Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Промышленность и сельское хозяйство Кубани в послевоенное время - файл Голод 1946-1948 годов на Кубани и его последствия.doc


Промышленность и сельское хозяйство Кубани в послевоенное время
скачать (89.7 kb.)

Доступные файлы (7):

Введение.doc48kb.13.11.2009 09:47скачать
Заключение.doc29kb.13.11.2009 09:48скачать
Большой урон нанесла война сельскому хозяйству края.doc82kb.04.11.2009 22:10скачать
Введение3.doc44kb.12.11.2009 14:41скачать
Голод 1946-1948 годов на Кубани и его последствия.doc65kb.08.11.2009 23:11скачать
Заключение.doc26kb.12.11.2009 14:45скачать
Советская деревня.doc70kb.03.11.2009 16:39скачать

Голод 1946-1948 годов на Кубани и его последствия.doc

Голод 1946 – 1948 гг. на Кубани и его последствия
В Советский период нашей истории тема голода 1946 – 1948 годов не поднималась, так как на трагедиях и мучениях людей не делали политики. Впервые эту тему начали освещать в период горбачевской перестройки, когда были предприняты первые попытки очернения, искажения и фальсификации советского прошлого (В.М. Прынь, Интернет).

В 1946 – 1947 гг. на Кубани люди голодали не только из-за засухи, но и из-за грабительской по отношению к колхозам и колхозникам политики. Размер обязательных госпоставок возрастал, а цены государства за сельскохозяйственную продукцию не менялись с 1940 года и составляли одну седьмую себестоимости (стр. 115, История Кубани XX века, очерки).

Способность выжить в экстремальной ситуации в послевоенные годы поддерживалась как послепобедным оптимизмом и порожденными им надеждами, так и необходимостью противостоять трудностям – бытовой неустроенности, голоду, болезням, преступности. В качестве наиболее острых проблем послевоенной повседневности выступали продовольственный кризис, черный рынок, отсутствие жилья, недостаток одежды и обуви, обострение криминальной ситуации. Продовольственное снабжение было осложнено засухой и голодом, которые охватили многие хлебные регионы СССР в 1946 году. На Кубани в декабре 1946 года 582 тысячи человек были сняты со снабжения пайковым хлебом. Сельские жители Кубани, отдавшие Родине почти весь урожай, исключительно тяжело пережили послевоенный продовольственный кризис.

Летом 1946 года начался приток голодающих людей из центральных областей в южные, и на Кубани в том числе. Многочисленные потоки ослабленных людей, которые передвигались по стране в поисках пропитания, стали благодатной средой для распространения эпидемий. В Краснодарском крае наблюдались значительные очаги сыпного тифа. Количество умерших в крае в 1947 году было на 50-90%, чем в 1946 году (стр. 155, Начальный восстановительный период).

Жители станицы Северской с трудом пережили голодную зиму 1946-1947 годов, но и весна принесла неожиданные бедствия – началась эпидемия малярии.

Разносчики болезни – малярийные комары – необычайно размножились, и в 1947 году это заболевание приобрело масштабы эпидемии. Вовремя провести профилактические мероприятия не удалось. Люди заболевали в больших количествах, плановые работы на предприятиях и в колхозах срывались. С 16 апреля Северская малярийная станция была вынуждена начать опыление всех водоемов мышьяковыми составами. Это была огромная работа, но проводили ее в срочном порядке. В результате эпидемия пошла на убыль, но из-за нее сильно пострадали водоемы, птицы, пасеки, дикие и даже домашние животные (Интернет).

За 1946 год детские приемники края приняли 6 тысяч беспризорников, в 1947 году – более 12 тысяч. С осени 1946 года резко возрос приток детей из сельской местности. Из станиц в города Кубани в 1947 году прибыли 4797 детей. Из-за скудного питания увеличилось число беглецов из детских домов, из ремесленных училищ. К декабрю 1947 года количество детей-беспризорников в приемниках-распределителях превышало в 3-4 раза установленный лимит. За первое полугодие в 1946-1947 учебного года из-за недостаточного питания из сельских школ края выбыло 8877 учащихся. В Крымском, Варениковском и Верхне-Баканском районах, особенно пострадавших от немецко-фашистской оккупации, зафиксирована детская смертность от голода.

Если в сентябре 1946 года цены на хлеб были: белого весом в 2,5 кг – 55 руб., темной в 3 кг – 40 руб., то в октября 1946 года продажа хлеба и круп на рынках городов прекратилась, а то незначительное количество, которое всё же появлялось, подорожало на 60%.

Продажа пайкового и коммерческого хлеба, а также отоваривание продовольственных карточек были регламентированы по категориям населения города. Пайковые государственные нормы снабжения хлеба в начале 1947 года составляли следующие нормы: для работников различных категорий от 100 до 400 г., детей – 300 г., иждивенцев – 250 г., в детских домах – 500 г. на ребенка, для инвалидов войны – 500 г.

Военторги занимались снабжением офицеров, инвалидов войны и семей погибших воинов. Беременные женщины, работники советского и партийного актива Краснодара были прикреплены к магазину № 57 Горпищеторга; магазин № 60 обслуживал учителей, инвалидов войны; магазин № 74 обслуживал «неорганизованное» население города. Ассортимент продуктов в этих специализированных магазинах был достаточно широким: колбасы, сардельки, ветчина, грудинка, окорока. Но были и свои проблемы. Белый хлеб отпускался в самом ограниченном количестве и только тем, кто имел врачебные справки. Очереди за хлебом образовывались даже в таких магазинах, поскольку его доставлялось только к обеду. Фруктов и овощей завозили в недостаточном количестве, большим дефицитом было сливочное масло (стр. 155-156, Начальный восстановительный период).

В 1946 году, из-за засух и нехватки рабочих рук для уборки урожая погибли большие площади зерновых культур в основных хлебопроизводящих регионах страны. Газета «Советская Кубань» в статье «По-большевитски организовать послевоенный подъем сельского хозяйства» писала: «Необходимо сказать, что засуха 1946 года сильно нам помешала в деле восстановления сельского хозяйства. В сообщении Госплана указаны размеры засухи, из чего видно, что засуха была очень серьезной, и можно отметить, что если бы не колхозный строй и не советская власть, такая засуха означала сильный голод в стране. У нас этого не случилось. Как только стало ясным, что Воронежская, Курская, Орловская, Тамбовская, часть областей Украины и другие подверглись засухе, товарищ Сталин решительно поставил вопрос о продовольственной и фуражной помощи колхозным крестьянским хозяйствам из резерва помощи тракторами и всем необходимым для предупреждения последствий засухи, что и было сделано». В число «других» входил и Краснодарский край. Но эта статья искажала истинное положение вещей, так как во всех областях, в том числе и Краснодарском крае, был довольно сильный голод. Но причиной голода была не засуха, а продуктовая политика, проводимая государством.

Александра Ивановна Кривенко, проживающая в станице Старокорсунской до 1948 года, вспоминала: «Урожай был, но его вывозили, все колхоз сдавал, ничего людям не давал, и потом ни картофель не уродился, ни фасоль».

Но несмотря на засуху и, как ее следствие неурожай картофеля и других культур, выращиваемых в личных хозяйствах крестьян, нормы обязательных продуктовых поставок не были снижены, а нормы поставок молока даже увеличены по сравнению с 1945 годом.

Из воспоминаний Александры Ивановны Кривенко: «Мама молоко продавала, а на вырученные деньги покупала одежду, а во время голода – хлеб. 15 ноября 1945 года мой отец получил обязательство, в котором говорилось, что он должен поставить на пункт маслозавода в станицу Старокорсунской за 1946 год 220 литров молока, а в апреле 1946 года он получил второе обязательство на поставку молока за тем же номером и серией, что и первое. Во втором обязательстве говорилось: «Ранее выданное Вам обязательство в части сдачи молока объявляется недействительным. На основе постановления Правительства от 19.03.46 года за № 619 об обязательной поставке молока Вы обязаны в 1946 году сдать государству по государственным заготовительным ценам: молока базисной жирности 260 литров или масла топленого 10,4 кг или масла сливочного 13,7 кг».

А.И. Кривенко вспоминает: «За продуктовые поставки ничего не платили». Это подтверждает еще и отсутствие подписей о получении денег на зачетных квитанциях. Помимо продуктовых обязательных поставок, с колхозников также взимали сельскохозяйственный налог. Александра Ивановна рассказывала об оплате за трудодни так: «В колхозе только трудодень давали и больше ничего – галочку ставили, что вышел, отработал. Такими же словами это подтверждает и Зинаида Ефимовна Дорохова, проживавшая в то время в станице Нововеличковской и работавшая в полеводческой бригаде колхоза «Соцтемп».

Кроме сельскохозяйственного налога, крестьяне также платили и государственные обязательные страховые взносы, малосемейные – налог на бездетность или малосемейность и другие. В Краснодарском крае планы хлебозаготовок выполнялись и перевыполнялись за счет изъятия личных запасов хлеба у колхозников – это была так называемая инициатива снизу, исходящая от колхозного руководства, которое определяло и размеры изъятия. Вот как об этом вспоминает А.И. Кривенко: «Если колхоз не выполняет план, то у колхозников независимо от желания отбирали запасы хлеба, картофеля и других продуктов». В газетах это явление описывалось как сдача крестьянами хлеба по доброй воле.

Масштаб этой компании можно оценить благодаря сводкам о сдаче хлеба в разделе «Хлеб – государству!» газеты «Советская Кубань». Эти сведения публиковались до середины февраля 1947 года, то есть вплоть до начала массового голода в Краснодарском крае. В номере от 3 января 1947 года в разделе «Хлеб – государству!» «Советская Кубань» писала: «Лабинский плодово-ягодный совхоз сдал государству сверх плана 3900 пудов хлеба, из них 130 пудов из личных запасов колхозников. Ейск. Колхозники сельскохозяйственной артели имени Второй Пятилетки сдали государству 1908 пудов зерна». Заканчивался этот и другие разделы газеты словами: «Сдача хлеба продолжается».

Голод в Краснодарском крае стал неизбежен, так как хлеб вывозили за пределы края. Голода можно было избежать, если бы политика местных властей была более продуманной (Интернет, Голод, с примечаниями).

Кроме сокращения количества хлебных карточек, причиной ухудшения питания горожан явилось то обстоятельство, что в 1946 году 11 786 семей краснодарцев лишились индивидуальных огородов, которыми свободно пользовались в 1945 году, а 85 городских предприятий вернули колхозам земли подсобных хозяйств общей площадью около 4 тыс. га (стр. 156, Начальный восстановительный период).

Послевоенный быт колхозников и рабочих был тяжелым, так как не хватало промышленных товаров простейших предметов гигиены, лекарств, продуктов питания.

Голод 1946 – 1947 годов еще более усугубил и без того бедственную ситуацию. И если рабочему государство помогало справляться с трудностями быта, то колхозник был оставлен один на один со своими бытовыми проблемами и страшным врагом – голодом.

Из воспоминаний А.И. Кривенко о жизни во время голода: «Когда отец пришел с фронта, он всю тяжесть снял, так как мама болела и лежала, а я вела всё хозяйство: и дрова, и трава, и всё что угодно было на моих плечах. А когда отец вернулся, я уже думала об учебе, - кусок хлеба отец добывал, зарабатывал. 1946 – 1947 годы был голод. Урожай был, но его сдавали. Колхоз ничего людям не оставлял, из еды ничего не было. Если бы не плавни, в Старокорсунской были плавни, где сейчас море, все бы погибли. В плавнях рос камыш, рогоз рос, и люди копали корни рогоза, так как в нём было много крахмала, а потом варили – это была наша основная еда. Но мне было легче, так как папа пришел домой и он работал. Мы держали корову, которая нас спасала; потому что молоко продавали, а хлеб покупали. Но все равно было голодно. Нас очень часто заставляли работать в колхозе вместо уроков, иногда занятий неделями и месяцами не было – в колхозе работали: пололи, поля очищали – корни выдергивали, убирали кукурузу, подсолнечник. Только уже в десятом классе нас перестали заставлять работать. Магазин единственный был в центре станицы. Ночами выстаивали в очереди, чтобы ситца пару метров отпустили. И то кому досталось, а кому нет. Сахара мы и не видели. Одежду покупали только на рынке. Мама продавала молоко и, скопив деньги, купила мне английские ботинки, хотя люди ходили тогда в постолах. Их делали из куска необработанной кожи, обдирали с павшей скотины и вырезали что-то вроде квадрата. Затем его сшивали, затягивали и набивали туда соломы, чтобы ноги не мерзли.

Несмотря на тяжесть послевоенной жизни семей, куда вернулись с фронта мужчины, всё же они считались благополучными. А жизнь тех семей, кормильцы которых погибли на войне, была еще тяжелей, и именно эти семьи больше всего пострадали от голода 1946-1947 годов. В именно такой семье жила Зинаида Ефимовна Дорохова. Ее отец погиб на фронте в 1943 году. «После войны я пошла работать в колхоз «Соцтемп» в полеводческую бригаду. Работа была очень тяжелая: не было ни тракторов, ни комбайнов, пахали на собственных коровах, сеяли вручную. Работали в основном женщины. Питались тем, что вырастало в огороде. Во время голода собирали семена с огородов, перемалывали их, варили и ели. До 1947 года я работала в полевой бригаде, а зимой 1947 года перешла работать в тракторную бригаду, когда в колхоз завезли тракторы «Универсал». Весной 1947 года я получила премию 100 рублей за перевыполнение плана вспашки. Но эту премию мне так и не дали: продагент сказал, что у моей семьи долг по обязательным продуктовым поставкам, и заставил расписаться в квитанции о передаче премии в счет погашения долга. Вообще жили мы очень бедно: на всю семью имелась одна телогрейка, ходили в постолах. Как-то раз я нашла на дороге, по которой гнали военнопленных, солдатскую шинель, втоптанную в грязь. Мама ее выстирала и из самой ткани сшила маленькому брату куртку. Мыло делали из клещевины, до поздней ночи лущили ее зерна, затем мама варила из них мыло. Оно получалось черное, и когда мы им мылись, оно царапало кожу кусочками скорлупы. За солью ездили в Приморско-Ахтарск за 120 километров. Добирались туда двое суток на возу. Когда туда доехали, весь берег лимана был облеплен людьми. Люди набирали воду, чтобы получить соль, потому что ее не хватало. Мы набирали соленую воду в небольшие бочки, и пока ехали домой, вода испарялась и оставалась соль».

Но более защищенным от голода был рабочий.

По воспоминаниям Анатолия Яковлевича Меженского, жителя Преображенского района: «1 сентября 1946 года я и еще несколько человек с моего села поступили в ФЗО в городе Майкопе. Нас там воспитывали, одевали, кормили сытно. В феврале 1947 года мы окончили ФЗО и по распределению попали в город Кропоткин на восстановление депо вокзала. За свою работу мы, как железнодорожники, получали 600 граммов хлеба в день. На месяц нам выдавалась карточка, по которой питались в столовой. Когда мы только что приехали в Кропоткин в начале 1947 года, ничего не было – голод. Раньше можно было на базаре что-нибудь купить, а то и на базаре ничего нету. А мы работали тяжело, строили, восстанавливали депо, а когда приходили на квартиру с работы, то сразу закрывали ставни и ложились спать, потому что кушать было нечего». Из этого рассказа хорошо видно, что голод затронул и городское население.

В Краснодарском крае отмене карточной системы предшествовал голод. Несмотря на высокий урожай зерновых и начавшуюся оплату в колхозах трудодней пшеницей, ликвидировать дефицит продовольственных товаров в станицах не удалось. По воспоминаниям А.И. Кривенко: «В 1947 году урожай был хороший, и за трудодень в колхозе стали давать пшено. Можно было уже печь хлеб».

Норма сдачи пшеницы для личного хозяйства колхозника составляла 280 кг с гектара, что на 90 кг больше максимальной сдачи в колхозах степной зоны, составлявшей 190 кг с гектара. Фактически государству сдавалась треть всего урожая пшеницы, выращенного на приусадебном участке. Высокие объемы поставок заставляли колхозников покупать хлеб, но в то же время закупочные цены были очень низки (цена одного центнера рядовой пшеницы составляла 8 рублей 75 копеек). Доходы от выполнения обязательств не могли компенсировать затраты не только на покупку продуктов, но и денежные налоги, что вынуждало колхозника идти на рынок торговать молоком, фруктами и прочим, тем самым он сбивал цену. Такая политика государства разоряла станицы Краснодарского края.

Из воспоминаний А.И. Кривенко: «После отмены карточек, мы стали покупать в Краснодаре хлеб, потому что в станицы он завозился только в школы и больницы. Можно было теперь хоть и в очереди простоять, но что-нибудь купить. За хлебом мы ходили по нескольку человек – крутились в очереди, кому сколько надо набирали. Хотя было и такое, что отбирали хлеб прямо у прилавка. Но всё равно было уже легче».

Одним из последствий голода 1946 – 1948 годов было увеличение детской беспризорности. К зиме 1946 года количество беспризорников в крае превышало норму в 3 – 4 раза. Создалось тяжелое положение с их размещением и питанием. Дело дошло до прокурорской проверки и вмешательства крайкома, в результате чего часть детей были отправлены в детские дома, устроены на предприятиях.

Также последствием голода было увеличение смертности населения. По примерным подсчетам потери от голода в 1946 – 1947 годах в РСФСР составили 1 млн. человек. В 1947 году в крае количество умерших было на 50 – 90% больше, чем в 1946 году. В Армавире коэффициент смертности достиг 24,0 (выше, чем в военные годы). В три раза в 1947 году по отношению к 1946 году возросла младенческая смертность из-за инфекционных и желудочно-кишечных заболеваний, вызванных условиями существования и дистрофией. Потоки голодных людей в поисках пропитания, миграции демобилизованных стали средой для распространения эпидемий.

Также голод провоцировал обострение криминальной обстановки. Лишения порождали проблему выживания – голодные отнимали у голодных. На Кубани увеличение уголовной преступности в 1946 – 1947 годах отмечалось в документах ЦК. В 1947 году прошли открытые процессы по делам о бандитизме (52) и вооруженных разбоях (123), осуждены 1352 человека, лишены свободы – 803. Распространялась «экономическая» преступность на почве дефицитной экономики. За хищение колхозного зерна 4 июня 1947 года вышли указы, предполагавшие заключение (до 25 лет) в исправительно-трудовых лагерях за хищение госимущества. Закон носил репрессивный характер, потому что минимальный размер кражи не оговаривался. Это вызвало массовые осуждения на большие сроки за ничтожное количество хищений.

Летом 1947 года на Кубани было проведено 130 показательных процессов, за хищение зерна привлечены к ответственности 1,1 тысяча колхозников. В 1948 году было осуждено 5858 человек. Две тысячи полусирот пополнили дома края, так как их родители оказались в заключении (М.З. Стругова).

Естественной реакцией на действия властей была низкая производительность труда, нежелание нести трудовую повинность «за трудодни», а также массовое бегство молодежи из деревни. Сельское хозяйство многих регионов пришло в запустение («Каждый век имеет свое средневековье…», Интернет).

Таким образом, можно сказать, что голод 1946 – 1948 годов явился крупным кризисом советского сельского хозяйства. Он показал, что при колхозном строе сельское хозяйство не способно прокормить страну. Также голод показал, что усиление административного давления не улучшает положения с продовольствием в деревне. Голод оставил после себя тяжелые и бедственные социальные последствия, так как целое поколение детей колхозников и рабочих было лишено возможности нормально питаться, что сказывалось на их работоспособности и здоровье. К сожалению, высшее руководство страны решило ничего не менять, то есть сохранить колхозы, и этим оно обрекло страну на постоянную нехватку продовольствия. Последствия тех решений ощущается и сейчас, так как наша страна до сих пор не способна полностью обеспечить себя продовольствием.




Скачать файл (89.7 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации