Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Учебник Юнита 1 - Общая характеристика политической психологии - файл 1.doc


Учебник Юнита 1 - Общая характеристика политической психологии
скачать (548.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc549kb.16.11.2011 13:31скачать

содержание

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7




КУРС: ПОЛИТИЧЕСКАЯ


ПСИХОЛОГИЯ

ЮНИТА 1


Рассмотрены теоретические основы политической психологии, проблемы политического лидерства и власти, психология политического насилия, диктатуры и свободы, психология политической культуры, сознания и поведения.

Оглавление

стр.

ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН 4

Литература 5

ТЕМАТИЧЕСКИЙ обзор 6

1. Теоретические основы политической психологии 6

1.1. Политика как психологический феномен 6

1.2. Истоки политической психологии 15

1.3. Перспективы политической психологии 20

2. Психология политического лидерства 25

2.1. Личность в политике 25

2.2. Психология власти 29

2.3. Психология лидерства 36

3. Психология политического насилия 42

3.1. Психология диктатуры 42

3.2. Психология насилия 51

3.3. Психология свободы 58

4. Психология политической культуры 65

4.1. Динамика политического сознания 65

4.2. Психология политического поведения 70

4.3. Политическая культура 75

Задания для самостоятельной работы 80

Глоссарий*


^ ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН


Теоретические основы политической психологии. Политика как психологический феномен. Истоки политической психологии. Перспективы политической психологии.

Психология политического лидерства. Личность в политике. Психология власти. Психология лидерства.

Психология политического насилия. Психология диктатуры. Психология насилия. Психология свободы.

Психология политической культуры. Динамика политического сознания. Психология политического поведения. Политическая культура.


ЛИТЕРАТУРА


Базовая


*1. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону, 1996.


Дополнительная


*2. Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1996.

*3. Юрьев А.И. Введение в политическую психологию. Спб., 1992.

4. Шестопал Е.Б. Очерки политической психологии. М., 1990.

5. Крамник В.В. Социально-психологический механизм политической власти. Л., 1991.

*6. Иванов В.А. Политическая психология. М., 1990.

7. Шварценберг Р.М. Политическая социология. М., 1992.

*8. Блондель Ж. Политическое лидерство. М., 1992.

9. Косолапов Н.А. Социальная психология и международные отношения. М., 1993.


^ ТЕМАТИЧЕСКИЙ ОБЗОР*


1. Теоретические основы политической психологии


1.1. Политика как психологический феномен


Прежде чем познакомиться с предметом политической психологии, попробуем обозначить, что же такое сама политика. Наши обыденные представления о политике чаще всего ограничиваются обозначением ее как сферы, доста­точно далекой от нашей повседневной жизни (что-то, чем занимаются там, “наверху”) и эпитетом “грязная”, который чаще других соседствует со словом политика. Но, если дать себе труд отойти от поверхностных стереотипов, то следу­ет признать, что хотя политика действительно включает в себя борьбу за власть, но она не сводится только к грубому выяснению отношений между политиками, в котором лю­бые средства хороши. Это все же некая цивилизованная форма отношений по поводу власти.

Одни авторы акцентируют в политике ее уп­равленческие функции, говоря, что политика — это искус­ство управлять обществом. Другие подчеркивают ее связь с властными отношениями, причем имеют в виду, прежде всего, силовые методы осуществления власти. Третьи ука­зывают на связь политики с правом.


ПОЛИТИКА КАК СИСТЕМА. В политической науке при всем многообразии определений ее основного объекта исследования — политики, есть несколько важных аспек­тов, которые в этом объекте выделяются. Так, первое, что понимают под этим термином, — это политика как систе­ма государствен-ных институтов. Действительно, говоря о политике, мы, прежде всего, вспоминаем о государстве как системе политических институтов, куда входят Президент и парламент, армия и система безопасности, министерство внутренних и министерство иностранных дел, финансы и социальное обеспечение (табл. 1).

Политологи изучают, как устроено то или иное госу­дарство, как оно регулирует отношения граждан и власти, отношения властных структур между собой. Зрелая поли­тическая система предполагает, что разные институты вы­полняют различные функции и между ними существует раз­деление труда: внешняя и внутренняя политика имеют свою специфику, а для обеспечения эффективного управления нужны профессионалы, знающие свое дело.

Многие проблемы в осуществлении власти возникают тогда, когда происходит смешение разных видов, или как принято называть, ветвей власти. Принцип разделения властей предполагает, что независимо друг от друга и с равной степенью ответственности перед обществом действу­ют законодательная, исполнительная и судебная власти. В современном обществе к ним принято добавлять и чет­вертую власть — средства массовой информации, которые освещают жизнь общества и служат каналом обратной свя­зи между гражданами и политиками.

Важной частью политической системы являются по­литические организации, партии, общественные объеди­нения и движения. Граждане добровольно объединяются в них, чтобы защищать свои права, проводить свои инте­ресы. Политические партии, число которых в нашей стра­не на 1 января 1995 года по данным ИТАР-ТАСС превышало две сотни, с одной стороны, отра­жают разнообразие политических интересов, с другой — в силу своей малочисленности и отсутствия опыта, ока­зывает не слишком значительное влияние на ход поли­тического процесса.

Так, накануне выборов перед избирателями стоит сверх­сложная задача: выбрать наиболее привлекательный поли­тический блок или партию. Перед выборами 1995 года было зарегистрировано более 50 политических блоков и объеди­нений, число же претендентов на депутатское место по одномандатным округам составило около 30 человек на одно место. Устойчивый электорат есть лишь у нескольких на­иболее заметных партий. Большинство же избирателей бу­дет делать свой выбор практически вслепую. В этом случае единственным ориентиром при выборе становятся полити­ческие лидеры, лица которых люди запомнили и которые являются символами определенной политической группы. Правда и в отношении знако­мых лидеров у наших граждан ярче представлены не столько позитивные, сколько негативные установки, поскольку по­литики вообще ассоциируются с властью.


^ ПОЛИТИКА КАК ПРОЦЕСС. Вторым важнейшим измерением политики является динамика функционирования системы политических институтов. Политический процесс - изменения, которым под­вергаются политические институты, исполнители разных функций и правила политической игры. В мире идут войны и революции, реформы и стагнация. Политические процес­сы бывают мирными и насильственными, постепенными и скачкообразными.

Важно, что изучая политику только как набор законов, правил, как ту или иную конфигурацию институтов, необ­ходимо помнить: эта система подвержена изменениям. Со­временная политика быстро и драматично изменяется, по­рождая много сложностей как для самой системы, не успе­вающей приспособиться, так и для конкретных участников процесса, теряющих почву под ногами, нуждающихся в спе­циальных механизмах ориентации в неустойчивом поли­тическом мире.

В последние десятилетия политическая наука стала все чаще обращаться к анализу политического процесса, кото­рый не всегда превращается в форму устойчивых политичес­ких институтов. Среди про­блем, которые интересуют и теоретиков политики, и тех, кто принимает решения, назовем, например, проблему фор­мирования политических взглядов граждан и профессио­нальных политиков, культурный и национальный контекст политического процесса, становление новых политических движений, вхождение человека в политику и ряд других.

Сегодня становится все труднее самостоятельно разо­браться в смысле происходящих процессов, определить, ка­кие события могут стать значимыми для каждого из нас, а какие окажут влияние лишь на верхушку политической пи­рамиды. Ряд исследований выявил, что некоторые важные политические события (например, собы­тия перестройки, ГКЧП, распад СССР, смерть академика Сахарова, чеченская вой­на, война в Югославии) оказали на политический процесс и на сознание целого поколения граждан определяющее воздействие (табл. 2).


ПОЛИТИКА КАК СИСТЕМА ПРАВИЛ ИГРЫ. Тре­тий важный аспект понимания политики проявляется че­рез систему правил политической игры. Как и любая дру­гая социальная система, политика подчиняется регулирую­щим ее законам. Эти законы бывают как писаными (нор­мы права), так и неписаными (традиции, обычаи, правила поведения). В эпохи быстрых перемен подвергаются изменению официальные нормы и предпи­сания. Пишутся новые конституции, принимаются своды законов, призванные регулировать официальные отноше­ния между властвующими и подчиненными.

Из опыта на­шей повседневной жизни мы хорошо представляем себе, как непросто добиться исполнения даже давно существую­щих законов, осуществить гарантированные ими права, пробиться сквозь частокол всевозможных бюрократических инструкций. Представители исполнительной власти сетуют на то, что законы не исполняются. Частая смена правил игры приво­дит к появлению правового нигилизма, неуважению к законам, которые меняются так часто, что нет смысла их принимать в расчет.

В такие периоды общество начинает управляться не столько писаными, сколько неписаными правилами, уста­навливаемыми не официальной политикой, а группами, имеющими реальную силу (в том числе и грубую силу, и силу денег). Именно они и “заказывают музыку”. Нередко эти теневые структуры становятся реально более эффектив­ными в осуществлении политических функций, чем те, кто формально считается властью.

Между тем в эпохи перемен неформальные полити­ческие ценности и правила игры диктуют не только те, у кого есть сила или деньги. Нередко, именно люди, оли­цетворяющие неподкупность, справедливость и правду, моральную силу, задают тон в политической игре. Так было в первые годы перестройки, когда на волне борьбы с несправедливыми привилегиями, на политическую авансцену вышли Б.Ельцин и Д.Сахаров. Так было в конце 1994 — начале 1995 года, когда с осуждением действия властей в отношении Чечни выступил Сергей Ковалев. Такие фигуры, олицетворяющие представление людей о справедливости, особенно заметны на фоне общего от­ношения граждан к официальной политике. Так, соглас­но данным, полученным летом 1995 года, подав­ляющее большинство респондентов (93,1 %) недовольно тем, как действует власть в России. Частично это объясняется тем, что власть воспринимается ими как эго­истическая: более 62 % опрошенных уверены, что те, кто сегодня стремится к власти, делают это для улучшения своего материального положения, 50 % — для само­утверждения властителей, а 44 % думают, что власть нужна для командования другими. Лишь 30,6 % наших граждан сохраняют надежду, что политики идут во власть, дабы принести пользу обществу.

Сложные зависимости между официальными и неофи­циальными политическими нормами складываются не только по поводу отдельных функций политической системы (охраны правопорядка, выдвижения лидеров, управ­ления). В любой сфере политической жизни эти два свода правил действуют постоянно. Вопрос только в том, в ка­ком они находятся соотношении. Если неофициальные правила преобладают, это приводит к деградации государ­ства, утрате моральных ориентиров и в конечном счете — к упадку системы. При другом варианте дисбаланса офи­циальные ценности вытесняют неписаные правила, не ос­тавляя места выражению личных и групповых интересов, контролируя все проявления деятельности граждан. Та­кой тип политического устройства известен как тотали­тарный. Он ведет к обеднению всех структур гражданско­го общества и враждебен проявлению индивидуальности каждого отдельного человека.


Политика как система ценностей. Четвертый подход к политике определя­ется учетом системы ценностей, мнений, установок граж­дан. Такое понимание политики выделяет в ней ее доктринальный, идеологический характер. У каждого человека есть свое понимание политики, свои оценки того, как работает кабинет министров, и что происходит в армии. Эти мнения носят, как правило, достаточно противоречивый характер, складываясь в пеструю мозаику “обыденного сознания”. Такие политические ориентиры складываются под влияни­ем многих воздействий: от чтения свежей газеты до разго­вора с соседом.

Некоторые из этих установок мимолетны, иные — со­храняясь в психологической структуре личности всю жизнь, принимают форму убеж­дений. Но без этих психологических образований в головах людей никакое государство, партия или лидер не могут воз­действовать на поведение граждан. Даже для того, чтобы выполнить простейшую политическую роль — в качестве избирателя, необходимо определить приоритеты в предла­гаемых политических ценностях.

Как показывают исследования, в самых разных поли­тических системах большинство граждан не имеют согла­сованной системы политических взглядов. Их политичес­кие установки запутаны, противоречивы, не всегда рациональны и не обязательно соответствуют их объективному политическому интересу.

Однако осознание своих интересов и консолидация цен­ностей политическими партиями и движениями приводит к созданию политических доктрин, идеологических кон­струкций. Политическая доктрина — систематизированный, относительно непротиворечивый набор политических цен­ностей. Главная цель политической доктрины — помочь каждому, кто разделяет эти ориентации, более полно отождествить себя со своей политической группой.


Политика как деятельность. Пятое понимание политики — как вида человеческой деятельности. Дан­ная трактовка политики связана с представлением о том, что политику делают люди, а следовательно, их пос­тупки и есть главный объект изучения политической науки. При таком подходе необходимость в привлечении психологических инструментов наибо­лее существенна.

Еще в начале нашего века немецкий психолог Э. Шпрангер выделял среди других человеческих ти­пов — тип человека политического. Действительно, политики-профессионалы обладают рядом психологи­ческих характеристик, предопределяющих притягатель­ность для них этой сферы жизни. Однако в современ­ном демократическом обществе не только профессио­налы, но и все дееспособные граждане включены в по­литический процесс, являются его неотъемлемой частью. Отсюда — усиление интереса политологов к поведению лидеров и рядовых граждан, роль которых в политике неизмеримо возросла.


Человек как компонент политики. При­знание политики в качестве неотъемлемой части челове­ческой жизни — идея, уходящая своими корнями глубоко в историю. Еще античные мыслители задавались вопроса­ми о природе политической жизни. Так, Аристотель дока­зывал, что заниматься политикой человека побуждает его собственная природа. “Государство, — говорил он, — при­надлежит тому, что существует по природе, и человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств, живет вне государства, — либо недоразвитое в нравствен­ном смысле существо, либо сверхчеловек.” По мнению античного мыслителя, государственная форма политики вырастает из объединения людей сначала в форме семьи, потом поселения. Затем объединения поселений превраща­ются в полис — государство.

Итак, заниматься политикой человека подталкивает его природный инстинкт. Поэтому логично, что Аристотель на­зывает человека политическим животным — Zооn pоlitikon, ни в коей мере не придавая этому словосочетанию обид­ного смысла. Ведь в самой нашей психологии заложены такие естественные потребности как потребность властво­вать и подчиняться. Последующая история политической мысли обогатила представления о политике как системе разнообразных человеческих потребностей, приоб­ретенных и врожденных. Среди них благородство и жад­ность, любовь и ненависть, стремление к доминированию и солидарность, потребность в свободе и желание быть частью группы.

Признание важности изучения психологии как движу­щей силы политического поведения в наши дни получило уже не только общефилософскую, но и конкретно-научную форму. Именно политическая психология во второй по­ловине XX века приступила к исследованию тех факторов, которые мотивируют включение человека в политику и учас­тие в различных ее формах. Психологическая наука, ис­пользуемая для понимания политических феноменов, дик­тует и свой подход к исследованию, свой угол зрения на человеческое измерение политики.

Прежде всего внимание политических психологов в XIX веке привлекли массовые стихийные формы по­литического поведения, такие как стихийные бунты, демон­страции, паника, поведение толпы. Начиная с работ фран­цузского исследователя Гюстава Лебона, политическая пси­хология занимается поиском движущих сил стихийных типов политического действия и находит их, преимущественно, в иррациональных, т. е. бессознательных структурах психи­ки человека. Среди отечественных психологов этой пробле­мой особо интересовался В. М. Бехтерев, предложивший объяснение воздействия толпы на личность через механиз­мы заражения, внушения и образования не только индивидуальных, но и коллективных рефлексов.

Современная политическая жизнь дает немало приме­ров того, как иррациональные психологические механиз­мы воздействуют на ход политического процесса. Одним из наиболее ярких примеров является необъяснимое, на первый взгляд, поведение депутатов парламента на своих заседаниях. Многие их решения были продиктованы не столько рациональным расчетом, личными или групповы­ми интересами, сколько взаимным эмоциональным зара­жением в ходе дискуссии.

Так, например, в 1999 году Дума принимает резолюцию по косовскому конфликту, которая настаива­ет на односторонних действиях России, хотя парламента­рии прекрасно понимают, что ни Президент, ни МИД, ни другие государственные ведомства не смогут их выполнить. Дело не только в том, что депутаты преследуют некие свои интересы, а в том, что сам ход обсуждения подталкивает их к более рискованным решениям, чем те, что были бы приняты в тиши их кабинетов. В психологии такой фено­мен получил название группового мышле­ния, когда само наличие группы сдвигает принимаемое решение в сторону большего риска.

Парламенты не только в современной России, но и в других странах нередко демонстрируют своеобразие по­литического поведения народных избранников, доходящих порой до выяснения отношений в политике с помощью кулаков, взаимных оскорблений и других действий, дик­туемых не столько холодным расчетом, сколько эмоция­ми. Не случайно, еще Лебон выделил парламентские со­брания, как отдельный вид толпы, подчиняющийся тем законам массового поведения, которые свойственны боль­шим социальным группам в отличие от малых групп и индивидов.

Не следует думать, что сообщество других людей всегда действует лишь в сторону некоторого озверения, как это кажется на первый взгляд. Присутствие других людей, их взаимное внушение, заражение, идентификация могут при­водить в политике к самым разнообразным эффектам. Эн­тузиазм и сплоченность участников массовых выступле­ний привели к успеху многие национально-освободитель­ные движения. Демократические преобразования стали возможны в годы перестройки в немалой степени благо­даря массовым выступлениям самых разных людей, объ­единившихся и отождествивших себя с идеей демократии. Здесь для нас важно подчеркнуть, что мотивы, приводя­щие людей к участию в массовых формах политического поведения, диктуются не только их рациональными инте­ресами, расчетом, но и эмоционально окрашены, не пол­ностью осознаны и в наибольшей степени оказывают воз­действие на личность в присутствии других людей во вре­мя стихийных политических действий.

Сказанное не означает, что политическую психологию интересуют лишь бессознательные проявления человечес­кой психологии. Многие разделы этой дисциплины специ­ально посвящены изучению политики как организованной деятельности, где рациональные интересы, осознанные цели претворяются в те или иные политические действия.

В числе первых современных концепций, рассматрива­ющих человека как компонент политической системы, была концепция “политической поддержки”, предложенная аме­риканскими политологами Д. Истоном и Дж. Деннисом. Их интерес к человеческому компоненту поли­тики был вызван новыми процессами, в частности, необхо­димостью политической мобилизации населения, ранее не участвовавшего в политике. Процессы, происходящие в на­стоящее время в России, при всем их своеобразии также вписываются в мировой контекст и требуют от граждан включения в изменившийся политический процесс в ролях, которые они ранее не исполняли. Отсюда задача рациональ­ного включения граждан в избирательную систему, на­учение их демократическим нормам.

Одна из наиболее перспективных концепций в совре­менной политической психологии исследует процесс при­нятия политических решений как во внутренней, так и во внешней политике. На основе экспериментов, эмпиричес­ких исследований и теоретических разработок, политичес­кие психологи предлагают конкретные технологии эффек­тивного политического управления, достижения постав­ленных политическим руководством целей. Правда, сле­дует заметить, что какими бы совершенными не были научные разработки, чисто рациональные расчеты не дают стопроцентного успеха. Как выразился бывший председатель Правительства России В.С. Черномырдин: “хотели как лучше, а вышло как всегда”. Это высказывание звучит как формула соотношения рацио­нальных и иррациональных факторов, воздействующих на политический процесс.

Для политической психологии в равной степени важ­ны оба ряда феноменов: и осознанное политическое участие граждан, рациональная постановка ими политических целей и проявления иррациональных импульсов, неосоз­нанная политическая активность. Чтобы более предметно представить себе, чем занимается политическая психоло­гия, рассмотрим некоторые политические феномены, ко­торые привлекают особенно пристальное внимание иссле­дователей.


Психологические феномены в политическом процессе. Откройте свежую газету или включите программу телевизионных новостей. О чем, в первую очередь, сообщают нам информационные агентст­ва? Боевые действия на Балканах, демонстра­ции протеста, выборы, сообщения о принятых правитель­ством решениях, скандал, затрагивающий ту или иную партию или конкретного политика. Попробуйте самостоя­тельно проанализировать, что в этих текущих политичес­ких событиях определено объективными политическими или экономическими законами, а что — результат усилий конкретных людей или партий. Провести границу между этими двумя рядами факторов очень нелегко. Се­годня уже ни у кого из серьезных политологов и полити­ков не вызывает сомнения тот факт, что психологический компонент происходящих событий не­обходимо специально выделять, изучать и учитывать при принятии решений.

Однако есть некоторые политические феномены, в ко­торых присутствие психологических факторов выступает особенно рельефно. Одним из таких феноменов является национализм. Признание безусловного превосходства сво­его народа над другими невозможно обосновать никакими рациональными мотивами. Когда распался Советский Союз, одним из первых вооруженных конфликтов, вспыхнувших на его территории и до сих пор не нашедших своего разрешения, стал конфликт между Арменией и Азербайджаном по поводу Нагорного Карабаха. Каждая из конфликтующих сторон дает свое обоснование того, почему именно она до­лжна владеть данной территорией. В ход идут и исторические аргументы, и апелляция к справедливости, и призывы к международному общественному мнению. Однако все ра­циональные аргументы сторон не могут скрыть главного: психологической почвой возникновения конфликта были националистические чувства, подогретые определенными политическими силами, которые использовали их для раз­жигания конфликта. Даже, если объективно никто из его участников уже не будет заинтересован в продолжении во­енных действий, “выключить” националистические установ­ки автоматически невозможно.

Психология национализма изучается достаточно дав­но. Политические психологи, начиная с известной рабо­ты Т. Адорно и его соавторов, установили, что национа­листические установки входят в качестве составляющей в более общий психологический феномен, которым является авторитаризм.

Интерес к проблеме авторитаризма в политической пси­хологии пережил периоды подъемов и спадов. Так, первые послевоенные годы он диктовался стремлением понять пси­хологические истоки фашистского национал-социализма. Затем был период стабильного политического развития, по крайней мере, в развитых странах Запада, который поро­дил иллюзию, что авторитаризм для них ушел в прошлое.

Однако ни национализм, ни авторитаризм не относятся к числу феноменов, с которыми человечество простилось навсегда, в силу того, что в их основе лежат некоторые фун­даментальные психологические механизмы, которые вновь и вновь приводят к возникновению этих феноменов, как только политическая ситуация становится для этого бла­гоприятной. Именно поэтому одно из годичных собраний Международного общества политических психологов (ISPP) в 1993 году вновь выбрало для обсуждения тему авторитаризма и национализма. Одним из главных выводов этого обсуждения было заключение о том, что политики, стре­мящиеся найти выход из замкнутого круга этнических кон­фликтов, военных столкновений и нетерпимости в отно­шении другого народа, не могут оперировать только объек­тивными политическими инструментами и не учитывать то, как один народ в данный момент воспринимает дру­гой, и как это сиюминутное восприятие накладывается на традицию политической культуры.

Другой проблемой, над которой работают современные политические психологи, является насилие и агрессия в по­литике. Появились целые отрасли знаний, получившие на­звание биополитика и вайленсология.

Биополитика - раздел политической психологии, исследую­щий проявления альтруизма, насилия, агрессии, защитных реакций, доминирования и других фундаментальных свойств природы человека в политике.

Вайленсология (от английского violence — насилие) - раздел биополитики, который изучает природу человеческой агрессивности вообще и ее политические про­явления, в частности.

Среди уче­ных нет единодушия в понимании природы насилия и агрессии в че­ловеческом обществе. Одни авторы убеждены в том, что агрессия — это ес­тественная реакция индивида на фрустрацию и природно необходима человеку. Следовательно, избежать ее нельзя, хотя можно найти безопасные для самого человека и его окружающих каналы отвода агрессии (например, спорт). Другие авторы делают акцент на роли воспитания в прояв­лении насилия и агрессии. Так уже в 70-е годы появились исследования, показавшие связь между увеличением ко­личества сцен насилия в кино и на телевидении и ростом детско-юношеской преступности. Психологи и педагоги забили тревогу, доказывая, что увиденные на экране сцены агрессии действуют провоцирующе на формирующуюся личность, которая еще не обладает устойчивой системой жизненных ориентиров.

Насилие в политических процессах встречается в самых разных формах. Есть государственное насилие в отноше­нии тех граждан, которые не выполняют правовых норм. Такое насилие узаконено, как и насилие в ответ на агрес­сию одного государства в адрес другого. Международное право признает правомерность использования силы, в том числе и военной, для защиты территориальной целостнос­ти страны. Закон признает и право индивида на применение насилия в рамках достаточной самообороны.

Однако следует со всей определенностью сказать о последствиях для человека, который применял даже узаконен­ное насилие, не говоря уже о тех, кто стал жертвой наси­лия во время войн, вооруженных конфликтов и периодов криминального разгула. С человеком происходят серьезные психологические трансформации, меняющие его отношение к самому себе и другим людям.

Американские солдаты, прошедшие через войну во Вьетнаме, как и наши солдаты, воевавшие в Афга­нистане и Чечне, прошли через испытания жестокостью, не получившей достаточ­ной нравственной легитимизации со стороны общества. Сейчас, без специальных мер по их психологической реабилитации, эти люди сами не могут адаптироваться к не­военной реальности: они нуждаются в помощи професси­ональных психологов. Общество, не осознающее этого, рискует получить взрыв насилия, становящегося нормой повседневной жизни.

^ Политический конформизм - поведение индивида в ситуации давления на него группы, приспособление к требованиям группы и ее нормам, которое не всегда осознается человеком. Если человек идет голосовать на выборы не в силу со­бственной убежденности в достоинствах того или иного кандидата, а потому, что так проголосовал его знакомый или родственник, то он поступает как политический кон­формист.

Исследования проблемы политического конформизма показали, что есть определенные объективные и субъек­тивные условия, при которых конформизм расцветает. На­пример, если выборы проходят под дулами автоматов, то трудно рассчитывать на то, что волеизъявление будет свободным от давления. Однако хорошо известно, что учас­тие в выборах в нашей стране в советские годы проходило не в условиях репрессий, но тем не менее в силу политического конформизма голосовали “за” практически безальтернативного кандидата свыше 90 % избирателей.

Проявления политического конформизма встречаются в политической жизни партий и организаций, движений и групп, давление которых на своих членов осознается ими в той или иной степени. Авторитарный стиль управления способствует развитию политического конформизма, меж­ду тем, как демократический — способствует тому, что лич­ность вырабатывает независимое мнение по политическим вопросам и не боится высказать свое несогласие с группой. Однако при всем различии стилей, климата, царящего в политической организации, необходимо иметь в виду, что конформизм встречается и в самых демократических и про­грессивных из них.

Остановимся еще на одном психологическом феномене: воспри­ятие партнерами друг друга. Американский политичес­кий психолог Роберт Джарвис показал в своих работах, что многие национальные лидеры не замечают угрозу своей стране на международной арене в силу того, что их внимание сфокусировано на проблемах внутриполитичес­кой борьбы.

Другой причиной неверного восприятия своих между­народных партнеров и последующих ошибок политиков яв­ляется искажение их образа стереотипами, действие кото­рых усиливается состоянием стресса. Руководители госу­дарства должны быстро отреагировать на ситуацию, в силу чего стресс усиливается. Одним из классических примеров является Кубинский кризис, в ходе которого Кеннеди и Хрущев чуть не довели дело до мировой войны. Причиной того, что они пошли на прямую конфронтацию, были не­верные представления о возможных действиях друг друга. Риск был усилен феноменом группового мышления. Со­ветники каждого из вождей по отдельности давали более осторожные рекомендации. Собравшись в группу, они при­шли к гораздо более рискованным выводам.

Сейчас издано немало учебников по политической психологии, в ко­торых даются весьма разнообразные научные трактовки этой отрасли психологической науки. Наиболее устоявшимся является следующее определение. Политическая психология - отрасль психологической нау­ки, изучающая когнитивные и поведенческие аспекты психологии лич­ности политиков-профессионалов, а также все многообразие группо­вых процессов, происходящих в политике.

  1   2   3   4   5   6   7



Скачать файл (548.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации