Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Реферат - Исторические формы институализации социально-экономических процессов - файл 1.doc


Реферат - Исторические формы институализации социально-экономических процессов
скачать (108.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc109kb.16.12.2011 01:29скачать


1.doc

Введение

Термин "институционализм" происходит от слова "институт" или "институция", под которым понимается определенный обычай, порядок, принятый в обществе, а также закрепление обычаев в виде закона или учреждения. Идеологи институционализма относили к институтам как надстроечные, так и экономические явления: государство, семью, частную собственность, корпорации, систему денежного обращения и др. Расплывчатое понятие "институт" тем не менее носило уже отмеченную идейную нагрузку: оно означало стремление к расширению предмета экономической науки, включение в анализ неэкономических явлений и учреждений.

В конце XIX - начале XX в. капитализм свободной (совершенной ) конкуренции перерос в монополистическую стадию. Усилилась концентрация производства и капитала, произошла обвальная централизация банковского капитала. В результате американская капиталистическая система породила острые социальные противоречия. Интересам "среднего класса" был нанесен значительный ущерб.

Эти обстоятельства привели к появлению в экономической теории совершенно нового направления - институционализма. Он ставил задачу, во-первых, выступить оппонентом монополистическому капиталу и, во-вторых, разработать концепцию защиты "среднего класса" посредством реформирования в первую очередь экономики. Институционализм зародился в США на рубеже XIX и XX вв. Три крупных экономиста стоят у его истоков: Торстейн Веблен, Джон Коммонс и Уэсли Клэр Митчелл. Рассмотрение этого течения в целом показывает, как на фоне развертывания кризиса "институционализм" как специфическое течение буржуазной политической экономии и в наши дни насчитывает немало сторонников. Вопрос об особенностях институционализма представляет тем больший интерес, что после второй мировой войны это течение стало одним из ведущих в современной буржуазной политической экономии. Оно представлено такими буржуазными теоретиками, как Дж. Гэлбрейт, Л. Грачи, В. Гордон, Г. Мюрдаль, Р. Хейлбронер и др.

В области методологии институционализм, по мнению многих исследователей, имеет много общего с исторической школой Германии. Например, В. Леонтьев пишет, что выдающиеся представители американской экономической мысли, имея в виду Т. Веблена и У.К. Митчелла, "в своей критике количественных аналитических методов в экономической науке продолжили общую линию немецкой исторической школы. Частично это можно объяснить тем обстоятельством, что на рубеже веков влияние немецкой школы в США было столь же велико, а возможно, и более значительно, чем влияние английской".

  1. Т. Веблен – основатель институционализма

Торстейн Веблен (1857-1929) - автор значительного числа крупных трудов в области экономики и социологии, в которых он исходил из теории эволюции природы Ч. Дарвина, принципа взаимосвязи и взаимообусловленности всех общественных отношений, в том числе экономических и социально-психологических. Его теоретическое наследие получило наибольшую популярность и применение для ряда последующих творческих изысканий в русле социально-институционального направления экономической мысли во всех трех его течениях.

По определению Т. Веблена, «институты - это результаты процессов, происходивших в прошлом, они приспособлены к обстоятельствам прошлого и, следовательно, не находятся в полном согласии с требованиями настоящего времени». Отсюда, по его мысли, необходимость их обновления в соответствии с законами эволюции к «требованиям настоящего времени», т.е. привычными способами мышления и общепринятым поведением. Эволюция общественной структуры по Веблену - это процесс естественного отбора институтов в борьбе за существование.

В основу своего анализа Т. Веблен положил психологическую трактовку экономических процессов. Австрийской школе, которая рассматривала психологию индивида, Веблен противопоставил психологию коллектива. Именно она, по Веблену, является основой развития общества. Изучать нужно не поведение отдельных экономических субъектов, а коллективные действия профсоюзов, объединений предпринимателей, политических партий. Важно соотносить экономические теории с основными типами экономических субъектов: землевладельцев, рабочих, капиталистов и инженерно-технических работников. Их роль неодинакова на разных этапах существования экономики. Методологической основой исследований Веблена является неэкономическая трактовка экономических явлений. Он анализировал их с исторических и социологических позиций. На первый план выдвинул социологические вопросы.

Т. Веблен поставил в центр исследований не «рационального», а «живого» человека и попытался определить, чем диктуется его поведение на рынке. Вот его слова: «Человека нельзя представить в качестве молниеносного вычислителя удовольствий и неприятностей, или маленького шарика, раскатывающегося под действием стимулов, которые швыряют его туда-сюда, но в то же время он остается невозмутимым».

Особое видение проблем социально-экономического развития общества Т. Веблен подчеркивал даже в названиях изданных им работ, в числе которых «Теория праздного класса» (1899), «Инстинкт мастерства» (1914), «Инженеры и система цен» (1921), «Собственность отсутствующего» (1923) (также его перу принадлежат «Место науки в современной цивилизации» (1919), «Очерки современной меняющейся системы» (1934), «Теория бизнеса и предпринимательства» (1965) и другие).

Веблен отождествлял закономерности общественного развития с биологическими и считал, что эволюция общественно-экономических структур общества представляет собой процесс их естественного отбора, в котором выигрывают наиболее приспособляемые структуры.

Веблен доказал, что в рыночной экономике потребители подвергаются всевозможным видам общественного и психологического давления, вынуждающих их принимать неразумные решения. Именно благодаря Веблену в экономическую теорию вошло понятие «престижное или показное потребление», получившее название «эффект Веблена». Престижное потребление имеет в своей основе существование так называемого «праздного класса», находящегося на вершине социальной пирамиды. Черта, указывающая на принадлежность этому классу - крупная собственность. Именно она приносит почет и уважение. Характеристиками класса крупных собственников являются демонстративная праздность («не труд» - как высшая моральная ценность) и демонстративное потребление, тесно связанное с денежной культурой, где предмет получает эстетическую оценку не по своим качествам, а по своей цене. Другими словами, товары начинают цениться не по их полезным свойствам, а по тому, насколько владение ими отличает человека от окружающих (эффект завистливого сравнения). Чем более расточительным становится данное лицо, тем выше поднимается его престиж. Не случайно в настоящее время существуют такое понятие, как «издержки представительства». Высшие почести воздаются тем, кто, благодаря контролю над собственностью, извлекает из производства больше богатства, не занимаясь полезным трудом. И если демонстративное потребление является подтверждением общественной значимости и успеха, то это вынуждает потребителей среднего класса и бедняков имитировать поведение богатых.

Отсюда Веблен делает вывод, что рыночную экономику характеризует не эффективность и целесообразность, а демонстративное расточительство, завистливое сравнение, преднамеренное снижение производительности. Поэтому «финансовые слои, - заключает Т. Веблен, - имеют известную заинтересованность в приспособлении финансовых институтов... Отсюда более или менее последовательное стремление, праздного класса направлять развитие институтов по тому пути, который бы отвечал денежным целям, формирующим экономическую жизнь праздного класса».

Категория «завистливое сравнение» играет в системе Веблена чрезвычайно важную роль. При помощи этой категории Веблен не только объясняет склонность людей к престижному потреблению, но также стремление к накоплению капитала: собственник меньшего по размеру состояния испытывает зависть к более крупному капиталисту и стремится догнать его; при достижении желаемого уровня появляется стремление перегнать других и т.д. Что касается престижного потребления, то оно, по мнению Веблена, ведет к неправильному применению производительной энергии и, в конечном счете, к потере реального дохода для общества. Не случайно мишенью вебленовской критики в его самой известной работе «Теория праздного класса» (1899) является искусственная психология и ложная идея целесообразности. Веблен не может признать и тезиса, который неявно присутствует в классической политической экономии с ее господством рационального поведения человека, об оправданности любого спроса.

Как вызов классической политической экономии можно рассматривать мысли Веблена по поводу движущих мотивов человеческого поведения. Не максимизация выгоды, а инстинкт мастерства (изначально заложенное в человеке стремление к творчеству), инстинкт праздного любопытства (продолжение инстинкта игры как формы познания мира) и родительское чувство (забота о ближнем) формируют облик экономики в целом. Очевидно неприятие положения классической школы, что человек стремится к получению максимальной выгоды для себя, подчиняя свои действия «арифметике пользы». Веблен считает, что человек не машина для исчисления ощущений наслаждения и страдания и его поведение не может сводиться к экономическим моделям, основанных на принципах утилитаризма и гедонизма. Веблен, а вслед за ним и другие представители институционализма считали, что теория, дающая удовлетворительную трактовку экономического поведения человека, должна включать и внеэкономические факторы, объяснять поведение в его социальном аспекте. Отсюда вытекало важное для институционалистов требование применять к экономической теории данные социальной психологии. Надо сказать, что Веблена с полным правом можно отнести к основателям такой науки, как экономическая социология.

Немарксистская позиция Т. Веблена наиболее очевидна в его концепции реформ. Так, критикуя паразитический образ жизни занятых только финансовой деятельностью рантье - владельцев особой (абсентеистской) формы частной собственности, а также осуждая подчинение сферы индустрии миром бизнеса, стремящегося в лице финансистов и крупных предпринимателей лишь к возможно большей прибыли, он ратовал не за революционное устранение классового антагонизма и победу диктатуры пролетариата, а за дальнейшую эволюцию общества, сопровождаемую реформированием.

В результате реформ Т. Веблен предвидел установление «нового порядка», при котором руководство промышленным производством страны будет передана специальному «совету техников», и «индустриальная система» перестанет служить интересам «абсентеистских собственников» (монополистов), поскольку мотивом технократии и индустриалов явится не «денежная выгода», а служение интересам всего общества. Собственность на капитал примет акционерную форму и, тем самым, перестанет быть частной собственностью. В обществе же, которым руководит технократия, производство будет функционировать для удовлетворения потребностей, будет осуществляться эффективное распределение природных ресурсов, справедливое распределение. Технократические идеи Веблена получили развитие в работах его последователей.

Однако при всем этом, Веблен не является действительным противником капитализма. Он стоял по сути дела на позициях защиты капитализма и предлагал лишь его радикальное реформирование. Главное острие вебленской критики было направлено против интересов крупнейшей буржуазии. Это объясняется тем, что Веблен стоял на левом фланге западной экономической мысли и был идеологом радикально настроенной интеллигенции.
2. Концепция «нового индустриального государства»

в экономическом учении Дж. Гэлбрейта

и концепция «общества потребления»

в учении Ж. Бодрийяра

Джон Кеннет Гэлбрейт — американский экономист, представитель старого (Вебленского) институционального течения, один из видных экономистов-теоретиков XX века.

Родился 15 октября 1908 г. в Iona Station, Онтарио (Канада). В 1937 г. стал гражданином США. Был профессором экономики в Гарварде (1949-75), работал в Комитете по ценам во время второй мировой войны, служил послом в Индии (1961-63). Был советником президента Джона Кеннеди и кандидатов от демократической партии Эдлая Стивенсона, Юджина Маккарти и Джорджа Макговерна. Был советником президента Билла Клинтона. С 27 декабря 1988 г. иностранный член РАН по Отделению проблем мировой экономики и международных отношений. В 1993 г. награждён золотой медалью им. М. В. Ломоносова за выдающиеся достижения в области экономических и социальных наук. Дважды кавалер Президентской медали Свободы: в 1946 г. вручен президентом США Г. Трумэном, и в 2000 г. вручен президентом США Клинтоном.

Торстейн Веблен полагал, что эпоха рыночного (денежного) хозяйства охватывает две стадии:

  • на первой стадии собственность и управление находятся в руках предпринимателей;

  • вторая стадия характеризуется дихотомией, т.е. делением — реальное управление экономическими процессами перехо­дит к представителям «индустрии», т.е. к инженерно-тех­ническому персоналу.

Эти идеи однажды получили развитие у профессора Гарвардского университета Дж. К. Гэлбрейта в его книге «Экономические теории и цели общества». Исследуя «общество изобилия», Гэлбрейт документаль­но подтвердил, что оно развивает экономический дисбаланс, на­правляя слишком много ресурсов на производство потребитель­ских товаров и недостаточное количество ресурсов — на обще­ственные нужды и инфраструктуру. Он не разделяет тезис об абсо­лютной свободе рынка и считает манипуляцию со стороны совре­менных корпораций аморальной охотой за покупателями и их психопрограммированием с применением самых передовых ин­формационных достижений. Методологически это определяется безобидным понятием «управление спросом».

Будучи одним из теоретиков постиндустриального общества, Гэлбрейт считает приоритетным фактором развития возрастание роли государства, выраженное в «регулировании рынка, совокуп­ности спроса, цен и зарплаты». По его мнению, ключевым фактором роста является институциональная структура и ее воздействие на стимулы не только к изобретениям и инновациям, но и к более эффективной организации производстве иного процесса.

Это приводит «к уменьшению трансакционных издержек на рынках товаров и ресурсов; к созданию юридической системы для контроля нал выполнением контрактов; к определению и защите прав собственности, и главное — к сохранению всех этих стиму­лов».

Дж. Гэлбрейт выдвинул концепцию нового индустриального общества, в котором основную роль играют крупные корпорации и «техноструктура», сообщество специалистов разного уровня, работающих с информацией. В новом индустриальном обществе рынок не играет главной роли в экономике. Крупные корпорации руководствуются не законом получения максимальной прибыли, а скорее законом выживания. Разрабатывая стратегию выживания, корпорации вынуждены согласовывать свои цели с общими социальными целями. Здесь становится необходимой выработка долгосрочных стратегий и, в конечном счете, планирования производства. Таким образом, индустриальное общество должно перейти к планомерно функционирующей экономике в сфере крупного производства, т. е. там, где господствует техноструктура.

С точки зрения политической Дж. Гэлбрейт оценивает индустриальное общество как «мягкое рабство». Государство не в состоянии обеспечить свободу, потому что цели государства и цели гражданского общества не совпадают. Политические деятели не могут решить этот вопрос, поскольку их персональные цели часто противоречат общественным целям. Индустриальная система, основанная на внедрении достижений науки в производство, вызывает к жизни новую социальную силу – интеллектуалов (ученых, профессоров университета, художников). В отличие от техно-структуры, эти люди не связаны однозначно с какой-то организацией. Они по сути своей индивидуальности. Они, в отличие от политиков, не могут избавиться от чувства ответственности за судьбы общества в целом. Они способны улавливать истинные цели общества, истинное понимание свободы.

Джон Гэлбрейт критиковал мнение, что на экономическом рынке силы находятся в состоянии свободной конкуренции. Он считал, что «общество потребления» развивает экономический дисбаланс, направляя слишком много ресурсов на производство потребительских товаров и недостаточно — на общественные нужды и инфраструктуру.

Теорию «общество потребления» поддерживал французский социолог, культуролог и философ-постмодернист Жан Бодрийяр (1929-2007).

В работах первого периода — «Система вещей» (1968), «Общество потребления» (1970), «Критика политической экономии знака» (1972), «Символический обмен и смерть» (1976) и др. — Б. рассматривает проблемы общества потребления, стремится раскрыть суть феномена потребления. Он отмечает, что во все времена люди приобретали, обладали и пользовались предметами и вещами, но не потребляли. Для этого нужны особые условия, которые сложились относительно недавно. Если в 19 в. основу существования общества составляли труд и производство, то в 20 в., после Второй мировой войны, главным становится потребление, от которого все больше зависит производство. Такое соотношение вызвано не изобилием предметов, их многообразием и доступностью, но тем, что изменился сам способ их существования, их смысл и назначение. Раньше главными свойствами вещей были материальность, полезность и функция. Теперь эти свойства отходят на задний план и уступают свое место новым свойствам, которые возникают в силу того, что предметы и вещи, подобно языку, образуют связную систему знаков и приобретают «знаковую стоимость».

Не менее глубокие и важные изменения происходят в представлениях потребителя, его менталитете и сознании. Он уже не может сколько-нибудь уверенно ориентироваться в новом порядке вещей, не способен понять логику и значение знаков нового социального языка. Приобретая бесчисленные вещи и предметы, он уже не столько удовлетворяет свои естественные потребности, сколько потребляет «стоимости-знаки», значениями которых выступают не реальные качества и достоинства предметов, но социальный статус, престиж, комфорт, причастность чему-то особенному. Представления потребителя оказываются глубоко искаженными, они легко поддаются манипулированию, их можно определить как «несчастное сознание».

Именно потребление знаков составляет сущность общества потребления. Б. определяет потребление как «процесс поглощения знаков и поглощение знаками». Оно предполагает неизбежное включение в общую систему обмена и «производства кодированных стоимостей». В обществе потребления всякий товар производится как знак, а знаки — как товары. Сложившуюся систему производства и потребления Б. сопоставляет с явлением товарного фетишизма, открытого Марксом. Однако Маркс связывал его с меновой стоимостью, усматривая в ней источник отчуждения человека, противопоставляя ее потребительной стоимости, в которой он видел возможность будущего освобождения человека. Б. считает, что новый фетишизм общества потребления связан с потребительной стоимостью и является еще более мистифицирующим, не оставляющим надежд на преодоление отчуждения. В связи с этим он рисует мрачную картину функционирования общества потребления, которое предстает как пространство всеобщего манипулирования и отчуждения. Б. полагает, что мы наблюдаем конец труда, производства и политической экономии, что для современного общества характерна утрата всякой референции, почвы и фундамента. Все это рушится под натиском экспансии «стоимости-знака», которую он определяет как «структурный закон стоимости», подчиняющий себе не только экономику, но и др. сферы человеческой жизни — язык, интеллектуальную деятельность, искусство и т.д. Повсюду действует «модель симуляции», вследствие чего место реальных предметов, процессов и явлений занимают разного рода знаки и «симулакры» («подобия»), которые обмениваются между собой, забыв о существовании реального. Так рождается «гиперреальное», которое поглощает реальное. Б. показывает это на примерах моды, масс-медиа, тела, досуга и т.д. Хотя общество потребления часто именуют обществом коммуникации, его надо было бы назвать, по Б., «обществом не-коммуникации», поскольку господство телевидения ведет к тому, что «люди уже не говорят между собой», их диалог вытеснил монолог телевидения, которое воплощает «симуляцию коммуникации».

В работах второго периода — «Симулакры и симуляция» (1981), «Фатальные стратегии» (1984), «Америка» (1986) и др. — взгляды Б. претерпевают существенные изменения. Он продолжает развивать тему симуляции и симулакров, не отказывается от своих критических выводов и суждений относительно негативных сторон общества потребления. В дополнение к ним он пессимистически утверждает, что «мир не является диалектическим... он обречен на крайности, а не на равновесие». Касаясь роста преступности, терроризма и др. подобных явлений, Б. заявляет: «Все мы заложники, все мы террористы».

В то же время он отходит от прежнего своего нигилизма и крайне критического отношения к действительности. Б. полагает, что сложившаяся ситуация не является безнадежной и из нее можно найти выход. Существующие в этом плане пути и стратегии — марксистские, либеральные или психоаналитические — он называет «банальными», исчерпавшими свои возможности и не могущими служить руководством к действию. Вместо них он предлагает «фатальные стратегии», которые заключаются не в борьбе — через бунт или революцию — с существующей системой, но в доведении абсурдности этой системы до логического конца. В осуществлении своих стратегий Б. делает ставку не на активного субъекта (коллективного или индивидуального), но на пассивную массу, которая нашла новый способ сопротивления, основанный не на внешнем, а на «внутреннем разрушении», разрушении изнутри. На процесс роста и превращения экономики, культуры, информации в гиперреальное масса отвечает гиперпотреблением и гиперконформизмом, что для Б. выступает наиболее адекватной формой поведения.

Такой поворот свидетельствует о значительном усилении в его взглядах постмодернистской составляющей. В своих работах Б. уделяет все больше внимания игре, удовольствию и наслаждению. Можно сказать, что он размышляет в духе известной формулы: если насилие неизбежно, то нужно принять его и получить удовольствие. Б. считает, что следует не противиться переизбытку знаков, но вступить с ними в игру, поддаться их соблазну и получить наслаждение. Он полагает, что существование и функционирование современного общества обусловлено не столько прогрессом науки, объективностью информации, действительным наказанием виновных, ростом качества жизни, сколько тем соблазном, который рождается из «разгула знаков», охватившего все области жизни от моды и рекламы до экономики и политики.
3. Сравните ранние формы институционализма

с концепцией Д. Норта

В конце 1970-х гг. представитель неоинституционализма Д. Норт сосредоточил основное внимание на исследовании проблем эво­люции институциональной среды и экономического роста. Он ис­ходил из того, что институциональные изменения могут возникать спонтанно за счет стихийного взаимодействия отдельных хозяй­ствующих субъектов. При этом меняются неформальные правила игры, которые под влиянием государства приводятся в соответ­ствие друг с другом. Если государство заимствует формальные пра­вила игры из-за границы, осуществляя «импорт институтов», но эти правила в корне не соответствуют обычаям и традициям, при­нятым в данном обществе (примером может служить импорт норм цивилизованного рыночного предпринимательства в мафиозное или традиционное общество), то такое заимствование не будет иметь успеха.

Специализация Д. Норта - экономическая история, его отличительная черта - особое внимание к взаимодействию институциональных структур и технологий, их совместной роли в экономическом и социальном развитии. Именно такой подход позволил ему стать лидером направления, названного «новой экономической историей».

Д. Норт исходит из того, что институты задают систему стимулов (положительных и отрицательных), направляя деятельность людей в определенное русло. Институты, таким образом, снижают неопределенность экономического развития, делают действия агентов более предсказуемыми и выполняют свою главную функцию - экономии транзакционных издержек.

Неформальные правила игры и их динамика — важнейший ог­раничивающий фактор институциональных изменений. Это ука­зывает на их эволюционность (постепенность) и кумулятивность — зависимость от прошлой траектории развития (изменения, начав­шиеся в некоем направлении, будут продолжаться в будущем, иногда с большей силой).

С точки зрения Д. Норта и его последователей, исследование истории экономик различных стран следует трактовать именно с точки зрения институциональных изменений. Там, где такие из­менения оказывались эффективными, т.е. с их помощью сокраща­лись трансакционные издержки, они способствовали экономи­ческому росту; в других странах эти изменения тормозили хозяйс­твенное развитие — в одних случаях по причине доминирования неформальных правил, препятствовавших развитию рыночных отношений, в других — по причине целенаправленных действий государственных должностных лиц, изменявших формальные пра­вила игры в своих личных интересах.

Любой институт — экономический, социальный, культур­ный — есть, по определению Д. Норта, средство соблюдения пра­вила игры в обществе. Он убежден, что деятельность людей носит «абсолютно свободный характер», ее можно уподобить броунов­скому движению. Преследуя свои интересы, люди наталкивают ся друг на друга и причиняют друг другу ущерб. Институт регули­рует поведение людей таким образом, чтобы они не причиняли друг другу ущерба или чтобы этот ущерб чем-то компенсировал­ся. При этом усилия, которые люди тратят на то, чтобы найти друг друга и договориться между собой, институт призван облег­чить, организуя процесс передачи информации. Д. Норт перечис­ляет функции института:

• помогает человеку экономить ресурсы в ситуации выбора, обеспечивая предсказуемость результатов определенной совокупности действий, и таким образом привносит в эко­номическую деятельность устойчивость;

• устанавливает систему правил и стимулов, которые насле­дуются в процессе воспитания и обучения;

• обеспечивает свободу и безопасность действий индивида в определенных рамках.

Норт выделяет два фактора функционирования института:

• институциональные соглашения (или организации), т.е. договоры между отдельными индивидами с целью сниже­ния трансакционных издержек (один из примеров институ­циональных соглашений — фирма, которая трактуется как совокупность контрактных обязательств ее участников, принятых для минимизации трансакционных издержек);

• институциональная среда, т.е. совокупность «правил игры», норм и санкций, образующих политические, социальные и юридические рамки взаимодействий между людьми (не­формальные правила игры — обычаи, традиции — и фор­мальные, воплощенные в виде конкретных законов и нор­мативных актов); иными словами, рамки, в которых заклю­чаются институциональные соглашения.

Обобщая особенности институциональных систем наиболее развитых стран, которые создают условия для высоких темпов экономического прогресса, Норт использует понятие адаптивной эффективности. Она отличается от простой эффективности распределения ресурсов, и даже может не совпадать с нею. Правила эффективности распределения ресурсов обеспечивают безопасность и надежность сегодняшних фирм и решений, а адаптивная эффективность прокладывает дорогу через «созидательное разрушение».

Адаптивная эффективность определяется тем, насколько сильно стремление в обществе к обучению, приобретению знаний, к поощрению инноваций, к риску и разнообразным видам творческой деятельности, а также решению проблем, мешающих развитию новых видов экономической деятельности. Такое состояние обеспечивается процессами конкуренции, децентрализации принятия решений, максимизацией усилий в направлении выбора альтернативных путей развития. Эти процессы неизбежно приводят к ошибкам, причем не только случайным, частным или организаций, а системным, связанным с идеологией или политическими установками наиболее влиятельных групп людей. Важно поэтому иметь такие правила, которые устраняют не только проигравшие фирмы, но и проигравшие политические организации. Эффективные институты поддерживают удачные усилия и прекращают неудачные действия, и таким образом, обеспечивают адаптивную эффективность.

Значение институциональной теории для современного экономического анализа (инноваций) сводится к следующим положениям. Каждая экономическая модель соответствует определенному набору институциональных ограничений. Эти наборы радикально отличаются друг от друга и во времени, и при сравнении экономик разных стран. Содержание каждой модели зависит от конкретных институтов, и во многих случаях модели весьма чувствительны к изменению институциональных ограничений. Нужно не только понимать значимость общей институциональной системы, которая обеспечивает рост экономики, но и видеть последствия сегодняшних изменений. Система обеспечения прав собственности, структура налогов, акты государственного регулирования, правительственные решения и другие формальные ограаничения или стимулы определяют политику предпринимателей, фирм, других организаций и, следовательно, определяют конкретные проявления инновационного поведения.

Таким образом, институциональная система определяет направление, по которому идет приобретение знаний и навыков и это направление может быть решающим фактором долгосрочного развития общества.
Заключение

В конце XIX – начале XX веков западная цивилизация находилась в процессе бурного возрастания противоречий, связанных с промышленным развитием и последствиями картелизации производства. Они особенно коснулись США, где финансовый капитал расширял зоны своего влияния, а издержки промышленной концентрации перекладывались на потребителей, фермеров, рабочих. В этих условиях в американской экономической науке сформировалась группа ученых, которые основали новое течение – институционализм.

Институционалисты всегда выступали с критикой неоклассической теории благосостояния, выдвигая такие ракурсы проблематики общественного благосостояния, которые связаны с конфликтностью целей, противоречиями между частными и общественными, текущими и долговременными интересами. С рассмотрением социальных издержек материального прогресса.

Развитие социальной теории благосостояния связано с утверждением принципа междисциплинарного подхода к проблемам благосостояния, разработкой комплексных критериев эффективности экономической системы, то есть критериев, позволяющих всесторонне судить о характере и результативности использования экономических ресурсов общества.

Отвергнув исходную посылку неоклассической теории о внесоциальном, “рациональном экономическом человеке”, чьи потребительские запросы полностью автономны и не зависят от воздействия социальных факторов, Веблен показал, что формирование потребительских предпочтений и рыночного спроса - это социальный процесс, отражающий характер распределения доходов социальные привычки влияние социального окружения, давление рекламы.

Особое внимание на протяжении всей истории институционализма экономисты этого направления уделяли проблеме “неделимых” общественных потребностей, которые могут удовлетворяться только как коллективные на внерыночной основе, а также тем, которые не могут быть отданы на откуп рыночному механизму и должны обеспечиваться за счёт развития сферы социально-культурных услуг. На каждом очередном историческом этапе общественного развития проблема коллективных потребностей как часть проблемы общественного благосостояния приобретала новые контуры и новые измерения.

В основу анализа институционалистами положен описательный метод. Формируя своё понимание общественной структуры, факторов общественного развития, институционалисты исходят в основном из внешнего относительно поверхностного подхода к этим явлениям, не проникают в сущность. Они игнорируют важную роль производства, не признают определяющей роли отношений собственности на средства производства, обусловленного ими классового состава общества. Отвергая идею о производственных отношениях как основы социально-экономической структуры, институционалисты сформировали свой специфический подход к изучению общественных явлений, экономического процесса.

Список использованной литературы:

  1. Агапова И.И. История экономической мысли. Курс лекций. – М.: Ассоциация авторов и издателей «Тандем». Издательство ЭКМОС, 1998.

  2. Бодрийяр Дж. Америка. Екатеринбург: УГУ, 2001.

  3. Егоров В. В., Парсаданов Г. А. Прогнозирование национальной экономики. – М.: ИНФРА – 2001.

  4. Костюк В.Н. История экономических учений Курс лекций. – М.: Издательский центр, 1997.

  5. Круглов, В.В. История экономической мысли: Учебное пособие для вузов / В.В. Круглова, Е.В. Балахонова. – СПб.: Питер, 2008. – 240 с.

  6. Лавриненко В. Н., Путилова Л. М. Исследование социально-экономических и политических процес­сов: Учеб. пособие. М.: Вузовский учебник, 2010.

  7. Маркова А.Н. Современные экономические теории Запада. – М.: Финстатинформ, 1996.

  8. Сурин А.И. История экономики и экономических учений. – М.: Финансы и статистика, 2006.

  9. Шмарловская, Г.А. История экономических учений: учебное пособие / Г.А. Шмарловская. – Мн.: Новое знание, 2005. – 340 с.

  10. Ядгаров, Я.С. История экономических учений: Учебник / Я.С. Ядгаров. – М.: ИНФРА-М, 2004. – 480 с.






Скачать файл (108.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации