Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Искусственные международные языки - файл 1.doc


Искусственные международные языки
скачать (218 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc218kb.09.12.2011 00:50скачать

содержание

1.doc

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

“ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ”

(ТГПУ)

Факультет иностранных языков

Кафедра английского языка
МЕДЖУНАРОДНЫЕ ИСКУССТВЕННЫЕ ЯЗЫКИ
Курсовая работа

Автор работы:

Е.Б. Кагарманов
Руководитель:

Л.А. Петроченко,

канд. филол. наук, доцент
_____________Л.А. Петроченко

Томск 2009
Оглавление

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава1. Интерлингвистика – наука о конструировании новых языков……...5

Понятие и задачи интерлингвистики. История интерлингвистики…….5

История развития и становления интерлингвистики…………………....6

Глава2. Эсперанто…………...………………………………………………….18

История создания и развития эсперанто………………………………...18

Культура эсперанто……………………………………………………….20

Заключение……………………………………………………………………….25

Приложение
Введение
Целая сотня самых больших изобретений не сделает в жизни человечества такой большой и ценной революции, какую сделает введение нейтрального международного языка.

Л. Заменгоф

Взаимопонимание начинается с понимания. Особенно остро эта проблема ощущается в международных контактах в эпоху научно-технической революции, одним из результатов которой явился чрезвычайно ускорившийся процесс накопления информации. Ещё в 1641 году великий чешский учёный-гуманист Ян Амос Коменский писал: «Миру необходим язык, более лёгкий, чем существующие языки».

Многоязычие всегда мешало международному сотрудничеству, прогрессу мировой культуры. Это особенно остро ощущается в наше время, когда стремительно возрастает число международных организаций, расширяются международные деловые контакты. Если в 1860 г. Было 8 международных организаций, в том числе и лишь одна межгосударственная, то сто лет спустя в мире насчитывалось уже 1409 международных объединений и из них – 154 межгосударственных. В настоящее время свыше 500 международных организаций устраивают ежегодные конгрессы, около 300 - один раз в два года, около 200 - один раз в три года. В последнее время на нашей планете ежегодно бывает свыше 1000 международных встреч, в которых принимают участие делегаты со всех континентов, говорящие на разных языках.

Из-за разноязычия международные конгрессы, совещания, симпозиумы и т.п. не достигают ожидаемого эффекта, так как делегаты , не владеющие, свободно всеми рабочими языками, не в состоянии принимать активное участие в обсуждении рассматриваемых вопросов.

Потребность в языке-посреднике между народами – существовала всегда, и роль эту выполнял язык той ли иной страны, но такое положение дает массу преимуществ стране, на плечи которой легла почетная и престижная обязанность. Вот почему издавна в умах людей зародилась идея создать искусственный язык, который предоставлял бы всем равные возможности. Постепенно данные попытки влились в создание новой науки – интерлингвистики, науки о конструировании новых языков.

Особенно остро вопрос встал в XIX веке. В ответ появилось огромное количество проектов всемирного языка. Но единственным выдержавшим испытание временем (более ста лет), стал язык эсперанто. Его создатель Людвик Земкнгоф.

Но то, что на Земле крайне слабо используется искусственный международный язык, говорит о том, что го широкому внедрению национальные амбиции стран и бессилие ООН.

Таким образом, целью данной работы является изучение научной литературы в области интерлинвистки, а также исследование самого распространенного и долго существующего на данный момент искусственного международного языка эсперанто.

Для того чтобы именно эта мысль была логическим завершением, работа построена следующим образом: первая глава включает в себя два раздела, первый посвящен понятию и задачам интерлингвистики. Во втором разделе освещена история интерлингвистики, и характеристики нескольких искусственных языков.

Вторая глава также состоит из двух разделов. В первом описывается история создания эсперанто, а также некоторые его характеристики. Второй раздел посвящен фольклору и литературе эсперанто.

^ Глава 1. Интерлингвистика – наука о конструировании новых языков

Понятие и задачи интерлингвистики. История интерлингвистики
Термин интерлингвистика появился в 1911 г. и был определен его автором, бельгийским ученым Ж. Мейсмансом, как наука о "естественных законах формирования общих вспомогательных языков [7. С. 19], под которыми он подразумевал любые языки, способные выступать в роли посредников межъязыкового и даже междиалектного общения, т. е. как естественные, так и искусственные языки. По мнению Мейсманса, законы формирования естественных международных языков могли быть перенесены и на искусственные языки-посредники.

Более широко понимал задачи интерлингвистики О. Есперсен, благодаря которому этот термин и вошел в лингвистический обиход. По Есперсену интерлингвистика представляет собой "отрасль языкознания, которая исследует структуру и основные понятия всех языков, имея целью установление норм для межъязыков". Такое определение предполагает сопоставительное изучение естественных языков и создание своего рода универсальной грамматики, которая должна служить теоретической основой для построения искусственного языка, а также для оценки различных предложенных проектов. В этом интерлингвистика фактически сближалась с типологией.

Впоследствии интерлингвистика концентрируется на изучении международных искусственных языков как одного из средств преодоления языкового барьера. В связи с этим выявляется тенденция осмыслить интерлингвистику как раздел языкознания, изучающий международные языки в контексте общей теории межъязыкового общения. Для этого периода характерны утверждения, согласно которым к предмету интерлингвистики относятся исследование процессов взаимодействия национальных языков в современную эпоху и возникновения "интернационализмов", разработка искусственных языков разного рода и прогнозирование их структуры, анализ опыта их функционирования и определение их функциональных возможностей по отношению к естественным языкам.

Таким образом, налицо стремление расширить исследовательский диапазон интерлингвистики. Однако при этом центральной проблемой теории остается изучение искусственных языков, которые, в случае если они получили практическую реализацию в общении, называются плановыми языками. Возможны два подхода к изучению языков этого типа.

Искусственный язык создается на базе определенных теоретических предпосылок  - в этом случае теория предшествует языку. Однако, будучи принят говорящим коллективом, искусственный язык может изучаться уже принципиально иным образом - с точки зрения его реального употребления и развития в процессе коммуникации. При таком анализе язык предшествует создаваемой на его базе теории. В первом случае теория распространяется на международные искусственные языки любого типа, как реализовавшиеся, так и не реализовавшиеся в практике общения. Эту первичную по отношению к языку теорию С. Кузнецов называет теорией лингвопроектирования. Во втором случае теория является вторичной по отношению к языку и распространяется только на системы, реализовавшиеся в коммуникации. Эту теорию он называет теорией функционирования планового языка. [7. C. 59]. Исторически попытки создания искусственных языков, то есть лингвопроектирование, возникшее раньше, чем теория лингвопроектирования, а она в свою очередь – раньше, чем теория функционирования плановых языков.
^ История развития и становления интерлингвистики
Начало научной традиции лингвопроектирования было положено первым теоретическим выступлением величайшего французского философа Рене Декарта в 1629 г. Возведение теоретического лингвопроектирования именно к Декарту является вполне обоснованным, так как только после него создается более или менее устойчивая традиция исследований в области универсального языка.

По мнению Декарта, международный язык (МЯ) должен иметь одно спряжение глаголов, одно склонение имён, в нем не должно быть неправильных глаголов. Новые слова следует образовывать при помощи префиксов и суффиксов, причём суффиксы должны быть чётко определены и иметь постоянные значения. Декарт предлагает упорядочить языки не только как средства общения, но и как орудие мышления, позволяющее делать логические выводы, получать новые знания.

Декарт и его продолжатели строят лингвопроектирование как прескриптивную теорию, предлагающую систему лингвистических предписаний и принципиальных требований к языку, еще не получившему коммуникативной реализации. По этой причине лингвопроектирование и языкознание того времени оказывались в своего рода дополнительной дистрибуции по их отношению к объекту исследования: языкознание занималось существующими или существовавшими языками, тогда как теория лингвопроектирования имела в виду язык будущего. [7. С. 164]

Как показала последующая практика, требование Декарта, чтобы язык был лёгким для изучения, удобным средством общения разноязычных людей и в тоже время философским языком, неосуществимо, но его взгляды имели большое влияние на создание многих проектов МЯ.

Проблема создание единого языка для всех народов серьёзно заинтересовала и чешского педагога, реформатора школьного дела, писателя и философа Яна Коменского (1592-1670).

Но Коменский, подобно Декарту, имел в виду «рациональный», «философский» МЯ, который был бы эффективным орудием мышления и в тоже время лёгким удобным средством общения разноязычных людей, а эти требования не совместимы.

В XVII в., главным образом в Англии и Франции, появилось много работ, посвящённых проблеме единого МЯ. В одних предпринималась попытка упростить классическую латынь, в других разрабатывалась система письменных знаков. Появилось предложение создать алфавит для всех языков мира.

Первыми попытками создания логического, "философского" международного языка были пазиграфии, т. е. проекты так называемого "всеобщего письма", не имеющие звукового выражения. Насколько мысль о всемирном искусственном языке занимала ученые умы того времени, можно судить по общему количеству таких проектов за это время. Л.Заменгоф в примечании к говорит, что их было более 150. [10. С. 312]

Проблема создания МЯ живо заинтересовала гениального английского физика, механика, астронома и математика Исаака Ньютона (1643-1727).
В проектах Ньютона все понятия классифицированы, и каждому классу приписывается определённый символ. Так, например, b означает чувства, s – орудие труда, t – животное и т.п. Новые слова образуются из лексического материала, положенного в основу языка, при помощи суффиксов, означающих понятия, родственные корневому слову, или грамматические категории числа, времени степени сравнения и т.п. Проекты Ньютона так и остались лишь интересным материалом для истории интерлингвистики, однако принцип словообразования при помощи суффиксов, имеющих постоянное значение (чего нет в национальных языках, возникших и развивающихся стихийно), нашёл своё воплощение в последующих проектах языка, созданного по определённому плану, в том числе и эсперанто.

О создании универсальной символики, т.е. письменного языка в виде математических формул, пригодного для выражения любой мысли, мечтал гениальный немецкий математик, выдающийся философ, логик, юрист, историк и теолог Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716). В 1666 году в диссертации на латинском языке (Dissertatio de arte combinatoria) Лейбниц впервые опубликовал свою идею о "пазиграфии или искусстве делаться понятным при помощи общих письменных знаков для всех народов на земле, на каких бы разных языках они ни говорили, если только они знакомы с этими общими знаками".

В грамматике его языка два основных класса слов – имена существительные и глаголы, причём переход от одного класса к другому осуществлялся по строгим правилам. Грамматические формы имён существительных образуются не при помощи флексий, а посредством предлогов. В грамматике нет исключений. Существительные различаются по родам только там, где необходимо указать пол живых существ. Словообразование – аффиксальное. Но, к сожалению, Лейбницу не удалось завершить начатое дело.

В 1668 году епископ Джон Уилкинс издал грандиозный труд по пазиграфии (John Wilkins, An Essay towards a real character and philosophical language, 1668), в котором идеи были упорядочены по видам и разбиты на классы, таким образом, что от общего можно прийти к частному.

В конце концов, ученые приходят к мысли, что решить проблему всемирного языка может только приближенный к естественному "фонетический словесный язык", на котором можно не только писать, но и разговаривать.

В 1863 году появилось сочинение Дона Синибальдо де Маса. Определение пазиграфии, которое он дает: "Идеография есть искусство писать знаками, представляющими идеи, а не слова (звуки) обычного языка" еще раз показывает, что создатели подобных проектов были еще на ложном пути. Исходя из мысли, что цифровые знаки есть не что иное, как идеографические символы, а также обращая внимание, что 500 миллионов людей, японцев, китайцев и пр. понимают друг друга посредством идеографического письма, он приходит к выводу о возможности создания такой системы. Дон Синибальд де Мас взял для каждой "идеи" один знак, заимствованный из системы музыкальных нот. Четвертная нота формирует базовый символ, и по тому, на какой линейке она стоит, предстает как существительное, глагол, прилагательное и пр., подобным образом выражаются все грамматические формы. Какой бы легкой ни казалась эта система на первый взгляд, очень скоро оказывается, что эти знаки для универсального использования очень сложны.

Годом позже Мозес Паич, серб из Землина, опубликовал свою пазиграфию и пазилалию. Он использует числа от 1 до 999 для всех грамматических флексий, числа, начиная с 1000 являются пазиграфическими символами идей. Близкие понятия общей идеи, словообразование и словоизменение образуются посредством прибавления или вычитания больших чисел с помощью знаков плюс и минус. Но, в конце концов, Паич тоже пришел бы к звуковому письму и языку.

Бахмайер тоже основал свою систему на числах, так как все торгующие народы владеют системой из десяти цифр, хотя их формы могут быть различными. Также эти символы могут записываться в любом направлении, не только горизонтально слева направо, как у европейцев. Бахмайер выражает каждое понятие через число. Он не использует определенного артикля, но для неопределенного используется число 1, а множественное число обозначает подчеркиванием числа. Существительные не имеют ни рода, ни склонения. Глагол употребляется только в неопределенной форме (инфинитив), будущее время выражается чертой сверху, прошедшее - перечеркиванием и т. п. Наиболее известные имена собственные и географические названия получили в словаре собственные номера.

Логическое направление лингвопроектирования разрабатывалось также в трудах Коменского, Кондильяка, Мопертюи, Кондорсэ и других известных ученых.

Однако, несмотря на непрекращающиеся попытки построения планового языка на базе классификации человеческих знаний, постепенно все более стала осознаваться коммуникативная непригодность подобных систем: поскольку все классификационные языки основывались на общем принципе, что "сходные идеи должны выражаться сходными знаками", то для родственных понятий предлагались обозначения, мало отличимые друг от друга. Логические основы проектируемого языка вступали, таким образом, в противоречие с психологическими механизмами речи, требующими, наоборот, отчетливого формального противопоставления знаков, близких по значению.

Помимо логического направления с XVII в., почти одновременно с Декартом, возникает иное направление лингвопроектирования, которое можно назвать эмпирическим. Представители этого направления стремились дать практически применимую систему вне зависимости от того, насколько совершенной она будет в логическом отношении. Из вышесказанного следует, что в этом направлении работал еще Лейбниц.

Доктор Иоганн Иоахим Бехер в 1661 году предложил пронумеровать все слова латинского словаря и эти номера использовать как общий письменный язык. В 1666 году хорватский священник, предтеча экуменизма и панславизма Юрий Крижанич, находясь в ссылке в Тобольске, составляет грамматику "будущего общего языка всех славян" [9. С. 275], представлявшую собой смесь церковнославянских, русских и хорватских слов и форм. Позже возникают проекты рисуночных, жестовых и подобных им проектов искусственных языков.

Как можно видеть, логическое и эмпирическое направления различаются в функциональном отношении: из двух основных функций языка – общения и мышления – логическое направление выдвигает на первое место функцию мышления, пренебрегая коммуникативными недостатками создаваемой системы; эмпирическое направление, наоборот, исходит из примата коммуникативной функции, отказываясь от существенной перестройки плана содержания естественных языков.

Если первое направление обычно отождествляло себя с философией и логикой, то второе с самого начала локализовалось вне этих сфер, послужив в дальнейшем тем центром, вокруг которого стала создаваться современная интерлингвистика. Иными были у эмпирического направления и связи с языкознанием, поскольку обе дисциплины занимались естественными языками: языкознание изучало их структуру, эмпирическое лингвопроектирование старалось по возможности рационализировать эту структуру.

Надо сказать, что эмпирическое направление долгое время находилось на периферии поисков "универсального языка" и значительно уступало логическому направлению, как по числу своих сторонников, так и степенью эффективности своих разработок. Анализ логической стороны языка если и не оказался перспективным в собственно интерлингвистическом смысле, то послужил важнейшим стимулом для развития логики, а в более поздний период – для некоторых прикладных разделов науки (библиотековедения, документалистики, теории тематических и энциклопедических словарей, в настоящее время – информатики). Проекты же упрощения латинского языка и эмпирические пазиграфии оказывались неприменимыми на практике и не давали существенных теоретических результатов. По этой причине вплоть до появления волапюка логическое направление оставалось ведущим направлением лингвопроектирования.

Идея создания "всеобщего письма" занимала как отдельных ученых, так и академии наук и даже правительства. В Германии, Франции, Англии, Испании, Венгрии, России, Дании и пр. были предприняты многочисленные попытки и предложения для достижения этой цели, а в 1811 академия наук Копенгагена учредила премию за наилучшее представление легкой и практически реализуемой пазиграфии.

В 1856-1858 гг. претензии философских языков были поддержаны и первой лингвистической организацией, занявшейся проблемой международного языка, - международным лингвистическим обществом, которое включало значительное число языковедов из Франции и корреспондентов из других стран. Комитет, образованный обществом, высказался в пользу логической системы, которая представляла бы собой "номенклатуру, основанную на универсальной классификации" предметов и понятий [7. С. 302].

Комитет впервые произвел классификацию всех раннее предложенных проектов на апостериорные (построенные на материале естественных языков) и априорные (лишенные связи с естественными языками). Эта классификация, позже дополненная третьим, смешанным типом, удерживалась в интерлингвистике до самого последнего времени.

В середине XVIII в. возникает критика философских проектов, которая утверждала невозможность исчерпывающей систематизации понятий и обращала внимание на изменяемость понятий во времени, что должно было повлечь существенную ломку ранее произведенных классификаций. В законченной форме эта точка зрения была сформулирована в 1817 г. Д. де Траси, объявившим всеобщий (логический) язык невозможным по той причине, что он должен был быть совершенным.

Возникает также концепция создания искусственного языка путем извлечения совпадающих элементов из ряда европейских языков. Впервые такая мысль была высказана французским исследователем Ш. де Броссом в 1763 г.: "Основа всеобщего языка реально существует; вместо того, чтобы тратить время в бесплодных поисках найти то, что могло бы создать искусство, лучше попытаться открыть то, что уже создано природой". Эту мысль повторяет член международного лингвистического общества Вайян из Бухареста: "Всеобщий язык существует, надо только объединить его разрозненные элементы". Этот принцип практически реализуется в апостериорном проекте "универсальглот" (Ж. Пирро, 1868) [7. С. 314], основанном на объединении интернациональных элементов европейских языков.

Одновременно с расширением апостериорно-эмпирического лингвопроектирования происходит уточнение предполагаемых сфер применения искусственного языка: преодолевается первоначальное убеждение, что вновь создаваемый язык должен прийти на смену национальным языкам; возникает идея "вспомогательного языка", назначение которого состоит в том, чтобы дополнить существующие языки специальным средством международного общения; возникает и сам термин "международный язык".

Социальное применение искусственных языков начинается с волапюка, созданного в 1879г. пастором И. М. Шлейером. Автор волапюка разделял все основные положения логической школы. Рассчитывая на всемирное распространение своего языка, он постарался снабдить свой язык разнообразными формами. Грамматика конструировалась на логическом принципе, однако словарь имел не классификационную основу, а строился путем заимствования слов из национальных языков (главным образом английского). Вместе с тем значительное фонетическое изменение каждого слова делало заимствованные корни неопознаваемыми (например, Америка = Melop, Англия = Nelij), поэтому априорная грамматика оказалась совмещенной фактически с априорным же словарем. Языки такого типа получили название априорно-апостериорных или смешанных. Не будучи философскими (т.е. классификационными) языками, они в полной мере сохраняли особенности логических языков, для которых функция мышления была первичной по отношению к функции общения.

Широкий успех волапюка – появление активного языкового движения, создание оригинальной и переводной литературы – превратил его в социально-лингвистический организм принципиально нового типа: впервые в общественное употребление вошел искусственный язык, от начала и до конца сознательно сконструированный человеком. Однако именно общественное использование языка выявило неприемлемость той "инверсии функций", которая была характерна для всех логических систем: для социально используемого языка первичной, безусловно, является коммуникативная, а не когнитивная функция (функция мышления). Возникает конфликт между социальным применением волапюка и его же логическим устройством. Этот конфликт буквально разорвал язык на несколько частей: образуются три языковые стиля (получившие название классического, разговорного и просторечного), из которых только первый сохраняет логическую структуру языка, а второй и третий вводят большие или меньшие коммуникативные усовершенствования.

Несмотря на быстрый закат волапюка (окончательный распад движения произошел вскоре после его кульминации – в 1889 г.), проект Шлейера открыл новый этап в истории лингвопроектирования: здесь впервые появились предпосылки для исследования создаваемых языков в практике общения, теория искусственного языка получила возможность опытной верификации выдвигаемых ею тезисов.

Только на этом этапе и создается интерлингвистика в ее современном понимании: прежняя теория лингвопроектирования пополнилась констатирующей теорией (описательной), предназначенной для изучения общественной практики раннее созданных проектов. И если раньше лингвопроектирование по отношению к языкознанию занимало внешнее положение, то с появлением социально используемых лингвопроектов изучение естественных и искусственных языков было поставлено на одну плоскость: в обоих случаях предметом исследования становятся объективные лингвистические явления, данные в общественной практике. Теория международных искусственных языков превращается в раздел языкознания, что выразилось, в частности, в появлении самого термина "интерлингвистика".

С начала массового движения за международный язык социальный характер приобретает не только сам объект исследования (т. е. язык), но и его "субъект": на смену исследователям-одиночкам пришли организации ученых, специально созданные для изучения проблем международного языка. К числу таких организаций следует отнести в первую очередь Академию международного языка, Делегацию для принятия международного вспомогательного языка, Ассоциацию международного вспомогательного языка и др.

Следует сказать, впрочем, что описательная теория международных языков, опирающаяся на их социальное функционирование, возникла не сразу. Первоначально значительный импульс получила лишь прежняя теория лингвопроектирования, поскольку все проблемы, появившиеся в процессе социального применения волапюка и последующих проектов, пытались разрешить привычным способом – путем реформирования функционирующего языка или предложением совершенно нового проекта. Возникают многочисленные серии реформенных проектов (волапюкоидов, эсперантоидов и т. п.), составляющие характерную особенность новейшего периода в развитии интерлингвистики. Отталкиваясь от языковой практики волапюка, Академия волапюка создала новый проект идиом-неутраль (1893-1898), который был построен на последовательно апостериорном принципе. Близкие к неутралю языковые конструкции были позднее предложены А. Мишо (романаль, 1909) и О. Есперсеном (новиаль, 1928). Бывшие волапюкисты Ю. Лотт и Э. де Валь основали натуралистическую школу, в настоящее время представленную языками окциденталь (1921-1922) и интерлингва (1951). Автор эсперанто (1887) Л. Заменгоф постулировал примат социальной (коммуникативной) функции искусственного языка: уже в первом учебнике эсперанто он заявил, что интернациональный язык, как и любой национальный, составляет общественное достояние. Заменгоф отказался от всех прав на свое детище, оставив за собой лишь звание "инициатора" языка.

Обилие конкурирующих проектов выявило проблему выбора между ними; чисто лингвистические способы ее решения оказывались неэффективными, отчасти потому, что интерлингвистика еще не была готова предложить надежный критерий оценки искусственных языков, но главным образом из-за пренебрежения социолингвистической стороной вопроса.

С начала широкого движения за международный язык сложилась своеобразная ситуация, когда из конкурирующих проектов только один получал действительно массовое распространение; остальные оказывались на периферии движения и в лучшем случае могли быть представлены небольшими коллективами сторонников. С 1879 г. до начала 90-х годов основная масса приверженцев международного языка группировалась вокруг волапюка; с конца XIX в. и по настоящее время действительно широкое распространение имеет лишь эсперанто. Таким образом, все предложенные лингвопроекты стихийным путем распределились по типу социальной организации, которую они представляют:

языки широкого распространения (волапюк, эсперанто);

языки ограниченного распространения (идиом-неутраль, латино-сине-флексионе, идо, окциденталь, новиаль, интерлингва-ИАЛА);

языки, лишенные социального применения (все прочие лингвопроекты).

Констатирующая интерлингвистика, ориентированная на языки первых двух групп, могла возникнуть лишь после накопления большого эмпирического материала, относящегося к социально используемым языкам. Поэтому первые десятилетия, прошедшие после публикации волапюка и эсперанто, характеризуются интенсивным развитием прежней, прескриптивной интерлингвистики, опиравшейся на традиции картезианского лингвопроектирования.

Парадоксально, но становление научной теории эсперанто, явившейся важнейшим вкладом в интерлингвистику, произошло только в результате полемики эсперанто – идо, т.е. в результате раскола эсперантистского движения.

В первоначальном проекте Заменгофа все морфемы были функционально уравнены между собой и на равных правах помещены в словарь. В силу этого различие между корнями и деривационными аффиксами было снято: последние получили возможность употребляться в качестве самостоятельных корней (tranci 'резать' – trancilo 'нож' – ilo 'инструмент'). Также были унифицированы сами корни: согласно традиции, ведущей начало от работ Заменгофа, эсперантские корни образуют однородный класс и различие между словами создается не различием корней, а противопоставлением частей речи, присоединяемых к корням (bona 'хороший' – bono 'добро').

В 1907 г. появилась работа известного французского логика Л. Кутюра, поставившая под сомнение логичность эсперантской теории словообразования. Действительно, рассмотрев такие, например, пары, как labori 'работать' – laboro 'работа', legi 'читать' – lego 'чтение', можно было бы сделать вывод, что замена глагольного окончания -i на субстантивное -o позволяет образовывать имя действия. Однако в других случаях это правило не выдерживается: kroni 'короновать' – krono 'корона'; gaja 'веселый' и goja 'радостный' соотносятся с различными существительными – gajeco 'веселость' и gojo 'радость', из которых только первое имеет субстантивный суффикс -ec. Наконец, есть и такие случаи, когда глагол соотносится с именем деятеля, но образованы они по-разному: friponi 'мошенничать' – fripono 'мошенник'; hipokriti 'лицемерить' – hipokritulo 'лицемер' (при hipokrito 'лицемерие').

Для преодоления указанных несоответствий Л. Кутюр вводит так называемый принцип обратимости, позволяющий единообразные семантические отношения выражать одинаковыми языковыми средствами. Этот принцип был воплощен в языке идо.

Принципиально иную концепцию эсперантского словообразования разработал Р. де Соссюр, швейцарский математик и эсперантист. Исследовав реальное словоупотребление в эсперанто, он пришел к выводу, что необходимо отказаться от теории унифицированных корней. По его теории, все корни распадаются на определенные грамматические классы, изоморфные частям речи.

Идеи Соссюра обозначали поворотный пункт в развитии интерлингвистики. Впервые было продемонстрировано отличие реально функционирующего языка от лингвопроекта: если в первоначальном проекте Заменгофа было проведено грамматическое унифицирование корней, то эта черта, как выяснилось, не была принята функционирующим языком, и в процессе коммуникации стихийным путем возникло разграничение трех лексико-грамматических классов корней. Тем самым было установлено различие между лингвопроектированием и констатирующей интерлингвистической теорией – теорией функционирования социально используемых языков.

Доминирование эмпирического принципа в современной интерлингвистике хорошо иллюстрируется тем фактом, что если во времена волапюка эмпирическое течение оказалось в оппозиции к логическим установкам Шлейера, то двадцатью годами позже основным оказался эмпирический принцип, воплощенный в эсперанто, а логический язык идо был вытеснен в оппозицию, причем и в нем самом возникает эмпирическое крыло, поставившее логическое совершенство ниже практической целесообразности.

Полемика Л. Кутюра и Р. де Соссюра показательна в том отношении, что логика лингвопроектирования оказалась противопоставленной внутренней логике структуры языка, стихийно складывающейся в процессе его функционирования. О. Есперсен сказал об этом так: "(Естественный) язык имеет свою логику" [7. С. 338]. Вскрытие внутренней логичности естественных языков – логичности, которая обязательно связана с коммуникативной целесообразностью, - составляет сущность того процесса отграничения лингвистики от логики, который вполне осуществился в теории естественных языков, но который запоздал с осуществлением в теории искусственных языков.

В годы между 1918 и 1945-м интерлингвистика окончательно оформляется как отрасль языкознания. Развиваются ее связи с языковедческими направлениями, чему способствуют, в частности, развернувшиеся исследования по международной стандартизации терминов, а в СССР также по "языковому строительству", т. е. созданию письменностей, литературных языков и научно-технической терминологии для многих языков народов СССР. Узловым моментом этого периода становится 1931 г., когда II Международный съезд лингвистов официально санкционирует появление интерлингвистики как новой отрасли языкознания.

После 1945 г. основной задачей становится определение места плановых языков в мировой языковой ситуации. Это связано с резким увеличением числа применяемых международных естественных языков (пять, а потом и шесть официальных языков ООН против двух языков, использовавшихся Лигой наций), а также с появлением нового класса искусственных языков – языков общения с ЭВМ.

Преимущества планового языка перед всеми другими в том, что он, с одной стороны, представляет собой полноценное средство общения, проверенное на практике, а с другой – в силу своей искусственности легче поддается формализации.

На сегодняшний день интерлингвистика прочно утвердилась как наука о международных языках с преимущественным вниманием к той разновидности этих языков, которые названы плановыми. Интерлингвистические проблемы становятся предметом рассмотрения на международных съездах языковедов и представителей ряда других специальностей. Вопрос о международном языке был включен в повестку дня VI Международного съезда лингвистов в 1946г. XIV международный конгресс лингвистов, состоявшийся в Берлине в 1987 г. вновь обратился к этому вопросу: в рамках конгресса был организован «круглый стол» по интерлингвистике и плановым языкам, а также были сделаны доклады в других секциях. Доклады по интерлингвистике были представлены XI международному конгрессу по логике, методологии и философии науки в Москве (1987г.)

В настоящее время проблема международного общения вновь обретает остроту в связи с развитием глобальных средств коммуникации, в первую очередь сети Интернет. Уже сейчас в Интернете существует более тысячи сайтов посвященных эсперанто и другим плановым языкам, функционируют телеконференции на этих языках. Поэтому можно ожидать возрастание интереса к интерлингвистике и плановым языкам как средству общения, и как следствие дальнейшего развития этой отрасли языкознания.

^ Глава 2. Эсперанто

История создания и развития эсперанто
Сто сорок лет назад в 1859 году 15 декабря в польском городе Белосток, входившем тогда в состав Российской Империи, родился Людовик Маркович Заменгоф. Город был интернациональным – его населяли русские, белорусы, поляки, евреи, немцы. Люди разных национальностей нередко относились друг к другу с подозрением и даже враждебно. Заменгоф с детства принимал эти общечеловеческие проблемы очень близко к сердцу. Для себя же он их решил, выучив все основные языки. Уже в юные годы он овладел в общей сложности 18 языками, на 7-8 из которых он свободно говорил, на остальных читал. Безусловно, Заменгоф был гением. Он сосредоточился на поиске путей, как улучшить мир с помощью общего языка. Заменгоф с ранней юности мечтал дать людям общий, всем понятный язык, чтобы преодолеть отчуждение между народами.

Изучая языки в гимназии, Людовик понял, что в любом национальном языке слишком много сложностей и исключений, затрудняющих его освоение, поэтому никакой язык ни из древних, ни из современных не годится в качестве общего. Кроме того, использование в качестве общего языка какого-то одного народа дало бы неоправданные преимущества этому народу, ущемляя интересы остальных. Этот язык не должен был принадлежать ни одной нации и быть настолько простым для изучения, "так чтобы его можно было изучить шутя" [1. С. 46], но в то же время не уступал в выразительности национальным языкам. Из всех создателей проектов международного языка он один подошёл к проблеме серьёзно и практично.

 Уже в начале Заменгоф отметил, и прочувствовал сердцем и мозгом, что бесчисленные языки мира не только разъединяют людей, но и настраивают их друг против друга; поэтому он намеревался создать язык реальный, способный выразить, даже эмоционально, всё, что выражают другие языки, так как он твёрдо верил в некую базовую всемирную человечность, на которой принадлежность к какой-либо нации является лишь случайной надстройкой, прикрывающей эту человечность. Посредством нейтрального языка, созданного человеком, можно проникнуть через эту надстройку и достичь того, что является общим для всех людей. [2. С. 38].

Людовику было 17 лет, когда был готов первый проект языка "праэсперанто". Про него известно не много - в основном "благодаря" отцу гимназиста Заменгофа, Мареку Заменгофу, преподавателю иностранных языков. Историческая наука сохранила для благодарного человечества сведения о том, что тетрадь с первым проектом Международного Языка погибла в печке, куда её отправил недрогнувшей рукой отец, справедливо полагая, что мальчику надо заниматься делом, а не ерундой.

Людовик исполнил волю отца, но в свободное от учебы время понемногу, тщательно и вдумчиво работал над восстановлением и улучшением проекта. Возможно, посвяти он это время работе над своим поэтическим даром - а его стихи на русском языке несколько раз публиковались в журналах – в русской культуре был бы еще один известный поэт. Но он отдал себя другому виду работы со словами - составлению нового языка - и, несомненно, применил для этого все качества поэта. Значительная часть этой работы прошла в Москве, где Заменгоф учился в течение двух лет на медицинском факультете Московского университета. Он всячески опробовал свой язык на практике: сочинял тексты, переводил, писал стихи.[7. С. 47]

Возможность явить свое творение миру представилась в 1887 году, когда ему было 28 лет. Людовик собрался жениться, и будущий тесть предложил необычную форму приданого за своей дочерью - оплатить издание книги с проектом. Книга, а точнее тоненькая брошюрка с изложением грамматики и краткого словаря Международного Языка, вышла в Варшаве 26 июля 1887 года - на русском языке. В том же году она была издана на польском, французском и немецком языке. Она называлась "Международный языкъ. Предисловiе и полный учебникъ". Автор укрылся за псевдонимом "доктор Эсперанто". Из 40 страниц 23 занимает предисловие, в котором автор объясняет, почему он предпринял этот труд, к чему стремится, как, по его мнению, язык, на котором еще никто не говорит, может стать международным. Пять страниц - тексты, стихи. "Полный учебник" занимает чуть больше - 6 страниц. Словарь - две. Несколько страниц занимают вырезные купоны, которые предлагалось отослать доктору Эсперанто, с обещанием выучить его язык, если еще 10 миллионов людей дадут такое же обещание. Впрочем, ждать результата такого необычного референдума не пришлось: уже скоро на адрес Заменгофа стали поступать письма от людей сразу изучивших язык и начавших его применять. С этого и началось эсперанто-движение. Количество интеллигентов-идеалистов тогда много превышало нынешнее их число, так что в скором времени на Международном Языке началась переписка. Поскольку Польша была тогда территорией Российской империи, первые эсперантисты появились именно здесь.

Сам Заменгоф считал, что на принятие человечеством эсперанто потребуется несколько сот лет, что обретение людьми общего международного языка – это только первый этап, только средство на пути к международному миру и братству наций. Он неустанно повторял, что его язык немыслим без определенной "внутренней идеи" - идеи, которая должна освещать путь и согревать сердца тех, кто продвигает эсперанто [7. С. 51]

В 1888 году в ответ на полученные письма Заменгоф в январе издал «Вторую книгу Международного языка». В сентябре он получил отказ от Главного Управления по делам печати на заявление о разрешении издания еженедельника La Internaciisto (Международник). 18 декабря Нюрнбергский клуб всемирного языка перешёл с воляпюка на эсперанто и стал первой эсперантистской организацией. Через 24 года на 8-м UK в Кракове Заменгоф заявил о своём отходе от активного участия в движении эсперантистов; в дальнейшем он посвятил себя, в основном, литературной деятельности и дальнейшей разработке “гомаранизма” (от “homaro”, то есть человечество). Еще спустя несколько лет издается Полный словарь эсперанто Э.Грожа-Мопена.

Таким образом, вышел в свет самый распространенный на сегодняшний день искусственный язык эсперанто и принес с собой идею объединения и примирения, не раз высказанную и другими людьми, но, возможно, создание Заменгофа является самым лучшим воплощением этой идеи.
^ Культура эсперанто
Эсперантский фольклор трудно назвать молодым явлением — он занимает промежуточное положение между национальным фольклором и фольклором относительно молодых социальных групп. Первый учебник языка эсперанто был опубликован в 1887 году — к тому же году, пожалуй, можно отнести и возникновение эсперанто-сообщества.

Подавляющее большинство эсперантистов приходит в эсперанто-сообщество в уже сознательном возрасте, т. е. не вырастает в культурной среде, но осваивает ее уже во взрослом состоянии. Это сближает эсперанто-сообщество с сообществами по увлечению и (отчасти) с религиозными коллективами. Этой же причиной объясняется ощутимая нехватка детского дискурса в эсперанто-мире: нет сказок, мало оригинальной детской литературы, трудно говорить о детской субкультуре (считалки, «страшилки», детская проза и т.д.).

Несмотря на уже отмеченное сходство с сообществами по увлечениям (особенно с туристами, ролевиками и др.) у эсперанто есть и серьезные отличия от них — и, прежде всего это свой язык. Поскольку язык этот универсален, внутри эсперанто-сообщества появляются свои группы по интересам: компьютерщики, приверженцы различных религиозных течений, сторонники того или иного образа жизни (вегетарианцы, например), люди с определенным взглядом на настоящее и будущее эсперанто («раумисты», «финвенкисты» и др.). У этих групп в свою очередь вырабатывается своеобразное арго, свои ритуалы и т.д.

Эсперанто-сообщество рассеяно по самым разным странам. Фольклорные тексты при этом могут формироваться на определенной территории под влиянием местной культуры (в т.ч. прямым и не всегда осознанным заимствованием). Впрочем, ритуалы и тексты при этом часто теряют связь с «авторской» культурой и могут распространяться дальше, развиваясь уже по внутренним закономерностям сообщества.

Жанровая форма анекдота не отличается особым своеобразием в мире эсперанто. Как правило эсперантские анекдоты — это переводы соответствующих национальных. Реже анекдот возникает на основе интересной игры слов, обыгрывания второго значения слова или неоднозначного разложения слова на морфы. Такие анекдоты можно назвать специфически эсперантскими.

Если говорить о переводе национальных анекдотов на эсперанто, то здесь могут быть свои особенности. Главные действующие лица анекдота могут получить понятные для эсперанто-мира роли: волапюкист, идист, логланист, крокодил, Лазарь Заменгоф и т.д. Примеры начальных клише анекдотов из Интернет-группы esperanto-anekdot: «Однажды один особенно глупый идист...», «Встретились как-то в пустыне логланист с волапюкистом...»

Характерно появление смешанных двуязычных устных произведений, где «непереводимая» (рифмованная, культурно-специфичная и т.д.) часть сохраняется на русском (другом родном), а остальная переводится на эсперанто.

Интересным жанром является переосмысление на основе эсперанто местных географических названий. Причем об особенно интересных квази-эсперантских географических названиях узнают в самых отдаленных местностях. Так от разных людей мне доводилось слышать о существовании на Урале озера Кисегач (kisegaĉ’ — вполне допустимое сложное слово, которое можно перевести как «отвратительный поцелуй большой интенсивности»).

Для обозначения чего-то в высшей степени непонятного в эсперанто возникло слово volapukaĵo – ср. русское «китайская грамота», турецкое gâvurca и т. д.

Современная эсперанто-культура характеризуется наличием ряда ритуалов неязыкового характера, что само по себе интересно. К такого рода ритуалам можно отнести «народный» танец Ла-Бамба и жест, призывающий всех к вниманию (указательный палец, поднятый вверх, иногда с поднятием вверх всей руки; впрочем, этот жест характерен скорее для молодежного движения в Центральной России и прилегающих регионах). Своеобразным эсперантским ритуалом стал ритуал прощания – «amika rondo». Уезжающие с эсперанто-мероприятия становятся с вещами в круг друзей, взявшихся за руки, и в их честь с ритмичным покачиванием трижды произносится ритуальная формула «Per Esperanto por mondpaco kaj amikeco ĝis revido, ĝis revido, ĝis revido» («Через эсперанто к миру во всем мире и дружбе, до свидания, до свидания, до свидания»).

Эсперантисты считают себя поющими людьми. Совместные песни сплачивают коллектив, дают ощущение единства и братства (не даром в современных протестантских церквях широко практикуется совместное пение). Среди песен немало переводных (в том числе переводов народных песен), но большинство — оригинальные. Причем нередко восстановить с уверенностью имя автора уже невозможно (например, для песни „La Kri’“).

В последнее время стали появляться компакт-диски с обработанными эсперантскими фольклорными песнями. Это заставляет задуматься о том, что эсперантский песенный фольклор в чем-то повторяет судьбу многих этнических народных песен, которые перешли из общенародных в компетенцию профессиональных исполнителей. Впрочем, несомненно, как и в «большом мире», будет появляться новый фольклор.

У эсперанто есть ряд «народных» символов. Свой цвет (зеленый), даже флаг. Зеленая звезда на груди, задуманная для того, чтобы эсперантисты могли узнавать друг друга в толпе, но нынче часто одеваемая только на эсперанто-мероприятия. Сообщество эсперантистов отличается особой нетерпимостью к национальным языкам в своей среде. Люди, пользующиеся национальным языком в эсперантском кругу, именуются «крокодилами», а если этот язык им не является родным, то «аллигаторами». От корней krokodil- и aligator- образованы соответствующие глаголы, означающие говорение на национальном языке в эсперанто-среде. О людях-крокодилах и о настоящих крокодилах рассказывают анекдоты и «реальные» истории, поют песни, сочиняют слоганы вроде «Зеленый — это наш цвет. Крокодилы».

В силу легкости изучения языка, эсперантистом можно стать и за полгода. Однако во всяком обществе должна быть какая-то иерархия престижности, какой-то социальный капитал. Несомненно, что новички отличаются не только «хромым стилем» или незнанием фактов из истории эсперанто-движения — они выделяются также незнанием фольклора: песен, поговорок, наиболее распространенных шуток, переносных значений ряда слов, сути одноразовых игр, смысла условных жестов и т.д.

Зачинателем литературы на языке эсперанто был сам создатель международного языка. Писатели, поэты, лингвисты, лексикографы, литературные критики различных национальностей внесли свой вклад в развитие молодого языка, в создание на нем интернациональной литературы. Источником творчества на плановом МЯ являются общечеловеческие идеи – борьба за уничтожение языковых барьеров и языковой дискриминации, борьба за мир и дружбу между народами, за права человека, за лучшее будущее человечества. Именно эти общечеловеческие традиции лежат в основе эсперантской литературы.

В настоящее время поэзия, а в еще большей степени художественная проза на эсперанто значительно отстают от творчества на национальных языках. Мало талантливых поэтов и писателей пишут свои произведения на МЯ, однако уже имеющаяся литература говорит о том, что на эсперанто можно создавать подлинные шедевры художественного слова любого литературного жанра.

Объективно оценивая достоинства и недостатки эсперанто-литературы, следует учесть и то обстоятельство, что язык эсперанто в своем развитии за сто лет прошел тот путь, который национальные языки проходили в течение многих столетий, обогащаясь и совершенствуясь трудами гениальных писателей и поэтов; что литераторы, пишущие на эсперанто, - это энтузиасты, среди них нет еще профессионалов - мастеров художественного слова, для которых писательская профессия была бы и целью их жизни и материальным источником существования; что круг читателей на эсперанто, а, следовательно, и покупателей литературных произведений, во много раз меньше ценителей книг на национальных языках.

Таким образом, первыми приверженцами идей Заменгофа были граждане России – русские и поляки. В многонациональной стране, где не было равноправия между господствующей и угнетенными нациями, идеи дружбы между народами и миролюбия, которые Заменгоф связывал с эсперанто, нашли благоприятную почву для развития. Новый язык активно пропагандировали писатели и поэты, которые не только писали свои произведения на эсперанто, но и разговаривали на нем, что способствовало становлению его стиля. Большой вклад в дело совершенствования и обогащения эсперанто внесли В. Девятнин, А. Грабовский, А. Кофман, А. Домбровский, Л. Бельмонт и др. Однако в условиях царского деспотизма они не могли организовать широкую деятельность в пользу МЯ, но благодаря их стараниям зарождается новое общественное движение – вначале очень слабое, однако постепенно усиливающееся и охватывающее все новые страны мира. Цель этого движения - обратить серьезное внимание широких слоев населения на языковую проблему, на необходимость наличия общего, нейтрального МЯ; информировать жителей нашей планеты о том, что такой язык создан; добиваться признания его всеми государствами и практического использования там, где он может принести несомненную пользу.

Заключение

Данная работа показывает, что интерлингвистика успешно развивается, опираясь на создателей искусственных языков, а также их творения. Интерлингвистика исследует фундаментальные проблемы науки о международном языке: методологическая трактовка интерлингвистических категорий, основные формы существования общего языка, рассмотрение вопроса о международном языке с учетом современного состояния и перспектив развития общества, типология и функциональная специфика международных языков, в особенности плановых, прогнозирование мирового лингвистического развития, вопросы сознательной и социальной управляемости языка и многое другое.

За всю историю человечества было создано около тысячи пректов международного искусственного языка. Однако лишь некоторые из них получили практические применение.

Наиболее разработанным и распространенным языком является эсперанто, который существует и по сей день. На эсперанто существует богатая оригинальная и переводная литература, издаются многочисленные газеты и журналы, в некоторых странах ведется радиовещание. Эсперанто, наряду с французским, является официальным языком международной почтовой ассоциации.

Заменгоф истинно верил, что созданный им язык, поможет предотвратить зло на земле, основанное на непонимании людьми друг друга. Хотя его мечта была практически не осуществима, с точки зрения гуманизма она была очень благородной.


^ Список использованной литературы

Ананьин А. Эсперанто / А. Ананьин, Е. Зверева // Заграница – 2000.- 38(53).

Андреев Н. Д. Международный вспомогательный язык эсперанто / Н. Д. Андреев - Л. : 1957.- 47 с.

Григорьев В. П. Искусственные вспомогательные международные языки как интерлингвистическая проблема : проблемы интерлингвистики В. П. Григорьев - М. : 1976.-С. 35-54.

Дуличенко А. Д. Из истории интерлингвистической мысли в России : проблемы интерлингвистики / А. Д. Дуличенко - М. : 1976.- С. 114-130.

Кодухов В.И. Введение в языкознание : учебник для студентов пединститутов по спец. «Русский язык и лит.» / В.И. Кодухов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Просвещение, 1987. – 288 с.

Колкер Б. Vojaĝo en Esperanto-lando / Б. Колкер // Esperanto, - 1995. - №10

Кузнецов С.Н. Основные этапы становления интерлингвистической теории / C.Н. Кузнецов. – М. : Наука,1991. – 346 с.

Маслов Ю.С. Введение в языкознание : учебник для филол. и лингв. фак. вузов / Ю.С. Маслов. 5-е изд., стер. – М. : ИЦ Академия, Фил. фак. СПбГУ, 2006. – 215 с.

Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика / Н.Б. Мечковская – М. : Аспект Пресс, 1996. – 411 с.

Реформатский А.А. Введение в языкознание : учебник для вузов / А.А. Реформатский. 5-е изд., испр. – М. : Аспект Пресс, 2006. – 358 с.

Рождественский Ю.В. Введение в языкознание : учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений / Ю.В. Рождественский. – М. : ИЦ Академия, 2005. – 327 с.

Языкознание : большой энциклопедический словарь / гл. ред. Ярцева, В.Н. – М. : Большая Российская Энциклопедия, 1998. -728 с.

Tolstoj L. Prudento kaj kredo // La Esperantisto. - 1895. - № 8. – 64 с.

Zamenhof L. L. Proverbaro Esperanta // La Laguna. - 1961.- 161 p.


Список использованной литературы

Ананьин А. Эсперанто / А. Ананьин, Е. Зверева // Заграница – 2000.- № 38(53).

Андреев Н. Д. Международный вспомогательный язык эсперанто / Н. Д. Андреев - Л. : 1957.- 47 с.

Григорьев В. П. Искусственные вспомогательные международные языки как интерлингвистическая проблема : проблемы интерлингвистики В. П. Григорьев - М. : 1976.-С. 35-54.

Дуличенко А. Д. Из истории интерлингвистической мысли в России : проблемы интерлингвистики / А. Д. Дуличенко - М. : 1976.- С. 114-130.

Кодухов В.И. Введение в языкознание : учебник для студентов пединститутов по спец. «Русский язык и лит.» / В.И. Кодухов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Просвещение, 1987. – 288 с.

Колкер Б. Vojaĝo en Esperanto-lando / Б. Колкер // Esperanto, - 1995. - №10

Кузнецов С.Н. Основные этапы становления интерлингвистической теории / C.Н. Кузнецов. – М. : Наука,1991. – 346 с.

Маслов Ю.С. Введение в языкознание : учебник для филол. и лингв. фак. вузов / Ю.С. Маслов. 5-е изд., стер. – М. : ИЦ Академия, Фил. фак. СПбГУ, 2006. – 215 с.

Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика / Н.Б. Мечковская – М. : Аспект Пресс, 1996. – 411 с.

Реформатский А.А. Введение в языкознание : учебник для вузов / А.А. Реформатский. 5-е изд., испр. – М. : Аспект Пресс, 2006. – 358 с.

Рождественский Ю.В. Введение в языкознание : учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений / Ю.В. Рождественский. – М. : ИЦ Академия, 2005. – 327 с.

Языкознание : большой энциклопедический словарь / гл. ред. Ярцева, В.Н. – М. : Большая Российская Энциклопедия, 1998. -728 с.

Tolstoj L. Prudento kaj kredo // La Esperantisto. - 1895. - № 8. – 64 с.

Zamenhof L. L. Proverbaro Esperanta // La Laguna. - 1961.- 161 p.




Скачать файл (218 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации