Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Кардозо Ф.Э., Фалетто Э. Зависимость и развитие Латинской Америки. Опыт социологической интерпретации - файл n1.doc


Кардозо Ф.Э., Фалетто Э. Зависимость и развитие Латинской Америки. Опыт социологической интерпретации
скачать (843 kb.)

Доступные файлы (1):

n1.doc843kb.06.01.2013 15:22скачать


n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Фернандо Энрике Кардозо

Энцо Фалетто
ЗАВИСИМОСТЬ

И РАЗВИТИЕ

Латинской Америки
Опыт социологической интерпретации


ИНСТИТУТ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
Фернандо Энрике Кардозо

Энцо Фалетто
ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ
Опыт социологической интерпретации
Москва 2002

Научная редакция перевода и предисловие к русскому изданию: В. М. Давыдов
Перевод на русский язык:

А. Н. Боровков, Н. В. Долженков, 3. В. Ивановский, М. Е. Кабицкий, Г. Е. Клеченов, Г. М. Кулифеев, Л. С. Окунева, Н. В. Ракуц,

А. В. Харламенко, Н. С. Шушко
Контрольная редакция перевода:

А. В. Бобровников, А. Н. Боровков, 3. В. Ивановский, Л. С. Окунева

Фернандо Энрике Кардозо, Энцо Фалетто

Зависимость и развитие Латинской Америки. Опыт социологической интерпретации. Пер. с исп. и португ. — М.: ИЛА РАН, 2002. — 220 с.
ISBN 5-201-05392-0
Книга известных ученых Фернандо Энрике Кардозо (нынешнего президента Бразилии) и чилийца Энцо Фалетто относится к жанру теоретических исследований. Вместе с тем историко-структурный метод авторов дает возможность в интегральном, синтетическом виде проследить динамику экономического и социально-политического развития Латинской Америки в ее конкретном проявлении в специфических ситуациях отдельных стран региона. Произведение Ф. Э. Кардозо и Э. Фалетто вошло в классику латиноамериканской обществоведческой мысли XX века.

Подписано в печать 10.01.2002 г. Заказ № 1. Тираж 1000 экз. Бумага офсетная. Формат 60x84/16. Уч.-изд. л. 14.

УОП ИЛА РАН. 113035, г. Москва, Б. Ордынка, 21.

Тел. (095) 951-53-23, факс (095) 953-40-70

ISBN 5-201-05392-0
© Фернандо Э. Кардозо, Энцо Фалетто, 1970

© Предисловие, перевод и издание на русском языке: Институт Латинской Америки Российской академии наук, 2002

Содержание


От интегрального знания к интегральной стратегии развития

(Предисловие к русскому изданию)

7







Возвращаясь к книге «Зависимость и развитие Латинской Америки»

(Предисловие авторов к английскому изданию)

13







I. Введение

35







II. Интегральный анализ процесса развития

43




1. Типологический анализ: традиционные и современные общества

43




2. Концепция социальных изменений

46




3. Структура и процесс: взаимные определения

48




4. Субразвитие, периферия и зависимость

53




5. Субразвитие в условиях нации-государства

60




6. Типы связей национальных экономик с мировым рынком

66




7. Перспективы интегрального анализа развития

70













III. Основные ситуации в период развития вовне

73




1. Национальный контроль производственной системы

77




2. Анклавные экономики

82













IV. Развитие и социальные перемены на переходном этапе

89




1. Переходный период в обществах с национальным контролем производства

93







а) Инкорпорация средних слоёв в гегемонию буржуазии экспортного сектора (Аргентина)

101







б) Инкорпорация традиционных средних слоёв и кризис буржуазно-олигархического господства (Бразилия)

104







в) Инкорпорация среднего класса в коалицию власти (Уругвай)

109







г) Преобладание сил олигархии и слабость среднего класса (Колумбия)

112







д) Экономический кризи, политический кризис, индустриализация

116




2. Анклавные экономики на этапе перехода

121







а) Инкорпорация среднего класса в условиях краха олигархического господства (Мексика, Боливия, Венесуэла)

125







б) Доступ среднего класса в систему буржуазно-олигархического господства (Чили, Перу)

131







в) Средний класс, латифундисты и анклав (Центральная Америка)

137







г) Средний класс, индустриализация и политика

140













V. Национализм и популизм: общественные силы и десарольистская политика на этапе консолидации внутреннего рынка

144




1. Популизм и экономика свободного предпринимательства (Аргентина)

152




2. Популизм и национальное развитие (Бразилия)

160




3. Десарольистское государство

167







а) Процесс индустриализации в Мексике

169







б) Чилийский случай

171













VI. Интернационализация рынка: новый характер зависимости

176




1. Структурные пределы национального процесса индустриализации

177




2. Как внутренние рынки открываются для внешнего контроля

187




3. Зависимость и развитие

191













VII. Выводы

210


ОТ ИНТЕГРАЛЬНОГО ЗНАНИЯ

К ИНТЕГРАЛЬНОЙ

СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ

(Предисловие к русскому изданию)
Теория мертва, а древо жизни пышно зеленеет?! Да, теория мертва, если она вырождается в схоластику, если она не чувствует пульса жизни, не развивается вместе с ней и не способна в чем-то ее предвидеть и даже опередить.

Теория мертва, если она замыкается осмыслением какой-то части (пусть даже очень важной) общественной жизни. Ведь бытие отдельного человека, бытие общества, бытие и развитие планетарного сообщества, наконец, имеют множество слагаемых. И на микро-, и на макроуровне бытие и развитие - равнодействующие всей совокупности экономических, социальных, политических, духовных условий и факторов.

Развитие же обществоведческих наук, претендующих, во-первых, на адекватное теоретическое отражение действительности и, во-вторых, на разработку принципов и механизмов ее совершенствования до сих пор шло - преимущественно - параллельными «отраслевыми» дорогами, почти не пересекаясь. Экономисты говорили и рекомендовали своё, социологи твердили другое, политологи были поглощены родными сюжетами. У каждого «отраслевика» вырисовывалась своя модель развития, которая по определению не могла дать полной картины.

Отдельные «отраслевые» теории (да и сомнительные гипотезы!), воздействуя на профессионалов - практиков своей области [7] знаний, трансформировались в политики (стратегии), а вооруженные таким образом практики пытались (и пытаются) воздействовать на действительность через весьма ограниченную совокупность рычагов и параметров, забывая либо просто не понимая значения других «переменных» развития. Итог экспериментирования часто становился не просто неудачным. Он становился катастрофическим для многих обществ на разных исторических этапах и в различных точках планеты. Свидетельство этому - и история Латинской Америки, давняя и недавняя.

Бразилец Фернандо Энрике Кардозо и чилиец Энцо Фалетто одними из первых осознали «врожденный порок» современного обществоведения и предприняли серьезные аналитические усилия для преодоления перегородок, разделяющих экономические, социологические и политологические знания в трактовке интегрального процесса общественного развития. В данном случае это было сделано применительно к Латинской Америке, ее историческому опыту к исходу 60-х годов XX века. Но по своему теоретическому значению труд Кардозо и Фалетго выходит за географические и временные рамки.

Об этом само за себя говорит содержание книги «Зависимость и развитие Латинской Америки». Она получила широкий резонанс в мировой обществоведческой литературе, войдя в разряд ее классических трудов.

Кардозо и Фалетто взялись за совместный труд, когда работали в Латиноамериканском институте экономического и социального планирования (ИЛПЕС), созданного при Экономической комиссии ООН по Латинской Америке (ЭКЛА), которая по праву считалась и считается крупнейшим «мозговым центром» стран региона. ИЛПЕС был задуман как своего рода транслятор аналитического знания и концепций развития, разрабатывавшихся в стенах ЭКЛА, в практическое действие, в инструмент реформирования [8] и модернизации экономики и общества для перехода, в конечном счете, к так называемому самообеспечиваемому развитию, то есть развитию, определяемому национальными интересами и преимущественно внутренней динамикой, внутренними импульсами. То была реакция на пороки «зависимого развития», которые ложились тяжелым бременем на латиноамериканские народы.

И Кардозо, и Фалетто принадлежали к поколению латиноамериканских «шестидесятников», глубоко проникшихся идеей отрицания зависимости и отсталости, стремлением к социальному и национальному обновлению, к поколению интеллектуалов, горячо переживавших политические коллизии того бурного времени (вызов, брошенный Кубинской революцией, волна национализации собственности иностранных корпораций, выход на арену леворадикальных и правонационалистических сил, массовые студенческие волнения и т. д.).

В Латинской Америке говорят: кто не стал левым радикалом в молодости, тот не имеет сердца, кто остался им в зрелые годы - не имеет разума. Кардозо и Фалетто, склоняясь к первой категории, изначально занимали взвешенную позицию, позицию и сердца, и разума.

Энцо Фалетто остался в академической среде, осуществляя научную и преподавательскую деятельность. Фернандо Энрике Кардозо, пройдя годы вынужденной политической эмиграции (в период военного режима в Бразилии) и опыт преподавания в престижных европейских университетах, не смог ограничиться прежним статусом и на волне демократического обновления в Бразилии вступил на стезю политической карьеры. Основав вместе с группой соратников Партию бразильской социал-демократии, он сначала становится сенатором, затем - министром и, наконец, после выборов 1994 года - президентом своей [9] страны.

Бразилия (как, пожалуй, и вся Латинская Америка), знавшая на постах главы государства генералов и предпринимателей, латифундистов и банкиров, карьерных чиновников и адвокатов впервые, пожалуй, обрела в качестве лидера, обличенного полнотой власти, видного мыслителя, признанного ученого-обществоведа.

Мы не беремся здесь судить, насколько помог Кардозо его теоретический багаж и авторитет ученого. Нам трудно оценить то, какая часть прежних взглядов была пересмотрена, какая осталось. Видимо, Фернандо Энрике Кардозо, обладающий теперь уникальным сочетанием опыта ученого-теоретика и политического лидера, главы гигантского государства, оставив со временем президентский пост, сам расскажет об этом в будущих интервью и воспоминаниях, а лучше - в новых статьях и книгах. Пожелаем это ему и нам, заинтересованным читателям.

А пока вернемся к уже написанной книге, попытавшись ввести русскоязычного читателя в круг ее основных постулатов и особенностей.

Думается, центральная идея книги все же выше того, что формально постулируется в ней в качестве основных тезисов. Быть может, она больше дана нам в ощущениях, в общем настрое книги. Речь идет о том, с чего начинается это предисловие, об интегральном характере процесса общественного развития и, соответственно, о необходимости интегрального анализа и получения интегрального же знания. С какой целью? Лишь с той, чтобы получить более совершенный и адекватный реальности научно- теоретический продукт? Думается, нет. Замысел авторов, на наш взгляд, идет гораздо дальше. Он вписывается в поиск пути от интегрального знания к интегральной стратегии развития. Он, как представляется, предупреждает, точнее предвосхищает крайности [10] неолиберального проекта, «Вашингтонского консенсуса», превратившихся в «main stream» на рубеже двух веков. Тогда (и мы это ощущаем теперь в России) возобладали радикальные технократические решения, проигнорировавшие «интегральность развития», конкретно-исторические, цивилизационные особенности различных обществ.

Применительно к Латинской Америке Кардозо и Фалетто попытались учесть эти особенности, сформулировав концепцию «зависимо-ассоциированного общества», которая прозвучала как антитеза представлениям первых депендентистов (сторонников концепции «зависимого капитализма»), получившим широкое хождение в интеллектуальных и политических кругах Латинской Америки в 60-х годах XX века.

Работая в основном в теоретическом поле марксизма, Кардозо и Фалетто ближе, пожалуй, к его грамшианской версии с ее гибкостью и способностью вести спокойную творческую дискуссию, не отвергая с порога «упрямые факты», а находя им адекватное место в аналитическом процессе. Они не стремятся расставлять все точки над «i». Напротив, оставляют резерв для дальнейших рассуждений и полемики.

Их теоретические конструкции не остаются в подвешенном состоянии научной абстракции. В каждом случае авторы (и это - редкое достоинство теоретических трудов) стремятся соотнести их с конкретной действительностью, вписать их в исторический контекст латиноамериканских стран. Значительная часть книги - синтетическое изложение конкретных ситуаций конкретных стран, через которые прослеживаются общие и типические тенденции, выявляются траектории и механизмы процесса общественного развития в его действительной интегральности.

В книге ощущается и доказывается не только интегральность действительности, не только необходимость интегрального [11] знания о ней, но и потребность в адекватно интегральном подходе к разработке стратегии развития.

Думается, это жизненно важно в нашу эпоху, в эпоху глобализации и спонтанной реакции антиглобализма, когда взаимозависимый мир настоятельно требует равновесия и устойчивости, когда он особенно уязвим перед лицом катаклизмов и срывов даже в отдаленных точках планеты, тогда, когда он подвержен роковым «цепным реакциям».
В. М. Давыдов - директор Института Латинской Америки РАН, Президент Международной федерации исследований по Латинской Америке и Карибскому бассейну [12]
ВОЗВРАЩАЯСЬ К КНИГЕ

«ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ»

(Предисловие авторов к английскому изданию)
Книга «Зависимость и развитие Латинской Америки» была написана в Сантьяго в Чили, между 1965 и началом 1967 года. В то время мы работали в Латиноамериканском институте экономического и социального планирования, созданном при Экономической комиссии ООН для Латинской Америки (ЭКЛА). Нашей целью было показать, как переплетены общественное, политическое и экономическое развитие в Латинской Америке.

Различные работы о развитии, написанные латиноамериканскими авторами, оказали влияние на академическое сообщество и даже на более широкую аудиторию. В Соединенных Штатах проводились многочисленные дискуссии по поводу сильных и слабых мест того, что принято называть «теорией зависимости». Эти работы обсуждались также и в Европе, хоть и с меньшим энтузиазмом. Африканские экономисты, находящиеся под влиянием марксистской школы и в определенной степени латиноамериканской теории зависимости, также предложили модели интерпретации развития в условиях африканских и азиатских стран. Просматривая обширную библиографию по данной теме десять лет спустя после того, как была опубликована наша версия, нам показалось своевременным пояснить, как мы рассматриваем проблему зависимости в теоретическом и практическом плане. В этом очерке мы сделаем особый акцент на методологии, [13] использованной в книге.

За пределами Латинской Америки, в США представители академических кругов разработали научные модели, объясняющие различные социокультурные измерения в обществе. Примеры этого встречаются в структурно-функционалистских парадигмах, предложенных Мертоном или Парсонсом, в теориях политического поведения (как, например, анализ Истона и попытки Ласвелла охарактеризовать сферы власти и влияния) и даже в некоторых теориях модернизации и политического развития. Влияние этих моделей стало возрастать в 50-е годы и получило «научное признание» в 60-е годы. Эти парадигмы вызвали к жизни различные теории о процессах латиноамериканского развития.

В то же время экономисты ЭКЛА1 предложили критическую версию теории развития. Они подвергли критике консервативных экономистов, которые считают, что существующее разделение труда на мировом рынке неизбежно из-за «сравнительных преимуществ», на которых он зиждется: некоторые страны обладают бо́льшими запасами сырья, в то время как у других есть преимущества в развитии промышленности. Несмотря на критическое содержание, экономические теории ЭКЛА не базировались на анализе общественного процесса, не привлекали внимание к империалистическому характеру отношений между странами и не учитывали асимметричные отношения между классами.

Затем в Латинской Америке получила распространение контркритика, объектом которой стала узость подхода ЭКЛА. Она возникла в самой ЭКЛА, в работах, посвященных теме концентрации доходов в результате технологического прогресса, а также в очерках Медины Эчеверриа о социальных условиях развития. Она также содержится в работе представителей университетских и политических кругов (Сан-Пауло, Мехико, Буэнос- Айреса и Каракаса), которые акцентируют внимание на неравноправии [14] в богатстве и возможностях, присущих развитию как результату распространения капитализма и укрепления империализма.

Наш очерк относится к наиболее радикальной критике в Латинской Америке. Мы попытались восстановить интеллектуальную традицию общественных наук, базирующихся на осмыслении действительности. Мы искали глобальное и динамичное осмысление социальных структур, избегая концентрации внимания исключительно на специфических сферах общественного процесса. Мы против академической традиции, которая подходит к проблеме господства и к общественно-культурным отношениям как сферам, аналитически независимым друг от друга и в целом независимым от экономики, как будто они относятся к не связанным между собой областям действительности. Мы же сделали акцент на общественно-политической сути экономических производственных отношений, следуя традиции XIX века воспринимать экономику как политическую экономию. Этот методологический подход, который нашел свое наиболее яркое выражение у Маркса, признает, что существующая в обществе иерархия является результатом установленных форм организации производства материальной и духовной жизни. Эта иерархия служит основанием для неравноправного пользования природой и результатами человеческого труда различными классами и общественными группами. Таким образом, мы попытались проанализировать власть в ее связи с экономикой.

Есть разница в методологии между нашим подходом в «Зависимости и развитии» и другими, о которых речь шла выше. Мы используем диалектический подход в изучении общества, его структур и процессов трансформации. Для читателя будет полезно, если мы подробно объясним некоторые базовые методологические элементы нашего подхода.[15]
Диалектика и анализ структур и процессов
Основным моментом является то, что анализ общественной жизни продуктивен только, если исходить из предпосылки, что существуют глобальные, относительно устойчивые структуры. Однако эти структуры можно рассматривать и анализировать по- разному.

Важно с самого начала признать, что общественные структуры являются продуктом коллективного поведения людей. Поэтому общественные структуры, хоть и существуют длительное время, могут постоянно меняться и меняются в результате воздействия на них общественных движений. Кроме того, наш подход является одновременно и структурным, и историческим: мы учитываем не только влияние структуры на общественную жизнь, но и историческую трансформацию структур под воздействием социальных конфликтов, движений и классовой борьбы. Таким образом, наша методология является историко-структурной.

Этот пункт заслуживает особого внимания. Акцент на структурном аспекте может создать впечатление, что ситуации зависимости устойчивы и перманентны. Это впечатление, складывающееся в результате неверного анализа, может навести на мысль, что ситуации зависимости еще больше усугубляют слаборазвитость и зависимость.

Ясно, что наша концепция принимает это как очевидное и показывает, что в обществе, для которого может быть полезен наш анализ, структуры основываются на отношениях неравноправия и отсутствии сотрудничества в общественной- организации. Они зиждутся на социальных асимметриях и эксплуатации в общественной организации. Кроме того, понятно, что осознание неравноправия, характеризующего данные общественные структуры, [16] так же, как и объяснение отношений эксплуатации, на которых базируются подобные структуры, требуют анализа производственной системы и институтов собственности, то есть социально-экономической основы общества. Наконец, в предложенном нами подходе основная роль отводится анализу механизмов и процессов доминирования, которые делают возможным сохранение существующих структур.

Но использование данного подхода только для того, чтобы выделить механизмы самосохранения структуры, означает пренебрежение противоречивыми результатами самого процесса развития как возможностями отрицания существующего порядка, также присущими социальным процессам. Однако полезно помнить, что формы зависимости могут меняться, и нужно определить структурные возможности изменений, четко указав существующие альтернативы зависимости в данный исторический момент.

Другими словами, наш подход должен вынести на первый план оба аспекта социальных структур: механизмы самосохранения и возможности изменений. Социальные структуры ограничивают общественные процессы и воспроизводят установившиеся формы поведения. Вместе с тем они порождают противоречия и напряженность в обществе, раскрывая возможности для общественных движений и идеологии преобразований. Анализ должен не только объяснить структурные ограничения, которые усиливают факторы воспроизводства общества, но также наметить возможные изменения, обусловленные интересами общества и идеологиями, возникшими в результате развития определенной структуры. В этом процессе подчиненные общественные группы и классы, так же, как и страны, находящиеся в подчиненном положении, пытаются контратаковать господствующие интересы, которые поддерживают господствующие структуры. [17]

Важно также уделить внимание идеологиям и оценке возможностей изменения. В решающие исторические моменты политика (которая включает в себя организацию, волю и идеологию) необходима для усиления или преобразования структурной ситуации. Интеллектуальная оценка конкретной ситуации и идей по поводу того, что должно быть сделано, является ключевой в политике, которая находится в нечетко очерченной области между общественными интересами и творческой деятельностью человека. На этом уровне скорее риск, чем уверенность, намечает пути, на которых общественные силы пытаются сохранить или преобразовать структуры. Резюмируя, отметим: в истории, помимо структурной «определенности», есть место альтернативам. Их реализация зависит не только от базисных противоречий в интересах, но также от готовности принять новые пути, чтобы преодолеть критический, с исторической точки зрения, момент «со страстью к возможному»2.

Был бы полезен финальный комментарий по поводу используемой в нашей книге методологии в том, что касается проблем измерения. Вопрос не в том, чтобы проводить или не проводить измерения. Вопрос в том, что и как измерять. Он также касается методологического статуса измерений. Давать характеристику зависимости - это все равно, что характеризовать капитализм, рабовладение или колониализм. Не имеет смысла сравнивать рабовладение на юге Соединенных Штатов с рабовладением на Антильских островах или в Бразилии с целью всего лишь оценить «степень рабовладения»: между минимумом и максимумом. Имело бы смысл сравнить рабовладельческую экономику с секторами наемного труда или плантационное рабовладение с рабовладением в домашних условиях или же исследовать вопрос о том, как рабовладение затрудняло распространение капитализма в Соединенных Штатах, Бразилии или на Антильских островах.[18]

Точно так же не имеет особого смысла измерять «степени зависимости», формально сравнивая зависимые ситуации. Результатом отдельных попыток в этом направлении стало отделение «политических аспектов», присутствующих в ситуациях зависимости, от «экономических аспектов». Основная особенность исследований вопроса о зависимости с акцентом на глобальный анализ исчезает при таком подходе. С другой стороны, в проведенных исследованиях часто каждая из сфер зависимости рассматривается в статике с целью подогнать действительность к методологии «логичного научного исследования». Например, когда иностранный капитал способствует промышленному развитию зависимых экономик, происходит определенная интенсификация внутренних рынков, и в результате некоторого перераспределения доходов верхушка средних слоев оказывается в выигрыше. На уровне первичных форм зависимости, когда развитие местной промышленности не связано с мультинациональными компаниями, не существует такого «процесса перераспределения». Несмотря на эти отличия и сложность ситуаций зависимости, в некоторых работах, рассматривавших «теории зависимости», утверждалось, что все формы зависимости имеют общие характеристики. Логическая основа такой методологии заключается в признании возможного общего эффекта какой-то «абстрактной» формы зависимости, которая допускает все варианты ситуаций. При диалектическом подходе такое нечеткое определение недопустимо. Диалектический анализ предполагает усилия по спецификации каждой новой ситуации, поиску отличительных черт, а также по сопоставлению со старыми формами зависимости. При этом в случае необходимости подчеркивается противоречивость различных ее аспектов.

Таким образом, прежде чем приступать к измерениям, нужно выработать адекватный теоретический подход, чтобы придать [19] смысл полученным данным. Конечно, нужно учитывать факты, которые подтверждает или отрицает конкретный анализ, осуществленный в рамках теории зависимости, если он адекватен. Но данные должны интерпретироваться в историко-структурном контексте.

Наконец, методологический статус измерений при диалектическом подходе не играет роли основного инструмента в том, что касается показательности, как если бы речь шла о гипотезах, которые могут быть приняты или отброшены только после статистической проверки. Несомненно, статистические показатели полезны и даже необходимы для того, чтобы сделать диалектический анализ менее абстрактным (а значит и менее общим) и более конкретным (то есть связывающим между собой специфические совокупности отношений). Но принципиальные вопросы, требующие освещения, иные по сути. Прежде всего, необходимо предложить концепции, способные объяснить тенденции преобразований. Это предполагает признание того факта, что история приводится в движение противоположными силами. Во-вторых, нужно в целом связать эти силы, охарактеризовав основные источники их существования, преемственности и изменений, определив формы господства и силы, противостоящие ему. Так без понятия капитала как результата эксплуатации одного класса другим, невозможно объяснить движение капиталистического общества. Без анализа форм зависимости, когда речь идет о периферийных странах, нельзя добиться конкретности анализа. Именно благодаря разработке подобных ключевых понятий диалектический анализ и объясняет историческое движение в целом. Это означает, что история становится понятной, когда ее интерпретация предлагает достаточно основательные категории, способные объяснить те базовые отношения, которые поддерживают в целом определенную структурную ситуацию, и те, что противостоят ей. [20]

Точность историко-структурной интерпретации должна проверяться сопоставлением теоретического определения структурных условий и преобразовательных тенденций и реальным общественно-политическим процессом. Важна и теоретическая интерпретация и практика. Факты не включены в анализ как статистические данные; важно, как они меняются по мере развития общественного процесса. Значимыми являются данные, которые освещают преобразовательные тенденции и непредвиденные процессы, возникающие в истории. Их «подтверждение» зависит от способности общественных движений использовать то, что понимается как структурная возможность. С другой стороны, этот процесс зависит от реальной политической и социальной борьбы. Таким образом, теоретическая интерпретация вплотную отслеживает реальный исторический процесс, и ее показательность в определенной степени зависит от способности продемонстрировать политическим и общественным действующим лицам возможные решения противоречивых ситуаций.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9



Скачать файл (843 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации