал: чем мень­ше делает человек в системе, тем лучше. По поводу всех этих рассуждений Н.Джордан заметил: "Если чем меньше человек делает, тем лучше, то минимум, что он может делать, это не делать ничего".

Системы "человек — машина" исследовались и про­ектировались как обычные технические системы. Резуль­таты не замедлили сказаться. Они получили принципи­альную оценку: "Трудно доказать, что деятельность спе­циалистов в области человеческих факторов в технике, связанная с разработкой и функционированием систем, может что-либо реально изменить. К сожалению, хотя эта дисциплина и вносит полезный вклад в разработку сис­тем, потенциальные потребители исследований челове­ческих факторов по-прежнему не убеждены в ее полез­ности" [17, с.445]. Крут замкнулся, человека уподобили техническим элементам системы, а затем "доказали", что эргономика не может внести ничего нового в разработку систем.

И тем не менее нельзя не отметить теоретическую и практическую значимость, в том числе и для развития эргономики, введения понятия системы "человек —маши­на" и предложенного варианта рассмотрения ее как единого целого на основе принципов и понятий киберне­тики и системотехнических моделей. Данный подход оказал такое влияние на эргономику и инженерную психологию, что последнюю до сих пор иногда включают в основные направления технической кибернетики [18]. Однако их отождествление обнажает тупиковый путь дальнейшего развития теории и практики проектирова­ния систем "человек —машина". Каждая из составляю­щих этой системы подчиняется в своей деятельности и функционировании свойственным ей закономерностям, причем эффективность системы в целом определяется тем, в какой мере при ее создании были выявлены и учтены присущие человеку, машине, предмету деятель­ности и среде характеристики и особенности.

Человека можно механически втиснуть в техничес­кую систему, и в этом деле инженерам нередко помогают эргономисты, но нельзя создать систему "человек —ма­шина", абстрагируясь от ее социокультурной сущности. Чем более широкое распространение получает практика уподобления людей техническим системам, тем сильнее она встречает сопротивление культуры. Там же, где со­вершается насилие над культурой, происходят аварии и техногенные катастрофы, не говоря уже о резком возрас­тании профессиональных заболеваний и числа несчаст­ных случаев. Вместе с тем при такой практике не дости­гаются эффективность и надежность функционирования систем, на которые рассчитывали проектировщики. Не случайно все чаще говорят об упадке проектного энтузи­азма, "усталости" проектирования. Возникло понятие проектной культуры, которая призвана способствовать

31

совершенствованию профессиональной культуры и твор­ческого самосознания проектировщиков, т.е. обратить внимание на собственную культуру, вместо того чтобы взирать на окружающий мир как на "культуру в бакте­риологическом смысле слова" (А.Г.Раппапорт).

Являясь естественно-искусственными образования­ми, системы "человек —машина" не могут быть полнос­тью созданы в процессе их производства, они включают в свой состав и фрагменты "живой деятельности" (отдель­ных людей, групп и т.д.), на базе которых и складывается социальная жизнь системы (ничего не меняется и в случае ее асоциальности). Поэтому они не могут проек­тироваться в традиционном смысле этого слова. "Если прежде проект выступал как цель и описание продуктов для изготовления (производства) системы, то теперь он выступает как описание того состояния системы деятель­ности, которого нужно достичь путем ее организацион­ных изменений. При этом деятельность проектирования и сам проект являются моментами еще более сложной комплексной деятельности — управления развитием де­ятельности, или социального управления" [19, с. 167].

Проблема критериев — едва ли не центральная в эргономике. Она конкретизируется как проблема соот­ношения критериев и показателей, используемых в экс­периментальных исследованиях наук, на стыке которых возникла эргономика, и критериев, в соответствии с которыми проектируются и оцениваются системы в ре­альном мире. А.Чапанис, сформулировавший эту пробле­му, поясняет ее суть на примере из повседневной жизни Америки. Когда американец решает вопрос о покупке нового автомобиля, какими соображениями он руковод­ствуется? Разве он судит об автомобиле по тому, как он влияет на его кровяное давление, ритмы дыхания и особенности мышления? Вряд ли. И уж совсем не думает о том, как может воздействовать автомобиль на крити­ческую частоту мельканий, на скорость его реакции или на ту предполагаемую величину, которую называют ко­эффициентом интеллектуальности. Можно предполо­жить с большой уверенностью, что человек сделает свой выбор на основании следующих факторов: внешний вид, наличие запасных частей и возможности обслуживания, цена, удобство управления, экономичность эксплуатации, емкость для багажа, качество хода, приспособления, обес­печивающие безопасность, размеры и скорость.

Обратимся к одному из этих факторов — удобству. Раскрытие его содержания позволит составить первона­чальное представление о сложности проблемы соотноше­ния рассматриваемых показателей и критериев. Попро­буем ответить на несколько вопросов. Как измеряется удобство и каковы его составляющие? Имеет ли проек­тирование сидений в соответствии с антропометрически­ми данными отношение к удобству? Безусловно. А как насчет факторов среды, таких как освещение, шум и вибрации? Являются ли они важными составляющими удобства? Конечно. Входит ли ощущение безопасности в понятие удобства работы человека? Несомненно. Таким образом, удобство — не однозначное понятие, которое может быть определено какой-то одной эксперименталь­ной величиной. "Возможный путь постановки проблемы состоит в следующем: каким образом может эргономист отобрать из всех возможных зависимых переменных, которые он может использовать в любом эксперименте, такие переменные, которые будут иметь наибольшую соотнесенность с критериями, используемыми при про­ектировании и оценке системы человек-машина?" [20, р.345].

В качестве подхода к решению указанной проблемы применима следующая концептуальная схема [21]. Имея в качестве объекта исследования систему "человек—ма­шина", эргономика изучает определенные ее свойства, которые обусловлены положением и ролью человека в системе. Эти свойства получили название человеческих факторов в технике. Они представляют собой интег­ральные показатели связи человека, машины, предмета деятельности и среды, проявляющиеся при деятельнос­ти человека с системой и ее функционировании, связан­ные с достижением конкретных целей. Человеческие фак­торы в технике существуют актуально, т.е. "здесь и теперь", порождаются во время взаимодействия челове­ка и технической системы. В этом смысле они относятся к виртуальной реальности и обладают ее свойствами
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46



Скачать файл (3388.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации