Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Лекции по курсу Философия науки - файл 1.doc


Лекции по курсу Философия науки
скачать (1051 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc1051kb.20.12.2011 13:47скачать

содержание

1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8
Экзистенциальная истина, истина и правда. Проблема истины в свете практического применения социально-гуманитарных наук

Что касается соц-гум знания, то здесь достижение И связано с полемикой, дискуссиями. Ист п, по меткому опр А.Эйнштейна, есть «драма идей», смена одних теорий др. Понимание И как процесса включает в себя момент абсолютности и относительности. Термин абсол И имеет 3 значения: (1) метафора точного, исчерпывающего знания всей реальности в «последней инстанции», некоторый гносеологический идеал, кот не реализуется в полной мере ни на одном из уровней п; (2) фиксация неких элементарных знаний, кот носят инвариантный характер в том смысле, что они установлены настолько определенно, что не изменятся. Это так называемые вечные И типа: Лев Толстой родился в 1828 г., (3) такое знание, кот сохраняет свое значение при дальнейшем развитии и обогащении всей системы знания, пр, законы класс механики Ньютона, после открытия теории относ Эйнштейна. С абсол И связывают такое знание, кот не опровергается после . Экзистенциальная И и правда.

Проблема И шире, чем вопрос об истинности н знания. Чел существование с необходимостью сопряжено с такими центральными идеалами мироотношения как И, правда, достоверность. И многоаспектна, и один из наиболее значимых ее аспектов — это экзистенциальная И. Когда речь идет об И красоте, справедливости, истинных целях, то они предстают не как абстрактные понятия, а как ценности чел сущ-я. В повс жизни люди очень часто используют многообразие значений понятия И: они говорит об И любви и дружбе. Можно даже встретить суждение, что у каждого И своя. Т. Гексли принадлежат примечательные слова: «Всякая И рождается как ересь и умирает как предрассудок». Иногда споры вокруг И носят миров характер. То, что является истинным в рамках одной полит системы, таковым не считается в рамках др.

Экзист понимание И подчеркивает связь И со смыслами чел бытия. В экзист понимание И включается не только понятийно-логическое истолкование мира, но и дух его интерпретации. Гегель уловил огромный энергийный потенциал экзист понятия И, когда писал: «И есть великое слово и еще больше великое дело. Если дух и душа чел еще здоровы, то у него при звуках этого слова должна выше вздыматься грудь». В духовно-религиозном истолковании И обретается только посредством веры и не требует никаких док. Экзистенциальная И не может быть сведена к лог ее пониманию: она предстает как открытость чел подлинного смысла и значения происходящего.

М. Хайдеггер. В его работе «Бытие и вр» истинное предполагает открытость мира, непосредственную данность его чел, а также свободу чел в отношении к миру. Отеч фил П. Флоренский, не употребляя термина «экзист И», дал ей очень емкое опр: И есть «естина», т.е. то, что есть. И дается она с непоср очевидностью, постигается в переживании.

Наряду с понятием «И» в соц-гум п используется понятие «правда». Сопоставление понятий «И» и «правда» показывает их связь и одновременно различие. Этимологически слово «правда» сопряжено со словами «право», «правильно», «праведно», «прямой». Правый — значит образцовый, служащий нормой. В рус фольклоре правда противопоставляется кривде, как И — лжи. Правда — это следование прямой, тому, что направляет, а кривда — уклонение от нее, искривление, обман. Ю.С.Семенов, изучая рус культуру, подчеркивал, что И понимается как предзаданность закона или предписания чел извне, правда же — это образец поведения и норма, исходящая изнутри чел, правда — это следование по внутреннему побуждению. В.Даль так же писал, что «правда — это И на деле». На прот 19 в правда понималась как осн цель идейных исканий рус мыслителей и фил. Искать правду, бороться за правду — провозглашалось делом жизни.

Сознательное искажение И характеризуется понятием «ложь». Л высказывание гов о вещах не то, что они есть в реальной действительности, и его можно отнести к высказыванию о несуществующих референтах. В нравственной рефлексии есть выражение «ложь во спасение», оправдывающее этот феномен в реальном бытии. В отличие от лжи, кот есть аномалия сознания и результат сознательного выбора, заблуждение обусловлено ист ограниченными возможностями п.

Заблуждение есть компонент не только научного п но и оценки людьми происходящих соц событий. Здес причинами заблуждения людей выступают их необразованность, непросвещенность, невежество, пристрастия, ограниченность общественно-ист практики. Особый тип заблуждения детерминируется идеологией.

  1. ^ Плюрализм и социологическое требование отсутствия монополии на истину. Психологизм, историзм, релятивизм и проблема истины. Плюр , релят , психол долгое время считались негативными явлениями, кот необходимо преодолевать. Плюрализм (от лат. — множественный) означает наличие мн-а несводимых друг к другу начал. Он прот монизму, пытающемуся объяснить многообразие мира, исходя из одного начала. Наиболее ранний образец плюрализма — учение античного фил Эмпедокла о 4 началах мироздания. Лейбниц: мир состоит из неделимых монад, по природе своей инд и автономных, активных и самодостаточных.

Плюр настаивает на сущ мн-а миров и культурно-исторических типов. В соц он служит осн для отрицания единой определяющей осн общества и единой теории его развития. Согласно сильной версии плюрализма, мн-о определяющих факторов равноправны, согласно слабой версии, среди множества разнообразных осн сущ наиболее предпочтительные.

Плюр имеет своим следствием утв о равноправности теорий, что затрудняет проблему выяснения И. Поэтому в клас теории п считалось необходимым преодолевать плюрализм во имя одной И теории. Однако исходное многообразие социо-культурного мира, отсутствие единообразия ист и культурных традиций не позволяют исключать плюр из соц и гум н. Плюр в этих н обусловлен спецификой постижения единичных, уникальных и своеобразных социо-культурных и ист явл. Поэтому возможно сосущ разл теор по принципу дополнительности, что предполагает толерантность по отношению к плюр.

Соц-гум п имеет дело с ист изменяющейся дей-ю, уникальными ист событиями. Текучесть жизненных обстоятельств, динамика соц перемен обусловливает наличие, элементов релятивизма в блоке соц-гум п. Релятивизм (от лат— относительный) неизбежен в ходе отражения ист меняющегося об. Релятивизм есть следствие изучения таких об, кот непостоянны во вр, ситуативны, включены в контекст чел дея-ти и общения. Релятивизм отражает принципиальную изменчивость знания, его утверждений и выводов, а также фиксирует достаточно сложный акт мышления, допускающий быстрый переход от одного доминирующего в п звена к другому. Прот релятивизма явл догматизм (от лат. — непререкаемая И), абсолютизирующий устойчивость и неизменность выводов, полученных в ходе п деятельности.

Совр социолог К. Манхейм, считал, что релятивность акцентирует момент многообразия, изменчивости, основываясь на том обстоятельстве, что в каждый момент вр в том или ином осн одновременно присутствует совокупность разных факторов. Выбор того, или иного фактора в качестве доминирующего, но с перспективой его последующего «переизбрания», и свидетельствует о включении установок релятивизма. Манхейм вводит понятие «динамических стандартов мышления и практики», «динамической И», «динамического видения», что гносеогически можно проинтерпретировать как приближение к подвижному об с подвижных позиций. Существование различных типов теорий, исходных гипотез, с одной ст, а также различных пластов мировидения (лог, психол, онтол), с др, обусловливают принципиальную возможность релятивизма. Т О содержание знания может меняться, оно не имеет устойчивого осн.

Релятивизм может быть умеренным или радикальным. Опасность радикального релятивизма (когда не только нельзя войти в одну реку дважды, но и нельзя войти и единожды, так как все течет и изменяется) была осознана еще в антич. Софисты Протагор, Платон, а позднее ант скептицизм, отразившийся в скептицизме Нов вр, отстаивали позиции умеренного релятивизма.

Говоря о неизбежности умеренного релятивизма в соц-гум п и знании, следует подчеркнуть, что расплывчатая, постоянно изменяющаяся форма н знаний неплодотворна в н. Поэтому необходимо различать (а) релятивность как св-о самого знания, отражающего изменчивость об, обстоятельств его сущ и способов его интерпретации, и (б) релятивизм как установку на абсолютизацию относит знания, на восприятие культурно-ист бытия какие обладающего устойчивостью, постоянством и целостностью во вр. В этом смысле релятивизм может стать методологически опасным.

Рассмотрим подход в соц-гум п, наз пси-м. Психологизм — это фил подход, утверждающий роль и значение в познавательной дея-и реальных психологических механизмов и особенностей чел мышления. Установки психологизма оказались очень весомыми в теоретико-познавательной де-и в силу того, что об, включенный в познавательную де-ть, не может не зависеть от восприятия суб. П не может уподобиться копир реальности. Знания о мире производит сам чел, и они не могут быть свободны от его суб. Пси-м, исходя из верной установки, согласно кот познаваемое не отделимо от акта познания, приходит к неверному выводу, что пропасть между действием механизма ассоциаций и вызванным им суждением должна быть преодолена. Пси-м признает наличие волевого элемента в знании, специфику чел видения мира.

Псих пытается заострить внимание на понимании мотивов чел поведения и самих чел действий. Логика признается не единственной и универсальной моделью мыслительных процессов, а лишь частью. Псих может проявляться в своих наивных, умеренных и радикальных формах.

Чел опыт действительно имеет суб-псих характер. Сообщество гуманитариев, художественной интелл очень доверяют этому опыту (как и интуиции). Но, внося в п особенности лич видения и подчеркивая момент креативности, т.е. творческого создания нового содержания, псих делает очень острой проблему объективности знания. И все же в исслед по искусственному интеллекту происходит обращение к психологизму, кот приобретает название метапсихологизма.

Становление историзма связано с идеей эволюции и разрушает образ мира, основанный на «вневременном Разуме». ^ Историзм предстает как принцип или подход к расс явлений, как изменяющихся и развивающихся. Он содержит в себе ряд требований к п: (а) знать, как явление возникло; (б) через какие этапы проходило; (в) чем оно стало теперь. След, для историзма важно отражение постоянных перемен, движения, изменения, роста и трансформаций. Историзм связан с идеей соц и культ прогресса, он опровергает идеи постоянства и неизменности, вечного тождества, статичности, развенчивает утопию надвременной системы ценностей идеалов. Однако в нем присутствует внут противоречие, кот состоит в том, что «вне ист» не может находиться не только об п, но и суб. Самому исследователю следует понимать и осознавать свою историчность, принадлежность к определенной эпохе, традициям, культуре, школе. Выдающаяся роль в развитии идеи историзма, принадлежит Гегелю, в учении кот ист процесс выступал как процесс саморазвития духа и абсолютной идеи. Материалистическое понимание ист (исторический материализм) было ярко выражено в доктрине К. Маркса и Ф. Энгельса. Ист прогресс объяснялся как процесс, в ходе кот происходило разрешение противоречий между производительными силами и производственными отношениями.

Плюрализм, релятивизм, психологизм, историзм в соц-гум н специфицируют вопрос о критериях истинности. Критерии истинности знания это правила оценки результатов познания на основании их соответствия стандартам н, и задаются они набором предписаний, императивов, запретов, совокупностью экспертных установок. Они позволяют установить принадлежность различных типов знания к н. В качестве критериев н И в истории фил выделялись: всеобщность и необходимость, простота, самосогласованность и логическая непротиворечивость, а также полезность и экономность. Кант считал, что критериями И являются всеобщность и необходимость; Р.Декарт на роль критерия И выдвигал требование ясности и отчетливости суждения, т. е. того, что не вызывает никаких сомнений; Э.Мах, представитель эмпириокритицизма (разновидности суб идеализма), видел критерии И в достижении наиболее простой и экономной связи ощущений, тем самым снимая вопрос об отношении знания к об реальности; прагматизм сводит критерии И к полезности и эффективности использования знания.

Для соц-гум знания весьма популярным критерием истинности выступает общезначимость. И то, что принято и признано всеми или большинством ученых. Однако если исходить из этого критерия, то И может быть приписана и заблуждениям: утопическим проектам, идеологическим догмам, а также живущим в массовой психологии многочисленным суевериям по поводу леших, домовых и пр.

Следует особо выделить эстетический критерий И, согласно кот И заключается во внутреннем совершенстве теории, отсутствии лишних допущений, красоте изложения, изяществе аргументов и док. П. Дирак: «Красота уравнений важнее, чем их согласие с экспериментом». А. Эйнштейн также предлагал применять к н теории критерий внун совершенства.

Вместе с тем во всем реальном массиве законов, теорий и концепций, в том числе и в комплексе соц-гум знания, действует закон достаточного осн. Согласно ему, ни одна теория не может считаться И, если она не имеет достаточного основания. В этом суть логического критерия И. В объем логического критерия помещены требования формально-логической непротиворечивости, полноты, независимости. Сформулированный Аристотелем закон непротиворечивости звучит так: невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же вр и было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении. Требование полноты есть требование семантической и синтаксической полноты, кот есть всего лишь желаемый идеал всестороннего описания действительности. С требованием независимости связывают ситуацию невыводимости одной аксиомы из другой. Однако независимость как составляющая логического критерия, в конечном счете, упирается в конвенции, в соглашения ученых взять ту или иную систему отсчета в качестве исходной, базовой.

Особое значение в условиях усложнения научно-понятийного аппарата и инф перенасыщения приобретает критерий простоты. Критерий синтаксической простоты задается представлениями об оптимальности, удобстве применяемой символики, понятийного аппарата, способов выражения и трансляции. Критерий прагматической простоты задается представлениями об эффективности усвоения экспер, технолог, технических и концептуальных результатов н дея-и.

^ 42 Объяснение, описание, понимание, необходимость обращения к герменевтике (В. Дильтей, Г.Г. Гадамер).

1. Научное объяснение и его типы. С сер 20 в стал ?: являются ли методы естественных н единственно научными, а потому безоговорочно применимыми для изучения чел и общ? Одни: что методы естес-ия могут использоваться в гум и соц п. Другие: что методы п в ест и соц-гум н принц различны. В самом естествознании реш проб объяснения столкнулось с трудностями. Галилей, открыв закон ускорения тел в естественном движении, не смог объяснить причины равном ускорения, аргументируя это тем, что нельзя получить однозначного отв по поводу этих причин. Ньютон, что «причину .св-в силы тягот» он не может «вывести из явлений», «гипотез же я не измышляю». Не объяснил нач жизни и Дарвин, утв, что его теория и так удовлет объясняет ряд фактов. Объяснение - логико-методологическая процедура, с помощью кот знание сущности одного явления, предмета раскрывается с помощью закона или других знаний, признанных достоверными или очевидными.

^ Каузальная традиция разрабатывалась позитивистами, кот защищали 3 идеи, сфор-ые Д.Миллем, К.Поп-пером, поддержанные К Гемпелем 1),кауз хар объя должен включать раскрытие не только причинно-следственных, но и генетических, функциональных связей; 2) объя должно базироваться на методологическом монизме (единообразие н метода); 3) расс матем физику в качестве методологического идеала построения всех н. Концепция н объя должна отвечать 2 требованиям: а) аргументы и содержание суждений должны иметь непосредственное отношение к объясняемым явлениям, вещам; б) результат, полученный в ходе объяснения, должен быть принципиально проверяемым. Кауз хар объяснения, предполагающий поиск ответа на вопрос «почему», Д.Гильберт, И.Кеплер, Г.Галилей, Ньютон. Модели н объяснения: 1) дедуктивно-помологическая (грен, nomos закон). Объяснить — значит: (а) подвести утверждения о сущности явлений под 1 или несколько общих законов, среди кот могут быть и статистические (Поппер, Карнап); (б) указать на некоторые сопутствующие события или факты, помогающие осуществить это «подведение».

^ Лог структура этой модели включает: (а) эксплананс — рассуждение, посылки кот содержат инф для его обоснования, а также хотя бы 1 закон н; (б) экспланандум — следствия из этих посылок. 2) телеологическая модель объя. Объяснить — значит выяснить содержание финальной причины «для чего?», «с какой целью?». Такое объя в отличие от дедуктивного (1) ориентировано не на поиск причин, использующих ссылку на прошлое (это произошло потому, что раньше произошло то), а на поиск целей, предполагающих указание на будущее (это произошло для того, чтобы могло произойти то); (2) не зависит от наличия общего закона в структуре объяснения.

Нек позитивисты утв, что любое телеологическое объя можно преобразовать в кауз. Аргументы против такого «преобразования»: (1) если не учитывать включенность инд интересов, целей и тд., то ист знание перестанет быть гум и превратится в разновидность социологии; (2) невозможно рац и кауз объяснить не только содержание мотивов дея-и ист агента, но и меру их адекватности существующим ист обстоятельствам. Как же изучать историю? В 1957 г. У.Дрей в работе «Законы и объяснение в ист» пришел к выводу, что в ист объяснениях не используются общие законы (даже «законы больших чисел») не потому, что эти законы сложны, неточны (как считал Гемпель) или тривиальны (как считал Поппер), а потому, что ист объяснение вообще не опирается на общие законы. Гадамер, писал, что «истинная цель ист знания состоит не в том, чтобы объяснить конкретное явление как частный случай общего закона. В дейс-ти эта цель — понять ист явление в своей уникальности». Это означает, что возможности дедуктивно-номологической и телеологической моделей объяснения в ист н ограничены. Герменевтика (с греч: извещать, разъяснять)— это искусство и теория интерпритации текстов. Корни герм уходят в античность, где возникла проблема истолкования «языка богов», непостижимого для простых людей. Платон в диалоге «Ион» называл поэтов истолкователями богов. В античных храмах сущ для этой цели оракулы и прорицатели-авгуры Но язык оракулов, в свою очередь, был «темен» для простых смертных и потому требовал также истолкования. В послеантичный период герм принимала такие формы: (а) религиозно-догматическая герм (экзегетика), разрабатываемая в сред в катол схоластикой, занималась толкованием догматов веры, (б) герм гуманистов эпохи Ренессанса, выдвинувших идею критики Священного Писания и очищения смыслов античных текстов от искажений, привнесенных христианскими интерпретаторами; (в) протестантско-реформаторская форма герм, когда Лютер, пытаясь свергнуть монополию катол церкви на истолкование Библии, переводит ее текст с латыни на нем яз. Со вр Канта признавали, что всякое познание «вырастает из внут опыта и не может выйти за его пределы». Но если в основу п положить опыт в кантовском понимании, то п сведется только к способности лог мышления делать умозаключения и выводить следствия из причин. П на самом деле вырастает из цельного опыта чел, изначально обусловленного целостностью чел прир. «мы представляем и осмы-ем мир лишь постольку,поскольку он переживается нами». Герм стала фил проблемой совр-ти. Пр тому яв-ся гум и соц н, кот часто имеют определение «понимающие» («понимающая» соц, педагогика, псих и т.д.). Герм постепенно выходит за пределы языка и текстов, превращаясь в «органон», в совокупность методов понимания чужой ист, чужой жизни, чужой духовности. Герм проникла в фил жизни, феноменологию, экзистенциализм, психоанализ и т.д. Герм имеет дело с пониманием. 3. Понимание как метод соц-гум п. Соц н призваны понять соц явления, а естественнонаучные — причинно-функционально объяснить природные закономерности, утверждал М.Вебер. П — это специфическая форма постижения «герменевтических предметов», кот хар-ся тем, что (а) они являются «объективацией», «знаком», «выражением» того, что превосходит по глубине и внут содержанию их предметную данность; (б) «специфически близки» чел, так как «объективируют», «выражают» жизни других людей. Нем фил Ф.Шлейермахер придал термину «понимание» фил-категориальный статус, определив п как способ реконструкции изначально предзаданного автором смысла текста. Представители неокантианства, нем фил В.Винделъбанд и Г.Риккерт истолковали понимание не просто как «восстановление» изначальных смыслов; но и как процедуру приращения знания. Жизнь имеет смыслы, связанные с ее проживанием чел. Но жизнь не замыкается в мире личностных внут переживаний, а объективируется в поступках, текстах и т.д., что позволяет приобщиться к ее смыслам, постигать их, порождая новые смыслы. Сформировалась тенденция универсализации процедур понимания. Дильтей обратился к проблеме п в силу следующих причин. Введя понятие жизнь в качестве единственного предмета и метода философствования и сведя жизнь к внут непосредственному опыту переживания, он неизбежно пришел к выводу, что наиболее адекватным органом п чел и его мира в н о духе является «опыт переживания», кот относится по ведомству псих. Но как войти в «опыт переживания» других людей? Псих предлагает только 1 способ — способ непосредственного «вживания», «вчувствования» в опыт «другого». Проблематично. Остается только 1 путь - изучать не сами переживания, а их объективации, т.е. те предметные формы, в кот эти переживания выразились во вне, т.е. изучать дух жизнь людей через ее внешние проявления. А это есть задача понимания. Далее понимание стало трактоваться как метод постижения или порождения смыслов, как дорефлексивное (иррациональное) схватывание смыслов, предваряющее любые дальнейшие аналитические познавательные ходы, связанные с реконструкцией личностных измерений объективированных явлений. Так как прошлое нельзя измерять внешним по отношению к нему настоящим, то исследователь-историк должен избавиться от власти идей и ценностей, навязанных его сознанию совр ему эпохой, а разум сможет достичь ист понимания, только освободившись от страстей, груп интересов. Гадамер, напротив, считал, что «вр разрыв», «временная дистанция» между интерпретатором и интерпретируемым не мешает, а помогает пониманию ист. Пр, наши суждения о совр нам художнике, писателе, как правило, произвольны, а потому многие из них получают признание в последующих поколениях. Гадамер поддерживает хайдеггеровскую герм, смысл кот заключается в «сращивании» традиций интерпретатора и интерпретируемого. Это «сродство» делает сам способ постижения ист, так как, постигая, мы продолжаем живую традицию. Поэтому Гадамер называет сознание ист не потому, что оно постигает прошлое, но потому что сам способ постижения ист-кий по сути. Наше сознание ограничено тем, что постигает нечто лишь в соответствии со своими предубеждениями и ожиданиями. Но в этой ограниченности и заключается ист характер сознания. Гадамер видел «изъяны» дильтеевской концепции понимания в том, что (а) исследователь ист, по Дильтею, имеет дело с объектом уже «вполне настоящим», а потому могущим дать ответы на все наши ?, что делает объект ист познания аналогичным объекту естествознания; (б) существенным моментом для достижения объек знания оказывается лишь преодоление субъективности (психологизма), что явл одним из глав условий ист познания также и в естествознании; (г) признание решающей роли внут опыта познающего суб делает понимание релятивным. Проблема понимания в соц знании. 1) Понимание как работа ист. Маркс не занимался непосредственно проблемами герм, но, переведя на язык соц гегелевскую идею ист как прогресса разума в направлении самопонимания, он пришел к выводу: соц н сможет достичь ист и об понимания, когда будут созданы с помощью рев «прозрачные» соц отношения (это коммун). Вебер, как и Маркс, связывал возможность об-го понимания соц процессов с их ист развитием. Но в отличие , он считал, что речь должна идти не об ист развитии соц отношений, а о зарождении по мере развития ист «более надежных форм мыш», основанных на рац суждениях и рац-инструментальном поведении агентов капит производства. Ист порождает новый господствующий способ мыш, инструментальный разум, кот может понять все соц действия. «Понять» соц явление — значит выразить его содержание в терминах «значащих» категорий чел опыта. Так как все соц значимые чел действия являются выражением мотивированных псих состояний, то соц процессы нельзя расс как простые взаимосвязи «внешних» событий, а тем более искать универ законы. Поэтому соц ученый может только конструировать «модели мотиваций» («идеальные типы»), приписывая участникам соц событий мотивы действия, с помощью кот и можно попытаться «понять» их публичное соц поведение. Герм-кая методология Вебера не была ориентирована на суб мотивацию и суб ценности. Он признавал возможность объек понимания, но при этом признавал неизбежность ист субъекта и объекта познания, что создавало противоречие его метода. 2)Понимание как работа разума. Э.Гуссерль, пытаясь очистить понимание от релятивизма, попытался очистить сознание от ист случайных элементов, т.е. провести феноменологическую редукцию, что позволит сознанию «воспринимать значения в их истинной необходимой сущности». Толковал проблему понимания как проблему свободного абсол знания, ничем не обусловленного, пребывающего в мире «трансцендентальной субъективности». Но в таком случае понимание, как способ получения объективного знания, превращалось в процедуру, изолированную от конкретной ист и исторического суб, а потому доступную только фил. 3)Понимание как работа жизни. на пр фил Дильтея и Гадамера, прорабатывал и нем фил М.Хайдеггер: понимание не есть работа ист (как считали Маркс и Вебер), не есть работа разума (как считали Гуссерль, Парсонс), а есть работа жизни.

^ 43 Текст как особая реальность и «единица» методологического и семантического анализа социально-гуманитарного знания.

Познание в гум н выступает как постижение или понимание смыслов заложенных в исследуемом явлении. Достигается это на особом идеальном уровне, кот реализуется через диалог текстов. Текст есть особое смысловое единство или смысловая целостность. Понять текст и через него целостный смысл явления это не тоже самое, что и познать его. Познать, в узком (естественнонаучном) смысле, означает наложить на исследуемый объект некую познавательную форму или структуру, заведомо избавившись от его целостного смысла.

Представитель гум знания имеет перед собой не бытие как таковое, не совокупность каких-то явлений или феноменов, а их смысл, зафиксированный в текстах. Это как бы вторичный уровень бытия. Посредством текста бытие говорит с нами. Целостность текста, то есть появление в нем смысла, кот отсутствует в той совокупности знаков, из кот он состоит, возникновение нового как бы из ничего, является важнейшей особенностью, с которой неизбежно имеет дело представитель гум познания. Как отмечал Бахтин: "Всякая система знаков (то есть всякий язык)... принципиально всегда может быть расшифрована, то есть переведена на другие знаковые системы (другие языки)... Но текст (в отличие от языка как системы средств) никогда не может быть переведен до конца, ибо нет потенциального единого текста текстов. Событие жизни текста, то есть его подлинная сущность, всегда развивается на рубеже двух сознаний, двух субъектов". Поэтому познание текста осуществляется в диалоговой форме. Это как бы общее коммуникационное поле двух сознаний, а в более широком смысле двух культур. В таком диалоге глубинное значение текста (не формально-логическое) определяется всем социокультурным контекстом, который исследователь-гуманитарий также должен учитывать

Абсолютно адекватное понимание текста невозможно, что и порождает, как следствие, бесконечное множество его истолкований. Текст содержит некое (вряд ли чем-то ограниченное) потенциальное множество смыслов, которые постигаются людьми, вносящими в эти смыслы свое собственное "Я", признаки собственной культуры. Полностью адекватное понимание текста в узком смысле (как достижение смыслового тождества, полной адекватности) смог бы гипотетично достичь только человек его создавший (автор), и то если бы он предстал перед нами как некий идеальный участник диалога, находящийся в абсолютно сходной пространственно-временной ситуации. Но текст всегда создается и для другого. Он вовсе не предназначен для абсолютного понимания. Последнее как идеальная модель абсолютного понимания – это сфера тождественности. Даже если бы оно было возможным – это было бы скучное, зеркальное понимание, подразумевающее совпадение жизненных пространств субъектов. Понимающий субъект в данном случае "не может внести ничего своего, ничего нового в идеально понятое произведение". Но такого совпадения достичь невозможно, также как невозможно отождествить жизненные пространства отдельных людей или их общественных совокупностей. Любое реальное понимание смыслов текста есть особое взаимодействие в рамках диалога, субъектами которого могут выступать как отдельные личности, так и целые культуры.

Т О, можно сказать, что любое понимание текста осуществляется через его личностную интерпретацию, которая представляет собой адаптацию не менее двух индивидуальных "Я", или культур друг к другу. Интерпретация – это поиск смысла сквозь призму собственного "Я". Поэтому точность здесь не может выступать в качестве единственного критерия адекватности той или иной интерпретации. Перевод Пастернаком Шекспира это уже отдельное самостоятельное произведение, а не просто постановка одной системы знаков в однозначное соответствие к другой. Более того, формальная точность может даже исказить понимание смысла. Передача смысла может быть осуществлена за счет совершенно иных языковых средств и приемов воспринимающей культуры, которые при первом взгляде могут показаться даже искажением.

В гуманитарной интерпретации важна передача смысла, а это неизбежно связано с поиском механизма смыслообразования воспринимающей культуры, в отличие, например, от математического познания, которое не утруждает себя этим и отражает сущность объекта по давно определенной, например, количественной характеристике. Утверждение, что в каком-то произведении имеется 25000 знаков, отражает определенное знание структуры текста, но лишь по его количественной характеристике.

В естественных науках определенная персонификация научных теорий происходит, но это не является ведущей тенденцией в них, тогда как в явлениях исследуемых с гуманитарных позиций (с позиции наук о духе), без учета этой особенности, постижение смысла просто не состоится.

С этим связана присущая всем гуманитарным наукам сложность "объективного изложения" уже свершившихся событий. Наиболее наглядно это можно рассмотреть на примере исторической науки. Естественнонаучная или математическая объективность здесь выполнима лишь в простых случаях, например, в более или менее полном перечне имен, дат рождений. Но это формальное (математическое или как говорил Хайдеггер, калькулирующее) познание не затрагивает глубин целостного исторического процесса. Ведь пишется бесконечное количество историй стран и народов, хотя в основе вроде бы лежат одни и те же факты.

Ю.М. Лотман в связи с этим обращал внимание на противоречивость отношения общества к своей истории. С одной стороны, она "плохо предсказывает будущее, но хорошо объясняет настоящее... время революций антиисторично по своей природе, время реформ всегда обращает людей к размышлениям о дорогах истории. Жан Жак Руссо... писал, что изучение истории полезно только тиранам. Вместо того, чтобы изучать, как было, надо познать как должно быть. Теоретические утопии в такие эпохи привлекают больше, чем исторические документы" [13]. С другой стороны, как только общество оказывается на эволюционной стадии своего развития интерес к истории оборачивается чаще всего ее переписыванием, интерпретацией. Происходит конструирование, "но уже не будущего, а прошлого. Рождается квазиисторическая литература, которая особенно притягательна для массового сознания, потому что замещает трудную и непонятную, не поддающуюся единому истолкованию реальность легко усваиваемыми мифами".

Такая противоречивость истории как разновидности гуманитарного познания, нравится нам это или нет, неизбежна. И причина заключается в том, что реальная история предстает перед нами в виде совокупности текстов, в основе которых могут быть смешаны как реальные, так и вымышленные события. Первичный текст может зависеть от личных и социокультурных обстоятельств, в которых оказался летописец, дающий оценки действиям исторических лиц и событий, ранжируя их согласно собственным представлениям.

Следовательно, мы имеем здесь дело не с самой реальностью, не с фактами, а со вторичной действительностью, выраженной в текстах. Весь массив исторических текстов представляет для нас лишь своеобразную цитату из прошлого. Объектом философии как гуманитарного познания является, прежде всего, текст в его наиболее широком понимании, как некой смысловой вторичной реальности. Задача философского исследования заключается в расшифровке символов данного текста, посредством интерпретации, исходящей из сегодняшней социокультурной и пространственно-временной заданности.
^ 44 Язык, языковая картина мира. Со вр Демокрита (V—IV вв. до н.э.), отделившего слова-имена от вещей, не утихали споры вокруг проблемы: что такое имя вещи? Платон в диалоге «Кратил»: слово — это результат договора между людьми, т.е. артефакт, или оно принадлежит вещам и его происхождение божественно? Софисты считали, что слово — это «кличка» неведомого, изобретенная людьми, никак не связано с содержанием предмета. Следствием такой позиции явился познавательный релятивизм и скептицизм, кот дошел до наших дней. Аристотель, напротив, признавал связь языка с бытием. Вдальнейшее обоснование в фил Гегеля. В христ цивил признавалось существование внутренней связи слова с тем, что оно называет. Вл. Соловьев, например, признавая язык одним из основных элементов жизни общ, считал, что его об-ие «совершенно независимо от сознательной воли отдельных лиц».

Класс рационалистическая установка, согласно кот язык выражает (репрезентирует) реальный мир, а мышление только с помощью языка в состоянии постигать и выражать внутреннюю природу мира и чел, опиралась на представление о божественном творении мира. Действительно, если признавать, что Вселенная есть творение Того (Абсолюта, Бога), Кто имел замысел творения и «записал» этот замысел на языке, на кот говорил Сам, то следует признать: (а) существование «внут» «скрытой природы» всех сотворенных вещей и явлений, подчиняющейся универсальной закономерности, (б) возможность языка адекватно репрезентировать содержание этого замысла. В контексте идеи творения изобретение новых н терминов и понятий предстает как «оттачивание» языковых средств адекватного постижения реальности, кот предстает в образе Книги природы, написанной Творцом.

Но если язык не является посредником между чел и объективной реальностью, то не имеет смысла задавать вопросы, кот всегда интересовали фил: «Как соотносится язык с мыслью?», «Способен ли используемый яз адекватно выразить (репрезентировать) подлинную природу реальности?». Отказав вербальному знаку в возможности репрезентировать объект, постмодернистские авторы вслед за швейц лингвистом Ф. де Соссюром, утверждавшим, что значение не явл однозначным соотношением означающего и означаемого, а есть объективный мираж означивания, стали расс язык только как семиотическую систему. В ней языковые структуры не являются заранее определенными, так как не существует никаких схем упорядочивания этих структур. Что же касается реально фиксируемой определенности в яз структурах, то ее сущ обусловливается вовлечением яз в комм процессы, в кот только и выявляется смысл любого вербального знака. Текст стал рассматриваться как существующий в независимом от автора режиме.

Идеи фил Л. Витгенштейна о том, что «границы яз» есть «границы мира» индивида, а также работы фран психоаналитика Ж.Лакана, кот утверждал, что структура личности определяется структурой ее яз, положили начало расс культуры и общества как явл, возможных только благодаря языковой практике. На толкование яз актов как форм соц-кул дея-и повлияло и учение Ф.де Соссюра о произвольности связи между означающим и означаемым.

Идеи о том, что с изменением словаря, т.е. способа говорения, одновременно происходит изменение ценностных и ментальных установок в культуре, восходят к Ф.Ницше. Эту позицию разделяет совр амер фил Р.Рорти, кот приводит пр связи словаря и культуры. (1) Существование в словаре таких слов, как «подлинная реальность», «И», «сущность», «закон» и т.д. свидетельствуют о том, что в этой культуре мир интерпретируется как результат творения Бога, имеющего некий проект, кот расшифровывается с помощью языка н. Но этот словарь, изобретенный Галилеем и Ныртоном, и словарь алхимиков равноправны, ибо ни тот, ни другой не имеют никакого отношения к реальности. Галилею просто подвернулся языковой инструмент, кот случайно оказался лучше приспособленным к определенным целям. (2) Слова Ницше «Бог умер» ознаменовали появление такой культуры, когда люди перестали служить высшим целям достижения Блага, И, Красоты, и на смену образа человечества, как постоянно продвигающегося к И и Свету (главная идея прогресса), пришел образ «голод поколений, попирающих друг друга» (Ницше), ни к чему не приближающихся, а просто слепо и случайно сменяющих друг друга.

М. Фуко интерпретировал метафору Ницше «Бог умер» как указание на освобождение про-а культуры и фил от чел. «Яз игры» — понятие постнеклас фил для обозначения речевых систем коммуникации, организованных по определенным правилам. Метафору «яз игры» ввел Витгенштейн. Она демонстрирует отказ от референциальной (от слова «референт», обозначающего объект, к кот относится суждение) концепции знака. Такой отказ позволяет трактовать вербальную сферу как спонтанную игру означающего, не имеющего референта, а потому находящегося в процессе имманентной самоорганизации. В постмодернистской метафоре «игра» сочетаются две идеи: отказ от Бога и признание фундаментального статуса непредсказуемой случайности. Н должна легитимировать правила своей «языковой игры». Ж.Лиотар определяет легитимацию как процесс, в кот некоему «законодателю» разрешено предписывать усл для того, чтобы высказывание воспринималось н сообществом как н. Кто решает, каковы должны быть условия н высказывания и кто знает, что это реш справедливо? Правила н языковой игры не содержат в самих себе усл собственной легитимации. Она осуществляется извне с помощью фил. В нач XX в нач разрабатываться проблемы соц знания и п (К.Манхейм, М.Шелер, П.Сорокин, ТЛукман и др.), исследуется влияние на знание и познание экон потребностей, соц установок, идеологии, этических, религиозных и эстетических предпочтений исследователя и т.д. В такой ситуации н яз игры не могли искать усл своей легитимации в спекулятивной фил, рассказывающей о том, как абсолютный дух актуализирует свои возможности п и обусловливает возможность н зыковых игр. Суб знания становится не спекулятивный дух, а конкретно-ист суб. Вводится связь знания с обществом и гос. Н тановится средством реализации целей гос и общ. В этом служении целям, намечаемым практическим суб, и состоит конечная легитимность н Ж. Деррида сформулировал в этой связи задачу: «Деконструировать все то, что связывает концепты и нормы научности с онтотеологией, с логоцентризмом, с фонологизмом. Надо одновременно выйти из метафизического позитивизма и сциентизма и акцентировать то, что в фактической н работе способствует ее избавлению от метафизических гипотез...» Так как «языковые игры» н используются только проф учеными, а потому имеют ограниченное сообществом ученых про-о своего действия, то более значимыми, с точки зрения постнеклас фил, являются яз игры в комм сфере повседневности, т.е. за пределами рафинированной интелл рефлексии. Яз стал расся как «воплощенная социальность». Словосочетание «яз как воплощенная социальность» ввел французский лингвист Э.Бенвенист для обозначения феномена погруженности речи в соц контекст. Неклассическая лингвистика, а вслед за ней и постнеклассическая фил стали принимать во внимание те параметры языка, кот делают его «существенной составляющей соц-кул взаимодействия»: ритм, семантическая вариабельность, эмоционально-оценочная окраска и т.д. Стал осознаваться тот факт, что сам речевой акт явл формой соц взаимодействия, так как представляет собой одновременное взаимодействие того, кто говорит, того, к кому обращена речь, а также референта, т.е. того, о чем или о ком нечто говорится. То есть язык конституирует соц связь, выступая в качестве одной из форм соц практики. «Соц связи состоят из языковых "ходов"» (Лиотар). Соц связь основана на речевых «приемах», а «яз игры являются минимальными отношениями для существования общества». Начало расс комм как комплекса яз игр, имеющих свои семантико-прагматические правила и ограничения, положил Л. Витгенштейн. До него язык расс просто как средство комм, с помощью кот передается инф. В про-е языковой комм выделяют денотативные высказывания (высказывания о наблюдаемых предметах); прескриптивные высказывания, имеющие форму приказов, команд, запросов, просьб, и т.д.; перформативные высказывания, в кот высказывание о референте является одновременно осуществлением действия, совпадающего с высказыванием (например, когда министр воор сил произносит «мобилизация началась», то мобилизация молодых людей в армию начинается в силу того, что о ее начале объявил чел, наделенный властью произносить высказывания); деонтические высказывания, предписывающие, что нужно делать в отношении предметов высказывания; вопросительные высказывания, оценочные высказывания и т.д. Все перечисленные высказывания явл необходимым усл для осуществления в обществе минимума соц связи. Витгенштейн погрузил саму комм в структуры яз и стал расс процесс комм как процесс, в кот формируется про-о специфических для каждого общества соц значений. Это формирование происходит за счет того, что каждый чел всегда выступает или в роли отправителя, или в роли получателя инф о том или ином природном, культурном явлении, другом чел. Яз игра, как и любая игра вообще, включает момент противоборства или агонистики (от греч. — борьба), а потому получатель сообщения не просто принимает инф к сведению, но отвечает на нее часто вопреки ожиданиям отправителя информации и тем самым «перемещает» его в иную точку инф про-а. Возникают изменения соц связей, ведущих к кул изменениям. Язык сообщения «связывают» людей. ПР, любой задаваемый вопрос выделяет того, кто спрашивает, того, к кому обращен ?, и то, о чем спрашивают. Следовательно, вопрос является одной из форм соц связи.

Язык игры расс как фундаментальный способ осуществления соц бытия. Признавая, что «атомы», формирующие материю соц связи (получ и отпр инф), находятся в гибких сетях язык игр, постмодернисты приходят к выводу, что в свободном обществе н «языковые игры» и свойственные им высказывания не должны быть господствующими. В свободном обществе не должно сущ тематик и проблем, о кот нельзя говорить. ПР локальной соц свободы может служить разговор между двумя друзьями, кот используют все виды высказываний, не придерживаясь каких-то строгих установлений по поводу того, что, как и о чем можно (нельзя) говорить. «Языковая анархия» расс как необходимое условие свободы чел в общ. Но, как утверждают постмодернисты, пока ни одно общ не готово допустить в комм про-о столько яз, сколько сущ различных желаний к их употреблению. Такого рода «неготовность» обусловлена, по их мнению, двумя причинами: (1) сущ уже сложившиеся соц институты (от церкви до университетов), где отдается предпочтение только некоторым классам высказываний (например, команда в армии, молитва в церкви.); (2) яз (даже естественный) понуждает говорящего строго следовать грамм и стилистическим нормам, обозначать жен, муж, ср род, строить предложения по опред правилу. Чтобы сделать комм открытой и способствующей соц свободе, необходимо, считают постмодернисты, ослабить: (а) те границы, кот ставят языку различные соц инст, расширить набор яз игр в армии, науке и т.д.; (б) властные ф-и самого яз. О том, что высказывание обладает специфической властью, писал Фуко: «Говорить — значит обладать властью говорить». Но так можно ослабить власть яз в лит письменном тексте. А как ослабить власть яз в устной речи, как, например, «держать речь» перед студентами и вместе с тем ничего им не навязывать? Барт рекомендует разобщать знаки, используя для этого фрагментацию, бесконечные отступления (экскурсы), сосредоточиваться в преподавании не на знаниях, а на дискурсивных формах, посредством кот эти знания сообщаются, менять ежегодно интелл странствия, положив в их основу яз фантазию. Эта задача, считал он, выполнима, так как язык практики дают возможность уйти в безбрежное и бескон смысло-творчество и семантическую многозначность. Разрабатывая стратегии и тактики освобождения от власти яз, интел-постмо считают, что главным условием возможности полной победы над принуждающей силой яз является готовность общества к языковому анархизму, когда будет разрешено употреблять яз, согласно желанию каждого.

^ 45 Интерпретация как придание смыслов, значений высказываниям, текстам, явлениям и событиям – общенаучный метод и базовая операция социально-гуманитарного познания.

Понимание — это форма знания, но чтобы перевести это знание в ранг научного, необходимы некоторые доп искусственные, спланированные исследователем приемы. Одной их них является интерпретация. Интерпретация в соц-гум сфере (лат— посредничество, разъяснение) — это когнитивная процедура, имеющая ф-ю методологического приема, с помощью кот устанавливаются значения и смыслы понятийных вербальных выражений и структур.

Процедура интерпретации как форма п сложилась задолго до обсуждения в XX веке познават проблем соц-гум знания. Можно выделить следующие исторические этапы эволюции интерпретации как методологического приема анализа текста: (1) в антич интер практикуется неоплатониками для выявления смыслов и значений аллегорий, имевших место в лит клас наследия. (2) В Средние в интер превращается в базовый методологический прием для экзегетики (толкования текстов Священного Писания). (3) В Новое вр происходит фил осмысление процедур интер и понимания, кот принимает различные формы: (а) философско-герменевтическая трактовка интер (Шлейермахер, Диль-тей), когда интер расс как постижение смысла, объективно заложенного в текст автором. Автор расс как главный источник смысла, поэтому для его интер важно было знать биографию автора, кот помогала постижению смысла его произв. (б) Структурно-семиотическая трактовка интер. Текст расс как самодостаточная реальность, а его смысл задается не автором, а факторами объективно-структурного характера, например такими, как «порядок» и «ритмика» организации структуры текста. Структура текста является его объек харак-ой. Интер в этом случае не нуждается в расс инд-псих опыта автора, так как сводится к дешифровке текстового кода, т.е. основных характеристик структуры текста. (в) постмодернистская трактовка интер, согласно кот интер — не способ постижения смысла, содержащегося в тексте, а способ наполнения его смыслом. Для постмодернистов текст не имеет никакой объек структурной организации, а потому проблема поиска смысла текста, как это предполагалось в структурно-семиотической концепции, не имеет смысла. Кроме того, в постмодернистской версии интер акцент переносится с фигуры автора (герменевтическая традиция) на читателя. Читатель становится суб предпосылкой интер, кот превращается в процедуру наполнения текста смыслом. Текст не имеет сам по себе никакого смысла: он появляется в процессе чтения, кот никогда не является объек процессом обнаружения смысла, ибо его нет в тексте. Чтение — это «вкладывание» в текст смысла, причем постоянно меняющегося.

Но если интер имеет дело с текстами, то на каком основании этот методологический прием можно использовать при изучении истор прошлого, соц коммуникации и т.д., т.е. проблем соц-гум н?

Дильтей, обосновывая гносеологическую претензию н о духе понимать ист, представил ее в виде истории духа, объективированной в текстах, хранящих смыслы, требующие расшифровки. Если ист есть текст как предметная форма объективации мира внутр опыта переживания людей, то ее можно понять, как можно понять любой текст. Ист текст хранит в письм форме жизненные проявления прошлых людей.

Соц-гум и ист н являются герменевтическими по опр, так как они имеют дело с текстами (вербальными и невербальными) и их пониманием, считали, например, представители постструктурализма, один из теоретиков кот Ж.Деррида: что «ничего не сущ вне текста». Весь мир есть бесконечный, безграничный текст, «космическая библиотека». Итал семиотик и фил У.Эко отождествлял мир с «энциклопедией». Текст выступает как особая реальность и «единица» методологического и семантического анализа соц-гум знания, что делает возможным применение процедуры интер.

Существуют разные концепции текста и соответственные им толкования процедуры понимания.

1. Текст содержит лишь те сообщения, кот стремился передать автор (концепция Ф.Шлейермахера). Отношение «текст-читатель» тождественно отношению «говорящий-слушающий», кот характеризует непосредственное общение собеседников. Возникающее между собеседниками понимание имеет, согласно британскому фил, основоположнику неформальной логики Дж.Остину (1911 — 1960), три измерения: (а) буквальное понимание фраз; (б) понимание выразительности речи, кот передается изъявительным, сослагательным и повелительным наклонениями; (в) понимание стимулирующего действия сказанного, что проявляется в различных чувствах (страха, радости.), кот могут испытать собеседники. Эти же измерения понимания характерны и для ситуации «текст-читатель», хотя пис текст не способен передать все нюансы живого общения. Понять текст, значит понять его автора — такова главная идея данной концепции текста. Понимание происходит за счет смыслового «выравнивания» между текстом и читателем-интерпретатором, превращение их в абсолютных современников, когда прошлое постигается как настоящее, чуждое — как хорошо знакомое.

2. Текст, согласно позиции фран фил, теоретика феноменологической герменевтики П.Рикера (род. 1913), явл самостоятельной целостностью, наподобие произведения искусства в силу того, что текст неизбежно отстраняется от автора. Текст обнаруживает в своем теле «глубокую семантику», разрушающую ткань авторского повествования, отражающую фил смысл текста, кот заключается в попытке дать специфическое решение «пограничных ситуаций» — рождения и смерти, истины и заблуждения и др. Именно «глубокая семантика» устанавливает подлинный об понимания и «сродство» между текстом и читат. Понять текст=понять автора лучше и глубже, чем тот понимал себя, — такова гл идея этой концепции текста.

Между анализом текстов и исследованием соц явлений существуют, как считает П.Рикер, параллели: (а) как слова объективируются в письменном тексте, так и человеческие действия объективируются в «летописи» ист. Смысл действия при этом отчуждается от его агента и «осаждается» в соц вр (ист), кот есть не только длительность соц и ист событий, но и «место хранения» смыслов чел дея-и. Ист или соц вр есть особый род «текста», в кот оставляют свой след то или иное соц действие, те или иные «депсихологизи-рованные» чел поступки; (б) подобно тому, как в письм тексте описываемые конкретные ситуации явл лишь одной из возможных актуализаций «пограничных ситуаций» (глубокой семантики текста), одно и то же ист действие может происходить в разных соц контекстах, а потому не только отражать свое вр, но и быть образцом возможных действий; (в) как и текст соц явл есть смысловая целостность, где различаются главные и второст мотивы действия; (г) подобно тексту соц явление не имеет привилегированных интерпретаторов. Смысл того или иного ист события не совпадает с суб намерениями его участников, а потому носит «открытый» хар. Разные исследователи ист выберут интуитивно в качестве глав разные темы, а потому интер одного и того же ист события не будут совпадать по смыслу.

Но выбор требует обоснования, надо вначале понять общий смысл текста, но этого нельзя сделать до выбора главной его темы. Возникает герменевтический круг, характеризующий отношение «текст-читатель». Герменевтический круг возникает в ходе интер и при реш проблемы соотношения части и целого в структуре текста: интер ист процесса предполагает выявление его общего смысла, что невозможно без понимания частностей, а последние нельзя понять вне контекста общего смысла. Эту ситуацию можно описать так: чтобы понять нечто, надо это нечто уже предварительно понимать.

Выйти из герменевтического круга, как считал Хайдеггер, можно, если признать, что до процедуры ист, фил или филологической интер сущ горизонт некоего первичного дорефлексивного предпонимания, задающего направление нашего восприятия того или иного события-текста. От предпонимания нельзя освободиться, так как оно формируется жизненным миром чел. Гадамер называл предпонимание законными «предрассудками» и также считал, что именно они задают горизонт восприятия смыслов. Гадамер не расс вр дистанцию между текстом и интерпретатором, с его жизненными предрассудками как помеху для процедуры понимания. Хайдеггер и Гадамер «разомкнули» герменевтический круг за счет введения человеческого бытия в мире в про-о работы с текстами. Следует учесть и тот факт, что и Хайдеггер, и Гадамер перестали расс язык как только продукт суб дея-и человеческого сознания. Они онтологизировали язык, т.е. приписали ему независимое от суб существование. Хайдеггер считал, что язык является делом рук не чел, но Бытия, а чел лишь слушает его. «Поэтому, — писал Аббаньяно,— судьба чел называется fatum от, т.е. словом, изреченным Бытием».
^ 46 Вера и знание, достоверность и сомнение, укорененность веры как «формы жизни» (Л. Витгенштейн).

Важным разд фил явл теория познания, исследующая общие принципы познания, источники и условия достоверности и истинности знания. Что мы имеем в виду, когда гов, что знаем нечто? Все, что может быть определено в качестве знания, сводится к нашим переживаниям и мыслям. То есть содержание нашего сознания и есть способ бытия нашего знания. Совр рос фил И.Т. Касавин определяет знание «как твор, динамическое измерение сознания». Посредством наших мысленных образов мы устанавливаем смысловую связь с внеш миром. И мы выражаем убежденность, что наши мысли есть образы предметов, реально сущ вне нас. → знание соединяет нашу волю, представленную в нашей вере (убежденность в чем-то). Принять на веру — значит признать нечто истинным без док, образы сознания и внеш по отношению к нам мир вещей. Даже если сведения о существовании внеш мира мы получаем посредством чувств, чтобы эти свидетельства стали знанием, им необходимо доверие нашего сознания.

Теория п должна ответить на ?: насколько наше доверие к содержанию нашего сознания оправданно. Она призвана установить способ связи нашего сознания с внеш миром, обосновать оправданность нашей веры в смысловую связь содержания нашего сознания (знания) с внеш миром вещей. Как должен мыслиться объект, чтобы можно было говорить о достоверности (обоснованность, доказательность) знания, т.е. знания, не вызывающего сомнения, констатирующего реальное положение вещей. Теория п должна преодолеть все сомнения, сделать его достоверным.

В теории п исторически сложились два доминирующих направления, отличающиеся способом решения ? об источнике знания и его достоверности. 1- эмпиризм, считает, что все чел знание происходит из наших чувств и мы не можем знать с большей достоверностью что-либо, чем это позволяют наши чувства. 2- рационализму, источником знания является разум, а его достоверность устанавливается исключительно его док способностью. Поэтому фил рефлексия проблемы знания представлена в аспекте непогрешимого состояния ума.

Древнегреч фил Парменид (VI —V в. до н.э.) первым выразил сомнение в обоснованности достоверности свидетельства чувств. Основой бытия явл его неизменность. В п бытие предстает в 2 формах: знания и мнения. Знание постигается посредством логоса (разума), а чувства воспроизводят только мнение (искаженное представление о бытии). «Путь истины» он отождествлял сдостоверностью вечно неизменного единого, «путь мнения» расс как погружение в мир повседн, кот присущи многообразие, изменение. Истина, утверждающая неизменность бытия, явл истиной чистого разума: «одно и то же мысль и то, о чем она мыслит». Т О, достоверность знания сводится к тождеству мышления и бытия.

Развитие в фил Платона (V—IV в. до н.э). В диалоге «Менон» излагает свою концепцию знания. Противопоставляет знание мнению. Мнение отождествляется с верой, а знание определяется как ист мнение. «Истинное мнение», по Платону, должно удовлетворять следующим требованиям: 1) знание должно быть истинным; 2) субъект должен верить в истинность знания; 3) суб должен иметь основание верить в истинность знания.

Фран фил и ученый ^ Рене Декарт (1596—1650) предпринял попытку усилить рац концепцию знания, разработанную Парменидом и Платоном, а потому поставил задачу исключить веру из перечня необходимого основания знания: «Преодолеть сомнительные основания, положить в основу познания новые первоначала, чтобы установить в н что-то прочное и постоянное». Это программное заявление Декарта стало лейтмотивом новоевропейского рационализма. Для «преодоления сомнительных оснований», к кот он относит веру, Декарт изобретает метод универсального сомнения. «Никогда, — пишет он, — не принимать за ист ничего, что я не признал бы таковым с очевидностью». Метод сомнения указывает, что мы должны отказываться принимать нечто, пока мы не сможем быть абсолютно уверенными в его достоверности. Если сущ даже малейшее сомнение относительно достоверности, то мы не должны ее принимать. Аргументация Декарта признает, что лог разрыв между миром вещей и знанием (проблема достоверности знания) может быть преодолен только посредством веры. И этот шаг явл вполне логичным. Такое обоснование фундаментального для его концепции критерия достоверности усиливает скептическую перспективу метода универсального сомнения. Декарту представляется, что интелл интуиция исключает веру из структуры гносеологического отношения. Итак, попытка Декарта (и всего класс рационализма) исключить веру из структуры знания не увенчалась успехом. Т О, не только концепции рационализма и эмпиризма, но и скептицизм, в обосновании своих предпосылок обращается к вере. Достоверность знания невозможно не только обосновать, но и опровергнуть. Внеш мир, может быть, сущ, а может быть и нет; «а если и существует, то он, может быть, совершенно не таков, а может быть, и именно таков, каким он нам представляется, у нас нет возможности сказать на этот счет что-либо определенное» .

Не только фил рефлексия оказалась перед неопределенностью в вопросе о достоверности. ^ Н тоже не в состоянии реш проблему оснований в рамках своей концептуализации (совокупность теор и метод положений, определяющих характер н иссл). Но н сущ и при этом вполне успешно, реш проблему достоверности посредством «здравого смысла» (совокупность взглядов людей на окр дей-ть и самих себя, используемых в повседневной практ дея-ти и лежащих в основе моральных принципов). На уровне здравого смысла невозможно подвергнуть сомнению суще окр нас мира. Мы не просто допускаем сущ внеш мира, мы убеждены, что он действительно сущ. Эта убежденность основана на нашем доверии к миру, и это доверие имеет естественную, инстинктивную природу. Такая вера «вышла из мастерской природы, она носит ее печать и подпись...» Эта мысль основателя шотландской школы «здравого смысла» Т. Рида (1838—1875) вполне уместна: если рац выявила свою неполноту, то почему мы должны доверять этой нашей способности больше, чем другим?

В повс ж мы находим нашу веру в сущ достоверного знания уже готовой. Мы допускаем, что в выборе наших реш ошибаемся. Сам факт установления ошибки предполагает ее преодоление. Иначе сама ошибка теряет смысловую определенность. Н как и здравый смысл, придерживается естественных представлений о мире. При этом нельзя исключить, что они могут не соответствовать миру и, самое главное, мы не в состоянии воспрепятствовать этому факту.



  1. ^ Вера и истина. Вера и понимание в контексте комм. «Фил вера» как вера мыслящего чел (К. Ясперс).

Отличие веры от знания пояснено на примере Джордано Бруно и Галилея. Оба, казалось бы, попали в одинаковое положение. Суд инквизиции под угрозой смерти требовал отречения от их научных и философских убеждений. Бруно был готов отречься лишь от некоторых положений, но отнюдь не главных для него; он умер мученической смертью. Галилей отрекся от фундаментальных тезисов новой физики - от учения о вращении Земли вокруг Солнца. Различие тут, по Ясперсу, существенное. Оно есть различие между истиной-верой, которая страдает от отречения, и истиной, которую отречение не затрагивает. Философская вера и есть вера в истину, исходя из которой я живу. Она есть только потому, что я становлюсь с нею идентичным. По своей внешней, форме она является исторической, по форме своего объективного выражения она не общезначима, но безусловна. Истина, правильность которой я могу лишь доказать, существует вне меня самого: она всеобшезначима, неисторична, безвременна, но не безусловна, ибо относится к предпосылкам и методам познания конечного. И человек вряд ли захочет умереть за правильность, которая доказуема. В другом положении мыслитель, который верит в то, что от положений его веры нельзя отречься: тогда пострадает сама истина. Ни одна всеобще-безличная истина не может требовать от человека, чтобы он стал мучеником. Только когда он им становится - и именно как Бруно: не из мечтательного энтузиазма, не из чувства противоречия моменту времени, но после длительного самоопределения - то это и есть признак подлинной веры, уверенности в истине. Однако и пример Бруно, по Ясперсу, необычен. Ибо философия имеет обыкновение концентрироваться не в положениях, которые принимают вид познавательных, но в мыслительных связях, которые пронизывают жизнь в целом. И если Сократ, Боэций, Бруно суть святые в философии, то они отнюдь не являются великими философами. Но они - достойные всяческого уважения люди, сохранившие философскую веру посредством мученичества. Философскую веру, разъясняет Ясперс, ни в коей мере нельзя понимать как нечто иррациональное. (Полярность рационального и иррационального только запутывает понятие экзистенции, как и понятие философской веры.) Однако философская вера - это знание, которое тесно связано с незнанием. Последнее - через философскую веру - наталкивается на бытие за пределами мысли, на нечто трансцендентное. И все-таки философская вера, вера мыслящего человека, во все времена существует только в связи с осознанием, с рациональным знанием. Философская вера хочет сама себя "высвечивать". Философствуя, я ничего не принимаю таким, каким оно мне кем-то или чем-то навязывается. Вера способна и должна становится светлее, сознательнее, должна развиваться благодаря сознанию. Философскую веру Ясперс отличает от "веры откровения". Философия, в отличие от веры откровения, не занимается пропагандой, но оставляет каждого человека как такового свободным в его решениях. Философия не вещает и не увещевает. В философии встречаются свободные люди как путешественники судьбы: "Философская вера имеет собственный источник. Но она оставляет откровение как возможность, значимую для других, хотя сама не может понять откровение. Философская вера хочет не вражды, а обсуждения, не изоляции, а коммуникации, не насилия, а либеральности". Ясперс отличал философию и, соответственно, философскую веруют науки и, соответственно, научного знания и познания. При этом Ясперс не был врагом разума, науки и научности, но был их критиком. Он признавал, что естествознание, математика нуждаются в знаниях, которые - после их интерсубъективной проверки - становятся общезначимыми, обязательными, принудительными. Но возражал против того, чтобы такое точное научное знание становилось эталоном знания как такового, а его исследование превращалось в главный или даже единственный предмет философии. Ибо, во-первых, в других науках (исторических, политических и т.д.) подобные знания едва ли возможны. И "если за науку выдают мир принудительной всеобщезиачимости, то проваливаются в пустоту...". Во-вторых, кроме "принудительного" знания в познавательный мир входят такие феномены как недостоверность, вероятность или невероятность. Исследователи с определенным правом отмечают, что предпосылкой для критики науки и научности служит у Ясперса созданный самим мыслителем образ лишь "принудительного", общезначимого научного знания, не отвечающий современному пониманию, которое отводит большую роль в науке гипотезам, вероятностному знанию. Тем не менее ригористический образ науки и научности был нужен Ясперсу для того, чтобы утвердить свое понимание философии как особого вида знания-веры, отличного от науки и научности. Если истина в науке может быть отделена от человека, то философская истина от человека неотделима. Она помогает понять человеческое существо и человеческий мир глубже, чем это способны сделать все науки вместе взятые. Однако было бы неправильно, замечает Ясперс, преувеличивать значение философии и всякого теоретического знания для практической деятельности человека и человечества. Принимает решение, действует и несет за это ответственность сам человек. Но философия также имеет важные практические функции. Идеи и категории философии Ясперса, на первый взгляд абстрактно-метафизические, тем не менее близко соприкасаются в работах философа с коренными экзистенциальными вопросами, такими как жизнь, смерть, смысл жизни, выбор, судьба, ответственность, и с социально-политическими проблемами, такими как демократия, законность, права и свободы личности. "Обособление философского мышления - как якобы спекулятивного, мечтательного, утопического... - от мышления о реальности... я считаю ложным". Пример связывания философии с политикой - участие Ясперса в осмыслении послевоенного состояния Германии, о чем раньше уже отчасти шла речь. Сделавши понятие "вины" одной из категорий своей экзистенциальной философии (и различив криминальную, политическую, моральную и метафизическую вину), Ясперс в послевоенной Германии был одним из тех, кто остро и бескомпромиссно поставил вопрос о "немецкой вине". В отличие, например, от Хайдеггера (который сотрудничал с фашистами и никогда публично в том не покаялся), Ясперс ничем не запятнал себя в годы гитлеризма. Более того, как отмечалось, он подвергался преследованиям, был отлучен от преподавания и лишен возможности публиковать свои работы. А вот после войны, настаивая на необходимости покаяния нации, признания и осознания "немецкой вины", Ясперс включал в число виноватых и самого себя - уже потому, что сохранил жизнь, когда миллионы людей встретили насильственную смерть. Он говорил: "мы виноваты", "наша вина". "За двенадцать лет с нами произошло что-то, что было как бы переплавкой нашей сущности... То, что мы выжили, это как чудо... И мы хотим заслужить спасенную нам жизнь". Для философии Ясперса характерны подобные конкретно-исторические размышления о современной истории, тесно связанные с социально-философскими диагнозами "нашей эпохи", а эти последние - с самыми широкими философско-историческими обобщениями.
1   2   3   4   5   6   7   8



Скачать файл (1051 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации