Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вольф Р. О философии: Учебник - файл n1.doc


Вольф Р. О философии: Учебник
скачать (2264.5 kb.)

Доступные файлы (1):

n1.doc2265kb.23.01.2013 16:21скачать


n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
В данной книге излагаются основные разделы философии - этика,

социальная и политическая философия, философия искусства и религии,

эпистемология и метафизика. Изложение идет от простых тем к сложным,

даются ясные определения, приводятся вопросы и темы для обсуждения.

В книге помещено много фрагментов из работ крупных философов от

Платона до Маркузе.
Учебник предназначен для студентов и преподавателей высших

учебных заведений.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие к четвертому изданию

Предисловие к первому изданию

Предисловие
ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ?
I. Над чем работают философы? Исследование человеческой

природы
II. Над чем работают философы? Исследование Вселенной
III. Над чем работают философы? Природа человека

и Вселенная
IV. Философы против философии
V. Философия - это просто беседа
ГЛАВА ВТОРАЯ

ЭТИКА
I. Кант и требования долга
II. Три причины обращения к этике
III. Этическое противоречие и категорический императив
IV. Утилитаризм и расчет удовольствий и страданий
V. Теория здорового индивида
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ
I. Милль и классический либерализм свободного

предпринимательства
II. Консерватизм против капитализма
III. Социализм против капитализма
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
I. Руссо и теория общественного договора
II. Фашизм и органическое государство
III. Теория государства К. Маркса
ГЛАВА ПЯТАЯ

ФИЛОСОФИЯ ИСКУССТВА
I. Выступление Платона против поэтов
II. Защита поэтов Аристотелем
III. Искусство ради искусства
IV. Романтизм
V. Религиозная защита искусства Л.Н. Толстым
VI. Маркузе и польза отрицания
ГЛАВА ШЕСТАЯ

ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ
I. Поединок Кьеркегора с верой
II. Можем ли мы доказать существование Бога?
III. Критика религии Фрейдом
ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
I. Метод сомнения Декарта
II. Рационализм и эмпиризм: два ответа

на картезианское сомнение
III. Лейбниц и рационализм
IV. Юм и эмпиризм
V. Кантовское разрешение спора между рационализмом

и эмпиризмом
ГЛАВА ВОСЬМАЯ

МЕТАФИЗИКА И ФИЛОСОФИЯ РАЗУМА
I. Что такое метафизика?
II. Теория монад Лейбница
III. Соотношение разума и тела: Три теории
Руководство для преподавателей
Словарь


ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧЕТВЕРТОМУ ИЗДАНИЮ
Вот уже в четвертый раз я сажусь писать предисловие к насто-

ящему Руководству для преподавателей, названному <О филосо-

фии>, и немножечко чувствую себя одним из тех болтливых лю-

дей, которые рассылают циркулярные письма всем своим друзьям

к каждому Рождеству. Некоторые из вас - старые знакомые,

знающие книгу с первого ее появления. Я благодарю вас за вер-

ность, ваше постоянство, доверие к книге и за множество сове-

тов, как сделать ее лучше. Другие - новички, впервые познако-

мившиеся с этим текстом. Я говорю вам <добро пожаловать>, и я

обращаюсь к вам с особой просьбой рассказать мне, что в этом

тексте работает, а что - нет. В конце концов, единственная на-

стоящая проверка книги - это ее успех в аудитории. Отзывы тех,

кто пользуется этой книгой, очень важны для меня, поскольку я

хочу сделать ее лучшим, более полезным инструментом обучения.
Книга <О философии> продолжает расширяться и изменяться,

хотя ее основная структура и большинство первоначальных текс-

тов сохраняются. Наиболее заметные изменения в содержании

касаются введения новой главы о метафизике и философии разу-

ма, которая появилась как отклик на большую потребность в этом

разделе тех, кто пользовался третьим изданием,- и ряда новых

современных приложений в конце глав. Кроме того, я ввел неко-

торые наглядные пособия и внес изменения в изложение мате-

риала, призванные сделать философию более доступной для изу-

чающих ее. Я надеюсь, что это принесет пользу, и ожидаю, что вы

скажете по этому поводу.
Наконец, издатели и я сделали за это время гигантский шаг

вперед в расширении дополнительных материалов для использо-

вания их в сочетании с текстом. Это пособие вдвое увеличилось в

объеме, а тестовые вопросы, которые в предыдущих изданиях

были вплетены в тексты пособия, теперь даны отдельно как зна-

чительно расширенный тестовый раздел. Само же пособие, как
5
вы увидите, оформлено как специальное руководство для препо-

давателей. Наконец, для студентов, которые чувствуют потреб-

ность в дополнительной помощи в своей работе с книгой <О

философии>, было подготовлено руководство по обучению.
В общем и целом, мы надеемся, что эти пересмотры, дополне-

ния, корректировки, расширения и переработки помогут вам в

обучении ваших учеников, облегчат их путь в философию и сде-

лают эту книгу более интересной для всех, кто ею пользуется.
Еще одно слово, прежде чем я окончу это редакционное рож-

дественское письмо. Я изучаю философию вот уже 33 года. В

конечном счете, я преподавал в течение ряда лет либо читал от-

дельные курсы в 15 колледжах и университетах. Я уже давно

потерял счет своим студентам, прослушавшим мои курсы. Мир во

многом изменился с того осеннего дня 1955 г., когда я, обремен-

ный знаниями, впервые со всей страстью новичка проводил заня-

тия в учебной группе по философии, стараясь выглядеть старше и

опасаясь наговорить глупостей. Теперь, тридцать лет спустя, пре-

подавание стало для меня привычкой, моей второй натурой, рабо-

той, которую, я знаю, могу распланировать. Но для моих студен-

тов каждый семестр философия остается неожиданной встречей с

идеями, которые бросают вызов их предрассудкам, убеждениям и

предположениям. Я становлюсь моложе и чище, слушая их непо-

средственные и аутентичные ответы Платону, Юму, Канту, Марк-

су. Если этот текст поможет прикоснуться к чему-нибудь из веч-

ной новизны философии, это, возможно, позволит нам как учите-

лям стать ближе нашим студентам.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Каждый преподаватель философии знает, что Введение в фи-

лософию - наиболее сложный раздел во всем курсе обучения.

Материалы последующих разделов могут быть более сложными и

специальными, содержать больше технических деталей, но сту-

денты приходят в аудиторию с некоторыми понятиями о том, что

представляет собой философия, и готовы воспринимать фило-

софские вопросы как вполне осмысленный, разумный предмет

обсуждения. Напротив, когда речь идет о Введении, преподава-

тель сталкивается с группой студентов, возможно, не имеющих

представления о том, что такое философия. Хуже того, они могут

быть скептически настроены, или смущены, или даже несколько

враждебны при первой встрече с философскими проблемами.

Поэтому любой преподаватель, читающий курс введения в фило-

софию, должен в первую очередь объяснить студентам, что такое

философские проблемы и почему серьезные и образованные муж-

чины и женщины озабочены этими проблемами на протяжении

многих сотен лет.
Традиционный подход к введению в философские проблемы

состоит в том, чтобы окунуть студентов прямо в одно из класси-

ческих философских произведений: в диалоги Платона, напри-

мер, или Декартовы <Размышления>. Но в последние годы все

больше и больше преподавателей философии в колледжах и уни-

верситетах по всей Америке столкнулись с. серьезной проблемой.

Наши студенты, изучая философскую классику, испытывают боль-

шие трудности в понимании того, что такое философия в целом.

Язык зачастую слишком сложен, шаги аргументации чересчур

стремительны.
Поэтому многие преподаватели философии обращаются вмес-

то этого к философским текстам, написанным современными

авторами, которые по своему стилю и ориентации ближе к ны-

нешним студентам. Но до сих пор остается глубоко укоренившее-
7
ся убеждение, что студентам следует непосредственно обращаться

к великим трудам западной философской традиции. Одна из воз-

можностей состоит в том, чтобы соединить легкость понимания и

<читабельность> с одновременным обращением (хотя бы иногда)

к первоисточникам.
Книга <О философии> - это моя попытка решить данную

проблему. Это оригинальное введение в философию, охватываю-

щее основные разделы философии, а также по крайней мере не-

которые подчиненные области. Я постарался сделать текст инте-

ресным, легким для чтения и живым без какого-либо снисхожде-

ния к студенту или упрощения обсуждаемых философских вопро-

сов. В текст вплетено множество небольших отрывков из фило-

софской классики, призванных или проиллюстрировать обсуж-

даемый в тексте вопрос, или способствовать этому обсуждению,

продвигая его, или изложить взгляды великих философов для

пользы студентов. Отрывки разнообразны по величине: от не-

скольких строк до нескольких страниц. Подразумевается, что они

будут прочитаны в качестве части той главы, в которой они поме-

щены, а главная часть текста составлена таким образом, чтобы эти

отрывки составляли с ней одно целое.
В поисках организующего принципа текста я вспомнил, что

студенты часто заучивали теории какого-нибудь знаменитого

философа, имея очень слабое представление о том, кем он был,

когда жил или что могло побудить его поставить те вопросы,

ответы на которые он искал на протяжении всей своей жизни.

Поэтому я решил построить каждую главу вокруг одного из вели-

ких философов и ввести студента в суть философских проблем,

составляющих тот или иной раздел нашей области знания, с по-

мощью биографического и интеллектуального рассмотрения того,

чем этот человек занимался. Нет необходимости говорить о том,

что я не ставил перед собой задачи упростить философию, сводя

ее к личным причудам философов. Напротив, я хочу, чтобы сту-

денты почувствовали философов как людей во многом так же, как

они иногда воспринимают поэтов, писателей или художников.
Это пособие для преподавателей задумано в качестве вспомо-

гательного материала, набора советов по работе с книгой <О фи-

лософии>. Оно разделено на восемь частей, соответствующих вось-

ми основным главам текста. Каждый раздел я начинаю с неболь-

шого рассказа о том, что представляет собой философ, стоящий в

центре внимания данной главы: почему я выбрал именно его, как

можно приступить к его изучению в аудитории и т. д. Затем

даются предложения для студентов и преподавателей относитель-

но основных целей в изучении данной главы. После этого я пред-
8
лагаю некоторые технические приемы, облегчающие изучение

главы в аудитории, те приемы, которыми пользуюсь я или пред-

ложенные моими друзьями и коллегами. Наконец, каждый раздел

имеет тестовое приложение, в котором вы найдете правильно или

неправильно поставленные вопросы, чтобы проверить знание

студентами материалов главы, ряд вопросов на выбор для провер-

ки понимания студентами философских материалов данной гла-

вы, а также несколько тем, предлагаемых для студенческих докла-

дов.
Текст - это всего лишь слова на бумаге. Он воплотится в

жизнь, только если вы и ваши студенты сможете использовать его

для того, чтобы узнать хоть что-нибудь о философии. Я надеюсь,

что вы сообщите мне о том, насколько он оказался полезен для

вас и как, по вашему мнению, его можно было бы улучшить.
9
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга явилась результатом трех десятилетий моей препо-

давательской деятельности. С моей первой группой, изучающей

философию, я встретился осенью 1955 г., когда я был аспирантом,

по возрасту немногим старше, чем мои студенты. Поскольку я

был молод, мне было легче тогда поставить себя на их тресте и

попытаться увидеть философию их глазами, как что-то абсолютно

незнакомое. Прошли годы, я стал старше, но мои студенты оста-

лись такими же молодыми. Поэтому разрыв между нами увеличи-

вается, и я с каждым годом должен работать все больше для того,

чтобы вновь видеть вещи их глазами. Долгое знакомство с пробле-

мами и методами философии привело меня к их восприятию как

не требующих обоснования. Вновь и вновь я должен напоминать

себе, что философия является специфическим способом видения

мира, способом естественным, но отнюдь не очевидным. И если

бы я забыл это, мои студенты очень быстро напомнили бы мне об

этом!
В этом введении к философским проблемам, теориям и персо-

налиям я всегда старался держать в центре внимания точку зрения

студентов, их взгляд на вещи. Я понимаю, что мой читатель -

человек умный, любознательный, но скептический. Он хочет ус-

лышать о новых идеях, но не принимать их, полагаясь лишь на

авторитет автора или преподавателя. Моя работа состоит в

том, чтобы представить философию как деятельность, которой

хотели бы заниматься разумные, интеллектуальные люди. Для

меня недостаточно лишь ясно и внятно объяснить, что говори-

ли великие философы. Я должен также помочь моему читателю
10
понять, почему они говорили это, почему они были вынуждены

думать о своей морали, научных, религиозных или логических

проблемах.
В процессе написания этой книги мне помогало множество

людей, и я с благодарностью использую возможность, чтобы

выразить им свою признательность. Во-первых, я должен по-

благодарить несколько тысяч студентов, слушавших меня, спо-

ривших со мной, учившихся у меня и учивших меня на протя-

жении двадцати лет. Некоторые из них сами стали преподава-

телями философии, другие - искусными мастерами, юриста-

ми, служащими, докторами, политиками, полисменами и уж не

знаю кем еще. Но все они помогли мне совершенствоваться

как преподавателю. Я надеюсь, вы услышите эхо их голосов в

этой книге.
Некоторые из моих коллег по Массачусетскому университету

отвечали на мои вопросы и поправляли мои неверные представ-

ления по тем или иным отраслям философии, затронутым в этой

книге. Первый из них профессор Роберт Дж. Аккерман, весьма

одаренный и широко образованный человек, которого я счастлив

считать своим другом. Профессор Мэри Сирридж помогла мне

разобраться в некоторых сложностях философии искусства -

области, в которой она является квалифицированным специалис-

том, а я новичком.
Самым главным помощником была д-р Карен Уоррен, по-

святившая несколько месяцев проверке материала и подготов-

ке книги к печати. Сказать, что д-р Уоррен была моим <ассис-

тентом-исследователем>, значит погрешить против истины и

принизить значение ее помощи. Д-р Уоррен, по общему мне-

нию моих коллег, достигла наибольших успехов в преподава-

нии среди всех аспирантов философского факультета Массачу-

сетского университета. Ее работа для меня включала удиви-

тельно точный анализ ключевых проблем в каждой области

философии, равно как и отличное владение источниками и

биографическими деталями. Ее собственное преподавательское

искусство позволило изложить материал для меня таким обра-

зом, что я в свою очередь смог представить его в связном и

понятном виде. Без ее помощи я буквально не смог бы напи-

сать эту книгу.
Это уже четвертое издание книги, и с годами текст пережил

ряд изменений и переделок. В этом издании я вновь воспользо-

вался рядом комментариев, замечаний, критических откликов и

предложений от преподавателей, пользовавшихся прежними из-
11
даниями. Например, настоящее издание включает ряд методичес-

ких указаний, которые сочли нужным внести преподаватели, поль-

зовавшиеся книгой ранее, так же как и несколько новых текстов

в конце глав.
Однако центральная идея книги осталась неизменной: Фи-

лософия - это деятельность, руководящий принцип которой

- разум и цель которой - критическое самопонимание. Если

эта книга сможет заинтересовать вас, помочь вам или побудить

заняться самоанализом, то я буду действительно счастлив.
Роберт П. Вольф

Пелхэм, Массачусетс
12

ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ?
СОКРАТ

(469?-399 до н. э.)
был осужден афинянами за <отсутствие благочестия> и

<развращение афинских юношей>, но, очевидно, дейст-

вительное его преступление состояло в оппозиции или

даже в отсутствии явной поддержки лидеров вновь вос-

становленного демократического режима.
Сократ был связан с аристократическими семьями,

которые свергли первую демократию, а его ученик, Пла-

тон, был членом одной из могущественных семей, управ-

лявших Афинами некоторое время перед реставрацией.

Поскольку после объявленной амнистии преследование

Сократа за политические преступления в законном по-

рядке правителями было невозможно, то ими было сфаб-

риковано религиозное обвинение, для чего был привле-

чен религиозный фанатик Милетус, который обвинил се-

мидесятилетнего философа.
Сократ мог бы покинуть Афины перед судом, обвине-

ние которого могло закончиться смертным приговором.

Даже после его осуждения он мог сам предложить добро-

вольное изгнание как альтернативу смерти, и афинский

суд, состоящий из 501 гражданина, почти несомненно

принял бы такой компромисс. Но Сократ был убежден,

что он не причинил Афинам никакого вреда своими фи-

лософскими вопросами. В действительности же, утверж-

дал он, благодаря своей деятельности он был благодете-

лем своего родного города, и потому в качестве альтерна-

тивы смерти, которой требовало обвинение, он предло-

жил, чтобы Афины назначили ему пенсию как уважаемо-

му гражданину.
Афинские правители, загнанные в ловушку непод-

купной честностью Сократа, были вынуждены вынести

смертный приговор, хотя, возможно, были бы рады, если

бы подсудимый бежал до приведения приговора в испол-

нение. Спустя месяц после осуждения, проведя длинную

ночь в философских беседах со своими друзьями, Сократ

выпил яд, приготовленный для него тюремщиками из

болиголова, и умер.
НАД ЧЕМ РАБОТАЮТ ФИЛОСОФЫ?

ИССЛЕДОВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ
Когда я был студентом, один из моих профессоров рассказал

нам о разговоре, который он слышал в баре вагона пассажирского

поезда, следовавшего из Бостона в Нью-Йорк. Вокруг стойки

собралась группа людей, и каждый по очереди представился, ска-

зав несколько слов о своей работе. Один оказался юристом, дру-

гой коммивояжером, третий инженером. Когда очередь дошла до

моего профессора, он сказал: <Я - философ>. Такой ответ, рас-

сказал он нам, всегда обрывает разговор. Никто не знает точно,

что сказать человеку, представившемуся философом. Другие слиш-

ком вежливы для того, чтобы спросить: <Чем занимается фило-

соф?> Но такие сообщения всегда озадачивают компанию. В итоге

он стал говорить, что он - учитель. Это всегда воспринималось

нормально, и пока его не спрашивали, чему он учит, они беседо-

вали на общие темы вроде погоды.
Над чем работают философы? Как ни странно, но этот вопрос

философы слышат столько же, сколько существует дисциплина,

называющаяся философией. Действительно, вопрос <Над чем

работают философы?>, возможно, и есть самый общий философ-

ский вопрос! Но все это звучит как пустая болтовня, раздражаю-

щая людей. Все вы знаете, чем занимается врач; вы знаете, чем

занимается физик, историк, композитор или специалист по кана-

лизационным системам. Многие из вас, возможно, имеют даже

некоторое представление о том, чем занимается микробиолог. Но

философы - это нечто другое. Философы задают вопросы -

странные вопросы типа <Может ли вся моя жизнь быть лишь

сном?> - и опасные вопросы вроде <Какое право имеет прави-

тельство - любое правительство - указывать мне, что я должен

делать?>
15
Лучший способ узнать, над чем работают философы,- это

обратиться к одному из них, и вполне естественным будет выбрать

из общего списка наиболее известного философа всех времен -

Сократа. Сократ родился в 469 г. до н.э. в семье каменщика и

повитухи в греческом городе-государстве Афинах. Насколько нам

известно, всю свою жизнь он провел в Афинах или недалеко от

них, служа одно время в армии и принимая участие в делах пра-

вительства. Он был довольно некрасивым человеком, в то время

как в обществе высоко ценилась мужская красота; хотя он не был

слишком бедным, он, вероятно, обходился меньшими суммами,

чем его друзья и ученики. Сами Афины были городом с населени-

ем около 130 тысяч человек, оживленным и процветающим по

меркам того времени, но не таким маленьким, чтобы все друг

друга знали. В юности Сократ изучал научные теории некоторых

оригинальных мыслителей, творивших в предыдущие века, но

вскоре пришел к убеждению, что наиболее важный и загадочный

предмет - это сам человек. Он стал ходить на площади и места

встреч афинян для того, чтобы, выведывая хитростью, разжигая

любопытство, вовлечь своих сограждан в беседу о том, как людям

следует жить. (В Афинах тех дней считалось само собой разумею-

щимся, что женщины не могут участвовать в таких беседах, равно

как и во всех остальных общественных мероприятиях.) Сократ

был остроумным, искусным и дотошным собеседником. Он умел

ловко задавать трудные или приводящие в замешательство вопро-

сы, которые заставляли других обдумывать вопрос еще и еще,

вопреки их собственному желанию. Поскольку некоторые из тех,

кого он спрашивал, были важными политиками и знаменитыми

учителями, было смешно наблюдать, как он запутывает их - пока

вы сами не становились одним из тех, кто глупо выглядит. Посте-

пенно вокруг Сократа объединились несколько богатых молодых

людей в качестве его учеников или своего рода постоянных слу-

шателей. Иногда он разговаривал с ними, также озадачивая их и

заставляя размышлять об их собственной жизни; иногда они на-

блюдали, как он брался за какую-нибудь местную важную персону

или какого-нибудь гостя.
Если бы в своей жизни Сократ занимался только тем, что

задавал вопросы, мы никогда не услышали бы о нем 2400 лет

спустя и, разумеется, не думали бы о нем как о первом и величай-

шем из всех философов. Но три вещи превратили Сократа из

просто любопытствующего и назойливого человека в патриарха

философии и одну из величайших фигур западной цивилизации.

Первая - это случай. Среди тех, кто сопровождал Сократа,

был блестяще одаренный, состоятельный молодой человек по
16
имени Платон. Платону было лишь двадцать восемь лет, когда его

учитель умер, но он постоянно находился под глубоким впечатле-

нием от своих бесед с престарелым Сократом, и много лет спустя

он начал писать свои Диалоги, небольшие пьесы, в которых стиль

и личность Сократа были удачно схвачены, преобразованы и ста-

ли настоящим предметом искусства. Большая часть того, что мы

Знаем о Сократе, дошла до нас из этих Диалогов, включая наибо-

лее важный для нас сократовский метод вопрошания. Ученые до

сих пор спорят, насколько Диалоги Платона являются художест-

венным вымыслом и насколько - точным историческим описа-

нием. Но нет никакого сомнения, что их характерный стиль при-

надлежит самому Сократу.
Второй момент не был случайным в полном смысле слова,

хотя он может показаться таковым на первый взгляд. Правители

Афин решили, что Сократ был нечто большее, чем просто источ-

ник раздражения: он становился угрозой их политической без-

опасности. Поэтому они сфабриковали против него обвинение и

начали его преследовать. В сущности, Сократу могла быть предо-

ставлена возможность бежать из тюрьмы и уйти в изгнание. Но

вместо этого он решил защищать свою жизнь и себя без извине-

ний и оправданий. Он не сделал ничего неправильного, говорил

он о себе, и теперь, когда ему уже семьдесят, Афины должны

подумать о том, чтобы дать ему пенсию, а не выносить смертный

приговор. В итоге он заставил власть поспешить с решением суда,

и смертный приговор был вынесен. Но даже тогда он мог избе-

жать тюрьмы с помощью своих друзей. Однако он остался и при-

нял данный ему тюремщиком яд. Так он стал первым мучеником

философии. Легко осудить афинских правителей и сказать, что

они не доставили бы себе столько беспокойства, прояви они в

этом деле больше умения. Но упорное сомнение Сократа в уста-

новленных доктринах и общепринятых мнениях, действительно,

было угрозой не только правительству, но всему стилю жизни тех

семей, которые управляли Афинами. Кстати, случайностью было

не то, что Сократа лишили жизни в возрасте семидесяти лет, а

скорее то, что ему было позволено продолжать свои занятия так

долго, прежде чем их не прекратили находившиеся у власти.
Третья и наиболее важная причина бессмертия Сократа вооб-

ще случайной не является, а есть смысл его жизни и призвания.

Хотя он был остроумным, хотя он мог быть непочтительным, хотя

он, несомненно, надоел многим, Сократ был абсолютно серьезен

в своей постановке вопросов. Его смерть только подтвердила то,

что уже доказала жизнь - что для него неустанное изучение

каждого человеческого действия и убеждения в чем-либо были
17
важнее, чем выживание само по себе. Как сказал Сократ на суде,

<Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы ее прожить>, и,

выпив яд, показал тем самым, что предпочтет честно умереть в

соответствии с этим принципом, чем бесчестно искать убежища в

чужих краях.
Каждый из нас принимал в своей жизни бессчетное количест-

во решений, которые воздействовали на нашу жизнь и в некоторой

степени на окружающих. Некоторые из решений не имели особого

значения, такие, например, как идти или не идти в кино, где пообе-

дать или что надеть. Какие-то решения были действительно важны-

ми - с кем вступить в брак, какую выбрать карьеру; а для некоторых

из нас, участвовавших в войне или переживших личную трагедию,

наши решения буквально определяли жизнь и смерть. Сократ в

свое время считал (и я думаю, что он думал бы точно так же, если

бы жил сейчас), что эти решения необходимо подвергать сомне-

нию, исследовать и критиковать, если мы хотим прожить дейст-

вительно хорошую и счастливую жизнь. Многие из нас принима-

ли даже наиважнейшие решения, не спрашивая себя, на каких

принципах мы основываем наш выбор, заслуживают ли эти прин-

ципы уважения и стоят ли они того, чтобы им следовать. Когда

приходит война, молодые мужчины идут сражаться и умирают, не

слишком задумываясь о том, имеют ли они моральное право уби-

вать другого человека. Студент тратит десять лет своей жизни,

чтобы приобрести профессию врача, только потому, что его папа

и мама всегда хотели этого. Мужчина и женщина вступают в брак,

заводят детей, покупают дом и поселяются в нем, и лишь двадцать

лет спустя один из них спрашивает: <Да что я здесь делаю?>
ФИЛОСОФИЯ - буквально любовь к мудрости. Философия - это

систематическое критическое исследование способа наших сужде-

ний, оценок и действий, имеющее целью сделать нас более мудры-

ми, лучше познать самих себя и таким образом стать лучше.
^ ^
Сократ создал теорию о том, как каждому из нас следует осмы-

сливать свою жизнь, подвергая ее критическому анализу или ставя

ей вопросы. Он никогда нигде не записывал свою теорию, (он

никогда ничего не писал в действительности), но из изложенного

Платоном мы можем воссоздать мысли Сократа. В основе этой

теории, на которой базируется его особый способ обучения и

философствования, обессмертивший его имя, лежат четыре прин-

ципа:
18
1. Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы жить. Иными

словами, недостойно, бесчестно жить изо дня в день, никогда

не спрашивая себя: Что я здесь делаю? Почему я живу так, как

живу? Чтобы быть истинным и совершенным человеком, ду-

мал Сократ, каждый человек, мужчина или женщина, должен

подвергать свою жизнь и убеждения проверке с помощью

критического самоанализа. Более того, с его помощью можно

достичь подлинного счастья.
2. Реально существуют эффективные принципы мышления и

деятельности, которым мы должны следовать, если хотим про-

жить хорошую жизнь, т. е. если мы стремимся достичь как

подлинного счастья, так и подлинного блага. Эти принципы

объективны, они истинны для всех мужчин и женщин, неза-

висимо от места и времени их жизни. Некоторые люди не-

справедливы, потакают своим слабостям, руководствуются

ничтожными целями, отдаляются от близких людей, путаются

и обманываются по поводу того, что действительно важно.

Эти люди не знают, что некоторые вещи не стоят упомина-

ния, не имеют значения. Они боятся теней, не способны жить

или умереть красиво. Такие люди нуждаются в том, чтобы

найти истину и жить в соответствии с ней.
3. Истина находится в каждом из нас, не в звездах, не в тради-

ции, не в религиозных книгах и не в мнении большинства. В

каждом из нас существуют, хотя и скрытые, истинные прин-

ципы правильного мышления и деятельности. Следователь

но, в конечном счете никто не может никого научить истин-

ному знанию о жизни. Если этой истины нет внутри вас, вы

никогда не найдете ее; если она есть, то она будет открыта

только с помощью настойчивого самоанализа.
4. Хотя никто не может никого научить фундаментальным прин-

ципам правильного поведения и ясного мышления, некото-

рые люди - назовем их учителями, философами, надоедами

- могут ставить вопросы, которые побуждают людей начать

самопознание. Эти учителя могут также направлять процесс,

по крайней мере на ранней стадии, поскольку они уже про-

шли этот путь и знают, где находятся ловушки.
Из этих четырех принципов следует, что философия состоит

из процесса вопросов и ответов, диалога между двумя людьми,

один из которых ищет рационального понимания, а другой, до-

стигший некоторого уровня самопонимания, хочет помочь но-

вичку. Диалог начинается с обсуждения любого убеждения, кото-

рое обучаемый хотел бы испытать. Если последний бездумно
19
повторяет традиционные моральные суждения своего общества,

то философ попытается заставить его усомниться в этих высказы-

ваниях; если он стоит на той точке зрения, что все относительно,

что нет ничего истинного или достоверного (убеждение, которое

разделяют многие студенты в то время, когда они уезжают из дома

или вырываются из-под опеки своих родителей), то философ вы-

берет другое направление вопросов. Конечная цель всегда одна и

та же: мудрость, рациональное умопостижение принципов мыш-

ления и деятельности, и в результате более счастливая, более

разнообразная, более стоящая жизнь. Но отправных точек суще-

ствует столько же, сколько студентов, пускающихся в такое путе-

шествие.
Сократ обнаружил, что каждый поиск мудрости имеет множе-

ство преграждающих путь препятствий. Современные психоана-

литики называют препятствие <сопротивлением>, но более про-

стой способ охарактеризовать их состоит в том, что никто не хочет

признать, что он нуждается в обучении мудрости. Разумеется,

политики и общественные деятели, с которыми беседовал Сократ,

не думали о себе, что они нуждаются в какой-то дополнительной

мудрости. Они были твердо убеждены, что знают, как управлять

государством и строить свою собственную жизнь. Сократ должен

был найти такой прием, чтобы преодолеть и разрушить их защиту

с целью дать им понять - со всей наглядностью - что они не

столь уж мудры. Что сделал Сократ, так это изобрел вербальную

форму борьбы дзюдо. Основной принцип борьбы дзюдо состоит в

том, чтобы дать вашему противнику напасть, его выпад работает

на вас. А вы, вместо того чтобы бросаться в лобовую атаку, предо-

ставляете ему двигаться естественным образом, или захватываете

его и затем, используя его движения, закручиваете его таким об-

разом, что в результате он сам себя укладывает на татами. Сократ

достиг аналогичных результатов в своих спорах с помощью лите-

ратурного приема, называемого <ирония>. Хотя эта книга посвя-

щена философии, а не литературе, все-таки было бы полезно

привести несколько примеров, чтобы объяснить, как действует

ирония, с тем чтобы увидеть, чего пытался достичь Сократ.
Ирония - разновидность речи или общения, которая предпо-

лагает две группы слушателей. Когда оратор произносит что-либо

ироничное, то кажется, что он обращается к одной группе людей.

Эта группа называется первой, или внешней, аудиторией. Но в

действительности, он обращает свои замечания ко второй аудито-

рии, называемой действительной аудиторией. Его высказывание

двусмысленно, и весь фокус иронии состоит в том, что в то время,

когда первая аудитория понимает только поверхностный, или
20
очевидный, смысл, вторая аудитория понимает оба смысла. Вто-

рая аудитория знает, что первая аудитория имеет неправильное

понимание, и потому ирония становится приватной шуткой меж-

ду оратором и второй аудиторией - шуткой за счет первой ауди-

тории, которая ничего не подозревает.
Например, незнакомец подъезжает к магазинчику в неболь-

шом городке, чтобы спросить дорогу. <Эй, ты! - обращается он к

сидящему на крыльце фермеру.- Можешь ты указать мне крат-

чайшую дорогу к столице штата? Да поживей! У меня очень важ-

ная встреча с губернатором>. - <Да,- отвечает ему фермер, неза-

метно подмигивая своим друзьям на крыльце.- Я могу показать

кратчайшую дорогу>. Затем он показывает незнакомцу совершен-

но неверное направление, на котором тот потеряет несколько

часов пути.
Фермер говорит иронично. Незнакомец является внешней

аудиторией, тогда как люди на крыльце - действительной ауди-

торией. Явный смысл, как его понимает незнакомец, состоит в

том, что деревенщина, сильно восхищенная важностью незна-

комца, может объяснить ему кратчайшую дорогу и делает это.

Настоящий же, скрытый, иронический смысл состоит, разумеет-

ся, в том, что фермер может показать этому напыщенному ослу

кратчайшую дорогу, но не имеет ни малейшего желания делать

это, поскольку тот был столь груб. Ответ был приватной шуткой

между фермером и его друзьями насчет незнакомца.
Когда Сократ вступал в разговор с самодовольным, самоуве-

ренным, но на самом деле достаточно невежественным челове-

ком, он не пытался провести лобовую атаку, оспаривая напрямую

неверные представления оппонента. Это просто завело бы в ту-

пик, где каждый участник защищал бы свои собственные сужде-

ния, а не углублялся бы в критический самоанализ. Вместо этого

Сократ говорил с обманчиво скромным видом: <Разумеется, я не

знаю ничего, тогда как вы кажетесь очень мудрым; поэтому не

будете ли вы столь любезны просветить меня>. Его оппонент, ду-

мая, что Сократ имеет в виду буквально то, что говорит, переполня-

ется сознанием собственной значительности и с важным видом

вещает о доброте, или справедливости, или истине, или красоте,

или благочестии. Затем Сократ начинает разубеждать его, притво-

ряясь запутавшимся, вежливо прося прояснить сказанное и выис-

кивая в позиции своего оппонента наиболее уязвимые места.

Спустя некоторое время бедняга оказывается окончательно опро-

вергнутым. Сбитый с толку своей неспособностью дать после-

довательные, аргументированные ответы на очевидно простые во-

просы Сократа, он, наконец, приходит к довольно неприятному
21
заключению, что не знает того, что, как он прежде думал, он знал.

Теперь и только теперь Сократ может помочь ему отправиться на

поиски мудрости, ибо, как не раз повторял Сократ, первый шаг

истинной мудрости состоит в признании своего невежества.
Когда Сократ говорит, что он сам невежествен, он говорит

иронически. Фактически он использовал то, что студенты литера-

турного факультета называют <двойной иронией>. Во-первых, он

использует приватную шутку со своими учениками за счет челове-

ка, с которым он вступил в диалог. Его собеседник думает, что

Сократ действительно относится к нему с почтением, в самом

деле хочет воспользоваться беседой с умным человеком и узнать

великую истину. Но, разумеется, Сократ, говоря, что он <невеже-

ствен в тех великих истинах>, имеет в виду, что они просто оши-

бочны, запутаны и не стоят познания. Все мы встречали людей,

которые считают себя специалистами в какой-нибудь области,

хотя на самом деле ничего в этом не понимают. <Расскажи еще

что-нибудь>,- говорим мы, и он действительно рассказывает, не

подозревая, что мы подшучиваем над ним.
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МЕТОД - метод прощупывающих вопро-

сов, разработанный Сократом для того, чтобы побуждать, подтал-

кивать и провоцировать неразмышляющих людей к осознанию от-

сутствия у них рационального понимания собственных принципов

мышления и деятельности, чтобы направить их на путь философ-

ской мудрости. Диалектический метод служил Сократу мощным

оружием, помогающим поставить на место напыщенных субъектов.
На более глубоком уровне, который не всегда понимали и

собственные ученики Сократа, Сократ искренне считал себя не-

знающим в том смысле, что он не обладает истиной для того,

чтобы научить чему-то большему, чем обладает его самодоволь-

ный оппонент. Ученики считали, что Сократ знает, каковы в

действительности истина, красота, справедливость, доброта, муд-

рость, и ждали, что как только он опровергнет своего оппонента,

так начнет учить их. Но Сократ считал, что каждый человек дол-

жен самостоятельно искать истину, так что ученики его не могли

больше сократить свой путь к познанию истины, учась ей у Со-

крата, чем следя за ошибками и заблуждениями оппонентов Со-

крата. В этой более глубокой двойной иронии мы, читатели диа-

логов Платона, являемся настоящей аудиторией, тогда как и оп-

поненты Сократа, и его ученики являются аудиторией внешней и

кажущейся.
22
Процесс вопросов и ответов, с помощью которого мы посте-

пенно, шаг за шагом, достигаем все более и более глубокого пони-

мания принципов истины и блага, называется диалектическим

методом. Это весьма действенная техника аргументации, и Сократ

пользовался ею, поскольку она давала ему преимущество над теми,

с кем он спорил. Но этот метод служит также независимой теоре-

тической цели - философской цели, можно было бы сказать.

Этот момент много сложнее, но он заслуживает внимания, по-

скольку дает нам верное понимание того, что действительно дела-

ет Платон (или Сократ).
Согласно Сократу, вещи не всегда таковы, какими они кажут-

ся. Мы все знаем, что при поверхностном рассмотрении или на

первый взгляд они предстают иными, чем есть в действительнос-

ти. Палка, наполовину погруженная в воду, Кажется изогнутой,

тогда как на самом деле она прямая. Солнце кажется больше,

когда оно стоит низко над горизонтом, чем когда оно высоко в

небе, хотя оно не меняет своих размеров. Фокусник представляет

дело так, будто он вытаскивает монету из вашего уха, в действи-

тельности же она находилась у него в руке, и так далее.
Сократ и взял на вооружение это старое, знакомое различие

между тем, чем вещи кажутся и чем они являются в действитель-

ности. Он расширил это различие на те области, где мы не при-

выкли его проводить. Он привлек внимание к тому, что иногда

опыт кажется приносящим нам вред, но на самом деле он поле-

зен (типичный пример - зубной врач). Зачастую мнения наших

друзей, нашей семьи, нашего общества кажутся верными, но в

действительности они ошибочны. И так далее.
Сократ считал, что в каждый период нашей жизни мы должны

как можно внимательнее присматриваться к вводящим в заблуж-

дение обманчивым явлениям и выискивать истинную, скрытую

сущность. Действительно, мудрость Сократа заключалась глав-

ным образом в способности отличать кажимость от реальности,

будь то в политике, этике или повседневной жизни.
Итак, поверхностный смысл иронического высказывания ана-

логичен обманчивой видимости, за которой скрывается реаль-

ность. Так же как, по мысли Сократа, мир чувственных воспри-

ятий представляет собой лишь видимость истинной реальности,

которую можно постичь разумом, так и поверхностный смысл

иронического высказывания является видимым смыслом, скры-

вающим более глубокий, реальный смысл, предназначенный для

реальной аудитории. Таким образом, структура языка отражает

структуру реальности.

Эта мысль - о существовании параллели между языком и
23
миром - вновь и вновь возникает в философии. Это очень важная

идея, и на протяжении двух тысяч лет философы обдумывают ее

с разных сторон, делая из нее интересные выводы. Сократ -

первый философ, развивший эту мысль и использовавший ее в

собственной философии.
Мы достаточно поговорили о Сократе и его приемах ведения

дискуссии. Пора посмотреть эти приемы в действии. Следующий

отрывок взят из наиболее известного диалога Платона <Государ-

ство>. Сократ и его друзья выясняют природу справедливости, под

которой они понимают фундаментальные принципы правильного

и неправильного. Было высказано несколько мнений, которые

Сократ опроверг без большого труда, а затем молодой, очень

чувствительный и весьма смышленый участник встречи Фрасимах

вмешался в спор. Он нетерпеливо слушал остальных, едва сдер-

живая себя.
Что за чепуху вы несете, Сократ, уже с которых пор? Чего вы строите

из себя простачков, играя друг с другом в поддавки? Если ты в

самом деле хочешь узнать, что такое справедливость, так не зада-

вай вопросов и не кичись опровержениями - ты знаешь, что

легче спрашивать, чем отвечать,- нет, ты сам отвечай и скажи,

что ты считаешь справедливым. Да не вздумай мне говорить, что

это - должное, или что это - полезное, или целесообразное, или

прибыльное, или пригодное,- что бы ты ни говорил, ты мне говори

ясно и точно, потому что я и слушать не стану, если ты будешь

болтать такой вздор.
Это удачная атака со стороны Фрасимаха, поскольку если он

сможет заставить Сократа дать определение, то, возможно, он

сможет бороться против него его же оружием. Но его собственная

неконтролируемая импульсивность подвела его. Когда Сократ

отразил атаку несколькими притворно-скромными словами, Фра-

симах не смог противиться искушению поучить учителя. И это,

как мы увидим, стало его поражением. Фрасимах не был для

Сократа слабым противником, и в каком-то смысле их дебаты

оказались безрезультатными. Однако этот отрывок показывает,

как Сократ, используя самоуверенность Фрасимаха, сбивает его с

толку, подобно мастеру дзюдо, который позволяет своему против-

нику опрометчиво напасть на него, а затем броском через бедро

опрокидывает его на спину. Обратите внимание на ироническую

скромность, с которой Сократ отражает грубые нападки Фраси-

маха, каждый раз вежливо показывая ему, что он еще недостаточ-

но ясно и глубоко продумал. Показывая контраст между внутрен-

ним спокойствием Сократа и горячностью Фрасимаха, Платон
24
имел в виду преподать нам урок, ибо он, как и Сократ, был уверен,

что истинно мудрый обладает спокойствием, недоступным для

невежественного человека.
- Так слушай же,- начал Фрасимах.- Справедливость, утверждаю

я, это то, что пригодно сильнейшему. Ну что же ты не похвалишь?

Или нет у тебя желания?
- Сперва я должен понять, что ты говоришь. Пока еще я не знаю.

Ты утверждаешь, что пригодное сильнейшему - это и есть справед-

ливое. Если Полидамант у нас всех сильнее в борьбе и в кулачном

бою и для здоровья его тела пригодна говядина, то будет полезно и

вместе с тем справедливо назначить такое же питание и нам, хотя мы

и слабее его?
- Отвратительно это с твоей стороны, Сократ,- придавать моей

речи такой гадкий смысл.
- Ничуть, благороднейший Фрасимах, но поясни свои слова.

- Разве ты не знаешь, что в одних государствах строй тираничес-

кий, в других - демократический, в третьих - аристократический?

- Как же не знать?
- И что в каждом государстве силу имеет тот, кто у власти?

- Конечно.
- Устанавливает же законы всякая власть в свою пользу: демо-

кратия - демократические законы, тирания - тиранические, так же

и в остальных случаях. Установив законы, объявляют их справедли-

выми для подвластных - это и есть как раз то, что полезно властям,

а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливос-

ти. Так вот я и говорю, почтеннейший Сократ: во всех государствах

справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно

существующей власти. А ведь она - сила, вот и выходит, если кто

правильно рассуждает, что справедливость - везде одно и то же: то,

что пригодно для сильнейшего.
- Теперь я понял, что ты говоришь. Попытаюсь также понять,

верно это или нет. В своем ответе ты назвал пригодное справедли-

вым, хотя мне-то ты запретил отвечать так. У тебя только прибавле-

но: <для сильнейшего>.

- Ничтожная, вероятно, прибавка!
- Еще неясно, может быть, она и значительна. Но ясно, что надо

рассмотреть, прав ли ты. Я тоже согласен, что справедливость есть

нечто пригодное. Но ты добавляешь <для сильнейшего>, а я этого не

знаю, так что это нужно еще подвергнуть рассмотрению.

- Рассматривай же.
- Я так и сделаю. Скажи-ка мне, не считаешь ли ты справедли-

вым повиноваться властям?

- Считаю.
- А власти в том или ином государстве непогрешимы или спо-

собны и ошибаться?

- Разумеется, способны и ошибаться.
25
- Следовательно, принимаясь за установление законов, они одни

законы установят правильно, а другие неправильно? Так я по край-

ней мере думаю. Правильные установления властям на пользу, а

неправильные - во вред. Или как по-твоему?

- Да, так.
- Что бы они ни установили, подвластные должны это выпол-

нять, и это-то и будет справедливым?

- Как же иначе?
- Значит, справедливым будет, согласно твоему утверждению,

выполнять не только пригодное сильнейшему, но и противополож-

ное, то есть непригодное.

- Что это такое ты говоришь?
- То же самое, что и ты, как мне кажется. Давай, рассмотрим

получше: разве мы не признали, что власти, обязывая подвластных

выполнять свои предписания, иной раз ошибаются в выборе наилуч-

шего для самих же властей, а между тем со стороны подвластных

будет справедливым выполнять любые предписания властей? Разве

мы это не признали?

- Да, я думаю, что признали.
- Так подумай и о том, что ты ведь признал справедливым выпол-

нять также и то, что идет во вред властям и вообще тем, кто сильнее:

когда власти неумышленно предписывают что-нибудь самим себе во

вред, ты все-таки утверждаешь, что справедливым будет выполнять их

предписания. В этом случае, премудрый Фрасимах, разве дело не

обернется непременно таким образом, что справедливым будет вы-

полнять как раз противоположное тому, что ты говоришь? Ведь здесь

подчиненным предписывается выполнять то, что вредно сильнейше-

му...
- Скажи-ка мне, Фрасимах, хотел ли ты сказать, что справедливо

все, что кажется сильнейшему для него пригодным, независимо от

того, пригодно ли оно на самом деле или нет? Так ли нам понимать

то, что ты говоришь?
- Вовсе не так. Неужели ты думаешь, что я считаю сильнейшим

того, кто ошибается, и как раз тогда, когда он ошибается?
- Я по крайней мере думал, что таков смысл твоих слов, раз ты

согласился, что власти небезгрешны, но, напротив, кое в чем и оши-

баются.
- И крючкотвор же ты, Сократ, в твоих рассуждениях! Того,

например, кто ошибочно лечит больных, назовешь ли ты врачом за

эти его ошибки? Или мастером счета того, кто ошибается в счете

именно тогда, когда он ошибается, и именно за эту его ошибку?

Думаю, мы только в просторечье так выражаемся: <ошибся врач>,

<ошибся мастер счета> или <учитель грамматики>; если же он дейст-

вительно то, чем мы его называем, он, я думаю, никогда не совершит

ошибок. По точному смыслу слова, раз уж ты так любишь точность,

никто из мастеров своего дела в этом деле не ошибается. Ведь оши-

баются от нехватки знания, то есть от недостатка мастерства. Так что,

будь он художник, или мудрец, или правитель, никто не ошибается,
когда владеет своим мастерством, хотя часто и говорят: <врач ошиб-

ся>, <правитель ошибся>. В этом смысле ты и понимай мой ответ. Вот

он с полнейшей точностью: правитель, поскольку он действительно

настоящий правитель, ошибок не совершает, он безошибочно уста-

навливает то, что для него всего лучше, и это должны выполнять те,

кто ему подвластен. Так что, как я и говорил с самого начала, я

называю справедливостью выполнение того, что пригодно сильней-

шему.
- Вот как, Фрасимах, по-твоему, я крючкотвор?

- И даже очень.
- Ты считаешь, что в моих рассуждениях я со злым умыслом

задавал свои вопросы?
- Я в этом уверен. Только ничего у тебя не выйдет: от меня тебе

не скрыть своей злонамеренности, а раз тебе ее не скрыть, то и не

удастся тебе пересилить меня в нашей беседе.
-Да я не стал бы и пытаться, дорогой мой. Но чтобы у нас не

получилось чего-нибудь опять в этом роде, определи, в обычном ли

понимании или в точном смысле употребляешь ты слова <правитель>

и <сильнейший>, когда говоришь, что будет справедливым, чтобы

слабейший творил пригодное сильнейшему.
- Я имею в виду правителя в самом точном смысле этого слова.

Искажай теперь злостно и клевещи, сколько можешь,- я тебе не

уступлю. Впрочем, тебе с этим не справиться.
- По-твоему, я до того безумен, что решусь стричь льва и клеве-

тать на Фрасимаха?

- Однако ты только что пытался, хотя тебе это и не под силу.
ПЛАТОН. <Государство> (с. 338-341]
Хотя при первом чтении это и не бросается в глаза, но решаю-

щий поворотный момент в этом обмене высказываниями дости-

гается тогда, когда Сократ заставляет Фрасимаха согласиться, что

народ должен подчиняться верховной власти только в том случае,

если власть издает законы, которые действительно соответствуют

собственным интересам народа. И если сильнейший вследствие

невежества или ошибки случайно издает закон, который действу-

ет в интересах слабых, то слабые не должны подчиняться!
Может показаться, что Фрасимах не признал слов Сократа, но

в действительности они оказались фатальными для позиции Фра-

симаха. Причина в том, что в спор незаметно была введена идея,

согласно которой власти имеют право требовать подчинения толь-

ко в том случае, когда они так или иначе используют свои ин-

теллектуальные способности для того, чтобы управлять наилуч-

шим образом. Разумеется, <управлять наилучшим образом> озна-

чает просто <управлять так, чтобы обеспечивать свои собственные

интересы>, но как только Фрасимах согласился с тем, что нормы
27
должны применяться к действиям самой власти, он сразу засколь-

зил по наклонной вниз. Теперь у Сократа появился удобный слу-

чай поговорить о хорошей и плохой власти, и это позволило ему

поднять множество проблем, по которым Фрасимах не имел ни

малейшего желания дискутировать.
Нет необходимости говорить, что Сократ предвидел все это,

когда задал свой первый, кажущийся невинным, вопрос, так же

как шахматный мастер предвидит десять следующих ходов, когда

делает свой первый простой ход. Это часть искусства философ-

ской аргументации.
II
НАД ЧЕМ РАБОТАЮТ ФИЛОСОФЫ?

ИССЛЕДОВАНИЕ ВСЕЛЕННОЙ
Я уже говорил, что в молодости Сократ некоторое время изу-

чал теории природы Вселенной, выдвинутые другими греческими

мыслителями за 200 лет до него. Греческое слово для обозначения

Вселенной - космос, поэтому мы называем исследование приро-

ды мира космологией. Изучение человеческого мира и изучение

космоса составляют две большие ветви философии, и нет в фило-

софии разделения более фундаментального, чем между филосо-

фами, изучающими человеческий опыт, и философами, размыш-

ляющими о порядке всей Вселенной. (Позже мы увидим, что

некоторые философы попытались объединить их в единую теоре-

тическую концепцию, но не будем опережать события.)
Греки, как и все остальные народы, имели собственные рели-

гиозные мифы о создании мира и происхождении цивилизации,

но приблизительно за 600 лет до н. э. некоторые люди начали

поиск более рациональных, более фактически обоснованных тео-

рий о строении, порядке и происхождении мира. Некоторые из

этих первых ученых - а именно таковыми они были - жили в

городе-государстве Милете, расположенном на побережье ны-

нешней Турции в восточном Средиземноморье. Они известны как

милетская школа, по имени своего родного города, и, похоже, они

были первыми философами той традиции, которую мы называем

космологической. По разным причинам до нас дошли только от-

дельные фрагменты и отрывки из того, что было написано ими, и

большая часть того, что мы знаем о них, известна из косвенных
28
упоминаний о них других античных писателей. Сегодня они для

нас лишь немногим больше, чем просто имена, но, я думаю, имеет

смысл назвать вам имена тех, перед кем мы находимся в неоплат-

ном интеллектуальном долгу. Таковым был Фалес, которого обычно

называют первым философом. Фалес был тем, кого сегодня мы

называем астрономом; рассказывают, что, гуляя как-то вечером и

глядя на звезды, он упал в колодец, благодаря чему был создан миф

о рассеянном ученом. Но о нем также рассказывают, что благодаря

своему превосходному знанию погоды, полученному в результате

изучения астрономии, он сумел овладеть рынком оливкового мас-

ла и достичь благосостояния. Последователями Фалеса были ми-

летцы Анаксимандр и Анаксимен, которые расширили и углубили

умозрительные теории об основных элементах природы и их поряд-

ке. Их имена выглядят странно, и прошло уже много времени с тех

пор, как было потеряно все, что они написали и сказали, но когда

вы изучаете курс физики, химии или астрономии или наблю-

даете за запуском космической ракеты, вспомните о них, ибо

они стояли у истоков науки Западной цивилизации.
Современному читателю теории античных космологов могут

показаться необычными. Однако если мы заглянем в них глубже,

то сможем обнаружить удивительно современные идеи. Фунда-

ментальной проблемой милетцев был поиск первовещества, или

первоначала, из которого образуется вес разнообразие вещей мира.

Четырьмя категориями, на которые они разделили все вещи, были

земля, вода, воздух и огонь. Фалес заявил, что в основе всей

Вселенной лежит вода; земля, воздух и огонь были лишь формами

воды, или водой в других видах. Анаксимен, напротив, утверждал,

что все есть воздух. Сегодня все это звучит странно и необычно,

но предположим, что мы говорим <твердый> вместо <земля>, <жид-

кий> вместо <вода>, <газообразный> вместо <воздух> и <энергия>

вместо <огонь>. В этом случае мы получаем теорию, согласно

которой все во Вселенной состоит из жидкого, твердого, газооб-

разного, или представляет собой некоторую форму энергии - и

это не будет таким уж плохим предположением! Более того, поиск

некоторого первичного элемента, который просто проявляется в

той или другой из этих форм, имеет ярко выраженное современ-

ное звучание. Теория атома XIX в., например, гласит, что более

девяноста обнаруженных в природе элементов действительно

могут быть сведены к трем основным <кирпичикам>: нейтронам,

протонам и электронам. Теория субатомных частиц значительно

усложнилась с тех пор, как была предложена простая модель ато-

ма, но исследования милетской школы по поиску первокирпичи-

ков Вселенной продолжаются и сегодня.
29
КОСМОЛОГИЯ - буквально изучение устройства мира. В насто-

ящее время используется для обозначения области астрономии,

которая исследует организацию и структуру всего физического мира,

включая его происхождение. В философии космология является

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25



Скачать файл (2264.5 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации