Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вега Г. История государства инков. Книга 7-9 - файл 1.doc


Вега Г. История государства инков. Книга 7-9
скачать (1307.5 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1308kb.18.12.2011 00:44скачать

содержание

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9

ГАРСИЛАСО ДЕ ЛА ВЕГА

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА ИНКОВ


COMENTARIOS REALES DE LOS INCAS

КНИГА СЕДЬМАЯ ПОДЛИННЫХ КОММЕНТАРИЕВ ИНКОВ,

В КОТОРОЙ СООБЩАЕТСЯ О КОЛОНИЯХ, КОТОРЫЕ СОЗДАВАЛИ ИНКИ, О ВОСПИТАНИИ ДЕТЕЙ ГОСПОД, О ТРЕТЬЕМ И ЧЕТВЕРТОМ ГЛАВНЫХ ПРАЗДНИКАХ, КОТОРЫЕ У НИХ ИМЕЛИСЬ, ОПИСАНИЕ ГОРОДА КОСКО, О ЗАВОЕВАНИЯХ, КОТОРЫЕ ИНКА ЙУПАНКИ,. ДЕСЯТЫЙ КОРОЛЬ, ОСУЩЕСТВИЛ В ПЕРУ И В КОРОЛЕВСТВЕ ЧИЛИ, О ВОССТАНИИ АРАУКАН ПРОТИВ ИСПАНЦЕВ, О СМЕРТИ ВАЛЬДИВИИ, О КРЕПОСТИ КОСКО И ЕЕ ВЕЛИКОЛЕПИИ. ОНА СОДЕРЖИТ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ГЛАВ.

Глава I

^ ИНКИ СОЗДАВАЛИ КОЛОНИИ; У НИХ БЫЛО ДВА ЯЗЫКА

Короли инки переселяли индейцев из одних провинций в другие, чтобы они заселяли бы их; [разные] причины побуждали их делать это; одни — ради блага своих вассалов, другие — для собственного блага, чтобы предохранить свои королевства от восстаний и бунтов. Ведя завоевания, инки обнаруживали плодородные и сами по себе изобильные провинции, которые, однако, были слабо заселены и плохо возделывались по причине нехватки жителей; в эти подобные провинции, чтобы не пропадали их богатства, они приводили индейцев из других [провинций], такого же характера местности (calidad) и погоды, холодной или жаркой, чтобы им не причинялся бы вред из-за разницы в температуре. В других случаях они переселяли их, когда они так сильно размножались, что уже не умещались в своих провинциях; им подыскивали схожие [провинции], в которых они могли бы жить; они забирали из такой-то провинции половину людей, или более или менее, столько, сколько считалось целесообразным. Они также выселяли индейцев из бесплодных и хилых провинций, чтобы заселить ими богатые и изобильные земли. Они делали это ради блага как тех, кто уходил, так и тех, кто оставался, ибо, будучи родственниками, они могли помогать друг Другу урожаем, как это имело место в Кольяо, являющемся провинцией, которая в длину имеет более ста двадцати лиг и содержит внутри себя другие многие провинции с различными народами, где по причине большой студености земли не растет ни маис, ни учу, который испанцы называют [427]перцем, а растут в великом изобилии другие злаки и овощи, не растущие в жарких землях, как те, которые называют папа и кину а, и выращивается бесчисленный скот. Из всех тех холодных провинций они по своему расчету и усмотрению вывели множество индейцев и направили их на восток, т. е. к Андам, и. на запад, т. е. к побережью моря,ибо в этих районах находились большие долины, плодороднейшие для возделывания маиса, и перца, и [других] плодов, [но] до инков эти земли и долины не были заселены людьми; они, как пустыни, казались неприютными, потому что индейцы не знали и не владели умением строить каналы для орошения полей. Все это, будучи хорошо изучено королями инками, [привело] к заселению многих из тех не возделывавшихся долин индейцами, которые находились ближе всего к ним с одной и с другой сторон: они построили для них орошение, выровняли земли, чтобы они насладились бы водой, и обязали их законом, чтобы они, как родственники, помогали бы продовольствием, которое у одних оказывалось лишним, а у других его недоставало. Инки поступали так и ради своей пользы, чтобы получить доход [в виде] маиса для своих войск, ибо, как уже говорилось, две трети засевавшихся земель принадлежали им; т. е. одна треть [принадлежала] Солнцу, а другая [треть] — инке. Этим способом короли добились изобилия маиса на тех землях, столь холодных и бесплодных, а кольа, чтобы совершить обмен со своими переселенными родичами, везли на своем скоте огромнейшее количество кинуа и чунъу, что означает подсушенный картофель, и множество вяленого мяса, а возвращались они, нагруженные маисом, и перцем, и другими плодами, которых не производила их земля; и в этом заключались предусмотрительность и предупредительные меры, которые очень ценили индейцы.

Педро де Сиеса де Леон, рассказывая об этом же самом, глава девяносто девятая, говорит: «Если год изобильный, все жители этого Кольяо живут довольные и без нужды; но, если он бесплоден и не хватает воды, они испытывают огромнейшую нужду. Хотя это правда, что короли инки, которые правили этой империей, будучи такими учеными и такими хорошими правителями и такими предусмотрительными, по своему обыкновению установили законы и осуществили мероприятия (cosas), без проведения которых действительно большинство людей из их владений было бы вынуждено жить в великих трудах и в великой .нужде, как это происходило до того, как они стали владеть ими. И я говорю это потому, что в этих долинах кольа и во всех остальных в Перу, которые, будучи холодными, не были столь плодородными и изобильными, как жаркие и хорошо обеспеченные селения, они приказали, поскольку гигантская гористая местность Анд соседствовала с большей частью [тех] селений, чтобы из каждого из них была бы выселена определенная часть индейцев со своими женами, и эти поселялись там, где им приказывали и указывали их касики, возделывая поля, на которых [428] они выращивали то, чего не производила их природа, обеспечивая собираемым ими урожаем своих господ и капитанов, и это называлось митимак. Сегодня они служат и включены в главную энкомьенду, и они выращивают и заготавливают драгоценную коку. Таким образом, хотя во всем Кольяо не собирают и не выращивают маис, тамошние господа не испытывают в нем недостатка, а те, кто хочет, могут добиться [его получения] уже указанным порядком, ибо они постоянно приносят грузы с маисом, кокой и любыми другими плодами и в большом количестве мед». Досюда из Педро де Сиеса, взятое дословно.

Они переселяли их и по другой причине (respecto), а случалось это тогда, когда они завоевывали какую-нибудь воинственную провинцию, которая, как они опасались, по причине большой удаленности Коско, и мужества, и свирепости ее людей не должна была проявлять верность и служить [им] в добром мире. Тогда они забирали часть людей такой-то провинции, а часто забирали их всех, и переселяли в другую провинцию, из числа прирученных, где они, видя себя со всех сторон окруженными верными и мирными вассалами, могли попытаться также стать верноподданными [вассалами], согнув шею под ярмом, которое они уже не могли сбросить. И для [осуществления] этого способа замены индейцев они всегда использовали тех инков, которые стали таковыми по привилегии, данной первым королем Манко Капаком, и они направляли их, чтобы управлять и обучать всех остальных. Эти инки одним своим именем оказывали честь всем тем, кто переселялся вместе с ними, ибо они пользовались наибольшим уважением из всех жителей [империи]. Всех этих индейцев, переселенных таким путем, называли митмак, как тех, кого выселили, так и тех, кем заселяли: это означает переселенные или пришлые, что одно и то же.

Среди других дел, которые короли инки изобрели для доброго правления своей империей, существовал приказ, чтобы все их вассалы выучили бы язык их королевского двора, который сегодня называют всеобщим языком, для обучения которому они в каждую провинцию назначали учителей инков по привилегии, а следует знать, что у инков был другой [их] собственный язык, на котором они говорили между собой, ибо его не понимали остальные индейцы и им не было дозволено изучать его, поскольку он был божественным языком. Он, как мне пишут из Перу, полностью утерян, потому что, поскольку погибло собственное государство инков, также погиб и их язык. Те короли приказывали изучать всеобщий язык по двум главным причинам. Во-первых, чтобы перед ними не толпилась бы такая большая толпа переводчиков, которая потребовалась бы для того, чтобы [с их помощью] понять и ответить на стольких разных языках, сколько народов имелось в их империи. Инки хотели, чтобы их вассалы вели бы с ними разговор из уст в уста (по крайней мере лично, а не через третьих лиц) и они могли бы от них самих выслушивать поручения по делам, ибо они получали наи высшее [429]удовлетворение и утешение от одного только слова, сказанного князем, а не министрами. Другая и более главная причина заключалась в том, что чужеродные народы (которые, как мы говорили, по причине непонимания друг друга считали себя врагами и вели жестокие войны), беседуя друг с другом и проникая в глубины своих сердец, полюбили бы одни других, словно они являлись единой семьей и родными, и утратили бы пренебрежение, которое порождалось взаимным непониманием. С помощью этого ловкого изобретения инки приручили и объединили такое разнообразие народов, враждебных в идолопоклонстве и в обычаях, какое они повстречали и покорили, включив в свою империю, и с помощью [единого] языка они привели их к такому единству и дружбе, что они любили друг друга как братья, по причине чего многие провинции, не оказавшиеся в империи инков, будучи сторонниками и убежденные в выгодности этого, уже позже изучили всеобщий язык Коско, и говорят на нем, и понимают друг друга многие разноязычные народы, и только лишь благодаря ему одному они стали друзьями и объединились, хотя прежде могли быть главными врагами. В противоположность этому по причине нового правления многие народы, ранее знавшие его, теперь забыли, как об этом свидетельствует отец Блас Валера, говорящий об инках эти слова: «Они приказали, чтобы все говорили бы на одном языке, хотя на сегодняшний день. из-за небрежности (не знаю кого) многие провинции полностью утратили его не без ущерба для проповедования евангелия, потому что все индейцы, которые, подчиняясь этому закону, до сих пор сохраняют [знание] языка Коско, отличаются большей воспитанностью и более способны к ремеслам, чего лишены остальные». Досюда из [рукописи] отца Блас Валера; возможно, дальше мы поместим одну его главу, в которой он говорит, что нельзя допустить, чтобы всеобщий язык Перу был бы утрачен, ибо, если он будет забыт, то возникнет необходимость, чтобы проповедники изучали многие языки для проповеди Евангелия, что невозможно.

Глава II

^ НАСЛЕДНИКИ ГОСПОД ВОСПИТЫВАЛИСЬ ПРИ КОРОЛЕВСКОМ ДВОРЕ И ПРИЧИНЫ ЭТОГО

Те короли приказали также, чтобы наследники господ вассалов воспитывались бы при королевском дворе и жили бы при нем же, пока не унаследуют свои страны, чтобы их должным образом обучили бы и они приспособились бы к условиям и обычаям инков, установив с ними дружеские отношения, чтобы потом благодаря прошлым связям и искренним отношениям они любили бы их и служили им с любовью; их называли митмак, ибо они не были пришельцами. Это делалось также, чтобы [430] присутствие и общество такого количества наследников королевств, стран и владений, какое имелось в их империи, придавало красоту и славу их королевскому двору. Этот приказ делал изучение всеобщего языка более приятным и менее трудоемким и тяжелым; ибо, поскольку слуги и вассалы наследников по очереди приходили служить своим господам при королевском дворе, возвращаясь в свои земли, они всегда увозили с собой какие-то знания придворного языка и они говорили на нем среди своих с великим бахвальством, поскольку то был язык людей, которых они считали божественными, вызывая великую зависть, которая порождала у остальных желание и стремление узнать [его], и те, кто таким путем что-то узнавал, чтобы продвинуться дальше в языке, старались чаще и более дружески общаться с губернаторами и министрами правосудия и королевских владений, пребывавшими на их землях. Этим способом легко и без усилий, вне зависимости от личного умения учителей они обучались и разговаривали на всеобщем языке Коско [на землях] протяженностью без малого в тысячу триста лиг, завоеванных теми королями.

Помимо стремления украсить свой королевский двор присутствием стольких принцев, у тех королей инков имелось и другое [соображение], заставлявшее их дать такой приказ, а именно [желание] обезопасить свои королевства и провинции от бунтов и восстаний; их империя была так растянута, что имелось много провинций, находившихся в четырехстах, и в пятистах, и в шестистах лигах от их королевского двора, и [именно] они были самыми крупными и самыми воинственными, как например королевства Киту и Чили, и другие их соседи; и [инки] их побаивались, ибо по причине дальнего расстояния до того места и мужества людей [провинции] могли однажды восстать и попытаться сбросить иго империи; хотя каждая из них в отдельности не могла составить партию, они могли обратиться друг к другу и создать лигу из многих провинций в различных частях королевства и напасть на него со всех сторон, что явилось бы великой опасностью, которая могла бы привести к потере инками их господства. Чтобы обезопасить себя от всех этих и других неприятностей, которые случаются в столь огромных империях, они избрали в качестве [предупредительного] средства приказание всем наследникам пребывать при королевском дворе, где в присутствии или отсутствии инки к ним проявлялись большая забота и обхождение, ласка и одаривание милостями, обласкивание каждого из них в зависимости от их заслуг, качеств и положения. Об этих милостях, носивших общий или персональный характер, принцы часто сообщали своим отцам, направляя им одежду и драгоценности, которые инка давал им из своих личных одеваемых и носимых [вещей], что выше всего ценились среди них. Так короли инки в благодарность за свои милости рассчитывали заставить своих вассалов быть преданными, а если они оказывались столь неблагодарными, что не хотели их признавать, то по [431] крайней мере они должны были опасаться и сдерживать свои дурные желания, зная, что их сыновья и наследники находятся при королевском дворе как заложники и заклад их верности.

С помощью такого умения, и проницательности, и других подобных [качеств], а также справедливостью своего правосудия инки удерживали свою империю в таком мире и спокойствии, что за все то время, что они царствовали, почти не было случаев восстания или бунта, которые пришлось бы подавлять или наказывать. Отец Хосеф де Акоста, рассказывая о правлении королей инков, книга шестая, глава двенадцатая, говорит: «Без сомнения были огромны почтение и любовь, которые эти люди испытывали к инкам, поскольку нельзя найти даже какого-либо случая предательства, потому что в своем правлении они использовали не только огромную мощь, но также правильность поведения и справедливость, не допуская, чтобы кого-либо обидели. Инка ставил своих губернаторов в разных провинциях, а у них были высшие и наиболее близкие к ним [чиновники], и другие менее значительные, и другие, [занимавшиеся] частными вопросами; эта удивительная [система] субординации была доведена до такой степени, что они не решались ни напиться пьяными, ни взять у своего соседа початок маиса». Досюда из отца учителя Акосты.

Глава III

^ О ПРИДВОРНОМ ЯЗЫКЕ

Глава [рукописи] отца Блас Валера, рассказывающая о всеобщем языке Перу, которую выше мы обещали изложить, являлась девятой главой второй книги его Истории, как об этом можно судить по его поврежденным бумагам; она вместе со стоящим вначале названием, как это было написано его преподобием, гласит следующее:

«Глава девятая. О всеобщем языке и о его доступности и полезности. Нам остается кое-что сказать о всеобщем языке уроженцев Перу, который, хотя правда то, что каждая провинция имеет свой особый язык, отличающийся от других, является одним и всеобщим, именуемым Коско, [и] во времена королей инков им пользовались от Киту до королевства Чили и даже до королевства Тукма, и сейчас им пользуются касики и индейцы, которых испанцы держат для своих служб и в качестве служащих в торговых делах. С древних времен короли инки сразу же после завоевания любого королевства или провинции среди прочих вещей, которые они считали полезными для вассалов, приказывали им изучить придворный язык Коско и обучить ему своих сыновей. А чтобы их приказание не было бы впустую, они давали им индейцев, уроженцев Коско, чтобы они обучали бы их языку и обычаям королевского двора. И им в этих провинциях и селениях давали дома, земли и [432] поместья (heredades), чтобы, натурализовавшись тем, они и их сыновья стали бы вечными учителями. И губернаторы инки отдавали предпочтение на службах государству как на войне, так и в мире тем, кто лучше разговаривал на всеобщем языке. В этом согласии царствовали и управляли иики в мире и спокойствии всей своей империей, а вассалы из разных народов были как братья, потому что все говорили на одном языке. Дети тех учителей, уроженцев Коско, все еще живут разбросанные по разным местам, в которых их отцы занимались обучением; однако по причине отсутствия власти, которая в старину давалась их старшим [поколениям], они не могут обучать индейцев или заставлять их учиться. Отсюда возникло то, что многие провинции, знавшие этот язык, как и все остальные индейцы, когда первые испанцы вошли в Каса-марку, сейчас полностью позабыли его, потому что, когда наступил конец правлению и империи инков, не нашлось никого, кто вспомнил бы про столь удобную и нужную для проповеди святого евангелия вещь по причине глубокого забвения, вызванного вспыхнувшими между испанцами войнами, а после них — по другим причинам, главным образом (как думаю я) из-за различных препятствий, которые расставил злодейский сатана, чтобы то столь полезное правило не могло бы быть использовано. По этой причине вся округа города Трухильо и многие другие провинции, входящие в юрисдикцию Киту, полностью не знают всеобщий язык, на котором [прежде] говорили; и все кольа и пукина удовлетворяются своими собственными особыми языками, пренебрегая языком Коско. Кроме того, во многих местах, где все еще жив придворный язык, он настолько исказился, что почти кажется совсем другим языком. Также следует отметить, что та путаница и то множество языков, которые инки с таким вниманием пытались устранить, вновь заново родились в такой форме, что на сегодняшний день среди индейцев имеется большее различие в языках, чем во времена Вайна Капака, последнего их императора. Отсюда возникло то, что духовное согласие, которое инки стремились насадить среди тех людей путем языкового соответствия, сейчас, в настоящее время, почти отсутствует, хотя они уже стали верующими [католиками], ибо схожесть и одинаковость слов почти всегда приводят людей к согласию и к подлинному союзу и дружбе. В этом плохо или совсем не разобрались чиновники, которые по поручению одного вице-короля занимались сведением многих маленьких селений индейцев в другие большие, собирая в одном месте разные народы для проповедования индейцам [католической религии], чему прежде препятствием было расстояние между их местожительством (lugares), однако препятствия стали еще больше из-за различия народов и языков, которые собраны вместе, вот почему (говоря по-человечески), пока будет продолжаться эта путаница в языках, будет невозможно должным образом обучить вере и добрым обычаям индейцев Перу, если только священники не овладеют всеми языками той империи, чего не [433] может быть; а со знанием только одного [языка] Коско, как бы они [индейцы] ни знали его, можно добиться большой пользы. Нет недостатка в людях, которые считают допустимым заставить всех индейцев изучить испанский язык, чтобы священники не трудились бы столько впустую, изучая индейский [язык]. Каждый, кто слышал подобное мнение, не может понять, родилось ли оно от духовной слабости или от тупости разумения. Ибо если единственным средством является изучение индейцами кастильского языка, такого трудного, то почему им не может быть изучение своего, придворного, столь легкого, а для них почти родного? И наоборот, если испанцы, обладающие таким острым умом и являющиеся большими знатоками в науках, не могут, как они говорят, изучить всеобщий язык Коско, то как можно добиться того, чтобы индейцы, неразвитые и не обученные письму, изучили бы кастильский язык? Правда заключается в том, что, хотя найдется множество учителей, которые хотели бы за [одно] спасибо обучать индейцев кастильскому языку, индейцы, поскольку они [никогда] не учились, в частности простые люди, так плохо учили бы его, что любой священник, если бы он пожелал, выучил бы и свободно говорил бы на десяти различных языках жителей Перу прежде, чем они заговорили бы или изучили кастильский язык. Кроме того, нет причины обременять индейцев двумя столь тяжелыми грузами, как приказание забыть свой язык и выучить чужой, чтобы освободить нас от столь незначительного неудобства, как изучение их придворного языка. Будет вполне достаточно, если их обучить католической вере на всеобщем языке Коско, который не очень отличается от остальных языков той империи. Эта недобрая путаница, возникшая с языками, могла бы быть легко исправлена вице-королями и другими губернаторами, если бы они к остальным заботам прибавили бы и эту, а для этого следует приказать сыновьям тех проповедников, которых инки поставили учителями, вновь вернуться к преподаванию всеобщего языка остальным индейцам, как это они раньше обычно делали, ибо он легко выучивается, настолько, что один священник, которого я знал, специалист канонического права, человек смиренный, желавший спасения индейцам репартимьенто, который выпал ему для обучения религии, чтобы лучше учить индейцев, постарался сам с большим старанием выучить всеобщий язык; он много раз умолял и бранил своих индейцев, чтобы они [тоже] изучили бы его, и они, чтобы сделать ему приятное, столько трудились, что немного более чем за год выучили его и говорили на нем, словно он был их материнским языком, и он стал для них таковым, а священник на опыте узнал, насколько более расположенными и податливыми стали они к христианскому учению, [проповедываемому] на том, а не на их собственном языке. И если этот добрый священник со средним прилежанием смог добиться от индейцев того, что захотел, почему не могут сделать то же самое епископы и вице-короли? И действительно, приказав им знать всеобщий язык, индейцы [434] Перу от Киту до Чинча будут очень легко управляться и воспринимать учение. И достойно упоминания то, что инка правил индейцами с помощью небольшого числа судей, а сейчас мало трехсот коррехидоров, чтобы управлять ими с великим трудом и проделанной почти впустую работой. Главная причина этого в путанице языков, из-за которой одни не понимают других. Многие из тех, кто стремился изучить всеобщий язык Перу, свидетельствуют о том, что он легко усваивается в короткое время и не требует больших усилий, и я был знаком со многими священниками, которые при среднем прилежании достигли в нем большого искусства. В Чукиапу был один священник-теолог, который, по суждению других, не любивших этот всеобщий язык индейцев, испытывал к нему такое отвращение, что даже от одного его упоминания приходил в ярость, считая, что его нельзя выучить никаким способом по причине огромных трудностей, которые, как ему говорили, он имел. Случилось так, что еще до того, как в том селении была основана иезуитская школа, туда прибыл один из его священников, и он остановился там на несколько дней, чтобы обучить вере индейцев, и он на публике прочел проповеди на всеобщем языке. Тот священник, поскольку дело было новым, пошел послушать одну проповедь, и, так как он увидел, что он обучал на индейском языке многим местам из святого Писания и что индейцы, слушая его, приходили в восторг и испытывали любовь к вере, он [также] почувствовал некоторую заинтересованность к [этому] языку. И после проповеди он заговорил со священником, сказав: “Разве можно на столь варварском языке провозглашать и говорить божественные слова, такие сладкие и таинственные?". Ему ответили, что да и что если он пожелает сколько-нибудь старательно потрудиться над всеобщим языком, то сможет сделать то же самое через четыре или пять месяцев. Священник, испытывавший желание приобщить [к своей вере] души индейцев, пообещал выучить его со всем вниманием и старанием и, получив от монаха кое-какие правила и указания для его освоения, так потрудился, что по прошествии шести месяцев он мог к своей великой радости и огромной пользе для индейцев выслушивать исповеди индейцев и проповедовать.

Глава IV

^ О ПОЛЕЗНОСТИ ПРИДВОРНОГО ЯЗЫКА

Итак, мы рассказали и доказали, сколь легок для изучения придворный язык даже для испанцев, которые приезжают отсюда; следует сказать и согласиться, что самим индейцам Перу изучать его намного легче и, хотя они и говорят на других языках, тот [язык] представляется им языком своего народа и своим собственным. Это легко доказуемо, [435] так как мы видим, что обычные индейцы, приходящие в Сиудад-де-лос-Рейес, или в Коско, или в город Ла-Плата, или в тот же Потокчи, которых нужда заставляет зарабатывать себе на еду и на одежду своими руками и трудом, только лишь находясь [там], следуя обычаям и ведя дружбу с другими индейцами, без всякого обучения правилам и манере говорить уже через несколько месяцев весьма свободно разговаривают на языке Коско, а когда они возвращаются в свои земли, по причине нового и более благородного языка, который они усвоили, они производят впечатление более благородных, более одаренных и более способных в своих занятиях [людей]; и больше всего они ценят то, что из-за этого королевского языка, который они выучили, остальные индейцы их селения почитают их и больше считаются с ними. Все это узнали и заметили отцы иезуиты в селении, именуемом Сульи, все жители которого являются [индейцами] аймара, и то же самое говорят и утверждают многие другие священники, и судьи, и коррехидоры тех провинций, ибо придворный язык обладает этим особым свойством, достойным похвалы, благодаря которому он также полезен для индейцев Перу, как для нас латынь, потому что, помимо пользы, которую он приносит в торговле, контактах и отношениях и в других полезных светских делах и в духовных богатствах, он еще больше обостряет их понимание, делает более восприимчивыми и более изобретательными в том, в чем они хотят разобраться, превращая их из варваров в людей воспитанных и более образованных. И этим путем индейцы пукина, кольа, уруи, йунки и другие народы — невосприимчивые и тупые, а из-за невосприимчивости плохо говорящие на своих собственных языках, овладевая знанием языка Коско, словно бы сбрасывают с себя имевшуюся у них невосприимчивость и тупость, и у них появляется стремление к учтивым и придворным делам, и их умы устремлены к более возвышенным делам; наконец, они становятся более восприимчивыми и подготовленными для принятия учения католической веры, и действительно, проповедники, хорошо знающие этот придворный язык, с удовольствием подходят к рассмотрению возвышенных дел и провозглашают их своим слушателям без всяких опасений; потому что точно так, как индейцы, говорящие на этом языке, обладают более способным и быстро схватывающим умом, точно так же тот язык предоставляет более широкое поле и большее разнообразие цветов и изысканности, которые позволяют о них говорить, и отсюда берет свое начало то, что инки из Коско, обладавшие более элегантным и самым [чистым] придворным языком, с большим успехом и большей пользой воспринимают разумом и сердцем евангелическое учение. Правда, во многих местах, и в том числе среди тупейших индейцев урикильа и дичайших чири-ванов, божья милость творила великие и замечательные дела без этой помощи, как мы расскажем об этом дальше, однако также замечено, что в большинстве случаев она отвечает требованиям и приспосабливается к этим нашим гуманным [436] мерам. И действительно, среди многих других [мер], которые божественное величество пожелало применить, чтобы призвать к себе и овладеть этими варварскими и дикими людьми для проповеди своего евангелия, находились та забота и старание, с которыми короли инки стремились обучить этих своих вассалов свету закона природы и тому, чтобы все они говорили бы на одном языке, что являлось одним из главных средств [достижения] того, о чем было сказано. Ко всему этому (не без божественного провидения) стремились те короли инки с великими стараниями и заботой, чтобы ввести и сохранить все это во всей той империи. И можно сожалеть, что к тому, над чем те варварские язычники трудились, добиваясь изгнания путаницы в языках, и чего они достигли благодаря своему умению и уму, мы проявили небрежность и беспечность, [несмотря] на столь великую полезность [этого] дела для обучения индейцев учению Христа, нашего господина. Однако губернаторы, которые осуществляют и проводят в жизнь любое трудное дело, вплоть до самого трудного — соединения (reduccion) селений, могли бы также приказать и осуществить это столь легкое дело ради искоренения зла идолопоклонства и варварского мрака среди уже верующих индейцев христиан».

Досюда [рукопись] отца Блас Валера, которую я, поскольку она показалась мне столь важной для обучения христианскому учению, вставил здесь; то, что он еще говорит о том всеобщем языке (как знающий человек, [разбирающийся] во многих языках), а именно, чем он похож на латынь, и чем на греческий, и чем на еврейский языки, я не стал здесь приводить, поскольку это не имеет отношения к названному обучению. А поскольку мы не выходим за пределы темы языка, я сообщу о том, что отец Блас Валера говорит в другом месте, высказываясь против тех, кто считает, что индейцы из Нового Мира происходят от евреев, берущих начало от Авраама, и приводит в доказательство этого [утверждения] некоторые слова из всеобщего языка Перу, которые похожи на еврейские слова, но не в своем значении, а только в голосовом звучании. Опровергая это, отец Блас Валера говорит, что среди прочих любопытных особенностей всеобщего языка Перу в нем отсутствуют буквы, о которых мы говорили в замечаниях, как-то: b, d, f, j, x, и что, поскольку евреи являются такими большими друзьями своего отца Авраама (Abraham), имя которого никогда не сходит с их уст, они не могли иметь язык, у которого не было бы буквы б, столь важной для произношения этого имени Авраам. К этому соображению мы добавим другое, а именно, что тот язык также не имеет ни слогов с двумя согласными, которые называются muta cum liquida [глухая с плавной], как-то: бра, кра, кро, пла, при, клъя, клъо, ни других подобных. Таким образом, для произношения имениАбраам тому всеобщему языку недостает не только буквы б, но также и слога бра, из чего следует, что не правы те, кто утверждает по догадкам то, что не подтверждается очевидными аргументами; [437] и хотя это правда, что в том моем всеобщем языке Перу имеется несколько слов с буквами muta cum liquida, как-то: папри, вакра, рокро, покра, чакра, льакльа, чоклъо, следует знать, что для того, чтобы прочесть их по слогам и произнести слово, следует отделить muta от liquida, как-то: пап-ри, вак-ра, рок-ро, пок-ра, чак-ра, лъак-лъа, чок-льо, как и все остальные подобные, чего не понимают испанцы, по своему желанию коверкая при произношении буквы и слога, ибо, когда индейцы говорят пампа, что означает площадь, испанцы говорят бамба, а вместо инка они говорят инга, и вместо рок-ро говорят локро, и многое подобное, почти не оставляя ни одного слова, чтобы не исковеркать его, как мы подробно говорили об этом и еще скажем дальше. А на этом будет правильно, если мы вернемся к нашей истории.

Глава V

^ ТРЕТИЙ ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ОНИ ОТМЕЧАЛИ В ЧЕСТЬ СОЛНЦА

Четыре торжественных праздника в году отмечали инки в своем королевском дворе. Главным и наиторжественнейшим был праздник Солнца, называвшийся Райми, о котором мы сделали подробное сообщение; второй и не менее главный был тот, который праздновался, когда имело место посвящение новичков королевской крови в рыцари; мы также упоминали о нем. Остается рассказать о двух остальных, чтобы покончить с праздниками, потому что рассказ об обычных праздниках, которые отмечались каждый месяц, и об особых, которые праздновались в знак выражения благодарности за великие победы, которые они одерживали, или когда какая-нибудь провинция или королевство приходили добровольно покориться империи инков, привел бы к излишней многоречивости и огорчил бы [читателя]; достаточно знать, что все они праздновались внутри храма Солнца наподобие их главного праздника, хотя с гораздо меньшими церемониями и меньшей торжественностью [и] без выхода на площадь.

Третий торжественный праздник назывался Куски-райми; он отмечался, когда сев уже был завершен и произрастал (nascido) маис. Они приносили в жертву Солнцу множество лам, ламят и бесплодных самок, умоляя его приказать холоду (gela) не губить (quemasse) маис, потому что в той долине Коско, и Сакса-вана, и в других соседних, и в любых иных, которые обладают таким же климатом, бывает очень холодно, поскольку это холодная земля, и маису наносится больший вред, чем другим злаковым или овощам; а следует знать, что в тех долинах бывает холодно круглый год, как летом, так и зимою, так как к ночи небо становится безоблачным, а холоднее всего бывает в [день] Сан Хуана под [438] Новый год, потому что тогда Солнце движется в наибольшем от них удалении. После первой же ночи с чистым небом без облаков индейцы, опасаясь холода, разжигали кучи мусора, чтобы они побольше дымили, и каждый стремился у себя, в своем наделе (corral) разжечь дымный костер, ибо они говорили, что дым предохраняет от холода, так как служит покрывалом, словно облака, не давая замерзнуть [растениям]. То, что я рассказываю, я видел в Коско; делают ли они также сегодня, я не знаю; и я не знаю, правда или нет, что дым предохраняет от холода, ибо, будучи ребенком, я не стремился столь подробно знакомиться с теми вещами, которые делали, как я видел, индейцы.

А поскольку маис был главным кормильцем индейцев и холод был для него столь вреден, они очень боялись его; и, когда наступало время, когда он мог причинить им вред, они с помощью жертвоприношений, праздников и плясок просили Солнце приказать холоду не причинять им вред. Мясо животных, которых убивали на этих жертвоприношениях, полностью расходовалось на людей, приходивших на праздник, ибо то было жертвоприношение, совершенное во имя всех; исключение составляла главная лама, которую подносили Солнцу, и кровь, и внутренности всех остальных животных, которых убивали; все это пожирал огонь, что являлось подношением их богу Солнцу наподобие того, как это делалось в праздник Райми.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9



Скачать файл (1307.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации