Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вега Г. История государства инков. Книга 3 и 4 - файл 1.doc


Вега Г. История государства инков. Книга 3 и 4
скачать (575 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc575kb.13.12.2011 05:43скачать

1.doc

1   2   3   4   5
Глава XXI

^ О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ, КОТОРОЕ ПРИВИДЕНИЕ СООБЩИЛО ПРИНЦУ, ЧТОБЫ ОН ПЕРЕДАЛ ЕГО СВОЕМУ ОТЦУ

Инка Йавар Вакак, изгнав своего перворожденного сына (неизвестно, какое имя он носил, будучи еще принцем, потому что другое имя, полученное им впоследствии, стерло его [из людской памяти], ибо, поскольку у них не было письма, они навсегда забывали все то, что по их традиции не следовало поручать хранить памяти), решил полностью оставить военные занятия и завоевания новых провинций и уделять внимание только правлению и нуждам своего королевства, а сына из виду не терять, держа его в удалении от себя, но так, чтобы видеть и пытаться улучшить его наклонности, а [если] такое не будет достигнуто, то искать другие средства, хотя все то, что ему предлагалось, например подвергнуть его вечному заключению или лишить его права наследовать [престол] и избрать другого [принца-наследника] на его место, казалось [инке-правителю] жестоким и малонадежным, ибо это дело было новым и грандиозным, поскольку оно означало бы разрушение божественного начала инков, которых считали божественными сыновьями Солнца, и поэтому вассалы не отнеслись бы с сочувствием ни к такому наказанию, ни к любому другому, которому бы он захотел подвергнуть принца.

В этих печалях и заботах, которые отнимали у него всякий отдых и покой, провел инка более трех лет, во время которых не случилось ничего достойного, чтобы сохранить в памяти. В этот период он два раза направлял четырех своих родственников посетить королевство, поделив между ними провинции, которые им следовало обойти; он приказал им, чтобы они совершили бы дела, достойные чести инки, и способствовали общему благу вассалов, чем являлись рытье новых оросительных каналов, постройка хранилищ, и королевских домов, и мостов, и дорог и другие похожие дела; однако он сам не рискнул покинуть королевский двор, где занимался торжествами праздника Солнца и другими, которые отмечались ежегодно, проявляя справедливость к своим вассалам. Однажды, в конце этого долгого времени, вскоре после полудня, принц вошел в дом своего отца, где его совсем не ожидали; как человек, находящийся в немилости у короля, [он был] один, без сопровождающих. Он послал сказать отцу, что находится там и что ему необходимо передать некое сообщение. Инка с великим гневом заявил, чтобы он немедленно же [238] отправлялся туда, где он приказал ему находиться, если он не хочет, чтобы его казнили за неподчинение королевскому приказу, ибо [принц] знал, что никому не было дозволено нарушать его, каким бы незначительным не было бы то, что приказывалось. Принц ответил, сказав, что он пришел туда не для того, чтобы нарушить его приказание, а для того, чтобы исполнить волю другого, столь же великого, как и он, инки. Тот [другой] направил его, чтобы сообщить некоторые вещи, которые ему было весьма необходимо знать; что если он хочет услышать их, то пусть даст разрешение войти и рассказать о них; а если нет, то он вернется к тому, кто его направил, и сообщит о том, что ему ответили, и выполнит свой долг перед ним.

Инка, услышав, что речь шла о другом, столь же великом господине, приказал ему войти, чтобы узнать, что это были за глупости и кто прислал ему послания с сыном, изгнанным и лишенным его милости; он хотел выяснить, что это были за новости, чтобы наказать за них. Принц, оказавшись перед своим отцом, сказал: «Единственный господин, знай, что, [когда] сегодня в полдень я лежал (не могу точно сказать, спал ли я или не спал) под высоким утесом, которых много на пастбищах в Чита, где я стерегу по твоему приказу лам нашего отца Солнца, передо мною явился странного одеяния человек, по внешности (figura) отличавшийся от нас, ибо на лице у него была борода [длиною] более, чем ладонь, и одежда — длинная и свободная, закрывавшая ему ноги. Он вел привязанное за шею незнакомое животное. Он сказал мне: “Племянник, я сын Солнца, брат инки Манко Капака и койи Окльо Вако, его супруги и сестры, первых из твоих предков; вот почему я брат твоему отцу и всем вам. Меня зовут Вира-коча Инка; я пришел от Солнца, нашего отца, [чтобы] передать тебе предупреждение, [которое] ты передашь инке, моему брату, что вся большая часть провинций в Чинча-суйу, подчиненных его империи, и другие [провинции], не подчиненные [инкам], поднимают восстание и собирают множество людей, чтобы прийти с могучим войском разрушить его трон и уничтожить наш имперский город Коско. Поэтому ты должен встретиться с инкой, моим братом, и сказать ему от меня, чтобы он был готов, и предусмотрел бы, и решил бы, что ему следует сделать в этом случае. А тебе лично я говорю, что, какое бы несчастье ни случилось бы с тобой, ты не бойся, ибо я буду с тобой и в любом из них я помогу тебе как моей плоти и крови.

Поэтому иди на любой подвиг, каким бы трудным он ни казался бы, [лишь бы] он отвечал величию твоей крови и твоей империи, ибо я постоянно буду на твоей стороне, и с тобой будет моя поддержка, и я найду помощь, в которой ты будешь нуждаться". Произнеся эти слова (сказал принц), исчез с моих глаз Инка Вира-коча, [и] я его больше не видел. И я отправился в путь, чтобы сообщить тебе то, что он приказал передать тебе». [239]

Глава XXII

^ СОВЕЩАНИЯ ИНКОВ ПО ПОВОДУ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ ПРИЗРАКА

Инка Йавар Вакак, испытывая яростный гнев к своему сыну, не захотел поверить ему; прежде всего он сказал сыну, что тот — тщеславный безумец, ибо глупости, которые он сам навыдумывал, он назвал откровением своего отца Солнца; [инка приказал] ему сразу же возвратиться в Читу и никогда больше не покидать ее под страхом его [инки] гнева. С тем принц вернулся охранять своих лам, пребывая в еще большей, чем прежде, немилости у своего отца. Самые близкие [родичи] короля инки, каковыми являлись его братья и дяди, которые присутствовали при [встрече с сыном], будучи весьма суеверными и [веря] в предсказания, главным образом связанные со сном, по-иному восприняли то, что рассказал принц, и они сказали инке, что нельзя было пренебрегать посланием и предупреждением Инки Вира-кочи, своего брата, [поскольку] он сказал, что был сыном Солнца и что он пришел от его имени. И не следовало думать, что принц стал бы выдумывать те соображения (razones), [проявляя] непочтительность к Солнцу, ибо было бы кощунством выдумывать их, не говоря уже о том, чтобы произносить перед королем, своим отцом. Поэтому было бы хорошо слово в слово проверить рассказ принца и, основываясь на нем, совершить жертвоприношения Солнцу и познать его предсказания, чтобы узнать, предначертано ли им добро или зло и что необходимо выполнить все приготовления для столь серьезного дела, потому что оставить все без защиты означало бы не только причинять себе ущерб, но и также проявить неуважение к Солнцу, общему отцу, который направлял то предупреждение, а также к Инке Вира-коче, его сыну, который принес его, что в дальнейшем привело- бы к нагромождению одних ошибок на другие.

Инка по причине ненависти, которую испытывал к дурному характеру своего сына, не хотел принимать советы, которые давали ему его родичи; он предпочел сказать, что не следует обращать внимания на рассказ неистового безумца, который вместо того, чтобы исправиться и смягчить жестокость своих дурных наклонностей, чтобы заслужить благодарность своего отца, приходит с новыми глупостями, за которые и за странность которых он заслуживал отречения и отстранения от своего положения принца и унаследования королевства, что он [инка] хотел немедленно сделать и избрать одного из его братьев, того, кто стал бы подражать своим предкам [и] благодаря своему милосердию, доброте и любезности был бы достоин именоваться сыном Солнца, ибо не было бы разумным, чтобы безумец, полный гнева и жажды мщения, разрушил бы кинжалом жестокости все то, что все инки прошлого благодаря милосердию [240] и благодеяниям подчинили своей империи; что они [родичи инки] должны были понять, что все это имело гораздо большее значение [и требовало] предупреждения и принятия необходимых мер, чем безрассудные слова одного неистового [человека], которые сами по себе говорили о том, кому именно они принадлежат; [и], если он [чем-либо] не подтвердит свое дерзкое утверждение о том, что послание было от сына Солнца, он прикажет отрубить ему голову за нарушение [приказа] об изгнании, который был ему дан. По этим причинам он приказал им, чтобы они не касались бы [больше] того дела, а придали бы его вечному умолчанию, ибо он испытывал великий гнев от любого воспоминания о принце [и] что он уже знал, как ему следует с ним поступить.

По приказу короля умолкли инки и больше не говорили об этом, хотя в душе они продолжали испытывать страх, [ожидая] недобрые события, ибо эти индейцы, как и все остальное язычество, очень верили в предзнаменования, и особенно они придавали большое значение снам, и еще больше, когда дело касалось снов короля, или наследного принца, или верховного жреца, которые среди них считались богами и крупнейшими оракулами; когда сами инки не говорили [о том], что им приснилось, прорицатели и колдуны просили их поделиться своими снами, чтобы объяснить их и провозгласить [предсказание].

Глава ХXIII

^ МЯТЕЖ ЧАНКОВ И ИХ ДРЕВНИЕ ПОДВИГИ

Три месяца спустя после [вещего] сна принца Вира-кочи Инки (ибо так его стали называть с той поры и в дальнейшем из-за призрака, которого он увидел) пришла новость, хотя и не уточненная, о восстании провинций Чинча-суйу от Анта-вайльа и дальше, что находится примерно в сорока лигах к северу от Коско. Эта новость пришла сама по себе (sin autor), однако молва пришла сбивчивая и таинственная, как обычно случается со схожими делами. И, хотя принц Вира-коча видел ее во сне и подтверждал эту новость сном, король не придал ей значения, ибо он счел, что то была [лишь] придорожная болтовня и воспоминание о недавнем сне [принца], который, казалось, уже стали забывать. Несколько дней спустя о той же новости снова заговорили, хотя она все еще оставалась неясной и сомнительной, потому что враги с величайшим усердием перекрыли дороги, чтобы [никто] не узнал об их восстании и чтобы их увидели в Коско раньше, чем узнали бы об их приходе (ida). В третий раз пришла уже весьма точная новость, извещавшая, что народы, называвшиеся чанка, ура-марка, вилька, уту-сульа, ханко-вальу, и другие их соседи подняли мятеж и убили королевских [241]губернаторов и министров и что они выступили против города [Коско] с войском в более чем сорок тысяч воинов.

Это были те народы, о которых мы рассказывали, что они покорились королю Инке Рока и подчинились империи, но не благодаря любви к его правлению, а скорее из-за ужаса, который испытывали перед его оружием, и, как мы тогда отметили, они затаили злобу и ненависть к инкам, чтобы проявить их тогда, когда представится случай. И вот, видя, что инка Йавар Вакак был столь мало воинственным и скорее запуганным дурным предзнаменованием своего имени, испытывавшим затруднения и неприятности по причине жестокости характера своего сына принца Инки Вира-кочи, и поскольку среди тех индейцев кое-что стало известно о новом приступе гнева, который вызвал у короля его сын, хотя они не знали его причину, и о тех великих немилостях, которым он был подвергнут, они сочли, что настал достаточно [хороший] случай, чтобы показать свои недобрые чувства, которые они питали к инке, и ненависть к его империи и господству. И так они по возможности в кратчайший срок и тайно встретились друг с другом, и призвали своих соседей, и все вместе собрали могучее войско из более чем тридцати тысяч воинов, и двинулись на имперский город Коско. Виновниками этого восстания и теми, кто подстрекал других господ вассалов, были три главных индейца-кураки трех больших провинций народа чанка (этим именем [также] называются многие другие народы); одного из них звали Анко-вальу, юноша двадцати трех лет; другого Тумай Варака и третьего — Хасту Варака: эти двое последних были братьями и родственниками Ханко-вальу. Предки этих трех царьков до [прихода] инков вели вечную войну с народами соседних с ними провинций, в частности с народом, называемым кечва, под именем которого [объединялись] пять больших провинций. Они много раз побеждали этих и других своих соседей и обращались с ними с жестокостью и тиранией, вот почему кечва и другие их соседи радовались тому, что стали вассалами инков и отдали себя им с легкостью и любовью, как мы видели это в должном месте [нашего рассказа], поскольку они освободились от дерзостей чанков. Этим же, наоборот, доставляло много огорчений, что инки пресекли их многочисленные проделки (andansas) и превратили их из господ над вассалами в данников; по этой причине, сохраняя в себе старую ненависть, унаследованную от своих отцов, они подняли настоящее восстание, ибо верили, что с легкостью победят инку из-за быстроты, с которой они рассчитывали осуществить его, и что по недосмотру (descuido) с его стороны, на который они надеялись (imaginavan), у него не окажется воинов, и в результате победы в одном только сражении они станут господами не только над своими старыми врагами, но и также над всей империей инков.

С этой надеждой они собирали своих соседей, как тех, что были покорены инками, так и непокоренных ими, обещая им большую долю [242] добычи (ganancia); их было нетрудно уговорить как благодаря большой награде, которую им обещали, так и благодаря давнишнему убеждению, что чанки были храбрыми воинами. Они выбрали генерал-капитаном Анко-вальу, который был храбрым индейцем, мастерами боя — двух братьев, а остальные кураки были вождями (caudillos) и капитанами над своими людьми, и со всей поспешностью они двинулись на Коско.

Глава XXIV

^ ИНКА ОСТАВЛЯЕТ БЕЗЗАЩИТНЫМ ГОРОД [КОСКО], А ПРИНЦ СПАСАЕТ ЕГО

Подтверждение приближения врагов привело инку Йавар Вакака в замешательство, ибо он никогда не поверил бы, что такое могло случиться, поскольку огромный опыт, который они имели, начиная от Манко Капака и до настоящего инки, [говорил], что не было случая, чтобы какая-либо из завоеванных и подчиненных их империи провинций поднимала бы мятеж. Из-за этой [уверенности] в безопасности и ненависти к принцу, своему сыну, который предсказал тот мятеж, он не хотел верить [в случившееся] и принять советы своих родичей, ибо ненависть ослепляла его разум. Видя себя идущим ко дну, потому что у него не было времени, чтобы собрать людей и выйти на встречу с врагами, и гарнизона в городе, чтобы защититься от них (пока к нему придет помощь), он счел [благоразумным] поспешить прочь от извергов и отступить в сторону Кольа-суйу, где его жизнь была бы в безопасности благодаря благородству и верности [тамошних] вассалов. С этим решением он покинул [Коско] вместе с немногими инками, которые смогли следовать за ним, и дошел до ущелья, которое называется Муйна и находится в пяти лигах на юг от города; здесь он стал лагерем, чтобы уяснить, что делают враги на дорогах и где они уже находились.

Город Коско в связи с отсутствием своего короля оказался беззащитным, без капитана или вождя, который дерзнул бы не то чтобы говорить, но хотя бы подумать о его защите, — просто все стремились бежать [оттуда]; и именно так все, кто мог, бежали туда, где им казалось, что смогут лучше всего спасти свою жизнь. Некоторые из тех, кто бежал, повстречались с принцем Вира-кочей Инкой и сообщили ему новость о мятеже в Чинча-суйу и как инка, его отец, отступил в сторону Кольа-суйу, поскольку он считал, что у него не было возможности оказать сопротивление врагам по причине внезапности нападения, которое они предприняли против него.

Принц глубоко переживал новость о том, что его отец отступил и оставил беззащитным город [Коско]. Он приказал тем, кто сообщил ему [эту] новость и некоторым пастухам, которые были с ним вместе, чтобы [243] они шли в город и говорили бы от его имени индейцам, которых они повстречают на дороге или найдут в городе, чтобы все, кто только мог, постарались бы направиться вслед инке, своему господину, с оружием, которое у них имелось, ибо он намерен поступить так же, и чтобы они передавали одни другим слова этого приказа. Отдав этот приказ, принц Вира-коча, не желая входить в город, пустился вслед за своим отцом самым коротким путем и благодаря тому, что он очень спешил, он настиг его в ущелье Муйна, поскольку инка все еще не покинул тот лагерь. Весь покрытый пылью и потом, с пикой в руке, которую он нес всю дорогу, он предстал перед королем и с лицом, выражавшим тоску и строгость, сказал ему:

«Инка, как ты можешь только из-за одного ложного или правдивого сообщения о мятеже немногочисленных вассалов оставить без защиты свой дом и королевский двор и показать спину врагам, [которых] ты еще не видел? Какие страдания причиняешь ты всем нам, отдавая врагам дом Солнца, твоего отца, чтобы они наследили в нем своими обутыми ногами и совершали бы в нем мерзости, которые им запретили твои предки — жертвоприношения мужчин, женщин и детей и другие великие зверства и святотатства? Чем мы оправдаемся за девственниц, блюдущих вечную невинность, которые предназначены в жены Солнцу, если мы бросили их без защиты, чтобы грубые и звероподобные враги совершали бы над ними все, что им заблагорассудится? Какую честь заслужим мы, допуская эти злодеяния ради спасения [нашей] жизни? Она мне не нужна, и я возвращаюсь, чтобы встать перед врагами, чтобы они отняли бы ее у меня прежде, чем войдут в Коско, ибо я не могу видеть мерзости, которые совершат варвары в том имперском и священном городе, основанном Солнцем и его сыновьями. Те, кто хотят пойти со мной, пусть идут по моему следу, ибо я покажу им, как должно поменять позорную жизнь на честную смерть».

Высказав с великой болью и страданиями эти суждения, он пустился назад по дороге к городу, не желая даже подкрепить силы ни питьем, ни едой. Инки королевской крови, которые ушли вместе с королем, в том числе его братья, и многочисленные племянники, и двоюродные братья, и многочисленная другая родня, которая насчитывала более четырех тысяч мужчин, все повернули обратно вместе с принцем; С отцом же остались лишь бесполезные [для ратного дела] старики. По дороге и вне ее они повстречали множество людей, которые убегали из города. Они призывали их вернуться обратно; чтобы укрепить их силы, они сообщали им, что принц Инка Вира-коча возвращался для защиты города [Коско] и дома своего отца Солнца. Эта новость так воодушевила индейцев, что все, кто убегал, возвращались обратно, особенно те, кто мог быть полезен, и они призывали друг друга по полям, передавая из уст в уста (de mano en mano), что принц возвращался защищать город, [и] подвиг этот был им столь приятен, что с великим утешением они [244] шли назад, чтобы умереть вместе с принцем. Он же проявлял столько [твердости] духа и силы, что вселил их во всех своих [людей].

Таким образом, он вошел в город [Коско] и приказал, чтобы люди, которых соберут, сразу же следовали за ним; и пошел он вперед, и вступил на дорогу на Чинча-суйу, откуда двигались враги, чтобы встать между ними и городом, ибо его стремлением было не сопротивление врагу, поскольку он хорошо понимал, что не располагал силами, чтобы противостоять ему, а смерть в сражении еще до того, как противники войдут в город и растопчут его как варвары и победившие враги без всякого уважения к Солнцу, что заставляло его больше всего страдать. И, так как инка Йавар Вакак, жизнь которого мы описывали, процарствовал лишь до этого [момента], как это будет видно дальше, я счел возможным оборвать нить этой истории, чтобы отделить его деяния от деяний его сына Инки Вира-кочи, рассказом о других делах правления той империей, тем самым внося разнообразие в повествование, чтобы не все в нем было бы одинаково по содержанию. После этого мы вернемся к подвигам принца Вира-кочи, которые оказались чрезвычайно великими.

Конец четвертой книги.
1   2   3   4   5



Скачать файл (575 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации