Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Дьяченко А.П. Уголовно-правовая охрана граждан в сфере сексуальных отношений - файл n1.rtf


Дьяченко А.П. Уголовно-правовая охрана граждан в сфере сексуальных отношений
скачать (554.1 kb.)

Доступные файлы (1):

n1.rtf555kb.18.01.2013 10:47скачать

Загрузка...

n1.rtf

  1   2   3   4   5
Реклама MarketGid:
Загрузка...
Дьяченко А.П. Уголовно-правовая охрана граждан в сфере сексуальных отношений: Учеб. пособие.- М., 1995. 68 с.
В учебном пособии дается анализ социальных, криминологических и уголовно-правовых проблем охраны граждан от преступлений в сфере сексуальных отношений. Автор останавливается на таких вопросах как изменение сексуальной морали в странах Западной Европы, в США и в России, характеризует насильственные и ненасильственные преступления в сфере сексуальных отнощений, спорные вопросы правовой квалификации изнасилования. Рассматриваются актуальные для законодателя и деятельности органов внутренних дел вопросы дифференциации ответственности и применения мер наказания за совершаемые в указанной сфере деликты. Предлагаются основные направления совершенствования соответствующего уголовного законодательства и практики его применения. Учебное пособие предназначено для профессорско-преподавательского состава, слушателей Академии и других высших учебных заведений МВД России, а также практических работников правоохранительных органов и уголовной юстиции.

§ 1. Изменения сексуальной морали в странах Западной Европы и в США; основные влияющие на это факторы

Изменения норм и правил полового поведения, бурно проявившиеся в развитых странах Запада в 60-х годах XX в., получили название “Сексуальная революция”. Однако деформации в этой сфере начались еще в первой трети нашего века.

В доиндустриальном обществе указанные нормы и правила диктовались и контролировались религией и семьей, теми традициями, которые складывались на протяжении длительного периода в данной человеческой общине. Процессы урбанизации и индустриализации привели к существенным изменениям в структуре, характере и функциях семьи. “Большая семья” перманентно превращается в малую (нуклеарную) прежде всего в результате исчезновения главной, ранее цементирующей ее опоры — общего труда всех домочадцев. Деторождение утрачивает характер общественного, религиозного или этического долга и становится все более частным делом самих супругов. Например, в Англии во второй половине XIX в. насчитывалось 43 % семей с семью и более детьми, а к 1925 г. многодетные семьи составляли лишь 2 %.

Изменения претерпевала и традиционная роль женщин. Если в XIX в. она сводилась к таким основным функциям, как ведение домашнего хозяйства, деторождение и сексуальное обслуживание мужа, то уже в начале XX в., с включением женщины в сферу промышленного производства, расширился круг ее внедомашних связей и возможностей для самореализации во внесемейных отношениях. Новые условия жизни не вписывались в рамки традиционной пуританской морали, что стало приводить к частичному или полному отказу от ее установок, особенно в молодежной среде.

Первая четверть XX в. характеризовалась возникновением и широким распространением в странах Западной Европы и США особой формы сексуального поведения молодежи на свиданиях—петтинга. По данным некоторых зарубежных социологов, к 15-летнему возрасту опыт петтинга имели 40 %, а к 18 годам—до 95 % американских девушек. Петтинг стал своего рода компромиссом между возможностью сексуального наслаждения с минимальным риском и необходимостью соблюдать моральные требования общества. Однако он был, скорее, средством релаксации (снятия напряженности, расслабления), нежели проявлением любви. Так, по тем же данным, 55 % женщин имели от 2 до 10 и 24 % —до 30 добрачных партнеров по петтингу; у 37% мужчин было от 6 до 20 партнерш, а у 21 % — от 21 до 50. Именно частая смена партнеров “по удовольствиям” стала одним из характерных признаков сексуального либерализма в западном обществе довоенной поры.

Следующий этап либерализации сексуальной морали наступил после второй мировой войны как результат образовавшейся во многих странах значительной диспропорции женского и мужского населения. В США в 1950 г. в промышленности и городской сфере обслуживания было занято 52 % женщин, в Англии—38 %. Овладение считавшимися ранее только “мужскими” профессиями давало женщинам финансовую независимость, способствовало повышению их образования и расширению кругозора, вовлечению в активную общественную и политическую деятельность, делало доступными для них различные объекты отдыха и развлечения. Это, в свою очередь, резко ослабило существовавшую до того времени поляризацию мужских и женских социальных ролей.

Послевоенный дефицит мужчин вынуждал молодых женщин проявлять в условиях острой конкуренции большую активность в поиске мужа или сексуального партнера. Началось трансформирование характера семейных отношений в сторону их психологизации н интимизации. Вопреки культивировавшемуся еще в XIX в. убеждению, что “порядочная женщина” лишена сексуальных желаний, брак по расчету или обязанности все чаще заменялся браком по любви, в котором доминировали психологическая близость и сексуальная гармония.

Глубокие послевоенные изменения в структуре населения внесли два новых аспекта в рассматриваемую проблему. Первый из них состоит в том, что в США и Западной Европе вокруг крупных индустриальных центров появились города-спутники, представляющие собою пригородные поселки, где основным типом жилой постройки стал коттедж. Широкое распространение такого типа жилья может служить еще одним свидетельством постепенного закрепления в сознании людей установки на самостоятельность и обособленность “малой” семьи в условиях развитого индустриального общества.

Второй аспект, как бы конкурирующий с первым, способствует, в конечном счете, достижению того же социального результата. Это—ориентация градостроительства на возведение жилых кварталов, состоящих из стандартных многоэтажных домов. Переселение в них привело к еще большей анонимности и автономности жизни индивида или “малой” семьи в городе, к окончательной утрате того традиционного социального контроля над личностью, который прежде осуществлялся патриархальной общиной.

Именно в таких условиях начался второй виток изменений сексуальной морали, “пик” которых пришелся на 60-е годы XX в. Существенным фактором здесь стала акселерация. В большинстве промышленно развитых стран половое созревание происходит на 2—3 года раньше, чем в XIX в. Это неизбежно предопределяет более раннее пробуждение сексуальных интересов, чему способствует массовая коммерческая культура, активно включающая элементы эротики и порнографии в литературу, кино- и видеопродукцию, изобразительное искусство, рекламу. Удлинившаяся продолжительность школьного и профессионального обучения и, следовательно, задержка момента вступления личности во взрослую жизнь создают разрыв между половой и социальной зрелостью в 7—10 лет, что вызывает рост ранних и добрачных сексуальных связей.

Характерные для современного общества противоречия привели к усилению социальных контактов между представителями одних и тех же возрастных групп и ослаблению связи между лицами разных поколений. В жизни молодых людей резко повышается значение друзей-ровесников; отсюда увеличивается и количество неформальных молодежных групп, в которых их участник обретает поддержку. Основная функция таких групп—организация свободного времени. Стремление к подчинению и единообразию присуще любой группе. Если же во главе ее оказывается человек с преступными наклонностями, то характер деятельности группы может стать криминогенным.

На Западе процесс либерализации сексуальной морали продолжался. Американскими учеными было выделено четыре типа добрачных половых отношений молодежи: воздержание; двойной стандарт; секс с любовью; секс без любви. Результаты опросов, проведенных среди различных слоев населения и в студенческой среде, показали, что с 60-х по 70-е годы США продвинулись из положения, в котором добрачной нормой были воздержание и двойной стандарт, к другому, когда общепринятыми стали секс с любовью либо избираемый индивидом иной вариант сексуальных отношений.

Социологические исследования, проведенные специалистами разных стран, подтвердили изменения, происходящие в сексуальных представлениях общества. Так, 67 % молодых женщин и девушек в возрасте от 18 до 35 лет, опрошенных в ФРГ в конце 80-х годов, допускали возможность наличия во время своего замужества сексуальных отношений еще с одним или несколькими мужчинами. Две трети из них полагали, что своих партнеров надо периодически “обновлять”, причем среди лиц старше 30 лет такого мнения придерживались 70 %.

Одной из самых острых проблем современного общества является резкое снижение сроков начала половой жизни. Анонимное обследование, проведенное в США, показало, что 20 % респондентов потеряли невинность в возрасте до 13 лет. Результаты подобных исследований свидетельствуют: к 15—16-летнему возрасту вступают в половые отношения приблизительно 50 % девушек США и 65 % жительниц Великобритании. На падение нравственности в весьма широких кругах несовершеннолетних влияет и наркомания, которая стала быстро распространяться среди молодежи в конце 60-х годов.

Раннее начало половой жизни у девочек-подростков обусловливает большое и все возрастающее в их среде количество абортов и родов. По данным публикуемого в Лондоне ежегодного обзора демографической ситуации, процент рождающихся в Великобритании вне брака с 1980 г. удвоился и в 1990 г. достиг 28 %. В США, по сведениям Американского фонда защиты детей, ежедневно около трех тысяч девочек-подростков становятся беременными, свыше одной тысячи делают аборт и почти 1,3 тысячи рожают.

Более раннее начало половой жизни привело во многих странах к резкому снижению брачного возраста: в Голландии он составляет 12 лет; в Германии и Италии—14; в Дании и Франции—15; в Великобритании и Бельгии — 16 лет.

Таким образом, страны Западной Европы и США пережили в XX в. как бы две стадии сексуальной революции. Связанный с первой мировой войной кризис 20-х годов предопределил общее направление грядущих здесь перемен: установление социального равенства между полами; расширение сферы индивидуального усмотрения вместо ориентации на прежние укоренившиеся в данной сфере нормы; признание автономии сексуальных ценностей. В 60—70-е годы указанные тенденции упрочились: требование социального равенства мужчин и женщин распространилось и на сексуальные отношения.

Сопоставляя и анализируя подобные социальные процессы, происходящие в развитых западных государствах, можно отметить ряд общих тенденций, проявившихся и в нашей стране.

§ 2. Тенденции изменения сексуальной морали в России

В начале XX в. Российское государство мало отличалось от европейских стран в сфере сложившихся норм сексуальных и семейно-брачных отношений, кроме, разумеется, некоторой специфики, связанной с демографической структурой населения, влиянием религии и т. д. Однако вскоре после 1917 г. положение изменилось. Последствия войн и социальных потрясений, пережитых страной с 1914 г., оказались катастрофическими. Обнищание народных масс, высокая смертность от голода и инфекций привели к резкому росту преступности и смежных с ней антисоциальных явлений в сфере сексуальных отношений.

Так, к 1926 г. в стране насчитывалось почти 150 тыс. профессиональных уголовников, нищих, беспризорных, профессиональных проституток. Только в Москве последних было свыше 10 тыс. Более 80 % опрошенных проституток причиной своего занятия называли нужду. Обследование, проведенное вендиспансером Казани в 1925 г., выявило целую категорию беспризорных женщин, не имеющих своего угла и отдающихся за ночлег и еду.

Изданный сразу после октября 1917 г. декрет о равноправии женщин с мужчинами поставил перед обществом ряд вопросов: какой должна быть новая, коммунистическая мораль; как должны складываться отношения между полами? Бурная полемика на эту тему, развернувшаяся в печати, определила два полюса мнений. Выразителем первого из них стала А. М. Коллонтай. По ее убеждению, для рабочего класса будет совершенно безразлична форма сексуально-любовных отношений — длительный и оформленный союз или быстро прекращающаяся связь. Идеология пролетариата должна быть требовательна лишь к равенству во взаимных отношениях, признанию прав партнера по совместной жизни.

Второй вульгарно-социологический подход к интимной жизни людей воплотился в позиции А. Б. Залкинда. В частности, он писал: “Ненужных половых желаний гражданин революции не должен иметь. Если же они у него появились, все элементы окружающей среды (требования производства, культурные раздражители, общественно-классовое мнение, партэтика, классовая дисциплина) должны их пресечь в корне, затормозить, переключить, перевести на другие, классово-творческие пути”.

Политика коммунистической партии в отношении семьи и роли в ней женщины сводилась к следующему: во-первых, призвана стать солдатом революции, готовым отдать все силы для торжества коммунизма, и, во-вторых, строя новые формы хозяйства, воспитания, социального обеспечения, она должна разрушить до основания старую буржуазную семью. Такой тезис не был случайным. Первая мировая война, революция, гражданская война унесли 20 млн. жизней россиян. Это было в основном трудоспособное мужское население страны. В условиях тотальной разрухи проблему приобретения неквалифицированной дешевой рабочей силы государство решало за счет женщин, отрывая их от семьи и воспитания детей. Данная практика обосновывалась теоретическими рассуждениями о необходимости разрушения буржуазной семьи и быта.

В течение 20-х годов в различных городах и социальных общностях проводились исследования бытующих нравов и фактического состояния сексуальных отношений. Например, анонимное анкетирование рабочих в Казани показало, что среди них 69 % начали половую жизнь в возрасте до 19 лет, в том числе 8 % —до 14 лет. У 23 % респондентов первое половое сношение было с проститутками, а в дальнейшем обращались к их услугам 56 % опрошенных. Из них 38 %, заразившись, как правило, от проституток, страдали венерическими болезнями.

Согласно результатам подобного исследования в рабочей и студенческой среде Москвы, начали половую жизнь в возрасте до 17 лет соответственно 36 % и 51 % респондентов. Первое половое сношение 27 % рабочих и 42 % студентов имели с проститутками.

Исследователи отмечали возрастание легкости половых связей. В частности, о состоянии морали женщин в 20-е годы свидетельствовали следующие данные: 72 % начали половую жизнь в возрасте до 20 лет; в 27 % случаев первое половое сношение происходило не с мужем. Все это способствовало распространению венерических заболеваний. К тому же у широких слоев населения отсутствовали самые элементарные знания о половой и санитарной гигиене, об опасности вензаболеваний. Так, опрос, проведенный в 1925 г., показал, что 45 % мужчин и 81 % женщин даже в Москве не имели о том никакого представления.

В 20—30-е годы активно дебатировался вопрос о необходимости полового воспитания молодежи. Полемика, однако, свелась преимущественно к обсуждению и разграничению терминов “половое” и “сексуальное”, “просвещение” и “воспитание”, а также к дискуссии о том, какой аспект проблемы здесь должен рассматриваться — физиологический, гигиенический или нравственный. К концу 30-х годов все эти прения прекратились, поскольку официально была выработана ориентация массового сознания на “неприличность” тематики, связанной с сексом. Тогда же были прекращены соответствующие исследования, под запретом оказались эротическое искусство и литература.

Изменения в сфере сексуальных отношений, обусловленные последствиями войн, разрухи, детерминировались в 20— 30-е годы и иными процессами демографического и экономического характера.

С середины 20-х годов в связи с подъемом промышленного производства и тяжелым положением в деревне происходит рост городского населения страны. Процесс урбанизации означал для миллионов людей отрыв от привычного уклада жизни и период тяжелейшей адаптации к качественно новым социальным условиям. Бытовая неустроенность, отсутствие профессии, низкий образовательный и культурный уровень большинства выходцев из деревни нередко превращали их в целый слой неудовлетворенной, потенциально криминогенной среды. Например, в 1924 г. среди московских проституток 22 % оказались приезжими из сельской местности. В Харькове подобный показатель составлял 64 %.

Уже в первые годы существования Советского государства предпринимались меры уголовно-правового и административного характера в отношении лиц, организовывающих проституцию и ей способствующих. Проводились профилактические мероприятия, предусматривающие улучшение условий жизни и быта женщин, их трудоустройство и т. д. В частности, Петроградский губисполком издал 12 сентября 1922 г. постановление, в котором милиции предписывалось закрывать притоны разврата, привлекать к ответственности за их содержание, сводничество и вовлечение женщин в разврат. Указанная работа активизировалась и в других городах. Так, в органах милиции число дел о притонах разврата и сводничестве составляло: в 1924 г.—2256; в 1925 г.—2987; в 1926 г.—2365. Однако особого эффекта этот путь не дал. Из притонов проституция перешла под открытое небо, в квартиры клиентов-мужчин, под лестницы домов, в автомобили.

Определенное положительное значение имел правительственный циркуляр, опубликованный в 1922 г. в “Известиях ВЦИК” (№ 265). В нем всем губисполкомам и губпросветам предлагалось: организовывать общежития для безработных женщин и девушек, дома временного их пребывания при переезде в чужой город; усилить заботу о беспризорных детях; развивать агитационную работу по разъяснению сущности и пагубности проституции.

Указанные мероприятия, направленные на ограничение некоторых факторов, стимулировавших половую преступность, безусловно, отразились на динамике ее регистрации (см. табл. 1).

Таблица 1

Динамика половых преступлений в РСФСР в 1922—1926 гг. (в %)

Преступления

Годы

1922

1923

1924

1925

1926

Половые

Все преступления против личности

100

100

60

53

76

76

125

97

142

113

Исследователи также отметили тенденцию к снижению возраста осужденных за изнасилования: 25 % из них составляли молодые люди в возрасте 18—19 лет, а 13 %—16—17-летние. Вместе с тем преследуемая карательными мерами профессиональная проституция и связанные с нею сводничество, притоносодержательство загонялись в глубокое подполье, теснее смыкались с криминогенными структурами общества, но продолжали существовать.

Активизация мер по превенции профессиональной проституции несколько сократила ее размеры, и часть “спроса” на нее перешла на смежные виды половой деморализации, предполагающей временные, случайные связи. Проституция стала менее профессиональной, но более проникающей в разные слои общества. Сменяющий ее промискуитет оказался так же медицински безграмотен и социально (прежде всего, криминогенно) опасен, как и проституция. Факторы, их породившие, были одинаковы: бытовая неустроенность, сексуальное одиночество, нужда. Трудности с жильем, ничтожно малая поддержка государством материнства (с 1944 г. по 1981 г.—пятирублевое пособие в месяц для одинокой матери на внебрачного ребенка) способствовали оживлению проституции и связанных с нею правонарушений.

Существенным подкреплением этим детерминантам криминогенности в сфере сексуальных отношений явились демографические факторы, связанные с последствиями войны 1941— 1945 гг. После ее окончания количество одиноких женщин в бывшем СССР составляло до 20 млн. Такая цифра могла быть и выше, если учитывать количество мужчин, содержавшихся в домах инвалидов, местах лишения свободы. В данных условиях неизбежны деформация половой морали, рост промискуитета.

Не менее значимым фактором было формировавшееся в такой обстановке презрительно-потребительское отношение к женщине со стороны мужской части населения, особенно мигрирующей и ведущей беспорядочный образ жизни. Эта тенденция способствовала росту изнасилований и других половых преступлений. Отрицательную роль сыграл и эксперимент с раздельным обучением, который вызвал огрубление нравов в мужских школах.

За период с 1945 г. диспропорция мужского и женского населения страны сокращалась медленно. Локальные войны за пределами бывшего СССР, межнациональные конфликты, стихийные бедствия и катастрофы продолжали уносить тысячи мужских жизней. В настоящее время численность женской части населения страны превышает мужскую на 6 %. Следовательно, сохраняются все проблемы, связанные с женским одиночеством.

Количество разводов в России возрастает. Только с 1991 г. по 1993 г. оно увеличилось с 3,8 до 4,3 тыс. На каждые 100 распадающихся семей приходится около 120 детей, которые обычно остаются с матерями. Шансов же у последних на заключение повторного брака значительно меньше, чем у мужчин. Так, спустя 10 лет после развода или овдовения в новый брак вступает свыше 50 % мужчин и лишь 25 % женщин. В среднем женская зарплата составляет 60 % от мужской. Отсюда неудивительно, что многие из современных проституток — это молодые разведенные и одинокие женщины, имеющие детей.

Есть точка зрения, что в 60-е годы в бывшем СССР под влиянием Запада произошла сексуальная революция. Однако, на наш взгляд, здесь можно говорить лишь о продолжающейся деформации половой морали в результате воздействия на нее ряда социально-экономических процессов.

Сворачивание социальных программ привело в условиях системы распределения к резкому расслоению общества. Особенно в тяжелом положении оказалась молодежь: лишь 15 % было обеспечено жильем; 80 % пользовалось поддержкой родителей в среднем до 29 лет; рождение первого ребенка в молодой семье снижало уровень ее жизни на 18 % и т. д. Отсутствие индустрии отдыха и развлечений, жесткая политическая цензура на информацию, произведения литературы, кино, изобразительного искусства вызывали противоречие между потребностями молодежи и возможностью общества их удовлетворить. Эта ситуация обусловила “брожение умов” в среде молодежи крупных городов.

Чтобы отвлечь молодежь от политики и социальных проблем, ее начали активно “развлекать”. Бесконечные вечера с дискотеками, “поезда здоровья”, массовые выезды на лоно природы превращались в регулярные пьяные, а нередко и сексуальные оргии. Главным действующим лицом этого периода стало послевоенное поколение, многие представители которого выросли в атмосфере искаженных нравственных ценностей, в семьях, где перед глазами подростков был пример матери, уставшей от непосильной нагрузки и не уважаемой ближайшим окружением.

Процесс личностного отчуждения в семьях, связанный с материальным и духовным обнищанием, огрублением нравов, оскудением эмоциональной сферы, отразился, прежде всего, на отношении к детям. В 80-е годы в бывшем Союзе более 8 тыс. чел. были лишены родительских прав; 300 тыс. детей находились в домах ребенка, причем 95 % —при живых родителях. По результатам исследований, до 85 % преступников имели неполные или неблагополучные в смысле психологической атмосферы семьи.

Наблюдается тенденция систематического снижения в последние 20—25 лет нижней Границы вступления молодежи и подростков в сексуальные связи. Согласно ретроспективным опросам студентов, в 60-х годах в возрасте до 18 лет вступили в половую связь 29 % юношей и 9 % девушек; в 70-х годах — соответственно 50 % и 25 %. В 80-х годах 70 % имели половые контакты. Анонимное обследование ряда школ Москвы показало, что первое половое сношение у 50 % опрошенных девочек состоялось в 13—14 лет, а у 9 %—еще раньше.

Ранняя половая жизнь привела к резкому увеличению числа добрачных зачатий среди несовершеннолетних. Так, в Новосибирской области в 80-х и начале 90-х годов регистрировалось ежегодно около 9 тыс., браков между несовершеннолетними, большинство их — вынужденные, связанные с беременностью. В Перми доля добрачных зачатий у несовершеннолетних матерей составляет 19 %. В Омске в 1983 г. каждый десятый ребенок рожден вне юридического брака, причем 14 % матерей были подростками. В 57 % случаев рождение внебрачного ребенка стало результатом образования неполных семей.

В 1992 г. в России родилось 272 тыс. внебрачных детей. Около 6 тыс. детей, родившихся у несовершеннолетних мам в результате беспорядочных половых связей, ежегодно поступают в дома ребенка. Участь примерно третей части нежеланных младенцев более трагична: только за пять лет около 3 тыс. матерей убили своих новорожденных детей, причем это цифра относится лишь к раскрытым преступлениям. Нежелательные беременности нередко приводят несовершеннолетних девочек к самоубийству, к криминальным абортам. Промискуитет, широко распространившийся в 60-х годах, негласно бытует практически во всех социальных группах, особенно среди молодежи и подростков.

В середине 80-х годов активизировалась профессиональная проституция. С одной стороны, это диктовалось “спросом”: некоторые категории высокообеспеченных клиентов предпочитали профессиональное сексуальное обслуживание. С другой стороны, его высокая оплата подняла престиж проституции и обеспечила рост предложения. Традиционным источником пополнения контингента профессиональных проституток были одинокие матери и девочки из неблагополучных семей. Позднее пополнение стало происходить преимущественно за счет приезжих искательниц высоких заработков, студенток вузов, неудачливых абитуриенток, молодых женщин из сферы обслуживания: продавщиц, официанток, медсестер, персонала гостиниц.

По данным МВД, в трех случаях из четырех проституция связана с правонарушениями: кражами, распространением наркотиков, притоносодержанием, сводничеством и т. д. По нашему мнению, проституция является своеобразным фоном для уголовной преступности, в том числе половой, одним из механизмов перевода безнравственного в преступное. Криминальным последствием проституции, как и промискуитета, выступает также распространение инфекций, передаваемых половым путем.

Уровень венерических заболеваний в России всегда характеризовался периодическими колебаниями. В первые послевоенные годы “всплеск” таких заболеваний, прежде всего сифилиса, был отмечен в тех районах страны, которые во время войны были оккупированы. Следующий “всплеск” приходится на 1955 г. Его причины — амнистия 1953 г., миграция по стране и тяжелая адаптация в обществе лиц, освобожденных из тюрем и лагерей. Многие из них, в том числе и женщины, оказавшиеся после многолетнего заключения без семьи, жилья, работы, пополняли криминогенную среду. В течение следующего десятилетия уровень заболеваемости значительно снизился.

С 1966 г. в стране опять начался рост венерических заболеваний. Отчасти это можно объяснить притоком в крупные промышленные города молодежи, приехавшей по набору (начало лимитной политики государства —1966 г.). Основную массу лимитных рабочих составляли молодые мужчины, демобилизованные из армии, не имеющие семей. Оторванные от дома и традиционного социального контроля, создаваемого семьей и окружением, они использовали доступные для них формы релаксации — алкоголь и промискуитет. Аналогичные проявления были распространены на комсомольско-молодежных стройках, в студенческих общежитиях.

Увеличилось число вензаболеваний среди подростков как наиболее уязвимой части населения. Так, в 1990—1993 гг. в России был зафиксирован рост заболеваемости сифилисом среди несовершеннолетних мужского пола в 3,3, гонореей—в 1,2; а женского—соответственно в 3,7 и 1,3 раза.

Обследование, проведенное в Нижнем Новгороде, показало, что среди больных вензаболеваниями 40 % составляют несовершеннолетние. В числе 300 больных подростков 60 % жили в неполной семье. Из них 93 % проводили свободное время на улице, в компаниях, на танцах; 17 % вели беспорядочную половую жизнь, которую 13 % начали в возрасте 8—11 лет; 29 % находились на учете в комиссиях по делам несовершеннолетних.

Криминальным последствием промискуитета и проституции является и заражение СПИДом. Взаимосвязь способов его передачи и динамики распространенности подтверждается следующими данными: на 1993 г. в России выявлено 596 инфицированных лиц (в том числе детей—271, из них умерло 48) и 91 больных (детей—64, умерло 40). Среди проституток немало медицинских работников среднего звена, использующих больницы, в том числе и детские, как подпольные абортарии и вендиспансеры, что, естественно, не исключает самые негативные последствия.

Изложенное позволяет выделить факторы, влияющие на стереотипы в традициях и культуре и способствующие изменениям в сексуальной морали и поведении, в том числе и характерные для России. Так, к общим факторам можно отнести: урбанизацию; ослабление социального контроля, связанное с миграцией населения, обособленностью и отчуждением личности в условиях крупного промышленного города; замену большой патриархальной семьи на малую, нуклеарного типа; диспропорцию мужского и женского населения, вызванную войнами и социальными катаклизмами; образование молодежной субкультуры как формы протеста против деформаций общечеловеческой морали и пороков социума.

Специфические факторы, действующие в нашей стране: а) ранее провозглашаемая официальная и реально существующая мораль (для богатых и бедных, для имеющих власть и ее не имеющих); б) отсутствие на протяжении многих десятилетий, а фактически с 20-х годов, целенаправленного сексуального воспитания населения; в) представление о человеке как о “винтике” государственного механизма, неуважение к личности, ее правам и свободам, материнству и детству. Все это оказывало особенно негативное воздействие в условиях преодоления демографических и психологических последствий войны, массовых репрессий. Указанные факторы способствовали ранее и содействуют в настоящее время развитию криминального бизнеса, в том числе и сексуального характера.

Контрольные вопросы

1. Что понимается под сексуальной моралью?

2. Что такое акселерация?

3. Каковы были структура и динамика половых преступлений в России в 20—30-е годы?

4. Какие административные и уголовно-правовые меры в отношении профессиональной проституции и притоносодержательства в 20—30-е и 80—90-е годы осуществлялись в России?

5. Перечислите общие и специфические факторы, способствующие изменениям в сексуальной морали и поведении граждан.

§ 1. Концептуальный подход к квалификации половых преступлений

Эффективный социальный и правовой контроль над преступностью в стране невозможен без уголовного законодательства, обеспечивающего необходимую достаточность правовых мер борьбы с преступлениями в сфере сексуальных отношений. Анализ конкретных составов таких деликтов не может быть независимым от происходящего обновления законодательства всех уровней—от базового до отраслевого. В конечной счете, этот процесс направлен на построение демократического правового государства с приоритетной защитой личности.

Принятая в Российской Федерации Декларация прав и свобод человека и гражданина рассматривает их как высшую ценность общества и государства. Такой подход характеризует и концепцию нового уголовного законодательства нашей страны, подготовленную коллективом видных отечественных ученых и основанную, в свою очередь, на концепции судебной реформы. Единая идея здесь состоит в последовательном обеспечении уголовным правом охраны общепризнанной системы ценностей.

В условиях осуществления правовой реформы чрезвычайно актуален вопрос о создании нового Российского Уголовного кодекса. Следовательно, необходимо сформулировать концептуальный подход, который может быть положен как в его основу, так и в основу самостоятельного раздела (главы) о Преступлениях в сфере сексуальных отношений.

Как представляется, новый УК будет рассчитан на длительную перспективу. Российское государство вступит с ним в XXI столетие. Это предполагает, что реформируемое условное законодательство должно базироваться, прежде всего, на действующей Конституции РФ, которая включает в себя декларацию о правах и свободах гражданина и человека. Оно должно соответствовать другим отраслям законодательства, современным реалиям в сфере охраны прав и свобод граждан, а также международно-правовым актам и стандартам.

Новый УК России должен отвечать таким предъявляемым к закону демократического государства принципиальным требованиям, как справедливость, гуманность, приоритет человеческих ценностей, экономия уголовной репрессии по принципу разумной достаточности, стабильность. Его подготовка и эффективное исполнение вряд ли возможны без максимального учета общественного мнения населения и рекомендаций профессионалов (ученых и практиков), без анализа ранее действовавшего уголовного законодательства и практики его применения, без изучения соответствующего опыта зарубежных государств. Реализация положений нового УК России должна предусматривать обеспечение безусловного соблюдения международных конвенций, ратифицированных нашей страной.

В этой связи целесообразно рассмотреть содержание включенных в проект УК России (1992 г.) раздела о преступлениях против личности и главы о преступлениях против прав, свобод граждан и нравственности. По нашему мнению, их первоначальный проект имеет существенные недостатки. Так, в прежней редакции сохраняются уголовно-правовые запреты, длительное время не реализуемые на практике (например, понуждение женщины к вступлению в половую связь, вовлечение несовершеннолетнего в занятие проституцией). Вместе с тем не криминализируются деяния, которые представляют ныне повышенную социальную опасность и весьма распространены (в частности, сводничество). Это свидетельствует о слабом криминологическом сопровождении законопроекта.

Есть в проекте УК и серьезные противоречия с международно-правовыми обязательствами России. Например, не предусматривается запрет развратных действий в отношении несовершеннолетних, сутенерства, “детской” порнографии, похищения женщин и детей для сексуальной эксплуатации в стране или за рубежом. Не устанавливаются четкие границы и критерии правового вмешательства государства в сексуальные отношения своих граждан, что может повлечь ущемление их прав и свобод. Так, не криминализируются гомосексуальные отношения между лицами женского пола, совершаемые с применением насилия, особенно в местах изоляции.

Проект не согласуется с Конституцией РФ, опытом зарубежных государств, международными актами и стандартами и в отношении расширения сферы охраны прав и свобод жертв сексуального насилия. Например, здесь недостаточно ясно фиксируется повышение их правового статуса в компенсации причиненного им физического, материального и морального вреда. Вместе с тем это предусмотрено Европейской конвенцией (1973 г.) по вопросу возмещения ущерба жертвам насильственных преступлений.

Ориентированность системы уголовного правосудия на защиту личности потерпевшего представляется абсолютно необходимой для улучшения правоохранительной деятельности. Именно такой подход является, по нашему мнению, своего рода вектором уголовной политики и законодательства как в целом, так и применительно к установлению повышенной ответственности за преступления в сфере сексуальных отношений. В частности, здесь надо последовательно обеспечивать приоритет охраны прав и свобод несовершеннолетних и малолетних.

Еще отсутствуют и поощрительные нормы, допускающие по делам рассматриваемой категории возможность уголовно-правового компромисса, исключающего наказуемость преступного деяния. В Общей или Особенной части нового УК должны найти отражение зарубежный законодательный опыт и практика его применения, основанные на предоставлении жертве широких возможностей для выражения согласия на освобождение от наказания или на его существенное смягчение лиц, совершивших преступления ненасильственного характера, в “обмен” на действия по восстановлению доброго имени жертвы, компенсацию причиненного ей физического и имущественного вреда.

В главе о преступлениях в сфере сексуальных отношений, видимо, надо предусмотреть равную уголовно-правовую охрану прав и свобод лиц обоего пола, чего, к сожалению, нет ни в действующем законе, ни в проекте УК России. Необходимо установить единый возрастной критерий для потерпевших от рассматриваемых преступлений (например, 16 лет); дифференцировать квалифицирующие обстоятельства насильственных и ненасильственных деликтов. Требуется усилить правовую защиту личности несовершеннолетних и малолетних жертв половых преступлений. Санкции за данные посягательства должны быть систематизированы и внутренне согласованы между собой и с другими преступлениями против личности.

Это предполагает не только сокращение сферы, применения лишения свободы как одного из основных наказаний, но и установление оптимального соотношения между верхним и нижним пределами уголовно-правовых санкций. Перспективным представляется введение здесь преимущественно частно-публичного порядка возбуждения и прекращения уголовных дел (разумеется, с учетом ограниченной дееспособности несовершеннолетних).

Такая практика может существенно расширить возможности потерпевших влиять в своих законных интересах на судьбу дела. Она же будет содействовать и выработке единой законодательной терминологии, раскрывающей сущность ряда исходных понятий типа “сексуальное насилие”, “половые преступления”, “половое сношение в составе изнасилования” и т. п.

  1   2   3   4   5



Скачать файл (554.1 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации