Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Реферат - Демографическая ситуация в России - файл 1.doc


Реферат - Демографическая ситуация в России
скачать (208 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc208kb.09.12.2011 01:48скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

Реклама MarketGid:
Загрузка...
Введение.
Как это не удивительно, столь широко употребляемое слово как "народонаселение" сначала возникло как научное понятие. Произошло это около двух веков назад. Появление данного термина в русском языке начала девятнадцатого века вызвало к жизни специальную науку и родило ещё одно слово, ставшее повседневным уже в наше время, - "демография".

Вообще, демография - это наука о закономерностях воспроизводства населения в общественно-исторической и социальной обусловленности этого процесса.

Сегодня о демографических проблемах говорят и пишут ученые и журналисты, выходят серии популярных работ, курс демографии преподается в ряде вузов России, именно поэтому я и выбрала эту тему, поскольку на сегодняшний день она очень актуальна. Демография сейчас - это наука со всеми присущими атрибутами (собственными методами, теориями, практическими задачами). Более того, демография становится актуальной наукой, порождающие перекрёстные области знаний, новые их отрасли. К примеру, на перекрестке двух областей знаний (истории и демографии) постепенно сложилась новая научная дисциплина - историческая демография (или демографическая история), предметом изучения которой является объективный процесс исторической эволюции воспроизводства населения. В последние десятилетия, когда мы стали свидетелями "демографического взрыва" в развивающихся странах и снижения показателей воспроизводства населения в экономически развитых, историческая демография привлекает к себе широкое внимание.

На протяжении всей истории существования России власти скрывали многие данные о демографической ситуации в стране. До "хрущевской оттепели" демографическая статистика была под грифом "совершенно секретно" и только с конца пятидесятых годов начала появляться в документах с пометкой "Для служебного пользования". С того времени и вплоть до 1985 года сведения о численности населения, количестве родившихся и умерших приводились лишь в специальных изданиях, сведения же, например, о продолжительности жизни, младенческой смертности и числе абортов не публиковались никогда и нигде. И понятно почему: именно продолжительность жизни и уровень смертности населения, детская рождаемость, младенческая смертность, число абортов, как ничто иное, отражают состояние государства.

В современной России, правопреемнице СССР, неизбежно сохраняются те же демографические тенденции, что отличали ее непосредственного исторического предшественника. Иначе быть и не может: тот же народ, те же традиции.

^ 1. Общие сведения.

Население Российской Федерации, по предварительным данным переписи населения (октябрь 2002), составляет 145287,4 тыс. человек. Плотность на­селения относительно невелика. Она втрое ниже, чем в США, в 17 раз ниже, чем в Европейском союзе, и почти в 15 раз ниже, чем в Китае. Если евро­пейская часть Российской Федерации (РФ) по плотности насе­ления сопоставима с некоторыми раз­витыми странами (здесь она примерно такая же, как в США), то в азиатской части, занимающей 75% территории страны, проживает всего 22% населе­ния (32 млн. чел.), а плотность населе­ния чрезвычайно низка — 2,5 человека на 1 км2. Демографический потенциал Сибири и Дальнего Востока явно недо­статочен для освоения расположенных здесь природных богатств и создания достаточно развитой, более или менее сплошной экономической и поселен­ческой структуры даже в пределах «главной полосы расселения», протя­нувшейся вдоль Транссибирской же­лезнодорожной магистрали.

Положение усугубляется тем, что если до начала 1990-х гг. доля азиатской части РФ в её населении пусть и мед­ленно, но росла, то с 1992 наблюдается абсолютная убыль её населения. Ин­тенсивно теряет население и Европей­ский Север. За счёт превышения чис­ла выехавших над прибывшими в 1992—2000 Восточная Сибирь потеряла 155 тыс. чел., Дальний Восток и Яку­тия— 810 тыс., Северный район — 290 тыс. чел., что составляет 3% от всего населения азиатской части РФ, почти 5% от населения Северного рай­она и 10% от населения Дальнево­сточного района (на начало 1992). В по­следнее десятилетие миграция способ­ствовала повышению концентрации населения в западных и южных регио­нах РФ. Отъезд же части населения Крайнего Севера и Приполярья может рассматриваться и с положительной точки зрения, поскольку будет стиму­лировать развитие низкозатратной и более эффективной экономики в этих районах. Другие северные страны, на­пример Канада, не имеют столь мно­гочисленного населения в экстремаль­но-климатических зонах.

Численность постоянного городс­кого населения РФ на начало 2001 со­ставляла 105599,6 тыс. чел. По срав­нению с началом 20 в. число городов уве­личилось в 2,5 раза (с 460 в 1897 и 461 в 1926 до 1097 в 2001). Доля го­родского населения выросла почти в 5 раз (в 1897—14,7%, 1926—17,7%, 1939 —33,5 % 1959 — 52,4%, 2001 — 72,9%). Стремительное раз­витие урабанизационных процессов в России было заложено отменой крепостного права и, в особенности, в ходе индустриализации в 1930-х гг., но ещё в начале 1950-х гг. большая часть населения России проживала в сель­ской местности. Большинство ны­нешних российских горожан — не­посредственные выходцы из дере­вень (лишь 40 лет назад вероятность родиться в городе превысила 50%).

Сельское постоянное население на начало 2001 составило 39219,5 тыс. чел. (27,1%). Если исключить период Гражданской войны и 1-ю пол. 1920-х гг., то его относительная численность не­прерывно сокращалась вплоть до начала 1991. Затем наступило четырёхлетие абсолютного прироста численности сельских жителей (увеличение в 1991—94 составило 1,2 млн. чел.). Воз­никновение этого феномена главным образом обязано изменению админи­стративного статуса многих посёлков городского типа (пгт) — они стали сель­скими населёнными пунктами (в 1990 было 2203 пгт, в 2001 — 1864). Это объясняет прирост сельского населе­ния более чем на 61% за указанный период, что отражает не целенаправ­ленную государственную политику, а сугубо интересы местных жителей, из­влекающих выгоду от смены статуса (сельские жители обладали некото­рыми льготами при оплате за электро­энергию, в землепользовании и др.). Значительную роль в увеличении чис­ленности сельского населения сыграл мощный поток мигрантов из респуб­лик бывшего СССР после его распада, направленный, в том числе и по инициативе федеральных служб, преимущественно в сельскую местность, где легче реша­ются проблемы с трудоустройством и жильём. В последнее пятилетие 20 в. тенденция к сокращению числа сель­ских жителей вновь возобладала — миграционный прирост, оставаясь положительным, не компенсирует ес­тественную убыль.

Главными сельскими ареалами в РФ выступают Центрально-Чернозём­ный район, где к концу 20 в. доля сель­ских жителей во всём населении состав­ляла от 35 до 42%, Северный Кавказ (40—65%), за исключением урбанизированных Ростовской обл. и Северной Осетии, а также отдельные республи­ки — Тува (53%), Калмыкия (61%),Рес­публика Алтай (76%), а также авто­номные округа — Агинский Бурятский (68%), Коми-Пермяцкий (70%), Эвенкийский (70%), Корякский (75%) и Усть-ордынский Бурятский, в котором городские жители, согласно официаль­ной статистике, отсутствуют вообще.


^ 2. Динамика численности и воспроизводство

населения.

Наиболее ранний период, для кото­рого имеются приблизительные оцен­ки численности населения России, основанные на каком-либо учёте, относятся, к середине 17 веке. В 1646—47 годах была проведена первая перепись податных дворов и их мужского населения («подворная перепись»). Скорректировав данные этой переписи с учётом женского и неподат­ного населения, а, также внеся поправки на возможный недоучёт, специалисты при­ходят к выводу, что на территории тог­дашней России проживало 6,5—7 млн. чел. К концу 17 века численность населения в изменившихся границах Российского государства составила 10,5 млн. чел. Более надёжные сведения о населении относятся к концу правления Петра I. Около 1719 была проведена первая реви­зия населения, согласно которой на об­ширной территории, близкой к совре­менной площади РФ, проживало 13,4 млн. чел. Не случайно приезжающих в Россию в первую очередь поража­ли её малозаселённость и неосвоенность (см. таблицу 1 и диаграмму 2).

В 18 веке среднегодовые приросты численности населения составляли 0,8%, в 19 в. они поддерживались при сильных ежегодных колебаниях на уровне 1% в год, а со 2-й пол. 1890-х возросли до 1,8—1,9%, что может служить признаком начав­шегося изменения режима воспроизводства населения, или, как его назы­вают специалисты, демографического перехода. Под демографическим пе­реходом понимается долговременная тенденция к снижению смертности и рождаемости при опережающем изме­нении смертности, что обычно вызы­вает временное увеличение естествен­ного прироста и увеличение темпов роста численности населения. За 270 лет население, проживаю­щее на территории, близкой к совре­менной, выросло с 13,4 млн. (1719) до 148,7 млн. чел. (1992), или в 11 раз, что свидетельствует о большом увеличении численности на фоне развитых стран Европы (Великобритания — в 7 раз, Германия — в 5 раз, Франция — в 3 раза за тот же период), но во много раз ниже, чем в США — стране имми­грантов. Начиная с 1719 удвоение численности населения России наблю­далось трижды: приблизительно к 1805 (за 86 лет), к 1878 (за 73 года) и к 1939 за 61 год). Четвёртое

удвоение не со­стоялось из-за демографических кри­зисов, вызванных социальными

потря­сениями 1-й половине 20 в., и вряд ли уже возможно.

Демографические кризисы в виде резкого уменьшения темпов роста чис­ленности населения или даже его аб­солютного сокращения происходили в России многократно. Их причиной становились войны, эпидемии, неуро­жаи, голод. Однако наиболее сильны­ми стали демографические кризисы 20 в. по глубине падения темпов рос­та населения, длительности, частоте и последствиям они не имеют аналогов в рассматриваемый 300-летний пери­од истории России.

Это кризисы 1916—21 — 1-я мировая война, Граж­данская война, «военный коммунизм», эпидемии, голод 1920—21; 1928— 1934 — свёртывание нэпа, массовое насилие в ходе коллективизации, массовый голод в 1933—34; 1939— 47 —2-я мировая война и голод в 1946.

Общие демографические потери в кри­зисные годы, включающие потери от повышенной смертности, снижения рождаемости и роста эмиграции,— ве­личина расчётная и условная, завися­щая от принятых гипотез. В услови­ях активно протекавшего в те годы в России демографического перехода приросты меньше 1 % в год могут рас­сматриваться как предкризисные. Сле­довательно, если предположить, что темпы прироста численности в кри­зисные годы не падали бы, а сохранялись постоянными на уровне 1 % в год, то разница между фактической и ги­потетической численностью населе­ния была бы близка к минимальной оценке демографических потерь (без отдалённых, связанных с нарушением воз­растной структуры). Рассчитанные таким образом потери для России в целом в результате кризиса 1916—21 составят приблизительно 12 млн. чел. (13% пред­кризисной численности населения), кри­зиса 1928—34 — 5 млн. чел. (5%), кри­зиса 1939—46 —21 млн. чел. (19%). Расчёт при условии сохранения посто­янными темпов роста численности на уровнях, наблюдавшихся непосредствен­но перед кризисами, даёт максималь­ную оценку величины потерь — соот­ветственно 18,6, 6,5 и 24,5 млн. чел.

Социальные катастрофы 1-й половине 20 в. необратимо подорвали демогра­фический потенциал страны, ибо они свели на нет демографический выиг­рыш, который приносит большинству стран демографический переход и свя­занный с ним временный ускоренный рост населения. Из-за прямых (гибель, эмиграция), косвенных (падение рож­даемости) и отдалённых (нарушения в половозрастном составе) послед­ствий рассматриваемых кризисов Рос­сия недосчиталась более 100 млн. жиз­ней. К середине 1990-х гг. численность рос­сиян могла бы быть сопоставима с чис­ленностью населения США.
2.1. Особенности демографического перехода.

Россия позднее других развитых европейских стран вступи­ла на путь снижения смертности и рождаемости — в конец 19 — начало 20 вв. Протекал переход в России сравни­тельно быстро и в основных чертах завершился к середине 1960-х гг.

На фоне других развитых стран свое­образие российского пути выражено до­статочно отчётливо. Причина заложена, с одной стороны, в существовавшей в России до перехода принципиально иной стратегии воспроизводства насе­ления, а с другой — в социальных кри­зисах 20 в., которые нарушали законо­мерности нормальной эволюции.

Допереходная (конец 19 века) страте­гия воспроизводства населения харак­теризовалась: очень высокой, в особен­ности детской, смертностью (общий ко­эффициент смертности — 35%, коэф­фициент младенческой смертности — 330 на 1000 новорождённых, до воз­раста 15 лет не доживало более половины родившихся, ожидаемая продол­жительность жизни для мужчин и жен­щин— 29 и 31 год соответственно), ранней и всеобщей брачностью (для женщин средний возраст вступления в брак — около 20 лет, доля браков в возрасте 20 лет и моложе — 50%, доля окончательного безбрачия — менее 5%), очень высокой, не регулируемой на внутрисемейном уровне рождаемо­стью (общий коэффициент рождаемо­сти - 50 %, коэффициент суммарной рождаемости — 7,5 ребёнка на одну женщину). В результате такой стра­тегии поддерживался умеренный ре­жим замещения поколений. В сред­нем каждое новое поколение было многочисленнее не более чем на 40% (нетто-коэффициент воспроизвод­ства - около 1,4). В Западной Европе до начала демографического перехо­да сходная величина коэффициента воспроизводства складывалась за счёт иной стратегии — гораздо более низ­ких смертности и рождаемости, по­здней брачности и более высокой ве­роятности окончательного безбрачия. Столь устойчиво высокий уровень детской смертности, как в России в конце 19 в., в западноевропейских стра­нах либо наблюдался в 16—18 вв., либо не встречался вообще. Сущность трансформации режима воспроизводства населения в ходе де­мографического перехода в России сводится к следующему. В конец 19 в. россиянка за свою жизнь рожала в среднем 7,5 ребёнка, в т.ч. 3,9 маль­чика и 3,6 девочки, из них имели шанс дожить до возраста 15 лет 1,9 маль­чика и 1,8 девочки, а из них до конца репродуктивного периода (женщины до возраста 50 лет, мужчины — 60 лет) доживали — 1 мужчина и 1 женщина. В результате 1,4—1,5 взрослой девоч­ки в среднем замещали свою мать. В конец 1960-х гг. у россиянки рождались в среднем двое детей (чуть более од­ного мальчика и чуть менее одной де­вочки), оба из них со средней вероят­ностью более 95% доживали до 15 лет и с вероятностью 91% для женщины и 66% для мужчины — до конца реп­родуктивного периода. В результате чуть менее одной девочки (0,96) в среднем стало приходить на смену своей матери. Режим воспроизводства стал суженным, не обеспечивающим простое замещение поколений. В то же время в ходе эволюции резко воз­росла экономичность воспроизводства населения и, соответственно, снизилась «цена» простого воспроизводства («де­мографическая цена» поддержания чис­ленности населения постоянной). Что­бы обеспечить простое воспроизводство населения и скомпенсировать влияние сверхвысокой смертности, каждым 100 российским женщинам в 19 в. при­ходилось рожать более 530 детей обо­его пола, в то время как каждым 100 современным женщинам — не бо­лее 213.

Демографический переход в Рос­сии не сопровождался ярко выражен­ным «демографическим взрывом» как вследствие почти одновременного на­чала снижения смертности и рождае­мости (для Западной Европы это не исключение, но в современных раз­вивающихся странах наблюдается редко), так и по причине частых демо­графических кризисов социальной этиологии.

С другой стороны, социальные ка­таклизмы, по-видимому, ускоряли сни­жение рождаемости - широчайшие социальные слои вынужденно приоб­щались к практике внутрисемейного ограничения рождаемости, корректи­ровали возраст, вступления в брак и календарь рождений. Кризисы также стимулировали более активное вне­дрение современных технологий борь­бы со смертностью (в частности, очи­стка питьевой воды, вакцинация насе­ления в 1920—30-х гг., лечение суль­фаниламидами и антибиотиками в 1940—50-х гг.). В результате к середине 1960-х гг. Россия по своим демогра­фическим характеристикам сблизи­лась с развитыми странами. Однако демографический переход в России в некоторых важных чертах ещё да­лёк от завершения. Так, рост смерт­ности, происходивший с короткими перерывами со 2-й пол. 1960-х гг. (в 1985—88, 1995—98 смертность сни­жалась), вновь развёл Россию и раз­витые страны, усилив своеобразие её демографического пути.

Демографический переход в Рос­сии зародился в центральных и севе­ро-западных, к тому времени наибо­лее урбанизированных и индустриаль­но развитых регионах и в дальнейшем распространялся из центра на пери­ферию и с запада на юг и восток. На протяжении перехода лидировали ре­гионы Москвы и С.-Петербурга, а так­же Ярославская и Новгородская обла­сти. Устойчиво отсевали в европей­ской части Пермская, Оренбургская и Астраханская области, но особенно сильно Калмыкия и национальные об­разования Северного Кавказа, в азиат­ской части — Тува, Бурятия и Якутия.




1800 1820 1840 1860 1880 1900 1920 1940 1960 1980 2000




Рис.1. Темпы прироста численности населения в пределах современной территории РФ, 1800-2000 %
По мере развёртывания демогра­фического перехода в России была подтверждена закономерность перво­начального увеличения регионально-демографического разнообразия за счёт появления авангардных и арьер­гардных регионов, а затем — уменьше­ния региональных различий по мере достижения современного режима вос­производства.

В конце 19 в. наиболее вероятные пределы регионального варьирования коэффициента младенческой смерт­ности и коэффициента суммарной рождаемости, вносящих основной вклад в режим воспроизводства на­селения, составляли 250—410 на 1000 новорождённых и 5,9—8,7 рождения на одну женщину соот­ветственно. В 1958—59 вариация коэффициента младенческой смертно­сти была в пределах 32—52, коэффи­циента суммарной рождаемости — 2,1-3,5, а в 1978—79—16—30 и 1,6—2,1 соответственно.

2.2. Воспроизводство населения в послевоенный период.

После окон­чания Великой Отечественной войны возобновился рост населения, прерванный войной. К 1955 довоен­ная численность была восстановле­на, и ещё примерно в течение десяти лет (до 2-й половины 1960-х гг.) рост насе­ления оставался достаточно высоким. Но с середины 1960-х гг. в связи с даль­нейшим снижением рождаемости, пре­кращением снижения смертности, а также постарением населения вели­чина среднегодового прироста населе­ния сократилась почти вдвое. Затем, несмотря на колебания, драматических изменений не происходило. При срав­нении темпов роста населения РФ с другими странами особого своеобра­зия обнаружить не удаётся, даже, не­смотря на драматичные перемены пос­ледних лет. В 1980—90 население России выросло более чем на 7%, что выше наблюдаемых темпов прироста в западноевропейских странах и Япо­нии и чуть ниже, чем в США. Но с конец 1980-х гг. падение темпов роста приобрело серьёзный характер. В 1991 численность населения России вырос­ла всего на 0,11% (162 тыс. человек про­тив 700—800 тыс. в год на протяжении предыдущих 15 лет). С 1992 ус­тановилась отрицательная динамика, которая, как показывают прогнозы, сохранится, по меньшей мере, на полто­ра-два десятилетия (см. таблица 4).

Сокращение численности населе­ния доходит до 0,5% в год. Сходные процессы происходят и в бывших ев­ропейских республиках СССР, а так­же в Болгарии, Венгрии, Румынии, вос­точных землях ФРГ, государствах, об­разовавшихся на территории бывшей Югославской Федерации. Низкий и даже отрицательный естественный прирост, определяющий сокращение численности населения, не представ­ляет собой чего-то необычного в конец 20 в. Об этом говорит, в частности, опыт многих европейских стран: даже в тех из них, где естественный при­рост сохраняется, он невелик и чаще всего уменьшается. Положительная динамика численности во многих раз­витых странах поддерживается миг­рационным притоком.

До середины 1980-х гг. динамику общей численности населения определял его естественный прирост, тогда как вли­яние миграции долгое время оставалось ничтожным. Более того, с середины 1950-х гг. по 1974 из России выехало больше, чем приехало, на 2,4 млн. чел. Сейчас положение изменилось, и уже оба фактора играют важную, хотя и ' неодинаковую роль (см. таблица 5). Это произошло как вследствие усиления миграционного притока в Россию в 1-й половине 1990-х гг., так и из-за значитель­ного падения естественного прироста. Начиная с 1992 возросший приток мигрантов в РФ не смог скомпенсировать естественную убыль населе­ния. «Стрессовая» волна мигрантов к концу 1990-х гг. «сошла на нет», что зна­чительно снижает возможность ста­билизации численности населения РФ или хотя бы сокращения темпов её убыли.

Коэффициент естественного при­роста в России вплоть до середины 1980-х гг. значительно превосходил соответству­ющий показатель экономически раз­витых стран. Подобно общему приро­сту, естественный прирост населения России резко сократился в середине 1960-х гг., когда его абсолютная величина впер­вые опустилась ниже 1 млн. человек (в 1966), а относительная (коэффициент естественного прироста) упала с 11,2% в 1963 до 5,7% в 1969.

Столь резкое падение в значительной степени объясняется малочисленностью поко­лений, рождённых в годы Великой Оте­чественной войны. Демографическое эхо прошедшей войны дало о себе знать и в конце 1980-х — начале 90-х гг., когда стали формироваться семьи «внуков войны». Вплоть до конца 1980-х гг. естественный прирост оста­вался довольно значительным и прак­тически постоянным (см. таблица 6). До 1992 численность населения России продолжала увеличиваться лишь благодаря потенциалу роста, на­копленному в его относительно моло­дой возрастной структуре, и миграци­онному приросту. Длительное господ­ство «недовоспроизводства» поколений вело к постарению населения и пога­шению инерции роста.

В 1992 есте­ственный прирост населения сменил­ся естественной убылью.

Коэффициент естественного приро­ста лишь в конце 1980-х гг. вышел на уровень, характерный для западных стран. Величина данного коэффициента складывается за счёт близкого к среднеевропейскому значению коэффи­циента рождаемости и более высокой величины коэффициента смертности. В РФ наблюдается пока ещё более молодая, чем в западноевропейских странах, возрастная структура населения. При похожей возрастной струк­туре населения в РФ коэффициент смертности был бы ещё выше наблю­даемого, и, соответственно, выше коэф­фициент естественной убыли.

Трансформация возрастной струк­туры в сторону её постарения необра­тима, что ведёт к изменению демогра­фической нагрузки, приходящейся на трудоспособное население: детьми (до 15 лет) и пожилыми (мужчины — 60 лет и старше, женщины — 55 лет и старше). В 2001 на 1000 трудоспособ­ного населения приходилось 663 потен­циально нетрудоспособных. До недав­него времени большую часть совокуп­ной демографической нагрузки состав­ляли дети. С конца 1990-х гг. наблюда­ется обратное соотношение — нагрузка пожилыми в 2001 составила 51,7% (в 1959 — 27%, в 1989 — 42,0%). Пере­распределение демографической на­грузки в пользу пожилых будет усиливаться и в дальнейшем по прогнозу на 2015 год она составит 71 %, В 2000 доля пенсионеров по старости и инвалидности составила в РФ 23,2 % от общей численности населения (в 1980 – 14 %).
2.3. Семейная структура. Браки. Разводы.

В конце 19 – начале 20 в. преобладающим типом семьи в России была относительно многочисленная, многодетная крестьянская семья, час­то состоящая из представителей не­скольких поколений, нескольких суп­ружеских пар. По переписи населе­ния 1897, средний размер сельской семьи составил 6,6 человека (доля се­мей с 5 и более членами — около 65%), в 1920-х гг.— 5,7 человека. За истек­шее столетие тип российской семьи ко­ренным образом изменился, на первое место вышла городская семья (см. таблица 8) — не только потому, что быст­ро росла доля семей, живущих в горо­дах, но и в смысле изменения размера, состава, характера внутрисемейных от­ношений, семейного цикла и т.п. Глав­ную тенденцию изменения семейной структуры за прошедшее столетие оп­ределяют как «нуклеаризацию» семьи. В России около 90% всего населе­ния проживает в семьях (семейных домохозяйствах). Наиболее распрос­транены три разновидности семьи: А — супружеская пара с детьми или без детей (полная нуклеарная семья); Б — один из родителей с детьми (не­полная нуклеарная семья); В — суп­ружеская пара с детьми или без де­тей с одним из родителей супругов и другими родственниками (сложная се­мья с супружеским ядром). На их долю в 1970—90-е гг. приходилось св. 90% всех семей, из них 71% —пол­ные нуклеарные семьи (см. таблица 9). Эти виды семей наиболее часто встре­чались и в прошлом, хотя их преобла­дание было не столь значительным. По-видимому, исчезновение сложных многопоколенных семей и возраста­ние доли трёх основных видов малых семей — историческая тенденция, свя­занная с изменениями, переживае­мыми институтом семьи. Микропере­пись населения 1994 показала, что средний размер домохозяйства в РФ составляет 2,84 человека (без одино­чек — 3,3 человека, сравните с таблицей 8), а из общего числа домохозяйств из одного человека состоят — 19,2%, двух человек — 26,2%, трёх чело­век — 22,6%, четырёх — 20,5%, пяти и более — 11,5%.

В процессах заключения и прекра­щения браков, появления детей, их вы­деления из родительской семьи и т.п. в течение 20 в. произошли очень боль­шие изменения, которые дают основа­ния говорить о возрастающем много­образии форм семейной жизни, расту­щей матримониальной и «жизнеустроительной» мобильности людей.

В меньшей степени перемены кос­нулись первых браков. В отличие от большинства стран Западной Европы, вплоть до самого последнего времени в РФ продолжала сохраняться ранняя и почти всеобщая брачность. Лишь в периоды наиболее острых социальных кризисов и связанных с ними нару­шений половозрастного состава коле­бались возраст и интенсивность вступ­ления в брак.

Сейчас, как и прежде, большинство мужчин и женщин каждого поколе­ния рано или поздно вступают в брак. По данным переписи 1979, в РФ в воз­расте 45—49 лет было всего 1,9% мужчин и 4,0% женщин, никогда не состоявших в браке, по переписи 1989, соответственно 3,7 и 3,5%, по микро­переписи 1994 — 5,5 и 4,6%. После­дние цифры практически не отлича­ются от тех, которые наблюдались в России до 1917. На протяжении длительного вре­мени наблюдалась тенденция к уве­личению доли вступающих в брак в молодых возрастах. Среди поколения 1925—29 гг. рождения доля женщин, вступивших в брак до 20 лет, состави­ла 12,9%, мужчин до 23 лет — 24,2%. Среди поколения 1955—59 гг. рожде­ния—31,9% и 48,9% соответствен­но. Средний возраст вступления в пер­вый брак составлял в 1994 у муж­чин — 24,0, у женщин — 21,8 и был почти таким же, как сто лет назад (в 1897 — 24,2 и 21,4). Только начиная с середины 1990-х гг. наметился перелом этой тенденции и первый брак начал «ста­реть». По авторской оценке, за период с середина 1990-х гг. в первый брак начали вступать как минимум на 1,5 года поз­же (централизованная разработка не­обходимых для расчётов статистичес­ких данных о вступивших в брак по возрасту жениха и невесты с 1997 в РФ прекращена).

Гораздо большие изменения име­ли место в процессах распадения бра­ков вследствие овдовения и развода. Снижение смертности значительно снизило вероятность прекращения бра­ка вследствие овдовения. Так, в конце 19 века в России около половины браков, заключённых женщиной в 20 лет, пре­кращались из-за овдовения по дости­жении ею 50 лет в условиях совре­менной смертности — не более 30%. В развитых странах овдовение в реп­родуктивном возрасте — статистиче­ски незначимая величина.

В то же время резко возросла ве­роятность распадения брака из-за раз­вода, который как фактор прекраще­ния брака практически свёл на нет выигрыш, полученный от снижения смертности. В результате средняя про­должительность жизни в браке для женщины репродуктивного возраста в современной России, равная прибли­зительно 23 годам, мало отличается от показателя, характерного для конце 19 в. В начале 20 в. число разводов было ничтожным, впоследствии оно стало быстро расти, испытывая на себе вли­яние изменений в законодательстве о браке и семье. С конца 1970-х гг. наме­тилась стабилизация разводимости, хотя и на высоком уровне: 4—4,5% ежегодно (1980 — 4,2, 1985 — 4,0, 1990 - 3,8, 1995 — 4,5, 2000 — 4,3), превышающем показатели всех раз­витых стран, кроме США. Вероятность распада первого брака вследствие развода для современных поколений россиян составляет около 40%, а для про­живающих в городских поселени­ях — 50% и выше.

Одновременно отмечается сниже­ние брачной активности населения, особенно заметное с начало 1990-х гг. (у поколений, родившихся после 1970). Так, за последние 10 лет коэффициент брачности у лиц в возрасте до 18 лет упал в два раза, а в возрасте 18—24 лет — на 40%. Отчасти это связано с распространением среди молодё­жи в РФ новых норм семейной жиз­ни — нерегистрируемых браков, вре­менных сожительств. Этот процесс ха­рактерен и для многих западных стран. Косвенно распространённость данного феномена можно оценить по динамике внебрачных рождений. Доля детей, родившихся в РФ вне юриди­ческого брака, увеличилась с 1980 по 2000 с 10,8 до 28,0%, в том числе. среди
городского населения — с 9,6% до 27,2%, в сельской местности — с 13,4%
до 29,8%. При этом около половины из числа родившихся вне юридическо­го брака регистрировались по совме­стному заявлению обоих родителей, что можно рассматривать как косвенное подтверждение фактического брака. Признание отцами детей, рождённых вне зарегистрированного брака, в РФ растёт, особенно в городах. В ходе мик­ропереписи 1994 6—7% мужчин и женщин, состоящих в браке, ответили, что они свой брак не регистрировали (у молодёжи до 20 лет этот показатель в два раза выше). Репрезентативные выборочные исследования, проведённые в конец 1990-х гг. свидетельствуют о том, что нерегистрируемые браки (консенсуальные союзы, пробные браки, сожи­тельства) становятся всё более масш­табным явлением — в возрастах до 25 лет они достигают 30% и более от общего числа брачных незарегистри­рованных союзов.

2.4. Рождаемость и планирование семьи.

На протяжении 20 столетия рождаемость сокращалась (см. таблица 10), вначале медленно, затем очень быстро (в 1930—60-х гг.), потом опять с замедлением. Несомненно, что в Рос­сии снижение рождаемости, как и де­мографический переход в целом, было связано со вступлением (начиная с 1860-х гг.) в индустриальную стадию развития. Уже первые поколения, со­циализация которых пришлась на по­реформенное время (родившиеся в 1870—80-х гг.), демонстрируют ус­тойчивую тенденцию к усилению внутрисемейного ограничения дето­рождения. Особенно заметным паде­ние рождаемости становится с конец 1920-х гг., и к начало 2-й мировой войны итоговая рождаемость уменьшается почти на половину от допереходного уровня.

Тем не менее, даже спустя 15 лет после 2-й мировой войны её уровень в РСФСР, по современным меркам, был довольно высоким. В конец 1950-х гг. общий коэффициент рождаемости пре­вышал 23%, коэффициент суммар­ной рождаемости (ожидаемое число детей, которое родит женщина за всю жизнь при сохранении текущей интен­сивности деторождения, итоговый по­казатель рождаемости для условных по­колений) составлял 2,7. Потребовалось ещё 10 лет снижения, чтобы достичь относительной стабилизации.

С середины 1960-х гг. вплоть до начала 1990-х гг. коэффициент суммарной рождаемости колебался около от­метки 2. Это — усреднённый для всего населения показатель, за ним стоят довольно значительные различия в уровнях рождаемости городского и сельского населения: сельские показа­тели устойчиво выше городских (в сред­нем на 1 ребёнка), притом, что и те и другие колеблются синхронно.

К середине 1960-х гг. завершился пер­вый этап перехода к новому типу рож­даемости, при этом значения основных параметров процесса деторождения вплотную приблизились к их значе­ниям в большинстве развитых стран. Главные характеристики нового типа рождаемости, сближающего Россию со странами Запада:

- стабилизация рождаемости на низком, как правило, не обеспечивающем даже простого замещения поколений, уровне; - незначительные и уменьшаю­щиеся различия между показателями рождаемости разных социальных групп, городского и сельского населения;

- небольшой промежуток ни в рамках жизненного цикла семьи, необходимый для формирования её потомства. Между тем по мере становления нового типа рождаемости начали про­являться некоторые особенности, став­шие в дальнейшем ещё более очевид­ными. Главные из них:

- относительно более высокая, чем в других развитых странах, концентрация рождений в узком интервале молодых возрастов, дальнейшее существенное омоложение рождаемо­сти и брачности (в 1965—95 средний возраст матери уменьшился с 28 до 24,9 лет, средний возраст при рождении первого ребёнка в конце периода составлял менее 22 лет); значительные колебания уровня рождаемости по календарным годам (в 1980-х гг.), обусловленные сбоями в ритме формирования потомства у современных поколений женщин, что, в свою очередь, объясняется кратко временным действием вводимых время от времени мер социальной поли­тики (предоставление увеличенного отпуска по уходу за ребёнком, льготы в получении жилья, сервисном обслуживании и т.п.), а не изменением социально-экономической конъюнктуры, ассоциируемой с уровнем жизни.

Анализ показателей, относящихся к реальным поколениям женщин, под­тверждает стабилизацию рождаемос­ти на относительно низком уровне. Так женщины, рождённые в 1920-х гг., имели в среднем около 2,2 детей, поко­ления 1940-х гг.— 1,8—1,9, поколения 1950-х гг.— 1,9, т.е. поколения «детей» формировали свои собственные семьи по образу и подобию «родительских» поколений. Кроме того, у всех поколе­ний женщин, появившихся на свет пос­ле 1947 и до конца 1950-х гг., преобла­дала тенденция к слабому росту ито­говой рождаемости.

Интенсивное снижение было продолжено в 1-й пол. 1990-х гг., оно сменилось затем стагнацией на уровне рождений 1,2—1,3 ребёнка на одну женщину (см. таблица 11). Фактически означает, что текущий уровень рождаемости сравнялся с уровнем в их странах, как Германия, Италия, Португалия, Греция, Япония.

Перепады рождаемости в последнее десятилетие объясняются коррекцией планов родителей в отношении сроков появления детей, в первую очередь первенца. У молодых поколений в РФ отмечается устойчивое увеличение возраста обзаведения потомством (см. таб. 12). Идеал же двухдетной модели семьи, как показывают последние опросы населения в РФ, не претерпел существенного изменения.

В условиях жёсткого внутрисемей­ного регулирования числа и сроков появления на свет детей огромное зна­чение имеет эффективная контрацеп­тивная защита, предохраняющая от незапланированных зачатий. Для РФ характерна отсталая структура средств и методов планирования семьи, она ещё только переживает «контрацеп­тивную революцию» — массовый пе­реход на современные средства регу­лирования зачатий с надёжностью более 80%; современными эффектив­ными противозачаточными средства­ми пользуются 40—50% партнёров, в наиболее передовых в этом отноше­нии странах — 60—80%. Кроме того, в РФ контрацепция редко использу­ется при несистематических и слу­чайных связях, что помимо незап­ланированных беременностей ведёт к быстрому распространению инфек­ционных заболеваний, в том числе особо опасных — синдрома приобретённого иммунодефицита (СПИД), вирусного гепатита. По данным ВЦИОМ, при первом добрачном контакте в возра­сте от 15 до 25 лет всего от 1 7 до 30% партнёров использовали презерватив — наиболее надёжный барьер против заболеваний (в США среди белой части населения — 58%).

Среди средств регулирования чис­ла детей в семьях в РФ превалирует искусственный аборт. Аборты стали бедой всего населения бывшего СССР, но особенно велика их распространён­ность в РФ, по абсолютным показа­телям её опережает только Китай, по относительным — Румыния.

2.5. Миграция населения.

Факторами миграции стали, прежде всего, глубокий социально-экономический кризис в стране, резкое снижение приоритетности науки, усугубленное ее структурными особенностями, что усилило значение канала этнической эмиграции.

Причина же эмиграции – невостребованность научного, интеллектуального потенциала, невозможность для конкретных ученых реализовать себя в стране в научном, материальном и интеллектуальном плане, обеспечивать творческий рост. Причины эмиграции ученых и специалистов высшей и высокой квалификации из России в принципе известны. Экономический кризис имел своим следствием резкое снижение государственного финансирования научных исследований. Науке пока не находится места среди государственных приоритетов, а переход научных учреждений на рыночные принципы функционирования осуществляется в силу объективных причин с большим трудом.

Ожидается, что к 2010 году страну покинет около 2,5 млн. ученых и специалистов. В последние годы все большее развитие получает процесс бизнес-эмиграции из России. Молодые талантливые бизнесмены, добившись высокого благосостояния в России, заработав значительные суммы, эмигрируют, закупают недвижимость и занимаются бизнесом в развитых странах. Общий ежегодный вывоз валюты из страны превышает 20 млрд. долларов. Эти деньги невозможно возвратить в Россию. Эмиграция ученых и специалистов высокой квалификации имеет последствием еще один качественный аспект: эмигрируют, как правило, очень талантливые и активные люди в наиболее трудоспособном возрасте. Происходит как бы экспорт интеллекта, отчего средний уровень интеллекта в стране – экспортере снижается. В принципе это можно рассматривать как угрозу интеллектуальной.

Большие по объему перемещения населения наблюдались в годы войны и в первые послевоенные годы. Так, в 1941-1942гг из районов, которым угрожала оккупация, было эвакуировано 25 млн. чел. В 1968-1969гг переменили постоянное место жительства 13,9 млн. чел, причем 72% мигрантов были в трудоспособном возрасте. В последние годы потоками перемещения населения была миграция из села в город.

Так, за счет миграции из сельской местности в городскую местность с 1970 по 1983гг. численность сельского населения сократилась со 105,7 до 96, млн. чел, или на 8,9%, а доля сельского населения в общей численность населения страны уменьшилась с 44% до 35%. Эта тенденция активно продолжается и в наши дни. Общий объем перемещений населения на новое место жительства достаточно велик.

Влияние миграции на развитие населения часто неоднозначно. Рост подвижности населения является важным фактором развития общества, способствует повышению культурного и общественного уровня людей. Без миграции невозможно было бы в прошлом развитие экономики страны, освоение природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока и т.д. Однако чрезмерная миграция из села приводит к созданию возрастно-половых диспропорций, к нехватке молодежи, что затрудняет развитие сельского хозяйства быстрейшее освоение новой техники.
2.6. Детская смертность. Самоубийства.

Детская смертность.

Пугает статистика (см. диаграмму 3) младенческой смертности в России. Этот показатель равен сегодня 18,6; т.е. 18-19 смертей возраста до одного года на 1000, родившихся живыми. Сравним: в США умирают 5 новорожденных из 1000, в Канаде и Японии – 7, в наиболее развитых странах Западной Европы – от 6 до 8. В современной России младенческая смертность почти в 3 раза выше, чем в цивилизованном мире.
Самоубийства.

На численность населения России, хотя и в незначительной степени, влияет процент самоубийств. Можно сказать, что с 1992 года по 1995г. количество самоубийств заметно возросло с 46 125 до 61 000 соответственно. Затем в период с 1995г по 1996г их количество несколько снизилось. Резкое увеличение числа самоубийств в период с 1992г. по 1995г. объясняется кризисным развитием экономики страны и падением производства, а так же резким ухудшением социально-экономического состояния России. Заметим, что Россия находится в первой десятке стран с наивысшим процентом самоубийств.

Также ужасающ процент криминальных преступлений, в частности убийств, по количеству которых мы уже приближаемся к США, которые являются явными лидерами в этой области. Убийства влияют не столько на демографическое состояние России, сколько на социальное.


^ 3. Смертность и здоровье насе­ления.

На протяжении всего 20 сто­летия изменения здоровья, смертности и продолжительности жизни в Рос­сии, как и в других странах, в решаю­щей степени определялись общеми­ровым процессом, получившим назва­ние эпидемиологического перехода. Суть его заключается в переходе от «старой» структуры заболеваемости и смертности по причинам, обусловлен­ным преимущественно экзогенными факторами (инфекционные, включая туберкулёз, и паразитарные заболевания и тому подобное.), к «новой» структуре с преобладанием болезней и причин смертности, связанных с естественным старением человеческого организма (болезни сердечно – сосудистой системы, онкологические заболевания). Такое изменение структуры патологии при­водит к отодвиганию основной мас­сы заболеваний и смертей во всё более поздние возраста и, следова­тельно, к росту средней продолжи­тельности жизни.

В конец 1930-х гг. вероятность уме­реть от инфекционных болезней и болезней органов пищеварения в России

Была больше чем в 6 раз выше, чем в начале 1990, вероятность умереть от болезней органов дыхания - примерно с три раза выше. Наряду с этими долями умирающих от болезней системы кровообращения в 1938—39 была вдвое ниже, значитель­но меньшей была доля умирающих от новообразований, а также от несчаст­ных случаев, отравлений и травм.

В России, по сравнению с боль­шинством экономически развитых стран, эпидемиологический переход начался позднее, развивался крайне противоречиво и ещё не завершён. Лишь в начало 1950-х гг., в результате внедрения в практику здравоохране­ния антибиотиков, смертность в мо­лодых возрастах стала стремительно снижаться, а ожидаемая продолжи­тельность жизни — быстро расти. К середине 1960-х гг. Россия значительно со­кратила отставание от Запада (время запаздывания от среднего уровня в развитых странах составляло всего 5—Шлет). Болезни системы крово­обращения и новообразования выш­ли в лидеры среди причин смерти, младенческая смертность резко сокра­тилась — до 25 на 1000 родившихся, а продолжительность жизни выросла до 64 лет у мужчин и 73 лет у жен­щин.

Рост продолжительности жизни, происходивший до 1964—65, сменил­ся длительным её снижением, особен­но значительным у мужчин. Оно про­должалось вплоть до начало 1980-х гг. (см. таблица 16). Средняя ожидаемая продолжительность жизни достигла минимума у мужчин в 1979—80 — 61,5 года. При этом продолжитель­ность жизни мужчин, проживающих в сельской местности, упала до беспре­цедентного для экономически развитой страны значения — 58 лет (1977—78). Основная часть снижения была свя­зана с увеличением смертности от не­счастных случаев, отравлений и травм в молодых и средних возрастах и рос­том смертности от болезней системы кровообращения в средних возрастах,

В начале 1980-х гг. пятнадцатилетняя тенденция к снижению средней про­должительности жизни сменилась тенденцией её медленного роста. В 1985—87 эта новая тенденция полу­чила неожиданное подкрепление и усиление в результате антиалкоголь­ной кампании. Всего за два календар­ных года средняя ожидаемая продол­жительность жизни выросла на 2,6 года у мужчин и на 1,2 года у женщин. Если не иметь в виду первые годы после войн и голода, то такие темпы сниже­ния смертности прежде в мире не фик­сировались. Основу увеличения ожи­даемой продолжительности жизни в период антиалкогольной кампании составило прежде всего снижение смертности от несчастных случаев, от­равлений, травм, убийств и само­убийств в трудоспособном возрасте и, в меньшей степени, снижение смерт­ности от болезней сердца.

Поскольку антиалкогольная кам­пания строилась не на борьбе с при­чинами алкоголизма, а на всякого рода запретах (принудительное ограниче­ние производства и продажи спирт­ного и т.д.), уже в 1987 снижение смер­тности прекратилось, и наметилась тенденция возврата к прежнему уровню. Рост смертности резко ускорил­ся в 1992—94, приведя к уменьшению только за этот период величины ожи­даемой продолжительности жизни почти на 6 лет у мужчин и на 3 года у женщин. Ожидаемая продолжитель­ность жизни мужчин и женщин, как в городе, так и в сельской местности, стала заметно ниже, чем она была в начало 1980-х гг. (т.е. до антиалкоголь­ной кампании, см. таблица 16). Разрыв между показателями для мужчин и женщин ещё больше увеличился, дос­тигнув 12—13 лет. Регресс происхо­дил на том же направлении, на кото­ром были достигнуты успехи 1980— 1987: в первую очередь росла смерт­ность от убийств, несчастных случаев, отравлений и травм в трудоспособных возрастах и преимущественно у лиц с невысоким образовательным цензом. Смертность же лиц с высшим образо­ванием демонстрировала в течение всего данного периода удивительную стабильность, не отозвавшись замет­ным образом ни на антиалкогольную кампанию, ни на изменение ситуации в начало 1990-х гг. Смертность от сер­дечно-сосудистой патологии менялась синхронно со смертностью от внешних причин, что даёт основание предпола­гать наличие её сильной зависимости в РФ от того же алкогольного факто­ра. Напротив, смертность от онколо­гических заболеваний (третья ведущая причина смерти) не претерпела каких-либо пертурбаций в 1980—90-х гг. и менялась в соответствии с долго­временными трендами. Наконец, де­тальный анализ колебаний смертнос­ти в разрезе когорт людей по году рождения показывает, что поколения, испытавшие наибольшее уменьшение вероятности умереть в 1985—87, про­демонстрировали и наибольшее повы­шение смертности в 1992—94. Сим­метричность изменений вероятности смерти по реальным поколениям ока­зывается настолько полной, что не ос­тавляет сомнений во внутренней взаи­мообусловленности периодов спада и последующего подъёма смертности. Сходная картина симметричности уменьшения и роста смертности наблю­дается и по регионам РФ (регионы с наибольшим снижением смертности затем демонстрировали её наибольшее увеличение). В 1992 были сняты пос­ледние ограничения на продажу алко­голя, вслед за этим резко подскочила смертность, в первую очередь в тех со­циальных группах и в тех регионах, где проблема пьянства и алкоголизма стоит наиболее остро. За 1990 смертность от случайных отравлен алкоголем, хронического алкоголи алкогольного психоза и алкоголь: цирроза печени возросла в расчёте 100 тыс. трудоспособного населен с 17,6 до 65,2, или в 4 раза. Изучение возрастной структуры умерших позволяет также предположить, что в на 1990-х гг. усиливается и т.н. когортный эффект в динамике смертности связанный с повышенным риском заболевания и смерти у изначально ослабленных поколений, рождённых в кризисные 1930—40-е гг.

В 1995—98 смертность вновь бы­стро снижается, а ожидаемая продолжительность жизни растёт; в 1999— 2001 ситуация вновь ухудшилась.

Ни в одной экономически разви­той стране мира не существует таких различий в смертности между городскими и сельскими жителями, особен­но у мужчин, какие сложились в Г сии. Около 75% разрыва продолжительности жизни мужчин между городом и селом обусловлено очень высокой смертностью от несчастных случаев, отравлений и травм, которые тесно свя­заны с неумеренным потреблением алкоголя.

Младенческая смертность (смерт­ность детей в возрасте до одного года) на протяжении послевоенного перио­да преимущественно снижалась (за исключением 1971—76 и 1991—93, см. таблица 17). Скачок показателя в 1993 связан с тем, что в РФ осуще­ствлялся переход на международные критерии при регистрации живорож­дений, мертворождений и смертей но­ворождённых. Изменение критериев вызвало увеличение показателя мла­денческой смертности за счёт ранее не регистрируемых смертей среди детей с низкой массой тела (они ра­нее трактовались как поздние выки­дыши и мертворождённые). С 1994 тенденция к снижению младенческой смертности вновь возобладала, в 2000 коэффициент младенческой смерт­ности составил 15,3 на 1000 родив­шихся, что на 31% ниже, чем в 1980, и на 12% ниже, чем в 1990. Эта тенден­ция обнадёживающая, хотя всё ещё современный уровень младенческой смертности в РФ примерно в 2,5—3 раза выше, чем в среднем для разви­тых стран (например, в 1999 в Швейцарии – 3,4 в Финляндии – 3,6, в Японии – 4,0, в Чехии – 4,6, Франции и Испании – 4,8, в Италии, Канаде и Новой Зеландии – чуть больше 5, в США – 6,9). Отставание от развитых стран на протяжении последних 30 лет нарастало. Так, в начале 1970 – х. гг. младенческая смертность в России была выше средней по 18 экономи­чески развитым странам на 40%, к концу 1980-х гг.— на 200%.

Уровень не только младенческой, но и детской смертности в РФ слиш­ком высок. До 15 лет не доживает 28—30 из каждой 1000 родившихся мальчиков, что в 2 раза больше, чем в США, и более чем в 3 раза — в Япо­нии. Более половины новорождённых в РФ больны или заболевают в пер­вые дни жизни, причём этот показа­тель ежегодно ухудшается. Каждые вторые роды, принятые в стационарах в конец 1990-х гг., были осложнены ка­кой-либо патологией. По мнению эк­спертов, в данном случае мы имеем дело с явной систематической гипердиагностикой патологических состо­яний, причины которой не до конца ясны. Однако общая ситуация со здо­ровьем в детском и подростковом воз­расте не может не вызывать беспо­койства, поскольку именно в раннем возрасте и в период социализации за­даётся основа сопротивляемости ин­дивида вредному воздействию среды. Россия в основном преодолела тип здоровья, для которого характерны широкое распространение вспышек острозаразных, в т.ч. желудочно-ки­шечных, заболеваний и высокая смерт­ность от них (особенно среди детей), многочисленные осложнения беремен­ностей и родов, высокая материнская смертность, высокая заболеваемость туберкулёзом и т.п. Однако в сравне­нии с наиболее развитыми странами ситуация остаётся неблагополучной. Регистрируются не только спора­дические случаи, но и эпидемические вспышки таких заболеваний, как холера (1965, 1970, 1990, 1994—95). Много чаще, чем в других странах, встречается диагноз «активный тубер­кулёз». В последнее десятилетие РФ переживает новую эпидемию тубер­кулёза лёгкого. Ситуация становится критической и по некоторым парамет­рам выходит из-под контроля: в 1990 впервые выявлен туберкулёз лёгкого у 46 тыс. чел., в 1995 — у 80 тыс., в 1999 —у 119 тыс. (в США 22 — 27 тыс. в год). Всего за 1990—99 ин­тенсивность выявления новых случа­ев активного туберкулёза лёгкого уве­личилась в 2,5 раза — с 31,0 на 100 тыс. населения в 1990 до 81,8 в 1999. По этому показателю РФ ока­залась отброшена на уровень 1960-х гг. Соответственно возросло и количе­ство больных активным туберкулёзом, состоящих под диспансерным наблю­дением, со 188,3 на 100 тыс. населе­ния в 1990 до 245,3 в 1999. Приве­дённые данные основываются на об­ращаемости и активном выявлении больных. Не существует пока досто­верной информации о количестве ин­фицированных граждан, которые так­же нуждаются в лечении и наблюде­нии. Смертность населения от тубер­кулёза увеличилась с 7,9 на 100 тыс. населения в 1990 до 20,0 в 1999.

Основной «поставщик» случаев активного туберкулёза и инфициро­ванных граждан — уголовно-исправи­тельная система (УИС) и следственные изоляторы. Так, по некоторым оценкам, в 1999 среди почти 1 млн. граждан, отбывающих наказание, коли­чество вновь заболевших активным туберкулёзом составило более 30 тыс. (почти половина от всех вновь выяв­ленных случаев по стране). Среди граждан, освобождающихся из УИС, около 10% больны активным туберкулёзом и около 80% являются носителями воз­будителя туберкулёза.

В 1-й половине 1990-х гг. резко возрос­ла заболеваемость дифтерией, находив­шейся в середине 1970-х гг. на грани ис­чезновения. Если в США в 1990-х гг. фиксировались в год 2—5 человек, больных дифтерией, то в России в 1990 — 1,2 тыс. случаев заболевания, 126 смертей (15,2 тыс. заболевших в 1993, 39,7 тыс. в 1994, 35,6 тыс. в 1995). В последующие 5 лет эпиде­мическую ситуацию удалось перело­мить, и абсолютные, и относительные показатели вернулись к уровню 1-й пол. 1980-х гг. (800 случаев в 1999, или 0,6 на 100 тыс. населения). Успехи были достигнуты благодаря комплексу ме­роприятий, в первую очередь профи­лактическим прививкам.

Одно из самых тревожных явле­ний последнего десятилетия — эпиде­мия болезней, передаваемых преимуще­ственно половым путём. Всего за 7 лет заболеваемость увеличилась в 50 раз. На 1997 пришёлся пик числа впервые выявленных случаев заболевания си­филисом— 406 тыс., или 277,6 на 100 тыс. населения (в 1990 — 7,9 тыс. случаев, или 5,3 на 100 тыс. населе­ния). В последующие годы заболевае­мость сифилисом и гонореей пошла на спад, даже с учётом того, что регистра­ция не охватывает всех случаев этих заболеваний. С другой стороны, лави­нообразно возрастает число зарегист­рированных больных гепатитами В и С, хламидиозом и др., в т.ч. и по причи­не их плохого выявления в прошлом.

Среди особо опасных инфекцион­ных заболеваний — СПИД. В начало 1995 в РФ было зарегистрировано 863 человека, заражённых вирусом им­мунодефицита и 156 больных СПИДом. К начало 2001 число ВИЧ-инфицирован­ных, поставленных на учёт, достигло 87,6 тыс. человек (в т.ч. 1320 детей), больных СПИДом — 457 человек (в т.ч. 133 ребёнка). С 1987 по 2000 включительно, по данным Министер­ства здравоохранения РФ, от этого заболевания умерло 330 чел., в т.ч. 90 детей.

К 2002 на учёте в лечебно-профи­лактических учреждениях состояло более 4 млн. психически больных (по­чти 3% населения страны), более по­ловины из них — это больные алкого­лизмом, токсикоманией и наркоманией. Зарегистрированное число вновь выяв­ляемых случаев наркомании и токси­комании возросло за десятилетие в 10 раз, и количество больных, состоя­щих на учёте с данным диагнозом, в 1999 составило 222 тыс. чел. Ежегод­но психические расстройства диагнос­тируются впервые более чем у 300 тыс. чел., в т.ч. 25 тыс. случаев умствен­ной отсталости. Выявление психичес­ки больных в большой степени связа­но с развитием сети психоневрологи­ческих и наркологических учреждений. Качество такой сети неоднородно, на­блюдаются значительные колебания в уровне регистрации психической забо­леваемости. Кроме того, меняется так­тика оказания психиатрической помо­щи. В 1990-х гг. происходило умень­шение числа больных, взятых под дис­пансерное наблюдение, при увеличении числа наблюдаемых консультативно.

Тридцатилетняя стагнация в обла­сти смертности и продолжительности жизни в РФ (как и в других республи­ках бывшего СССР, а отчасти и в стра­нах Восточной и Центральной Евро­пы) выглядит особенно неблагоприят­но на фоне устойчивого роста сред­ней продолжительности жизни в эко­номически развитых странах Запада. Интенсивность смертности в РФ на­много выше во всех возрастах, но осо­бенно в трудоспособном. Характерная для РФ проблема чрезвычайно высо­кой смертности мужчин трудоспо­собного возраста во многом связа­на со злоупотреблением алкоголем и повышенной криминогенностью в стране. В возрасте от 25 до 35 лет различия в соответствующих коэффициентах от всех причин смерти в сравнении с западными странами до­стигают 3 и более раз.

Хотя в структуре причин смерти, как и в развитых странах, главную роль играют болезни системы кровообра­щения и новообразования (около 70% всех смертей), в РФ сохраняются чер­ты архаичной структуры причин смер­ти. К их числу относятся, прежде всего, убийства, самоубийства, несчастные случаи, отравления и травмы у муж­чин. Стандартизованный по возрасту коэффициент смертности от данного класса причин смерти у российских мужчин превышает в 4 раза средне­европейский показатель, а от убийств более чем в 20 раз (по сравнению с Францией, Великобританией, Германи­ей, Японией — в 30 раз, с США — в 4 раза). Есть все основания полагать, что в 1990-х гг. РФ превзошла все стра­ны по смертности от насильственных причин. По смертности от дорожно-транспортных происшествий (ДТП) РФ перегнала европейские страны и США, где насыщенность транспортными сред­ствами гораздо выше. В 1990-х гг. чис­ло погибших в ДТП составляло 18— 20 на 100 тыс. населения, более 9 на 10 тыс. транспортных средств (соответ­ствующие показатели для Западной Ев­ропы и США — от 6 до 14 на 100 тыс. населения, от 1 до 3 на 10 тыс. транс­портных средств). В 2001 в ДТП по­гибло 30916 и ранено 187790 россиян, что сопоставимо с суммарными сани­тарными потерями военнослужащих за время боевых действий в Афганистане и антитеррористической операции в Чечне. Значительная часть пострадав­ших погибает от несвоевременности оказания им помощи, хотя полученная травма в результате ДТП не была из­начально смертельной. Пешеходы со­ставляют около 40% от всех погибших на дорогах, а с учётом гибели водите­лей, участвовавших в наезде на пеше­ходов, доля погибших в результате такого рода ДТП превышает полови­ну всех жертв на дорогах.

От одних и тех же причин в РФ большинство людей умирает в гораз­до более молодом возрасте, чем на Западе. Шансы умереть в течение всей жизни от болезней системы кровооб­ращения, например, в РФ и США раз­личаются незначительно (в обоих слу­чаях примерно 60 на 1000 новорож­дённых). Но в США менее 10% этих смертей приходится на возраст до 65 лет, в РФ же — 30%. Высокая преж­девременная смертность от болезней системы кровообращения — нерешён­ная проблема «второй эпидемиологи­ческой революции» в РФ, начавшейся в 1970-е гг. во многих западных стра­нах и сопряжённой с сокращением смертности в средних и старших воз­растах, особенно у мужчин. В России же на протяжении десятилетий проис­ходит процесс омоложения смертнос­ти от сердечно-сосудистой патологии. Если в 1965 средний возраст смерти от болезней системы кровообращения для российских мужчин составил 74,3 года, то к 1980 он снизился до 70,7, а в 1995 — до 67,5 лет, тогда как «за­падный» мужчина в 1990 умирал от этой причины в 77,3 года.

Существуют и другие проблемы: относительно высокая смертность от болезней органов дыхания во всех воз­растах, пищеварения и инфекций в дет­стве, высокая материнская смертность (в 5—10 раз выше, чем в развитых странах), относительно высокая ран­няя смертность от новообразований.

Высокая вероятность смерти от ряда причин в сочетании с относитель­но молодым возрастом смерти полу­чает выражение в огромных демогра­фических потерях. Многолетняя от­рицательная динамика ещё более усугубляет положение. По расчётам Е.М. Андреева, из совокупного числа в 55,3 млн. смертей, случившихся в РФ в середине 1960-х гг.— начале 2001, 14,2 млн. (почти четвёртая часть) составляли избыточные смерти (относительно средних показателей по 15 развитым странам). У мужчин каждая третья смерть в этот период была относитель­но избыточной. За счёт смертности в допенсионных возрастах РФ теряет ежегодно примерно 8 млн. потенциаль­ных человеко-лет трудоспособной жиз­ни, из них более 40% — из-за внешних причин смерти, не связанных напрямую с заболеваниями. Опыт развитых стран показывает, что эти потери могут быть снижены, по крайней мере, в 2,5 раза.
^ 4. Демографическое прогнозирование.

Демографические прогнозы являются важным элементом комплексного долгосрочного социально-экономического планирования. Практически очень трудно найти какую-либо область экономики и социальной жизни, где бы при долгосрочном планировании не использовались данные демографических прогнозов.

Демографические прогнозы исчисляются во многих странах мира. Их систематически публикуют Организация Объединённых Наций. Однако невозможно точно определить даже численность населения во всём мире в данный момент (на данный год). Для этого пришлось бы в один и тот же день провести перепись всего населения на всех материках, островах, в поездах, на суше, на кораблях, в море. Даже для того, чтобы узнать количество людей в одной стране, надо в определенный день произвести перепись всего населения.

В нашей стране перепись населения проведена в этом, 2002-м, году. Предварительные подсчёты говорят о том, что в России проживает около 143,3 миллиона человек.

Несмотря на отрицательный прирост в нашей стране (по данным на 1998 год равному -2 %), можно утверждать, что население Земли в целом с каждым годом возрастает. Ученые-статистики подсчитали, что в течение девятнадцатого века население Земли удвоилось и в 1890 году превысило 1,5 миллиарда человек (1 570 миллионов). За первую половину двадцатого столетия население мира возросло более чем в полтора раза и в 1957 году составило 2,714 миллиарда человек. В наши дни народонаселение мира насчитывает чуть более 6 миллиардов человек.

Основной причиной такого ускорения темпов роста населения земли стало явление, получившее скорее образное, чем точное, название - "демографический взрыв". Суть его состоит в быстром увеличении в исторически короткий период темпов роста населения стран, освободившихся от колониальной зависимости в 50-60-х годах уже прошлого столетия. Такое повышение роста населения произошло за счет быстрого снижения смертности при сохранении высокой рождаемости.

Поскольку такой ускоряющийся рост населения обуславливает появление дополнительных трудностей в развитии экономики ряда стран, росте уровня жизни, то появились многочисленные решения социально-экономических проблем в развивающихся странах одним только "демографическим путем", то есть за счет снижения уровня рождаемости. Но к России это не относится, так как в нашей стране отрицательный естественный прирост населения, и поэтому демографическая политика в нашей стране должна проводиться таким образом, чтобы повышать рождаемость и снижать темпы роста смертности.

5. Диаграммы
Диаграмма 1



Динамика численности населения в пределах территории РФ, 1719 – конец 2000

Диаграмма 2

Количество умерших новорожденных детей (на 1000 родившихся).

Диаграмма 3.


Заключение.

В заключение я хотела бы сказать, что в краткосрочной перспективе, то есть до конца нашего века, будет продолжаться активный процесс снижения интенсивности рождаемости по регионам страны. В дальнейшем ускоряющимися темпами будет наблюдаться процесс снижения интенсивности рождаемости, особенно в сельском населении. Здесь, по всей вероятности, произойдет переход от многодетной к среднедетной, а позже и мало-детной семье.

Тенденции заболеваемости и смертности во многом будут зависеть от успехов развития науки и эффективности функционирования органов здравоохранения. Можно полагать, что и в этой сфере сохранится прогрессивная тенденция к снижению продолжительности жизни за счет возможного дальнейшего увеличения младенческой смертности, смертности от различных болезней, травматизма, несчастных случаев в быту и на производстве у лиц средних возрастов.

Что касается демографической политики государства, то, исходя из приведённых в работе данных, она должна строиться на следующих базовых принципах и целях.

Во-первых, необходимо избавить семью от унизительной зависимости от государственных щедрот, помочь избавиться всем нормальным семьям от пока еще сильной потребности в социальной защите, поддерживать самообеспечения, а не иждивенчество. Для этого нужно создать условия, в которых семья с работоспособными родителями имела бы от своей экономической деятельности доход, достаточный для нормального развития детей (это предполагает совершенствование системы оплаты труда, занятости и подготовки кадров, налогообложения, кредитования и т.п.).

Необходимо сохранить поддержку семей с детьми, оказавшихся в особо трудных условиях (многодетные, неполные семьи, семьи беженцев, безработных, семьи с инвалидами и т.п.).

Следует сохранить и совершенствовать систему семейных пособий, а также минимальных (бесплатных) социальных гарантий для детей в сфере образования, здравоохранения, культуры, оздоровительного отдыха, развитие социального страхования и частичной компенсации расходов в сфере платных услуг.

Надо содействовать семье в реализации воспитательных функций, создавая льготные режимы занятости для родителей, сохраняя и развивая системы дошкольного воспитания, не подменяющего семью, а помогающего ей воспитывать детей, педагогического просвещения родителей и т.п.

Наконец, в стремлении к новой социально-экономической системе в стране государство должно обеспечить сочетание рыночной экономики и государственной системы социальной защиты семей с детьми, активизацию демографической политики в регионах с тенденцией к депопуляции.

Я думаю, что выполнение этих общих требований и целей - залог нормального демографического развития страны.
Список используемой литературы.

  1. С.В. Захаров – «Демографическая проблема в России как она есть на самом деле…» - Москва, изд. «Энциклопедия», 2003.

  2. А. Кваша – ”Что такое демография” - Издательство “Москва-мысль”, 1993.

  3. М.Я. Ленешева – «Экологическая альтернатива» - Москва, изд. Просвещение, 1990.

  4. Д.Л. Лопатников – «Экономическая география и регионалистика» -

Москва, изд. Гардарики, 2007.

  1. Б.М. Миркин, Л.Г. Наумова – «Демографическая ситуация в России» - Москва, изд. Прогресс, 1995.

  2. А. Ткаченко – «Выходит ли Россия из демографиче6ского кризиса?» - «Социально – политический журнал» 5’96.









Скачать файл (208 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации