Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Политическая лингвистика 2004 №12 - файл Лингвистика 12.doc


Политическая лингвистика 2004 №12
скачать (277.1 kb.)

Доступные файлы (1):

Лингвистика 12.doc1365kb.25.02.2004 16:35скачать

содержание

Лингвистика 12.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Министерство образования Российской Федерации

Уральский государственный педагогический университет







ТОМ 12


Екатеринбург

2004

УДК 410 (047)

ББК Ш 100

Л 59
Редакционная коллегия:

Доктор филологических наук, профессор А.П. ЧУДИНОВ (отв. ред.)

Доктор филологических наук, профессор Л.Г. БАБЕНКО

Доктор филологических наук, профессор В.И. ТОМАШПОЛЬСКИЙ

Доктор филологических наук, профессор Н.Б.РУЖЕНЦЕВА

Ассистент ШИНКАРЕНКОВА М.Б.

^ Л 59 Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества / Урал. гос. пед. ун-т; Отв. ред. Чудинов А.П. – Екатеринбург, 2004. Т. 12. 219 С.

ISBN 5-7186-0131-3

Бюллетень издается Уральским лингвистическим обществом. Общие задачи издания: обмен новейшей информацией в области лингвистики; обсуждение фундаментальных и прикладных проблем языкознания, а также вопросов взаимоотношения языка, культуры и общества. Бюллетень предназначен для ученых-языковедов всех специальностей. Он может представлять интерес для преподавателей, аспирантов, всех тех, кто интересуется проблемами лингвистики.
УДК 410 (047)

ББК Ш 100

^ НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

ЛИНГВИСТИКА

Том 12
Подписано в печать _____________ Формат 60х84/16.

Бумага для множительных аппаратов. Печать на ризографе.

Усл. печ. л. ____ Тираж 120 экз. Заказ 1084

Оригинал макет отпечатан в отделе множительной техники

Уральского государственного педагогического университета

620219 Екатеринбург, ГСП – 135, пр. Космонавтов, 26

E-mail: uspu@dialup.uk.ru

ISBN 5-7186-0131-3 © Лингвистика, 2004

СОДЕРЖАНИЕ
РАЗДЕЛ 1.

^ СОВРЕМЕННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА

АЛЕКСЕЕВА Л.М.


Метафоры революции как средство категоризации в политической лингвистике (на материале работ Н.А.Бердяева)...5

^ АНДРЕЕВА К.А.


Художественные политические концепты в романе А.Мэрдок "Алое и зеленое"……………………………………..13

^ АНТОНОВА С.М.


Когнитивные результаты системного динамического исследования лексико-семантической группы глаголов говорения..………………..……………...22

^ КРАСИЛЬНИКОВА Н.А.


Метафорическое представление

«своих» и «чужих» в дискурсе американского движения «Зеленых»……..43

^ ЛАССАН Э.


Парадигмы текстов и дискурсные формации как объекты дискурсного анализа………………………………………60

НАУМОВА И.О.


Английские источники политической лингвистики современного русского языка (на материале фразеологических калек с английского)…………………89

^ ПОПОВА Э.Ю.

Коммуникативной неудачи в телевизионном политическом ток-шоу………107

СМУЛАКОВСКАЯ Р.Л.


Своеобразие использования прецедентных феноменов в газетном дискурсе………………………………………111

^ СОРОКИНА М.В.

Манипулятивный потенциал метафорической модели ВОЙНА В ИРАКЕ – это АМЕРИКАНСКИЙ ФУТБОЛ………120

СУЛИМОВ В.А.,

^ ФАДЕЕВА И.Е.

Символическое и знаковое в современном политическом дискурсе………..129

ЧЕРНЯК В.Д.


Концепт “Петербург” в современном политическом дискурсе……………..139

^ ЧУДАКОВА Н.М.


«Неживая природа» как сфера-источник метафорической экспансии…………148

ШЕХТМАН Н.Г.


Метафорическая модель выборы – это спортивное состязание в российском и американском политическом дискурсе………………………………….......156


РАЗДЕЛ 2.^ ЛИНГВИСТИКА ТЕКСТА

МУХИН Н.Ю.

Вводные слова и психологические особенности автора художественного текста…………………………………….169

^ ХАБИБРАХМАНОВА Ю.Р.

Категория субъективной модальности в жанре очерка…………………………177

ШИНКАРЕНКОВА М.Б.


Зооморфная метафора в рок-поэзии………………………………...183


РАЗДЕЛ 3. ЛЕКСИКОЛОГИЯ

^ КЛИМОВА Л. В.


Исторические изменения в зоне высокочастотных имен существительных

(по данным лексикографии)………..193

^ ХАСАНШИНА Г.В.

Терминоэлемент в метаязыке лингвистики…………………………………..203

МАКЕЕВА С.О.

Названия упражнений в обучении английскому языку: прагматический аспект…...………………………………210


^ СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

ОПУБЛИКОВАННЫХ СТАТЕЙ……………...……………………218

РАЗДЕЛ 1:

СОВРЕМЕННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА
АЛЕКСЕЕВА Л.М. МЕТАФОРЫ РЕВОЛЮЦИИ КАК СРЕДСТВО КАТЕГОРИЗАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ЛИНГВИСТИКЕ (на материале работ Н.А.Бердяева)

Формирование политической лингвистики как одного из направлений общей лингвистики совпадает с периодом возросшего интереса исследователей к проблемам концептологии, категоризации, характеризующимся отказом от идеи детерминированности языка в его различных проявлениях. В ряде работ указывается на то, что важной задачей политической лингвистики является исследование многообразных взаимоотношений между языком, мышлением, коммуникацией и политическим состоянием общества в конкретные исторические периоды [Чудинов 2001; 2003].

Исторические тексты, входящие в содержание политической лингвистики, имеют дело с изучением человечества и его судьбы в мире. Интересным представляется тот факт, что, с одной стороны, именно люди творят дела, которые в дальнейшем толкует история, с другой – люди создают также ментальные категории, позволяющие им понимать и толковать прошлое. Известно, что знание о мире постоянно развивается. Динамика понятий о мире задается познающей личностью. Одним из проявлений антропоцентричности политической лингвистики можно считать использование метафор при создании новых концептов.

Анализ исторических текстов показывает, что они таят множество смыслов и загадок, рождаемых глобальными метафорами. Метафоры являются признаком антропоморфизма. Антропоцентричность науки и, в частности, истории делает актуальным высказывание Дж.Лакоффа и М.Джонсона, считавших, что «метафоры как лингвистические выражения возможны именно потому, что они имеются в концептуальной системе человека» [Лакофф, Джонсон 1987: 129]. Мы разделяем точку зрения Е.С.Кубряковой, считающей, что «раньше теория номинации была связана с уточнением отношений между названиями и теми сущностями, к которым она отнесена и для обозначения которых была создана, сегодня мы можем более определенно говорить о том, как и почему происходит, с одной стороны, некий разрыв между значением и обозначением, а, с другой, как моделируемый по особым правилам, этот разрыв между телом знака и той концептуальной структурой, с которой он соотнесен, не препятствует тождеству знака самому себе и своеобразному преодолению асимметрии означаемых и означающих знака» [Кубрякова 1997: 309-310]. В данном исследовании преследуется цель показать, что будучи средством номинации нового знания, метафоры сразу же включаются в интерпретационный процесс социальной реальности.

Материалом данного исследования послужили тексты исторических монографий Н.А.Бердяева: «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века», «Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности», «Духовный кризис интеллигенции», «Философия свободы» и «Истоки и смысл русского коммунизма». Выбор материала мотивирован тем, что в данных монографиях, написанных в первой четверти ХХ века, очень широко и детально представлена категория РЕВОЛЮЦИИ. Данные произведения в полной мере передают атмосферу указанного исторического периода. Н.А.Бердяев писал о реально наблюдаемых им событиях, т.е. создавал у читателя впечатление соучастия в описываемых событиях, «проживания» их вместе с автором. Предметом исследования послужили метафоры РЕВОЛЮЦИИ как когнитивные модели, презентирующие конкретный период истории. Полагаем, что данные метафоры являются «доминантными метафорами» (термин П.Рикера) исторических текстов рассматриваемого периода.

Целью изучения метафор РЕВОЛЮЦИИ является намерение на основе факторов внутренней логики развития понятия революции, а также конкретного временного пространства исследовать возможности метафоры как средства категоризации исторической действительности. Категория РЕВОЛЮЦИИ категоризировала различные этапы истории по-разному. Рабочим понятием категории в данном исследовании является его видение как наиболее общего универсального смыслового образования, в основе которого лежит некий признак или система признаков.

Выбор темы мотивирован тем, что в настоящее время смысл понятия революции стал в определенной степени парадоксальным, поскольку с одной стороны, данное понятие уже концептуализировалось и стало стереотипным (т.е. бессознательно, автоматически употребляемым), с другой стороны, данное понятие мотивировано первичным значением и до сих пор ассоциируется с ним. Изучение категории РЕВОЛЮЦИИ и ее категориальных признаков в диахроническом аспекте позволяет считать данную категорию историографической. Эта установка дает возможность получить новое знание о данной категории, представляющее интерес для собственно политической лингвистики, оперирующей категориями подобного рода.

Понятие метафоры используется нами в широком смысле, как модель создания исторической действительности, основанная на познании, социальном опыте и культуре ее творца. Интерес к метафоре как средству категоризации мира возрос в постпозитивистскую эпоху, когда стали актуальными вопросы роста научного знания, его преемственности, динамики. Именно тогда метафоры стали называть «мостиками, соединяющими новые и старые теории» [Никитина 1987: 36]. Политическая лингвистика должна, по всей вероятности, основываться на том, что сила метафоры заключается в способности ломать существующую категоризацию для того, чтобы на развалинах старых логических границ строить новые [Рикер 1990]. При этом интересна роль человеческого фактора и его аспектов (мотивации, реальных ощущений, действий и др.), играющих огромную роль в процессе категоризации мира. Именно человеческий фактор вносит разнообразие и изменчивость в семантику исторических метафор. Попытаемся продемонстрировать отмеченные нами особенности на примере анализа метафор РЕВОЛЮЦИИ.

Метафору в качестве историографической категории исследует известный польский историк В.Вжосек (Wrzosek 1997). В своем исследовании он доказывает, что историграфические метафоры разнообразны и со временем меняются в значении. В.Вжосек выступает против наивно-реалистической убежденности тех исследователей, которые считают, что изучение какого-либо исторического объекта или явления в течение достаточно продолжительного времени автоматически обеспечивает объективность его исследования. Он исходит из того, что исторические тексты не являются эпистемологически нейтральными, поскольку историческое описание по своей природе антропоморфично. Одним из признаков антропоморфизма является употребление метафор, которые создают свои собственные системы оценок. В этом смысле мы считаем возможным рассматривать метафоры РЕВОЛЮЦИИ в качестве историографических категорий, поскольку дискуссия исследователей истории о смысле революции по-существу сводится к дискуссии о смысле метафор, моделирующих данное явление.

Анализ метафор РЕВОЛЮЦИИ в творчестве Н.А.Бердяева позволяет выявить их меняющуюся динамическую природу. Очевидно, что трактовки данной метафоры в различные исторические периоды отличаются друг от друга: они описывают разные типы устройства общества и предлагают разные модели социального развития. В самом общем виде процесс семантического варьирования метафоры РЕВОЛЮЦИИ можно сравнить с маятником: в ходе развития истории ее смысл несколько раз отклонялся от исходного и менялся на противоположный.

Известно, что первоначально термин РЕВОЛЮЦИЯ появился во французском языке в конце XII века со значением, восходящим к латинскому revolutus «вновь вращаться», или revolutio от revolvere «катиться назад». Префикс re- имеет следующее значение “denoting motion backwards or away, withdrawl, reversal” [Chambers 1996: 1156]”. В связи с этим большой загадкой становится употребление данного термина в прямо противоположном значении: «глубокое качественное изменение в развитии какого-либо явления природы, общества или познания», «коренной переворот в жизни общества, который приводит к ликвидации отжившего общественного и политического строя и передаче власти в руки передового класса» [Ожегов 1989: 671]. Остается неясным, почему слово, исходно имеющее значение регресса, цикличности, в современном языке передает идею прогресса и движения вперед.

В английском языке слово РЕВОЛЮЦИЯ появилось в XIV веке (от лат. revolvere «катиться назад»). Современные толковые английские словари фиксируют следующие значения глагола “to revolve”: “1. to move or turn, or make something move or turn, in a circle around a central point; to rotate, 2. to have it as a centre, focus or main point, 3. to occur in cycles or at regular intervals, 4. to consider or be considered in turn” [Chambers 1996: 1198]. Словарь Chambers, изданный ранее, кроме указанных значений фиксирует еще одно устаревающее значение to roll back, to return[Chambers 1983: 1108] .

Значение существительного “revolution” следующее: 1. the overthrow or regection of a government or political system by the governed, often, but not necessarily, involving violence, 2. in Marxism: a the class struggle ending with the working class taking control of the means of production and becoming the ruling class, b the transition from one system of production to another, the political changes brought about as a result of this, and ending with the establishment of Communism, 3 complete, drastic and usually far-reaching change in edeas, social habits, ways of doing things, 4 a the action of turning or moving round an axis, b one complete circle or turn round an axis, c the time taken to make such orbital movement, 6 a a cycle of events, b the time taken to go through such a cycle and return to the starting point” [Chambers 1996: 1198]. Изданный ранее словарь [Chambers 1983] не дает такой широкой палитры значения данного слова и ограничивается его традиционным смыслом: “the act or condition of revolving: movement in an orbit, as distinquished from rotation: less commonly, rotation: a complete turn by an object or figure, through four right angles, about an axis: a cycle of phenomena or of time: reccurrence in cycles: turning over in the mind (arch.): mutation (Shak.): a great upheaval: a complete change, e.g. in outlook, social habits or circumstances: a radical change in government: a time of intensified change in the earth’s features (geol.)” [Chambers 1983: 1108].

В XIX веке данный термин под влиянием Французской революции обрел прогрессивное значение, связанное с социальной революцией, которая изменила исторический процесс путем перехода от феодализму к капитализму и подавления аристократической монархии. Этот термин стал означать героическую битву старого и нового, победу над старым порядком. В этом смысле данное понятие приобретает метафорический смысл. Авторы метафоры РЕВОЛЮЦИИ трактовали ее как столкновение трех сил: либеральной элиты, крестьянства и духовенства. В этой интерпретации термин революция утрачивает свое первоначальное значение непрерывности, цикличности и приобретает значение глобальной трансформации общества, несущей принципиально новую, прогрессивную идею.

В начале XX века, в эпоху новых революций, значение категории РЕВОЛЮЦИИ становится осложненным. В работах Н.А.Бердяева показана сложная природа русской революции, включающая добро и зло, правду и ложь. Вместе с тем Н.А.Бердяев отмечает категориальные признаки, близко стоящие к прямому значению РЕВОЛЮЦИИ: порочный круг, меняют платья, прерывность, ступенчатость.

Н.А.Бердяев определяет понятие революции как «честно формулированную ложь», «добросовестно обнаруженную гниль», «подведение итогов разложению». Таким образом, идея прогресса, отмеченная в семантике слова РЕВОЛЮЦИЯ в XIX веке, перерождается у Н.А.Бердяева в понятие «внутреннего социального дефекта», «опасной болезни», «недуга», который нужно вскрывать и лечить.

В его представлении, модель метафоры РЕВОЛЮЦИИ состоит из трех блоков: 1) идеи, 2) воплотителей идеи (классы и государство), 3) действия. Рассмотрим последовательно данные блоки. Понятие идеи революции у Н.Бердяева неоднозначное, противоречивое:

1. Идея – (позитивное начало) приподняла покров, обнаружила гниль, внутреннюю болезнь, моральный упадок, сорвала маски со сгнивших идолов, несет новый цикл мировой истории, протест против зла, якорь спасения (Герцен), позволяет избежать ужас капитализма (Герцен), скачок из царства необходимости в царство свободы;

(сокрушающее отрицательное начало) опасная болезнь: тяжелый недуг, скверная болезнь, заражает народную душу, отравляет трупным ядом народный организм, инфекцирует атмосферу, вогнала болезнь вовнутрь, сыпь на теле России, рецепт – вскрывать, лечить, убийство, беснование: обезумевшая корыстолюбивая воля, одержимость, тотальность, озверение, мания разрушения, стихия хаоса и бесноватости, хаотическая стихия, сила стихии, кровавый образ, обе стороны дичают звереют, конец цивилизации, уродство, черный передел, пробуждение стихии дикого зверя, разложение: страшная язва, гнилостный процесс, гниение, гниль, итог разложения, зло/ужас: не добрая сила, смутная эпоха, судьба России страдальческая, засоряет головы, жестко формулированная ложь, ложное направление, яд, тьма, служить богу насилия, надевают на человека кандалы, фетиш, идолопоклонство, оскудение святости, бессилие, не имеет вкуса к народовластию, подобна смерти, (модель соблазнения, поскольку РОССИЯ – вечно бабье: соблазн входит в сознание, преимущество девственной почвы, русская недооформленность, слабость форм, вторжение сил, более груба, чем французская революция, разорванная Россия, меняют платья, базарный крик, физиологический крик, физическое искажение лица), возмездие: божья кара за грех, бог умер, следствие греха, роковая ошибка, судьба и рок, проклятие греховности мира, вымолить чудо. 4 метафорических модели революции – болезнь, беснование, разложение, возмездие. Таким образом, категория РЕВОЛЮЦИИ на уровне идеи оказывается противоречивой, включающая как положительное, так и отрицательное начало.

2. ^ Воплотители идеи – Н.А.Бердяев отвергает понятие революции, основанное на классах. Чаще всего он пользуется абстрактным понятием НАРОД:

невыраженность сил русского народа, поляризованный народ, немота русских лиц, востоко-запад, мука разочарования, человечество внутренне атомизировано, пленено злом, раб в душе, раздробленность народной воли, механистичность, остался сильный природный элемент, пейзаж русской души – безграничность, бесформенность, широта, устремленность в бесконечность, в народе проснулось подозрение, злая воля, народ – подземный слой, тайна, которую нужно разгадать, в тисках государства.

Конкретные воплотители идеи революции в виде классов описываются при помощи следующих метафор:

интеллигенцияскиталец петербургского периода (метафора Достоевского), (великий скиталец русской земли), раскольники, беспочвенность, оторванность от почвы, стояла над бездной, нездорова, болезненность, (душа моя страданиями уязвлена – Радищев), кающийся дворянин, лишние люди, гонимы, заражаются обывательским революционизмом, набрасываются на новые для них острые блюда, интеллигенция раздавлена между двумя силами – силой царской власти и силой народной стихии,

тонкий слой дворянства

раскольники

помещики

крестьяне (крестьяне в тисках крепостного права, месть ненависть)

фабриканты

рабочие опьяненные стихией, дичают, лишаются разума, святости,

мужицкое царство бесноватость

государство – вампир, ранило народную душу, насильнический характер.

3. Действие (приемы) представляется при помощи следующих метафор: эксперименты политической алхимии, уничтожить, вырезать с корнем, прием большевизма, насильничество, отравляет трупным ядом народный организм, породила что-то дикое, органическое перерождение, вогнало болезнь внутрь, инфекцирует атмосферу, заражает народную душу.

Таким образом, метафоры, лежащие в основе представления мира и человечества, основаны на различных образах. Объяснение изменчивости историографических метафор влияет на историческую мысль, соотносимую с образами мира. Новая трактовка Н.А.Бердяевым метафоры РЕВОЛЮЦИЯ противостоит классическому понимании революции. Политическая лингвистика оказывается изначально ориентированной на открытие и происхождение метафор, составляющих интерпретационную инфраструктуру исторического знания. Политические метафоры ориентированы, с одной стороны, на такие факторы, как стереотипность и клишированность исторической мысли, соотносимые с ассоциациями с предшествующим знанием, с другой – на изменчивость и интерпретируемость как следствие природы меняющихся моделей мира. Метафоры политических текстов характеризуют специфику индивидуального мышления автора. Они также показывают, каким способом можно представить историческое знание в языке, т.е. одновременно выполняют функцию историографического описания.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Алексеева Л.М. Метафора как репрезентативная историческая категория // Русский исторический вестник: история, цивилизация, культура, текст. М., 2000. С.276-281.

  2. Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. М., 1990.

  3. Бердяев Н.А. Философия свободы. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997.

  4. Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. М., 1998.

  5. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. М., 1999.

  6. Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. М. 1997.

  7. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Язык и моделирование социального взаимодействия. М., 1987. С. 126-170.

  8. Никитина С.Е. Семантический анализ языка науки. М., 1987.

  9. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.,1989.

  10. Рикер П. Метафорический процесс как познание, воображение и ощущуние // Теория метафоры. М., 1990. С. 416-434.

  11. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры. Екатеринбург, 2001.

  12. Чудинов А.П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации. Екатеринбург, 2003.

  13. Chambers 20th Century Dictionary. Edinburgh, 1983.

  14. Chambers 21st Century Dictionary. Edinburgh, 1996.

  15. Wrzosek W. History – Culture – Metaphor. The Facets of Non-Classical Historiography. Poznań, 1977.


^ АНДРЕЕВА К.А. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ

КОНЦЕПТЫ В РОМАНЕ А.МЭРДОК "АЛОЕ И ЗЕЛЕНОЕ"

Политическая лингвистика – название исследований новой научной области. Ее объектом, очевидно, становится лингвистическое выражение идей, проблем, различные формы существования политики, т.е. деятельности, связанной с отношениями между различными социальными группами, с определением форм, задач и содержания деятельности государства как внутри страны, так и между нациями, этносами, государствами. Данная область имеет разные формы вербального представления. Основной единицей ее анализа будем считать политический концепт.

Дефиниция, содержание и форма концепта не получают сегодня однозначного определения в науке, что делает необходимым уточнение данного понятия. Расхождение в понимании концепта естественно объясняется тем, что данный термин применяется в различных дисциплинах, каждая из которых использует его для своих целей. Слово "концепт" не получает своего толкования в Словаре русского языка в 4-х томах под редакцией А.П.Евгеньевой. Здесь приводится лишь однокоренное слово "концепция", где второе значение, по существу, близко подходит к значению слова "концепт": "основная мысль, идея произведения, сочинения и т.п. [Словарь русского языка 1986: 97. Выделено нами, К.А.]. Английские словари определяют слово "concept" аналогичным образом: "a thought, idea, or principle; notion" [Longman Dictionary of Contemporary English, Special Edition 1992: 208. Выделено нами, К.А.]. В данном определении концепт отождествляется с понятием. Ситуацию разъясняет Ю.С.Степанов в Словаре русской культуры, четко разграничивая последние: "Концепт и понятие – термины разных наук; второе употребляется главным образом в логике и философии, тогда как первое, концепт, является термином в одной отрасли логики – в математической логике, а в последнее время закрепилось также в науке о культуре, в культурологии…" [Степанов Ю.С. 2001: 43. Выделено нами, К.А.]. Ю.С.Степанов скрупулезно исследует внутреннюю структуру термина "концепт", его этимологию; последнее и объясняет его сближение с термином "понятие": "в русском языке слова концепт и понятие одинаковы: концепт является калькой с латинского conceptus – "понятие", от глагола concipere "зачинать", т.е. значит буквально "поятие, зачатие"; понятие от глагола пояти, древне-русское "схватить, взять в собственность, взять женщину в жены" буквально значит, в общем, то же самое" [Степанов Ю.С. 2001: 34].

У Е.С. Кубряковой толкование термина "концепт" несколько отличается, последний относится скорее к структурам сознания, психическим процессам, картине мира. Толкование концепта представлено в довольно объемной статье Словаря когнитивных терминов под редакцией Е.С. Кубряковой, где его исходное определение дано в следующем виде: "Концепт (concept; konzept) – термин, служащий объяснению единиц ментальных или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека; оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике. Понятие концепт отвечает представлению о тех смыслах, которыми оперирует человек в процессах мышления и которые отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания мира в виде неких "квантов" знания" [Кубрякова Е.С 1996: 90]. По мнению Е.С.Кубряковой, концепты представляют собой как бы квинтэссенцию знаний, являясь в то же время "строительными элементами концептуальной системы", выступая в виде категорий и классов. Разные ученые по разному представляют выражение этих концептов в языке: в форме слова, в форме словосочетаний и предложений (а); в семантических признаках или маркерах, обнаруженных в ходе компонентного анализа лексики (б); в небольшом числе "примитивов" (в) (исследования А.Вежбицкой).

Особый подход представлен во взглядах ученых, которые связывают часть концептуальной информации с образами, картинками, схемами [Кубрякова Е.С 1996: 90-91]. В семантике языка, продолжает Е.С.Кубрякова, концепты – "это скорее посредники между словами и экстралингвистической реальностью", являясь понятиями, соотносимыми со значением слова [Кубрякова Е.С 1996: 92]. Здесь присутствует расхождение с подходом Ю.С.Степанова (см. выше). Анализируя подход А.Вежбицкой, Е.С.Кубрякова считает, что концепты, идеи независимы от языка, "только часть их находит языковую объективацию", "некие общечеловеческие (если и не универсальные) концепты по-разному группируются и по-разному вербализуются в разных языках в тесной зависимости от собственно лингвистических, прагматических и культурологических факторов, а, следовательно, фиксируются в разных значениях" [Кубрякова Е.С 1996: 92-93].

По Ю.С.Степанову, "концепты – это как бы сгустки культурной среды в сознании человека" [Степанов Ю.С. 2001: 42], они "не только мыслятся, они переживаются. Они – предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений. Концепт – основная ячейка культуры в ментальном мире человека" [Степанов Ю.С. 2001: 43]. Концепт имеет сложную, слоистую структуру: "С одной стороны, к ней принадлежит все то, что и делает его фактом культуры – исходная форма (этимология); сжатая до основных признаков содержания, история; современные ассоциации; оценки" [Степанов Ю.С. 2001: 43].

По дефиниции О.Ю.Печенкиной концепт – "дискретная содержательная единица ментального лексикона, отражающая отношения к предметам и явлениям реального или идеального мира" [Печенкина О.Ю. 2001: 5]. Некоторые исследователи пытаются классифицировать концепты. Так, выделяют культурные концепты: время, пространство, причина, социальные: свобода, право, справедливость, богатство, собственность (А.Я.Гуревич), категории национальной культуры: воля, интеллигентность, соборность в русской культуре [Маслова В.А. 2001: 51]. Ю.Н.Кольцова, определяя концепт как "некую психическую субстанцию, возникшую в сознании художника и способную составить основу для порождения художественного текста, проявляясь в их структуре и поэтике", относит данный тип, вслед за С.А. Аскольдовым, к художественным концептам. В данной системе концепты подразделяются на художественные и познавательные и связываются с явлениями ассоциации, ассоциативности [Кольцова Ю.Н. 2001: 73]. Особенно важна попытка исследователя определить методы концептуального анализа, они основаны на компонентном, семантическом, логическом и прагматическом подходах, а также полевом анализе.

^ Политические концепты, очевидно, отражают основные понятия политической лингвистики. Способы выражения политических концептов различны. Это могут быть слова, словосочетания, предложения (сентенции по И.Р.Гальперину), особые стилистические приемы (например, концептуальные метафоры), а также фрагменты текста. Особенно актуальны для выражения базовых политических концептов также специальные текстовые категории: субъективная модальность, оценка, точка зрения. Лингвистический механизм базовых политических концептов в политическом дискурсе особенно значим, т.к. выявляются одновременно позиции как адресата: эксплицируются "секреты" журналистского письма, "скрывающего" субъективные оценки, точки зрения; так и адресанта, помогая объяснить широкой аудитории как именно происходит манипулирование общественным мнением. Последствия этого воздействия носят уже далеко не лингвистический характер, нередко определяя судьбы всего мира.

^ Политический дискурс наиболее часто представлен в текстах газет, политических выступлений, официальных документов. Одной из менее типичных форм его выражения является художественная литература. Миропорождение художественного текста весьма специфично. Силой своего воображения автор создает особый мир, включающий как отражение реальных событий и ситуаций, так и вымышленную жизнь. В сюжетно-фабульную канву, в характеристику героев могут вплетаться фрагменты, описывающие реальные политические события. Именно такие события представлены в романе ирландской писательницы Айрис Мэрдок "Алое и Зеленое".

Текст романа Айрис Мэрдок (1954 г.), описывающий как политические события, так и события личной жизни, представляет собой захватывающий нарратив и производит глубокое эмоциональное впечатление. Повествование о трагедии Пасхального восстания ирландцев против британских завоевателей в апреле 1916 года в Дублине и об участии в нем и переживаниях главных героев: Пата Дюмэй, его брата Кэтела, Эндрю, Франсис помещается автором в последнюю (анализируемую нами) часть романа: главы 16-25. Единая денотативная ситуация: Подготовка и осуществление Пасхального восстания передана через призму восприятия отдельных героев и участников. Представлены различные точки зрения на происходящее, звучат разные голоса (по М.Бахтину полифония). Базовые политические концепты мир (свобода), война (восстание) приобретают новые оттенки, новое звучание, окраску.

Действительно, уже в самом названии романа субстантивированные прилагательные алое и зеленое выступают символами с одной стороны крови, пролитой за Ирландию во время восстания, и, с другой стороны, извечной красоты, мира и покоя изумрудного Зеленого острова.

Прежде всего представим суперструктурную схему данного нарративного события, используя методику У.Лабова и Т.А. ван Дейка [Labov W., 1988]. Схема 1.

С
Решение: Подавление восстания (представлено в подтексте)
труктура нарратива


Осложнение: Восстание


Ориентация:

Ожидание

восстания


Кода:

Послесловие


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Скачать файл (277.1 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации