Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Шереги Ф.Э. Социология права: прикладные исследования - файл 1.doc


Шереги Ф.Э. Социология права: прикладные исследования
скачать (24059 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc24059kb.20.12.2011 14:48скачать

содержание

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ФРАНЦ ШЕРЕГИ
СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА

ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ


ББК Ф5в2

УДК 301.085:34

Ш49
Шереги Ф. Э.

Ш 49 Социология права: прикладные исследования. – СПб.: Алетейя, 2002. – 447 с.

ISBN 5-89329-503-Х

Книга посвящена актуальным проблемам становления правовых отношений в России. В ней анализируется состояние правового сознания граждан, противоречия между правовыми ожиданиями населения и правовым потенциалом власти, механизм формирования правосознания различных социальных групп. Большое внимание уделено особенностям правовой реформы в России, деятельности общественных правозащитных организаций, опыту подготовки юридических кадров в российских вузах. В основе каждого раздела книги лежат материалы прикладного социологического исследования.

Для преподавателей, аспирантов и студентов социологических и юридических факультетов вузов, ученых, разрабатывающих проблемы теории права и социологии права, а также высшего управленческого персонала, политиков.

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2002 г.

© Шереги Ф. Э., 2002 г.

Введение



Книга «Социология права» является третьей1 в серии тематических работ по прикладной социологии, намеченных автором к изданию. Они призваны составить эмпирическую и проблемно-гносеологическую базу учебного процесса по социологической специализации. Решение начать издание тематических книг эмпирической направленности, адресованных преподавателям, аспирантам и студентам, имеющим отношение к курсу прикладной социологии, вызвано тем, что исследования общероссийского характера чрезмерно капиталоемкие, и большинству вузов они не под силу. В то же время недостаток эмпирических показателей реформирующихся социальных институтов затрудняет познавательную иллюстрацию процессов, корректное построение операциональных моделей и исследовательских гипотез, локализацию параметров объекта.

Социология права – одна из наименее разработанных отраслей прикладной социологии. Речь не только о теории среднего уровня, - она сегодня не разработана ни для одной отрасли социологии, – но и об отсутствии масштабных социологических исследований правовой практики России. Причина такого отставания кроется в том, что переход к модели правового государства и правовых отношений в аспекте цивильного права для России стал актуальным лишь в последнее десятилетие.

Что касается теории среднего уровня, ее построение затруднено отсутствием универсальной концепции, способной лечь в основу динамической модели права, для которой статическая модель является лишь частным случаем, ограниченным исторически небольшим временным лагом. Большинство ученых, по сложившейся традиции от Платона и Аристотеля, истоки права связывают с государством, а иные, следуя воззрениям Гоббса, Конта - с социальными институтами, среди которых в качестве первичного принимается семья. Реже встречается стремление ученых следовать концепции естественного права, в которой основной субъект - личность (Локк, Руссо).

Для построения теории среднего уровня социологии права, в качестве исходной модели нам представляется наиболее перспективной концепция Гегеля, рассматривающего истоки права вне социального субъекта, как понятие, точнее -гносеологическую категорию, соединяя ее с субъектом лишь при поиске форм права.

С точки зрения социологической практики, имеющей дело с социальными институтами и личностью как совокупностью общественных отношений, такой подход кажется неприемлемым. Однако это только на первый взгляд. Валид-ность теоретических построений прикладной социологии, опирающейся на эмпирические индикаторы, ограничена временным периодом актуальности общественных отношений. Прогнозы, опирающиеся на эмпирические индикаторы, валидны только для этого периода. Например, в 1980-е годы проводились многочисленные исследования перспектив развития советских политических институтов власти, в частности, коммунистической партии. Даже если опустить идеологическую составляющую этих исследований, их прогностический потенциал низок, так как предстояла трансформация самой основы существования – советского строя, и многие социальные институты ожидал распад.

Рассуждая о праве в сочетании с субъектом, мы говорим о форме проявления права, а посему – об интеракционистской или аксиологической характеристике субъекта, но не права. В отличие от статического состояния, предопределенного эмпирическими индикаторами, анализ динамики права, его онтогенеза, в гносеологическом плане возможен только как анализ лингвистической категории, в ее отвлеченности от субъекта. Это противоречит принципам познания, основанным на формальной логике, но соответствует принципам диалектической логики.

Рассмотрим элементарный пример: яйцо - не цыпленок, цыпленок - не курица, курица – не яйцо. Анализируя изолированно каждый из этих объектов, мы никогда не сможем дать ответ на вопрос об источниках их порождающих. Только все вместе они составляют целое, замкнутый цикл воспроизводства. С позиции логики познания никого не смутит тот факт, что понятие «яйцо» никак не вписывается в понятие «курица». Это разные качества в статике, однако, в динамике они переходят друг в друга. Подобных иллюстраций множество, например: жёлудь => стебель => дуб.

Теоретический анализ права как социального института включает понятия, на первый взгляд не имеющие к нему отношение. Однако с позиции гносеологии, кажущиеся несовместимыми понятия взаимосвязаны как разные стадии развития социального института права. То, что лингвистические категории, используемые для обозначения начальной и конечной стадий развития социального института права, не имеют эмпирического адеквата, не нарушает истинности категориальных моделей, построенных с их помощью.

Через подобную ступень становления проходили и естественные науки, используя вначале для отображения количественных отношений реальные предметы, в последующем перейдя к «пустым» понятиям в виде числительных. И сегодня при написании соотношения один + один = два, никто не спросит, а что это за вещь – «один», и как ее себе представить. Все знают, что один – это абсолютная форма без содержания («ничто»), и одновременно, по законам диалектики – абсолютное содержание, вмещающее все формы (это и дом, и человек, и велосипед, и дерево и так до бесконечности).

Согласно концепции Гегеля, право как категория есть насущное бытие, которое одновременно является и обязанностью. Будучи двумя сторонами целого, право и обязанность образуют противоположности. Нарушение их баланса ведет к противоречию, составляющему источник («стимул») развития права (обязанности). Развитие всегда предполагает взаимодействие обоих составляющих: право не существует без обязанности, а обязанность без права. Их равновесие (гармония) результирует «совершенную» систему права, воcпринимаемую субъектом соответствующего исторического периода как социально справедливую, ибо мера права - справедливость. Если опираться на концепцию стадий развития цивилизации (Гегель) или общественно-экономических формаций (Маркс), можно выделить пять форм «совершенных» для конкретного исторического общества моделей права, в онтогенезе переходящих друг в друга:

  1. право членов племени на расширенное воспроизводство
    рода: на обмен веществ (потребление) и продолжение рода;

  2. право на выполнение функциональной социальной роли в родовой семье архаичного государства;

  3. право на сословный (институциональный) статус в феодальном (кастовом) государстве;

  4. право личности на частную собственность (на «вещную» идентификацию);

  5. право на выбор жизненного пути (абсолютная свобода от директивности социальных норм).

Рассмотрим онтогенез перечисленных исторических моделей права.

Бытие как сущность имеет форму - субъект права. «Исходный» субъект права - индивид, а право - критерий взаимоотношения индивида и природы2. Этот вывод близок теории естественного права, однако, он как бы противоречит логике социологии, предметом которой является социум как продукт общественных отношений и структурный элемент социального института. С позиции предмета социологии как формы - это так, но не с позиции гносеологии как чистой логики. В рамках последней индивид представлен как «социальный институт» - первая ступень в категориальной модели права. Здесь нет противоречия, вспомним абсолютную взаимозависимость разных качеств: яйцо => курица, жёлудь => дуб.

В архаичных обществах (племени) основу права составляют принципы биологического бытия. Здесь оно носит форму «целесообразности», выраженной в продолжении рода. Это биологическая целесообразность, и право в этих обществах является «правом силы». При этом «сила» – не вульгарное насилие, а тип поведения, соответствующего требованиям («обязательствам») продолжения рода; не просто физическая сила, а сила природы, диктуемая ею целесообразность. Так, если в сохранении и продолжении рода ключевую роль играет женщина, то уклад племени будет матриархатом. Это не исключает того, что в потреблении и владении женщиной приоритетное право сохранится за физической силой мужчины. Это тоже соответствует принципу естественного отбора и воспроизводства рода.

Право архаичных, не оформленных в государство обществ, уместно назвать РОДОПЛЕМЕННЫМ. Природная целесообразность структурных элементов такого права аккумулируется и опредмечивается в тотемах, табу и традициях, выполняющих латентную функцию поддержки родового союза, равновесия социальных отношений племени.

По мере оседлости племени, углубления разделения труда и роста его производительности, формируется групповая собственность, в архаичных государствах трансформирующаяся в семейно-родовую. В социальных отношениях доминирующим становится обоснование права собственности, соотнесенного с социальной ролью родовой семьи в составе суперэтнического экономического союза. Межличностные отношения внутри родовой семьи «проецируются» на экономические взаимоотношения между семейно-родовыми макрообразованиями и становятся структурообразующими элементами архаичного государства. Эти элементы обретают форму псевдоморали, выраженной в символах мифа (мифологемах), их система образует идеологию архаичного государства. Таким образом, в предметной системе правовых отношений архаичных государств доминирует не мораль, а этика и этикет, соответствующие мифологическому сознанию. Такая модель права, назовем её СЕМЕЙНО-РОДОВОЙ, характерна для доисторических государств Востока, а принципы его социального действия отображены в этических учениях Конфуция.

Усиление общественного разделения труда ведет к распаду семейно-родового уклада архаичного государства. Происходит стратификация родовых семей по их месту в общественном разделении труда, а сами страты получают правовое закрепление, превратившись в кастовые корпорации (индийское общество), либо сословные касты (европейские государства средневековья).

С распадом «горизонтального» союза родовых семей масштабы социально значимой собственности сужаются до семейного клана. Право лишается предметного (мифологического, этического) начала, отчуждается от действующих социальных институтов, приобретая абстрактную форму, образуя самостоятельный институт абсолютной идеологии. Мифологемы этических правил регулирования социальных отношений уступают место морали, имеющей классовый характер. Мораль отчуждена от общества, а «творец» морали, он же «судья» и «исполнитель» судебной воли, выносится за пределы общества, хотя и персонифицируется. Такая система права наиболее полно отображена в иудаизме и всех, вышедших из его лона религий. В обществе право творится от имени внеземного, внесоциального «верховного судьи», а посему за последствия правотворчества социальные институты ответственности не несут. Творец закона, правосудия и исполнитель судебной «воли» един в трех лицах. Эти функции лишь «делегируются» социальным институтам, но сами институты не претендуют на единоличное обладание ими. Эта модель права, назовем её ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ, характерна для кастово-сегрегированных, феодальных и деспотических обществ (в том числе для советского).

По мере индивидуализации собственности, «опредмечивания» личности, институциональное право уступает место ЦИВИЛЬНОМУ, регулирующему общественную жизнь демократического государства. Степень демократии в рыночных государствах обусловлена динамизмом производства и величиной прибавочного продукта, от которого зависит характер распределительных отношений. Право вновь обретает предметный характер в виде правовых норм общежития, а по сути - государства. Право из абстрактного института абсолютной идеологии превращается в классовый инструмент политики. Если в архаичных государствах, построенных по принципу семейно-родовых отношений, право представлять экономические интересы родовых семей делегировано последними бюрократии, то в правовых государствах с господством частной собственности право становится тождественным бюрократии. Мораль как «божественный закон» (заповедь) уступает место кодифицированному закону, согласно которому права личности, семьи, социальных групп легитимны лишь постольку, поскольку они соответствуют экономическому потенциалу государства, иными словами – целостности государства как института гражданского общества. Подобная модель права является динамичной и перманентно корректируется легитимной законодательной властью в соответствии с изменением экономической ситуации в государстве. С классовых позиций это право можно назвать социально-справедливым, но оно преисполнено противоречий, которыми насыщено само гражданское государство. Такое право отчуждено от личности. Оно нацелено на защиту интересов государства, которое, выступая посредующим звеном между правом и личностью, выполняет для своих граждан роль опекуна. Отсюда приоритет социальной политики правовых государств и высокая степень автономии личности в экономических отношениях. Социальная основа таких государств – средний класс.

Высокий динамизм правового государства ускоряет его кризис, ведет к сближению права и морали. Последняя трансформирует право как инструмент внешнего (общественного) принуждения личности в побудительный мотив ее социального поведения. Зарождается «моральное право», ориентированное на естественную (природную) •целесообразность личности как социального продукта. Эту, будущую модель права, назовем ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ. Подобное название, как и родоплеменное, не содержит в себе конкретную форму социального института права, а лишь служит гносеологической категорией для обозначения завершающего этапа его онтогенеза. Это этап тождества права и обязанности во взаимоотношении общества и природы, то есть аналог, но на ином качественном уровне, с одной стороны, взаимоотношения индивида и природы в системе родоплеменного права, с другой – личности и природы в системе институционального права. Итак, в качестве исходной концепции построения теории среднего уровня социологии права мы привели пять его моделей, сообразно ключевым этапам онтогенеза: родоплеменную, семейно-родовую, институциональную, цивильную и экологическую. Первая и пятая выполняют роль гносеологических категорий, не имея конкретных предметных форм своего выражения. Они сами суть чистые формы, без содержания.

Предметное (социальное) содержание имеют только вторая, третья и четвертая модели. Форма второй - этические мифологемы, регулирующие взаимоотношения родовых семей, третьей - классовая мораль, регулирующая взаимоотношения социальных институтов (семьи, церкви, государства, сословной собственности), четвертой - кодифицированные законы, регулирующие взаимоотношения личности и государства.

Изложенное - лишь одна из гипотез возможной логики построения теории среднего уровня социологии права, иллюстрирующая сложность научного познания.

В книге при помощи эмпирических данных показано становление цивильного права в условиях России. Оно интересно тем, что на этом этапе противоречия принимают наиболее явную форму, образуя благодатную почву для познавательного процесса.

Охватить в одной книге все аспекты становления правового государства трудно, да и автор не обладает для этого всесторонним материалом. Однако в ней объединены по тематическому принципу результаты многих прикладных исследований, посвященных изучению актуальных сторон развития права в России.

Большое внимание уделено ретроспективному когортному (поколенческому) анализу образа российской государственности в массовом сознании населения, места права в системе социальных ценностей, состояния правового сознания масс, условий и механизма его формирования. Отдельная глава посвящена вопросам правовой реформы в России, а также деятельности общественных правозащитных организаций. Уделено также внимание вопросам подготовки юридических кадров в российских вузах, эффективности финансового законодательства России.

Материал изложен в опоре на разнообразные методы анализа первичной социологической информации, что сделано, не в последнюю очередь, для демонстрации широких эвристических возможностей прикладной социологии.

Все исследования, на которых основаны разделы книги, проведены под руководством автора. Часть исследований осуществлена в рамках проектов российского Фонда правовых реформ, по одному исследованию - в рамках научных проектов Министерства образования РФ и Центрального Банка РФ. Часть глав написана в соавторстве, о чем указано в сносках: четвертая - с Малкиным В.К., пятая - с Абросимовой Е.А., седьмая - с Новиковым В.М. Глава шестая написана Зайцевым С.Б.

Автор выражает благодарность Крючкову С.А. за плодотворное сотрудничество в разработке методики социологического исследования проблем формирования правосознания населения России.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17



Скачать файл (24059 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации