Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Политическая лингвистика 2004 №14 - файл Linguistica14.doc


Политическая лингвистика 2004 №14
скачать (279.8 kb.)

Доступные файлы (1):

Linguistica14.doc1372kb.15.11.2004 18:21скачать

содержание

Linguistica14.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Министерство образования Российской Федерации

Уральский государственный педагогический университет


Лингвистика



ТОМ 14
Екатеринбург

2004

УДК 410 (047)

ББК Ш 100

Л 59
Редакционная коллегия:

Доктор филологических наук, профессор А.П. ЧУДИНОВ (отв. ред.)

Доктор филологических наук, профессор Л.Г. БАБЕНКО

Доктор филологических наук, профессор В.И. ТОМАШПОЛЬСКИЙ

Доктор филологических наук, профессор Н.Б. РУЖЕНЦЕВА

Ассистент ШИНКАРЕНКОВА М.Б.

^ Л 59 Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества / Урал. гос. пед. ун-т; Отв. ред. Чудинов А.П. – Екатеринбург, 2004. Т. 14. 216 С.

ISBN 5-7186-0131-3

Бюллетень издается Уральским лингвистическим обществом. Общие задачи издания: обмен новейшей информацией в области лингвистики; обсуждение фундаментальных и прикладных проблем языкознания, а также вопросов взаимоотношения языка, культуры и общества. Бюллетень предназначен для ученых-языковедов всех специальностей. Он может представлять интерес для преподавателей, аспирантов, всех тех, кто интересуется проблемами лингвистики.
УДК 410 (047)

ББК Ш 100

^ НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

ЛИНГВИСТИКА

Том 14
Подписано в печать _____________ Формат 60х84/16.

Бумага для множительных аппаратов. Печать на ризографе.

Усл. печ. л. ____ Тираж 120 экз. Заказ 1084

Оригинал макет отпечатан в отделе множительной техники

Уральского государственного педагогического университета

620219 Екатеринбург, ГСП – 135, пр. Космонавтов, 26

E-mail: uspu@dialup.uk.ru

ISBN 5-7186-0131-3 © Лингвистика, 2004

СОДЕРЖАНИЕ
РАЗДЕЛ 1.

^ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА


Будаев Э.В.


О системности и среде в ракурсе теории когнитивной метафоры…………….5

Даулетова В. А.


«Я идеальное» в русской и английской автобиографической прозе политических деятелей…………………………...11

Кушнерук С.Л.

Сопоставительная характеристика прецедентных имен в российской и американской рекламе………………...28

Макарова В.


О метафоризации политического скандала в литовских масс-медиа………..41

Нахимова Е.А.


Прецедентные имена как ментальное поле в политической коммуникации...47
^

Перескокова А.Ю.





Манифестация власти в метафорическом контексте сми……………………61

Пименова М.В.


Концептуализация памяти в «Воспоминаниях» П.Н. Милюкова……………69

Стрельников А.М.


Оценочный портрет В.В. Путина в дискурсе кампании по выборам президента в России 2004 года…………………81

Сурина А.В.


Метафоры со сферой-источником «насилие» в мемуарах Б.Н. Ельцина)….90

Телешева И.В.


Политическая ситуация как сфера-магнит для морбиальной метафоры в российских и американских СМИ……97

        Шаова О. А.



Метафорическая репрезентация образа России в дискурсе масс-медиа Франции………………………………...107

Шехтман Н.Н.


Зрелищные искусства и жанры представлений как источник метафорической экспансии в политическом дискурсе России и США……………………...118

РАЗДЕЛ 2. лингвокультурология


Гридина Т.А.,
^

Иванилов В.М.


Мотивационный код народных снотолкований…………………………...128


Кабаченко Е.Г.


«На учебном фронте»: метафора в идиостиле а.С. Макаренко………...146


Коурова О.И.


Особенности коннотации традиционно-поэтической лексики и фразеологии……………………………………...154

^

Палютина З.Р.





Античные истоки языка медицинской науки…………………………………...162


Попова Э.Ю.

Варваризмы в деловой речи……...172


ХабибрахмановаЮ.Р.



Категория тональности в жанре очерка...……………………………………..179


Шевнин А.Б.


Эрратология: лингвистические и методические аспекты…………………186


Шустрова Е.В.


Тропеическая организация афро-американских автобиографий конца 18 – начала 19 вв……………………198



^ СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

ОПУБЛИКОВАННЫХ СТАТЕЙ……………...……….……213
РАЗДЕЛ 1.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА
Будаев Э.В.

О СИСТЕМНОСТИ И СРЕДЕ В РАКУРСЕ

^ ТЕОРИИ КОГНИТИВНОЙ МЕТАФОРЫ

С момента выхода книги Т. Куна «Структура научных революций» [Кун, 1975] понятие «научная парадигма» прочно закрепилось в научном терминологическом аппарате, несмотря на последовавшую пространную критику и выдвижение исследователями философии науки альтернативных понятий (например, «исследовательская программа» у И. Лакатоса [Лакатос, 2003]). Накладывая понятийную сетку куновской методологии на эволюцию той или иной науки, исследователи рассматривают становление и развитие науки как смену научных парадигм (научных революций). С середины 70-х годов в области гуманитарных наук (в первую очередь, в психологии и лингвистике) появляется тенденция обращения к когнитивным структурам и когнитивным механизмам оперирования этими структурами для объяснения феноменов, которые не поддавались адекватному изучению в рамках традиционной позитивистской методологии. Впоследствии этот процесс получил название когнитивной революции (cognitive revolution), когнитивного поворота (cognitive turn).

В современной лингвистике принято говорить о когнитивной парадигме или когнитивном подходе [Вишнякова, 2003; Демьянков, 1994; Кубрякова, 2004; Рудакова, 2002 и др.], конституирующим целесообразность апеллирования к ментальным структурам при экспликации тех или иных феноменов. В этом отношении когнитивный подход противопоставляется системному подходу, а при более широком рассмотрении когнитивный подход относится к антропоцентричному подходу в изучении языка в противовес подходу системоцентричному (анализ оппозиции подходов [Алпатов, 1993]). При этом заметим, что, говоря о когнитивной лингвистике, необходимо различать два основных ее направления. Первое направление связано с так называемой «компьютерной метафорой», постулирующей аналогию между принципами функционирования вычислительных машин и процессами мышления. В данной работе внимание фокусируется на теории концептуальной метафоры, послужившей отправной точкой второго – когнитивно-психологического – направления когнитивной лингвистики, рассматривающего когнитивные структуры (динамичные и диффузные образования) неотрывно от их взаимодействия со средой (прагматический аспект) и языком (собственно когнитивный аспект).

Идущая от Ф. Соссюра лингвистическая традиция анализа языковой системы, достигшая своего апогея в структурализме (особенно в глоссематике), сменяется традицией анализа дискурса, вовлечением в методологический аппарат лингвистики прагматических, психологических, социокультурных и др. факторов. Как верно отмечает Г. Юл, лингвисты и философы языка долгое время проявляли сильный интерес к формальному, математическому анализу языка и имели склонность игнорировать особенности повседневного языка (ordinary language) [Yule, 2000: 6].

Очевидно, что последовательный структурализм вынужден признавать одинаково верными предложения 1. и 2. (примеры из [Yule, 2000: 6-7]): 1. The dog ran up to Mary and licked her (Собака подбежала к Мэри и лизнула ее); 2. The bottle of ketchup ran up to Mary and licked her (Бутылка кетчупа подбежала к Мэри и лизнула ее). Структурно-семантический подход, преодолевая узость чистого структурализма, также сталкивается с большими трудностями. Например, как отмечает А.Е. Бочкарев, ссылаясь на знаменитый пример Ф. Катца (семный анализ слова bachelor) и работы Лайонза и Растье, «семы не минимальны», «впечатление, будто сложное содержание ‘bachelor’ делится на элементарные компоненты иллюзорно» [Бочкарев, 2003: 129] Один из основоположников теории концептуальной метафоры, Дж. Лакофф, анализируя примеры идеализированных когнитивных моделей, отмечает вслед за Филлмором, что существительное «холостяк» может определяться как «неженатый взрослый мужчина», но сфера его применимости ограничена средой, типом общественных отношений. Вряд ли это слово уместно по отношению к мужчине, состоящему в гражданском браке, или Папе Римскому [см.: Скребцова, 2000: 96]. В таком понимании вектор когнитивной лингвистики располагается по направлению от системы языка к среде функционирования системы (когнитивные структуры, экстралингвистические факторы), что ни в коем случае не означает отказа от самого принципа системности. Осознание сложности объекта исследования приводит к поиску системности другого (концептуального) уровня. Примечательно, что еще Бодуэн де Куртенэ предвидел эту тенденцию, говоря о том, что «языковые обобщения будут охватывать все более широкие круги и все более соединять языкознание с другими науками: с психологией, с антропологией, с социологией, с биологией» и о том, что некоторые лингвистические «исследования окажут огромное влияние на психологию и дадут ей совершенно новый материал для выводов и обобщений» [цит. по Макаров, 2003: 25]. Язык (созданная лингвистами абстрактная сущность) выводится из среды, говорения, понимания и др., поэтому именно прагматико-семантическая проблематика стала камнем преткновения позитивистского подхода к языку. Именно из критики этого подхода вышла когнитивная лингвистика, что, конечно же, не отменяет ее альтернативного характера в лингвистических исследованиях корреляции языка, речи, сознания и среды.

Итак, осознание сложности объекта исследования приводит к поиску системности другого (концептуального) уровня. В теории концептуальной метафоры эта системность проявляется в принципах и структуре метафорического моделирования концептов (фреймо-слотовый анализ). Под фреймом понимается «единица знаний, организованная вокруг некоторого понятия, но, в отличие от ассоциаций, содержащая данные о существенном, типичном и возможном для этого понятия. Фрейм обладает

более или менее конвенциональной природой и поэтому конкретизирует, что в данной культуре характерно и типично, а что – нет. Фрейм организует наше понимание мира в целом, а тем самым и обыденное поведение (скажем, когда мы платим за дорогу или покупаем билет привычным для нас образом) Фрейм при таком подходе – структура данных для представления стереотипной ситуации (типа: нахождение в комнате, ритуал детского дня рождения), соответствующая обычно частотным, но иногда и непродуктивным стереотипам» [Кубрякова, 1996: 188].

Фреймы и слоты имеют концептуальную природу и не всегда вербализуются. Концепты погружены в домены (domains), ментальные пространства; представляют собой «сетевую модель» с гетерогенными и разнохарактерными связями. «Различие между концептами как таковыми и организацией концептуального знания во фреймы является не вполне четким – теория допускает размытые границы между ними» [Дейк, 1989: 17]. Нетрудно заметить, что такой подход методологически не допускает, например, инвариантности значения полисеманта.

В чем же заключается актуальность исследований когнитивной метафоры? Какова роль концептуальной метафоры в дискурсе и как она соотносится со средой, экстралингвистической действительностью? В теории концептуальной метафоры метафора рассматривается как когнитивный процесс, основная ментальная операция, позволяющая не только отражать общественное сознание, объяснять и категоризовать действительность, но и оказывать влияние на принятие решений. Этот прагматический аспект актуализации метафоры позволяет, с одной стороны, объяснить ее широкое использование в политическом дискурсе, с другой – ответить на вопрос, почему одни и те же события по-разному репрезентируются в сознании. Метафора, как феномен сознания, «проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии. Наша обыденная понятийная система … метафорична по самой своей сути» [Лакофф, 1990: 387], «метафорические модели… это своего рода схемы, по которым человек думает и действует» [Чудинов, 2001: 31]. Одним из подтверждений этой теории являются онтолингвистические исследования.

Как отмечает Т.А. Гридина, детские «метафоры, несмотря на их образность, не имеют функцию тропов, поскольку в сознании ребенка отсутствует представление об условности таких отождествлений» [Гридина, 2003: 106]. Очевидно, что доминантность антропоморфной метафоры в дискурсе укоренена в онтогенезе детской речи. Исследователь относит к основным ментальным доминантам языкового сознания ребенка антропоморфную доминанту, представляющую «модель мира как «проекцию» свойств человека на явления и предметы окружающей действительности» [Гридина, 2003: 130]. Важно для наших целей отметить еще одну доминанту детского мышления, а именно «синкретизм восприятия мира, отражающийся в комплексном представлении свойств обозначаемых объектов – номинации словом целой ситуации» [Гридина, 2003: 131]. Вероятно, эта доминанта лежит в основе формирования фреймов (концептов) и наполняющих их терминалов (слотов), структурных элементов метафорических моделей.

Важную роль в становлении когнитивной семантики сыграла эволюция взглядов на категории. Основу для этого изменения заложили исследования Л. Витгенштейна, Э. Рош и др. В теории концептуальной метафоры классическое, идущее от Аристотеля, положение о равноправии членов внутри категорий, заменяется положением о прототипических эффектах и базисном уровне внутри категории. Члены категории объединяются по принципу «семейного сходства» [Скребцова, 2000: 89-94]. Концептуальная метафора обладает значимым прагматическим потенциалом, что можно продемонстрировать на примере сопоставления метафоры родства и метафоры клуба в концептуализации постсоветской Прибалтики. «Метафора родства широко использовалась в политической речи Российской империи», «была унаследована советским политическим дискурсом» [Чудинов, 2001: 78] и продолжает служить часто актуализируемой сферой-мишенью в современном российском политическом дискурсе [Чудинов, 2001: 79-84]. Российский историко-культурный фон (традиции русской православной философии, историческая общность славянских «братских» народов, тема всечеловеческого братства в творчестве Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского и др.) согласуется с устойчивостью данной модели в российской политической речи. Однако прагматичный Запад «предпочитает» другие метафоры в процессе категоризации отношений государств в политических объединениях (НАТО, ЕС). Для английской культуры традиционно характерен институт клуба (в отличие от российской культуры), что находит свое отражение не только в английской литературе (Пиквикский клуб у Ч.Диккенса, клуб самоубийц у Р.Л. Стивенсона и др.), но и в политическом дискурсе. Метафора клуба в отличие от метафоры родства концептуализирует политические отношения в ином ключе. Если «старший брат» (СССР) или «отец народов» (Сталин) имеют «родственное право» поучать, а при необходимости и наказывать «младших братьев» или «детей», то среди членов клуба такие отношения неприемлемы. Когнитивная топология метафорической модели родства не позволяет выбирать родителей или братьев, что прагматически очень целесообразно для политического дискурса тоталитарного государства. Напротив, стать членом клуба или выйти из клуба, равно как и выбрать клуб, можно по собственному желанию, хотя для этого и нужно приложить определенные усилия.

В британском политическом дискурсе для метафорического представления сотрудничества постсоветских прибалтийских республик в политических объединениях модель клубной метафоры актуализируется с большей частотой по сравнению с метафорой родства (7:1 на 42 текста политического дискурса). Ср.:

Метафора родства

Фрейм «Семья»

For the new member states - ...Latvia, Lithuania and Estonia - joining this family meant sharing important aspects of national sovereignty and undertaking real reform. (The Guardian, April 17, 2003) Для новых государств ЕС - …Латвии, Литвы и Эстонии – присоединиться к этой семье означало поступиться важными аспектами своего суверенитета и предпринять реальные реформы.

Метафора клуба

Фрейм «Вступление в клуб»

Слот «Требования к претендентам»

The referendum was the last in any of the 10 countries due to enter the club next May. Референдум стал последним этапом для каждой из десяти стран, вступающих в клуб.

Слот «Получение членских билетов»

The enlargement announced yesterday will be completed in May 2004 when the newcomers are formally given their membership cards. (The Guardian, November 22, 2002) Расширение, о котором заявили вчера, будет завершено в Мае 2004 года, когда новые члены получат членские билеты.

Слот «Последствия принятия в клуб новых членов»

Most of the newcomers are likely to speak English rather than French as their second language, fuelling fears in Paris that the shape and sound of the club which it helped create 45 years ago is changing beyond recognition. (The Guardian) Вероятно, большинство населения стран, вступающих в ЕС, склонно считать своим вторым иностранным языком английский, нежели французский. Это обстоятельство вызывает опасения Парижа, что облик и звучание клуба, в создании которого Париж принимал участие, изменятся до неузнаваемости.

При концептуализации взаимоотношений государств в политических объединениях британская концептуальная метафора «ориентируется» на ценности рыночной экономики. Например, Британское Содружество (Commonwealth – буквально «общее богатство») имеет отличный от Со-друж-ества (разделено нами – Б.Э.) Независимых Государств денотативный дескриптор. Эти наблюдения согласуются с программным тезисом теории концептуальной метафоры о том, что метафора «имеет национальные корни» [Чудинов, 2001: 10], соотносится с ценностями данной культуры [Лакофф, 1990: 404] и является действенным прагматическим инструментом концептуализации и категоризации действительности.

литература

1. Алпатов В.М. Об антропоцентричном и системоцентричном подходах к языку // Вопросы языкознания. 1993. № 3.

2. Бочкарев А.Е. Семантический словарь. Нижний Новгород. 2003.

3. Вишнякова О.Д. Функционально-когнитивная парадигма как сфера концентрации лингвистической мысли в наступившем столетии //

Филологические науки. 2003. №6.

4. Гридина Т. А. Онтолингвистика. Екатеринбург. 2003.

5. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

6. Демьянков В.З. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода // Вопросы языкознания. 1994. №4.

7. Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий

словарь когнитивных терминов. М., 1996.

8. Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира /

Российская академия наук. Ин-т языкознания. М., 2004.

9. Кун Т. Структура научных революций. М., 1975.

10. Лакатос И. Методология исследовательских программ. М., 2003.

11. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. // Теория метафоры. М., 1990.

12. Макаров М.М. Основы теории дискурса. М., 2003.

13. Рудакова А.В. Когнитология и когнитивная лингвистика. Воронеж. 2002.

14. Скребцова Т.Г. Американская школа когнитивной лингвистики. СПб. 2000.

15. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000). Екатеринбург, 2001.

16. Yule G. Pragmatics. Oxford University Press. 2000.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13



Скачать файл (279.8 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации